Кондиции в истории это: Кондиции — это… Что такое Кондиции?

Содержание

Кондиции — это… Что такое Кондиции?

Кондиции

Конди́ции (от лат. condicio — соглашение) — акт, иногда рассматривающийся как документ конституционного содержания[1], предложенный к подписанию императрице Анне Иоанновне при её вступлении на престол членами Верховного тайного совета (так называемыми «верховниками») в 1730 г.

Суть документа

Кондиции были составлены членами Верховного тайного совета в период с 18 по 20 января 1730 года: сразу после смерти Петра II и до их отправки в столицу Курляндии Митаву на представление Анне Иоанновне, которую незадолго перед тем «верховники» избрали наследницей российского престола.

Любопытной особенностью Кондиций является то, что документ так и остался неопубликованным «верховниками». Основная масса дворянства могла только догадываться о его содержании — до того момента, как кондиции были зачитаны в собрании чинов 2 февраля 1730 года. И только с этого момента в среде российского дворянства наметился очевидный раскол — приведший, в частности, к появлению программ дворянской оппозиции.

[1]

Кондиции, по свидетельствам современников, были лишь предварительным документом. «Верховники» не предложили собственного проекта будущего государственного устройства, но предложили составить их самим дворянам, которые съехались в Москву на несостоявшуюся свадьбу Петра II.

Появилось семь основных проектов, причём ни один из них не предусматривал сохранения абсолютизма. Одни предлагали ограничить монарха властью парламента по английскому или шведскому образцу, другие — сделать императора выборным, как в Польше, некоторые выступали за создание аристократической республики. Самый популярный проект, который поддержали 364 человека, предусматривал создание «Вышнего правительства» из 21 человека и ввести выборность членов этого правительства, сенаторов, губернаторов и президентов коллегий (в этом проекте упразднялся Верховный тайный совет, поэтому большинство «верховников» выступили против него).[2]

Дмитрий Голицын, основной автор кондиций, не сообщал прямо о том, что власть Верховного тайного совета временная, в результате многие высокопоставленные деятели, а также многие молодые низшие офицеры подумали, будто Голицын и Верховный Тайный совет хотят узурпировать власть.[1] Подобные толкования усугублялись абсолютистской агитацией Феофана Прокоповича.

Начались выступления; когда Анна Иоанновна прибыла в Москву, к ней стали прибывать дворянские делегации, требовавшие отмены Кондиций и возвращения к абсолютизму.

Разрыв Кондиций Анной Иоанновной

Анна Иоанновна разрывает кондиции. Старинная гравюра

Согласно официальным источникам, 25 февраля 1730 года в Лефортовском дворце собрались императрица Анна Иоанновна, Верховный тайный совет и дворянская делегация (около 800 человек). Было зачитано прошение, в котором говорилось, что в Кондициях «…заключаются обстоятельства, заставляющие опасаться впредь для народа событий неприятных, которыми враги отечества могут воспользоваться». Тотчас после этого прибыла ещё одна делегация. Поначалу она принесла императрице Анне просьбу «соизволить собраться всему генералитету, офицерам и шляхетству по одному или по два от фамилий, рассмотреть и все обстоятельства исследовать, согласно мнениям по большим голосам форму правления государственного сочинить», которую та приняла.

Однако гвардейцы стали угрожать оппозиционерам смертью, и после этого было сочинено второе прошение, зачитанное Антиохом Кантемиром: «…всеподданнейше приносим и всепокорно просим всемилостивейше принять самодержавство таково, каково ваши славные и достохвальные предки имели, а присланные к вашему императорскому величеству от Верховного совета и подписанные вашего величества рукою пункты уничтожить».[2] После этих слов офицеры закричали: «Не хотим, чтоб государыне предписывались законы; она должна быть такою же самодержицею, как были все прежние государи».

В четвёртом часу пополудни статский советник Маслов принёс Анне Иоанновне Кондиции и она публично их разорвала. На следующий день он по поручению императрицы написал присягу на условиях абсолютной монархии, которая была одобрена.

[3]

Почти все оппозиционеры после окончательного утверждения Анны Иоанновны на престоле были репрессированы — только Голицын был помилован, вероятно потому что от него исходила инициатива призыва Анны на престол (правда, в 1736 году он был брошен в Шлиссельбургскую крепость за заступничество к репрессированному зятю, где умер).

Оценки

Попытку введения в России конституционной монархии обычно ошибочно рассматривают как попытку введения олигархической власти Верховного тайного совета и как аргумент за естественность самодержавия в России. Екатерина II подчёркивала, что «безрассудное намерение Долгоруких при восшествии на престол императрицы Анны неминуемо повлекло бы за собой ослабление и — следственно, и распад государства; но, к счастью, намерение это было разрушено здравым смыслом большинства».[2]

Однако распространены и другие мнения на этот счёт. Так, Михаил Щербатов в своём памфлете «О повреждении нравов в России» расценивает попытку «верховников» как «великое намерение» и пишет: «Ежели бы самолюбие и честолюбие оное не помрачило, то есть учинить основательные законы государству и власть государеву сенатом или парламентом ограничить».[4] Программа одной из первых декабристских организаций, «Ордена русских рыцарей», (1814) буквально повторяла пункты кондиций.[2]Валерия Ильинична Новодворская считает попытку Голицына сделать Россию конституционной монархией одним из величайших событий русской истории:

Это была великая попытка, потому что они планировали, по сути дела, сочетание польских политических традиций с английскими. И ведь чуть было не прошло. Это могло бы ускорить «конституционное» развитие России, это могло бы привести к тому, что великие реформы Александра I были бы сделаны раньше. … Мне очень жаль Дмитрия Голицына, я думаю, что он один из самых достойных людей нашей истории…

[5]

Текст Кондиций

Понеже по воле всемогущего Бога и по общему желанию российского народа мы по преставлении всепресветлейшего державнейшего Великого государя Петра Второго, императора и самодержца Всероссийского, нашего любезнейшего Государя племянника, императорский всероссийский престол восприяли и, следуя Божественному закону, правительство свое таким образом вести намерена и желаю, дабы оное в начале к прославлению божеского имени и к благополучию всего нашего государства и всех верных наших подданных служить могло. — Того ради, чрез сие наикрепчайше обещаемся, что и наиглавнейшее мое попечение и старание будет не только о содержании, но и крайнем и всевозможном распространении православные нашея веры греческого исповедания, такожде, по приятии короны российской, в супружество во всю мою жизнь не вступать и наследника, ни при себе, ни по себе никого не определять. Еше обещаемся, что понеже целость и благополучие всякого государства от благих советов состоит; того ради мы ныне уже учрежденный Верховный тайный совет в восьми персонах всегда содержать и без оного Верховного тайного совета согласия:

  1. Ни с кем войны не всчинять.
  2. Миру не заключать.
  3. Верных наших подданных никакими новыми податми не отягощать.
  4. В знатные чины, как в статцкие, так и в военные, сухопутные и морские, выше полковничья ранга не жаловать, ниже к знатным делам никого не определять, и гвардии и прочим полкам быть под ведением Верховного тайного совета
  5. У шляхетства живота и имения и чести без суда не отымать.
  6. Вотчины и деревни не жаловать.
  7. В придворные чины, как русских, так и иноземцев, без совету Верховного Тайного совета не производить.
  8. Государственные доходы в расход не употреблять — и всех верных своих поданных в неотменной своей милости содержать. А. буде чего по сему обещанию не исполню и не додержу, то лишена буду короны российской.

Примечания

Кондиции — это… Что такое Кондиции?

Кондиции

Конди́ции (от лат. condicio — соглашение) — акт, иногда рассматривающийся как документ конституционного содержания[1], предложенный к подписанию императрице Анне Иоанновне при её вступлении на престол членами Верховного тайного совета (так называемыми «верховниками») в 1730 г.

Суть документа

Кондиции были составлены членами Верховного тайного совета в период с 18 по 20 января 1730 года: сразу после смерти Петра II и до их отправки в столицу Курляндии Митаву на представление Анне Иоанновне, которую незадолго перед тем «верховники» избрали наследницей российского престола.

Любопытной особенностью Кондиций является то, что документ так и остался неопубликованным «верховниками». Основная масса дворянства могла только догадываться о его содержании — до того момента, как кондиции были зачитаны в собрании чинов 2 февраля 1730 года. И только с этого момента в среде российского дворянства наметился очевидный раскол — приведший, в частности, к появлению программ дворянской оппозиции.

[1]

Кондиции, по свидетельствам современников, были лишь предварительным документом. «Верховники» не предложили собственного проекта будущего государственного устройства, но предложили составить их самим дворянам, которые съехались в Москву на несостоявшуюся свадьбу Петра II.

Появилось семь основных проектов, причём ни один из них не предусматривал сохранения абсолютизма. Одни предлагали ограничить монарха властью парламента по английскому или шведскому образцу, другие — сделать императора выборным, как в Польше, некоторые выступали за создание аристократической республики. Самый популярный проект, который поддержали 364 человека, предусматривал создание «Вышнего правительства» из 21 человека и ввести выборность членов этого правительства, сенаторов, губернаторов и президентов коллегий (в этом проекте упразднялся Верховный тайный совет, поэтому большинство «верховников» выступили против него).

[2]

Дмитрий Голицын, основной автор кондиций, не сообщал прямо о том, что власть Верховного тайного совета временная, в результате многие высокопоставленные деятели, а также многие молодые низшие офицеры подумали, будто Голицын и Верховный Тайный совет хотят узурпировать власть.[1] Подобные толкования усугублялись абсолютистской агитацией Феофана Прокоповича.

Начались выступления; когда Анна Иоанновна прибыла в Москву, к ней стали прибывать дворянские делегации, требовавшие отмены Кондиций и возвращения к абсолютизму.

Разрыв Кондиций Анной Иоанновной

Анна Иоанновна разрывает кондиции. Старинная гравюра

Согласно официальным источникам, 25 февраля 1730 года в Лефортовском дворце собрались императрица Анна Иоанновна, Верховный тайный совет и дворянская делегация (около 800 человек). Было зачитано прошение, в котором говорилось, что в Кондициях «…заключаются обстоятельства, заставляющие опасаться впредь для народа событий неприятных, которыми враги отечества могут воспользоваться». Тотчас после этого прибыла ещё одна делегация. Поначалу она принесла императрице Анне просьбу «соизволить собраться всему генералитету, офицерам и шляхетству по одному или по два от фамилий, рассмотреть и все обстоятельства исследовать, согласно мнениям по большим голосам форму правления государственного сочинить», которую та приняла.

Однако гвардейцы стали угрожать оппозиционерам смертью, и после этого было сочинено второе прошение, зачитанное Антиохом Кантемиром: «…всеподданнейше приносим и всепокорно просим всемилостивейше принять самодержавство таково, каково ваши славные и достохвальные предки имели, а присланные к вашему императорскому величеству от Верховного совета и подписанные вашего величества рукою пункты уничтожить».[2] После этих слов офицеры закричали: «Не хотим, чтоб государыне предписывались законы; она должна быть такою же самодержицею, как были все прежние государи».

В четвёртом часу пополудни статский советник Маслов принёс Анне Иоанновне Кондиции и она публично их разорвала. На следующий день он по поручению императрицы написал присягу на условиях абсолютной монархии, которая была одобрена.[3]

Почти все оппозиционеры после окончательного утверждения Анны Иоанновны на престоле были репрессированы — только Голицын был помилован, вероятно потому что от него исходила инициатива призыва Анны на престол (правда, в 1736 году он был брошен в Шлиссельбургскую крепость за заступничество к репрессированному зятю, где умер).

Оценки

Попытку введения в России конституционной монархии обычно ошибочно рассматривают как попытку введения олигархической власти Верховного тайного совета и как аргумент за естественность самодержавия в России. Екатерина II подчёркивала, что «безрассудное намерение Долгоруких при восшествии на престол императрицы Анны неминуемо повлекло бы за собой ослабление и — следственно, и распад государства; но, к счастью, намерение это было разрушено здравым смыслом большинства».[2]

Однако распространены и другие мнения на этот счёт. Так, Михаил Щербатов в своём памфлете «О повреждении нравов в России» расценивает попытку «верховников» как «великое намерение» и пишет: «Ежели бы самолюбие и честолюбие оное не помрачило, то есть учинить основательные законы государству и власть государеву сенатом или парламентом ограничить».[4] Программа одной из первых декабристских организаций, «Ордена русских рыцарей», (1814) буквально повторяла пункты кондиций.[2]Валерия Ильинична Новодворская считает попытку Голицына сделать Россию конституционной монархией одним из величайших событий русской истории:

Это была великая попытка, потому что они планировали, по сути дела, сочетание польских политических традиций с английскими. И ведь чуть было не прошло. Это могло бы ускорить «конституционное» развитие России, это могло бы привести к тому, что великие реформы Александра I были бы сделаны раньше. … Мне очень жаль Дмитрия Голицына, я думаю, что он один из самых достойных людей нашей истории…

[5]

Текст Кондиций

Понеже по воле всемогущего Бога и по общему желанию российского народа мы по преставлении всепресветлейшего державнейшего Великого государя Петра Второго, императора и самодержца Всероссийского, нашего любезнейшего Государя племянника, императорский всероссийский престол восприяли и, следуя Божественному закону, правительство свое таким образом вести намерена и желаю, дабы оное в начале к прославлению божеского имени и к благополучию всего нашего государства и всех верных наших подданных служить могло. — Того ради, чрез сие наикрепчайше обещаемся, что и наиглавнейшее мое попечение и старание будет не только о содержании, но и крайнем и всевозможном распространении православные нашея веры греческого исповедания, такожде, по приятии короны российской, в супружество во всю мою жизнь не вступать и наследника, ни при себе, ни по себе никого не определять. Еше обещаемся, что понеже целость и благополучие всякого государства от благих советов состоит; того ради мы ныне уже учрежденный Верховный тайный совет в восьми персонах всегда содержать и без оного Верховного тайного совета согласия:

  1. Ни с кем войны не всчинять.
  2. Миру не заключать.
  3. Верных наших подданных никакими новыми податми не отягощать.
  4. В знатные чины, как в статцкие, так и в военные, сухопутные и морские, выше полковничья ранга не жаловать, ниже к знатным делам никого не определять, и гвардии и прочим полкам быть под ведением Верховного тайного совета
  5. У шляхетства живота и имения и чести без суда не отымать.
  6. Вотчины и деревни не жаловать.
  7. В придворные чины, как русских, так и иноземцев, без совету Верховного Тайного совета не производить.
  8. Государственные доходы в расход не употреблять — и всех верных своих поданных в неотменной своей милости содержать. А. буде чего по сему обещанию не исполню и не додержу, то лишена буду короны российской.

Примечания

Кондиции — это… Что такое Кондиции?

Кондиции

Конди́ции (от лат. condicio — соглашение) — акт, иногда рассматривающийся как документ конституционного содержания[1], предложенный к подписанию императрице Анне Иоанновне при её вступлении на престол членами Верховного тайного совета (так называемыми «верховниками») в 1730 г.

Суть документа

Кондиции были составлены членами Верховного тайного совета в период с 18 по 20 января 1730 года: сразу после смерти Петра II и до их отправки в столицу Курляндии Митаву на представление Анне Иоанновне, которую незадолго перед тем «верховники» избрали наследницей российского престола.

Любопытной особенностью Кондиций является то, что документ так и остался неопубликованным «верховниками». Основная масса дворянства могла только догадываться о его содержании — до того момента, как кондиции были зачитаны в собрании чинов 2 февраля 1730 года. И только с этого момента в среде российского дворянства наметился очевидный раскол — приведший, в частности, к появлению программ дворянской оппозиции.[1]

Кондиции, по свидетельствам современников, были лишь предварительным документом. «Верховники» не предложили собственного проекта будущего государственного устройства, но предложили составить их самим дворянам, которые съехались в Москву на несостоявшуюся свадьбу Петра II.

Появилось семь основных проектов, причём ни один из них не предусматривал сохранения абсолютизма. Одни предлагали ограничить монарха властью парламента по английскому или шведскому образцу, другие — сделать императора выборным, как в Польше, некоторые выступали за создание аристократической республики. Самый популярный проект, который поддержали 364 человека, предусматривал создание «Вышнего правительства» из 21 человека и ввести выборность членов этого правительства, сенаторов, губернаторов и президентов коллегий (в этом проекте упразднялся Верховный тайный совет, поэтому большинство «верховников» выступили против него).[2]

Дмитрий Голицын, основной автор кондиций, не сообщал прямо о том, что власть Верховного тайного совета временная, в результате многие высокопоставленные деятели, а также многие молодые низшие офицеры подумали, будто Голицын и Верховный Тайный совет хотят узурпировать власть.[1] Подобные толкования усугублялись абсолютистской агитацией Феофана Прокоповича.

Начались выступления; когда Анна Иоанновна прибыла в Москву, к ней стали прибывать дворянские делегации, требовавшие отмены Кондиций и возвращения к абсолютизму.

Разрыв Кондиций Анной Иоанновной

Анна Иоанновна разрывает кондиции. Старинная гравюра

Согласно официальным источникам, 25 февраля 1730 года в Лефортовском дворце собрались императрица Анна Иоанновна, Верховный тайный совет и дворянская делегация (около 800 человек). Было зачитано прошение, в котором говорилось, что в Кондициях «…заключаются обстоятельства, заставляющие опасаться впредь для народа событий неприятных, которыми враги отечества могут воспользоваться». Тотчас после этого прибыла ещё одна делегация. Поначалу она принесла императрице Анне просьбу «соизволить собраться всему генералитету, офицерам и шляхетству по одному или по два от фамилий, рассмотреть и все обстоятельства исследовать, согласно мнениям по большим голосам форму правления государственного сочинить», которую та приняла.

Однако гвардейцы стали угрожать оппозиционерам смертью, и после этого было сочинено второе прошение, зачитанное Антиохом Кантемиром: «…всеподданнейше приносим и всепокорно просим всемилостивейше принять самодержавство таково, каково ваши славные и достохвальные предки имели, а присланные к вашему императорскому величеству от Верховного совета и подписанные вашего величества рукою пункты уничтожить».[2] После этих слов офицеры закричали: «Не хотим, чтоб государыне предписывались законы; она должна быть такою же самодержицею, как были все прежние государи».

В четвёртом часу пополудни статский советник Маслов принёс Анне Иоанновне Кондиции и она публично их разорвала. На следующий день он по поручению императрицы написал присягу на условиях абсолютной монархии, которая была одобрена.[3]

Почти все оппозиционеры после окончательного утверждения Анны Иоанновны на престоле были репрессированы — только Голицын был помилован, вероятно потому что от него исходила инициатива призыва Анны на престол (правда, в 1736 году он был брошен в Шлиссельбургскую крепость за заступничество к репрессированному зятю, где умер).

Оценки

Попытку введения в России конституционной монархии обычно ошибочно рассматривают как попытку введения олигархической власти Верховного тайного совета и как аргумент за естественность самодержавия в России. Екатерина II подчёркивала, что «безрассудное намерение Долгоруких при восшествии на престол императрицы Анны неминуемо повлекло бы за собой ослабление и — следственно, и распад государства; но, к счастью, намерение это было разрушено здравым смыслом большинства».[2]

Однако распространены и другие мнения на этот счёт. Так, Михаил Щербатов в своём памфлете «О повреждении нравов в России» расценивает попытку «верховников» как «великое намерение» и пишет: «Ежели бы самолюбие и честолюбие оное не помрачило, то есть учинить основательные законы государству и власть государеву сенатом или парламентом ограничить».[4] Программа одной из первых декабристских организаций, «Ордена русских рыцарей», (1814) буквально повторяла пункты кондиций.[2]Валерия Ильинична Новодворская считает попытку Голицына сделать Россию конституционной монархией одним из величайших событий русской истории:

Это была великая попытка, потому что они планировали, по сути дела, сочетание польских политических традиций с английскими. И ведь чуть было не прошло. Это могло бы ускорить «конституционное» развитие России, это могло бы привести к тому, что великие реформы Александра I были бы сделаны раньше. … Мне очень жаль Дмитрия Голицына, я думаю, что он один из самых достойных людей нашей истории…

[5]

Текст Кондиций

Понеже по воле всемогущего Бога и по общему желанию российского народа мы по преставлении всепресветлейшего державнейшего Великого государя Петра Второго, императора и самодержца Всероссийского, нашего любезнейшего Государя племянника, императорский всероссийский престол восприяли и, следуя Божественному закону, правительство свое таким образом вести намерена и желаю, дабы оное в начале к прославлению божеского имени и к благополучию всего нашего государства и всех верных наших подданных служить могло. — Того ради, чрез сие наикрепчайше обещаемся, что и наиглавнейшее мое попечение и старание будет не только о содержании, но и крайнем и всевозможном распространении православные нашея веры греческого исповедания, такожде, по приятии короны российской, в супружество во всю мою жизнь не вступать и наследника, ни при себе, ни по себе никого не определять. Еше обещаемся, что понеже целость и благополучие всякого государства от благих советов состоит; того ради мы ныне уже учрежденный Верховный тайный совет в восьми персонах всегда содержать и без оного Верховного тайного совета согласия:

  1. Ни с кем войны не всчинять.
  2. Миру не заключать.
  3. Верных наших подданных никакими новыми податми не отягощать.
  4. В знатные чины, как в статцкие, так и в военные, сухопутные и морские, выше полковничья ранга не жаловать, ниже к знатным делам никого не определять, и гвардии и прочим полкам быть под ведением Верховного тайного совета
  5. У шляхетства живота и имения и чести без суда не отымать.
  6. Вотчины и деревни не жаловать.
  7. В придворные чины, как русских, так и иноземцев, без совету Верховного Тайного совета не производить.
  8. Государственные доходы в расход не употреблять — и всех верных своих поданных в неотменной своей милости содержать. А. буде чего по сему обещанию не исполню и не додержу, то лишена буду короны российской.

Примечания

Кондиции — это… Что такое Кондиции?

Кондиции

Конди́ции (от лат. condicio — соглашение) — акт, иногда рассматривающийся как документ конституционного содержания[1], предложенный к подписанию императрице Анне Иоанновне при её вступлении на престол членами Верховного тайного совета (так называемыми «верховниками») в 1730 г.

Суть документа

Кондиции были составлены членами Верховного тайного совета в период с 18 по 20 января 1730 года: сразу после смерти Петра II и до их отправки в столицу Курляндии Митаву на представление Анне Иоанновне, которую незадолго перед тем «верховники» избрали наследницей российского престола.

Любопытной особенностью Кондиций является то, что документ так и остался неопубликованным «верховниками». Основная масса дворянства могла только догадываться о его содержании — до того момента, как кондиции были зачитаны в собрании чинов 2 февраля 1730 года. И только с этого момента в среде российского дворянства наметился очевидный раскол — приведший, в частности, к появлению программ дворянской оппозиции.[1]

Кондиции, по свидетельствам современников, были лишь предварительным документом. «Верховники» не предложили собственного проекта будущего государственного устройства, но предложили составить их самим дворянам, которые съехались в Москву на несостоявшуюся свадьбу Петра II.

Появилось семь основных проектов, причём ни один из них не предусматривал сохранения абсолютизма. Одни предлагали ограничить монарха властью парламента по английскому или шведскому образцу, другие — сделать императора выборным, как в Польше, некоторые выступали за создание аристократической республики. Самый популярный проект, который поддержали 364 человека, предусматривал создание «Вышнего правительства» из 21 человека и ввести выборность членов этого правительства, сенаторов, губернаторов и президентов коллегий (в этом проекте упразднялся Верховный тайный совет, поэтому большинство «верховников» выступили против него).[2]

Дмитрий Голицын, основной автор кондиций, не сообщал прямо о том, что власть Верховного тайного совета временная, в результате многие высокопоставленные деятели, а также многие молодые низшие офицеры подумали, будто Голицын и Верховный Тайный совет хотят узурпировать власть.[1] Подобные толкования усугублялись абсолютистской агитацией Феофана Прокоповича.

Начались выступления; когда Анна Иоанновна прибыла в Москву, к ней стали прибывать дворянские делегации, требовавшие отмены Кондиций и возвращения к абсолютизму.

Разрыв Кондиций Анной Иоанновной

Анна Иоанновна разрывает кондиции. Старинная гравюра

Согласно официальным источникам, 25 февраля 1730 года в Лефортовском дворце собрались императрица Анна Иоанновна, Верховный тайный совет и дворянская делегация (около 800 человек). Было зачитано прошение, в котором говорилось, что в Кондициях «…заключаются обстоятельства, заставляющие опасаться впредь для народа событий неприятных, которыми враги отечества могут воспользоваться». Тотчас после этого прибыла ещё одна делегация. Поначалу она принесла императрице Анне просьбу «соизволить собраться всему генералитету, офицерам и шляхетству по одному или по два от фамилий, рассмотреть и все обстоятельства исследовать, согласно мнениям по большим голосам форму правления государственного сочинить», которую та приняла.

Однако гвардейцы стали угрожать оппозиционерам смертью, и после этого было сочинено второе прошение, зачитанное Антиохом Кантемиром: «…всеподданнейше приносим и всепокорно просим всемилостивейше принять самодержавство таково, каково ваши славные и достохвальные предки имели, а присланные к вашему императорскому величеству от Верховного совета и подписанные вашего величества рукою пункты уничтожить».[2] После этих слов офицеры закричали: «Не хотим, чтоб государыне предписывались законы; она должна быть такою же самодержицею, как были все прежние государи».

В четвёртом часу пополудни статский советник Маслов принёс Анне Иоанновне Кондиции и она публично их разорвала. На следующий день он по поручению императрицы написал присягу на условиях абсолютной монархии, которая была одобрена.[3]

Почти все оппозиционеры после окончательного утверждения Анны Иоанновны на престоле были репрессированы — только Голицын был помилован, вероятно потому что от него исходила инициатива призыва Анны на престол (правда, в 1736 году он был брошен в Шлиссельбургскую крепость за заступничество к репрессированному зятю, где умер).

Оценки

Попытку введения в России конституционной монархии обычно ошибочно рассматривают как попытку введения олигархической власти Верховного тайного совета и как аргумент за естественность самодержавия в России. Екатерина II подчёркивала, что «безрассудное намерение Долгоруких при восшествии на престол императрицы Анны неминуемо повлекло бы за собой ослабление и — следственно, и распад государства; но, к счастью, намерение это было разрушено здравым смыслом большинства».[2]

Однако распространены и другие мнения на этот счёт. Так, Михаил Щербатов в своём памфлете «О повреждении нравов в России» расценивает попытку «верховников» как «великое намерение» и пишет: «Ежели бы самолюбие и честолюбие оное не помрачило, то есть учинить основательные законы государству и власть государеву сенатом или парламентом ограничить».[4] Программа одной из первых декабристских организаций, «Ордена русских рыцарей», (1814) буквально повторяла пункты кондиций.[2]Валерия Ильинична Новодворская считает попытку Голицына сделать Россию конституционной монархией одним из величайших событий русской истории:

Это была великая попытка, потому что они планировали, по сути дела, сочетание польских политических традиций с английскими. И ведь чуть было не прошло. Это могло бы ускорить «конституционное» развитие России, это могло бы привести к тому, что великие реформы Александра I были бы сделаны раньше. … Мне очень жаль Дмитрия Голицына, я думаю, что он один из самых достойных людей нашей истории…

[5]

Текст Кондиций

Понеже по воле всемогущего Бога и по общему желанию российского народа мы по преставлении всепресветлейшего державнейшего Великого государя Петра Второго, императора и самодержца Всероссийского, нашего любезнейшего Государя племянника, императорский всероссийский престол восприяли и, следуя Божественному закону, правительство свое таким образом вести намерена и желаю, дабы оное в начале к прославлению божеского имени и к благополучию всего нашего государства и всех верных наших подданных служить могло. — Того ради, чрез сие наикрепчайше обещаемся, что и наиглавнейшее мое попечение и старание будет не только о содержании, но и крайнем и всевозможном распространении православные нашея веры греческого исповедания, такожде, по приятии короны российской, в супружество во всю мою жизнь не вступать и наследника, ни при себе, ни по себе никого не определять. Еше обещаемся, что понеже целость и благополучие всякого государства от благих советов состоит; того ради мы ныне уже учрежденный Верховный тайный совет в восьми персонах всегда содержать и без оного Верховного тайного совета согласия:

  1. Ни с кем войны не всчинять.
  2. Миру не заключать.
  3. Верных наших подданных никакими новыми податми не отягощать.
  4. В знатные чины, как в статцкие, так и в военные, сухопутные и морские, выше полковничья ранга не жаловать, ниже к знатным делам никого не определять, и гвардии и прочим полкам быть под ведением Верховного тайного совета
  5. У шляхетства живота и имения и чести без суда не отымать.
  6. Вотчины и деревни не жаловать.
  7. В придворные чины, как русских, так и иноземцев, без совету Верховного Тайного совета не производить.
  8. Государственные доходы в расход не употреблять — и всех верных своих поданных в неотменной своей милости содержать. А. буде чего по сему обещанию не исполню и не додержу, то лишена буду короны российской.

Примечания

Кондиции 1730г. — информация на портале Энциклопедия Всемирная история

Конди́ции (от лат. conditioусловия) – документ социально-политической истории России XVIIIв., содержащий серьезные ограничения властных полномочий, которые должна была по предложению Верховного Тайного совета добровольно принять на себя перед вступлением на российский престол (январь 1730г.) будущая императрица Анна Иоанновна. Является первой зафиксированной попыткой ограничения самодержавия в Российской империи, предпринятой в собственных интересах узким кругом высшей аристократии.

 

Подлинный документ с текстом «Кондиций», написанный писарем на обеих сторонах листа, подписанный, но позднее разорванный императрицей Анной Иоанновной. Хранение – РГАДА.

 

 

Источники по истории «Кондиций» и восшествии на престол императрицы Анны Иоанновны.

Среди исторических источников, содержащих информацию по данному вопросу, можно выделить, минимум, три группы.

Первая – исторические сочинения, часто носящие в т.ч и характер мемуаров, поскольку были написаны людьми, непосредственно участвующими в событиях (Ф. Прокопович, В. Татищев и др.).

Вторую группу образуют материалы дознаний, проводившихся Тайной канцелярией в конце царствования Анны Иоанновны, когда тема всех обстоятельств и интриг вокруг восшествия на престол заинтересовала императрицу и её окружение (причем, как допросы обвиняемых, так и свидетелей под делу – таких, как секретарь Верховного Тайного совета В. Степанов).

Не меньший интерес представляет и корпус депеш и докладов, отправляемых в свои правительства дипломатами, аккредитованными при российском дворе. Чрезвычайно подробные и красочные, богатые на детали, они представляют серьезный интерес для исследователей.

И, конечно, замечательно, что самый главный документ – сами «Кондиции» — хотя и был изорван, но не погиб в бездне времени, а бережно хранился в архиве самих Романовых, напоминая им о хрупкости власти. Сейчас место хранения этого уникального документа – РГАДА (Ф. 3. Оп. 1. Д. 6. Л. 12а-12б).

 

Предыстория вопроса

Ситуация с выдвижением «кондиций» стала возможна, прежде всего, потому, что достигший столь многого в свое царствование Петр I не успел решить важнейшую для любого монарха задачу — оставить после себя сильного преемника и устойчивую систему престолонаследия. Подписанный им в 1722г. «Указ о престолонаследии» предусматривал назначение наследника по воле монарха и был направлен на то, чтобы обеспечить на троне преемника-единомышленника, который сохранит и приумножит петровские преобразования. Но выбрать и воспитать такого наследника Петр не успел.

В результате после его смерти в 1725 г. к власти благодаря поддержке гвардии и ряда ближайших сподвижников Петра пришла его вдова — Екатерина I, а после ее смерти в 1727 г. внук Петра I (сын погибшего Алексея) — Петр II. Ни Екатерина I, которую С.М. Соловьев по способностям к самостоятельному правлению образно сравнивал с плющом, обвивавшим ствол дерева-великана, ни малолетний Петр II не проявляли должных умений, а зачастую, и интереса к ежедневному труду правителя, по факту, сводя его к формальному подписыванию бумаг.

Управленческим центром принятия государственных решений стал созданный в 1726г. по указу Екатерины I Верховный Тайный Совет — высший государственный орган, формально с совещательными полномочиями, но по факту, сосредоточивший в своих руках на пять лет подавляющее большинство властных полномочий, включая контроль над Сенатом и коллегиями. Все указы, подписанные императрицей, дополнительно заверялись подписями министров — членов Верховного Тайного Совета.

Первоначально, в состав 8 министров (или «верховников») входили исключительно «птенцы гнезда Петрова»: А. Д. Меншиков, Ф. М. Апраксин, Г. И. Головкин, А. И. Остерман, Д. М. Голицын и др. Но довольно быстро различные обстоятельства (внутренние интриги, опала, смерть, милости государей) способствовали переменам в составе Совета.

В 1730 г. – в момент смерти Петра II — основную роль в нем играли выступавшие заедино князья Долгоруковы и Голицыны. Екатерина I, в своем завещании практически уравнявшая власть Совета с полномочиями императора (на время его малолетства), запретила его членам при этом вмешиваться в порядок престолонаследия, определив в качестве следующих наследниц – своих дочерей от Петра I. Но вошедшие во вкус власти аристократы Голицыны и Долгоруковы в этот раз оставили без внимания волю низкородной «лифляндской прачки1». Возможно, считали не совсем достойным (по матери) происхождение Елизаветы Петровны, рожденной к тому же до законного брака, но, возможно, ещё боялись, что в потомстве Петра могут столкнуться с его своенравным и сильным характером.

Тогда они решают обратить внимание на другую ветвь рода Романовых, пошедшую от старшего брата Петра I и его соправителя с 1682 по 1696г. – Ивана (Иоанна) V. Отвергнув и тут старшую дочь Ивана Екатерину — формально по причине её замужества (но, скорее всего, опять же из-за её активной деятельной натуры — верховники останавливают свой выбор на младшей – Анне, герцогине Курляндской.

 

Анна Иоанновна.

Анна Иоанновна к тому времени уже почти двадцать лет (с 1710г.) жила вдали от родины. В юном возрасте она была, по воле Петра, выдана замуж за герцога Курляндского Фридриха Вильгельма, который умер через два месяца после свадьбы. Хотя Анна и стала официальной правительницей герцогства, её жизнь нельзя было назвать счастливой. Об этом говорит то, что она неоднократно порывалась вернуться домой – в Россию, подавая прошения Петру I, а также писала жалостливые письма с просьбой о деньгах и покровительстве родне (в частности, Екатерине I). Экономическое положение герцогства было не в лучшем состоянии, к тому же, местные дворяне под разными предлогами постоянно урезали финансирование двора герцогини.

 

Единственный известный портрет Анны Иоанновны в бытность герцогиней Курляндской. Гравюра Ж-М Бенигерота, 1710-е годы.

Источник: https://baronet65.livejournal.com/50562.html

 

Не было за ней и мощного поддерживающего клана — боярский род (по матери) Салтыковых не сильно опекал родственницу, не видя в ней политических и экономических выгод, к тому же, с деспотичной матерью у Анны с детства были непростые отношения. В поисках опоры и защиты она завязала длительные отношения с П. Бестужевым-Рюминым, отправленным с ней Петром I для помощи в делах управления. Но в 1727г. интриги Меншикова привели к его отзыву в Россию, оставив Анну в горести и одиночестве. Правда, вскоре она обратила взор на работавшего в её канцелярии и никому пока не известного чиновника по фамилии Бирон, но, вряд ли, он мог в тот момент рассматриваться в качестве серьезной опоры. Кто же знал, что совсем скоро его имя станет нарицательным и даст название целому десятилетию российской истории… Но это будет потом, а сейчас её незавидное положение лучше всего характеризуется фразой: она не стала «своей для чужих», но уже точно была «чужой для своих».

 

Смерть Петра II и выдвижение на престол Анны Иоанновны.

19 января 1730г. в Москве от черной оспы неожиданно умирает молодой император Петр II. Особый драматизм ситуации придает то, что в этот момент гости собираются в древнюю столицу по случаю ожидаемой свадьбы Петра с дочерью одного из верховников – князя Алексея Долгорукова. Удар, который наносит эта смерть по амбициям клана князей Долгоруковых, которые были на шаг от полноценного триумфа власти, — сюжет, достойный пера Шекспира. Особенно, учитывая то, что в последний момент, не желая упускать такую близкую власть из рук, они решаются на прямой подлог подписи умершего императора, который якобы оставил престол своей невесте. Эта неудавшаяся попытка была осмеяна даже ближайшим союзником Долгоруковых – князем Голицыным, и почти через десять лет будет стоить им жизни.

Развернувшиеся после этого события поражают своей невероятной плотностью, совершенно не вяжущейся с традиционным восприятиям «сонной» Москвы XVIIIв. От первого упоминания «Кондиций» и до их публичного разрыва императрицей – с 19 января (30 января) по 25 февраля (8 марта) 1730 г. — прошло чуть больше месяца.

Вечером 19 января собравшись в Лефортовском дворце, где только что умер Петр II, большая часть Верховного совета решает судьбу России на ближайшие годы и останавливается окончательно на кандидатуре Анны Иоанновны. Предложивший её Дмитрий Голицын в доказательство приводит следующие аргументы: относительную молодость (гипотетическую возможность выйти замуж и дать стране наследника), воспитание в «старой хорошей семьи» и доброе сердце2.

 

Анна Иоанновна. Неизв. худ. XVIIIв.

Источник фото: pinterest.ru

 

При анализе становится понятно, что за этим комплементарным набором скрывалась изрядная доля лукавства. С точки зрения рождения наследника, гораздо лучше могла подойти царевна Елизавета Петровна, которой на тот момент 21, а не Анна, которой вот-вот исполнится 37 лет. К тому же, буквально через несколько дней в составленных в «Кондициях» будет зафиксировано противоположное требование для Анны – не выходить замуж, не рожать и не назначать наследника. С воспитанием в духе старых хороших времен можно согласиться: Измайловский дворец, где жила Анна с матерью – даже посреди бурной петровской России всегда оставался островком «старой России3». Ну а за комплиментом про «доброе сердце», скорее всего, и прятались главные резоны верховников: надежды на её послушность, отсутствие опыта и, главное, уверенность в том, что нынешнее почти бедственное положение не позволит ей быть слишком привередливой.

 

Цель и содержание «Кондиций»

Но даже при столь благоприятных характеристиках Д.М. Голицын предложил своим коллегам по Верховному совету своеобразную страховку, гарантирующую им и в будущем возможность безраздельно распоряжаться той полнотой власти, которую они приобрели за время царствования предыдущих правителей — Екатерины I и Петра II4. Эту цель он обозначил перед коллегами с максимальной конкретностью: себе «полегчить», «воли прибавить» и даже накинуть «намордник на спящего тигра5», под которым, конечно, понималась не сама Анна, сколько «самодержавие» в целом, силу которого присутствующие, вместе со всей родовитой аристократией, в полной мере прочувствовали за время правления её дяди – Петра I, когда многие знатные «фамилии» уходили в тень «низкородных» любимцев царя, типа А.Д. Меншикова и П.П. Ягужинского.

 

Князь Д.М. Голицын.

Источник фото: wikipedia.org

 

Сам князь Д. М. Голицын, которому в 1730г. исполнилось 65, в полной мере познал все метаморфозы «петровской эпохи». Как человек незаурядного ума, он понимал всю ценность петровских реформ, но, по мнению историков, чаще был «невольным сподвижником Петра6». Родовитый, прекрасно образованный, отучившийся за границей, по натуре, скорее, консервативный, хотя и сделавший при Петре государственную карьеру, в которой были и невероятные взлеты, и суровая опала, он очень хорошо знал, как жизнь может перевернуться «вверх тормашками» по воле самодержца. В силу этого хотел обезопасить и себя, и близких людей своего круга от подобных ситуаций.

В качестве такой страховки, к тому же юридически оформленной, и были задуманы им «Кондиции», которые будущая императрица должна подписать перед вступлением на престол.

Как свидетельствовал позже во время дознания секретарь Верховного Тайного совета Василий Степанов7, именно, Д. М. Голицын и В. Л. Долгоруков сыграли основную роль в написании текста «Кондиций».

 

Князь В.Л. Долгоруков.

Источник фото: wikipedia.org

 

Указанные в них ограничения власти самодержца затрагивали все важные сферы государственной жизни. Без согласия с Верховным советом, императрица не должна была самостоятельно решать вопросы войны и мира, не назначать новые налоги, не лишать дворян жизни и имений. Вне её компетенции теперь были кадровые и экономические рычаги влияния на дворянскую элиту: производство в чины (выше полковничьего), земельные пожалования и распоряжение государственным бюджетом. Кроме того, ей не дозволялось решать вопросы личной жизни (брак и рождение детей), поскольку это, напрямую затрагивало вопросы престолонаследия. Сформулированная модель управления выглядела так: с одной стороны — императрица, по факту осуществляющая лишь представительские функции, чья политическая «слабость» зафиксирована в подписанном ею юридическом документе, с другой — Верховный тайный совет, состоящий из узкого круга членов «лучших фамилий» страны, которому принадлежит вся полнота власти. Не удивительно, что она была поддержана большинством совета. (Есть данные, и то несколько противоречивые, что в разное время и в разной степени, колебались и отказывались несколько — «хитрейший» А. И. Остерман – вечный «слуга двух господ» — имел контакты с обеими сторонами, но нигде явно не проявлял позицию, ссылаясь на то, что негоже ему – иноземцу — входить в решение столь важных вопросов, Г. И. Головкин8, и, возможно, В.В. Долгоруков).

На следующее утро, 20 января перед собравшимися в Кремле представителями высших чинов и регионального дворянства, которые очень, кстати, оказались в Москве по причине несостоявшегося свадебного торжества, было объявлено о сделанном верховниками выборе. Подобные собрания, в период между царствиями, традиционно исполняли «эрзац — законодательную» роль, принимая, а, чаще одобряя важнейшие решения в жизни страны (итоги следствия по делу царевича Алексея, вопрос о наследнике после смерти Петра I и Екатерины I и т. д.) Их решение было ожидаемо — как писал Ф. Прокопович – «все, в один голос, всё одобрили и не было ни одного, кто бы задумался9».

 

Текст «Кондиций».

 

 

У этой истории все же было одно существенное «но». Верховники, очевидно прекрасно понимая некоторую сомнительность, с точки зрения общества, своих предлагаемых инноваций, предпочли совершенно умолчать о существовании неких «Кондиций», ограничивающих самодержавие, которые только что тайно были отправлены для подписания герцогине Курляндской и Латгальской. Параллельно, произошли несколько, на первый взгляд, не связанных событий, которые серьезно насторожили «шляхетство10». Москву без объяснения причин закрыли для выезда, в другие города даже не были отправлены известия о смерти Петра II, на собрании знати не отслужена литургия в честь новой государыни, из которой все могли бы узнать об исчезновении у нее статуса «самодержицы». Все это породило неодобрительные слухи о корыстной «затейке» верховников и, в результате, к будущей императрице отправились еще несколько гонцов с совершенно другими, чем у верховников, намерениями. Несмотря на то, что один из них даже успел приехать раньше основной делегации, везущей ей на подпись «Кондиции», Анна не стала рисковать и подписала все условия 28 января (8 февраля) 1730г.

 

Общественная реакция на проект верховников, приезд Анны Иоанновны в России и разрыв «Кондиций».

Только по возвращении в Россию, ей стало ясно, насколько, говоря современным языком, изменилась «общественная конъюнктура». «Верховники» выпустили политического «джина из бутылки» — по ночам в городе проходила бурная общественная жизнь: в домах заседали дворянские кружки, где живо обсуждалось происходящее. К несчастью для членов Верховного совета, практически везде они были, по словам того же Прокоповича, «порицаемы и проклинаемы» за свои тайные планы, что несут России великие беды11. Насколько высок был общественный градус осуждения, можно понять из того, что некоторые горячие головы, по словам того же Прокоповича, стали говорить даже об убийстве злоумышленников. Особенно людей раздражал тот факт, что все задуманное совершалось тайно, «жульнически». И все же главной причиной недовольства была заложенная в «Кондициях» властная конструкция, по которой без внимания оставались не только интересы широкого круга дворянства, но, фактически, без малейших властных рычагов оказалась бы и большая часть родовой аристократии. Многие опасались, что фактически власть будет поделена между двумя знатными родами: Голицыными и Долгоруковыми, которые спешно ввели еще двух членов своих семей в состав Верховного совета, тем самым, окончательно укрепив эти подозрения.

За две недели горячих дискуссий, фактически сформировалось две условные партии противников «Кондиций», критиковавшие их положения с двух флангов: первая — группирующаяся вокруг богатейшего человека России кн. А. Черкасского (который не обходил вниманием и противоположный лагерь) и государственного деятеля (позже известного историка) В.И. Татищева – выступала за вольности для более широкого круга дворянства. Татищевым даже был подготовлен целостный и хорошо проработанный проект нового государственного устройства – он выступал за монархическое правление в России, мотивируя это её огромными размерами. Но все же предлагал дополнить власть монарха условными «палатами парламента»: (сенатом из 21 чел. и собранием из 100 чел.), при этом предусматривал, что кандидаты на высшие управленческие должности должны проходить через некий вариант выборов. Всего до нас дошли 12 дворянских проектов, под которыми поставили подписи 1100 человек Все они поднимали вопросы нового устройства высшего государственного управления, с более широким вовлечением в его дела, как минимум, старой московской знати, предлагали передать полномочия Верховного совета Сенату в расширенном составе, обсуждали вопросы о различных льготах для шляхетства12.

Вторая группа (Ф. Прокопович. А. Кантемир) – наоборот, выступала за возвращение к былой модели абсолютной монархии.

В любом случае, становится ясно, что верховники утрачивают инициативу и лидирующие позиции в политико-правовом поле, и, как следствие этого, свой шанс на победу.

Их последняя надежда – князь В.Л. Долгорукий, который сопровождает будущую императрицу в Москву, стремясь, при этом, обеспечить максимально её изоляцию, чтобы она не поменяла своих позиций. Но и этот план провалился, когда к Анне в подмосковную усадьбу приехали её сестры, среди них самая активная — Екатерина, которую не рискнули выбрать в преемницы Петра II верховники в самом начале. Сестры во всех подробностях рассказывают Анне о настроениях в обществе, повсеместном осуждении верховников и всеобщей её поддержке и всячески убеждают в необходимости смены правил игры в свою пользу. Женщины вообще играют серьезную роль в этой истории, часто выступая в роли деликатных послов, призванных наладить отношения и получить нужную информацию от Анны13.

15 февраля Анна Иоанновна впервые за долгие годы въезжает в Москву, где высшие чины и войско присягает новой государыне. Текст присяги носит половинчатый характер – в нем уже нет упоминаний об ограничениях и правах Верховного совета, но также уже (или ещё) нет и «самодержавной» лексики.

 

Императрица Анна Иоанновна принимает самодержавие. Гравюра с картины проф. И. Шарлемань.

Источник: pinterest.ru

 

В общественной дискуссии верх постепенно берут сторонники абсолютизма, возможно, по причине того, что споры и дискуссии ослабляют единство дворянского лагеря, часть из которого (тот же В. Татищев) примыкает к первым. Так приближается финал этой захватывающей истории. Он наступает, когда 25 февраля Анна получает написанную «абсолютистами» челобитную, в которой они просят её распустить Верховный совет, уничтожить Кондиции и восстановить самодержавие. Бурная реакция верховников, вплоть до развязанной во дворце драки, не может изменить ситуацию, к тому же, в этот момент сама императрица совершает хитрый аппаратный маневр, приглашая их отобедать с ней, и этим лишает возможности посовещаться и принять ответные меры для защиты своих интересов.

Вторая челобитная, практически с тем же содержанием, но подписанная еще большим числом дворян, позволяет Анне окончательно поставить точку в этом вопросе: приняв челобитную и те самые «кондиции», она публично «изодрала их». Спокойствия и уверенности прежней робкой «курляндской герцогине» придала поддержка «главной движущей силы любого дворцового переворота» — императорской гвардии, в этот раз, под командованием родственника Анны Иоанновны подполковника лейб-гвардии Преображенского полка С. Салтыкова. По словам очевидцев, гвардейцы настолько разошлись, что были готовы принести матушке-государыне головы тех, кто осмелился тиранить её14. В депеше одного из дипломатов, служившего при российском дворе, утверждалось, что их спасло то, что они, остолбенели, и не тронулись с места, иначе их просто выкинули бы в окно15.

1 марта 1730г. армия и высшие чины повторно присягают новой императрицы, но теперь уже на условиях полного самодержавия.

Месяц ограниченной монархии в России закончился.

 

 

 

 

Историческое значение «Кондиций» и их оценки исследователями.

При анализе событий восшествия на престол Анны Иоанновны и современники, и историки неизбежно пытаются ответить на целый ряд важных вопросов.

Первый из них – почему «затейка» верховников провалилась? Ответ, скорее всего, выводит на общую проблему всех «верхушечных» переворотов, которые имеют крайне узкую социальную базу сторонников, потому что в своей «квазипрограмме» пытаются решать только личные, практически «эгоистические» задачи. Если бы Голицын с коллегами задумался о допуске к властным рычагам более широких кругов дворянства, предусмотрел для них серьезные преференции в различных социально-экономических областях, то, возможно, реакция общества не была бы столь осуждающей16. Свою роль сыграло и то, как верховники обставили свои предложения – в атмосфере пугающей тайны, которая неизбежно говорила всем, что они задумали что-то неправильное – «жульничество». Важно учитывать социально-политическую психологию эпохи – в отличии от Анны Иоанновны, знатные и родовитые аристократы не рассматривались в обществе как «ровня» ей, следовательно, здесь нельзя было задействовать т. н. «сакральный тип легитимности» – «божественное право королей». К тому же, ореол вокруг родовитой аристократии как слоя с более высоким статусом по сравнению с обычным дворянством, был серьезно «потрепан» во время реформ Петра I, который легко опирался на обладателей нужных качеств, а не на носителей громких имен.

По политико-правовой сути самого проекта «Кондиций» уже почти три века нет единого мнения. В целом, исследователи оценивают его содержание в диапазоне от узко олигархического переворота, наследовавшего традициям былой «боярской аристократии» до его трактовки как первого проекта, открывшего дорогу конституционализму XVIII-XIX вв. Одновременно, весьма интересной представляется взгляд тех, кто оценивает действия верховников, как часть объективных усилий, направленных на выработку в стране современного типа бюрократическо-административной системы, которая возникнет в России только в XIXв., положив в определенной мере предел власти фаворитов и «любимчиков» первого лица17.

 

Интересные факты

* Когда верховники обсуждали между собой кандидатуру Анны Иоанновны, возможно, они припомнили давнюю историю времен её замужества. Хотя на официальном уровне сведений о каких-то проблемах при заключении брака с курляндским герцогом не было, история юной девушки, не желавшей оставлять родную сторону ради иноземного мужа стала широко известна даже за пределами светского общества и так поразила общественное сознание, что нашла отражение в народной песне, в которой пелось:

«Не давай меня, дядюшка, царь-государь Пётр Алексеевич,

в чужую землю нехристианскую, бусурманскую,

Выдавай меня, царь-государь, за своего генерала, князь-боярина».

Но в итоге, воля строгого дяди, который думал, прежде всего, о внешнеполитических резонах, была ею исполнена беспрекословно.

 

Екатерина Иоанновна, герцогиня Мекленбург-Шверинская.

Источник: pinterest.ru

 

* В истории с кондициями не раз проявил себя «женский фактор», что, возможно, и не удивительно, учитывая, что в центре стояла «особа женского пола». Большую роль в посвящении будущей императрицы в местные российские реалии по приезду в Россию сыграла её старшая сестра Екатерина Иоанновна – женщина деятельная, активная и решительная (не зря верховники не рискнули остановить свой выбор на ней). Именно она рассказала Анне, что общественное мнение всячески поддерживает её против козней «верховников», затем, через несколько дней, подойдя с чернильницей и пером, не оставила императрице времени на раздумья, буквально заставив её подписать челобитную дворян, требующих разобраться с «кондициями». Известно, что многие, пытавшиеся наладить контакт с императрицей, засылали к ней «послами» именно женщин. Так, в январе 1730 г. «партия недовольных кондициями» во главе с А.М. Черкасским и Феофаном Прокоповичем доверила трём дамам М.Ю. Черкасской, А.И. Чернышевой и П.Ю. Салтыковой разузнать, как сама Анна относится к ограничению её власти и сообщить, что у неё есть «верные сторонники».

 

Список рекомендуемой литературы.

Научная литература:

  1. Анисимов Е. В. Анна Иоанновна. — М.: Молодая гвардия, 2002.

  2. Белова Т.А. «Конституционные проекты» 1730 г./ Вестник Томского государственного университета. История. 2013. №5 (25).

  3. Бугров К.Д. Политический кризис 1730г. и идеология провиденциального монархизма. /Вестник Томского государственного университета. 2018. № 427.

  4. Курукин И. В. Анна Иоанновна. — М.: Молодая гвардия, 2014.

  5. Павленко Н.И. Герцогиня Курляндская на пути к российскому трону. / Наука и жизнь. 2001. №9.

  6. Пронкин С.В. Политические намерения Верховного тайного Совета в 1730 г/ Вестник Московского университета. Серия 21. Управление (государство и общество). 2011. №3.

Художественная литература:

  1. Десятсков С.Г. Верховники. М. Армада. 1997.

  2. Лажечников И.И. Ледяной дом. М. 2007.

  3. Полежаев А.И. Анна Иоанновна. М. АСТ. 2002.

Ссылки и примечания.

1 В высшем обществе было общеизвестно, что Екатерина I, до того, как вошла в ближайшее окружение ПетраI, во время Северной войны в обозе фельдмаршала Б. П. Шереметьева занималась стиркой и др. походными делами. Подробнее см: Анисимов Е. В. Анна Иоанновна. — М.: Молодая гвардия, 2002.

2 Анисимов Е. В. Анна Иоанновна. — С.18

3 Анисимов Е. В. Анна Иоанновна. — С. 55

4Козлова А.А. Вступление на престол русской императрицы Анны Иоанновны. Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/vstuplenie-na-prestol-russkoy-imperatritsy-anny-ioannovny

5 Цит. по: Анисимов Е. В. Анна Иоанновна. — С. 21. Анисимов здесь опирается на материалы допросов Долгоруких.

6 См. подробнее: Анисимов Е.В. Куда же нам плыть: Россия после Петра Великого. Режим доступа: https://history.wikireading.ru/12234

7 Там же.

8 Головкин даже уничтожил подлинник завещания («Тестамента») Екатерины I, внеся этим большой вклад в легитимацию прав Анны Иоанновны на престол. Правда, при этом, на всякий случай, сделал копию документа.

9Феофан Прокопович. История о избрании и восшествии на престол… императрицы Анны Иоанновны. Режим доступа: http://az.lib.ru/p/prokopowich_f/text_0030.shtml

10 Шляхетство – общеупотребительное название дворянства в Российской империи XVIIIв.

11 Феофан Прокопович. История о избрании и восшествии на престол… императрицы Анны Иоанновны.

12 См. подробнее: Анна Иоанновна Романова. Режим доступа: https://www.rusempire.ru/rossijskaya-imperiya/imperatory-rossijskoj-imperii/53-anna-ioannovna-romanova.html

13В январе 1730 г. «партия недовольных кондициями» во главе с А.М. Черкасским и Феофаном Прокоповичем, Трубецкой, доверила трём дамам М.Ю. Черкасской, А.И. Чернышевой и П.Ю. Салтыковой разузнать, как сама Анна относится к ограничению её власти и сообщить, что у неё есть «верные сторонники».

14Цит. по: Анисимов Е. В. Анна Иоанновна. – С.46.

15 Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. Депеша Маньяна. Режим доступа: http://www.magister.msk.ru/library/history/kostomar/kostom52.htm

16 Правда, стоит отметить, что в условиях нарастания осуждения Голицын и др. пытались разработать дополнительные проекты переустройств, в которых хотели предусмотреть предложения для более широкого круга возможных сторонников.

 17Цит. По: Бугров К.Д. Политический кризис 1730г. и идеология провиденциального монархизма. Режим доступа: https://cyberleninka.ru/article/n/politicheskiy-krizis-1730-g-i-ideologiya-deyatelnosti-trudyaschihsya

Кондиции Анны Иоанновны или «затейка» верховников

Кондиции (условия) Анны Иоанновны это требования Верховников по утверждению Анны на посту императрицы Российской Империи. Это была первая попытка ограничения самодержавия, но ограничение не законом, а волей нескольких кланов. Эта «затейка», как ее называли при дворе, не удалась. Сегодня ходит множеству слухов и легенд относительно кондиций, поэтому сегодня я хочу подробнее остановиться на этом вопросе.

Предыстория вопроса

Кондиции для Анны Иоанновны были подписаны, так называемыми, Верховниками. Это члены Верховного Тайного Совета, которые фактически руководили страной после смерти Петра 1. Это были «птенцы гнезда Петрова», которые всячески старались удержать власть.

После гибели на охоте Петра 2 нужно было избрать нового монарха. В ночь с 18 на 19 января Верховники собрались и было решено:

  1. Династия Романовых по мужской линии оборвалась.
  2. Елизавету Петровну нельзя брать в императрицы, как незаконнорожденную.
  3. Императрицей быть Анне Иоанновне (дочь Ивана 5).

Почему выбор Верховников пал именно на Анну? На то есть несколько причин: во-первых, Анна не имела детей, а значит некому было передать престол; во-вторых, ее долго не было в России, а значит она многого не знала, и ею легче было управлять. Но для нее было решено составить условий, или как модно было говорить в 18 веке Кондиций.

Верховники

Членов Верховного тайного совета, который после 1725 года фактически управлял страной, называли Верховниками. В 1730 году, на момент составления Кондиций, членами тайного совета были: Долгорукие — 4 человека, Голицыны — 2 человека, Головкин и Остерман.

Для Верховников выборы императора был вопросом выживания. Они стремились любыми путями поставить «удобного» кандидата, который бы полностью подчинялся им.

Содержание и суть кондиций

Кондиции Анны Иоанновны предполагали для нее следующие ограничения:

  • Не выходить замуж.
  • Не назначать себе преемника.
  • Сохранить Верховный тайный совет.
  • Не объявлять войны и не заключать мира.
  • Не вводить новые налоги.
  • Не ведать армией и передать гвардию в полное подчинение Верховникам.
  • Не распоряжаться казной и полностью удовлетворяться тому финансовому содержанию, которое для нее определит ВТС.
  • Не лишать дворян жизни, чести и имений.

Подписывая Кондиции, Анна Иоанновна должна была дописать, что в случае нарушения одного из условий, она лишается императорской короны, В результате получился проект ограниченного самодержавия. Но это самодержавие ограничивалось не конституцией или законами, а договоренностями. Ограничение власти императора должно было произойти в пользу аристократического тайного совета. Сегодня часть «историков» говорит о каком-то конституционном начале Верховников. Все это ложь. «Затейка», как ее назвал Прокопович, не имела ничего общего с конституцией, а преследовала целью только защиту интересов аристократии, причем не всей, а только нескольких кланов. Анна Иоанновна кондиции приняла и приехала править Россией.

Противники

Верховники были убеждены, что действуют тайно, но о «затейке» стало известно в широких кругах и большая часть населения, в том числе и элиты, была крайне против введения каких-либо условий, ограничивающих власть монарха. Основными противниками кондиций выступали:

  • Сторонники идеи безграничного самодержавия. Представители Остерман и Прокопович. Они были убеждены, что самодержавие никем и ничем не должно ограничиваться. Поэтому если Анна императрица, то править она должна сама.
  • Родственники Анны в России. Это люди, которых ранее отодвинули от власти. Они верили, что новый правитель вернет им прежние позиции при дворе. Так собственно и вышло.
  • Иностранцы. Их со времен Петра Великого в России было великое множество. Большая часть из них приветствовала герцогиню Курляндскую.
  • Мелкое и среднее дворянство. Эти люди поняли, что вся власть будет у Верховников, и остальное дворянство даже доли власти не получат. В результате гвардия, состоящая в основном из дворян, встала на сторону Анны!

В целом стало понятно, что кондиции делают правителями в стране Верховный тайный совет, а император остается фигурой номинальной. В результате борьбе с Верховниками велась под лозунгами «лучше один тиран, чем группа тиранов».

После приезда Анны в Россию к ней обратилась гвардия с требование уничтожить условия и стать полноправным правителем. 25 февраля 1730 года Анна Иоанновна разорвала Кондиции, став самодержцем Российской Империи. После того как кондиции Анны Иоанновны были уничтожены, ее основной задачей стала расправа с Верховным тайным советом.В результате Долгорукие были арестованы и отправлены в ссылку, а ВТС был ликвидирован. На его месте был создан Кабинет Министров.

До момента принятия кондиций, когда Анна Совет еще не утвердил на посту императрицы, Долгорукие имели большинство и моли избрать своего императора. Обсуждалась кандидатура Екатерины Долгорукой, но внутри семье произошел раскол, и Екатерину не выбрали императрицей. В результате Анна Иоанновна расправилась с Тайным советом, а род Долгоруких прекратил существование.

Историческая справка

Кондиции Анны Иоанновны — Русская историческая библиотека

Дворцовые события с 1725 по 1741 год

 

(продолжение)

 

Ночью 18–19 января Верховный тайный совет, некоторые сенаторы и высшие военные чины, всего человек 10–15, в Петровском дворце (где умер Петр II) стали рассуждать о судьбе престола, и здесь обнаружилось, как мало они были приготовлены к предстоящему делу. Долгорукие рискнули предложить в императрицы княжну Долгорукую, невесту Петра, и, конечно, безо всякого успеха. Среди тревожных и разноречивых толков раздался, наконец, голос князя Д. М. Голицына: не без задней мысли он назвал одинокую бессемейную особу царского дома Анну Иоанновну, бездетную и лишенную политического веса вдову герцога Курляндского. Предложение Голицына встретило общее сочувствие, на избрание Анны согласился сразу главный делец того времени – Остерман. Действительно, и личной сдержанностью, и своим одиночеством Анна могла показаться прекрасным кандидатом на корону: она была законной дочерью старшего из братьев-царей – Иоанна и потому, конечно, имела более прав на избрание, чем дочери Петра.

Когда вопрос о престолонаследии был решен и предмет суждения сановников, казалось, был исчерпан, – князь Дмитрий Голицын неожиданно высказал в собрании свою затаенную мысль. «Надо бы нам себе полегчить, – сказал он собранию, – так полегчить, чтоб воли прибавить… Надобно, написав, послать к ее величеству пункты». В таких выражениях была высказана Голицыным мысль об ограничении власти новой императрицы в пользу Верховного тайного совета. Еще в 1725 г., в минуту смерти Петра Великого, Голицын предлагал до совершеннолетия Петра II передать верховную власть в руки Сената и Екатерины. Теперь же он желал и при совершеннолетней государыне дать формальное участие во власти первому учреждению в Империи. Пять лет, прошедших со смерти Петра, показали Голицыну, что при дворе возможны временщики и фавориты, что при таком условии влияние принадлежит случайным людям, а не достойнейшим представителям высшей администрации и высшего дворянства. Действительнейшим средством против фаворитизма Голицын счел ограничение личной власти монарха Верховным тайным советом, который в ту минуту имел характер аристократического по составу учреждения. Во время воцарения Анны в Совете были четверо Долгоруких, двое Голицыных, канцлер Головкин и Остерман; стало быть, из восьми лиц – шесть принадлежало к старой русской знати. Крупнейшим из них был сам Д. М. Голицын, он и взял на себя инициативу: назвал как кандидата на престол Анну Иоанновну, от которой не ждал противодействия своим планам, а когда ее избрали, то прямо поставил вопрос об ограничениях, или «пунктах» [кондициях – букв. «условия»].

Дмитрий Михайлович Голицын

 

Предложение Голицына удивило собрание: оно не вызвало протеста, но и не подверглось всестороннему обсуждению, а было принято сгоряча. «Пункты» ограничений были редактированы тут же и сообщены по секрету бывшим в ту ночь во дворце некоторым сановникам. Те отнеслись к «затейке» пассивно и разъехались. Наутро 19 января в Кремль, во дворец, были собраны «генералитет» и духовенство. На предложение об избрании Анны это собрание ответило сочувственно и на этом было распущено. А «верховники», уединясь, пересмотрели «пункты», дополнили их и составили письмо к герцогине Курляндской с извещением об избрании в императрицы и особый лист с условиями избрания. Письмо и условия повез в Митаву к Анне Василий Лукич Долгорукий. Условия [«кондиции»] сводились к следующему: 1) императрица должна обещать не выходить замуж и не назначать себе наследника; 2) Верховный Тайный совет содержать всегда в восьми персонах и без его согласия не объявлять войны и не заключать мира; не налагать податей и не расходовать государственных доходов; не жаловать вотчин и не отнимать имения и чести у шляхетства; не жаловать никого в придворные и генеральные чины; 3) гвардии и всем прочим войскам быть в ведении Верховного тайного совета, а не императрицы. Кондиции были редактированы так, как будто Анна давала их по своему почину.

 

 

«Все гарантии для восьми, а против восьми для остальных – где гарантии?» – замечает по поводу этих ограничительных пунктов [кондиций] С. М. Соловьев. «Боже сохрани, чтобы не сделалось вместо одного самодержавного государя десяти самовластных и сильных фамилий,– боязливо замечал современник Артемий Волынский, – так мы, шляхетство, совсем пропадем». То же думало прочее шляхетство, собранное во множестве в Москве по случаю пребывания там двора.

Когда по Москве распространился слух о тайных ограничениях в пользу Верховного тайного совета, не только видное духовенство (Феофан Прокопович), не только государственные люди, не участвовавшие в «затейке» верховников, но и все среднее и низшее дворянство пришло в большое негодование на верховников. Смелый и ловкий Ягужинский успел тайно отправить из Москвы дворянина Сумарокова в Митаву к Анне с советом «не всему верить, что станут представлять» ей посланные от Верх. тайн. совета. Ягужинский, как говорят, действовал так поличным видам: он хотел ограничений, но не был принят в Верховный тайный совет, за что и мстил верховникам. Его посланный был Долгоруким схвачен после того, как исполнил поручение в Митаве. Анна подписала ограничительные пункты [кондиции], несмотря на предостережения Ягужинского; сам же он был арестован в Москве. Однако ему удалось своим советом возбудить в Анне подозрение, что пункты действительно не «от всего народу» привезли.

Павел Иванович Ягужинский

 

Ягужинский действовал в Митаве, шляхетство волновалось в Москве. Одни дворяне были против ограничений и желали просто перебить верховников; другие более или менее охотно мирились с совершившимся фактом отмены самодержавия, но возмущались новой формой власти – олигархической – и желали изменить кондиции так, чтобы дать и шляхетству участие во власти. По отзывам современников, возбуждение умов было чрезвычайное, тайные сборища носили страстный характер. Верховники, напуганные таким движением дворянства, думали сдержать его угрозами простому дворянству и уступками людям заметным, которых они ласкали и успокаивали обещаниями, что, как только будет получено согласие Анны, немедленно будут призваны все чины для обсуждения нового государственного устройства.

Так прошло две недели. 3 февраля высшим чинам объявлено было, что Анна Иоанновна приняла престол и сама благоволила дать на себя ограничительные обязательства [кондиции], которые и были прочитаны собравшимся. Все молчали: очевидно, что условия не нравились никому. Хотя затем и подписали «благодарственный» протокол собрания, однако кем-то из толпы было брошено в лицо верховникам недовольное замечание: «Не ведаю, да и весьма чуждуся, отчего пришло на мысль государыне так писать». А князь Алексей Михайлович Черкасский настоятельно просил позволения, чтобы шляхетству позволили подать свои мнения о новом государственном устройстве в Верховный Тайный Совет. Позволение было дано.

На основании его началось в среде шляхетства уже гласное составление политических проектов, которых различными кружками было составлено 12. Они были представлены Верховному тайному совету и сохранились до нашего времени. Наиболее выработанные из них (самый обстоятельный принадлежит известному историку Татищеву) требуют увеличения числа членов Верховного Тайного Совета и назначения их по выбору всего дворянства. Собственно, участием шляхетства в назначении членов Верховного Тайного Совета и исчерпывалась политическая роль дворянского сословия по проектам самого дворянства. Помимо планов политического переустройства проекты содержали в себе просьбы о льготах дворянству: просили ограничить государственную службу дворян 20-ю годами, уничтожить единонаследие в дворянских имениях и учредить школы для дворянства.

Верховники, приняв проекты, не обнаружили желания делать уступки и не думали делиться властью со шляхетством; они обещали только доброжелательство и отеческое попечение всем сословиям одинаково. Понятно, что это не удовлетворило никого.

 

 

С 3 по 15 февраля, когда императрица приехала в Москву, страсти разгорелись еще больше; общее Неудовольствие верховниками возросло до открытого сопротивления: Преображенский полк отказался присягать по форме присяги, какая была всего удобнее для Верховного Тайного Совета. Через приближенных к императрице Анне дам (между прочим, через Салтыковых, из рода которых была мать Анны) противники кондиций успели войти в сношения с императрицей, когда она приехала в Москву. Но и до этого сама императрица не раз давала чувствовать верховникам, что ограничения не настолько крепки, чтобы подавить ее волю совершенно. Когда же настроение московского общества стало ей известно, Анна еще самостоятельнее повела себя по отношению к Верховному Тайному Совету. Она упорно отказывалась быть в заседаниях Совета, хотя в то же время и не решалась сбросить с себя принятые добровольно обязательства.

«Затейка» Верховного Тайного Совета была разрушена не Анной, а шляхетством. Верховники задумали заменить самодержавие аристократическим правлением и не имели в своих руках никаких средств для того, чтобы силой поддержать свои планы. Шляхетство же, не имея определенного плана государственного переустройства и восставая против олигархии, было единственной силой в государстве, потому что имело военную организацию. Первое же открытое вмешательство этой силы в отношения верховной власти и Верховного Тайного Совета повело к тому, что прерогативы первой были восстановлены и планы второй разрушены. Произошло это так.

25 февраля утром во дворец явилась толпа шляхетства, человек из 800, и подала императрице просьбу о том, чтобы она приказала рассмотреть те проекты, которые были поданы Верховному Тайному Совету от шляхетства и оставлены Советом безо всякого движения. Удивленные верховники просили императрицу об обсуждении поданной просьбы совместно с ними. Но Анна прямо написала на просьбе резолюцию о рассмотрении проектов. Тогда часть шляхетства (а именно гвардейские офицеры) неожиданно обратились к Анне с шумной и настойчивой просьбой принять самодержавие. Боясь поднявшегося шума и желая прекратить беспорядок, Анна не дала решительного ответа, но нарушила свои ограничения тем, что отдала гвардию под начальство преданного ей генерала Салтыкова и тем самым отстранила от командования Верховный Тайный Совет. В тот же день гвардейство и прочее шляхетство поднесли Анне уже формальную просьбу о восстановлении самодержавия. Анна разорвала свои ограничительные пункты [кондиции] и «учинились в суверенстве». Прежние проекты о новом государственном устройстве превратились в этот день во всеподданнейшую просьбу шляхетства об уничтожении Верховного Тайного Совета, о реформе Сената, «как при Петре I было», и замещении высших административных должностей выборными от шляхетства.

Верховники не имели никакой возможности помешать совершившемуся на их глазах государственному перевороту, потому что гвардия была против них и охотно ушла из-под их начальства, потому что все шляхетство было против олигархического Совета, и Совет при таких условиях стал детски слаб и беспомощен. При всем разногласии шляхетских взглядов и проектов, при отсутствии строго выработанного плана действий против Совета дворянство легко победило Совет, как только императрица пошла навстречу желаниям дворянства. Неизвестно, насколько союз верховной власти и дворянского сословия 25 февраля был подготовлен и условлен заранее (ходили слухи, будто Анна знала о том, что готовится), – во всяком случае переворот совершен был шляхетством, его силами, его авторитетом.

Императрица Анна Иоанновна. Портрет работы Л. Каравака, 1730

 

Естественно ожидать, что, став самодержицей, Анна воздаст сословию за его услугу должное. Но следует при этом помнить, что шляхетство, совершая переворот 25 февраля, явилось во дворец сперва не восстановить самодержавие, а изменить содержание ограничений в свою пользу. Восстановило самодержавие не шляхетство, а гвардия, т. е. лишь часть шляхетства. Вот почему мы видим, что Анна, лаская гвардию, учреждая новые гвардейские полки (Измайловский), в то же время соблюдает общие интересы всего дворянства не всегда и не совсем. Правда, она немедленно уничтожает Верховный Тайный Совет и восстановляет прежнее значение Сената, как того просили дворяне; она уничтожает ненавистный шляхетству закон Петра о единонаследии 1714 г., учреждает дворянское училище – Шляхетский корпус – и дает некоторые служебные облегчения шляхетству. Но прошение дворянства об участии в избрании администрации остается без выполнения, и вся политика Анны не только не дворянская, но даже не национальная. Боясь русской знати, поднесшей ей кондиции, подвергая ее гонениям и даже унижению, опасаясь, с другой стороны, политических движений среди шляхетства и помня, что в Голштинии есть родной внук Петра Великого (будущий Петр III), которого Анна в гневе звала «чертушкой в Голштинии» и который мог стать знаменем движения против нее, – Анна не нашла лучшего для себя выхода, как организовать свое правительство из лиц немецкого происхождения. Это обстоятельство, вызванное неумением найти себе опору в своем народе, в той или иной его части, привело к печальным результатам. Правление Анны – печальная эпоха русской жизни XVIII в., время временщиков, чуждых России. Находясь под влиянием своих любимцев, Анна не оставила по себе доброй памяти ни государственной деятельностью, ни личной жизнью. Первая сводилась к удовлетворению эгоистических стремлений нескольких лиц, вторая отмечена странностями, рядом расточительных празднеств, грубыми нравами при дворе, блестящими, но жестокими затеями вроде «ледяного дома».

 

Что такое история? | История сегодня

«История — это изучение людей, действий, решений, взаимодействий и поведения»

Франческа Морфакис, кандидат исторических наук, Университет Лидса

История — это рассказы. Из хаоса рождается порядок. Мы стремимся понять прошлое, определяя и упорядочивая «факты»; и на основе этих рассказов мы надеемся объяснить решения и процессы, которые определяют наше существование. Возможно, мы могли бы даже выделить закономерности и уроки, чтобы направлять — но никогда не определять — наши ответы на вызовы, с которыми мы сталкиваемся сегодня.История — это изучение людей, действий, решений, взаимодействий и поведения. Это настолько захватывающий предмет, потому что он включает в себя темы, которые раскрывают человеческое состояние во всех его проявлениях и находят отклик во времени: власть, слабость, коррупция, трагедия, триумф … Нигде эти темы не являются более ясными, чем в политической истории, все еще необходимой сердцевиной области и наиболее значимый из бесчисленных подходов к изучению истории. Однако политическая история вышла из моды и впоследствии приобрела дурную славу, ошибочно считая ее устаревшей и неуместной.В результате существенно снизилась полезность упорядочивания, объяснения и извлечения уроков из прошлого.

Основная цель истории — стоять в центре разнообразных, терпимых, интеллектуально строгих дебатов о нашем существовании: наших политических системах, лидерстве, обществе, экономике и культуре. Однако открытых и свободных дискуссий — как и во многих сферах жизни — слишком часто не хватает, и нетрудно определить причину этой нетерпимости.

Написание истории может быть мощным инструментом; он сформировал идентичность, особенно на национальном уровне.Более того, он дает тем, кто контролирует повествование, возможность узаконивать или дискредитировать действия, события и людей в настоящем. Однако собирать историю и отправлять ее в бой просто для удовлетворения потребностей настоящего — это злоупотребление и злоупотребление. История никогда не должна быть орудием культурных войн. К сожалению, это опять же: неуклюже используется теми, кто сознательно стремится навязать четкую идеологическую повестку дня. История становится служанкой политики идентичности и самобичевания.Это только способствует плохому, одномерному пониманию прошлого и постоянно снижает полезность поля. История стоит на распутье; он должен отказаться следовать веяниям времени.

«Я предпочитаю историков, которые исследуют« почему »и« как »»

Чандак Сенгупта, Профессор истории в Биркбеке, Лондонский университет

Любое тщательно исследованное и аргументированное исследование любого аспекта прошлого считается для меня историей.Я действительно предпочитаю историков, которые исследуют «почему» и «как», но в целом я считаю, что наши рамки должны быть как можно более широкими и католичными. Я достаточно взрослая, чтобы вспомнить время, когда женская история была отдельной областью — оставленной во многих университетах программам женских исследований — и существование небелых людей признавалось историками только в контексте имперской истории. В то время — я говорю только о конце 1980-х — кафедры английского языка, антропологии и даже истории науки часто были более авантюрными в обращении к истории « других », но их работа, как нам часто говорили « настоящие » историки, не Истинная история: «Ради бога, они используют романы в качестве доказательства!» «Был ли кто-нибудь из них рядом с архивом?»

Если сегодня на исторических факультетах дела обстоят лучше, то это потому, что дисциплинарные границы были перекроены.Но у нас все еще есть границы, не все из которых навязаны нашими учреждениями или финансирующими органами. Сколько факультетов истории исключили бы отличного кандидата только потому, что ее источники в основном литературные? Осмелюсь сказать, очень многие, в том числе и мой собственный. Многие из старых приспособлений поля, возможно, исчезли, но немало устаревших заборов все еще ждут точного удара.

Без сомнения, важны политическая, экономическая и социальная история; такова история Европы и Америки.Но они не альфа и не омега истории как дисциплины. Мы все еще не уделяем достаточно внимания историям идей, искусства, медицины, философии, развлечений, технологий, будь то в Европе, Америке или где-либо еще. Мы также не чувствуем себя особенно комфортно в отношении биографических подходов к истории. Ни одна из этих потенциально обогащающих тем не может быть решена, если мы не отбросим наше атавистическое уравнение архива с коллекцией пожелтевших стопок бумаги. Избавиться от этого идола будет непросто, но я хотел бы надеяться, что грядущие поколения историков будут его расколоть с большей убежденностью, чем это было у меня.

«История — это по своей сути дисциплина, позволяющая решать проблемы»

Маркус Колла, Ведущий преподаватель европейской истории в Крайст-Черч, Оксфорд

Хотя прошло почти 60 лет с тех пор, как Э. Карр первым задал вопрос, и студенты все еще находят много интересного в его ответах. Действительно, книга Карра 1961 года « Что такое история?» «» хранится дольше, чем большинство произведений реальной истории.

Но любопытный факт: Что такое история? остается незаменимым справочником для учителей и учеников во всем мире. В конце концов, большая часть аргументов Карра и споров, в которых он участвовал, могут сейчас поразить нас, когда мы пытаемся ответить на этот вопрос, как причудливую архаичность. Промежуточные 60 лет охватывают постмодернизм, подъем гендерной истории и «бум памяти» — это лишь крошечный образец. Сегодняшние студенты населяют совершенно иную интеллектуальную вселенную.

Идеи Карра явно больше перекликаются с нашими современными представлениями, чем идеи его противников, которые оставались преданными идее объективного историка, свободного от всех текущих предположений.Напротив, Карр рассматривал историю как дисциплину, направленную на решение проблем. Он утверждал, что историки не только должны избавиться от иллюзии, что они могут каким-то образом находиться вне мира, в котором они живут. Фактически они должны принять тот факт, что изучение прошлого может быть ориентировано на потребности настоящего.

Сегодня можно сразу увидеть привлекательность такого аргумента. В академическом мире, где гуманитарные науки находятся под большим давлением, чтобы оправдать свою значимость, чем когда-либо прежде, изучение «прошлого ради прошлого» больше не помогает.Но я не думаю, что это вся история. Скорее, я чувствую, что непреходящее увлечение Карром отражает нечто гораздо более фундаментальное в том, как мы рассматриваем отношения между прошлым и настоящим. Например, мы определенно менее склонны, чем предыдущие поколения, требовать жесткой дихотомии между «историей», с одной стороны, и «памятью» или «наследием», с другой. Более того, мы более демократичны в том, кому, по нашему мнению, принадлежит история: кого из прошлого она включает и кому в настоящем она может быть полезна.

Каждый историк будет рассматривать отношения между прошлым и настоящим по-своему. Но большим достижением Карра было определить напряженность этих отношений как двигатель самой дисциплины.

«Истории полезны для того, чтобы рассказать нам, как мы« сюда попали »»

Фарида Заман, Доцент истории Оксфордского университета

Один из способов ответить на этот вопрос — спросить себя, для чего и для кого нужны истории? Обычно отправной точкой может быть то, что истории полезны для того, чтобы рассказать нам, как мы оказались «здесь».Такие истории могут принимать форму рассказов о происхождении, относительно линейных и, возможно, телеологических описаний — например, как мы пришли к организации наших обществ и политических систем так, как мы имеем сейчас, — или, как говорится в апокрифической поговорке, серии уроков, чтобы извлечь уроки, чтобы избежать позора повторения.

Такое понимание истории таит в себе более захватывающую и чреватую — хотя и не обязательно противоположную — возможность. Подобно тому, как мы могли бы заглянуть в прошлое, чтобы лучше понять мириады сложных способов, которыми наш нынешний мир возник, историки могли бы также поставить перед собой задачу осветить нереализованные миры и другие подарки, которые могли существовать.Такие истории, как это ни парадоксально, помогают нам лучше понять наше время, либо подчеркивая случайность окружающего нас мира, либо, в зависимости от вашей точки зрения, непреходящую силу структур, ответственных за закрытие этих других путей.

Такие истории требуют внимания — а часто восстановления и реконструкции — повествований и перспектив, которые были потеряны в доминирующих исторических отчетах. Моя собственная работа была сосредоточена на неудачных революциях и неудачных политических взглядах начала 20 века.В более широком смысле, мы могли бы считать фундаментальной задачей истории выявить сложность и множественность, с которыми люди жили в прошлом. Такие истории могут продемонстрировать, насколько по-разному люди думали об окружающем мире и относились к нему, включая другие способы записи своих идей и переживаний. Большая часть этой территории раньше была маргинальной для собственно «Истории»; М.К. Ганди отметил это в 1909 году, когда отверг традиционную историю как просто запись войны. Возвращая то, что было принято и забыто — например, радикальные инакомыслящие традиции, которые были заглушены, или антиколониальные движения сопротивления, которые были побеждены — история могла бы вместо этого служить гораздо более освободительным целям и открывать пространства для критических и творческих возможностей для нашего времени.

Краткая история глобальных условий жизни и почему важно то, что мы ее знаем

Глобальная бедность — одна из самых серьезных проблем в современном мире. Можно ли добиться прогресса в решении этой проблемы? Чтобы увидеть, откуда мы пришли, мы должны вернуться в далекое прошлое. 30 или даже 50 лет мало. Когда вы рассматриваете только то, как мир выглядел в течение нашей жизни, легко думать о мире как о статичном — более богатые части мира здесь и более бедные регионы там — и ложно заключить, что так было всегда и всегда будет так.

Взгляните на более далекую перспективу, и станет ясно, что мир вовсе не статичен. Мы можем изменить мир. Страны, которые сегодня богаты, были очень бедными всего несколько поколений назад.

Чтобы избежать статичного изображения мира — Север всегда намного богаче, чем Юг — мы должны начать 200 лет назад, до того времени, когда условия жизни действительно резко изменились.

Организация Объединенных Наций измеряет «крайнюю бедность» как уровень жизни менее 1,90 доллара в день.Это чрезвычайно низкая черта бедности, которая привлекает внимание к самым бедным людям в мире.

Эти показатели бедности учитывают неденежные формы дохода — для бедных семей сегодня и в прошлом это важно, особенно потому, что многие из них являются натуральными фермерами, которые в основном живут за счет собственного производства продуктов питания. Показатель крайней бедности также корректируется с учетом различных уровней цен в разных странах и корректируется с учетом изменений цен с течением времени (инфляция) — бедность измеряется в так называемых «международных долларах».В результате этих корректировок один международный доллар имеет такую ​​же покупательную способность, как один доллар США в 2011 году.

На первой диаграмме показаны оценки доли мирового населения, живущего в крайней бедности. В 1820 году только крошечная элита имела более высокий уровень жизни, в то время как подавляющее большинство людей жили в условиях, которые сегодня мы бы назвали крайней бедностью. С тех пор доля крайне бедных людей постоянно снижалась. Все больше и больше регионов мира индустриализировались и тем самым повышали производительность, что позволило большему количеству людей выбраться из нищеты: в 1950 году две трети населения мира жили в крайней нищете; в 1981 году он все еще составлял 42%.В 2015 году — последнем году, по которому у нас есть данные, — доля мирового населения, живущего в крайней бедности, упала ниже 10%.

Черта бедности в 1,90 доллара США очень низкая и ориентирована на самых бедных в мире. Мир также добивается прогресса в борьбе с бедностью по сравнению с более высокими чертами бедности. Фактически, независимо от того, какую черту бедности вы выберете, доля людей, находящихся ниже этой черты бедности, снизилась во всем мире (см. Здесь).

Это огромное достижение для меня как исследователя, который занимается вопросами роста и неравенства, возможно, самым большим достижением за последние два столетия.Это особенно примечательно, если учесть, что население мира увеличилось в 7 раз за последние два столетия — выключите переключатель «Относительное» в этой визуализации, чтобы увидеть число людей в бедности и из нее. В мире без экономического роста семикратное увеличение населения привело бы к все меньшему и меньшему доходу для всех, этого было бы достаточно, чтобы всех довести до крайней нищеты. Однако произошло прямо противоположное. Во время беспрецедентного роста населения нашему миру удалось обеспечить большее процветание большему количеству людей и постоянно выводить большее количество людей из худшей нищеты.

Повышение производительности имело важное значение, поскольку оно уменьшало дефицит жизненно важных товаров и услуг: больше продуктов питания, более качественная одежда и менее тесное жилье. Продуктивность — это соотношение результатов нашей работы и вкладов, которые мы вкладываем в нашу работу; по мере роста производительности мы извлекали выгоду из большего объема производства, но также и за счет меньших затрат — недельное рабочее время значительно сократилось.

Экономический рост был важен еще и потому, что он изменил отношения между людьми. В течение долгого времени, когда мир жил в мире, где не было роста, единственный способ стать лучше — это сделать кому-то еще хуже.Это была экономика с нулевой суммой. Ваша собственная удача была неудачей ваших соседей. Экономический рост изменил это, рост сделал возможным, что вы становитесь лучше, когда другие становятся лучше. Изобретательность тех, кто создал технологию, повышающую производительность — современные транспортные средства, производственное оборудование и коммуникационные технологии — сделало некоторых из них очень богатыми и в то же время увеличило производительность и доходы других. Трудно переоценить, насколько разные жизни в экономике с нулевой суммой и в экономике с положительной суммой.

К сожалению, СМИ чрезмерно одержимы сообщениями об отдельных событиях и вещах, которые идут не так, и почти не уделяют достаточно внимания медленным событиям, которые меняют наш мир. Имея эти эмпирические данные о сокращении бедности, мы можем конкретизировать, как будут выглядеть средства массовой информации, освещающие глобальное развитие. Заголовок мог бы быть таким: «Число людей, живущих в крайней бедности, со вчерашнего дня снизилось на 130 000», и этот заголовок появлялся бы не один раз, а каждый божий день с 1990 года, поскольку в среднем каждый день в крайней бедности становилось на 130 000 человек меньше. .Если вы предпочитаете полагаться на более высокую черту бедности, цифры будут еще более впечатляющими. Ежедневный заголовок будет указывать на то, что количество людей, живущих на более чем 10 долларов в день, увеличилось на четверть миллиона в среднем дней за последнее десятилетие.

Важно знать, что можно добиться прогресса в борьбе с бедностью, потому что даже после двух столетий прогресса бедность остается одной из самых больших проблем в мире. Большая часть населения мира по-прежнему живет в бедности : каждый десятый человек живет менее чем на 1 доллар.90 в день, а две трети живут менее чем на 10 долларов в день. В богатых странах человек считается бедным, если он живет менее чем на 30 долларов в день; если мы будем полагаться на это определение бедности, то обнаружим, что 85% населения мира живут в бедности. 1 Требуется гораздо больший прогресс.

Комитет Палаты представителей по отчету библиотеки о состоянии документации

Изображение любезно предоставлено Национальным управлением архивов и документации. Этот образ U.Чердак С. Капитолия иллюстрирует неухоженные условия, в которых когда-то хранились отчеты Палаты представителей США. В этот день комитет Палаты представителей по библиотеке рекомендовал «Передать определенные документы Палаты представителей в национальные архивы» (H Rpt. No. 917, 75th Cong., 1-ая сессия). состояние документов Палаты Национальных архивов, подчеркивая беспорядочное состояние записей и их быстрое ухудшение.Согласно одной статье 1950-х гг., Секретарь палаты представителей South Trimble выступил против передачи на том основании, что записи не имеют «исторического интереса» и что передача «не будет служить полезной цели, станет ненужными расходами и приведет к [ записи] менее доступны для Дома ». В результате записи оставались в трех местах Библиотеки Конгресса, восьми местах в Капитолии и в одном хранилище в Старом Доме (ныне Пушка) до 1946 года, когда нетекущие записи Палаты перешли в компетенцию Объединенного комитета по Организация Конгресса.Объединенный комитет пришел к выводу: «Представляется, что наилучшим интересам правительства и народа Соединенных Штатов будет служить сохранение нетекущих отчетов Сената и Палаты представителей в одном централизованном месте, обеспечивающем наилучшие имеющиеся возможности» ( S. Rpt.1011, 79-й конгресс, 2-е заседание). Обсуждения комитета были реализованы в знаменательном Законе о реорганизации законодательства 1946 года. Раздел 140 (a) — (b) закона предусматривал физическую передачу в Национальный архив документов первых 76 Конгрессов (7500 кубических футов записей) , а также постоянная передача отчетов комитетов в конце каждого Конгресса.Дом сохраняет право собственности на свои записи, и доступ к ним регулируется правилами Дома.

Своеобразное состояние: История синдрома прыгающих французов в научных и популярных источниках

. Октябрь-декабрь 2018 г .; 27 (4): 355-374. DOI: 10.1080 / 0964704X.2018.1481315. Epub 2018 5 сен.

Принадлежности Расширять

Принадлежность

  • 1 Исторический факультет Государственного университета Нью-Йорка в Платтсбурге, Платтсбург, Нью-Йорк, США.

Элемент в буфере обмена

Марк Пол Ричард. J Hist Neurosci. Октябрь-декабрь 2018 г.

Показать детали Показать варианты

Показать варианты

Формат АннотацияPubMedPMID

.Октябрь-декабрь 2018 г .; 27 (4): 355-374. DOI: 10.1080 / 0964704X.2018.1481315. Epub 2018 5 сен.

Принадлежность

  • 1 Исторический факультет Государственного университета Нью-Йорка в Платтсбурге, Платтсбург, Нью-Йорк, США.

Элемент в буфере обмена

Полнотекстовые ссылки Опции CiteDisplay

Показать варианты

Формат АннотацияPubMedPMID

Абстрактный

В 1878 г.Джордж Бирд сообщил другим неврологам, что в штате Мэн существуют франко-канадские лесорубы, которые прыгают от возбуждения. Берд наблюдал это явление воочию, и его последующие отчеты привлекли внимание Жоржа Жиля де ла Туретта во Франции и других неврологов по всему миру в течение нескольких десятилетий. Во второй половине двадцатого века интерес к прыгунам возродился среди неврологов, поскольку некоторые из них сделали аналогичные наблюдения в разных частях Канады и США.В этой статье сравниваются и противопоставляются научные сообщения о синдроме прыжка с сообщениями популярной прессы и освещается то, что они рассказали о предполагаемом статусе франко-канадских потомков.

Ключевые слова: Доктор Джордж Бирд; Французский канадец; Французы; перемычки; прыгающие французы; неврология.

Похожие статьи

  • Прыжки французы штата Мэн.

    Saint-Hilaire MH, Saint-Hilaire JM, Granger L. Saint-Hilaire MH, et al. Неврология. 1986 сентябрь; 36 (9): 1269-71. DOI: 10.1212 / wnl.36.9.1269. Неврология. 1986 г. PMID: 3528919

  • [Жиль де ла Туретт: История этого человека и его болезни; медико-историческое исследование.

    Гилсон Ф. Гилсон Ф. Tijdschr Psychiatr. 2012; 54 (7): 427-36.Tijdschr Psychiatr. 2012 г. PMID: 22811054 Голландский.

  • «Прыгающие французы из мэйна». МИРИАХИТ.

    СТИВЕНС Х. СТИВЕНС Х. Arch Neurol. 1965 Март; 12: 311-4. DOI: 10.1001 / archneur.1965.00460270087011. Arch Neurol. 1965 г. PMID: 14247390 Рефератов нет.

  • Глава 33: история двигательных расстройств.

    Lanska DJ. Lanska DJ. Handb Clin Neurol. 2010; 95: 501-46. DOI: 10.1016 / S0072-9752 (08) 02133-7. Handb Clin Neurol. 2010 г. PMID: 19892136 Обзор.

  • Живые его сочинения: на примере невролога Ж. Жиля де ла Туретта.

    Валусинский О., Дункан Г. Валусинский О. и др. Mov Disord. 30 октября 2010 г .; 25 (14): 2290-5. DOI: 10.1002 / mds.23205. Mov Disord. 2010 г. PMID: 20672344 Обзор.

Условия MeSH

  • Расстройства движения / анамнез *
  • Рефлекс, испуг / физиология *
  • Синдром Туретта / история болезни *

LinkOut — дополнительные ресурсы

  • Источники полных текстов

  • Источники другой литературы

  • Медицинские

Одного знания недостаточно — действуйте в соответствии с историей здоровья своей семьи

Были ли у вашей матери или сестры рак груди? У вашей матери, отца, сестры или брата диабет? Были ли у вашей матери, отца, брата или сестры рак прямой кишки (толстой кишки) до 50 лет? Если вы ответили «да», у вас больше шансов заболеть тем же заболеванием, что и у вашего родителя или брата или сестры, и вам следует подумать о более раннем обследовании.Поговорите со своим врачом о том, когда начинать обследование и какие еще шаги нужно предпринять, чтобы предотвратить заболевание или обнаружить его на ранней стадии. Раннее обнаружение болезни часто может означать улучшение здоровья в долгосрочной перспективе.

Знаете ли вы, что День благодарения также является национальным днем ​​семейной истории? Даже если у вас нет родителя или брата или сестры с раком или диабетом, у вас может быть больше шансов заболеть, если другие люди в вашей семье болеют или болели этим заболеванием. Однако наличие в семейном анамнезе болезни не означает, что вы обязательно ею заболеете.Знание риска, связанного с семейным анамнезом, может помочь вам, если вы будете действовать в соответствии с ним. Сбор анамнеза здоровья вашей семьи — важный первый шаг. Независимо от того, много ли вы знаете об истории здоровья своей семьи или мало, найдите время, чтобы поговорить со своей семьей об их истории здоровья в этот праздничный сезон. Это может быть нелегко. Члены вашей семьи могут не привыкать говорить о своих болезнях или не хотят говорить. Но начать разговор важно. Помните, вы спрашиваете не только о собственном здоровье, но и о здоровье всех членов вашей семьи.

Не знаете с чего начать? Мой портрет здоровья семьи может помочь!

My Family Health Portrait — это бесплатный и простой в использовании онлайн-инструмент, который поможет вам собрать информацию о здоровье вашей семьи. Вы можете поделиться своей информацией с членами вашей семьи и врачом.

Как собрать семейный анамнез

  • Поговорите со своей семьей. Запишите имена ваших близких родственников по обе стороны семьи: родители, братья и сестры, бабушки и дедушки, тети, дяди, племянницы и племянники.Поговорите с этими членами семьи о том, какие заболевания у них были или были, и в каком возрасте они были впервые диагностированы. Вы можете подумать, что знаете обо всех состояниях ваших родителей, братьев и сестер, но вы можете узнать больше, если спросите.
  • Задавайте вопросы. Чтобы узнать о своем риске хронических заболеваний, спросите своих родственников, какие из этих болезней у них были и когда им был поставлен диагноз. Вопросы могут включать:
    • Есть ли у вас какие-либо хронические заболевания, такие как болезнь сердца или диабет, или состояния здоровья, такие как высокое кровяное давление или высокий уровень холестерина?
    • Были ли у вас другие серьезные заболевания, например рак или инсульт? Какой вид рака?
    • Сколько вам было лет, когда было диагностировано каждое из этих заболеваний или состояний здоровья? (Если ваш родственник не помнит точный возраст, знать приблизительный возраст все равно будет полезно.)
    • Каковы ваши предки? Из каких стран или регионов приехали ваши предки в США?
    • Каковы причины и возраст смерти умерших родственников?
  • Запишите информацию и обновляйте ее всякий раз, когда вы узнаете новую информацию из семейного анамнеза. My Family Health Portrait, бесплатный веб-инструмент, помогает систематизировать информацию в истории вашего семейного здоровья. Мой семейный портрет здоровья позволяет вам легко поделиться этой информацией с вашим врачом и другими членами семьи.
  • Поделитесь историей здоровья семьи с врачом и другими членами семьи. Если вас беспокоят болезни, распространенные в вашей семье, поговорите со своим врачом при следующем посещении. Даже если вы не знаете всей информации из истории болезни вашей семьи, поделитесь тем, что вам известно. Информация из семейного анамнеза, даже если она неполная, может помочь вашему врачу решить, какие скрининговые тесты вам нужны и когда их следует начинать.

Если у вас есть какое-либо заболевание, например рак, болезнь сердца или диабет, обязательно сообщите членам вашей семьи о своем диагнозе.Если вам сделали генетическое тестирование, поделитесь своими результатами с членами вашей семьи. Если вы один из старших членов своей семьи, возможно, вы больше знаете о болезнях и состояниях здоровья в вашей семье, особенно о родственниках, которых уже нет в живых. Обязательно поделитесь этой информацией со своими младшими родственниками, чтобы вам всем было полезно знать эту информацию из семейного анамнеза.

Как действовать в соответствии с историей здоровья вашей семьи

Знание истории болезни вашей семьи может побудить вас предпринять шаги, чтобы снизить ваши шансы на заболевание.Вы не можете изменить семейный анамнез, но можете изменить нездоровое поведение, например курение, отсутствие физических упражнений или активности, а также плохие привычки в еде. Поговорите со своим врачом о шагах, которые вы можете предпринять, в том числе о том, следует ли вам рассмотреть возможность раннего скрининга на заболевание. Если у вас есть семейный анамнез болезней, возможно, вам больше всего поможет изменение образа жизни и скрининговые тесты.

Что делать, если в вашем семейном анамнезе

?
  • Колоректальный рак: Если у вас есть мать, отец, сестра, брат или другой близкий член семьи, который болел колоректальным раком до 50 лет, или у вас есть несколько близких членов семьи с колоректальным раком, поговорите со своим врачом о том, следует ли вам начинать скрининг. в более молодом возрасте, делать это чаще и использовать только колоноскопию вместо других тестов.В некоторых случаях ваш врач может порекомендовать вам пройти генетическую консультацию, а генетический консультант может порекомендовать генетическое тестирование на основе истории болезни вашей семьи.
  • Рак груди или яичников. Если у вас есть родитель, брат, сестра или ребенок, страдающий раком груди, поговорите со своим врачом о том, когда вам следует начать маммографический скрининг. Если у вашего родственника был диагностирован рак груди до 50 лет, если у вас есть близкий родственник с раком яичников или если у вас есть родственник-мужчина с раком груди, ваш врач может направить вас на генетическую консультацию по раку, чтобы узнать, подходит ли генетическое тестирование. для тебя.В некоторых случаях ваш врач может порекомендовать прием тамоксифена, ралоксифена или ингибиторов ароматазы, препаратов, которые могут снизить риск развития рака груди у некоторых женщин.
  • Болезнь сердца: Если у вас есть семейная история болезни сердца, вы можете предпринять шаги, чтобы снизить ваши шансы получить болезнь сердца. Эти шаги могут включать в себя здоровое питание, физическую активность, поддержание здорового веса, отказ от курения, ограничение употребления алкоголя, прохождение любых скрининговых тестов, которые рекомендует ваш врач, и, в некоторых случаях, прием лекарств.
  • Диабет: Если у вашей матери, отца, брата или сестры диабет 2 типа, у вас может быть преддиабет, и у вас больше шансов заболеть диабетом 2 типа. Но есть важные шаги, которые вы можете предпринять, чтобы предотвратить диабет 2 типа и обратить вспять предиабет, если он у вас есть. Возьмите этот значок на тесте, чтобы узнать, есть ли у вас преддиабет. Спросите своего врача, нужно ли вам раньше обследоваться на диабет. Узнайте больше о программе изменения образа жизни Национальной программы профилактики диабета и о том, как найти ближайшую к вам программу.Возьмите значок «Риск диабета» Тест «Внешний вид», чтобы узнать, подвержены ли вы риску развития диабета 2 типа, и узнать, как предотвратить диабет 2 типа «внешний значок».
  • Остеопороз: это заболевание, при котором кости становятся слабыми и с большей вероятностью сломаются. Семейный анамнез остеопороза является одним из ряда факторов, повышающих вероятность развития остеопороза. Например, если вы белая женщина, у которой мать или отец сломали бедро, поговорите со своим врачом о скрининге на остеопороз раньше (примерно в 55 лет по сравнению с 65 годами для большинства женщин).Вы можете использовать значок FRAX Risk Assessment или внешний значок, чтобы узнать, нужно ли вам проходить проверку.
  • Наследственный гемохроматоз: Наследственный гемохроматоз — это заболевание, при котором в организме может накапливаться слишком много железа, что может привести к серьезному повреждению печени и другим проблемам. Если у вас есть брат или сестра, страдающие гемохроматозом, у вас может быть больше шансов заболеть этим заболеванием самостоятельно. Поговорите со своим врачом о тестах на гемохроматоз и о том, следует ли вам принимать меры для снижения количества железа в организме.

Аутоиммунное заболевание: отчет по истории — Журнал № 119, июнь 2021 г.

С недавним открытием абсолютного разнообразия и поддерживающей жизнь функции таких организмов, как дрожжи, вирусы и бактерии, которые населяют микробиом человека, медицинская наука придала потенциально новые значения давней традиции философской критики автономной самости и подобных понятий. как единственное-множественное число. Тем не менее, по иронии судьбы, его влияние в значительной степени ощущается на быстрорастущем образе жизни и рынках самосовершенствования, где, например, реклама ферментированных продуктов сопровождается ранее непредвиденными обещаниями здоровья и иммунитета посредством, а не вопреки сожительству человека и бактерий.Пандемия Covid-19, однако, отодвинула на второй план даже такую ​​коммодифицированную науку о сосуществовании, восстановив — в коллективном воображаемом — милитаристскую концепцию иммунитета, в которой человек снова появляется как закрытая система, защищающаяся от инопланетных захватчиков. Но этот единый коллективный организм вряд ли противостоит вирусу в устойчивом состоянии: ожирение, хронические заболевания, аллергия, рак и пожизненная зависимость от фармацевтических препаратов отмечают растущую резервную армию тех, кто считается «с ослабленным иммунитетом» и, следовательно, особенно восприимчивым к вирусу.

Среди этих «основных состояний» — ряд все еще загадочных аутоиммунных заболеваний, само определение которых ставит под сомнение идею автономного существования. Термин «аутоиммунный», охватывающий более восьмидесяти различных хронических состояний, таких как ревматоидный артрит, рассеянный склероз, болезнь Крона, тиреоидит Хашимото и диабет 1 типа, обозначает иммунную систему, которая вышла из строя и обратилась против собственных тканей — неправильно распознавая (предположительно ) себя как врага. Хотя аутоиммунитет был обнаружен в 1950-х годах и использовался в качестве объяснения уже существующих патологий, он получил более широкое признание только недавно, и состояния, входящие в его компетенцию, также растут, в настоящее время затрагивая от 5 до 10 процентов населения США, в основном женщин. .Обычно для лечения аутоиммунных заболеваний характерно повреждение тканей и малоизученный ритм обострений и ремиссий, аутоиммунные заболевания преимущественно лечатся пожизненным введением иммунодепрессантов, и их конечная причина остается предметом предположений. Как писал Эд Коэн, аутоиммунитет называет «известное неизвестное», которое «сопротивлялось любым оцифрованным, высокотехнологичным, генно-инженерным средствам, которые были брошены на него».

Можно ли рассматривать эту аутоиммунологическую загадку не только как медицинское, но и как историческое состояние? В самом деле, тот, чей этиологический кризис требует самого появления истории как выхода из эпистемологического презентизма, который Франсуа Лиотар в 1979 году диагностировал как состояние постмодерна, характеризующееся растворением «великих нарративов» в конкурирующих «языковых играх»? В нижеследующих примечаниях я предлагаю рассматривать аутоиммунное состояние и как медицинский диагноз, и как эвристический, периодизирующий прибор, этиологический тупик которого заключает в себе симптомы сегодняшних планетарных кризисов и в то же время активирует рост давление и желание преодолеть их.

Диагноз Немыслимое

Хотя гипотезы о физиологической аутореактивности появлялись в записях медицинских исследований, по крайней мере, с начала двадцатого века, диагноз аутоиммунитета оставался немыслимым до 1950-х годов, когда впервые были зарегистрированы термины «аутоиммунный» и «аутоиммунный». До этого существовал только иммунитет, который приобрел свое биологическое значение только в конце девятнадцатого века, путем слияния древнеримской концепции иммунитета, понимаемой как юридическое исключение, с политическим понятием самообороны, которое Томас Гоббс определил во время Гражданской войны в Англии. Война (1642–1651 гг.) Как первое «естественное право».Определенный таким образом биологический иммунитет укрепил развивающуюся область бактериологии и ее ключевой принцип, теорию микробов, которая связала болезнь с внешними микробными агентами, вторгающимися в организм и запускающими его защитный иммунологический ответ.

Думать о реактивности auto означало разрушить эту эссенциальную оппозицию между собой и другим, ярко выраженную в презумпции рубежа веков horror autotoxicus — идее о том, что хотя тело технически может создавать аутоантитела и Обращаясь против своих собственных тканей, он обязательно будет регулировать против такого кощунственного, «дистелеологического» поведения.Теория зародышей, которая онтологизировала болезнь, связывая каждое состояние с конкретным патогеном, сама вытеснила более раннюю конституционную модель, которая рассматривала болезнь как комплекс внутренних нарушений, возникающих в результате взаимодействия индивидуальной физиологии и окружающей среды. В 1911 году Джордж Бернард Шоу посмеялся над этим сдвигом: «Мы остались в руках поколений, которые, услышав о микробах так же, как св. Фома Аквинский слышал об ангелах, внезапно пришли к выводу, что все искусство исцеления можно выразить следующим образом: формула: Найдите микроб и убейте его.”

Унижение Шоу позитивистского авторитета микроскопических свидетельств из пробирки — достоверность которых он приравнивает к ангельским, метафизическим слухам — является неудивительным случаем поэтического скептицизма по отношению к научному редукционизму. Тем не менее, скептицизм в отношении модели защиты от нападения сохранялся и в медицинском сообществе, поскольку ряд состояний (например, ревматоидный артрит) оставался без обозначенного виновного патогена и поэтому оставался необъяснимым. По-видимому, девиантные иммунные реакции, такие как аллергия и чрезмерная реактивность иммунной системы, все больше привлекали интерес исследователей по всей Европе и в США, чьи эксперименты в первые десятилетия двадцатого века включали открытия или гипотезы аутореактивности.К 1950-м годам (а позже и у многих лабораторных обезьян с преднамеренными травмами головного мозга) нарушение horror autotoxicus стало все более распространенным объяснением ранее необъяснимых заболеваний и различных хронических воспалительных состояний. «Когда-то иммунологический солецизм», — пишут Уорвик Андерсон и Ян Маккей, — в послевоенные годы «аутоиммунитет стал широко доступным как концепция причинно-следственных связей», отмечая «изменение современных представлений о нормальном человеческом теле и его патологиях, а также сдвиг в теориях биологической индивидуальности и природы личности.Это изменение ни в коем случае не означало внезапного сдвига: аутоиммунитет только постепенно набирал приверженцев, оставаясь «упорно маргинальным и даже надуманным» понятием, которое «все еще возникает» и только недавно «начало находить свой голос в обществе». Андерсон и Маккей также утверждают, что это затянувшееся оппозиционное возникновение в конечном итоге следует рассматривать как вызов преобладающему терапевтическому подходу, ориентированному на конкретное заболевание, и как призыв к возврату к конституциональной модели Гиппократа, которая рассматривала болезнь как биографический , идиосинкразический. процесс, требующий индивидуального комплексного подхода.

Тогда можно было бы сказать, что аутоиммунное состояние представляет собой биомедицину с рядом парадоксов: аутоиммунное тело самоуничтожается и дезагрегируется на клеточном уровне, но при этом оно становится заметным и поддается лечению только как личность в целом. Отдельные ткани, исследуемые на предмет доказательств самонаступательной самозащиты иммунной системы, вынуждают извращенно специализированный современный биомедицинский аппарат отводить взгляд от своей острой, как бритва, микроскопической линзы и рассматривать размытые края древнего, гиппократовского взгляда с высоты птичьего полета.Наиболее важно то, что аутоиммунный субъект требует не просто спасения своей голой физиологической жизни посредством целевого фармакологического вмешательства, но и возможности наделить эту жизнь текстом (биографией), возможностью восстановить свою историю. Что это за история?

По ту сторону самопринципа

Иммунологически разделенное тело — внутренне нетерпимое к себе — можно рассматривать как своего рода физиологический аналог психоаналитического расщепленного субъекта, никогда не совпадающего с самим собой, его целостность когда-либо искажалась темным царством бессознательного.Точно так же, как аутоиммунитет можно правильно лечить только «биографически», психоаналитическое «лечение разговором» зависит от представления о том, что можно зашить невыразимые раны и стирания психики, создавая осмысленное повествование о себе и жизни, выдуманное и (заново) построено, как это может быть. Медицинское открытие аутоиммунитета после Второй мировой войны также можно сравнить с открытием Зигмундом Фрейдом влечения к смерти после Первой мировой войны, основанным на его наблюдениях за психическими явлениями, такими как принуждение к повторению неприятного или даже травмирующего события.Свидетельства, казалось бы, нелогичное, причиняющее себе вред поведение эго, открыли Фрейду неизведанную психическую территорию, которая лежала «за пределами принципа удовольствия», точно так же, как саморазрушительный аутоиммунный ответ выявил живой организм, выходящий за пределы иммунологического принципа самоуничтожения. оборона.

Чтобы объяснить влечение к смерти, Фрейд признал пределы своей существующей психологической модели и обратился за ответами к микробиологии. Он предположил, с большим количеством размышлений, что все живые клетки стремятся вернуться к своему первоначальному неорганическому состоянию: неодушевлению или смерти, окончательной нейтрализации всех поступающих стимулов.Хотя Фрейд не говорил об иммунитете, его биологическое толкование влечений как механизмов, защищающих тело от чрезмерных возбуждений, структурно отражает роль иммунной защиты. Влечение к смерти, проявляющееся в принуждении повторить травмирующее событие, является сверхактивным и ретроактивным распределением такого щита, который компенсирует отсутствие защиты в фактический момент травматического «нарушения защитного барьера».

Подобно Фрейду, для объяснения сверхактивной реакции организма на его живые клетки послевоенные иммунологи должны были признать пределы своей биохимической модели и прибегнуть к (пере) теоретизированию биологического «я», черпая вдохновение в кибернетике и философии.Недовольный тем, что он считал преимущественно редукционистскими биохимическими теориями образования антител, австралийский иммунолог Фрэнк Макфарлейн Бернет искал «коммуникативную теорию клетки» в соответствии с работами Альфреда Норта Уайтхеда и Норберта Винера, которые включали идеи о биологической индивидуальности и идентичность как процесс формирования паттернов самонаследования и самосозидания. Ключевой иммунологической загадкой стала уже не проблема защиты от конкретных захватчиков, а механизм распознавания и толерантности, вопрос о том, как в первую очередь различаются «я» и «чужое».

В заключении, подразумевающем отрицание онтологической самости, Бернет предложил теорию клонального отбора, объясняющую, что «иммунологический паттерн» организма, то есть самопознание или самотолерантность, не был наследственным, а сформировался в эмбриональной жизни посредством мутации и клонирование лимфоцитов с разными антигенными рецепторами. Лимфоциты, которые могут реагировать на антигены собственной ткани организма, разрушаются и не могут клонироваться, что объясняет возможное развитие самотолерантности.Таким образом, аутоиммунитет — это нарушение нормальной иммунологической функции, увеличение количества самореактивных клонов лимфоцитов, которое Бернет сравнил с «мятежом в силах безопасности страны», отказом в коммуникации и контроле в иммунной системе, нормальным функцию, которую он также сравнил с «контролем над преступностью или правонарушением или экономикой индустриального общества».

Против чего восстает эта мятежная армия клеточных клонов? Модель Бернета сформирована не только кибернетикой — очевидной в его бинарной модели «я» и других «один-против-ноль», — но также и воображаемой «холодной войной» угроз государственным границам и нормальному функционированию «индустрии», то есть капиталистическая экономика.Его идея самоидентификации может быть не онтологической (организм не «мыслится» как я; он становится единым во время эмбрионального развития), но телеологической. Самоидентификация позиционируется как цель, которую в конечном итоге необходимо достичь здоровой иммунной системе — и, по логике метафор Бернета, здоровому «я», здоровому состоянию, здоровой экономике. Неслучайно аутоиммунитет определяется как патологическая неспособность достичь последовательной самости именно в послевоенную эпоху в США, когда индивидуальная свобода стала ключевым идеологическим оружием в организованном американском иммунологическом ответе на ужасную угрозу коммунистического, коллективистско-тоталитарного вторжения. , включая угрозу рыночной экономике.Перенесенный обратно в воображаемую «холодную войну», аутоиммунный «мятеж» подразумевал не просто патологию, но и сопротивление идее индивидуальной свободы, сведенной к личным интересам (как это определено капитализмом). Аутоиммунный «мятеж» Бернета может быть не чем иным, как угрозой коммунизма.

В основном в разговоре с размышлениями Жака Деррида об аутоиммунитете в его поздних работах философия и медицинские гуманитарные науки в течение последних двух десятилетий уловили этот бунтарский микроб, присущий нарушению аутоиммунитетом границ между самостью и инаковостью.Аутоиммунитет анализируется не как показатель патологии, а как концепция с критическим и даже политическим потенциалом, которая может указать путь к более радикальной или экологической концепции жизни, а также за пределами человеческой исключительности. Такой взгляд соответствовал бы общей современной склонности думать о политике с точки зрения уязвимости, а о теле как о основании для политической субъективации, ограничения, которые Марина Вишмидт определила как основанные на определенном «антиисторическом формализме».«Перспектива аутоиммунитета, которую я хочу здесь исследовать, также стремится увидеть ее за пределами презентистских терминов обобщенной логики идентичности и изменчивости, основанной на научном открытии (или интерпретации)« как »предположительно универсального биологического состояния. Именно аутоиммунитет как этиологическая загадка, «известное неизвестное» требует, чтобы мы также рассматривали его с точки зрения «почему» — как историческое состояние, как в смысле его исторического возникновения как диагноза, так и с точки зрения диагноза. рассматривают его растущую распространенность как изнурительное, иногда опасное для жизни состояние, история болезни которого все еще открыта.

Goldin + Senneby, Star Fish and Citrus Thorn , 2021. Выступление на лекции. Фото: Index Foundation.

Этиология настоящего

Этот поиск причин — который в значительной степени продолжается в медицинских исследованиях с рядом существующих гипотез — включает не только новую активацию «биографического» подхода Гиппократа, как утверждали Андерсон и Маккей с точки зрения лечения. Это также требует контрпредставительства, исторического поворота, который может помещать отдельные истории в их более широкую материальную и историческую среду.Такой поворот реализован в онлайн-лекции-перформансе « Star Fish и Citrus Thorn » дуэта художников Голдин + Сеннеби, который является частью их текущего проекта Crying Pine Tree , нового романа об аутоиммунном дереве, начатого в 2020. В спектакле Голдин + Сеннеби прочитали два параллельных рассказа: один об открытии Эли Мечникова в 1882 году биологического иммунитета, которое произошло, когда он вставил шип цитрусовых в прозрачное тело личинки морской звезды и наблюдал за его защитной реакцией под микроскопом.Другой рассказ о постоянном воздействии этого открытия на тело Якоба Сеннеби, одного из членов артистического дуэта, который живет с диагнозом рассеянный склероз, аутоиммунное заболевание, которое повреждает нервные оболочки тела. Рассказы сопровождаются живой записью микроскопической камеры листа бумаги, окрашенного тремя разными тканевыми красками, которые, как объясняют художники, Мечников использовал, чтобы сделать лабораторные образцы «читаемыми» под микроскопом.

Рассказ Голдина о наблюдениях Мечникова за морской звездой переплетается с воспоминаниями Сеннеби о его первой встрече с МРТ, когда его собственное тело было «сделано читаемым» для биомедицинских технологий.Близорукое, микроскопическое зрение камеры сопоставляется с рассказом Сеннеби о жизненном опыте, связанном с началом его болезни, что в конечном итоге подтверждается статическим изображением «пятен» на его головном и спинном мозге на МРТ-сканировании и представлено ему в качестве доказательства. его аутоиммунитета. Сеннеби не верит диагнозу, утверждая, что его лучше назвать «сюрреализмом». Сюрреалистическое неверие Сеннеби в биомедицинский диагностический аппарат подкрепляется параллельной деконструкцией его Голдином с помощью истории, рассказывающей об историческом происхождении биологического иммунитета в конце девятнадцатого века.Личинка морской звезды, пронзенная шипом и помещенная под микроскоп, чтобы показать ее защитную реакцию, внезапно выглядит иначе и менее прозрачной, когда наблюдающий ее ученый, Эли Мечников, представлен как русский еврей, который «поспешно покинул свой дом и университетскую должность. в Одессе в начале того же года, после вспышки антисемитских погромов, и жил в изгнании на Сицилии ».

Биомедицинская технология в Star Fish и Citrus Thorn , можно сказать, воплощает идею Фредрика Джеймсона о смерти историчности в позднем капиталистическом постмодерне, один из аспектов которой он описывает как «сокращение нашей темпоральности до настоящего тела.Сопоставляя вневременной, близорукий взгляд на тело в биомедицинской лаборатории с биографическими и историческими рассказами, Голдин + Сеннеби создают диалектический образ, который сразу идентифицирует этот презентистский, телесный редукционизм и активирует желание преодолеть его, предоставляя пораженное тело. — который задуман как индивидуальный, так и коллективный, как «личинка морской звезды» и «Якоб Сеннеби» — с очертаниями его истории. В повороте, напоминающем то, что Лоран Фурнье называет возникающим «автотеоретическим поворотом», здесь auto или self является одновременно центральным объектом исследования и просто отправной точкой.Аутоисторическое «я» больше не просто биографическое, это история болезни генерализованного аутоиммунного заболевания.

Очертания такого исторически сложившегося аутоиммунного состояния можно прочесть с помощью различных гипотез относительно его этиологии. Исследования связи между аутоиммунитетом и производством гормонов основаны на статистике, согласно которой более 70 процентов пациентов с аутоиммунными заболеваниями составляют женщины. Этот факт позволяет установить еще одну связь с психоанализом через исследования Фрейда по истерии, которые также представляют собой проблему этиологии.Первоначально Фрейд предположил, что истерия возникла в результате сексуального насилия в раннем детстве, которое он эвфемистически назвал «соблазнением», но позже он отступил и предположил, что насилие могло быть не продуктом опыта его пациента, а его воображением, даже принятием желаемого за действительное. , объясняется его новой теорией эдипальной структуры. Таким образом, возможное социальное, материалистическое объяснение было заменено психологическим, структурным, элементы которого были взяты из репертуара мифа и литературы.Несомненно, предположение Фрейда о сексуальном насилии как о причине психологического расстройства должно было спровоцировать для его коллег-мужчин скандал, аналогичный «дистелеологическому» нарушению horror autotoxicus , только здесь в обратной логике, предполагающей, что истерическое состояние не само собой разумеющееся. вызвано, но результатом внешних, давящих обстоятельств. Точно так же длительное сопротивление более широкого научного и медицинского сообщества теориям и экспериментальным данным об аутоиммунности могло быть связано с постепенным ритмом смены парадигм в науке, а также с усвоенной христианской догмой о телесной целостности и табу на самоубийства.Но это также несомненно связано с гендерным характером диагноза и неоднократным переживанием пациентами игнорирования своих симптомов как «чисто психологического» или даже «истерического», что приводит к годам, а иногда и десятилетиям жизни с отягчающими симптомами. , и без диагноза, а значит, и без лечения. Это все в вашей голове!

Появились различные гипотезы, описывающие рост аутоиммунитета. Гипотеза инфекции предполагает, что аутоиммунные расстройства, хотя и проявляются как аутореактивность, в конечном итоге вызваны более ранним вторжением микробов, которое осталось незамеченным.Если это правда, это будет означать, что со времен классической иммунологии ничего не изменилось. Генетическая гипотеза рассматривает аутоиммунитет как наследственное состояние, но эта точка зрения усложняется новой наукой эпигенетики, которая показывает, что биология — это не судьба, а генетический состав не просто дан, но сильно зависит от факторов окружающей среды. Фактически, большинство объяснений этиологии аутоиммунных заболеваний действительно учитывают факторы окружающей среды и обычно основываются на идее аутоиммунитета как «западного» состояния, с большей распространенностью в промышленно развитых странах.Гипотеза компенсации беременности возникла недавно, она основана на гендерной распространенности болезней в промышленно развитых странах и на том факте, что у женщин больше не так много детей, как в прошлом. Идея состоит в том, что иммунная система женщины, обычно повышенная во время беременности, больше не работает, как в доиндустриальные эпохи. Гипотеза гигиены — которая не очень хорошо сочетается с нынешней пандемией — предполагает, что у членов гиперстерилизованных, полностью вакцинированных, богатых обществ не осталось никаких насекомых, с которыми нужно бороться, поэтому их иммунная система ослабла и обратилась против них самих.Согласно этой логике, избыток иммунитета вызывает аутоиммунитет. Эта идея, пожалуй, более пугающая, когда применяется к реальной угрозе так называемых супербактерий, у которых развилась устойчивость к антибиотикам и которые, таким образом, являются ярким примером иммунологического поворота в аутоиммунологическом отношении.

В отличие от классических эпидемиологических врагов в виде эпидемий, которые преследовали мир веками и которые усугубляются бедностью и плохими гигиеническими условиями, аутоиммунитет был классифицирован как так называемые «болезни изобилия», в отличие от болезней изобилия. бедность.Такой взгляд усложняется продемонстрированной связью между травматическим опытом и аутоиммунитетом, что могло бы помочь объяснить высокую распространенность аутоиммунитета как в промышленно развитых странах, так и в неблагополучных социальных группах, таких как женщины и этнические меньшинства. Эта одновременность изобилия и дефицита, переход одного в другое является наиболее симптоматической точкой этиологического исследования аутоиммунитета и наиболее очевидна в том видном месте, которое отводится «западному» образу жизни и диете как факторам, способствующим аутоиммунным заболеваниям. в том числе «с высоким содержанием жиров и холестерина, с высоким содержанием белка, с высоким содержанием сахара и избыточного потребления соли, а также частое употребление обработанных продуктов и фаст-фудов.Такой диагноз «избыточного», но при этом недостаточного питательного «потребления» указывает как раз на фальшивое, избыточное изобилие капиталистического потребительства, которое консолидировалось в реструктурированном кормлении потребительско-капиталистических желаний, в котором доминируют США, после Второй мировой войны. , как раз в то время, когда аутоиммунитет был предложен как теория суверенной самости, что пошло не так.

Под гегемонистским императивом стремиться к счастью посредством «избыточного потребления» бесконечного потребления, суверенное, иммунное, «западное» «я» становится аутоиммунным и растворяется в самом наслаждении своим «стремлением к счастью», которое, по словам Антонии Маяка пишет, что это не что иное, как американский либерал, прозвище Джефферсона за «погоню за собственностью» Локка.Самоуничтожение, свидетельствующееся таким корыстным преследованием, раскрывает аутоиммунитет как самую «нелогичную логику» иммунитета, как предположил Деррида. Но переход иммунитета в аутоиммунный также можно рассматривать как историческую последовательность. Если иммунитет понимать как социальную и политическую логику суверенитета, основанную на переопределении исцеления как войны другими средствами (естественное право Хоббса на самозащиту) в девятнадцатом веке, то и фрейдистское влечение к смерти, и аутоиммунитет предполагали темную сторону иммунитет в два исторических момента, резко отмеченных смертью и катастрофой.Влечение к смерти по Фрейду стало окончательным ударом по агрессивному либидо современного буржуазного рационалистического cogito европейского капиталистического колониализма после Первой мировой войны и конца «эпохи империи». После Второй мировой войны и разрушительной иммунной логики Освенцима и Хиросимы «искать и уничтожать» открытие аутоиммунитета распространило этот сверхприятный удар на выжившее тело этого когито, которое затем растворилось в «избыточном потреблении» «удовольствия» за ход глобальной капиталистической экспансии.В отличие от этой самоубийственной (авто) иммунной логики, международные социалистические и деколониальные движения, как альтернативы глобальному капитализму двадцатого века, предложили и практиковали более конструктивные способы растворения тюрьмы либерально-капиталистического Я и его ключевого принципа. , частная собственность. Но к 1989 году «западное изобилие», то есть капиталистическая нехватка, замаскированная под изобилие, было повсюду, и загадка аутоиммунного заболевания превратилась в глобальную проблему.

Аутоиммунное заболевание представляет собой набор разнообразных хронических симптомов, которые не являются сразу смертельными, а скорее приходят и уходят, немеют и ослабляют конечности, затуманивают мозг, оставляют тело без энергии для выполнения даже самых обычных задач, вызывают острое воспаление. ткани и постепенно поедают органы.Это накопление симптомов на индивидуальном уровне перекликается с текущим моментом затяжного планетарного кризиса, своего рода медленным апокалипсисом, в котором «иммунологическая» защита — в форме защиты индивидуальных свобод и частной собственности, контроля национальных и расовых границ, извлечения рабочей силы и ресурсов. и уничтожение конкуренции при максимальном увеличении производства и потребления — обернулось или, скорее, оказалось самоубийственным. Этот переход иммунитета в аутоиммунный более очевиден на конкретных примерах, которые отмечают современную реальность на социальной и геополитической периферии глобального капитала.Разрушительная история, которую Шармила Рудраппа рассказывает о фермерах из южной Индии, которые покончили жизнь самоубийством, отравившись тем же пестицидом, который использовался для защиты урожая сахарного тростника, говорит об аутоиммунной логике капитала, который заставлял фермеров убивать себя, чтобы не страдать от еще худших последствий. о неспособности выплатить свои ссуды под высокие проценты, если их урожай остался неоплаченным или непроданным.

Тем не менее, в зеркале аутоиммунитета, рассматриваемого как условие «западного изобилия», глобальная капиталистическая колониальность выглядит как смерть от тысячи сокращений.Бывают периоды ремиссии , , когда все кажется лучше, или даже когда кажется, что совсем ничего; когда кто-то сомневается в диагнозе, связывая симптомы с рядом других потенциальных причин. Но начало вспышки , внезапное, драматическое повторное появление или ухудшение симптомов, побуждает к еще одному поиску , , отсутствующей причины , изображения, которое каким-то образом проясняет точную структуру и генеалогию страдания. Однако этот образ никогда просто не превращается в решительного причинного агента, а пикселируется в никогда не собираемой полностью сумме своих эффектов, как в понятии Луи Альтюссера «последней инстанции», с помощью которого он пересмотрел классическое марксистское понимание зависимость надстройки от (экономической) базы.

Этиологические великие повествования и наш хлеб насущный

Нынешний момент кажется временем, когда заметность кризиса — обострение «симптомов» — вызывает лихорадочные поиски причины, образа этиологии настоящего. Теоретические и академические концепции, такие как антропоцен, капиталоцен, наследственность, колониальность, космизм и большая история, отмечены процедурами историзации, которые пытаются определить конечную причину или происхождение катастрофы настоящего, независимо от того, находят ли они «Виновником» быть человек, капитал, колониальная матрица власти, (пост) кантианский корреляционизм, смерть или даже Большой взрыв.Это очевидно также в более «профанных» сферах, таких как питание, где «палео» диеты стали заметными (как способ преодоления неолитического перехода к оседлому образу жизни и питанию, основанному на зерновых), популярных историях Homo sapiens и его историческая дуэль с другими человеческими видами, вплоть до маргинальных теорий заговора относительно деятельности древних инопланетных цивилизаций на Земле — это возрождение интереса к longue durée и глубокой истории последнего десятилетия указывает на отрицание предположительно смертельной дуэли постмодернизма с историей и ее грандиозными повествованиями.Если постмодернистское состояние характеризовалось пространственностью времени и растворением историчности в наборе фрагментированных и разрозненных нарративов и «языковых игр», то теперь великие нарративы возвращаются на сцену, хотя бы в форме этиологической реконструкции. как своего рода deux ex machina, чтобы спасти неизлечимое.

Как было показано, аутоиммунное состояние может заключать в себе этот сдвиг — от пространственно-пространственного настоящего, уменьшенного до диагностированного тела, к этиологическому поиску биографических и исторических причин диагноза.Но презентистская идеология научно-обоснованной науки, основанная на анонимных экспертных обзорах и двойных слепых исследованиях — несмотря на общепризнанный «кризис воспроизводимости» — плохо подходит для доказательства гипотез, которые зависят от столь многих «факторов окружающей среды» и чья причинная связь становится очевидно только в последнем случае Альтюссера. (Авто) биографические данные или свидетельства могут помочь лишь частично, поскольку в принципе их следует относить к просто «анекдотическим» свидетельствам. Такая тупиковая ситуация, из которой проблема диагностики аутоиммунитета является лишь одним из примеров, породила еще один современный симптом: растущее недоверие к науке и научным методам, а также обращение к множеству альтернативных методов лечения из новых областей интегративной медицины. и «функциональной» медицине, незападной и народной медицине, шаманизму, различным практикам нового века, особым диетам и методам голодания, гуру-врачам в Instagram (с их линиями добавок), диагностике Google, группам Facebook, посвященным конкретным диагнозам, и встреча всего вышеперечисленного на совершенно новой концептуальной территории под названием «заговор».”

Одно из наиболее часто обсуждаемых лекарств в этих разнообразных «альтернативных» сферах — это изменение диеты, что снова отражает выдающееся место «избыточного потребления» в обществах «западного изобилия», но также и своего рода автономизацию питания в западных обществах. где он кажется не столько пищей, сколько возможностью для индивидуального (кулинарного) творчества, с ресторанами, превращающимися в новые музеи, которые отображаются и рассматриваются как туристические достопримечательности, с блогами о еде, фотографиями еды, кулинарными шоу, знаменитыми шеф-поварами и звездами Мишлен, растущими пропорционально к нехватке времени, энергии и ресурсов, которые у позднего капиталистического субъекта есть на то, чтобы покупать, выращивать и готовить питательную пищу для себя и своих близких.В этой депривации, которая скрывается за изобилием, различные «аутоиммунные протоколы» предполагают, что аутоиммунитет можно вылечить «исключающими диетами» или методами голодания, основанными на открытии аутофагии, награжденном Нобелевской премией (своего рода положительный аналог аутоиммунитета, в котором клетки регенерируют, «поедая себя»).

Интересно, что в этом репертуаре инициирующих продуктов питания снова встречаются предметы, которые выходят за рамки физиологических последствий их потребления и уходят в историю.Один из наиболее часто подозреваемых виновников аутоиммунных реакций, глютен, можно рассматривать в свете биохимических теорий белковых молекул, вызывающих воспаление. Но он также выглядит как ключевой антигерой недавних историй, которые буквально «против зерна», предлагая выращивание пшеницы в качестве ключевого фактора, который помог породить теперь гегемонистскую форму правления, государство, которое, можно добавить, что это парадигматический случай иммунологической изоляции, когда ее территориальные и национальные границы защищают от «вторжения» других мигрантов.Уже упомянутые «палео» диеты удаляют все зерна, основываясь на археологических находках удивительно хорошего здоровья наших палеолитических предков, и очень позднем — с точки зрения глубокой истории — появлении зерна в эпоху неолита, к которому человеческие тела имели еще не адаптирован. Таким образом, в палеодиете аутоиммунитет излечивается посредством исторического регресса за пределы иммунитета, или оседлого, захватнического и одомашнивающего образа жизни и производства, связанных с антиподом палеолита, эпохой неолита.Другой подозреваемый продукт питания, молочные продукты, является примером пищи, принятой многими незападными странами как символ цивилизации и изобилия, за счет больших экологических издержек. Сахар, конечно же, наиболее тесно связан с историей колониализма и его проведением границы между дикостью и изысканностью.

Просыпаясь от конца истории

Даже если все эти авантюры из настоящего в кризисе в глубокую историю являются, как я предположил, в первую очередь этиологическими поисками, которые не обязательно переводятся в социальные и политические действия по устранению последствий индивидуального и коллективного кризиса, взятых вместе, они по-прежнему проявляют все более сильное желание получить такое средство.Пробуждение от мечты о конце истории возродило энергию для восстановления альтернативных, ранее подавленных видений как истории, так и будущего, а также породило новую борьбу. Например, антирасистские движения и движения коренных народов основаны не только на выражении насущных проблем, но и на формулировании этих проблем как историй современности. Для движения Black Lives Matter насилие со стороны полиции на расовой почве невозможно отделить от улиц США, отмеченных историческими памятниками, совпадающими с историей рабства, расизма и колониализма.Даже если активация таких контр-историй включает в себя множественные и разнообразные индивидуальные и коллективные переживания, они больше не являются несвязанными «нарративами», не говоря уже о «языковыми играми» постмодерна, эффект которых исчерпывается самой их множественностью. Напротив, они представляют собой примеры «повествования о земном выживании», конкретных историй, которые указывают на универсальность и которые встречаются в общей точке — натиске на ограды неподдерживаемого, непригодного для жизни настоящего.

Такая освободительная историчность, возникающая в разгар острого кризиса, не беспрецедентна, и неудивительно, что сегодня «тезисы по истории» Вальтера Беньямина, написанные во время Второй мировой войны, имеют такую ​​теоретическую и поэтическую привлекательность.Гораздо меньше цитируется Кризис европейских наук, текст другого немецкого еврейского философа Эдмунда Гуссерля, написанный в 1930-х годах в разгар нацистского захвата. В этом тексте Гуссерль признал пределы своего собственного раннего метода «феноменологической редукции», определенного как научно-философское исследование отношения между интенциональным сознанием и его предполагаемым объектом, и предложил то, что он назвал «исторической редукцией», основанной на открытие того, что ни объект, ни сознание не существуют просто здесь и сейчас, без истории.Под «слоями» того, что он назвал «кризисом европейских наук», воплощенным математизированной наукой и философией, возникшей после Галилея, лежал «жизненный мир», чьи «отложения» и «горизонты» необходимо было раскопать, если человечество хочет преодолеть условия жизни в непригодном для жизни мире.

Наконец, давайте не будем забывать и протест пациента — воплощенный в перформативном слиянии Голдина и Сеннеби аутоиммунитета с сюрреализмом — против самих условий диагностики и предлагаемых методов лечения.Кто знает, может, аутоиммунитет все-таки окажется сюрреалистичным. Собранные в виде отдельных пикселей, которые сливаются в изображение, каким бы размытым оно ни было, как «основанные на фактах», так и «анекдотические» примеры рассказов, касающихся известного неизвестного аутоиммунного состояния, объединяются в целую историю , рассказ о которой может указывать на выход из планетарного (авто) разрушения. В их центре находится аутоиммунное тело, которое отреагировало на социальную автономизацию и изоляцию, умножившись внутри себя, в отчаянной попытке компенсировать потерю как политики, так и социальности жестом слабого героизма, пообещав свое «согласие не действовать». единственное существо »- также взяв в залог, как мы надеялись рассказать в этой истории, не быть единым существом с историей.

×

Ивана Баго — независимый ученый, писатель и куратор из Загреба.

© 2021 e-flux и автор

История настоящего заболевания — Американский колледж кардиологии

Уровни услуг оценки и управления (E / M) основаны на четырех типах истории: сфокусированная на проблеме, расширенная сфокусированная на проблеме, подробная и всеобъемлющая. Каждый тип истории включает в себя некоторые или все из следующих элементов:

Ключевые компоненты

  • Главная жалоба (CC)
  • История настоящего заболевания (HPI)
  • Обзор систем (ROS)
  • Прошлый, семейный и / или социальный анамнез (PFSH)

Факторы влияния

  • Консультации
  • Координация помощи
  • Характер проблемы
  • Время

Координация помощи с другими поставщиками может использоваться в кодексах ведения случая.Время может использоваться для некоторых кодов для личного времени, без личного общения и времени на единицу / этаж. Время используется, когда консультирование и / или координация ухода составляет более 50 процентов вашего общения. См. Инструкции или книгу CPT для получения более подробной информации об использовании этих способствующих факторов.

Объем анамнеза настоящего заболевания, анализ систем и прошлый, семейный и / или социальный анамнез
, который получен и задокументирован, зависит от клинического суждения и характера
проблем.

На диаграмме ниже показано развитие элементов, необходимых для каждого типа истории. Чтобы
соответствовал заданному типу истории, все три элемента в таблице истории должны быть соблюдены. Жалоба начальника
указывается на всех уровнях.

История настоящего заболевания (HPI)

Обзор симптомов (ROS)

Риск осложнений и / или заболеваемости и смертности

Тип принятия решения

Краткое

НЕТ

Минимум

Прямой

Краткое

Возникновение проблемы

Низкая

Низкая сложность

Расширенная задача

Расширенный

Умеренная

Умеренная сложность

Расширенная задача

Завершено

Высокая

Высокая сложность

Главный жалоба (CC): Краткое заявление, описывающее причину встречи.CC должен быть четко отражен в медицинской карте для каждого контакта и обычно указывается в словах пациента. CC может быть включен в описание истории настоящего заболевания или как отдельная запись в медицинской карте.

История настоящего заболевания (HPI): Описание развития текущего заболевания пациента. HPI обычно представляет собой хронологическое описание прогрессирования текущего заболевания пациента от первых признаков и симптомов до настоящего времени.Он должен включать некоторые или все следующие элементы:

  • Местоположение: Где находится боль?
  • Качество: Включите описание качества симптома (например, острой боли)
  • Степень тяжести: Степень боли, например, может быть описана по шкале от 1 до 10
  • Продолжительность: Как долго вы испытываете боль?
  • Время: Опишите, когда вы испытываете боль, например, боль от напряжения или боль вечером
  • Контекст: Что делает пациент, когда начинается боль
  • Модифицирующие факторы: Что делает боль лучше или хуже, например, аспирин помогает
  • Сопутствующие признаки и симптомы: Врач на основании оценки может спросить, например, о других ощущениях или чувствах — испытываете ли вы боль при выполнении упражнений?
  • Два уровня HPI:
    • Краткое HPI: Требуется от одного до трех элементов HPI (см.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.