Монолог в горе от ума чацкого – Монологи из комедии “Горе от ума” Грибоедова (монологи Чацкого и Фамусова)

Содержание

Монолог Чацкого “А судьи кто?..” из комедии “Горе от ума” (текст эпизода, фрагмент, отрывок) |LITERATURUS: Мир русской литературы

Чацкий.
Художник П. Соколов

Монолог “А судьи кто?..” является одним из самых известных эпизодов из комедии “Горе от ума”.

Ниже представлен текст монолога Чацкого “А судьи кто?..” из комедии “Горе от ума” Грибоедова (эпизод, фрагмент, отрывок).

Это монолог можно найти в действии II явлении 5 пьесы.

Монолог Чацкого “А судьи кто?..” из комедии “Горе от ума” (текст эпизода, фрагмент, отрывок)

(действие II явление 5)

А судьи кто? – За древностию лет
К свободной жизни их вражда непримирима,
Сужденья черпают из забыты́х газет
Времен Очаковских и покоренья Крыма;
Всегда готовые к журьбе,
Поют всё песнь одну и ту же,
Не замечая об себе:
Что старее, то хуже.
Где, укажите нам, отечества отцы,
Которых мы должны принять за образцы?
Не эти ли, грабительством богаты?
Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,
Великолепные соорудя палаты,
Где разливаются в пирах и мотовстве
И где не воскресят клиенты‑иностранцы
Прошедшего житья подлейшие черты.
Да и кому в Москве не зажимали рты
Обеды, ужины и танцы?
Не тот ли вы, к кому меня еще с пелён,
Для замыслов каких‑то непонятных,
Дитёй возили на поклон?
Тот Нестор негодяев знатных,
Толпою окруженный слуг;
Усердствуя, они в часы вина и драки
И честь и жизнь его не раз спасали: вдруг
На них он выменил борзые три собаки!!!
Или вон тот еще, который для затей
На крепостной балет согнал на многих фурах
От матерей, отцов отторженных детей?!
Сам погружен умом в Зефирах и в Амурах,
Заставил всю Москву дивиться их красе!
Но должников не согласил к отсрочке:
Амуры и Зефиры все
Распроданы поодиночке!!!
Вот те, которые дожи́ли до седин!
Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!
Вот наши строгие ценители и судьи!
Теперь пускай из нас один,
Из молодых людей, найдется – враг исканий,
Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,
В науки он вперит ум, алчущий познаний;
Или в душе его сам бог возбудит жар
К искусствам творческим, высоким
и прекрасным, –
Они тотчас: разбой! пожар!
И прослывет у них мечтателем! опасным!! –
Мундир! один мундир! он в прежнем их быту
Когда‑то укрывал, расшитый и красивый,
Их слабодушие, рассудка нищету;
И нам за ними в путь счастливый!
И в женах, дочерях – к мундиру та же страсть!
Я сам к нему давно ль от нежности отрекся?!
Теперь уж в это мне ребячество не впасть;
Но кто б тогда за всеми не повлекся?
Когда из гвардии, иные от двора
Сюда на время приезжали, –
Кричали женщины: ура!
И в воздух чепчики бросали!

***

Это был текст монолога Чацкого “А судьи кто?..” из комедии “Горе от ума” Грибоедова (эпизод, фрагмент, отрывок из действия II явления 5).

www.literaturus.ru

Монолог Чацкого “Не образумлюсь… виноват…” из комедии “Горе от ума” (текст эпизода, фрагмент, отрывок) |LITERATURUS: Мир русской литературы

Текст монолога можно найти в конце пьесы – в действии IV явлении 14.

(действие IV явление 14)
Не образумлюсь… виноват,
И слушаю, не понимаю,
Как будто всё еще мне объяснить хотят,
Растерян мыслями… чего‑то ожидаю.
Слепец! я в ком искал награду всех трудов!
Спешил!.. летел! дрожал! вот счастье, думал,
близко.
Пред кем я давеча так страстно и так низко
Был расточитель нежных слов!
А вы! о боже мой! кого себе избрали?
Когда подумаю, кого вы предпочли!
Зачем меня надеждой завлекли?
Зачем мне прямо не сказали,
Что всё прошедшее вы обратили в смех?!
Что память даже вам постыла
Тех чувств, в обоих нас движений сердца тех,
Которые во мне ни даль не охладила,
Ни развлечения, ни перемена мест.
Дышал, и ими жил, был занят беспрерывно!
Сказали бы, что вам внезапный мой приезд,
Мой вид, мои слова, поступки – всё противно,
Я с вами тотчас бы сношения пресек,
И перед тем, как навсегда расстаться,
Не стал бы очень добираться,
Кто этот вам любезный человек?..
Вы помиритесь с ним, по размышленьи зрелом.
Себя крушить, и для чего!
Подумайте, всегда вы можете его
Беречь, и пеленать, и спосылать за делом.
Муж‑мальчик, муж‑слуга, из жениных пажей –
Высокий идеал московских всех мужей. –
Довольно!.. с вами я горжусь моим разрывом.
А вы, сударь отец, вы, страстные к чинам:
Желаю вам дремать в неведеньи счастливом,
Я сватаньем моим не угрожаю вам.
Другой найдется благонравный,
Низкопоклонник и делец,
Достоинствами наконец
Он будущему тестю равный.
Так! отрезвился я сполна,
Мечтанья с глаз долой – и спала пелена;
Теперь не худо б было сряду
На дочь и на отца,
И на любовника глупца,
И на весь мир излить всю желчь и всю досаду.
С кем был! Куда меня закинула судьба!
Все гонят! все клянут! Мучителей толпа,
В любви предателей, в вражде неутомимых,
Рассказчиков неукротимых,
Нескладных умников, лукавых простяков,
Старух зловещих, стариков,
Дряхлеющих над выдумками, вздором, –
Безумным вы меня прославили всем хором.
Вы пра́вы: из огня тот выйдет невредим,
Кто с вами день пробыть успеет,
Подышит воздухом одним,
И в нем рассудок уцелеет.
Вон из Москвы! сюда я больше не ездок.
Бегу, не оглянусь, пойду искать по свету,
Где оскорбленному есть чувству уголок!..
Карету мне, карету!

www.literaturus.ru

Монологи Чацкого и Фамусова в комедии “Горе от ума”

Меню статьи:

Монологи Фамусова и Чацкого – героев легендарного произведения, комедии А.С. Грибоедова «Горе от ума» отличаются своей контрастностью. В них происходит борьба между прошлым и будущим. Речи Чацкого – призыв к переменам, жажда начать жизнь по-новому, Фамусов же отчаянно желает, чтобы все осталось по-прежнему, ведь ему очень комфортно жить в иллюзии, что все хорошо, и ничего больше не нужно для счастья, как только «дорожить дворянством».

Но чтобы понять, о чем идет речь, нужно детальнее вникнуть в монологи этих двух героев-антиподов и сделать для себя выводы.

«Вкус, батюшка, отменная манера»

Такими словами начинается монолог Павла Фамусова, который четко придерживается мысли, что «на все свои законы есть». Речь его звучит ответом Скалозубу, который не прочь жениться. Вот где Фамусову есть возможность выразить свое мнение по этому сложному вопросу. Он вспоминает и о том, что «по отцу и сыну честь», то есть предпочтение отдадут невесте с богатым приданым; и о том, что русские люди – самые гостеприимные, и у них «для всех готов обед», особенно принимают под свой кров иностранцев. Дальше – больше. Фамусов, как говорится, входит в раж, и начинает хвалить московскую молодежь, ведь они, по его мнению, «в пятнадцать лет учителей научат».

Что касается стариков, то и для них у Фамусова готовы хвалебные дифирамбы. «Как их возьмет задор, засудят об делах, что слово — приговор» – подмечает он. А следующая фраза уже может насторожить вдумчивого читателя своей бескомпромиссностью и обманчивым подходом к переменам: «Не то, чтоб новизны вводили, — никогда…»

По утверждению Фамусова, получается, что судить людей, придираться ни к чему, – очень даже неплохо, а вот на то, чтобы стремиться к позитивному изменению жизни, наложено строгое табу.

К сожалению, такие понятия тогда были у подавляющего большинства дворян, и Фамусов – лишь один из них. Но что же Чацкий, единственный представитель нового времени в пьесе «Горе от ума»? Как он реагирует на столь напыщенные речи?

Позиция Чацкого: плыть против течения

Наверное, не найдется в современном мире такого читателя пьесы «Горе от ума», который стоял бы на стороне Фамусова и противился речам Чацкого. Ведь сейчас жизнь совсем другая, и Чацкого понимают и принимают все, а вот герой-дворянин запечатлелся в сознании людей как поборник прошлых, отстойных и совершенно неприемлемых идей.

А вот если проследить речи Чацкого, можно извлечь много интересного и полезного. «Дома новы́, но предрассудки стары, порадуйтесь, не истребят ни годы их, ни моды, ни пожары» – с сожалением отвечает он на только что произнесенный монолог Фамусова, понимая, что, увы, ничего не может сделать с устоявшимися глупыми и ложными понятиями тех, кто называет себя знатью. Однако, главный здесь Павел Афанасьевич, и он сразу же пресекает такую неугодную ему речь: «Просил я помолчать, не велика услуга». А потом, обращаясь к Скалозубу, говорит о Чацком при нем же в третьем лице: «Жаль, очень жаль, он малый с головой; И славно пишет, переводит. Нельзя не пожалеть, что с эдаким умом…»

Чацкий умный, и Фамусов это признает полностью, но этот человек не пляшет под его дудку, не подстраивается под него, как другие и не придерживается его взглядов и понятий, которые, как всерьез полагает Павел Афанасьевич – единственно верные. Но Андрея Чацкого не проведешь! Он знает, что прав, и выражает свои мысли ясно и четко. Особенно это видно из монолога «А судьи кто?», В каждой его строчке – критика старого строя и призыв к переменам. Но чтобы глубже вникнуть в смысл этой эмоциональной речи, нужно рассмотреть фразы Чацкого детальнее.

И в женах, дочерях – к мундиру та же страсть …

Чацкий не боится критиковать судей, которые враждуют со свободной от их шаблонов жизнью; которые черпают свои суждения из старых забытых газет и которые «поют все песнь одну и ту же». В отличие от мнения Фамусова, Отечества отцы для Чацкого – отнюдь не образец для подражания. Напротив, он изобличает тех, кто «богат грабительством», кто защиту от суда нашел в родственных связях, кто прожигает свою жизнь в пирах и мотовстве. Такое поведение не только противно душе молодого Чацкого, он считает его подлейшим. Да и факты, которые в порыве чувств высказывает приверженец новых идей, говорят сами за себя. Один из так называемых отцов совершил откровенное предательство, когда выменял своих слуг (которые не раз спасали и честь его, и жизнь) на три борзые собаки.

Другой согнал детей крепостных, насильно забранных у матерей, на крепостной балет, и хвастался этим. Такое бесчеловечное поведение, по мнению Чацкого, абсолютно недопустимо, но что делать с силой привычки, с косностью взглядов, с противлением новым знаниям?

Теперь пускай из нас один,
Из молодых людей, найдется — враг исканий,
Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,
В науки он вперит ум, алчущий познаний;
К искусствам творческим, высоким и прекрасным,
Они тотчас: разбой! пожар!
И прослывет у них мечтателем! опасным!!»

Кто опасен для таких, как Фамусов и Скалозуб? Конечно же, те, кто жаждет учиться и хочет обновить свой ум. Люди мыслящие, не боящиеся в глаза высказать свое мнение – угроза и катастрофа для дворян. Но их, к сожалению, не так уж много. В большинстве всегда те, кто испытывает страсть к мундиру, который покрывает нищету рассудка и слабодушие, то есть стремящиеся получить определенный чин, чтобы утвердиться в этом порочном обществе.

«Вот то-то, все вы гордецы…»

Этот монолог прозвучал из уст Павла Фамусова в ответ на фразу Чацкого «Служить бы рад. Прислуживаться тошно». Четкое разграничение понятий «служить» и «прислуживаться» очень не понравилось борцу за старые взгляды, и он ответил гневной речью, снова ставя в пример старшее поколение.

Петр Афанасьевич подчеркивает пользу преклонения низших перед высшими чинами. Он распаляется в похвалах некому дяде Максиму Петровичу, который сгибался вперегиб, когда надо было подслужиться, и считал такое поведение единственно правильным. А ведь со стороны, если присмотреться, Максим Петрович в своем раболепии выглядит смешным, но у Фамусова на это закрыты глаза.

Ответ Чацкого: «И точно начал свет глупеть…»

Было бы удивительно, если бы Чацкий спокойно отреагировал на такую глупую речь. Конечно, же, он не стал потакать чудачествам знати в лице Фамусова, но занял твердую позицию противления раболепству и угодничеству чинам. Чацкий не понимает тех, кто «берет лбом» и лебезит перед сильными мира сего, и резко осуждает их, подмечая, что «недаром жалуют их скупо государи».

Смысл монологов Фамусова и Чацкого

Фамусов и Чацкий – представители двух совершенно разных эпох. Один – дворянин, не желающий никаких перемен, закрывшийся в скорлупе своих понятий и взглядов на жизнь, закосневший в алчности и сребролюбии, ненавидящий любое стремление к новым знаниям.

Другой – просвещенный человек, пытающийся изобличить пороки старого строя и доказать несостоятельность и вредность идей тех, кто строит жизнь на раболепстве.

Предлагаем ознакомиться с анализом монолога Фамусова “Вкус, батюшка, отменная манера” из комедии А. С. Грибоедова “Горе от ума”

Они – как черное и белое, как свет и темнота, между которыми не может быть ничего общего. Именно поэтому Чацкий для Фамусова – очень опасный человек, ведь если таких, как он будет много, старые и привычные устои непременно разрушатся. Фамусов в ужасе от того, что Александр Чацкий «вольность хочет проповедать», и не признает властей. Однако, рано или поздно всему ветхому и старому приходит конец и является новое. Так случилось и с дворянством, которое однажды исчезло совершенно, а на смену ему пришла совершенно новая эпоха, в которой образование и научный прогресс занимают доминирующее место.

Монологи Чацкого и Фамусова в комедии “Горе от ума” А.С. Грибоедова

5 (100%) 4 votes

r-book.club

Роль монологов Чацкого в комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума»

 

Комедия «Горе от ума» была написана А. С. Грибоедовым после Отечественной войны 1812 года, то есть в тот период, когда в жизни России происходили глубокие социально-политические изменения.

Своим произведением Грибоедов откликнулся на самые острые вопросы современности, такие, как крепостное право, свобода личности и независимость в мыслях, состояние просвещения и образования, карьеризм и чинопочитание, преклонение перед иностранной культурой. Идейный смысл «Горя от ума» состоит в противопоставлении двух жизненных укладов и мировоззрений: старого, крепостнического («века минувшего») и нового, прогрессивного («века нынешнего»).

«Век нынешний» представляет в комедии Чацкий, который является идеологом новых взглядов, Он выражает свое отношение ко всему, происходящему в обществе. Именно поэтому такое важное место в пьесе занимают монологи главного героя. В них раскрывается отношение Чацкого к основным проблемам современного ему общества. Его монологи несут и большую сюжетную нагрузку: они появляются в пьесе в переломные моменты развития конфликта.

Первый монолог мы встречаем уже в экспозиции. Он начинается словами «Ну что ваш батюшка?..», и в нем Чацкий дает характеристику московских нравов. Он с горечью замечает, что за время его отсутствия в Москве ничего существенно не изменилось. И здесь же впервые он заводит разговор о принятой в обществе системе воспитания. Детей русских дворян воспитывают иностранцы-гувернеры «числом поболее, ценою подешевле». Молодое поколение растет в уверенности, «что нам без немцев нет спасенья». Чацкий насмешливо и одновременно с горечью замечает, что для того, чтобы в Москве прослыть образованным, нужно говорить на «смешение языков французского с нижегородским».

Второй монолог («И точно, начал свет глупеть…») связан с завязкой конфликта, и он посвящен противопоставлению «века нынешнего» и «века минувшего». Этот монолог выдержан в спокойном, немного ироничном тоне, что психологически оправдано. Чацкий любит дочь Фамусова и не хочет раздражать ее отца. Но и поддакивать Фамусову, который оскорбляет его гордость, его взгляды свободно мыслящего человека, Чацкий не хочет. Тем более, что монолог этот вызван нравоучениями отца Софьи, его советами о том, как нужно делать карьеру, пользуясь опытом незабвенного дядюшки Максима Петровича.

Чацкий категорически с этим не согласен. Весь обличительный смысл слов главного героя заключается в том, что он пытается объяснить Фамусову разницу между двумя историческими периодами прошедшим и нынешним. Екатерининская эпоха, которая вызывает такое умиление у Фамусова, определена Чацким как «век покорности и страха». Чацкий считает, что теперь настали иные времена, когда нет желающих «смешить народ, отважно жертвовать затылком». Он искренне надеется, что приемы и методы вельмож екатерининской поры ушли в прошлое, а новый век ценит людей, по-настоящему честных и преданно служащих делу, а не лицам:

Хоть есть охотники поподличать везде,

Да нынче смех страшит и держит стыд в узде, 

Недаром жалуюи их мало государи.

Третий монолог «А судьи кто?» — самый известный и яркий монолог главного героя. Он приходится на момент развития конфликта в пьесе. Именно в этом монологе взгляды Чацкого получают наиболее полное освещение, Здесь герой отчетливо выражает свои антикрепостнические взгляды, что дало впоследствии критикам возможность сближать Чацкого с декабристами. Как не похож тон этого страстного монолога на миролюбивые строки предыдущего! Приводя конкретные примеры проявления чудовищного отношения дворян к крепостным крестьянам, Чацкий ужасается беззаконию, которое царит в России:

Тот Нестор негодяев знатных, 

Толпою окруженный слуг;

Усердствуя, они в часы вина и драки

И честь и жизнь его не раз спасали: вдруг

На них он выменил борзые три собаки!!!

Другой барин продает своих крепостных актеров:

Но должников не согласил к отсрочке:

Амуры и Зефиры все 

Распроданы поодиночке!

«Где, укажите нам, отечества отцы, // Которых мы должны принять за образцы?» — горько вопрошает главный герой. В этом монологе слышится неподдельная боль человека, знающего цену «отцам отечества», которые «грабительством богаты» и защищены от суда всей существующей системой: связями, взятками, знакомствами, положением. Новый человек не может, по мнению героя, примириться с существующим рабским положением «умного бодрого народа». Да и как можно примириться с тем, что защитников страны, героев войны 1812 года, господа вправе выменять или продать. Чацкий ставит вопрос о том, должно ли существовать крепостное право в России.

Героя Грибоедова также возмущает то, что вот такие «строгие ценители и судьи» преследуют все вольнолюбивое, свободное и защищают лишь безобразное и беспринципное. В этом монологе героя слышится голос самого автора, высказывающего свои сокровенные мысли. И, послушав страстный монолог Чацкого, любой здравомыслящий человек должен неизбежно прийти к мысли, что такое положение дел не может существовать в цивилизованной стране.

Словами «В той комнате незначащая встреча…» начинается еще один монолог Чацкого. Он знаменует собой кульминацию и развязку конфликта. Отвечая на вопрос Софьи «Скажите, что вас так гневит?», Чацкий по обыкновению увлекается и не замечает, что никто не слушает его: все танцуют или играют в карты. Чацкий говорит в пустоту, но и в этом монологе он затрагивает важную проблему. Его возмущает «французик из Бордо» как пример преклонения русских дворян перед всем иностранным. Со страхом и слезами отправлялся он в Россию, а затем был обрадован и почувствовал себя важным человеком, не встретив там «ни звука руского, ни русского лица». Чацкого оскорбляет то, что русский язык, национальные обычаи и культура должны ставиться гораздо ниже чужеземного. Он с иронией предлагает занять у китайцев «премудрого… незнания иноземцев». И продолжает:

Воскреснем ли когда от чужевластья мод? 

Чтоб умный бодрый наш народ

Хотя по языку нас не считал за немцев,

Последний монолог приходится на развязку сюжета. Чацкий говорит здесь о том, что никогда он не сможет примириться с нравами и порядками фамусовской Москвы. Он не удивлен, что это общество людей, панически боящихся всего нового и передового, объявляет его безумным:

Вы правы: из огня тот выйдет невредим,

Кто с вами день пробыть успеет,

Подышит воздухом одним,

И в нем рассудок уцелеет.

Итак, Чацкий уехал из дома Фамусовых оскорбленным и разочарованным, И все же он не воспринимается как человек побежденный, проигравший, потому что сумел сохранить верность своим идеалам, остаться самим собой.

Монологи помогают нам разобраться не только в характере главного героя. Они рассказывают нам о существовавших в тогдашней России порядках, о надеждах и чаяниях прогрессивных людей того времени, Они имеют значение как в смысловом, так и структурном построении пьесы. Думающие читатели и зрители должны обязательно задуматься над главными проблемами русского общества времен Грибоедова, многие из которых актуальны и сейчас.

 

5litra.ru

Монолог Чацкого – а судьи кто? (Александр Сергеевич Грибоедов)

А судьи кто? — За древностию лет
К свободной жизни их вражда непримирима,
Сужденья черпают из забытых газет
Времён Очаковских и покоренья Крыма;
Всегда готовые к журьбе,
Поют всё песнь одну и ту же,
Не замечая об себе:
Что старее, то хуже.
Где? укажите нам, отечества отцы,
Которых мы должны принять за образцы?
Не эти ли, грабительством богаты?
Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,
Великолепные соорудя палаты,
Где разливаются в пирах и мотовстве,
И где не воскресят клиенты — иностранцы
Прошедшего житья подлейшие черты.
Да и кому в Москве не зажимали рты
Обеды, ужины и танцы?
Не тот ли, вы к кому меня еще с пелён,
Для замыслов каких-то непонятных,
Детей возили на поклон?
Тот Нестор негодяев знатных,
Толпою окружённый слуг;
Усердствуя, они, в часы вина и драки,
И честь, и жизнь его не раз спасали: вдруг
На них он выменял борзые три собаки!!!
Или — вон тот ещё, который для затей,
На крепостной балет согнал на многих фурах
От матерей, отцов отторженных детей?!
Сам погружён умом в зефирах и амурах,
Заставил всю Москву дивиться их красе!
Но должников не согласил к отсрочке: —
Амуры и зефиры все
Распроданы поодиночке!!!
Вот те, которые дожили до седин!
Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!
Вот наши строгие ценители и судьи!
Теперь пускай из нас один,
Из молодых людей, найдётся: враг исканий,
Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,
В науки он вперит ум, алчущий познаний;
Или в душе его сам Бог возбудит жар
К искусствам творческим, высоким и прекрасным,
Они тотчас: — разбой! пожар!
И прослывёт у них мечтателем! опасным!! —
Мундир! один мундир! Он в прежнем их быту
Когда-то укрывал, расшитый и красивый,
Их слабодушие, рассудка нищету;
И нам за ними в путь счастливый!
И в жёнах, дочерях к мундиру та же страсть!
Я сам к нему давно ль от нежности отрёкся?!
Теперь уж в это мне ребячество не впасть,
Но кто б тогда за всеми не повлёкся?
Когда из гвардии, иные от двора
Сюда на время приезжали,
Кричали женщины: ура!
И в воздух чепчики бросали!

Видео А судьи кто?

stihi-i-proza.ru

Ответы Mail.ru: “Горе от ума”

Монолог Фамусова

Вот то-то, все вы гордецы!
Спросили бы, как делали отцы?
Учились бы на старших глядя:
Мы, например, или покойник дядя,
Максим Петрович: он не то на серебре,
На золоте едал; сто человек к услугам;
Весь в орденах; езжал-то вечно цугом; *
Век при дворе, да при каком дворе!
Тогда не то, что ныне,
При государыне служил Екатерине.
А в те поры все важны! в сорок пуд…
Раскланяйся – тупеем * не кивнут.
Вельможа в случае * – тем паче,
Не как другой, и пил и ел иначе.
А дядя! что твой князь? что граф?
Сурьезный взгляд, надменный нрав.
Когда же надо подслужиться,
И он сгибался вперегиб:
На куртаге * ему случилось обступиться;
Упал, да так, что чуть затылка не пришиб;
Старик заохал, голос хрипкой;
Был высочайшею пожалован улыбкой;
Изволили смеяться; как же он?
Привстал, оправился, хотел отдать поклон,
Упал вдругорядь – уж нарочно,
А хохот пуще, он и в третий так же точно.
А? как по вашему? по нашему – смышлен.
Упал он больно, встал здорово.
Зато, бывало, в вист * кто чаще приглашен?
Кто слышит при дворе приветливое слово?
Максим Петрович! Кто пред всеми знал почет?
Максим Петрович! Шутка!
В чины выводит кто и пенсии дает?
Максим Петрович. Да! Вы, нынешние, – нутка!

Монолог Чацкого

А судьи кто? – За древностию лет
К свободной жизни их вражда непримирима,
Сужденья черпают из забытых газет
Времен Очаковских и покоренья Крыма;
Всегда готовые к журьбе,
Поют все песнь одну и ту же,
Не замечая об себе:
Что старее, то хуже.
Где, укажите нам, отечества отцы, *
Которых мы должны принять за образцы?
Не эти ли, грабительством богаты?
Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,
Великолепные соорудя палаты,
Где разливаются в пирах и мотовстве,
И где не воскресят клиенты-иностранцы *
Прошедшего житья подлейшие черты.
Да и кому в Москве не зажимали рты
Обеды, ужины и танцы?
Не тот ли, вы к кому меня еще с пелен,
Для замыслов каких-то непонятных,
Дитей возили на поклон?
Тот Нестор * негодяев знатных,
Толпою окруженный слуг;
Усердствуя, они в часы вина и драки
И честь и жизнь его не раз спасали: вдруг
На них он выменил борзые три собаки!!!
Или вон тот еще, который для затей
На крепостной балет согнал на многих фурах
От матерей, отцов отторженных детей?!
Сам погружен умом в Зефирах и в Амурах,
Заставил всю Москву дивиться их красе!
Но должников * не согласил к отсрочке:
Амуры и Зефиры все
Распроданы поодиночке!!!
Вот те, которые дожили до седин!
Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!
Вот наши строгие ценители и судьи!
Теперь пускай из нас один,
Из молодых людей, найдется – враг исканий,
Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,
В науки он вперит ум, алчущий познаний;
Или в душе его сам Бог возбудит жар
К искусствам творческим, высоким и прекрасным, –
Они тотчас: разбой! пожар!
И прослывет у них мечтателем! опасным!! –
Мундир! один мундир! он в прежнем их быту
Когда-то укрывал, расшитый и красивый,
Их слабодушие, рассудка нищету;
И нам за ними в путь счастливый!
И в женах, дочерях – к мундиру та же страсть!
Я сам к нему давно ль от нежности отрекся?!
Теперь уж в это мне ребячество не впасть;
Но кто б тогда за всеми не повлекся?
Когда из гвардии, иные от двора
Сюда на время приезжали, –
Кричали женщины: ура!
И в воздух чепчики бросали!

otvet.mail.ru

Горе от ума. Объясните пожалуйста монолог Чацкого

Ананасовая Фея

Профи

(538),
закрыт

5 лет назад

А судьи кто? – За древностию лет
К свободной жизни их вражда непримирима,
Сужденья черпают из забытых газет
Времен Очаковских и покоренья Крыма;
Всегда готовые к журьбе,
Поют все песнь одну и ту же,
Не замечая об себе:
Что старее, то хуже.
Где, укажите нам, отечества отцы, *
Которых мы должны принять за образцы?
Не эти ли, грабительством богаты?
Защиту от суда в друзьях нашли, в родстве,
Великолепные соорудя палаты,
Где разливаются в пирах и мотовстве,
И где не воскресят клиенты-иностранцы *
Прошедшего житья подлейшие черты.
Да и кому в Москве не зажимали рты
Обеды, ужины и танцы?
Не тот ли, вы к кому меня еще с пелен,
Для замыслов каких-то непонятных,
Дитей возили на поклон?
Тот Нестор * негодяев знатных,
Толпою окруженный слуг;
Усердствуя, они в часы вина и драки
И честь и жизнь его не раз спасали: вдруг
На них он выменил борзые три собаки!!!
Или вон тот еще, который для затей
На крепостной балет согнал на многих фурах
От матерей, отцов отторженных детей?!
Сам погружен умом в Зефирах и в Амурах,
Заставил всю Москву дивиться их красе!
Но должников * не согласил к отсрочке:
Амуры и Зефиры все
Распроданы поодиночке!!!
Вот те, которые дожили до седин!
Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!
Вот наши строгие ценители и судьи!
Теперь пускай из нас один,
Из молодых людей, найдется – враг исканий,
Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,
В науки он вперит ум, алчущий познаний;
Или в душе его сам Бог возбудит жар
К искусствам творческим, высоким и прекрасным, –
Они тотчас: разбой! пожар!
И прослывет у них мечтателем! опасным!! –
Мундир! один мундир! он в прежнем их быту
Когда-то укрывал, расшитый и красивый,
Их слабодушие, рассудка нищету;
И нам за ними в путь счастливый!
И в женах, дочерях – к мундиру та же страсть!
Я сам к нему давно ль от нежности отрекся?!
Теперь уж в это мне ребячество не впасть;
Но кто б тогда за всеми не повлекся?
Когда из гвардии, иные от двора
Сюда на время приезжали, –
Кричали женщины: ура!
И в воздух чепчики бросали!

otvet.mail.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о