Суд осириса краткое содержание – Суд Осириса. Загробный мир. Мифы о загробном мире

Суд Осириса. Загробный мир. Мифы о загробном мире

Глава 125 «Книги мертвых» посвящена суду Осириса. Во вступительной части усопший, стоящий перед входом в зал суда, который охраняет бог мертвых Анубис, описывает богу путь, который он проделал, и святилища, которые посетил. После того как он называет имена богов в зале Двойной Маати — богини истины и порядка, створки дверей, запоры и даже пазы для петель позволяют ему войти.

Вступив в зал, умерший заявляет, что знает имя Осириса и имена сорока двух богов египетских номов (земель), помогающих Осирису в проверке душ, и что он не совершил грехи, которые подробно перечисляет по статьям:

1) не совершал дурных поступков; 2) не обижал членов своей семьи; 3) не совершал дурного в святом месте; 4) не имел порочных друзей; 5) не творил зла; 6) не перегружал своих людей работой; 7) не стремился к почестям; 8) не обращался жестоко со своими слугами; 9) не презирал бога; 10) не покушался на чью-либо собственность; 11) не делал неугодное богам; 12) не чернил слугу перед его господином; 13) не причинял никому страданий; 14) не прогнал голодного; 15) не заставил никого плакать; 16) на совершал убийства; 17) не приказывал никому убивать; 18) не причинял страданий; 19) не крал подношений в храме; 20) не крал хлеба, пожертвованного богам; 21) не крал хлеба, пожертвованного духам; 22) не прелюбодействовал; 23) не осквернял себя в святилище бога своего города; 24) не обманывал при расчетах; 25) не отнимал ничью землю; 26) не покушался на чужую землю; 27) не обманывал торговца; 28) сам не жульничал при торговле; 29) не крал молоко у детей; 30) не угонял чужой скот; 31) не ставил силки на священных птиц; 32) не ловил рыбу на наживку из того же вида рыбы; 33) не перегораживал путь воде; 34) не обрушивал берег канала; 35) не гасил огонь, которому следовало гореть; 36) не лишал богов принесенного им мяса; 37) не угонял священный скот; 38) не препятствовал богу в его выходе.

«Я чист. Я чист. Я чист. Я чист», — повторял умерший. После того как умерший произносит эту «исповедь», он обращается к каждому из сорока двух божеств, утверждая, что он не совершал такого-то греха. Знанием имен этих божеств «подсудимый» обезоруживает их, и они не смеют выступить против него. Кроме этого, в главе 30 «Книги мертвых» умерший магическим заклинанием заставляет свое сердце не свидетельствовать против него: «Не выдумывай против меня клеветы перед великим богом, владыкой Запада! Ведь от твоего благородства зависит признание меня праведным».

Перед лицом Осириса в присутствии Великой Эннеады (Девятка) богов (в другом варианте — Большого и Малого Совета богов) происходит психостасия — взвешивание сердца умершего. Сердце в данном случае выступает как символ совести покойного, причем противовесом сердцу на весах богини Маат служит страусовое перо — символ Маат, олицетворяющее истину (иногда на иллюстрирующих суд виньетках перо заменяет фигура самой богини). Сердце должно весить столько же, сколько перо Маат. На одних виньетках на опоре весов изображена обезьяна писца богов Тота, на других — голова Маат, или голова Анубиса, или голова Тота. Иногда взвешивание сердца производит Анубис, иногда Маат либо Гор. За результатами взвешивания следит Тот и записывает их на дощечке. Рядом с весами находится пожирательница душ Амт.

В зал суда умерший входит один или в сопровождении жены, но на некоторых виньетках его приводит туда Анубис, либо бог с головой собаки, держащий в левой руке нож, либо Гор — сын Исиды. Довольно часто Осирис изображен не один, а в сопровождении Исиды, Нефтиды и четверых сыновей Гора, которые стоят на цветке лотоса. Стебель этого цветка растет из вод озера, которое питается водами небесного Нила и служит источником воды для душ блаженных и богов.

Тот, обращаясь к Эннеаде, говорит, что покойный признан праведным. Тогда суд выносит оправдательный приговор: «Нет позволения, чтобы чудовище Амт Пожирательница овладело им; пусть дадут ему хлеб, кладущийся перед Осирисом, земельный участок в одну десятину, находящийся в Полях Иару». Уже будучи оправданным, умерший еще раз настаивает на своей праведности при выходе из зала и ведет диалоги магического характера с привратниками, дверями, докладчиками.

Гарантами вечной жизни были магия и ритуальная чистота — очистительные церемонии, соблюдение пищевых табу. Все это должно было устранить опасности, подстерегающие умершего в его загробной жизни.

Специальный бог Шексему, покровитель виноделия, был ответствен также за изготовление масел для притирания и бальзамирования; он призван был охранять мумию от повреждения и наказывать тех, кто пытался осквернить останки.

Уже в «Текстах саркофагов» возникает идея загробного суда, то есть вечную жизнь определяет в том числе и этический принцип. Суд и психостасия происходят либо в барке бога Солнца, либо на острове Огня, либо в Гелиополе или Абидосе; судья, обычно, — Ра или Осирис.

Со становлением идеи справедливого загробного суда преисподняя оказывается разделенной на сферы — светлое пространство близ богов и ад для грешников (сказка о Са-Осирисе). Описание наказаний содержится в «Книге амдуат», «Книге врат» и «Книге пещер». Грешники лишаются погребения — боги срывают погребальные пелены с «врагов, приговоренных к наказанию в Дуате»; они лишены общения с богами, тепла и света, их удел лишь темный хаос. Распространенное наказание — связывание и заключение. В «Книге врат» Гор объявляет: «Вы связаны сзади, злодеи, чтобы быть обезглавленными и перестать существовать». В «Книге пещер» преисподняя описана как тюрьма, из которой грешники не могут выйти.

Самым грозным наказанием считалось окончательное уничтожение всей сущности грешника: и тела и души. Души грешников существовали независимо от тела в перевернутом положении — вниз головой, они не могли воссоединиться с телом, чтобы жить полноценной загробной жизнью, а потому им предстояло полное и окончательное уни-чтожение. Такое уничтожение достигалось обезглавливанием или сожжением. В «Книге амдуат» грешников сжигают в котлованах, в «Книге пещер» казнь огнем совершается в специальных котлах, куда бросают головы, сердца, тела, души и тени грешников (что напоминает средневековые христианские поверья об аде).

Вместе с неуверенностью в том, что ритуал обеспечит загробное блаженство, рождается религиозный скептицизм. На одной египетской стеле умершая жена обращается к пережившему ее мужу с призывом наслаждаться жизнью во всех ее проявлениях:

«…Следуй своим желаниям день и ночь. Не давай заботе места в твоем сердце. Ибо Западная страна — это страна сна и мрака, обиталище, где остаются те, кто здесь пребывает. Они спят в своем обличье мумий, они никогда не просыпаются, чтобы увидеть своих друзей, они не узнают ни своих отцов, ни своих матерей, их сердце больше не заботится об их женах и детях. На земле всякий наслаждается водою жизни, но я страдаю от жажды. Вода приходит к тому, кто пребывает на земле, а я жажду и не могу испить воды, которая есть здесь у меня. С тех пор как я пришла в эту долину, я не знаю, где я нахожусь. Я томлюсь по воде, которая течет здесь. Я тоскую по ветерку на берегу реки, который освежил бы мое сердце в его печали. Ибо имя бога, царящего здесь, звучит: совершенная смерть. Когда он зовет, все люди, трепеща от страха, приходят к нему. Для него нет разницы между богами и людьми, великие и малые равны перед ним. Он не оказывает никакой милости тому, кто его любит; он одинаково забирает и ребенка, отрывая его от матери, и старика. Никто не приходит поклониться ему, ибо он не проявляет милости к тем, кто ему поклоняется, он не ценит тех, кто приносит ему жертвы».

Вместе с тем диалог умершего Ани с богом Атумом (Новое царство, XVI–XI вв. до н. э.) пытается внушить оптимизм, предвкушение идеального блаженства на том свете:

Ани: «О Атум, что это, что я отправляюсь в пустыню? Там ведь нет воды, нет воздуха, она глубока-глубока, она темна-темна, она вечна-вечна!»

Атум: «Ты будешь в ней жить с удовлетворенным сердцем».

Ани: «Но в ней нет радостей любви!»

Атум: «Я дал просветление вместо воды и воздуха и радостей любви, умиротворение сердца вместо хлеба и пива».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

culture.wikireading.ru

Древнеегипетская Книга мёртвых — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Древнеегипетская Книга мёртвых

Погребальный папирус певицы Амона Нани (XXI династия, ок. 1050 год до н.э.), Метрополитен-музей
Автор Тот
Язык оригинала 𓂋𓐰𓏤𓐰𓈓𓏌𓐰𓏤𓉐𓐰𓂋𓏏𓐰𓂻𓅓𓉔𓐰𓂋𓅱𓇳𓐰𓏤

«Книга мёртвых» в Древнем Египте — сборник египетских гимнов и религиозных текстов, помещавшийся в гробницу с целью помочь умершему преодолеть опасности потустороннего мира и обрести благополучие в посмертии[1] (на полях Иалу). Различные копии Книги мёртвых могут содержать от нескольких до двухсот глав различного объёма, начиная от длинных поэтических гимнов и оканчивая однострочными магическими формулами.

Название «Книга мёртвых» дано египтологом Карлом Рихардом Лепсиусом, но правильнее её было бы назвать «Книгой Воскресения», так как её египетское название дословно переводится как «Главы о выходе к свету дня».

Одни из лучших образцов «Книги мёртвых», написанные на свитках папируса, относятся ко времени расцвета культуры при XVIII династии. Наибольшее число папирусов с текстами из Книги мёртвых было найдено в захоронениях города Фивы — в фиванских гробницах жрецов и членов их семей. Эти папирусы богато украшены рисунками со сценами погребения, совершения заупокойного ритуала, посмертного суда, а также другие, связанные с заупокойным культом и представлениями о загробной жизни.

Также существует Саисская версия Книги мёртвых, появившаяся при XXVI династии, когда произошло всеобщее возрождение древних религиозных и погребальных традиций, восстановлены

ru.wikipedia.org

Что такое суд Осириса? Древнеегипетская мифология.

Загробный мир, Потусторонний мир, Грядущий мир, Тот свет — в различных религиозных системах (как языческих, так и теистических) — мир, в который уходят люди после смерти, обитель умерших или их душ. Представления о загробном мире являются типологически общими практически для всех культур и цивилизаций. В древнейших религиозных системах, закрепленных в письменных источниках, загробный мир представляет собой недифференцированное мрачное царство без солнечного света и радостей, размещенное чаще всего в нижнем ярусе трехъярусного мира (небесный — земной — подземный) , табуированное для именования и называющееся эвфемистически. Таковы, например, Ки-галь (букв. «великая земля» , «великое место») , или Кур (букв. «гора» , «горная страна» , хотя она и мыслится в «нижнем» мире) — в шумерской культуре и соответствующие им Эрцету («земля» ) или Кур-ну-ги («страна без возврата» ; заимствовано из шумерского языка) — в аккадской культуре; темный, глубокий и бесконечный дуад в египетских религиозных представлениях; греческий аид, или гадес («безвидный» , «незримый») ; в этом же ряду и древнееврейский (библейский) шеол.

Самые древние представления о загробном мире не несут в себе никакой этической дифференциации: все умершие люди уходят в одно и то же место независимо от того, кем они были на Земле. Первые попытки связать загробный мир с загробным воздаянием зафиксированы в египетской культуре эпохи Среднего царства (ок. 22-16 вв. до н. э. ) в «Книге мертвых» , связанной с загробным судом Осириса, в результате которого души благочестивых людей отправляются на поля иару, или иалу, — поля блаженных (прообраз Елисейских полей, или Элизиума, в древнегреческой мифологии) , а души грешных отправляются на окончательное уничтожение. Отчасти та же дифференциация наблюдается позднее в древнегреческих представлениях, согласно которым души людей, не прогневавшие богов, блуждают в Элизиуме, в то время как грешники наказываются, но в том же аиде.

Постепенно именно в монотеизме — сначала в иудаизме, а вслед за ним в христианстве и исламе — акцентируются этические начала в жизни человека, что приводит к окончательному размежеванию загробного мира на Ад и Рай. В теистических религиях загробный мир неразрывно связан с идеями окончательного воздаяния человеку, бессмертия души, грядущего воскресения мертвых, а также с эсхатологией — преображением всей человеческой жизни в конце истории, с приходом Мессии (см. также Машиах, Махди) и установлением Царства

otvet.mail.ru

Суд Осириса - Русская историческая библиотека

Древнеегипетское духовенство умело подчинить всю жизнь египтян религиозным понятиям и сделать служение богам важнейшею, даже единственною целью их жизни. Оно учило считать не только земные блага дарами богов, счастье последствием благочестивых дел и помышлений, несчастие последствием нечестивых, но и устремлять взор за предел земной жизни, на посмертную судьбу, веровать, что участь души в будущей жизни зависит от того, как ведёт себя человек на земле. Эта участь решается на суде бога загробного мира, Осириса.

Не только греческие писатели, особенно Геродот, говорят нам, что египтяне были первым народом, пришедшим к верованию в бессмертие души; мы знаем от самих египтян, что у них было подробно выработанное учение о судьбе души по окончании земной жизни. С их представлениями об этом знакомят нас изображения в гробницах и замечательное произведение египетской литературы, «Книга мертвых», которое клали в гроб с умершим, как бы руководство для предстоящего ему путешествия в царство мертвых. Это сборник молитв и речей, более или менее полный список которого на папирусовом свитке давали умершему; к ним присоединены мистические призывания, которые были непонятны уже и самим египтянам поздних времен, так что надо было прибавлять к ним комментарии. Душа, на своем, показанном в этой книге, пути по областям подземного царства Осириса будет встречать богов и духов и должна молиться им и говорить с ними, как написано в книге; она будет подвергаться допросам, и тут написаны ответы, какие она должна давать. Одно важнейших мест книги – сцена, изображающая, как душа, после погребения тела, нисходит с опускающимся под горизонт солнцем в Аментес, мрачное царство теней, и как там судьи мертвых постановляют приговор о ней.

 

 

У входа на суд Осириса сидит на возвышении Пожиратель (Поглощатель) – чудовище, похожее на гиппопотама; пасть его широко раскрыта, как у греческого Цербера. За входом через богато украшенные пилоны, находится аванзал дворца мертвых; потолки зал этого дворца покоятся на колоннах. В аванзале сидит на троне судья мертвых Осирис в виде мумии, с короной на голове, с бичом и изогнутым вверху посохом в руках. По сторонам его у стены зала сидят 42 духа; фигуры некоторых из них вполне человеческие, другие – с головами разных животных. Это члены суда, произносящие приговор по вопросам о 42 запрещенных египетской религией смертных грехах, невиновным в которых называет себя умерший. Престол судьи Осириса окружает вода. На цветах лотоса над нею изображены четыре «духа царства мертвых», с головами человека, обезьяны, сокола и шакала; этим духам были посвящены внутренние органы человека, каждому особый.

Взвешивание сердца писца Хунефера на загробном суде бога Осириса. «Книга мертвых»

 

С другого конца залы входит умерший. Маат, богиня истины и справедливости, украшенная своим символом, страусовым пером, встречает его и ведет к весам правосудия, на которых взвешивается его сердце: на одну чашку кладется оно, на другую – страусово перо или поставлена маленькая статуя самой богини. Делом взвешивания занимаются бог Гор, изображенный с головою сокола, и проводник умерших Анубис, у которого голова шакала. Бог письма и науки Тот, с головою ибиса, стоит с письменною тросточкою и дощечкою, чтобы записать результат взвешивания и приговор. В допросе и в исповеди грехов судимого нет возвышенного нравственного чувства. Человек, предстоящий суду Осириса, не проникнут смиренной скорбью о своей греховности, а ссылается на сообразность своей жизни с законом: он не преступал священных постановлений; не поносил словами ни царя, ни отца, ни богов, не оказывал неуважения к ним; он не был ни вор, ни пьяница, ни прелюбодей, ни убийца; не говорил лжи, не давал фальшивой присяги, не качал головою, слушая слова истины; не был лицемер; его набожность не была притворная; он не был клеветник; не убил и не съел никакого священного животного, не провинился неисполнением установленных обрядов и богомолий; не похитил ничего из жертв богам, не украл ничего из их святилищ и т. д. Вероятно, рассказы о суде Осириса подали грекам повод к ошибочной мысли, будто уже на земле, сразу после смерти человека производится суд над ним и у нечестивых отнимается честь быть погребёнными и будто боязнь этого была для многих царей побуждением царствовать справедливо.

С судьбами душ после произнесения Осирисом приговора знакомят нас изображения в гробнице фараона Рамсеса V. Души людей, живших набожно и справедливо, идут в небесные области, где живут высшие боги. Освеженные водой жизни, которую льёт на них с Персеи (дерева жизни) богиня Нут, – в предвестье тому, что провозглашалось над умершим: да даст Осирис тебе прохладную воду! – и подкрепленные плодами, которыми она которыми она кормит их, души праведных проходят через подземное царство, в котором множество ужасных чудовищ, змей, крокодилов, и приходят на поля блаженных. На них оправданные в суде ведут жизнь райской невинности и радости. Они занимаются там сельскими трудами, рвут небесные плоды с деревьев, гуляют по цветникам и аллеям; купаются в небесных водах; собирают жатвы, чтобы вкушать самим и приносить часть собранного в жертвы богам; радуются и наслаждаются при виде солнца – Ра.

Коленопреклонённый проситель Ани перед Осирисом в Царстве мёртвых. За Осирисом - богини Исида и Нефтида

 

Подобно другим восточным народам, египтяне веровали в переселение душ, состоящее в том, что время от времени душа возвращается на землю и живет в теле человека или какого-нибудь животного. Но кажется, что в Египте возвращение души на землю не считалось наказанием, как было это по верованию индийцев; напротив, египтяне молились, чтобы умершему позволено было возвращаться на землю и принимать какие будет угодно ему тела. – В гробнице Рамсеса V изображены и мучения, которым подвергаются осужденные Осирисом, не освещаемые божественными лучами солнца. В разных отделах преисподней, стражами у которых стоят вооруженные демоны, изображены мучимые красными демонами черные души, некоторые в виде людей, другие – в виде птиц, имеющих человеческие головы. Некоторые из них привязаны к столбам, и демоны рубят их мечами; другие длинными рядами, идут без голов; некоторые повешены за ноги, другие ввергнуты в кипящие котлы; демоны гонят свинью, – это, без сомнения, тоже душа грешника. Человеческая фантазия всегда была плодовита на придумывание мучений, – и в христианские времена поэзии Данте об Аде, и в египетской древности.

Известия греческих писателей, по которым египетское переселение душ представляется процессом очищения грешников, трудно согласовать с данными на древних памятниках. Быть может, учение о непосредственном воздаянии после смерти, о рае и аде надо считать древним верованием, а догмат переселения душ, которое, по Геродоту, могло длиться три тысячи лет, был новым учением. По этому догмату, от самого человека зависит сократить благочестивою жизнью время земного своего странствования, после которого душа его становится чистою и блаженною. Вечных адских мучений после суда Осириса нет; раньше или позже, но непременно наступает состояние покоя, желаемое людьми восточных стран. Такие мысли свидетельствуют о высоком развитии религии, основанной, как египетская, на обоготворении природы.

 

rushist.com

Суд Осириса. Древний Восток

Прежде чем начать получать посмертные дары, усопший при помощи Осириса должен был обрести саму возможность посмертного существования. Для этого, оказавшись в загробном мире, он представал перед судом Осириса и содействовавших ему божеств, которые оценивали всю совокупность его прижизненных поступков с точки зрения их соответствия маат: с этой целью сердце покойного (по представлениям египтян, средоточие человеческих помыслов) помещалось на весы, на другой чашке которых находилось перо, символизировавшее маат. Чтобы дела человека соответствовали маат, среди них не должно было оказаться сознательного причинения вреда другим людям либо пренебрежения точным исполнением религиозных ритуалов, которое также могло принести людям вред, нарушив их нормальные отношения с богами и вызвав их гнев. В случае если при взвешивании сердце точно уравновешивало перо, человек считался оправданным от подозрений в нарушении маат («правым голосом») и занимал отведенное ему место в царстве Осириса. Если же чашка весов с сердцем перевешивала перо, считалось, что сердце усопшего свидетельствовало против него: при жизни его злые дела преобладали над добрыми, он не заслуживал посмертного существования, и его сердце пожирало сидящее рядом с весами чудовище Амамат.

Существенно, что по результатам «судебного разбирательства» и взвешивания сердца перед лицом Осириса человек не мог попасть ни в «рай», ни в «ад» по аналогии с представлениями о загробной жизни монотеистических религий. Благая посмертная судьба в царстве Осириса представляла собой не вечное блаженство и наслаждение близостью к богу, а продолжение земной жизни, включая и работу на царя загробного мира (подобно работе под властью царя земного) на так называемых «полях тростника». В связи с этим во II тысячелетии до н. э. в погребения помещаются ушебти (егип. «ответчик»), т. е. небольшие фигурки, которые, отзываясь на призыв усопшего, оживают и исполняют за него назначенную ему работу. Воздаянием же за неправедную жизнь служили не вечные муки, а просто лишение человека возможности посмертного существования, его полное уничтожение.

Характерно, что политические наставления, содержащиеся в «Поучении царю Мерикара», рассчитаны на то, чтобы обеспечить ему не только благополучное правление при жизни, но и оправдание на загробном суде в воздаяние за исполнение им своего долга перед богами и людьми. Судя по этому, в I Переходный период адаптация ритуала погребения царя к заупокойному ритуалу обычных людей привела к тому, что на некоторое время их загробная участь воспринималась (в том числе и самими царями!) как совершенно одинаковая. В дальнейшем, после нового объединения Египта и стабилизации положения в стране, царя стали вновь считать способным обрести бессмертие путем вознесения на небо и слияния со своим отцом Ра, в близкой аналогии с представлениями III тысячелетия до н. э., намеченными в «Текстах пирамид»; несмотря на это, отождествление усопшего царя с Осирисом также сохранило свое значение.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Суд Осириса | Мифы и легенды Египта

Назад к разделу

Суд Осириса

Прежде чем переступить порог Великого Чертога, умерший обращался к солнечному богу Ра:

 

- Слава тебе, великий бог, Владыка Двух Истин! Я пришёл к тебе, о господин мой! Меня привели, дабы я мог узреть твоё совершенство. Я знаю тебя, знаю имя твоё, знаю имена сорока двух богов, которые находятся с тобой в Чертоге Двух Истин, которые живут как стражи грешников, которые пьют кровь в этот день испытания [людей] в присутствии Ушефера.

 

"Тот, чьи близнецы любимые - Два Ока, Владыка Двух Истин" - таково имя твоё. Я прибыл, дабы узреть тебя, я принёс тебе Две Истины, я устранил ради тебя грехи мои.

 

Умершему внимала Великая Эннеада - боги, под предводительством Ра возглавлявшие Загробное Судилище, и Малая Эннеада - боги городов и номов. В Великую Эннеаду, помимо Ра, входили Шу, Тефнут, Геб, Нут, Нефтида, Исида, Хор, Хатхор, Ху (Воля) и Сиа (Разум). Головы всех судей украшало перо Истины - перо Маат.

 

Произнеся свою речь, умерший приступал к "Исповеди отрицания":

 

- Я не совершал несправедливости против людей. Я не притеснял ближних. <-..> Я не грабил бедных. Я не делал того, что не угодно богам. Я не подстрекал слугу против его хозяина. Я не отравлял <...>.

 

Перечислив сорок два преступления и клятвенно заверив богов, что ни в одном из них он не виновен, умерший восклицал:

 

- Я чист, я чист, я чист, я чист, моя чистота - это чистота Великого Бену, что в Ненинесут. <...> Мне не причинят вреда в Великол Чертоге Двух Истин, ибо я знаю имена богов, пребывающих там вместе с тобой.

 

После "Исповеди отрицания" умерший обращался к Малой Эннеаде, называя по имени каждого из сорока двух богов и снова заверяя их в своей непричастности к преступлениям. Затем боги начинали допрос умершего: - Кто ты? Назови свое имя. - Я нижний побег папируса. Тот, кто в своей Оливе. - Вот моё имя. - Откуда ты прибыл? <...> - Я прибыл из города, что лежит к северу от Оливы.

 

Когда допрос заканчивался, перед лицо Ра-Хорахте и Эннеад представали Мешент, "ангел-хранитель" Шаи, богиня доброй судьбы Рененут и душа Ба покойного египтянина. Они свидетельствовали о характере умершего и рассказывали богам, какие он совершал в жизни добрые и дурные поступки.

 

Исида, Нефтида, Селкет и Нут защищали покойного перед судьями. После этого боги приступали к взвешиванию сердца на Весах Истины: на одну чашу клали сердце, на другую - перо богини Маат. Если стрелка весов отклонялась, покойный считался грешником, и Великая Эннеада выносила ему обвинительный приговор, после чего сердце отдавалось на съедение страшной богине Ам(ма)т - "Пожирательнице", чудовищу с телом гиппопотама, львиными лапами и гривой и пастью крокодила. Если же чаши весов оставались в равновесии, покойный признавался оправданным.

 

Отчего греховное сердце должно было быть легче (или тяжелей) пера Маат, строго говоря, неизвестно, есть только гипотезы. Так, например, ряд египтологов придерживается мнения (разделяемого и автором), что Весы служили для загробных судей своеобразным "детектором лжи": взвешивание сердца производилось не после "Исповеди отрицания" и второй оправдательной речи, а одновременно с ними - на протяжении всего допроса сердце покоилось на чаше Весов, и если умерший оказывался виновным в каком-либо из преступлений, то, едва он начинал клятвенно утверждать обратное, стрелка немедленно отклонялась.

 

Автору представляется, что древнеегипетское мифическое действо взвешивания сердца символически выражает духовный смысл исповеди как таковой, смысл, одинаковый, по-видимому, во всех религиях, независимо от различий внешней атрибутики исповедального обряда.

 

Давно замечено, что человек, совершив противоречащий морали поступок, невольно (этот процесс бессознателен) ищет, а значит и находит, оправдание, суть которого обычно сводится к тому, что поступок был вынужден обстоятельствами, а не совершен свободной волей. Рассказывая о таком поступке или вспоминая о нём, человек испытывает потребность привести оправдывающие. его доводы; если же у него отсутствует такая возможность, им сразу овладевает некое внутреннее беспокойство, неудобство. В художественной литературе множество раз описано, как в такой ситуации хочется "отвести глаза", "сменить тему разговора" и т. п. Обряд же исповеди как раз и не допускает всякого рода оправданий - только "да будет слово ваше: "да, да", "нет, нет"; а что сверх этого, то от лукавого". Таким образом, убедивший себя в собственной безгрешности (или, применительно к христианству, в искренности своего раскаяния в грехе) человек, заявив о своей безгрешности (раскаянии) вслух и будучи лишён возможности что бы то ни было добавить, сразу почувствует это самое внутреннее неудобство - "сердце изобличит ложь", и стрелка Весов отклонится.

 

Эннеада оглашала оправдательный приговор, и бог Тот записывал его. После этого умершему говорили:

 

- Итак, войди. Переступи порог Чертога Двух Истин, ибо ты знаешь нас.

 

Умерший целовал порог, называл его (порог) по имени, произносил вслух имена стражей и наконец вступал в Великий Чертог, где на тропе восседал владыка мёртвых Осирис в окружении других богов и богинь: Исиды, Маат, Нефтиды и сыновей Хора.

 

О прибытии умершего объявлял божественный писец Тот:

 

- Входи, - говорил он. - Зачем ты прибыл?

 

- Я пришёл, дабы возвестили обо мне, - отвечал покойный. - В каком состоянии ты пребываешь? - Я очищен от грехов. <...> - Кому я должен возвестить о тебе? - Возвести обо мне Тому, Чей свод из огня, Чьи стены из змей живых и Чей пол - водный поток. - Скажи, кто это? - спрашивал Тот. - Это Осирис.

 

- Воистину же, воистину [ему] скажут [имя твоё], - восклицал Тот.

 

С эпохи Древнего царства существовало и другое представление - что Загробный Суд возглавляет Ра. Это представление просуществовало вплоть до Птолемеевского периода, но пользовалось значительно меньшей популярностью.

 

На этом Суд заканчивался, и египтянин отправлялся к месту вечного блаженства - в Поля Иалу, куда его сопровождал "ангел-хранитель" Шаи. Путь в загробный "рай" преграждали врата, последнее препятствие на пути умершего. Их тоже приходилось заклинать:

 

- Дайте путь мне. Я знаю [вас]. Я знаю имя [вашего] бога-хранителя. Имя врат: "Владыка страха, чьи стены высоки <...>. Владыки гибели, произносящие слова, которые обуздают губителей, которые спасают от гибели того, кто приходит". Имя вашего привратника: "Тот, кто [вселяет] ужас".

 

В Полях Иалу, "Полях Камыша", умершего ждала такая же жизнь, какую он вёл и на земле, только она была счастливей и лучше. Покойный ни в чём не знал недостатка. Семь Хатхор, Непери, Непит, Селкет и другие божества обеспечивали его пищей, делали его загробные пашни плодородными, приносящими богатый урожай, а его скот - тучным и плодовитым. Чтобы покойный мог наслаждаться отдыхом и ему не пришлось бы самому обрабатывать поля и пасти скот, в гробницу клали ушебти - деревянные или глиняные фигурки людей: писцов, носильщиков, жнецов и т. д. Ушебти - "ответчик". Шестая глава "Книги Мёртвых" рассказывает о том, "как заставить ушебти работать": когда в Полях Иалу боги позовут покойного на работу, окликнув его по имени, человечек-ушебти должен выйти вперёд и откликнуться: "Здесь я!", после чего он беспрекословно пойдёт туда, куда повелят боги, и будет делать, что прикажут. Богатым египтянам обычно клали в гроб ушебти - по одному на каждый день года; беднякам же ушебти заменял папирусный свиток со списком 360 таких работников. В Полях Иалу при помощи магических заклинаний человечки, поименованные в списке, воплощались в ушебти и работали на своего хозяина.

 

О заупокойном культе в Древнем Египте пишет М. А. Коростовцев: "В основе культа лежали представления о том, что умерший после погребения продолжает жизнь, аналогичную земной, т. е. нуждается в жилище, еде, напитках и т. п., поэтому заупокойный культ прежде всего состоял в обеспечении умершим необходимых жизненных благ. Во времена Древнего царства фараон жаловал своим вельможам ещё при жизни гробницу. Те, кто не удостаивался такой награды, строили себе гробницу на собственные средства. В начальный период Древнего царства умершего, обитавшего в гробнице, одаривали подношениями либо за счёт его самого, либо за счёт короны. Для материального обеспечения культа умерших были отведены специальные земельные участки, предназначенные для "кормления" умершего, а лица, выполнявшие функции "кормления", назывались "хем-Ка" - "рабы Ка". Но очень скоро эта практика оказалась весьма убыточной, и фактически дары в пользу умершего были заменены магической фикцией. В мастабах сановников времени Среднего царства обнаружены тексты, приглашающие посетителей некрополя воздержаться от нарушения ритуальной чистоты и активно помочь умершему заклинаниями и молитвами. Обобщённо содержание этих "обращений к живым", дошедших до нас от времени V и VI династий, сводится к перечисленным <...> пунктам: 1) посетитель некрополя не имеет права приближаться к гробнице, если он ритуально не чист - если он ел, например, запрещенную пищу; 2) посетитель не должен осквернять гробницу ритуально - в противном случае ему адресовывались угрозы умершего; 3) посетитель не должен наносить ущерб зданию гробницы, чтобы не навлечь на себя гнев умершего; 4) к посетителю было обращено увещевание прочесть текст жертвенной молитвы в пользу умершего; это магическое действо заменяло материальное подношение.

 

Обращения адресованы либо близким и родственникам умершего, либо лицам, более или менее случайно попавшим в некрополь, либо, наконец, лицам специального назначения, призванным соблюдать культ мёртвых. Увещевание, адресованное "живым, пребывающим [ещё] на земле", сопровождалось поощрением или угрозами со стороны умершего: умерший обещал живому заступничество перед божественными силами в случае благожелательного отношения к нему и угрозу "судиться" с ним перед "великим богом" или даже "свернуть ему шею" в противном случае, а также угрозу навлечь на него несчастье на земле. Таким образом, умерший по отношению к живым воспринимался не как пассивное, нейтральное существо, а как существо, способное причинить живым зло или, наоборот, оказаться им полезным.

 

Особое внимание уделено в этих текстах жертвенной молитве в пользу умершего, заменявшей материальные подношения: так называемая формула "хетеп ди несу" - "дар, даруемый царём". Молитва была обращена к богам с тем, чтобы боги обеспечили умершего тем, что в ней перечислено. Существовало даже нечто вроде более или менее стандартного "меню" для умерших - список продовольственных и иных подношений: хлеб, пиво, быки, птица, разные виды одеяний и т. п. Чаще всего молитва была обращена к богу Царства мёртвых Осирису и богу Анубису. Заупокойная жертвенная молитва в интересах умершего произносилась от имени царя - полубога и неограниченного повелителя материальных ресурсов всех храмов. Подношения фараона как существа, приближённого к богам, были угодны богам и поэтому эффективны. Так магическая фикция избавила египтян на многие столетия от непосильных материальных расходов на культ мёртвых".

Назад к разделу


world-of-legends.su

Суд Осириса, Мифы древнего Египта

Прежде чем переступить порог Великого Чертога, умерший обращался к солнечному богу Ра:

— Слава тебе, великий бог, Владыка Двух Истин! Я пришёл к тебе, о господин мой! Меня привели, дабы я мог узреть твоё совершенство. Я знаю тебя, знаю имя твоё, знаю имена сорока двух богов, которые находятся с тобой в Чертоге Двух Истин, которые живут как стражи грешников, которые пьют кровь в этот день испытания [людей] в присутствии Ушефера.

"Тот, чьи близнецы любимые — Два Ока, Владыка Двух Истин" — таково имя твоё. Я прибыл, дабы узреть тебя, я принёс тебе Две Истины, я устранил ради тебя грехи мои.

Умершему внимала Великая Эннеада — боги, под предводительством Ра возглавлявшие Загробное Судилище, и Малая Эннеада — боги городов и номов. В Великую Эннеаду, помимо Ра, входили Шу, Тефнут, Геб, Нут, Нефтида, Исида, Хор, Хатхор, Ху (Воля) и Сиа (Разум). Головы всех судей украшало перо Истины — перо Маат.

Произнеся свою речь, умерший приступал к "Исповеди отрицания":

— Я не совершал несправедливости против людей. Я не притеснял ближних. <-..> Я не грабил бедных. Я не делал того, что не угодно богам. Я не подстрекал слугу против его хозяина. Я не отравлял <...>.

Перечислив сорок два преступления и клятвенно заверив богов, что ни в одном из них он не виновен, умерший восклицал:

— Я чист, я чист, я чист, я чист, моя чистота — это чистота Великого Бену, что в Ненинесут. <...> Мне не причинят вреда в Великол Чертоге Двух Истин, ибо я знаю имена богов, пребывающих там вместе с тобой.

После "Исповеди отрицания" умерший обращался к Малой Эннеаде, называя по имени каждого из сорока двух богов и снова заверяя их в своей непричастности к преступлениям. Затем боги начинали допрос умершего: — Кто ты? Назови свое имя. — Я нижний побег папируса. Тот, кто в своей Оливе. — Вот моё имя. — Откуда ты прибыл? <...> — Я прибыл из города, что лежит к северу от Оливы.

Когда допрос заканчивался, перед лицо Ра-Хорахте и Эннеад представали Мешент, "ангел-хранитель" Шаи, богиня доброй судьбы Рененут и душа Ба покойного египтянина. Они свидетельствовали о характере умершего и рассказывали богам, какие он совершал в жизни добрые и дурные поступки.

Исида, Нефтида, Селкет и Нут защищали покойного перед судьями. После этого боги приступали к взвешиванию сердца на Весах Истины: на одну чашу клали сердце, на другую — перо богини Маат. Если стрелка весов отклонялась, покойный считался грешником, и Великая Эннеада выносила ему обвинительный приговор, после чего сердце отдавалось на съедение страшной богине Ам(ма)т — "Пожирательнице", чудовищу с телом гиппопотама, львиными лапами и гривой и пастью крокодила. Если же чаши весов оставались в равновесии, покойный признавался оправданным.

Отчего греховное сердце должно было быть легче (или тяжелей) пера Маат, строго говоря, неизвестно, есть только гипотезы. Так, например, ряд египтологов придерживается мнения (разделяемого и автором), что Весы служили для загробных судей своеобразным "детектором лжи": взвешивание сердца производилось не после "Исповеди отрицания" и второй оправдательной речи, а одновременно с ними — на протяжении всего допроса сердце покоилось на чаше Весов, и если умерший оказывался виновным в каком-либо из преступлений, то, едва он начинал клятвенно утверждать обратное, стрелка немедленно отклонялась.

Автору представляется, что древнеегипетское мифическое действо взвешивания сердца символически выражает духовный смысл исповеди как таковой, смысл, одинаковый, по-видимому, во всех религиях, независимо от различий внешней атрибутики исповедального обряда.

Давно замечено, что человек, совершив противоречащий морали поступок, невольно (этот процесс бессознателен) ищет, а значит и находит, оправдание, суть которого обычно сводится к тому, что поступок был вынужден обстоятельствами, а не совершен свободной волей. Рассказывая о таком поступке или вспоминая о нём, человек испытывает потребность привести оправдывающие. его доводы; если же у него отсутствует такая возможность, им сразу овладевает некое внутреннее беспокойство, неудобство. В художественной литературе множество раз описано, как в такой ситуации хочется "отвести глаза", "сменить тему разговора" и т. п. Обряд же исповеди как раз и не допускает всякого рода оправданий — только "да будет слово ваше: "да, да", "нет, нет"; а что сверх этого, то от лукавого". Таким образом, убедивший себя в собственной безгрешности (или, применительно к христианству, в искренности своего раскаяния в грехе) человек, заявив о своей безгрешности (раскаянии) вслух и будучи лишён возможности что бы то ни было добавить, сразу почувствует это самое внутреннее неудобство — "сердце изобличит ложь", и стрелка Весов отклонится.

Эннеада оглашала оправдательный приговор, и бог Тот записывал его. После этого умершему говорили:

— Итак, войди. Переступи порог Чертога Двух Истин, ибо ты знаешь нас.

Умерший целовал порог, называл его (порог) по имени, произносил вслух имена стражей и наконец вступал в Великий Чертог, где на тропе восседал владыка мёртвых Осирис в окружении других богов и богинь: Исиды, Маат, Нефтиды и сыновей Хора.

О прибытии умершего объявлял божественный писец Тот:

— Входи, — говорил он. — Зачем ты прибыл?

— Я пришёл, дабы возвестили обо мне, — отвечал покойный. — В каком состоянии ты пребываешь? — Я очищен от грехов. <...> — Кому я должен возвестить о тебе? — Возвести обо мне Тому, Чей свод из огня, Чьи стены из змей живых и Чей пол — водный поток. — Скажи, кто это? — спрашивал Тот. — Это Осирис.

— Воистину же, воистину [ему] скажут [имя твоё], — восклицал Тот.

С эпохи Древнего царства существовало и другое представление — что Загробный Суд возглавляет Ра. Это представление просуществовало вплоть до Птолемеевского периода, но пользовалось значительно меньшей популярностью.

На этом Суд заканчивался, и египтянин отправлялся к месту вечного блаженства — в Поля Иалу, куда его сопровождал "ангел-хранитель" Шаи. Путь в загробный "рай" преграждали врата, последнее препятствие на пути умершего. Их тоже приходилось заклинать:

— Дайте путь мне. Я знаю [вас]. Я знаю имя [вашего] бога-хранителя. Имя врат: "Владыка страха, чьи стены высоки <...>. Владыки гибели, произносящие слова, которые обуздают губителей, которые спасают от гибели того, кто приходит". Имя вашего привратника: "Тот, кто [вселяет] ужас".

В Полях Иалу, "Полях Камыша", умершего ждала такая же жизнь, какую он вёл и на земле, только она была счастливей и лучше. Покойный ни в чём не знал недостатка. Семь Хатхор, Непери, Непит, Селкет и другие божества обеспечивали его пищей, делали его загробные пашни плодородными, приносящими богатый урожай, а его скот — тучным и плодовитым. Чтобы покойный мог наслаждаться отдыхом и ему не пришлось бы самому обрабатывать поля и пасти скот, в гробницу клали ушебти — деревянные или глиняные фигурки людей: писцов, носильщиков, жнецов и т. д. Ушебти — "ответчик". Шестая глава "Книги Мёртвых" рассказывает о том, "как заставить ушебти работать": когда в Полях Иалу боги позовут покойного на работу, окликнув его по имени, человечек-ушебти должен выйти вперёд и откликнуться: "Здесь я!", после чего он беспрекословно пойдёт туда, куда повелят боги, и будет делать, что прикажут. Богатым египтянам обычно клали в гроб ушебти — по одному на каждый день года; беднякам же ушебти заменял папирусный свиток со списком 360 таких работников. В Полях Иалу при помощи магических заклинаний человечки, поименованные в списке, воплощались в ушебти и работали на своего хозяина.

О заупокойном культе в Древнем Египте пишет М. А. Коростовцев: "В основе культа лежали представления о том, что умерший после погребения продолжает жизнь, аналогичную земной, т. е. нуждается в жилище, еде, напитках и т. п., поэтому заупокойный культ прежде всего состоял в обеспечении умершим необходимых жизненных благ. Во времена Древнего царства фараон жаловал своим вельможам ещё при жизни гробницу. Те, кто не удостаивался такой награды, строили себе гробницу на собственные средства. В начальный период Древнего царства умершего, обитавшего в гробнице, одаривали подношениями либо за счёт его самого, либо за счёт короны. Для материального обеспечения культа умерших были отведены специальные земельные участки, предназначенные для "кормления" умершего, а лица, выполнявшие функции "кормления", назывались "хем-Ка" — "рабы Ка". Но очень скоро эта практика оказалась весьма убыточной, и фактически дары в пользу умершего были заменены магической фикцией. В мастабах сановников времени Среднего царства обнаружены тексты, приглашающие посетителей некрополя воздержаться от нарушения ритуальной чистоты и активно помочь умершему заклинаниями и молитвами. Обобщённо содержание этих "обращений к живым", дошедших до нас от времени V и VI династий, сводится к перечисленным <...> пунктам: 1) посетитель некрополя не имеет права приближаться к гробнице, если он ритуально не чист — если он ел, например, запрещенную пищу; 2) посетитель не должен осквернять гробницу ритуально — в противном случае ему адресовывались угрозы умершего; 3) посетитель не должен наносить ущерб зданию гробницы, чтобы не навлечь на себя гнев умершего; 4) к посетителю было обращено увещевание прочесть текст жертвенной молитвы в пользу умершего; это магическое действо заменяло материальное подношение.

Обращения адресованы либо близким и родственникам умершего, либо лицам, более или менее случайно попавшим в некрополь, либо, наконец, лицам специального назначения, призванным соблюдать культ мёртвых. Увещевание, адресованное "живым, пребывающим [ещё] на земле", сопровождалось поощрением или угрозами со стороны умершего: умерший обещал живому заступничество перед божественными силами в случае благожелательного отношения к нему и угрозу "судиться" с ним перед "великим богом" или даже "свернуть ему шею" в противном случае, а также угрозу навлечь на него несчастье на земле. Таким образом, умерший по отношению к живым воспринимался не как пассивное, нейтральное существо, а как существо, способное причинить живым зло или, наоборот, оказаться им полезным.

Особое внимание уделено в этих текстах жертвенной молитве в пользу умершего, заменявшей материальные подношения: так называемая формула "хетеп ди несу" — "дар, даруемый царём". Молитва была обращена к богам с тем, чтобы боги обеспечили умершего тем, что в ней перечислено. Существовало даже нечто вроде более или менее стандартного "меню" для умерших — список продовольственных и иных подношений: хлеб, пиво, быки, птица, разные виды одеяний и т. п. Чаще всего молитва была обращена к богу Царства мёртвых Осирису и богу Анубису. Заупокойная жертвенная молитва в интересах умершего произносилась от имени царя — полубога и неограниченного повелителя материальных ресурсов всех храмов. Подношения фараона как существа, приближённого к богам, были угодны богам и поэтому эффективны. Так магическая фикция избавила египтян на многие столетия от непосильных материальных расходов на культ мёртвых".

wisdomlib.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о