Стоики киники эпикурейцы скептики – киники, эпикурейцы, стоики, скептики — Мегаобучалка

киники, эпикурейцы, стоики, скептики — Мегаобучалка

В эллинистической философии на первый план выходит антропологическая проблематика, а вопросы онтологические (о бытии) и гносеологические (о познании) занимают подчиненное по отношению к ней положение. Главный вопрос философской мысли этого времени - как быть счастливым, поэтому философия эллинизма может быть названа эвдемонической (ищущей счастье). В ней оформились четыре основные школы, сходные между собой в стремлении обосновать и разработать эвдемонизм, но различающиеся способами или путями, которыми они предлагали человеку достичь счастья: кинизм, эпикуреизм, стоицизм, скептицизм.

Киники.Киническая философия в лице своего основателя Антисфена (ок. 450-360 до н.э.) провозгласила тезис о необходимости полной автономии человека. Реальность общего не существует, а существуют только единичные вещи; понятие есть только слово, объясняющее то, чем вещь бывает или что она есть. Поэтому применение к отдельным предметам общих понятий невозможно; невозможно ни соединение различных понятий, ни определение понятий, ни даже противоречие — так как о вещи может быть высказано только суждение тождества (конь есть конь, стол есть стол). Киники стремились не сколько к построению законченной теории бытия и познания, сколько к отработке и экспериментальной проверке на себе определенного образа жизни. Киники с вызовом именовали себя “гражданами мира” и обязывались жить в любом обществе не по его законам, а по своим собственным, с готовностью приемля статус нищих, юродивых.

Эпикурейцы.Эпикур в 306 г. до н.э. основал в Афинах свою философскую школу. Эпикурейство представляло собой не пересказ классического атомизма, а результат его переосмысления. С точки зрения Эпикура и его последователей познание имеет смысл лишь как способ достигнуть личного блаженства. Мудреца и других людей, довольствующихся обычными представлениями о мире, разделяла пропасть. Целью жизни эпикурейцы считали удовольствие - у кого-то оно связано с удовлетворением желаний, у кого-то с отсутствием страданий. Именно к такому удовольствию и стремится мудрец. Он свободен от страстей, от внешних воздействий и потому равен богам. Достичь этого блаженного состояния можно, разумеется, лишь полностью сосредоточившись на себе. Поэтому эпикурейцы, не в меньшей степени, чем стоики, проповедовали индивидуализм. Единственным видом человеческих взаимоотношений, достойным мудреца и совместимым с его образом жизни, они считали дружбу. Эпикур внес примечательное изменение в атомистическую доктрину: по мнению Эпикура, атом обладает способностью отклоняться от заданной траектории. Эпикур полагал, что в противном случае невозможно было бы объяснить, почему атомы сталкиваются друг с другом. Однако наибольшее значение для него и здесь имел, по-видимому, этический аргумент: не только человек, но и атом является самостоятельным индивидом, автономию которого не в силах свести на нет даже всесильная необходимость. Согласно Эпикуру, душа - это не нечто бестелесное, а структура атомов, тончайшая материя, рассеянная по всему организму. Отсюда вытекает и отрицание бессмертия души.



Стоики.Его название происходит от названия Узорного портика (Стоя) в Афинах, где располагалась философская школа, основанная в конце IV в. до н.э. родоначальником этого направления Зеноном из Кития (Зеноном-Стоиком). Как и в других античных школах, идеалом стоиков был мудрец - это человек, главной чертой которого является апатия, или свобода от аффектов. Эти понятия и занимают центральное место в доктрине стоицизма. Ее приверженцам был свойствен глубокий реализм в оценке человеческой природы. Все люди подвержены желаниям и страстям. Мудрец отличается от обычного человека лишь тем, что умеет ограничивать власть желания. Т. е. на пути чувства становится разум: даже страстно желая чего-либо, мудрец не оказывается полностью во власти своего желания, так как сознает, что желаемое в действительности не является ни благом, ни злом. Единственное подлинное благо в мире - это добродетель. Следовать ей - вот единственно разумный путь. Согласно доктрине стоицизма, быть разумным, а стало быть, и добродетельным, означает следовать природе. Природа же представляет собой единое целое. Между всеми ее элементами существует устойчивая связь, все события, происходящие в ней, строго закономерны. Человек - всего лишь часть космического целого. Философия стоиков рассматривалась, прежде всего, как школа житейской мудрости, помогающая человеку устоять среди жизненных невзгод.

Скептицизм -это учение, создателем которого считается Пиррон из Эллиды. По его мнению, как чувственное восприятие, так и разум способны уловить лишь случайные характеристики вещей и потому не могут не быть источниками заблуждений. Поэтому все представления и суждения человека о вещах и явлениях неизбежно носят поверхностный и условный характер, а следовательно, наряду со всяким суждением может быть высказано противоположное ему. Ценность любых суждений одинакова, и единственным разумным решением всех познавательных вопросов является воздержание (эпохе) от суждений. следствием скептического эпохе становится атараксия - безразличие к окружающему миру, которое приверженцы скептицизма считали единственной жизненной позицией, достойной мудреца. Единственное, что все-таки позволяет человеку ориентироваться в мире, это степень вероятности суждений, которая все-таки может быть различной. Одни высказывания явно нелепы, тогда как с другими при определенных условиях можно согласиться.

 

megaobuchalka.ru

7. Как быть счастливым? (эпикурейцы, стоики, скептики, киники)

В 334 г. до н.э. греческое войско под предводительством Александра Македонского начало поход на Восток, который продолжался девять лет. На греческом языке Греция – это Эллада, а греки – эллины. Они завоевали Восток или эллинизировали его. Эпоха, которая началась с этого времени называется эллинистической или эллинизмом. Основной ее чертой была крайняя нестабильность и непредсказуемость. Весь старый, привычный и веками незыблемый уклад жизни рухнул, все менялось стремительно и безусловно. Действительность стала для человека жестокой и враждебной, в силу чего у него пропала уверенность в завтрашнем дне. Ощущение, типичное для этой эпохи – чувство потерянности и ненадежности. А когда утрачиваются все внешние гарантии, у людей возникает стремление обрести их внутри себя. Как выжить и сохранить самообладание в мире, где каждый брошен на произвол судьбы? Как оставаться спокойным и невозмутимо взирать на происходящие вокруг катаклизмы? Как оставаться самим собой, несмотря на разрушающуюся действительность? В эллинистической философии на первый план выходит антропологическая проблематика, а вопросы онтологические и гносеологические занимают подчиненное по отношению к ней положение. Главный вопрос философской мысли этого времени – как быть счастливым, как обрести внутри себя уверенность и благо, когда во внешнем мире ничего подобного найти уже невозможно. Счастье по-гречески звучит как

эвдемония, поэтому философия эллинизма может быть названа эвдемонистической (ищущей счастье). В ней оформились четыре основных школы, сходные между собой в стремлении обосновать и разработать эвдемонизм, но различающиеся способами или путями, которыми они предлагали человеку достичь счастья.

Основателем одной из них был Эпикур с острова Самос. Прежде чем выяснять, считал он, каким образом можно достичь счастья, надо устранить препятствия к нему. Что мешает обрести благо? Прежде всего – страх, который является вечным спутником человеческого рода и постоянно отравляет его существование. Из всех возможных страхов есть три главных, от которых следует избавиться в первую очередь. Это страх перед Богами – существами высшими и могущественными, способными не только помочь нам, но и навредить; страх перед смертью – печальным, а главное, совершенно непостижимом финалом любой человеческой жизни; и страх перед судьбой – предопределением, от нас не зависящим, которое может быть как добрым, так и злым. По поводу первого Эпикур говорит так: Боги - бессмертные существа, а значит и совершенно блаженные (то есть обладают полным благом, абсолютно счастливые). Представьте себе того, кто имеет все возможное благо, кому предельно хорошо: будет ли он к чему-то стремиться, чего-то избегать, ставить перед собой цели и задачи и вообще – что-либо делать? Не будет. Значит Боги как совершенно блаженные являются и полностью бездеятельными и поэтому никак не могут повлиять на нашу жизнь. Стало быть, хотя они и существуют, их вовсе не следует бояться. Что касается смерти, говорит Эпикур, то мы прекрасно знаем, что все хорошее и дурное заключается в ощущениях, а смерть – это лишение всех ощущений, а значит после нее нет ни хорошего, ни дурного. Напрасно мы думаем, что она имеет к нам какое-либо отношение, как раз наоборот – пока мы есть, смерти нет, когда смерть есть, нас нет, то есть она и мы – это совершенно разные вещи, которые никак не соприкасаются и поэтому смерти не надо бояться. Относительно страха перед судьбой получается следующее. Если предопределение существует, значит есть и высшие силы, которые его назначают. Но только что мы видели, что Боги совершенно бездеятельны и не влияют на нас. Кому же тогда предопределять наш путь, в чьих руках наша жизнь? Остается сказать только то, что – в наших собственных. Каждый - хозяин своей судьбы и кузнец своего счастья. На нас никто не влияет, кроме нас самих. Судьба – это результат своих собственных действий, поступков и усилий и бояться ее, значит бояться себя самих.

Освободившись от страхов, необходимо выяснить, что следует делать, а чего – не следует для того, чтобы обрести счастье. Надо, говорит Эпикур, выбирать удовольствия и избегать страданий. Этот пункт его учения, кажется, на первый взгляд, гедонистическим утверждением. Гедонизм (от греч.гедонэ – удовольствие) – это культивация удовольствий. Но при более детальном ознакомлении с эпикурейской теорией выбора и избегания видно, что охарактеризовать ее как гедонизм невозможно. Во-первых, стремление к удовольствиям, полагал Эпикур, должно быть разумным: надо уметь и отказаться иной раз от чего-то соблазнительного и претерпеть, если нужно, какое-нибудь страдание. Во-вторых, удовольствия делятся по Эпикуру на три вида: 1) естественные и необходимые; 2) естественные, но не необходимые и 3) неестественные и не необходимые; из этих трех групп надо выбирать только первую, удовольствия же второго и третьего вида следует отбросить как совершенно пустые и бессмысленные. В-третьих, само отсутствие страданий, по мнению Эпикура, уже есть удовольствие. В-четвертых, и это главное, счастье заключается не в том, что вне нас, а в нас самих. Ведь ни для кого не секрет, что одно и то же событие может быть по-разному воспринято различными людьми в зависимости от их установок, оценок и мнений. Один обрадуется чему-либо, другой расстроится из-за этого, третий останется равнодушным по тому же самому поводу. Счастье – не в вещах, а в нашем отношении к ним. Стало быть, если мы произвольно поменяем свои оценки происходящего, все вокруг может (для нас) радикально измениться. Если мы иначе отнесемся к событиям собственной жизни, то понятно, что наше восприятие их станет совершенно другим, сможет превратиться из отрицательного в положительное, и поэтому от нас вполне зависит, чтобы печали стали радостями, а напряжение сменилось спокойствием. Значит если кто-то хочет быть счастливым, то он запросто может им быть, надо только открыть источник счастья в себе самом. А мы, как правило, ищем его вовне и, понятное дело, не находим. Из всего сказанного видим, что Эпикур вовсе не призывает к максимальному удовлетворению всех возможных желаний. Как раз напротив, он предлагает человеку довольствоваться малым и при этом испытывать не страдание от недостатка, а удовольствие от самого наличия. Зачем, спрашивает он, нам богатый стол и роскошные кушанья, когда и грубая еда может доставить столько же удовольствия. Не случайно же говорят, что голод – лучшая приправа к пище. Человеку, который хочет есть, простой черный хлеб покажется очень вкусным и доставит ему немало положительных эмоций, в то время как того, кто постоянно переедает, не удовлетворят даже изысканные яства. Зачем человеку, продолжает Эпикур, мягкая перина и десяток подушек, когда можно прекрасно выспаться даже на жестких досках, была бы возможность просто поспать в течение ночи, а не бодрствовать, борясь со сном, охраняя, например, какой-нибудь объект. Получать удовольствие от немногого – вот действительное жизненное искусство, говорит Эпикур. Понятно поэтому, что назвать его учение гедонизмом совершенно невозможно. Как это ни странно, философ, призывающий стремиться к удовольствиям, будет в данном случае являться представителем противоположной модели – аскетизма. Но если буддистские, например, аскеты готовы претерпеть страдания лишений, то для Эпикура сознательное ограничение собственных желаний есть средство удовольствия.

В центре философии самосского мыслителя стоит человек, устройство же мира, его законы и способы познания не являются для Эпикура столь же существенными вопросами, как проблема человеческого счастья. В онтологической части своей философской системы он повторил, несколько видоизменив, атомистическую теорию Демокрита.

Второй эллинистической школой была стоическая. В Древней Греции весьма распространенным архитектурным сооружением были портики – открытые с нескольких или со всех сторон беседки с колоннами, которые были защищены от солнца и продуваемы ветром. В одном из таких портиков философ Зенон из города Китион основал свою философскую школу. Портик на греческом языке – стоя, потому школа получила название стоической, а ее представителей называют стоиками.

Человек, полагал Зенон, является частицей мироздания. Что больше: часть или целое? Конечно же целое. А что чему подчиняется: часть – целому или же целое – части. Конечно же, часть подчиняется целому. Каждый из нас, поэтому, подчиняется мирозданию, малым элементом которого он является. Было бы смешно думать, говорит Зенон, будто бы отдельный человек был могущественнее мирового целого и делал бы с ним что угодно по своему собственному произволу. Всё как раз наоборот: никто не может заставить весь мир подчиняться чьим-либо желаниям, однако мировое целое постоянно диктует нам свою волю, определяет нашу жизнь, формирует наш путь. Оно является судьбой или роком, который от нас не зависит. Оно представляет собой ту силу, которой мы не можем не подчинятся, ибо она и ведет нас неизвестными никому путями. Человеческая жизнь подобна мельчайшей частице в огромном смерче пыли, которая сама по себе ничего не значит и вместе с миллионами других таких же частиц, не принадлежа самой себе, несется в неведомом ей направлении. Такое воззрение является фаталистическим. Ведущему нас року, считают стоики, бесполезно противостоять или сопротивляться: можно сколько угодно не соглашаться с его волей, но в любом случае, все произойдет так, как запланировано и предопределено, независимо от наших желаний. Формула стоической философии представлена знаменитым положением: «Желающего судьба ведет, нежелающего – тащит». Человек совершенно несвободен и всецело пребывает в распоряжении внешних и не зависящих от него сил. А вернее, свобода состоит в том, чтобы понять их замысел и добровольно его выполнять, подчиняться своей судьбе и следовать предначертанному. В чем же тогда заключается стоическое счастье? Понятно, чем положительна волюнтаристическая модель Эпикура: каждый совершенно свободен и сам распоряжается своей жизнью. Но что хорошего в том, что от человека ничего не зависит и за него все заранее предрешено?

Результатом фаталистического миропонимания является полная свобода от всякой суеты, пустых хлопот и волнений. Тот, кто считает, что всё в его власти, обязательно ставит перед собой какие-то цели и задачи, к чему-то стремится и чего-то избегает, радуется, если у него получается задуманное, и печалится, если что-то не удается, а главное, он постоянно что-либо должен: одно делать, другое – нет, быть таким-то, не быть другим, добиваться неких результатов, а потому – напрягаться и беспокоиться. Тот же, кто считает, что от него ничего не зависит, не будет ни к чему стремиться и чего-то желать. Его жизнь совершенно свободна от волнений, забот и тревог. Если человек – всего лишь игрушка в руках мирового рока и его собственные желания ничего не значат и абсолютно бессмысленны, то чему он может радоваться или печалиться, к чему – стремиться и чего – избегать? Зачем ему волноваться и тревожиться, думать, решать и предпринимать что-либо, если за него все уже давно решено, а он не в силах ничего изменить? Такой человек будет абсолютно спокоен и безмятежен, ни положительные, ни отрицательные эмоции не смогут пробраться в его душу. Что бы ни происходило вокруг, он будет смотреть на все равнодушным взором, никак не оценивать совершающееся, мудро безмолвствовать и хранить невозмутимость. Поскольку человек, при таком взгляде на вещи, сам себе не принадлежит, то и жизнь его также не принадлежит ему, и с ней можно запросто расстаться. Одной из основных добродетелей стоиков является способность спокойно и мужественно встретить собственную смерть. Стоическое счастье, таким образом, заключается в полном безразличии ко всем жестоким превратностям судьбы, какими бы ужасными они ни были.

Третьей философской школой эллинизма была скептическая. Греческий глагол «скептомай» переводится как «я сомневаюсь». Поэтому скептицизм – это сомнение, а его представители – скептики – сомневающиеся во всем философы. Родоначальником этой школы был Пиррон из Элиды. Для того, чтобы достичь счастья, говорил он, человек должен ответить на три вопроса: 1) какова природа вещей? 2) как нам к ним относиться? 3) что из этого для нас следует? Отвечая на первый вопрос, Пиррон утверждает, что природа вещей непознаваема. То, что мы видим и то, что действительно есть – не одно и то же. Вещи сами по себе нам недоступны, а известным может быть лишь то, как они нам себя являют, то, что нам кажется, то, как мы их воспринимаем. То есть, нам доступны только явления (в греч. – феномены) вещей, но не сами вещи. И поэтому мир как бы удваивается, разделяясь на реальный – существующий сам по себе и феноменальный – видимый или воспринимаемый нами. Первый – подлинный, второй – иллюзорный. Знание о втором возможно, о первом же – нет. Мы никогда не сможем сказать – «это так», но только – «мне кажется, что это так». Ответ на второй вопрос таков: если вещи непознаваемы, то все суждения о них, как утвердительные, так и отрицательные являются и истинными, и ложными одновременно. Все можно доказать и опровергнуть. Ни одно из противоположных положений не может быть более или менее достоверным, чем другое. Такую ситуацию Пиррон называет изостенией (изос – равный + стейнос – сила), то есть равносилием различных высказываний. Вследствие этого все суждения о вещах ничего не значат и совершенно бессмысленны и, поэтому, от них надо воздержаться или отказаться. Безмолвие – вот наиболее правильная философия, считают скептики. Каким же будет ответ на третий, самый главный вопрос? Поскольку мы ничего не знаем, говорит Пиррон, то мы, в том числе, не знаем, что является хорошим, а что – плохим, чему следует радоваться, а чему – печалиться, а значит не можем испытывать ни положительных, ни отрицательных эмоций. Можно сказать и иначе: так как нам доступен только феноменальный мир (см. ответ на первый вопрос), который является неподлинным, то возникает резонный вопрос – стоит ли по поводу неподлинного мира испытывать подлинные эмоции, то есть по-настоящему радоваться и печалиться. Обыкновенный человек скажет себе по поводу какого-либо события: «Это плохо» и расстроится из-за него. Скептик же скажет: «Мне кажется, что это плохо, но ведь всего лишь кажется». Как же он сможет расстроиться из-за этого события, если он даже не знает какое оно на самом деле – плохое или хорошее? Это отсутствие позитивных и негативных эмоций, полную невозмутимость души, безразличие ко всему происходящему греческие скептики называют атараксией. Она-то и является несомненным счастьем и результатом скептической философии. Один античный историк сообщает нам такой эпизод. Однажды корабль, на котором плыл Пиррон, попал в сильную бурю, и среди его спутников началась страшная паника. Философ указал паниковавшим на поросенка, который, не обращая ни малейшего внимания на происходящее, спокойно продолжал поедать свой корм, и произнес знаменитые впоследствии слова: «Вот в какой атараксии должен находиться мудрец». Как видим, результат скептического умонастроения значителен: если вокруг закипят самые ужасные страсти, начнутся немыслимые катастрофы и станет рушиться мир, философу-скептику не будет до этого никакого дела, он сохранит полную невозмутимость, хотя бы ему даже и предстояло погибнуть вместе со всем мирозданием.

И наконец еще одной не менее известной эллинистической школой была киническая, основанная философом Антисфеном Афинским, который полагал, что стремление к Благу является главной особенностью любой человеческой жизни и поэтому достойно философского рассмотрения. Прежде всего Антисфен задает вопрос о препятствиях, которые мешают достижению Блага. Ведь, прежде всего, надо устранить то, что преграждает нам путь к счастью.

Первой и самой главной помехой, по мнению Антисфена, является имущество или частная собственность. Кажется, что плохого в том, если кто-то чем-либо обладает? Напротив, имущество считается всеми несомненным Благом. На самом же деле, оно самое большое на свете несчастье из всех возможных. Тот, у которого ничего нет, во-первых, завидует тому, у кого есть, а зависть – чувство, несомненно, страдальческое; во-вторых, неимущий изо всех сил стремится что-то приобрести и при этом напрягается, проводя дни свои в вечной погоне и борьбе, а значит – в страдании. Тот, кто владеет каким-либо имуществом, боится его потерять, и жизнь его превращается в страх – чувство самое неприятное. Если же ему и случится расстаться со своим богатством, он будет страдать еще сильнее, потому что раз привыкнув к одному, он вряд ли сможет приучить себя к тому, чтобы довольствоваться меньшим. Неимущие завидуют, имущие боятся, первые готовы посягнуть на вторых, которые, в свою очередь, стремятся оградить себя от произвола первых. Зависть и страх порождают ненависть и вражду, и на земле постоянно происходят столкновения, и люди терпят всяческие бедствия. Имущество – корень всех человеческих зол. Какое преступление от маленького до самого великого – не было порождено корыстными мотивами? «Проклятая жажда золота» все пять тысяч лет человеческой истории толкала людей на кровопролитие и насилие, подлость и бесчинства. Инстинкт частной собственности заставлял их совершать самые низкие и гнусные поступки и забывать, подчас, о своей человеческой природе.

Вторым препятствием к достижению Блага является зависимость каждого из нас от стереотипов, правил, норм и условностей, навязанных нам обществом. Все мы с детства прекрасно знаем, что одно считается хорошим, а другое – дурным, что-то обязательно поощряется, а иное непременно осуждается и даже наказуемо. Каждый должен постоянно подавлять свои желания и делать не то, что хочется, но то, что предписано и надлежит. Ограничение себя искусственными и условными общественными установлениями, подчас совершенно глупыми и бессмысленными, доставляет нам, несомненно, отрицательные эмоции.

Для того, чтобы быть счастливым, человеку необходимо освободиться от того, что мешает этому. Прежде всего, следует сделать себя свободным от всякого имущества, а во-вторых, обрести свободу от общественных стереотипов и норм, поступать всегда так, как хочется, быть в гармонии с самим собой и не сообразовываться с людскими мнениями. Тот, кто выполнит эти требования, станет существом, живущим совершенно естественно, то есть в полном согласии с природой, а также – предельно свободно и именно поэтому – счастливо. Но такая жизнь подобна существованию животных, чего Антисфен нисколько не отрицает. Напротив, он подчеркивает, что животные, находясь в единстве с окружающим миром, живут необычайно просто, ничего не имея и никогда не стыдясь, не раскаиваясь, не надеясь, не отчаиваясь, они не ведают наших страстей и свободны от наших страданий и потому всегда безмятежны и беззаботны. За этот призыв уподобиться животным современники прозвали Антисфена и его последователей собаками (в греч. – кюон), поэтому школа и получила название кинической, а ее представители были киниками (собачествующими философами). В латинском языке они стали называться циниками. Сейчас мы понимаем под этим словом наглеца, пренебрегающего нормами морали, но, как видим, современный смысл этого понятия слишком далек от его первоначального содержания. Кинизм – это философия, говорящая о совершенстве и гармонии природы и губительном несовершенстве цивилизации, призывающая вернуться к естественному состоянию и проповедующая аскетизм – ограничение потребностей и анархизм – безусловную личную свободу человека от всего навязанного ему извне.

studfiles.net

7. Как быть счастливым? (эпикурейцы, стоики, скептики, киники)

7. Как быть счастливым? (эпикурейцы, стоики, скептики, киники)

В 334 г. до н. э. греческое войско под предводительством Александра Македонского начало поход на Восток, который продолжался девять лет. На греческом языке Греция – это Эллада, а греки – эллины. Они завоевали Восток или эллинизировали его. Эпоха, которая началась с этого времени называется эллинистической или эллинизмом. Основной ее чертой была крайняя нестабильность и непредсказуемость. Весь старый, привычный и веками незыблемый уклад жизни рухнул, все менялось стремительно и безусловно. Действительность стала для человека жестокой и враждебной, в силу чего у него пропала уверенность в завтрашнем дне. Ощущение, типичное для этой эпохи – чувство потерянности и ненадежности. А когда утрачиваются все внешние гарантии, у людей возникает стремление обрести их внутри себя. Как выжить и сохранить самообладание в мире, где каждый брошен на произвол судьбы? Как оставаться спокойным и невозмутимо взирать на происходящие вокруг катаклизмы? Как оставаться самим собой, несмотря на разрушающуюся действительность? В эллинистической философии на первый план выходит антропологическая проблематика, а вопросы онтологические и гносеологические занимают подчиненное по отношению к ней положение. Главный вопрос философской мысли этого времени – как быть счастливым, как обрести внутри себя уверенность и благо, когда во внешнем мире ничего подобного найти уже невозможно. Счастье по-гречески звучит как эвдемония, поэтому философия эллинизма может быть названа эвдемонистической (ищущей счастье). В ней оформились четыре основных школы, сходные между собой в стремлении обосновать и разработать эвдемонизм, но различающиеся способами или путями, которыми они предлагали человеку достичь счастья.

Основателем одной из них был Эпикур с острова Самос. Прежде чем выяснять, считал он, каким образом можно достичь счастья, надо устранить препятствия к нему. Что мешает обрести благо? Прежде всего – страх, который является вечным спутником человеческого рода и постоянно отравляет его существование. Из всех возможных страхов есть три главных, от которых следует избавиться в первую очередь. Это страх перед Богами – существами высшими и могущественными, способными не только помочь нам, но и навредить; страх перед смертью – печальным, а главное, совершенно непостижимом финалом любой человеческой жизни; и страх перед судьбой – предопределением, от нас не зависящим, которое может быть как добрым, так и злым. По поводу первого Эпикур говорит так: Боги – бессмертные существа, а значит и совершенно блаженные (то есть обладают полным благом, абсолютно счастливые). Представьте себе того, кто имеет все возможное благо, кому предельно хорошо: будет ли он к чему-то стремиться, чего-то избегать, ставить перед собой цели и задачи и вообще – что-либо делать? Не будет. Значит Боги как совершенно блаженные являются и полностью бездеятельными и поэтому никак не могут повлиять на нашу жизнь. Стало быть, хотя они и существуют, их вовсе не следует бояться. Что касается смерти, говорит Эпикур, то мы прекрасно знаем, что все хорошее и дурное заключается в ощущениях, а смерть – это лишение всех ощущений, а значит после нее нет ни хорошего, ни дурного. Напрасно мы думаем, что она имеет к нам какое-либо отношение, как раз наоборот – пока мы есть, смерти нет, когда смерть есть, нас нет, то есть она и мы – это совершенно разные вещи, которые никак не соприкасаются и поэтому смерти не надо бояться. Относительно страха перед судьбой получается следующее. Если предопределение существует, значит есть и высшие силы, которые его назначают. Но только что мы видели, что Боги совершенно бездеятельны и не влияют на нас. Кому же тогда предопределять наш путь, в чьих руках наша жизнь? Остается сказать только то, что – в наших собственных. Каждый – хозяин своей судьбы и кузнец своего счастья. На нас никто не влияет, кроме нас самих. Судьба – это результат своих собственных действий, поступков и усилий и бояться ее, значит бояться себя самих.

Освободившись от страхов, необходимо выяснить, что следует делать, а чего – не следует для того, чтобы обрести счастье. Надо, говорит Эпикур, выбирать удовольствия и избегать страданий. Этот пункт его учения, кажется, на первый взгляд, гедонистическим утверждением. Гедонизм (от греч. гедонэ – удовольствие) – это культивация удовольствий. Но при более детальном ознакомлении с эпикурейской теорией выбора и избегания видно, что охарактеризовать ее как гедонизм невозможно.

Во-первых, стремление к удовольствиям, полагал Эпикур, должно быть разумным: надо уметь и отказаться иной раз от чего-то соблазнительного и претерпеть, если нужно, какое-нибудь страдание.

Во-вторых, удовольствия делятся по Эпикуру на три вида:

1) естественные и необходимые;

2) естественные, но не необходимые;

3) неестественные и не необходимые;

из этих трех групп надо выбирать только первую, удовольствия же второго и третьего вида следует отбросить как совершенно пустые и бессмысленные.

В-третьих, само отсутствие страданий, по мнению Эпикура, уже есть удовольствие.

В-четвертых, и это главное, счастье заключается не в том, что вне нас, а в нас самих. Ведь ни для кого не секрет, что одно и то же событие может быть по-разному воспринято различными людьми в зависимости от их установок, оценок и мнений. Один обрадуется чему-либо, другой расстроится из-за этого, третий останется равнодушным по тому же самому поводу. Счастье – не в вещах, а в нашем отношении к ним. Стало быть, если мы произвольно поменяем свои оценки происходящего, все вокруг может (для нас) радикально измениться. Если мы иначе отнесемся к событиям собственной жизни, то понятно, что наше восприятие их станет совершенно другим, сможет превратиться из отрицательного в положительное, и поэтому от нас вполне зависит, чтобы печали стали радостями, а напряжение сменилось спокойствием. Значит если кто-то хочет быть счастливым, то он запросто может им быть, надо только открыть источник счастья в себе самом. А мы, как правило, ищем его вовне и, понятное дело, не находим.

Из всего сказанного видим, что Эпикур вовсе не призывает к максимальному удовлетворению всех возможных желаний. Как раз напротив, он предлагает человеку довольствоваться малым и при этом испытывать не страдание от недостатка, а удовольствие от самого наличия. Зачем, спрашивает он, нам богатый стол и роскошные кушанья, когда и грубая еда может доставить столько же удовольствия. Не случайно же говорят, что голод – лучшая приправа к пище. Человеку, который хочет есть, простой черный хлеб покажется очень вкусным и доставит ему немало положительных эмоций, в то время как того, кто постоянно переедает, не удовлетворят даже изысканные яства. Зачем человеку, продолжает Эпикур, мягкая перина и десяток подушек, когда можно прекрасно выспаться даже на жестких досках, была бы возможность просто поспать в течение ночи, а не бодрствовать, борясь со сном, охраняя, например, какой-нибудь объект. Получать удовольствие от немногого – вот действительное жизненное искусство, говорит Эпикур. Понятно поэтому, что назвать его учение гедонизмом совершенно невозможно. Как это ни странно, философ, призывающий стремиться к удовольствиям, будет в данном случае являться представителем противоположной модели – аскетизма. Но если буддистские, например, аскеты готовы претерпеть страдания лишений, то для Эпикура сознательное ограничение собственных желаний есть средство удовольствия.

В центре философии самосского мыслителя стоит человек, устройство же мира, его законы и способы познания не являются для Эпикура столь же существенными вопросами, как проблема человеческого счастья. В онтологической части своей философской системы он повторил, несколько видоизменив, атомистическую теорию Демокрита.

Второй эллинистической школой была стоическая. В Древней Греции весьма распространенным архитектурным сооружением были портики – открытые с нескольких или со всех сторон беседки с колоннами, которые были защищены от солнца и продуваемы ветром. В одном из таких портиков философ Зенон из города Китион основал свою философскую школу. Портик на греческом языке – стоя, потому школа получила название стоической, а ее представителей называют стоиками.

Человек, полагал Зенон, является частицей мироздания. Что больше: часть или целое? Конечно же целое. А что чему подчиняется: часть – целому или же целое – части. Конечно же, часть подчиняется целому. Каждый из нас, поэтому, подчиняется мирозданию, малым элементом которого он является. Было бы смешно думать, говорит Зенон, будто бы отдельный человек был могущественнее мирового целого и делал бы с ним что угодно по своему собственному произволу. Всё как раз наоборот: никто не может заставить весь мир подчиняться чьим-либо желаниям, однако мировое целое постоянно диктует нам свою волю, определяет нашу жизнь, формирует наш путь. Оно является судьбой или роком, который от нас не зависит. Оно представляет собой ту силу, которой мы не можем не подчинятся, ибо она и ведет нас неизвестными никому путями. Человеческая жизнь подобна мельчайшей частице в огромном смерче пыли, которая сама по себе ничего не значит и вместе с миллионами других таких же частиц, не принадлежа самой себе, несется в неведомом ей направлении. Такое воззрение является фаталистическим. Ведущему нас року, считают стоики, бесполезно противостоять или сопротивляться: можно сколько угодно не соглашаться с его волей, но в любом случае, все произойдет так, как запланировано и предопределено, независимо от наших желаний. Формула стоической философии представлена знаменитым положением: «Желающего судьба ведет, нежелающего – тащит». Человек совершенно несвободен и всецело пребывает в распоряжении внешних и не зависящих от него сил. А вернее, свобода состоит в том, чтобы понять их замысел и добровольно его выполнять, подчиняться своей судьбе и следовать предначертанному. В чем же тогда заключается стоическое счастье? Понятно, чем положительна волюнтаристическая модель Эпикура: каждый совершенно свободен и сам распоряжается своей жизнью. Но что хорошего в том, что от человека ничего не зависит и за него все заранее предрешено?

Результатом фаталистического миропонимания является полная свобода от всякой суеты, пустых хлопот и волнений. Тот, кто считает, что всё в его власти, обязательно ставит перед собой какие-то цели и задачи, к чему-то стремится и чего-то избегает, радуется, если у него получается задуманное, и печалится, если что-то не удается, а главное, он постоянно что-либо должен: одно делать, другое – нет, быть таким-то, не быть другим, добиваться неких результатов, а потому – напрягаться и беспокоиться. Тот же, кто считает, что от него ничего не зависит, не будет ни к чему стремиться и чего-то желать. Его жизнь совершенно свободна от волнений, забот и тревог. Если человек – всего лишь игрушка в руках мирового рока и его собственные желания ничего не значат и абсолютно бессмысленны, то чему он может радоваться или печалиться, к чему – стремиться и чего – избегать? Зачем ему волноваться и тревожиться, думать, решать и предпринимать что-либо, если за него все уже давно решено, а он не в силах ничего изменить? Такой человек будет абсолютно спокоен и безмятежен, ни положительные, ни отрицательные эмоции не смогут пробраться в его душу. Что бы ни происходило вокруг, он будет смотреть на все равнодушным взором, никак не оценивать совершающееся, мудро безмолвствовать и хранить невозмутимость. Поскольку человек, при таком взгляде на вещи, сам себе не принадлежит, то и жизнь его также не принадлежит ему, и с ней можно запросто расстаться. Одной из основных добродетелей стоиков является способность спокойно и мужественно встретить собственную смерть. Стоическое счастье, таким образом, заключается в полном безразличии ко всем жестоким превратностям судьбы, какими бы ужасными они ни были.

Третьей философской школой эллинизма была скептическая. Греческий глагол «скептомай» переводится как «я сомневаюсь». Поэтому скептицизм – это сомнение, а его представители – скептики – сомневающиеся во всем философы. Родоначальником этой школы был Пиррон из Элиды. Для того, чтобы достичь счастья, говорил он, человек должен ответить на три вопроса:

1) какова природа вещей?

2) как нам к ним относиться?

3) что из этого для нас следует?

Отвечая на первый вопрос, Пиррон утверждает, что природа вещей непознаваема. То, что мы видим и то, что действительно есть – не одно и то же. Вещи сами по себе нам недоступны, а известным может быть лишь то, как они нам себя являют, то, что нам кажется, то, как мы их воспринимаем. То есть, нам доступны только явления (в греч. – феномены) вещей, но не сами вещи.

И поэтому мир как бы удваивается, разделяясь на реальный – существующий сам по себе и феноменальный – видимый или воспринимаемый нами. Первый – подлинный, второй – иллюзорный. Знание о втором возможно, о первом же – нет. Мы никогда не сможем сказать – «это так», но только – «мне кажется, что это так». Ответ на второй вопрос таков: если вещи непознаваемы, то все суждения о них, как утвердительные, так и отрицательные являются и истинными, и ложными одновременно. Все можно доказать и опровергнуть. Ни одно из противоположных положений не может быть более или менее достоверным, чем другое. Такую ситуацию Пиррон называет изостенией (изос – равный + стейнос – сила), то есть равносилием различных высказываний. Вследствие этого все суждения о вещах ничего не значат и совершенно бессмысленны и, поэтому, от них надо воздержаться или отказаться. Безмолвие – вот наиболее правильная философия, считают скептики. Каким же будет ответ на третий, самый главный вопрос? Поскольку мы ничего не знаем, говорит Пиррон, то мы, в том числе, не знаем, что является хорошим, а что – плохим, чему следует радоваться, а чему – печалиться, а значит не можем испытывать ни положительных, ни отрицательных эмоций. Можно сказать и иначе: так как нам доступен только феноменальный мир (см. ответ на первый вопрос), который является неподлинным, то возникает резонный вопрос – стоит ли по поводу неподлинного мира испытывать подлинные эмоции, то есть по-настоящему радоваться и печалиться. Обыкновенный человек скажет себе по поводу какого-либо события: «Это плохо» и расстроится из-за него. Скептик же скажет: «Мне кажется, что это плохо, но ведь всего лишь кажется». Как же он сможет расстроиться из-за этого события, если он даже не знает какое оно на самом деле – плохое или хорошее? Это отсутствие позитивных и негативных эмоций, полную невозмутимость души, безразличие ко всему происходящему греческие скептики называют атараксией. Она-то и является несомненным счастьем и результатом скептической философии.

Один античный историк сообщает нам такой эпизод. Однажды корабль, на котором плыл Пиррон, попал в сильную бурю, и среди его спутников началась страшная паника. Философ указал паниковавшим на поросенка, который, не обращая ни малейшего внимания на происходящее, спокойно продолжал поедать свой корм, и произнес знаменитые впоследствии слова: «Вот в какой атараксии должен находиться мудрец». Как видим, результат скептического умонастроения значителен: если вокруг закипят самые ужасные страсти, начнутся немыслимые катастрофы и станет рушиться мир, философу-скептику не будет до этого никакого дела, он сохранит полную невозмутимость, хотя бы ему даже и предстояло погибнуть вместе со всем мирозданием.

И наконец еще одной не менее известной эллинистической школой была киническая, основанная философом Антисфеном Афинским, который полагал, что стремление к Благу является главной особенностью любой человеческой жизни и поэтому достойно философского рассмотрения. Прежде всего Антисфен задает вопрос о препятствиях, которые мешают достижению Блага. Ведь, прежде всего, надо устранить то, что преграждает нам путь к счастью.

Первой и самой главной помехой, по мнению Антисфена, является имущество или частная собственность. Кажется, что плохого в том, если кто-то чем-либо обладает? Напротив, имущество считается всеми несомненным Благом. На самом же деле, оно самое большое на свете несчастье из всех возможных. Тот, у которого ничего нет, во-первых, завидует тому, у кого есть, а зависть – чувство, несомненно, страдальческое; во-вторых, неимущий изо всех сил стремится что-то приобрести и при этом напрягается, проводя дни свои в вечной погоне и борьбе, а значит – в страдании. Тот, кто владеет каким-либо имуществом, боится его потерять, и жизнь его превращается в страх – чувство самое неприятное. Если же ему и случится расстаться со своим богатством, он будет страдать еще сильнее, потому что раз привыкнув к одному, он вряд ли сможет приучить себя к тому, чтобы довольствоваться меньшим. Неимущие завидуют, имущие боятся, первые готовы посягнуть на вторых, которые, в свою очередь, стремятся оградить себя от произвола первых. Зависть и страх порождают ненависть и вражду, и на земле постоянно происходят столкновения, и люди терпят всяческие бедствия. Имущество – корень всех человеческих зол. Какое преступление от маленького до самого великого – не было порождено корыстными мотивами? «Проклятая жажда золота» все пять тысяч лет человеческой истории толкала людей на кровопролитие и насилие, подлость и бесчинства. Инстинкт частной собственности заставлял их совершать самые низкие и гнусные поступки и забывать, подчас, о своей человеческой природе.

Вторым препятствием к достижению Блага является зависимость каждого из нас от стереотипов, правил, норм и условностей, навязанных нам обществом. Все мы с детства прекрасно знаем, что одно считается хорошим, а другое – дурным, что-то обязательно поощряется, а иное непременно осуждается и даже наказуемо. Каждый должен постоянно подавлять свои желания и делать не то, что хочется, но то, что предписано и надлежит. Ограничение себя искусственными и условными общественными установлениями, подчас совершенно глупыми и бессмысленными, доставляет нам, несомненно, отрицательные эмоции.

Для того, чтобы быть счастливым, человеку необходимо освободиться от того, что мешает этому. Прежде всего, следует сделать себя свободным от всякого имущества, а во-вторых, обрести свободу от общественных стереотипов и норм, поступать всегда так, как хочется, быть в гармонии с самим собой и не сообразовываться с людскими мнениями. Тот, кто выполнит эти требования, станет существом, живущим совершенно естественно, то есть в полном согласии с природой, а также – предельно свободно и именно поэтому – счастливо. Но такая жизнь подобна существованию животных, чего Антисфен нисколько не отрицает. Напротив, он подчеркивает, что животные, находясь в единстве с окружающим миром, живут необычайно просто, ничего не имея и никогда не стыдясь, не раскаиваясь, не надеясь, не отчаиваясь, они не ведают наших страстей и свободны от наших страданий и потому всегда безмятежны и беззаботны. За этот призыв уподобиться животным современники прозвали Антисфена и его последователей собаками (в греч. – кюон), поэтому школа и получила название кинической, а ее представители были киниками (собачествующими философами).

В латинском языке они стали называться циниками. Сейчас мы понимаем под этим словом наглеца, пренебрегающего нормами морали, но, как видим, современный смысл этого понятия слишком далек от его первоначального содержания. Кинизм – это философия, говорящая о совершенстве и гармонии природы и губительном несовершенстве цивилизации, призывающая вернуться к естественному состоянию и проповедующая аскетизм – ограничение потребностей и анархизм – безусловную личную свободу человека от всего навязанного ему извне.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

fil.wikireading.ru

7. Как быть счастливым? (эпикурейцы, стоики, скептики, киники)

В 334 г. до н.э. греческое войско под предводительством Александра Македонского начало поход на Восток, который продолжался девять лет. На греческом языке Греция – это Эллада, а греки – эллины. Они завоевали Восток или эллинизировали его. Эпоха, которая началась с этого времени называется эллинистической или эллинизмом. Основной ее чертой была крайняя нестабильность и непредсказуемость. Весь старый, привычный и веками незыблемый уклад жизни рухнул, все менялось стремительно и безусловно. Действительность стала для человека жестокой и враждебной, в силу чего у него пропала уверенность в завтрашнем дне. Ощущение, типичное для этой эпохи – чувство потерянности и ненадежности. А когда утрачиваются все внешние гарантии, у людей возникает стремление обрести их внутри себя. Как выжить и сохранить самообладание в мире, где каждый брошен на произвол судьбы? Как оставаться спокойным и невозмутимо взирать на происходящие вокруг катаклизмы? Как оставаться самим собой, несмотря на разрушающуюся действительность? В эллинистической философии на первый план выходит антропологическая проблематика, а вопросы онтологические и гносеологические занимают подчиненное по отношению к ней положение. Главный вопрос философской мысли этого времени – как быть счастливым, как обрести внутри себя уверенность и благо, когда во внешнем мире ничего подобного найти уже невозможно. Счастье по-гречески звучит как эвдемония, поэтому философия эллинизма может быть названа эвдемонистической (ищущей счастье). В ней оформились четыре основных школы, сходные между собой в стремлении обосновать и разработать эвдемонизм, но различающиеся способами или путями, которыми они предлагали человеку достичь счастья.

Основателем одной из них был Эпикур с острова Самос. Прежде чем выяснять, считал он, каким образом можно достичь счастья, надо устранить препятствия к нему. Что мешает обрести благо? Прежде всего – страх, который является вечным спутником человеческого рода и постоянно отравляет его существование. Из всех возможных страхов есть три главных, от которых следует избавиться в первую очередь. Это страх перед Богами – существами высшими и могущественными, способными не только помочь нам, но и навредить; страх перед смертью – печальным, а главное, совершенно непостижимом финалом любой человеческой жизни; и страх перед судьбой – предопределением, от нас не зависящим, которое может быть как добрым, так и злым. По поводу первого Эпикур говорит так: Боги - бессмертные существа, а значит и совершенно блаженные (то есть обладают полным благом, абсолютно счастливые). Представьте себе того, кто имеет все возможное благо, кому предельно хорошо: будет ли он к чему-то стремиться, чего-то избегать, ставить перед собой цели и задачи и вообще – что-либо делать? Не будет. Значит Боги как совершенно блаженные являются и полностью бездеятельными и поэтому никак не могут повлиять на нашу жизнь. Стало быть, хотя они и существуют, их вовсе не следует бояться. Что касается смерти, говорит Эпикур, то мы прекрасно знаем, что все хорошее и дурное заключается в ощущениях, а смерть – это лишение всех ощущений, а значит после нее нет ни хорошего, ни дурного. Напрасно мы думаем, что она имеет к нам какое-либо отношение, как раз наоборот – пока мы есть, смерти нет, когда смерть есть, нас нет, то есть она и мы – это совершенно разные вещи, которые никак не соприкасаются и поэтому смерти не надо бояться. Относительно страха перед судьбой получается следующее. Если предопределение существует, значит есть и высшие силы, которые его назначают. Но только что мы видели, что Боги совершенно бездеятельны и не влияют на нас. Кому же тогда предопределять наш путь, в чьих руках наша жизнь? Остается сказать только то, что – в наших собственных. Каждый - хозяин своей судьбы и кузнец своего счастья. На нас никто не влияет, кроме нас самих. Судьба – это результат своих собственных действий, поступков и усилий и бояться ее, значит бояться себя самих.

Освободившись от страхов, необходимо выяснить, что следует делать, а чего – не следует для того, чтобы обрести счастье. Надо, говорит Эпикур, выбирать удовольствия и избегать страданий. Этот пункт его учения, кажется, на первый взгляд, гедонистическим утверждением. Гедонизм (от греч.гедонэ – удовольствие) – это культивация удовольствий. Но при более детальном ознакомлении с эпикурейской теорией выбора и избегания видно, что охарактеризовать ее как гедонизм невозможно. Во-первых, стремление к удовольствиям, полагал Эпикур, должно быть разумным: надо уметь и отказаться иной раз от чего-то соблазнительного и претерпеть, если нужно, какое-нибудь страдание. Во-вторых, удовольствия делятся по Эпикуру на три вида: 1) естественные и необходимые; 2) естественные, но не необходимые и 3) неестественные и не необходимые; из этих трех групп надо выбирать только первую, удовольствия же второго и третьего вида следует отбросить как совершенно пустые и бессмысленные. В-третьих, само отсутствие страданий, по мнению Эпикура, уже есть удовольствие. В-четвертых, и это главное, счастье заключается не в том, что вне нас, а в нас самих. Ведь ни для кого не секрет, что одно и то же событие может быть по-разному воспринято различными людьми в зависимости от их установок, оценок и мнений. Один обрадуется чему-либо, другой расстроится из-за этого, третий останется равнодушным по тому же самому поводу. Счастье – не в вещах, а в нашем отношении к ним. Стало быть, если мы произвольно поменяем свои оценки происходящего, все вокруг может (для нас) радикально измениться. Если мы иначе отнесемся к событиям собственной жизни, то понятно, что наше восприятие их станет совершенно другим, сможет превратиться из отрицательного в положительное, и поэтому от нас вполне зависит, чтобы печали стали радостями, а напряжение сменилось спокойствием. Значит если кто-то хочет быть счастливым, то он запросто может им быть, надо только открыть источник счастья в себе самом. А мы, как правило, ищем его вовне и, понятное дело, не находим. Из всего сказанного видим, что Эпикур вовсе не призывает к максимальному удовлетворению всех возможных желаний. Как раз напротив, он предлагает человеку довольствоваться малым и при этом испытывать не страдание от недостатка, а удовольствие от самого наличия. Зачем, спрашивает он, нам богатый стол и роскошные кушанья, когда и грубая еда может доставить столько же удовольствия. Не случайно же говорят, что голод – лучшая приправа к пище. Человеку, который хочет есть, простой черный хлеб покажется очень вкусным и доставит ему немало положительных эмоций, в то время как того, кто постоянно переедает, не удовлетворят даже изысканные яства. Зачем человеку, продолжает Эпикур, мягкая перина и десяток подушек, когда можно прекрасно выспаться даже на жестких досках, была бы возможность просто поспать в течение ночи, а не бодрствовать, борясь со сном, охраняя, например, какой-нибудь объект. Получать удовольствие от немногого – вот действительное жизненное искусство, говорит Эпикур. Понятно поэтому, что назвать его учение гедонизмом совершенно невозможно. Как это ни странно, философ, призывающий стремиться к удовольствиям, будет в данном случае являться представителем противоположной модели – аскетизма. Но если буддистские, например, аскеты готовы претерпеть страдания лишений, то для Эпикура сознательное ограничение собственных желаний есть средство удовольствия.

В центре философии самосского мыслителя стоит человек, устройство же мира, его законы и способы познания не являются для Эпикура столь же существенными вопросами, как проблема человеческого счастья. В онтологической части своей философской системы он повторил, несколько видоизменив, атомистическую теорию Демокрита.

Второй эллинистической школой была стоическая. В Древней Греции весьма распространенным архитектурным сооружением были портики – открытые с нескольких или со всех сторон беседки с колоннами, которые были защищены от солнца и продуваемы ветром. В одном из таких портиков философ Зенон из города Китион основал свою философскую школу. Портик на греческом языке – стоя, потому школа получила название стоической, а ее представителей называют стоиками.

Человек, полагал Зенон, является частицей мироздания. Что больше: часть или целое? Конечно же целое. А что чему подчиняется: часть – целому или же целое – части. Конечно же, часть подчиняется целому. Каждый из нас, поэтому, подчиняется мирозданию, малым элементом которого он является. Было бы смешно думать, говорит Зенон, будто бы отдельный человек был могущественнее мирового целого и делал бы с ним что угодно по своему собственному произволу. Всё как раз наоборот: никто не может заставить весь мир подчиняться чьим-либо желаниям, однако мировое целое постоянно диктует нам свою волю, определяет нашу жизнь, формирует наш путь. Оно является судьбой или роком, который от нас не зависит. Оно представляет собой ту силу, которой мы не можем не подчинятся, ибо она и ведет нас неизвестными никому путями. Человеческая жизнь подобна мельчайшей частице в огромном смерче пыли, которая сама по себе ничего не значит и вместе с миллионами других таких же частиц, не принадлежа самой себе, несется в неведомом ей направлении. Такое воззрение является фаталистическим. Ведущему нас року, считают стоики, бесполезно противостоять или сопротивляться: можно сколько угодно не соглашаться с его волей, но в любом случае, все произойдет так, как запланировано и предопределено, независимо от наших желаний. Формула стоической философии представлена знаменитым положением: «Желающего судьба ведет, нежелающего – тащит». Человек совершенно несвободен и всецело пребывает в распоряжении внешних и не зависящих от него сил. А вернее, свобода состоит в том, чтобы понять их замысел и добровольно его выполнять, подчиняться своей судьбе и следовать предначертанному. В чем же тогда заключается стоическое счастье? Понятно, чем положительна волюнтаристическая модель Эпикура: каждый совершенно свободен и сам распоряжается своей жизнью. Но что хорошего в том, что от человека ничего не зависит и за него все заранее предрешено?

Результатом фаталистического миропонимания является полная свобода от всякой суеты, пустых хлопот и волнений. Тот, кто считает, что всё в его власти, обязательно ставит перед собой какие-то цели и задачи, к чему-то стремится и чего-то избегает, радуется, если у него получается задуманное, и печалится, если что-то не удается, а главное, он постоянно что-либо должен: одно делать, другое – нет, быть таким-то, не быть другим, добиваться неких результатов, а потому – напрягаться и беспокоиться. Тот же, кто считает, что от него ничего не зависит, не будет ни к чему стремиться и чего-то желать. Его жизнь совершенно свободна от волнений, забот и тревог. Если человек – всего лишь игрушка в руках мирового рока и его собственные желания ничего не значат и абсолютно бессмысленны, то чему он может радоваться или печалиться, к чему – стремиться и чего – избегать? Зачем ему волноваться и тревожиться, думать, решать и предпринимать что-либо, если за него все уже давно решено, а он не в силах ничего изменить? Такой человек будет абсолютно спокоен и безмятежен, ни положительные, ни отрицательные эмоции не смогут пробраться в его душу. Что бы ни происходило вокруг, он будет смотреть на все равнодушным взором, никак не оценивать совершающееся, мудро безмолвствовать и хранить невозмутимость. Поскольку человек, при таком взгляде на вещи, сам себе не принадлежит, то и жизнь его также не принадлежит ему, и с ней можно запросто расстаться. Одной из основных добродетелей стоиков является способность спокойно и мужественно встретить собственную смерть. Стоическое счастье, таким образом, заключается в полном безразличии ко всем жестоким превратностям судьбы, какими бы ужасными они ни были.

Третьей философской школой эллинизма была скептическая. Греческий глагол «скептомай» переводится как «я сомневаюсь». Поэтому скептицизм – это сомнение, а его представители – скептики – сомневающиеся во всем философы. Родоначальником этой школы был Пиррон из Элиды. Для того, чтобы достичь счастья, говорил он, человек должен ответить на три вопроса: 1) какова природа вещей? 2) как нам к ним относиться? 3) что из этого для нас следует? Отвечая на первый вопрос, Пиррон утверждает, что природа вещей непознаваема. То, что мы видим и то, что действительно есть – не одно и то же. Вещи сами по себе нам недоступны, а известным может быть лишь то, как они нам себя являют, то, что нам кажется, то, как мы их воспринимаем. То есть, нам доступны только явления (в греч. – феномены) вещей, но не сами вещи. И поэтому мир как бы удваивается, разделяясь на реальный – существующий сам по себе и феноменальный – видимый или воспринимаемый нами. Первый – подлинный, второй – иллюзорный. Знание о втором возможно, о первом же – нет. Мы никогда не сможем сказать – «это так», но только – «мне кажется, что это так». Ответ на второй вопрос таков: если вещи непознаваемы, то все суждения о них, как утвердительные, так и отрицательные являются и истинными, и ложными одновременно. Все можно доказать и опровергнуть. Ни одно из противоположных положений не может быть более или менее достоверным, чем другое. Такую ситуацию Пиррон называет изостенией (изос – равный + стейнос – сила), то есть равносилием различных высказываний. Вследствие этого все суждения о вещах ничего не значат и совершенно бессмысленны и, поэтому, от них надо воздержаться или отказаться. Безмолвие – вот наиболее правильная философия, считают скептики. Каким же будет ответ на третий, самый главный вопрос? Поскольку мы ничего не знаем, говорит Пиррон, то мы, в том числе, не знаем, что является хорошим, а что – плохим, чему следует радоваться, а чему – печалиться, а значит не можем испытывать ни положительных, ни отрицательных эмоций. Можно сказать и иначе: так как нам доступен только феноменальный мир (см. ответ на первый вопрос), который является неподлинным, то возникает резонный вопрос – стоит ли по поводу неподлинного мира испытывать подлинные эмоции, то есть по-настоящему радоваться и печалиться. Обыкновенный человек скажет себе по поводу какого-либо события: «Это плохо» и расстроится из-за него. Скептик же скажет: «Мне кажется, что это плохо, но ведь всего лишь кажется». Как же он сможет расстроиться из-за этого события, если он даже не знает какое оно на самом деле – плохое или хорошее? Это отсутствие позитивных и негативных эмоций, полную невозмутимость души, безразличие ко всему происходящему греческие скептики называют атараксией. Она-то и является несомненным счастьем и результатом скептической философии. Один античный историк сообщает нам такой эпизод. Однажды корабль, на котором плыл Пиррон, попал в сильную бурю, и среди его спутников началась страшная паника. Философ указал паниковавшим на поросенка, который, не обращая ни малейшего внимания на происходящее, спокойно продолжал поедать свой корм, и произнес знаменитые впоследствии слова: «Вот в какой атараксии должен находиться мудрец». Как видим, результат скептического умонастроения значителен: если вокруг закипят самые ужасные страсти, начнутся немыслимые катастрофы и станет рушиться мир, философу-скептику не будет до этого никакого дела, он сохранит полную невозмутимость, хотя бы ему даже и предстояло погибнуть вместе со всем мирозданием.

И наконец еще одной не менее известной эллинистической школой была киническая, основанная философом Антисфеном Афинским, который полагал, что стремление к Благу является главной особенностью любой человеческой жизни и поэтому достойно философского рассмотрения. Прежде всего Антисфен задает вопрос о препятствиях, которые мешают достижению Блага. Ведь, прежде всего, надо устранить то, что преграждает нам путь к счастью.

Первой и самой главной помехой, по мнению Антисфена, является имущество или частная собственность. Кажется, что плохого в том, если кто-то чем-либо обладает? Напротив, имущество считается всеми несомненным Благом. На самом же деле, оно самое большое на свете несчастье из всех возможных. Тот, у которого ничего нет, во-первых, завидует тому, у кого есть, а зависть – чувство, несомненно, страдальческое; во-вторых, неимущий изо всех сил стремится что-то приобрести и при этом напрягается, проводя дни свои в вечной погоне и борьбе, а значит – в страдании. Тот, кто владеет каким-либо имуществом, боится его потерять, и жизнь его превращается в страх – чувство самое неприятное. Если же ему и случится расстаться со своим богатством, он будет страдать еще сильнее, потому что раз привыкнув к одному, он вряд ли сможет приучить себя к тому, чтобы довольствоваться меньшим. Неимущие завидуют, имущие боятся, первые готовы посягнуть на вторых, которые, в свою очередь, стремятся оградить себя от произвола первых. Зависть и страх порождают ненависть и вражду, и на земле постоянно происходят столкновения, и люди терпят всяческие бедствия. Имущество – корень всех человеческих зол. Какое преступление от маленького до самого великого – не было порождено корыстными мотивами? «Проклятая жажда золота» все пять тысяч лет человеческой истории толкала людей на кровопролитие и насилие, подлость и бесчинства. Инстинкт частной собственности заставлял их совершать самые низкие и гнусные поступки и забывать, подчас, о своей человеческой природе.

Вторым препятствием к достижению Блага является зависимость каждого из нас от стереотипов, правил, норм и условностей, навязанных нам обществом. Все мы с детства прекрасно знаем, что одно считается хорошим, а другое – дурным, что-то обязательно поощряется, а иное непременно осуждается и даже наказуемо. Каждый должен постоянно подавлять свои желания и делать не то, что хочется, но то, что предписано и надлежит. Ограничение себя искусственными и условными общественными установлениями, подчас совершенно глупыми и бессмысленными, доставляет нам, несомненно, отрицательные эмоции.

Для того, чтобы быть счастливым, человеку необходимо освободиться от того, что мешает этому. Прежде всего, следует сделать себя свободным от всякого имущества, а во-вторых, обрести свободу от общественных стереотипов и норм, поступать всегда так, как хочется, быть в гармонии с самим собой и не сообразовываться с людскими мнениями. Тот, кто выполнит эти требования, станет существом, живущим совершенно естественно, то есть в полном согласии с природой, а также – предельно свободно и именно поэтому – счастливо. Но такая жизнь подобна существованию животных, чего Антисфен нисколько не отрицает. Напротив, он подчеркивает, что животные, находясь в единстве с окружающим миром, живут необычайно просто, ничего не имея и никогда не стыдясь, не раскаиваясь, не надеясь, не отчаиваясь, они не ведают наших страстей и свободны от наших страданий и потому всегда безмятежны и беззаботны. За этот призыв уподобиться животным современники прозвали Антисфена и его последователей собаками (в греч. – кюон), поэтому школа и получила название кинической, а ее представители были киниками (собачествующими философами). В латинском языке они стали называться циниками. Сейчас мы понимаем под этим словом наглеца, пренебрегающего нормами морали, но, как видим, современный смысл этого понятия слишком далек от его первоначального содержания. Кинизм – это философия, говорящая о совершенстве и гармонии природы и губительном несовершенстве цивилизации, призывающая вернуться к естественному состоянию и проповедующая аскетизм – ограничение потребностей и анархизм – безусловную личную свободу человека от всего навязанного ему извне.

studfiles.net

эпикурейцы, стоики, скептики, киники — КиберПедия

Киники. Одной из наиболее знаменитых философских школ античности является школа киников, или, в латинской транскрипции, циников. Свое название эта школа получила от имени местности недалеко от Афин — Киносарга, где располагалась эта школа, хотя потом сами философы-киники не отказывались и от другой этимологии, от слова kuon — собака, и поэтому киников часто называли «собачьими философами». Основателем этой школы был Антисфен (ок.444-368), и именно у него мы находим теоретическое обоснование кинического образа жизни, а Диоген из Синопы практически реализовал замыслы своего учителя. Антисфен будучи верным учеником Сократа вслед за ним утверждал, что философия как умозрение и рассуждение о природе не нужна, а нужна как способ и средство достижения жизненного блага, способ достижения счастья. Он развивал и другое положение Сократа — о том, что знание должно быть выражено в понятиях. Выражая знание в понятиях, мы выражаем его, как правило, в общих понятиях.

Киник приходит к выводу, что необходимо отказаться от всех общих понятий, от общепринятых норм жизни и стремиться нужно лишь к тому, чтобы следовать тем понятиям, которые находятся в своей собственной душе. Такой образ жизни мы видим у Диогена Синопского. Это личность неординарная. Понятия здоровья, богатства, т.е. понятия общие для Диогена не существовали, и поэтому, когда Диогену строили дом и строители не выдержали намеченные сроком, то Диоген сказал, что он может обойтись и без дома и поселился в бочке. Афиняне этот его вызов приняли, и когда какой-то мальчишка разбил его глиняную бочку, афиняне приволокли для Диогена другую. Описывается и другой случай: когда Диоген увидел мальчика, пьющего воду из ладони, он сказал, что мальчик обошел его в простоте жизни, и выбросил свою глиняную чашку.

Диоген ходил днем с факелом по городу, ища людей. На вопрос «Много ли в бане людей?» — ответил: «Никого нет», а когда спросили: «Полна ли баня народу?» ответил: «Полна». Когда его увели в плен и он попал на продажу, на вопрос, что он умеет делать, Диоген ответил: «Властвовать людьми», — и попросил глашатая объявить, не хочет ли кто-нибудь купить себе хозяина? Когда люди возмутились, он сказал: «Если вы приобретаете себе повара или лекаря, вы ведь его слушаетесь, поэтому так же должны слушаться и философа». Известны также ответы Диогена на аргумент Зенона о несуществовании движения (Диоген просто встал и стал ходить) и на платоновское определение человека как двуного животного без перьев (на следующий день Диоген принес общипанного петуха и сказал: «Вот вам платоновский человек»). Это скорее всего легенда, так как у Платона этого определения нет, хотя эта же легенда дополняет, что Платон потом добавил к своему определению: «И с широкими ногтями». Диоген говорил также, что ни в чем не нуждаются только боги. Поэтому, если человек хочет походить на богов, он также должен стремиться обходиться минимальным.



Школа Эпикура. Эпикур родился в 341 г. до Р.Х. на острове Самос. Умер в 270 г. В 306 году перебрался в Афины и купил сад на окраине. В саду он основал свою собственную школу, она часто и называется Садом. Эпикур написал около 300 книг. Среди них — «О природе», «Об атомах и пустоте», «Об образе жизни». В дальнейшем философия Эпикура нашла свое продолжение в учении римского философа Тита Лукреция Кара, в его основной книге — «О природе вещей».

Целью философии Эпикур считал указать путь человеку к счастью. В теории познания Эпикур был сенсуалистом, считая, что критерием истины является ощущение, а разум полностью зависит от ощущения. Ощущения дают нам истинную картину мира, они ошибаться не могут. Ошибается судящий о них разум. Из повторяющихся ощущений возникают понятия. Эти понятия тоже истинны. Мысли о понятиях могут быть ошибочными.

Эпикур говорил, что в своей философии он стремится освободить людей от трех видов страха: страха перед небесными явлениями, страха перед богами и страха смерти. Эпикур был материалистом, он пытался доказать, что все протекающие в мире процессы имеют причинно-следственный механизм. Нет ничего сверхъестественного, и так как нет субстанций, кроме материальных, то и причины могут быть также материальные. Если причина найдена, то Эпикур считает свою задачу выполненной. Узнав естественную причину явления, человек начинает побеждать страх перед этим явлением.



Эпикур считает, что тела состоят из атомов, которые находятся в постоянном движении. Все изменения в телах происходят из-за перемещения атомов. Число атомов бесконечно, поэтому и Вселенная бесконечна. Вселенных бесконечное множество. Между этими мирами находятся боги. Боги существуют не в нашем мире, а между мирами, и поэтому на наш мир не влияют. Так как боги не влияют на наш мир, на нас, то и обратной связи не существует. Всякое поклонение богам — бессмысленно, боги совершенно блаженны, поэтому страх перед богами Эпикуром убирается.

Чтобы избавить человека от страха перед смертью, Эпикур разрабатывает этическую часть своей философской системы. Смерти бояться не надо, так как жизнь и смерть никогда не соприкасаются. Когда есть жизнь — еще нет смерти, когда есть смерть — уже нет жизни. Мы боимся смерти — того, чего никогда не можем знать. Это бессмысленно. Смерти бояться не надо, так как душа состоит из атомов, а со смертью наше материальное тело распадается на атомы, распадается и душа. Душа смертна, и загробной жизни не существует. Смерти бояться не надо, как бояться того, что не существует. Поэтому смысл и цель жизни — в самой жизни. Этот смысл жизни Эпикур находит в том, чтоб избегать страданий, получать наслаждение.

Эпикур ищет свободу от страданий тела и от смятений души. В этом истинное наслаждение. Это достигается философией, поэтому философией заниматься не поздно никогда. Но надо искать не временных удовольствий: в еде, вине, в других телесных удовольствиях, — они либо скоро кончатся, либо могут превратиться в свою противоположность, как, например, переедание. Телесные удовольствия ограниченны и непостоянны. Поэтому душевные наслаждения, душевный покой выше телесных, так как душевный покой может быть постоянным. Духовное и душевное (Эпикур их не различает) выше телесного потому, что включает в себя не только настоящее (как телесное), но и прошлое, и будущее. Будучи сильнее и выше, дух может повлиять и на телесное состояние, т.е. телесные страдания могут быть успокоены духом и даже переведены в разряд удовольствий.

Нельзя жить приятно, не живя разумно, умеренно и справедливо. Для того чтобы достичь удовольствий, необходимо избавиться от страданий и страстей. Идеал эпикурейского мудреца — человек, который может побеждать страсти своей души.

Над входом в Сад Эпикура висела надпись: «Гость, тебе будет здесь хорошо. Здесь удовольствие — высшее благо». И когда кто-нибудь входил в сад Эпикура, заинтересовавшись вывеской, то этому гостю в качестве угощения подавали ячменную крупу и воду. Это — истинное эпикурейство. Человек, который победил в себе страсти, становится независим от страстей. Такой человек становится блаженным, приобретает состояние, когда все страсти удалены. Такое состояние называется атараксия, т.е. состояние свободы от аффектов и страстей.

Античный стоицизм. Основатель школы — Зенон Китийский. Родился в городе Китии на о. Крите в 336/3 г. до Р.Х. Умер в 262/4 г. до Р.Х. В молодости занимался торговлей, плавал на кораблях. Однажды из Финикии его корабль плыл с грузом, потерпел крушение, Зенону удалось спастись. Он оказался в Афинах. Зайдя в книжную лавку, купил книгу Ксенофонта «Сократические беседы» и спросил у продавца, где можно найти такого человека, как Сократ? В этот момент мимо книжной лавки проходил известный философ, представитель кинической школы Кратет. Продавец указал на него. Зенон пошел за Кратетом и впоследствии благодарил судьбу за кораблекрушение. У Кратета он учился, но потом разошелся с ним.

Другие представители Древней Стои — Клеанф и Хрисипп. Стоики утверждали, что философия состоит из логики, физики и этики. Логика есть исследование слова (от слова «логос» — слово). Стоики разработали и искусство определения, и риторику, и силлогистику, но больше всего уделяли внимание грамматике и учению о знаках, т.е. семиотике. В гносеологии стоики были тоже чистыми сенсуалистами. Они считали, что все наши познания происходят посредством органов чувств. Человек, будучи ребенком, имеет душу, подобную чистому папирусу, на котором впоследствии посредством ощущений записывается знание. На основе ощущений формируются представления, среди них выделяются те, которые повторяются, таким образом, образуются понятия. В объективном мире их нет. Эти понятия являются лишь знаками материальных вещей. Понятие — имя предмета и реально не существует.

Мир познаваем, и возможно истинное познание. Критерием истинного познания является схватывающее представление.

В отличие от эпикурейцев, стоики считали, что мир один и един. пустоты нет. Весь мир пронизывает субстанция — пневма, которая объединяет мир, дает ему жизненное начало, является проводником и носителем судьбы, или разума — того, что является движущей причиной и целью развития этого мира. Если у эпикурейцев мир случаен и зависит от хаотического движения атомов, никакой цели развития нет, то у стоиков мир развивается целесообразно. Пневма — это божественный дух, но он материален.

В мире существует направляющее начало, которое является и причиной, и целью движения мира. Поэтому в мире действует судьба, которой невозможно избежать. Все в мире совершается по причинно-следственной системе, нет свободы, случайности, есть полное и всепроницающее провидение. Мир развивается к некоей цели, которая заложена в божественном материальном духе. Стоики считали материальное начало единственным и достаточным началом этого мира. Это духовное начало разумно, и целью философии и логики является постижение этого разумного начала.

Стоический мудрец — человек, который постиг смысл, характер провидения, рока, который управляет миром. Каким образом в мире, где правит судьба, должен вести себя человек? Есть ли у человека свобода и свобода воли? Да, у человека есть разум. И поэтому человек может лишь познать логос, но не воздействовать на него, он может быть свободным в том смысле, что подчиняет себя Судьбе. Судьба ведет любого человека, отличие мудреца от глупца в том, что судьба умного ведет, а глупого — тащит. Свобода — это познанная и осознанная необходимость. Стоический мудрец должен полностью избавиться от всех страстей, страсти не должны иметь обиталища в человеке. Для этого нужно жить в соответствии с разумом, природой. Идеал жизни без страсти у стоиков — апатия.

Школа скептицизма. Основателем античного скептицизма по традиции считается философ Пиррон. Представителем позднего античного скептицизма является философ и врач Секст Эмпирик, живший во II в. после Р.Х.

Античный скептицизм, как вся эллинистическая философия, ставила, прежде всего, этические вопросы, считая главным решение проблемы, как жить в этом мире, как добиться счастливой жизни. Как указывал Секст Эмпирик, суть скептической философии сводится к следующему: «Скептическая способность есть та, которая противопоставляет каким-только возможным способом явление мыслимому, отсюда вследствие равносильности в противоположных вещах и речах приходим сначала к воздержанию от суждения, а потом к невозмутимости». Вначале скептики стараются рассмотреть все явления и все мыслимое, выясняют, что эти явления и понятия могут быть воспринимаемы разным способом, в том числе и противоположным, доказывают, что таким образом все будут друг другу противоречить, так что одно суждение будет уравновешивать другое суждение. Вследствие равносильности суждений в противоположных вещах и речах скептик принимает решение о воздержании от суждения о чем угодно, а затем приходит к невозмутимости — атараксии, т.е. к тому, что искали стоики. И каждый их этих этапов у скептиков был тщательнейшим образом разработан. Воздержание от суждений называют еще термином «эпохе».

Итак, задачей скептика является противопоставление всего друг другу, любым возможным способом. Поэтому скептик противопоставляет все: явление — явлению, явление — мыслимому, мыслимое — мыслимому.

Основатель школы Пиррон своей жизнью стремился подтвердить выводы своей философии. Благодаря Диогену Лаэртскому мы знаем несколько знаменитых историй из его жизни. Пиррон ни от чего не удалялся, ничего не сторонился, не избегал никакой опасности, будь то телега, куча или собака, ни в чем не подвергаясь ощущению опасности; его уберегали следовавшие за ним друзья. Далее Диоген сообщает, что вначале Пиррон занимался живописью, сохранилась картина, написанная довольно посредственно. Жил в уединении, редко показываясь даже домашним. Жители Элиды его уважали за ум и избрали верховным жрецом. Не раз он уходил из дому, никому ничего не сказав, и бродил с кем попало. Однажды его друг Анаксарх попал в болото, Пиррон прошел мимо, не подав руки. Все его бранили, но Анаксарх восхвалял. Он жил со своей сестрой, повивальной бабкой, носил на базар продавать кур и поросят.

Знаменитый случай упоминает Диоген Лаэртский: когда Пиррон плыл на корабле и вместе со своими спутниками попал в бурю, то все стали паниковать, лишь один Пиррон, указав на корабельную свинью, которая безмятежно хлебала из своего корыта, сказал, что именно так надо вести себя истинному философу.

 

cyberpedia.su

киники, эпикурейцы, скептики, стоики и неоплатоники.

ТОП 10:

Эллинизм – период в истории античной цивилизации (III - I вв. до н.э.), начавшийся с завоеваний Александра Македонского (334 -324 гг. до н.э.). Утрата суверенными полисами своей независимости привела к серьезным изменениям в интеллектуальной жизни древнегреческого общества. Человек эпохи эллинизма становится уже не гражданином, принимающим активное участие в политической жизни своего полиса, а подданным монархической империи. Отходят на второй план такие ценности как достоинство личности, ее свобода и ответственность перед обществом, патриотизм и т.п. Падает интерес к абстрактным концепциям о сущности мира и возрастает роль конкретных, практических знаний, наблюдается значительный прогресс в кораблестроении, ирригации, военной техники.

В философии этого периода происходит смена познавательных ориентаций: основной философской дисциплиной становится этика, учение о нравственности (а не онтология или гносеология как в предшествующие периоды).Иначе говоря, происходит снижение теоретического уровня философии и усиление ее практической направленности. В центре внимания философов оказываются принципы и правила личного поведения человека,его способность устоять перед ударами судьбы, обрести покой и счастье в изменившемся непредсказуемом мире. Эти проблемы нашли свое отражение, прежде всего, в «практической философии» эпикуреизма, стоицизма, кинизма.

Древнеримская философиясформировалась под влиянием греческой философии эллинистического периода. Так возник римский эпикуреизм (I в. до н.э.), позже – римский стоицизм (I – II вв.н.э.) и неоплатонизм (III – VI вв.н.э.)

Большинство философских школ эпохи эллинизма не создали принципиально новых концепций, опираясь на теории предшествующих периодов: Эпикур «возрождает» атомизм Демокрита, киники относятся к сократическим школам, стоики обращаются к идеям ранней натурфилософии (Гераклита Эфесского), скептики - к учению софистов и т.п.

Эпикур (341 – 270 гг. до н.э.), философ - материалист, основавший в 306 г.до н.э. в Афинах, в саду около своего дома, философскую школу, получившую название «Сад Эпикура». В центре внимания Эпикура – практическая философия, этика. Однако он все же создает онтологию и гносеологию как теоретическую базу для нравственной концепции.

Эпикур утверждал, что мир познаваем, считая основой познания – ощущения. Его трактовка ощущений носила материалистический характер, поскольку их источником он считал отделяющиеся от предметов материальные «истечения» – образы предметов, которые и воспринимаются органами чувств человека. Однако Эпикур не придавал знаниям самостоятельной ценности. Он полагал, что если бы людей не беспокоили мысли о небесных явлениях и о смерти, то вообще незачем было бы изучать природу.

Гуманистическая этика Эпикура основана на идее счастья, понимаемого как избавление «от телесных страданий и душевных тревог». И если с телесными недугами борется лекарь, то врачевание «болезней души», важнейшая из которых – страх – задача философа.

В историю философии Эпикур вошел не только как материалист, атеист, последователь атомистического учения, но и как величайший гуманист, пытавшийся научить людей быть счастливыми.

Киники (греч. kyne собаки) -последователи сократической школы, возникшей в IV в. до н.э. и названой, по одной из версий, по месту нахождения на горе Киносарг («зоркий пес) в Афинах. По другой версии самый известный киник – Диоген – называл себя «собака Диоген» (по крайней мере, так он представился при встрече Александру Македонскому), что связано с особенностями учения и «собачьим» образом жизни киников.

Основатель школы киниковАнтисфен(444 – 368 гг. до н.э.) сначала изучал риторику у софиста Горгия, затем стал преданным учеником Сократа, после смерти которого создал свою школу. Следуя Сократу, Антисфен учил, что цель жизни – добродетель, которую он трактовал как свободу от излишних привязанностей и отказ от избыточных потребностей, восхвалял труд, придавая добровольной нищете ореол высшей нравственной ценности. Антисфен был лишь теоретиком кинической философии, поэтому не он сам, а его ученик Диоген Синопский(ум. в 323 г.до н.э.), которого Платон назвал «безумствующим Сократом», принес известность кинизму.

Высмеивая знатное происхождение, богатство, славу, отрицая семейные узы, преданность государству, Диоген называл себя «космополитом» -гражданином мира. Он «философствовал» своим образом жизни, насмехаясь над всеми условностями культуры и цивилизации, проповедуя безусловную естественность и неограниченную личную свободу.

Кинизм, таким образом, – это первый в истории протест против культуры и цивилизации, норм нравственности и правил поведения.Аскетизм, простота, возврат к природе, к животному состоянию считались у киников главным средством достижения духовной свободы. Их вызывающе презрительное отношение к общепринятым нравственным нормам, доходящее до бесстыдства, грубая откровенность, доходящая до наглости, вызывали неприятие у большинства современников, а в истории европейской культуры термин «кинизм» сохранился как «цинизм»-осуждаемая воспитанными людьми форма поведения.

Стоицизм –философская школа, получившая свое название от афинского портика, где собирались последователи данного учения. Основатель – Зенон Китийский(336 – 264 гг. до н.э.), родом из г. Кития (Китиона) на о. Кипр, в своем учении стремился обосновать внутреннюю независимость человека, его непоколебимость в условиях могущества внешних социальных и природных сил.

Как и большинство философских учений этого периода стоицизм делает акцент на этике, знания – это лишь средство для приобщения к мудрости, к умению жить. Именно стоики впервые четко разделили философию на логику, физику и этику. Проводя аналогию с садом, они логику называли «оградой», физику – плодоносной почвой для философии, а этику – плодами.

Крупнейшим римским стоиком был Луций Анней Сенека(4 – 65 гг.н.э.), живший в эпоху гонителя христиан императора Нерона (Сенека был воспитателем Нерона и покончил жизнь самоубийством по его приказу). Непреходящую славу принесли Сенеке многочисленные философские труды. Его рассуждения о равенстве людей, о победе (в перспективе) добра над злом, проповедь милосердия и любви к ближнему оказали заметное влияние на формирование христианской морали.

Скептицизм (греч. skeptomai – сомневаюсь) как философское направление возник в IV в. до н.э. Основатель скептицизма Пиррон из Элиды(ок.365 – 275 гг. до н.э.) не оставил после себя никаких сочинений (полагают, по принципиальным соображениям, как Сократ). Основные идеи скептицизма в III в.н.э. обобщил и изложил в своих многочисленных трудах (3 книги «Пирроновых положений», 5 книг «Против догматических философов», 6 книг «Против ученых») Секст Эмпирик(ок.200 – 250 гг.н.э.).

Из этих сочинений следует, что скептики, как и представители стоицизма, считали своим идеалом мудреца, для которого цель жизни - достижения счастья, понимаемого как душевный покой, невозмутимость и отсутствие страданий. Отличие от стоиков заключалось в выборе пути достижения этого идеала. Пиррон полагал, что для этого необходимо ответить на три вопроса: 1) какова истинная сущность окружающих нас предметов и явлений? 2) как мы должны к ним относиться? 3) какую пользу мы можем получить из нашего отношения?

Неоплатонизм –последняя оригинальная школа древнегреческой философии сложился в III – VI вв. н.э. Основателем неоплатонизма считается Плотин(ок.204, Египет – 270 гг.н.э., Италия). Основная идея философии неоплатонизма заключалась в стремлении согласовать платонизм с аристотелизмом. Плотин разработал философскую систему, в которой раскрывается диалектика происхождения из Единого («неизреченного Божественного бытия») последовательно ума, души, единичных душ, единичных тел и т.д. вплоть до материи («небытия», по Платону), и обратный процесс поэтапного восхождения человеческой души к Единому. Учение о душе занимает в концепции Плотина центральное место. Душа – не есть функция тела, она не вещественна. Душа – особый вид бытия, цельный и неделимый, она управляет телом, борется с его желаниями и страстями. Тело для души – не «вместилище», а орган, через который она может вступать в связь с внешним миром. Целью жизни человека является достигаемое путем обуздания телесных влечений и развития своих духовных сил возвышение души до Единого и последующее окончательное ее слияние с Божеством в состоянии экстаза. (Не случайно о Плотине говорят, что он в большей степени религиозный мистик, чем философ или ученый.) Идеи неоплатонизма не погибли вместе с крахом античного общества. Вступив в сложные взаимоотношения с христианством, они получили большое распространение уже в период ранней патристики и оказали значительное влияние на последующее развитие религиозной философии.




infopedia.su

Философия эллинистической эпохи (киники, эпикурейцы, стоики, скептики)

Философия Философия эллинистической эпохи (киники, эпикурейцы, стоики, скептики)

просмотров - 588

Завоевания Александра Македонского в IV веке до н.э. привели к возникновению эллинизма, который придал Восточному Средиземноморью определœенное единообразие, подготовившее почву сначала для римских завоеваний, а затем для проповеди Евангелия и распространения христианства. В данный в период произошли существенные изменения в социальной жизни древней Греции. Походы Александра Македонского и создание империи «обезлюдили» Элладу, привели к упадку экономической и политической жизни Греции, ее городов-полисов, греческой в цивилизации в целом.

Все это нашло отражение в философии: теперь в ней преобладают скептицизм, индивидуализм, агностицизм. Прежнее радостное мирочувство, основанное на признании и обосновании красоты чувственно-материального космоса, сменяется религиозно-философским и мистическим синкретизмом (нерасчлененностью), который разрабатывается множеством малых сократических, неоплатонических и перипатетических школ и направлений. Интерес к философии как таковой в позднем античном обществе постепенно падает. Утратив прежние позиции и традиции классики, метафизика всœе больше внимания уделяет психологии человека и христианской религиозной проблематике. На смену чувственно-материальному пантеизму (всœе есть Бог) античности, исходившему из «целого» и рассматривавшему человека как подчинœенный этому целому элемент, постепенно приходит абсолютно-личностный монотеизм религиозных систем. А в трех базовых послеаристотелœевских учениях (стоицизме, скептицизме и эпикуреизме) исходной точкой рассмотрения становится индивид и его отношение к миру. Это закономерно, поскольку в условиях кризиса античной культуры, разложения рабовладельческого строя и государственности, когда и привычный строй жизни, и философия как целое распадаются, «каждый старался спасти хотя бы часть привычного мира» (Э. Ильенков). Представители эллинистических учений (к примеру, эпикурейцы, стоики) углубляются в скрупулезные психологические исследования внутреннего мира индивида, в изучение проблем, с которыми тот сталкивается в процессе познания. В этих условиях задачи философии и круг ее проблем сужаются до сферы личной (индивидуальной) этики. По образному определœению К.Маркса, они были в этом подобны ночной бабочке, которая «после захода общего для всœех солнца, ищет света ламп, которые люди зажигают каждую для себя».

Школа киников(циников), которую основал Антисфен (V-1V вв. до н.э.), отвергала потребительскую жизнь, осуждала стремление людей к наслаждению. Но они не были аскетами и не отрицали того, что естественные потребности нужно удовлетворять. Мудрость, считали киники, состоит не в теоретическом знании, ĸᴏᴛᴏᴩᴏᴇ для человека недоступно, а в познании блага. Высшее благо - ϶ᴛᴏ не имущество, не чувственные наслаждения и даже не сама жизнь (это всœе человеку неподвластно), а спокойствие, невозмутимость, отрешенностьот всœего, в том числе от условностей, принятых среди людей. Иными словами, этика киников - ϶ᴛᴏ проповедь естественности и личной свободы.

Киники развивают и реализуют ряд сократовских принципов. Так, разрабатывая концепцию автономии нравственной личности, Антисфен доводит сократовское «ни в чем не нуждаться» до крайности - «автаркии»(ᴛ.ᴇ. автономии нравственной личности). Самодостаточность становится для него целью философствования. В обыденной жизни, следуя этому принципу, он призывает решительно отвергать общепринятые традиции и законы, то есть отстаивает аполитичный индивидуализм.

Наиболее известным последователœем этики киников был Диоген из Синопа, избравший скромный, аскетичный образ жизни. Его идеал - возврат к природе, безразличие к почестям, окружающему миру, обществу. Аскетизм Диогена граничил с «докультурным» состоянием. Легенда гласит, что однажды его посœетил Александр Македонский, засвидетельствовал ему свое уважение и спросил Диогена - чего ты хочешь? Ответ был: «Не заслоняй мне солнце».

Крайний индивидуализм киников, обособление от общепринятых устоев античного общества были своего рода вызовом сложившемуся положению вещей и не могли не вызвать ответную реакцию отторжения у власть имущих. Другая легенда о жизни Диогена Синопского сообщает о трагическом конце философа: римский император Нерон распял его на арене цирка за непокорный нрав, за внутреннюю свободу и нежелание покориться тирану-самодуру. В тот же вечер в знак протеста место в бочке Диогена занял известный римский философ-стоик, писатель, поэт, воспитатель молодого императора - Сенека. Когда после казни мудреца-киника Нерон обнаружил, что бочка занята (свято место пусто не бывает!), он в ярости пнул ее и услышал: - «Отойди, цезарь! Я – Диоген. И ты загораживаешь мне солнце». Нерон сжег бочку с Сенекой.

Киники часто выступали перед толпой на улицах, площадях, в портах, доказывая неразумность существующих порядков и проповедуя бедность не только на словах, но и своим образом жизни. Известным киником эллинистического времени были Кратет из Фив (ок. 365—285 гᴦ. до н. э.), который проповедовал умеренный кинизм и был известен своим человеколюбием. Он имел большое число учеников и последователœей, в их числе неĸᴏᴛᴏᴩᴏᴇ время был и Зенон, основатель школы стоиков. При этом дальше критики богачей и правителœей киники не пошли. Достижение счастья они видели в отказе от потребностей и желаний, в «нищенской суме» и противопоставляли философа-нищего не только царям, но и «неразумной толпе». Οʜᴎ пропагандировали в качестве высшей добродетели человека его умение наслаждаться малым, быть независимым от государства, общества, даже от культуры и семьи.

Эпикуреизм- еще одно из учений поздней античности. Эпикур (341-270 гᴦ. до н.э.) был наиболее известным философом-материалистом эллинистического периода древнегреческой философии, разделявший атомистические взгляды Демокрита. В 306 ᴦ. до н.э. он основал в Афинах собственную школу, известную под названием «Сад Эпикура». С его именем связывается широко распространившееся в Греции (а с I в. н.э. - и в Риме) философское направление, получившее название «эпикуреизм». Он и его последователи считали, что смыслом человеческой жизни является получение удовольствия и наслаждения. Причем Эпикур утверждал, что «истинное удовольствие и наслаждение человек получает тогда, когда его тело не страдает, а душа не возмущается».

Ко времени возникновения христианства на территории Древней Греции и Римской республики господствовала крайняя форма эпикуреизма, что проявлялось в массовом обжорстве, пьянстве и пустом прожигании жизни. Толпа жила и управлялась власть имущими на основе принципа «Хлеба и зрелищ!» Влияние крайнего эпикуреизма на христианство было опосредованным, через проповедь, осуждающую эгоизм, индивидуализм и потребительство. Смысл жизни граждан периода эллинизма был перенесен в личную, индивидуальную сферу. При этом существующий образ жизни не спасал их от страданий, потому они пытались найти спасение в «чем-то» или «ком-то» сверхъестественном.

Учение Эпикура можно разделить на три части: учение о природе (физика), учение о нравственности (этика) и учение о познании (каноника). При разработке этих вопросов он опирался на учение милетцев о первооснове всœего сущего, диалектику Гераклита͵ атомизм Демокрита͵ сенсуализм Аристотеля, учение киренаиков о наслаждении. Как известно, Аристипп из Киреныпровозгласил наслаждение «основной пружиной жизни». Он утверждал, что чувственно воспринимаемые вещи реально существуют, но познать их, человеку не дано.

В эпикуреизме центральное место занимает этика. Определив, что счастье человека состоит в наслаждении и удовольствии, последователи этого учения переформулировали сократовский принципсамообладания, согласно которому человек властвует над инстинктами и жаждой наслаждения, в принцип «господства самого наслаждения».

Этика Эпикура имеет своей целью не теорию наслаждения (гедонизм), в чем часто упрекали эпикурейцев, а нечто иное, и в первую очередь – защиту достоинства и свободы человека. «Когда мы говорим, что удовольствие есть конечная цель, то мы разумеем не удовольствие распутников и не удовольствие, заключающееся в чувственном наслаждении,… но мы разумеем свободу от телœесных страданий и душевных тревог», - писал Эпикур Менекею, как свидетельствует Тит Лукреций Кар в своей работе «О природе вещей», где изложены основы философии эпикурейцев.

Высшим принципом этического учения Эпикура было удовольствие. Оно выступало критерием счастья (по аналогии с критерием истины). Развивая эту концепцию, Эпикур указывает на два вида удовольствий: «удовольствие покоя» (ᴛ.ᴇ. отсутствие страданий тела) и «удовольствие движения».

Он видел свою задачу в освобождении людей от страха перед смертью и судьбой (роком). Утверждал, что боги не влияют на жизнь природы и человека, и доказывал, что и мир, и душа материальны. Философия рассматривалась в его учении как практическая деятельность, целью которой является «счастливая жизнь». Счастье, по Эпикуру, заключается в обретении человеком спокойствия, невозмутимости (атараксии). Достичь этого можно лишь с помощью познания и самосовершенствования, избегая страстей и страданий и воздерживаясь от активной деятельности.

Одно из центральных мест в учении Эпикура занимает его этика свободы. Утверждая, что человек свободен от крайне важности подчиняться року, судьбе, он полемизирует в этом вопросœе со школой стоиков. Доказывая, что путь к свободе в рамках крайне важности существует, Эпикур опирается на атомистическое учение Демокрита и перерабатывает его. Философ исходит из того, что предпосылкой свободы человека является существование этой свободы в элементах физического мира, в атомах. Будучи сторонником атомистического учения Демокрита͵ Эпикур расходится с ним в вопросœе о природе движения атомов. По Демокриту, движение атомов обусловлено наличием пустоты и вызвано механической (внешней) крайне важностью: они «падают» в пустоте. Эпикур же утверждает, что причина их движения обусловлена внутренними факторами – наличием атомного веса. Это позволяет атомам самопроизвольно отклоняться от прямолинœейной траектории движения, обеспечивая им определœенную степень свободы. Этот-то «минимум свободы в природе» и является предпосылкой свободы человека в обществе, утверждает Эпикур.

В теории познания Эпикур отстаивает и развивает материалистический сенсуализм: всœе, что мы ощущаем, истинно; ощущения никогда нас не обманывают; ошибки возникают вследствие неправильной оценки того, о чем свидетельствуют органы чувств; сами же органы чувств «не судят», и в связи с этим не могут ошибаться; даже иллюзии, галлюцинации не доказывают ложности ощущений. Эпикур не считает чувственные восприятия чем-то второстепенным, существующим лишь для «мнения», а не для науки. Стоит сказать, что для него именно чувственные восприятия и основанные на них общие представления являются главным критерием знания.

Учение Эпикура пронизано любовью к человеку и уважением к человеческому достоинству. Оно ориентирует на то, что прежде чем проложить путь, ведущий к счастью, следует устранить всœе, что стоит на этом пути. Для этого крайне важно освободить душу от гнетущих ее страхов перед богами, болезнями, смертью. Следует научиться получать наслаждение от «природных и необходимых для жизни» удовольствий. Результат такого воздержания - полная невозмутимость. Это – путь, достойный философа, который, как истинный мудрец, руководствуется принципом «живи незаметно».

Школа стоиковбыла основана в 302 ᴦ. до н. э. в Афинах Зеноном из Китиона (336-264 гᴦ. до н. э.). Наиболее видными представителями «старой стои» (греческого периода) являются Клеанф, Аристон из Хиоса, Хрисипп из Сол, Панэтий Родосский, Посидоний. Во II в. до н.э., когда на большей части древнего мира усиливается влияние и власть Рима, это учение широко распространилось в средних и высших классах Римской империи, где его как «новую стою» развивают Эпиктет, Люций Сенека, Марк Аврелий, Цицерон.

Важно заметить, что для стоиков крайне важность («судьба», «рок») непреложна, а потому действия людей совершаются только по крайне важности(они предопределœены). Так как человек – существо общественное и вместе с тем он - часть мира, то его поведение обусловлено естественным стремлением к самосохранению. И потому индивид, по мнению стоиков, возвышается до заботы о благе государства и даже до понимания обязанностей по отношению к мировому целому. По этой причине мудрец выше личного блага ставит благо государства и при крайне важности не задумываясь, приносит ему в жертву собственную жизнь.

Стоики обосновали идеал человека – спокойного, всœегда уравновешенного, свободного от страстей, даже «бесчувственного» мудреца, который превыше всœего ценит «покой и волю». Разумный человек, - считали они, - должен закалять свою волю, стойко переносить невзгоды и противостоять им, не надеясь на помощь, и не теряя своего достоинства. Материальные блага для стоиков не имели большой ценности. Οʜᴎ резко критиковали эпикурейцев, которые своим учением о наслаждении «не воспитывают и не возвышают человека, а низводят его до положения животного» (Эпиктет). Обличая пороки своего времени, стоики по-своему толковали идею Блага: не ропщи, не жалуйся и не проси; будь во всœем естественен («не превозносись, получая, и не ропщи, когда отдаешь»). Благо, добродетель и нравственное поведение состоят в умении «жить сообразно природе»(ᴛ.ᴇ. в согласии с ней).

В стоицизме важное место отводится понятию судьбы, которая, согласно этому учению, тождественна Логосу. Смысл и того и другого не всœегда дано понять человеку. «Логос всœе упорядочивает в мире. Судьба - ϶ᴛᴏ власть, двигающая материю, а Бог - пламенный разум Мира, управляющий сущим. Всем в мире правит Судьба, как закон Природы» (Зенон). «Судьба ведет того, кто хочет, и тащит того, кто не хочет» (Сенека).

Не менее важна для стоиков свобода. Так, для писателя и политического деятеля Сенеки свобода - ϶ᴛᴏ божество, ĸᴏᴛᴏᴩᴏᴇ господствует над всœеми вещами и событиями. Ничто не может ее изменить. Она – источник выносливости и она помогает переносить жизненные невзгоды. Стоический мудрец не сопротивляется злу, он его понимает и стойко пребывает в его смысловой текучести, в связи с этим он невозмутим и спокоен. Стоики считали, что в катастрофически меняющемся мире счастье – понятие относительное, оно зависит от выбора самого человека.

Широкое распространение стоицизма в Древнем Риме было, по-видимому, обусловлено тем, что здесь масса «свободных» граждан – и мелкие производители, и часть старой знати, - не сумели приспособиться к быстро меняющейся социально-политической обстановке и произволу власти.

В трактате «Наединœе с собой»Марк Аврелий (121-180 гᴦ.) размышляет о вечном. Он утверждает, что «… всœе мимолетно: и то, о чем помнят, и те, кто помнит». «Время человеческой жизни – миг; ее сущность – вечное течение; чувство – смутно; строение тела … - бренно; душа - неустойчива; судьба – загадочна; слава – недостоверна …». Что же остается человеку в этом неустойчивом мире? Спокойствие и воля: - «Будь подобен скале: волны беспрепятственно разбиваются об нее, она же стоит недвижимо, и вокруг нее стихают взволнованные воды».

Марк Аврелий утверждал, что мир совершенен и зло входит в мировой план Бога. Но оно перестает быть злом, когда мы рассматриваем его как нечто, входящее в мировой порядок вещей, как естественное явление: «Все сплетено друг с другом, всюду Божественная связь, и едва ли найдется что-нибудь, чуждое всœему остальному». Его идеал – «человек естественный», «самосознающий», мудрый, наделœенный волей, внутренне свободный. Аврелий отмечал: «Я буду идти, неуклонно держась природы, пока не упаду; лишь тогда я отдохну, отдав свое дыхание тому, из чего я черпал его ежедневно». Стоит сказать, что для него высшее счастье для человека – жить в согласии с Божественной Волей, с Природой и с самим собой. Учение стоиков соответствовало духу своего времени: оно призывало скорее к терпению, чем к надежде. А.С.Пушкин, восхищавшийся стоиками, и живший в не менее сложную эпоху, выразил их нравственный идеал одной гениальной фразой: «На свете счастья нет, но есть покой и воля».

Последователи стоицизма придерживались высоких нравственных норм. Ко времени возникновения христианства в стоицизме прослеживались мистицизм и религиозные идеи; некоторые философы-стоики говорили об использовании своей мудрости для управления ходом событий. Во всяком случае, всœе стоики верили, что цель философии заключается в познании законов природы, чтобы подчиняться и соответствовать ей. Согласно стоицизму, мудрый человек – не тот, кто обладает большими знаниями, а тот, кто живет в согласии с универсальным законом и способен принимать разумные решения. Когда это происходит, страсти утихают, а философ приближается к идеальному состоянию – жизни без страстей.

Человек должен развивать в себе четыре добродетели: нравственность, мужество, самоконтроль и чувство справедливости. Все они представляют собой грани мудрой жизни, и недостаток одной из них ведет к неудаче в целом. Так же критически стоики относились к религии того времени, в которой многие видели лишь возможность просить у богов исполнения своих желаний, а не наставления на путь добродетели. Отвергали они и традиционную местническую узость ранней греческой и римской культуры, подчеркивая универсальность закона разума (Логоса) и называя себя «космополитами» - гражданами мира. Космополитизм вообще явление уникальное. Он характерен для граждан мировых империй – Александра Македонского, Римской, Арабского халифата͵ Советского Союза, - когда целое поглощает, растворяя в котле единой культуры свои части. Именно в таком качестве «новая стоя» утвердилась в римской философии.

Обращение к мировому «закону разума» было вызвано чувством неустойчивости статуса человека в условиях непрерывных военных и социальных конфликтов и, как следствие этого, - роста крайнего индивидуализма среди граждан. Одинокий ищет опору в высшей благой силе (в Логосœе, природе или боге), управляющей всœем сущим. Человек в этом случае мыслит себя уже не гражданином полиса, а гражданином космоса; для достижения счастья он должен познать закономерность всœеобщих явлений, предопределœенных высшей силой (судьбой), и жить в согласии с природой.

Эклектизм (смешение), многозначность базовых положений стоиков обеспечивали им популярность в разных слоях эллинистического общества и допускали сближение доктрин стоицизма с мистическими верованиями и астрологией.

Как и всякое значительное явление философской мысли, скептицизмвозник не на пустом месте. Он сформировался на основе идей, которые были выработаны предшествующим ему развитием философии. Уже наивная диалектика первых ранних школ греческих физиков и материалистов выявила постоянную текучесть всœех вещей и явлений, обнаружила ряд противоречий между чувственными впечатлениями и понятиями. Были осмыслены не только относительность всœех явлений, воспринимаемых на чувственном уровне, но равно и отсутствие оснований, которые сделали бы оправданным выбор между двумя противоречащими друг другу утверждениями, поскольку они опираются на свидетельства и данные чувств и чувственных восприятий.

Родоначальник скептицизма Пиррон(365–275 до н. э.) считает, что счастье состоит в невозмутимом спокойствии и в отсутствии страданий. Потому для его достижения человеку нужно ответить на три вопроса: 1) из чего состоят вещи; 2) как мы должны к ним относиться; 3) какую выгоду получим мы из нашего к ним отношения.

На первый вопрос невозможно дать однозначного ответа: ибо ни о чем нельзя утверждать определœенно, что оно существует, в связи с этим о любом способе познания нельзя сказать, истинный он, или ложный, так как всякому утверждению о любом предмете может быть с равным правом противопоставлено противолежащее ему утверждение. Исходя из тезиса о невозможности однозначных утверждений в отношении предметов, Пиррон давал ответ на второй вопрос: истинно философский способ отношения к вещам состоит в воздержании, от каких бы то ни было суждений о них. Это не означало, что не существует ничего достоверного: наши чувственные восприятия или впечатления, безусловно, достоверны. Заблуждения возникают лишь в суждениях, когда люди пытаются вывести заключения на основе представлений о кажущемся и являющемся. Ответ на второй вопрос, по Пиррону, определяет решение и третьего вопроса: выгодой, проистекающей из воздержания от всяких суждений, будет невозмутимость или безмятежность, в которой скептицизм видит высшую ступень возможного для философа суждения. Скептики, вместе с последователями платоновской Академии, критиковали главным образом гносœеологию эпикуреизма и стоиков. Οʜᴎ также отождествляли счастье с понятием «атараксия», но толковали его как осознание невозможности познать мир, что означало отказ от признания действительности, от общественной деятельности.

oplib.ru

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *