Героическая поэма: Героическая поэма русского эпоса Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»

Содержание

ГЕРОИЧЕСКАЯ ПОЭМА — это… Что такое ГЕРОИЧЕСКАЯ ПОЭМА?

ГЕРОИЧЕСКАЯ ПОЭМА
ЭПОПЕЯ ИЛИ ГЕРОИЧЕСКАЯ ПОЭМА

развившийся у отдельных народов из эпических народных стихотворений известный цикл преданий, облеченных в поэтич. форму; таковы: «Рамаяна» и «Магабарата» у индусов, «Илиада» и «Одиссея» у греков, «Эдда» у скандинавов, «Нибелунги» у немцев, «Калевала» у финнов, «Сид» у испанцев и пр.

Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка.- Павленков Ф., 1907.

.

  • ЭПОПЕЯ
  • ЭПОПТЫ

Смотреть что такое «ГЕРОИЧЕСКАЯ ПОЭМА» в других словарях:

  • героическая поэма — см. поэма …   Терминологический словарь-тезаурус по литературоведению

  • «Героическая поэма»

    — ГЕРОИ́ЧЕСКАЯ ПОЭ́МА ( Геологи ), одноактный балет. Комп. H. H. Каретников, сцен. и балетм. Н. Д. Касаткина и В. Ю. Василёв. 26.1.1964, Большой т р, худ. Э. Г. Стенберг, дирижёр A. A. Копылов; Геологи – Н. И. Сорокина, Ю. К. Владимиров, В. А …   Балет. Энциклопедия

  • Поэма — (греч. poiein «творить», «творение»; в немецкой теоретической литературе термину «П.» соответствует термин «Epos» в его соотнесенности с «Epik», совпадающем с русским «эпос») литературный жанр. ПОСТАНОВКА ВОПРОСА. Обычно П. называют большое… …   Литературная энциклопедия

  • ПОЭМА — (греч., этимол. смотр. предыд. слово). Эпическое произведете, содержание которого составляет событие, характеризирующее быт народа или часть его, какой нибудь общественный слой. Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка. Чудинов… …   Словарь иностранных слов русского языка

  • ПОЭМА — [по], поэмы, жен.

    (греч. poiema творение). 1. Повествовательное художественное произведение в стихах (лит.). Эпическая поэма (изображающая какие нибудь крупные события в жизни человечества, народа или большой социальной группы). Лирическая поэма… …   Толковый словарь Ушакова

  • поэма — ы, ж. poème m. <гр. poiema творение. Комедия. Желательно было бы, чтобы автор к дарованию своему присоединил осмотрительность в сочинении планов для будущих своих поэм, и тогда, может быть, драматическия творения его послужили бы обогащением… …   Исторический словарь галлицизмов русского языка

  • поэма — (греч. poiema) лиро эпический жанр. Основными чертами поэмы является наличие развернутого сюжета, масштабность изображаемых явлений и проблем, широкое развитие образа лирического героя. Рубрика: роды и жанры литературы Род: лиро эпические жанры… …   Терминологический словарь-тезаурус по литературоведению

  • Поэма —     ПОЭМА слово греческое и таит в себе древнее значение «творение, создание» и не потому только, что она повествует о делах, «творениях» людских, но и потому, что сама она есть «действо песенное», «обработка песен», их объединение. Отсюда и… …   Словарь литературных терминов

  • Поэма — Эта статья или раздел нуждается в переработке. Пожалуйста, улучшите статью в соответствии с правилами написания статей. Поэма …   Википедия

  • Поэма — 1) Литературный жанр. Эпическая П. центральная разновидность жанра крупная повествовав форма. Чаще всего имеет стихотворную организацию, иногда в пределах нац. традиции фиксированную метрически (гекзаметр, александрийский стих) или строфически… …   Российский гуманитарный энциклопедический словарь


Героическая поэма. Литература

Материал «увели» с сайта http://alinec.ru/

Средние века включают период, который простирается от 842 года до 1515, вплоть до восшествия на престол Франциска I (во Франции).

 В X-XI вв. окончательно укрепились феодальные отношения. Феодальное общество состояло из двух основных классов, которые владели землей и крепостными, обрабатывающими ее. Католическая церковь была главным оплотом феодального режима в области идеологии. Епископы, кюре и духовенство находились в ежедневном контакте со всеми христианами. Социальная жизнь выстраивалась в соответствии с религией. Ни один акт существования, начиная с рождения до самой смерти, не обходился без участия церкви.

Людям в средние века нравились сказания о рыцарях и их подвигах во имя Родины.

Церкви, где слово священника обещает правосудие в будущем, со своими многочисленными пышными праздниками и церемониями, являлись средством удержания и очарования истинного христианина. Монахи своими проповедями, сельскохозяйственными работами, архитектурными и живописными произведениями искусства, образованием оказывают сильное воздействие на общество. Церкви и монастыри были центром искусства, письменности и образования.

Героическая поэма

Средневековая литература отражает структуру и отношения классов и сословий в феодальном обществе. Литературный жанр той эпохи, который лучше всего сохранился и дошел до наших дней – это историческая эпопея, которая родилась в XI веке в виде героических поэм. В центре сюжета находится историческое событие, но сюжет перегружен фантастическими и воображаемыми элементами. Сами герои идеализируются, поскольку идеализация является неотъемлемой чертой эпической поэзии. Героические поэмы составлялись и исполнялись бродячими артистами: музыкантами и акробатами. Их еще называли жонглерами. Самой древней и знаменитой поэмой во французской литературе является Песнь о Роланде.

Мир эпических рыцарей характеризуется строгостью нравов. В качестве личного имущества они располагают лишь оружием, к которому испытывают самые нежные чувства. Они понимают, что их жизнь зависит от их меча и коня. Вот почему их оружие, так же как и их лошади имеют собственные имена.

Умирая, Роланд обращается к своему мечу, а вот о своей невесте он даже не вспоминает. Роланд – это типичный образец рыцаря, который думает лишь о своей Родине, «своей милой Франции».



Барнаульский камерный оркестр подготовил программу «Героическая поэма» по стихотворению Сергея Михалкова БАРНАУЛ :: Официальный сайт города

Порядок приема и рассмотрения обращений

Все обращения поступают в отдел по работе с обращениями граждан организационно-контрольного комитета администрации города Барнаула и рассматриваются в соответствии с Федеральным Законом от 2 мая 2006 года № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации», законом Алтайского края от 29.12.2006 № 152-ЗС «О рассмотрении обращений граждан Российской Федерации на территории Алтайского края», постановлением администрации города Барнаула от 21.08.2013 № 2875 «Об утверждении Порядка ведения делопроизводства по обращениям граждан, объединений граждан, в том числе юридических лиц, организации их рассмотрения в администрации города, органах администрации города, иных органах местного самоуправления, муниципальных учреждениях, предприятиях».

Прием письменных обращений граждан, объединений граждан, в том числе юридических лиц принимаются по адресу: 656043, г.Барнаул, ул.Гоголя, 48, каб.114.

График приема документов: понедельник –четверг с 08.00 до 17.00пятница с 08.00 до 16.00, перерыв с 11.30 до 12.18. При приеме документов проводится проверка пунктов, предусмотренных ст.7 Федерального закона от 02.05.2006 № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации»:

1. Гражданин в своем письменном обращении в обязательном порядке указывает либо наименование государственного органа или органа местного самоуправления, в которые направляет письменное обращение, либо фамилию, имя, отчество соответствующего должностного лица, либо должность соответствующего лица, а также свои фамилию, имя, отчество (последнее — при наличии), почтовый адрес, по которому должны быть направлены ответ, уведомление о переадресации обращения, излагает суть предложения, заявления или жалобы, ставит личную подпись и дату.

2.  В случае необходимости в подтверждение своих доводов гражданин прилагает к письменному обращению документы и материалы либо их копии.

3.  Обращение, поступившее в государственный орган, орган местного самоуправления или должностному лицу в форме электронного документа, подлежит рассмотрению в порядке, установленном настоящим Федеральным законом.

В обращении гражданин в обязательном порядке указывает свои фамилию, имя, отчество (последнее — при наличии), адрес электронной почты. Гражданин вправе приложить к такому обращению необходимые документы.

В соответствии со статьей 12 Федерального закона от 2 мая 2006 года № 59-ФЗ письменное обращение, поступившее в государственный орган, орган местного самоуправления или должностному лицу рассматривается в течение 30 дней со дня его регистрации.

Ответ на электронное обращение направляется в форме электронного документа по адресу электронной почты, указанному в обращении, или в письменной форме по почтовому адресу, указанному в обращении.

Итоги работы с обращениями граждан в администрации города Барнаула размещены на интернет-странице организационно-контрольного комитета.

Кровь и пепел (героическая поэма)

                                     

★ Кровь и пепел (героическая поэма)

Кровь и пепел-это поэма Юстинаса из Марцинкявичюсу, литовский писатель. написано в 1961 году.

В сюжете

Далее всех предупредили пастушка Анеле. немцы прорвались на поле, и поехал вперед себя в плен. автор отходит от повествования, и говорит, что предки немцы уничтожили Барто, самбо, и Натаров. впервые вошел в деревню Ругадаѕбыл, и начали грабить. говорит, что он накопил добрую половину местных евреев. он имел страстное желание разбогатеть, но советская власть дала. он упорно стоял на своем, и отступать не хотелось.

Солдаты вошли в Resuce дом, он вспомнил о своей жене, и спрятал Расюк в картофельной яме. а жителей согнали в дом старейшины Баткас. один попытался бежать, но был застрелен. зондерфюрер лодку загнали людей в сарай, и Dawnis приказал вырубить крест, стоящий во дворе. в Баткас, экономя крест, бросил его в огонь, в котором сгорел сарай, и был выстрел, от которого его сын приобрел форму запоздалый дар речи, и он закричал, но был также застрелен. все в сарае суетились и кричали, мужчины высадили дверь, но встретил огонь из пулеметов. солдаты Napolis до смерти. то люди в группах были согнаны в дома и подожгли. автор завершает работу

. И моя мать закрыли на цели,

В ее хижине.

Стоял рядом с ней

Заплаканные женчина и мальчик

Которые прижимали к груди свой нож

Два лезвия и штопор.

Мать, войдя,

Как будто ничего не случилось.

Исправлена кровать невестино

Привычно обманула таблица skoplenii,

Всех попросили сесть.

Ну, она

На земляном полу стоять слева.

Босые ноги пить холодок

Часто пересекались земли

и, словно корни,

Здорово вросший глубина

Где стержень покоится могущественный

И куда венами Матери-Земли

Течет утюг.

Ее волосы

Ласкать и гладить пламя началось,

Тогда одежда мягкий белье

Молча с телом выстрел.

Но ее

Но

Кушать не

В оппозиции был

Потому что мать,

На тот момент, уже была самой Литве

Сожгли так много раз —

И не сожгли.

Съемки — еще жив.

При неровном земляном полу

Потекла от жары,

ноги-корни

Корнями в гранит.

И кровь земли — железо

Через его вены текла.

В стихотворении автор решительно осуждает нацизм, и осуждает тех, кто перешел на сторону врага.

Кровь и пепел, героическая поэма. Кровь и пепел

                                     

ⓘ Кровь и пепел (героическая поэма)

Кровь и пепел — это поэма Юстинаса Марцинкявичуса, литовского писателя. Написана в 1961 году.

По сюжету

Далее всех предупредила пастушка Анеле. Немцы ворвались на поля, и вели вперед себя захваченых. Далее автор отступает от повествования, и говорит, что предки немцев истребили бартов, самбов, и натангов. Первым вошел в деревню Пирагас, и начал грабить. Говорили, что у него скопилось добро половины местных евреев. Он имел страстное желание разбогатеть, но Советская власть не дала. Он упорно стоял на своем, и не хотел отступать.

Солдат вошедший в дом Расюки, вовремя вспомнил о жене, и спрятал Расюку в картофельной яме. Тем временем жителей согнали к дому старейшины — Буткуса. Один попытался сбежать, но его застрелили. зондерфюрер Ботель загнал людей в сарай, а Давнису велел спилить крест, стоявший во дворе. Буткус, спасая крест кинул его в огонь, которым жгли сарай, и был застрелен, от чего его сын Пиюс обрел запоздалый дар речи, и закричал, но тоже был застрелен. Все в сарае засуетились и закричали, мужчины высадили двери, но встретили огонь из автоматов. Солдаты ведут Наполиса на казнь. Затем людей по группам загоняли в дома и поджигали. Автор заканчивает произведение так

. А Матушку закрыли, как нарочно,

В её избе.

Стояли рядом с ней

Заплаканные женчины и мальчик,

Который прижимал к груди свой нож

Два лезвия и штопор.

Мать, войдя,

Как будто ничего и не случилось.

Поправила невесткину постель,

Привычно обмахнула стол скобленый,

Всех попросила сесть.

Ну а сама

На земляном полу стоять осталась.

Босые ноги пили холодок

Утоптаной земли

и, словно корни,

В прохладную врастали глубину,

Туда, где род покоится могучий

И где по жилам матери-земли

Течет железо.

Волосы её

Ласкать и гладить пламя принялось,

Потом одежду мягкую льняную

Бесшумно с тела сняло.

Но её,

Но самоё её

Сожрать не в силах,

Не в силах было было,

Потому что Мать,

В тот миг была уже самой Литвою,

Сожженной столько раз —

И не сожженной.

Расстреляной — и все-таки живой.

Когда же земляной неровный пол

Растекся от жара,

ноги-корни

Вросли в гранит.

И кровь земли — железо

По жилам потекло.

В поэме автор яро порицает нацизм, и осуждает тех, кто перешел на сторону врага.

Тулеев, Аскар — Героическая поэма : Для симф. оркестра


Поиск по определенным полям

Чтобы сузить результаты поисковой выдачи, можно уточнить запрос, указав поля, по которым производить поиск. Список полей представлен выше. Например:

author:иванов

Можно искать по нескольким полям одновременно:

author:иванов title:исследование

Логически операторы

По умолчанию используется оператор AND.
Оператор AND означает, что документ должен соответствовать всем элементам в группе:

исследование разработка

author:иванов title:разработка

оператор OR означает, что документ должен соответствовать одному из значений в группе:

исследование OR разработка

author:иванов OR title:разработка

оператор NOT исключает документы, содержащие данный элемент:

исследование NOT разработка

author:иванов NOT title:разработка

Тип поиска

При написании запроса можно указывать способ, по которому фраза будет искаться. Поддерживается четыре метода: поиск с учетом морфологии, без морфологии, поиск префикса, поиск фразы.
По-умолчанию, поиск производится с учетом морфологии.
Для поиска без морфологии, перед словами в фразе достаточно поставить знак «доллар»:

$исследование $развития

Для поиска префикса нужно поставить звездочку после запроса:

исследование*

Для поиска фразы нужно заключить запрос в двойные кавычки:

«исследование и разработка«

Поиск по синонимам

Для включения в результаты поиска синонимов слова нужно поставить решётку «#» перед словом или перед выражением в скобках. 4 разработка

По умолчанию, уровень равен 1. Допустимые значения — положительное вещественное число.
Поиск в интервале

Для указания интервала, в котором должно находиться значение какого-то поля, следует указать в скобках граничные значения, разделенные оператором TO.
Будет произведена лексикографическая сортировка.

author:[Иванов TO Петров]

Будут возвращены результаты с автором, начиная от Иванова и заканчивая Петровым, Иванов и Петров будут включены в результат.

author:{Иванов TO Петров}

Такой запрос вернёт результаты с автором, начиная от Иванова и заканчивая Петровым, но Иванов и Петров не будут включены в результат.
Для того, чтобы включить значение в интервал, используйте квадратные скобки. Для исключения значения используйте фигурные скобки.

«Слово о полку Игореве» — героическая поэма

«Слово о полку Игореве» — одно из немногих произведений древности, дошедшее до нас (за исключением летописи). Написанное в двенадцатом веке, когда Киевская Русь утратила свою былую мощь, какою обладала при Ярославе Мудром или Владимире Мономахе. Положение русского народа было крайне тяжелым, от постоянных войн погибало «наследие Даждь-божьего внука, сокращалась жизнь человеческая».

Междоусобные распри вбили клин между князьями, многие из которых были в родстве. Но жажда славы и золота затмили разум избранникам судьбы, и забыли они об ответственности за судьбы народа. Автор бессмертного произведения с горечью констатирует, что голос одного пахаря уже не долетал до другого, а в воздухе слышны были только крики воронов, сзывающих друг друга на богатую добычу. И видя бедственное положение государства, на Русь вторглись половцы, в предвкушении лёгкой добычи.

Русские князья объединились под знамёнами Киевского князя Святослва и одержали победу, отбросив половцев на большое расстояние. В этом походе не смог участвовать князь Игорь, но слава победителей не давала ему покоя. Год спустя в 1185 году он бросил клич, чтобы повести войско против врага. Но откликнулись на его призыв только четыре северских князя (все они родственники Игоря). Их поход оказался безуспешным. Это событие и послужило поводом для высказывания автором основной идеи — идеи объединения всех сил Руси под предводительством одного великого князя.

Основная идея «Слова» выражается в центральной части поэмы – «Золотом слове» Святослава, где говорится, что князья рано начали свой завоевательный поход, «без славы пролили они кровь поганых» и кровь русичей. Основная причина поражения, — говорит автор устами Святослава, — в том, что князья говорили: «Это — моё, а то — моё же, и на малое стали это великое молвити».

Автор в своем произведении, несмотря на неверные действия князей, восхищается их мужеством, силой, храбростью. Особенно впечатляет речь князя Игоря в самом начале похода, когда он видит затмение солнца. Надо понимать сознание средневекового воина, рождённого для битвы. Выйти на войну и вернуться с полпути, побоявшись какого-то предзнаменования, было недопустимо для воинов полка Игоря, легло бы позором на всю жизнь. Слова князя: «Лучше быть убитыми, чем полоненными! Сядем, братья, на своих борзых коней да посмотрим синего Дона», — ярко свидетельствуют о его смелости и решимости.

Брат Игоря, князь Всеволод, также очень храбр в бою. «Куда ты, тур, поскачешь, посвечивая златым шлемом, там лежат поганые головы половецкие», — говорит автор. Дружина Всеволода также отличается героизмом. Каждый воин рождён для подвига: «под трубами повиты, под шлемами взлелеяны, с конца копья вскормлены; пути им ведомы, яруги известны, луки у них натянуты, колчаны открыты, сабли наточены. Сами скачут, как серые волки в поле, ища себе чести, а князю – славы».

Однако автор создаёт свою поэму не только, чтобы отдать дань памяти погибшим воинам, его цель выше: он призывает к единению. Образ Киевского князя является, по мнению автора, типом идеального правителя той эпохи, способным объединить все силы государства под одной властью. В «Слове» он противопоставлен четырем северским князьям, которые действуют хотя и героически, но достаточно легкомысленно.

В поэме «Слово о полку Игореве» много лирических отступлений, в которых автор выражает свои мысли, чувства и переживания, касающиеся описываемых событий. Композиция, система образов, лирические отступления, художественные средства — все в поэме служит для того, чтобы читатель яснее почувствовал основную мысль произведения. Автор поэмы — пламенный патриот своей Родины, носитель идей единства в тяжелое для страны время феодальной раздробленности.

Читая поэму сегодня, наш современник может себе представить образ мысли, стремления и переживания средневекового нашего соотечественника – предка. Благодаря лирическим отступлениям автора, увидеть, как хорошо знали свою историю древние русичи, как в их сердцах уживались две религии: язычество и христианство. А ещё мы видим, что уже тогда, в двенадцатом веке у наших предков существовала прекрасная, великая литература. Несомненно, она была основана на традициях, на народном фольклоре. И литература эта откликалась на важнейшие политические темы той эпохи.

Конечно, существовали тогда и другие прекрасные произведения. Однако «Слово о полку Игореве» — единственное художественное произведение той эпохи, дошедшее до нас, по которому мы можем судить об особенностях древнерусской литературы.

Самый быстрый словарь в мире: Vocabulary.com

  • Героическая поэма длинная повествовательная поэма, рассказывающая о подвигах героя

  • лирическое стихотворение короткое стихотворение песенного качества

  • героический куплет куплет, состоящий из двух рифмованных строк ямбического пентаметра и написанный повышенным стилем

  • Heracleum широко распространенный род растений с обычно толстыми подвоями и большими зонтиками белых цветов

  • Героическая поэзия Поэзия, воспевающая подвиги какого-то героя

  • эпическая поэма длинное повествовательное стихотворение о подвигах героя

  • героический стих форма стиха, подходящая для обработки героических или возвышенных тем; дактильный гексаметр или пентаметр ямба

  • героическая сказка приключенческая история

  • героический метр форма стиха, подходящая для обработки героических или возвышенных тем; дактильный гексаметр или пентаметр ямба

  • героизм исключительное мужество перед лицом опасности

  • героический, обладающий качествами, подходящими для храбрых фигур

  • ураган сильный тропический циклон, обычно с проливными дождями и ветрами

  • героически героически

  • проза Стихотворение, напоминающее стихи

  • ураганная лампа масляная лампа со стеклянным дымоходом и перфорированной металлической крышкой для защиты пламени от сильного ветра; подсвечник со стеклянным дымоходом

  • героизм показное или тщеславное, экстравагантное или мелодраматическое поведение

  • героическое обладание или проявление качеств, подходящих для героев

  • граб любое из нескольких деревьев или кустарников рода Carpinus

  • Синонимов и антонимов к героической поэме

    синоним.com

    • antonym.com

    • Слово дня: бунгало
    • Популярные запросы 🔥

      вызов отрицательное влияние творческий эстетический белый человек гуджарати глубокое понимание в первый раз донкихотский помощь потенциал помощь душевное здоровье корреляция все знают просто противостоять определять кружево хорошо комфорт важный фокус гомофобный технология обнаруживать упреждающий борозда мантра доступность мозговой штурм трудный решение невидимый сплоченность центр счастливый более вероятно бобтейл координация Чисто

    1.

    героическая поэма
    существительное. А длинный повествование стихотворение рассказывать из а герой дела.

    Синонимы

    героический метр эпическая поэма героический рапсодия героический стих эпос стихотворение форма стиха шансон де жест эпос

    Антонимы

    маленький небольшой невыразительный трусливый робкий

    Избранные игры

    2.

    притворно-героический
    существительное. А сатирический подражание из героический стих.

    Синонимы

    карикатура выдача себя за другое лицо подражание

    Антонимы

    формализм естественный

    3.героический

    прилагательное. (hɪˈroʊɪk) Очень внушительный или же впечатляющий; превосходящий в обычный (особенно в размер или же шкала).

    Синонимы

    большой эпос больше чем жизнь большой

    Антонимы

    маленький небольшой умеренный мягкий свет

    4.героический

    прилагательное. (hɪˈroʊɪk) Имея или же отображение качества соответствующий для герои.

    Синонимы

    героический смелый

    Антонимы

    робкий скупой скромный

    5.

    героический
    прилагательное. (hɪˈroʊɪk) Из поведение что является впечатляющий а также амбициозный в шкала или же сфера.

    Синонимы

    обширный впечатляющий великий

    Антонимы

    невыразительный неблагородный неважный мягкий

    6.героический

    прилагательное. (hɪˈroʊɪk) Отображение крайний храбрость; особенно из действия мужественно предпринят в отчаяние в виде а последний прибегнуть.

    Синонимы

    отчаянный Храбрый смелый

    Антонимы

    трусливый не беременна незрелый неприметный

    7.героический

    существительное. (hɪˈroʊɪk) А стих форма подходит к в лечение из героический или же возвышенный темы; дактиловый гекзаметр или же ямбический пентаметр.

    Синонимы

    героический метр эпическая поэма героический стих эпос героическая поэма эпос

    Антонимы

    не риторический незначительный непонятный нерасчетливый необщительный

    8.стихотворение

    существительное. (ˈPoʊəm) А состав написано в метрический ноги формирование ритмичный линий.

    Синонимы

    литературное произведение рондо рондель класть ритмический рисунок стих эпос строфа сетовать литературная композиция просодия белый стих песнь элегия строка стихов сонет хайку верлибр баллада эпос баллада стих лирическая поэма изморозь форма стиха Алкайский героическая поэма строка стиха танка Terza Rima поэтический ритм стихотворная строка свободный стих эпическая поэма Алкайский стих рифма Abecedarius лирический

    Антонимы

    деглицеролизовать сбивать с толку стоять сидеть священный

    Этимология

    стихотворение (английский)

    поэма (латиница) ποίημα (древнегреческий (до 1453 г. )) ποιέω (древнегреческий (до 1453 г.))

    Популярные запросы 🔥

    вызов отрицательное влияние творческий эстетический белый человек гуджарати глубокое понимание в первый раз донкихотский помощь потенциал помощь душевное здоровье корреляция все знают просто противостоять определять кружево хорошо комфорт важный фокус гомофобный технология обнаруживать упреждающий борозда мантра доступность мозговой штурм трудный решение невидимый сплоченность центр счастливый более вероятно бобтейл координация Чисто

    ×

    • Условия эксплуатации
    • Политика конфиденциальности
    • Политика авторских прав
    • Отказ от ответственности
    • CA не продавать мою личную информацию

    Mock heroic — определение и признание от Crossref-it.

    инфо

    Определение

    Психо-героический — термин, используемый для описания стихов, в которых используется очень величественный и формальный стиль для описания обычных или тривиальных предметов, для которых этот стиль не подходит. Это приводит к комическому эффекту, поскольку стиль стихотворения не соответствует сюжету.
    Например:

    • Поэма с героем, который сражается с монстрами (например, Беовульф ), является героическим, а также может быть эпическим, если оно достаточно длинное
    • Поэма, в которой главный герой не храбр или не имеет настоящих приключений, например, некоторые части Байрона Дон Хуан (1819-24), является пародией на героизм.

    Стиль

    Стиль псевдо-героической поэмы тесно связан со стилем эпоса, особенно в том, что в нем используется приукрашенный формальный язык и расширенный словарный запас. Однако псевдо-героическое стихотворение будет преувеличено до батоса и, вероятно, произведет комический эффект.

    Восемнадцатый век Ода о смерти любимого кота, утонувшего в ванне с золотыми рыбками by Thomas Gray — хороший пример имитационного героического стиля. Он описывает смерть своего кота с точки зрения человеческой драмы, опираясь на классический стиль, чтобы его тема казалась более серьезной и важной, но при этом подрывая ее в последней строке четвертой и пятой строф.Грей также предлагает мораль, которая с юмором кажется не соответствующей теме стихотворения:

    1. ‘Twas на высокой стороне вазы,
    Где погибло самое веселое искусство Китая
    Голубые цветы веют;
    Самый скромный из представителей породы полосатый,
    Задумчивая Селима, откинувшись,
    Посмотрел на озеро внизу.

    2. Ее сознательный хвост объявил ее радость;
    Красивое круглое лицо, снежная борода,
    Бархат ее лап,
    Ее пальто, которое соперничает с черепахой,
    Ее смоляные уши и изумрудные глаза,
    Она увидела: и мурлыкал аплодисменты.

    3. Она все еще смотрела; но посреди прилива
    Было видно, как две формы ангела скользят,
    Гении потока;
    Тирийский оттенок их чешуйчатой ​​брони
    Thro ‘богатейший фиолетовый к виду
    Предал золотой блеск.

    4. Несчастная нимфа с чудо-пилой:
    Сначала ус, а затем коготь,
    С большим желанием,
    Она напрасно тянулась к награде.
    Какое женское сердце может презирать золото?
    Какая кошка не любит ловить рыбу?

    5.Самонадеянная горничная! с намерением
    Снова она растянулась, снова наклонилась,
    И не знал пропасти между ними.
    (Злая судьба сидела и улыбалась)
    Скользкая граница ее ноги обмануты,
    Она рухнула вниз головой.

    6. Восемь раз выйдя из паводка
    Она мяукала всем богам,
    Скорейшая помощь для отправки.
    Ни Дельфин не пришел, ни Нереида не пошевелилась;
    Ни жестокий Том, ни Сьюзен не слышали.
    У Фав’рита нет друга!

    7.Отсюда, красавицы, непостижимые,
    Знай, один неверный шаг не найден,
    И будьте осторожны, смелее.
    Не все, что соблазняет твои волшебные глаза
    И беспечные сердца законная награда,
    Ни все, что блестит, золото.

    Похожие жанры

    Псевдо-героический стиль связан с псевдо-эпосом, в котором стиль стихотворения имитирует формальные свойства эпической поэзии с комической целью. В псевдо-эпической форме:

    • Поэма обычно длинная и разделена на песни, как в классических эпосах
    • Высмеиваются условности эпоса, такие как формальные заклинания, эпические сравнения и подробное описание битв.

    И псевдогероическое, и имитационное эпическое связаны с пародией и сатирой. Псевдо-героическое может применяться к жанрам, отличным от поэзии, включая прозу (например, Путешествие Гулливера по Джонатан Свифт ) и драму, тогда как псевдо-эпос применяется только к поэзии.

    Примеры

    • Длинное стихотворение Александра Поупа Похищение замка (1712-14) — это пародийный эпос, который также является пародией на героизм. Поэма рассказывает о краже прядки волос и пародирует похищение Елены Троянской в ​​«Илиаде».Стихотворение также высмеивает богов, заставляя их казаться мелочными и сварливыми
    • Эпос Папы Дунсиада (1729) по стилю притворно-героический, описывая богиню Дулнесс и ее захват Англии. Поэма открывается эпическим воззванием и насмехается над утомительностью, которую Поуп видит в Британии
    • .
    • Стихотворение лорда Байрона « Дон Хуан » также является пародийно-эпическим и пародийно-героическим. В версии Байрона, основанной на легендах о бабнике Дон Жуане, изображен безвольный мужчина, антигерой, чьи приключения скорее любовные, чем опасные.

    Крупное стихотворение или художественная литература, описывающая важные события в истории цивилизации.

    Anticlimax. Когда мы ожидаем кульминации в речи или литературе и вместо этого получаем что-то банальное или комичное.

    Связано с древнегреческой и римской цивилизацией или литературой.

    Техническое название стиха или регулярной повторяющейся единицы из такого количества строк в стихотворении. Поэзия может быть строфовой или не-строфовой.

    Разделение в длинном стихотворении, наиболее широко используемое в Данте

    1.Заставить кого-то испытать определенное чувство или воспоминание 2. Призыв к внешней силе на помощь, подобный заклинанию для призыва к духу или божеству.

    Расширенное сравнение или сравнение.

    Комическая, издевательская или сатирическая имитация литературного произведения или чьего-либо действия.

    Жанр, высмеивающий кого-то или что-то в этом роде. Это могут быть стихи, драма или художественная литература.

    Французское слово, означающее тип или класс. Основное разделение шрифта или стиля в художественной форме.Поджанр — это меньшее подразделение. Основные литературные жанры — роман, рассказ, комедия, трагедия, эпос и лирика.

    Дочь Зевса и Леды, прославившаяся своей красотой; жена Менелая, царя Спарты; она была похищена Парижем и доставлена ​​обратно в Трою, что привело к осаде Трои греками.

    Главный герой, лишенный добродетельных качеств, считается одновременно героем и злодеем.

    в десяти книгах / попытка Сэмюэля Уэсли …; каждая книга иллюстрирована необходимыми пометками… также предварительная беседа о героической поэзии; с шестьюдесятью медными пластинами.

    Страница [без номера] Страница [без номера]

    ПРЕДИСЛОВИЕ, являющееся ЭССЕ ПО ГЕРОИЧЕСКОЙ ПОЭЗИИ.

    Прекрасная героическая поэма — это настолько обширное мероприятие, которое требует так много искусства и гения для своего управления и несет в себе такую ​​сложность модели целого и расположения отдельных частей, что это не удивительно, если не выше Один или двое из Древних, и вряд ли кто-либо из Современников преуспели в своих Попытках такого рода.Рапин и другие мастера эпоса представляют его как предприятие, настолько стойкое, что едва ли оно может войти в сознание мудрого человека, не испугав его, как наиболее совершенное произведение искусства, которое может произвести искусство. У этого автора есть множество прекрасных размышлений и правил, касающихся этого, в его «Рассуждениях» Sur la Poetique; но Босу — первый, кого я видел, кто написал по этому поводу справедливый и совершенный трактат, в котором ясным и схоластическим методом собрал воедино все, что можно найти в древности по этому предмету, хотя в основном придерживаясь наблюдений Аристотель, которого он заимствовал у Гомера, и который кажется первым, кто свел поэзию к искусству.Этот Отец определяет эпос,

    Искусственный дискурс, чтобы сформировать манеры с помощью инструкций, замаскированных под аллегории какого-то одного важного действия, произносимого в стихах в манере, вероятно, увлекательной и достойной восхищения,

    которую он, таким образом, сам сокращает,

    ‘Это басня, приятно имитируемая в каком-то важном действии, произнесенная в стихах в вероятной и достойной восхищения манере:

    В котором содержится определение, как он впоследствии объясняет, общая природа эпоса и этого двойника, басни и стихотворения: материя, какое-то одно важное действие, вероятно, симулированное и имитированное: его форма, декламация или повествование: и наконец, ее Конец, Наставление, на которое в целом нацелена Мораль Басни; и помимо особых манер Лиц, составляющих наиболее значительную фигуру в Работе.

    Начнем с Басни, которую он делает включенной в общую «Природу или сущность эпоса». Он говорит, что это самая важная его часть;

    Некоторые басни и аллегории, разбросанные вверх и вниз в стихотворении, недостаточны для создания эпоса, если они являются только украшениями, а не самой его основой. И снова, это та самая Основа и основное действие, которое должно быть симулировано и аллегорично:

    По этой причине он категорически исключает, следовательно, все простые Истории, такие как по имени, Фарсалия Лукана, Пуни • Война Силиуса Италикуса и все истинные действия отдельных лиц, без Басни: И еще больше дома; это не отношение действий какого-либо героя, чтобы сформировать манеры на его примере, а наоборот, дискурс, изобретенный для формирования манер посредством отношения какого-то симулируемого действия, предназначенного для пожалуйста, под именем какого-нибудь выдающегося человека, выбор которого сделан после того, как мы составили План действий, который мы планируем приписать ему.

    И действительно, Босу не является единичным в своем суждении по этому вопросу, очень мало или совсем нет тех, кто когда-либо писал на ту же тему, но придерживается одного и того же мнения: Ибо так Boile • u в его Art of Poetry,

    Страница [без номера]

    Dans la vaste recit d ‘une longue action

    Расположен на базе Fable & vit de Fiction.

    Какой его переводчик мне кажется лучше;

    В повествовании о великом замысле,

    Изобретения, искусство и басни — все должно быть вместе.

    Рапин тоже голосует за ту же сторону, Rien n’est, говорит он, плюс essentiel, au Poem Epique, que la Fiction; и цитирует Петрония с этой целью: Per amba∣ges, Deorumque Ministeria praecipitandus est Liber Spiritus.Это мнение разделяют не только современные люди; ибо Илиады называют Гораций, Fabula quâ Paridis и т. д. И, наконец, даже сам Аристотель говорит нам:

    Эта басня — главное в героической поэме; и как бы сама его Душа.

    〈нелатинский алфавит〉 И по этому поводу хвалит Гомера за то, что он лгал с наилучшей изяществом любого человека в мире: власти почти слишком велики, чтобы допустить какое-либо исследование их разума или противодействие их чувствам. Тем не менее, я не вижу причин, по которым нельзя подвергать испытанию поэзию, а также божественность или что-то большее, чем что-либо другое, верить в чистую ipse diuit.

    Давайте поэтому исследуем План, который они закладывают для Работы такого рода, и тогда мы сможем лучше угадать те Основания и Причины, по которым они действуют.

    При создании Героической поэмы первое, что они говорят нам, что мы должны сделать, — это изложить некую Моральную Истину, которую мы желаем навязать нашему Читателю как основу всей Работы. Таким образом, Вергилий, как замечает Босу, замышляя доставить радость и легкость Ройманскому народу при новом правительстве Августа, заложил этот Максим как основу своей Божественной Энеиды:

    Эти великие и заметные изменения в государстве совершаются не иначе, как по приказу и воле Бога: что те, кто противостоит им, являются нечестивыми и часто наказываются так, как они того заслуживают; и что Небеса не желают всегда брать этого Героя под свою особую Защиту, которого они выбирают для Исполнения таких великих Замыслов.

    Это для Моральной Истины; Затем, говорит он, мы должны перейти к изложению общего плана вымысла, который вместе с этой истиной составляет басню и душу поэмы: И он думает, что Вергилий сделал это таким образом,

    Боги спасают великого принца из руин его страны и используют его для сохранения религии и восстановления более славной Империи, чем его прежняя. Герой становится королем, и, прибыв в свою новую страну, обнаруживает, что и Бог, и люди готовы принять его: но соседний принц, чьи глаза амбиции и ревность закрылись от Юстиса и воли Небес, противится его учреждению. его поддерживал другой король, лишивший его поместья за жестокость и злобу.Их противостояние и война, на которую вынужден этот благочестивый принц, делают его учреждение более справедливым благодаря Праву завоевания и более прославленным благодаря его Победе и смерти его врагов.

    Это его собственные Слова, поскольку любой может видеть, кто изо всех сил пытается посоветоваться с ним; и я ничего не могу поделать, если Вергилий или Босу оказались Пророками.

    Когда Поэт дошел до этого и, как называет это Боссу, одел свой Проект, он следующий начинает искать в Истории или полученной Басне какого-нибудь Героя, имя которого он может позаимствовать для своей Работы, и кому он может устраивать его Лиц.Это понятия Босу, и они действительно очень согласны с Аристотелем, который говорит, что личности и действия в этой поэзии должны быть симулированными, аллегорическими и универсальными.

    Это платформа, которую они заложили; и давайте теперь посмотрим, сможем ли мы обнаружить Причины, по которым они нашли эти Правила, являющиеся столь единодушными для Басни, а не для истинной Истории, как Суть Героической Поэмы; и, если я не ошибаюсь, это некоторые из основных.

    • 1. Так как они наблюдали, лучшие образцы героических поэм были заложены таким образом; большая часть Действия и у Гомера, и у Вергилия — чистый Фабл.Начало Гомера, а все остальные следуют его Шагам.
    • Страница [без номера] 2. Потому что ни одного Героя или истинной Истории, о которой знали Древние, было бы достаточно без Басни, чтобы предоставить Материю для Эпической Поэмы. История, говорит Аристотель, рассматривает отдельные Вещи такими, какие они есть на самом деле; Поэзия, какой она должна быть; и поэтому он предпочитает Поэзию как более серьезную и поучительную; Поэтов вынуждают следовать тем же методам со своим родственным искусством, что и у художников, и собирать вместе великое множество красавиц, чтобы украсть одну Венеру.
    • 3. Третья причина может заключаться в том, что, если предположить, что они должны были найти какой-то один Пример, откуда можно было бы строго обеспечить соблюдение какой-либо конкретной точки морали, все же он пропустил бы этих других персонажей эпоса, большую часть его приятности, и вся его Сила вызывать восхищение. Честолюбивый историк не должен забавлять своего Читателя машинами; и Поэт, который хотел бы подражать ему, должен был соответственно истончить свою сцену и распустить всю свою славную Поездку богов и богинь, которая составляет все, что достойно восхищения в его Работе; по мнению Буало; Chaque Virtue devient une divinitie.

    И это, если я не ошибаюсь, были главными Причинами, на которых были основаны вышеупомянутые Правила. Давайте теперь исследуем силу и достоверность их: начнем с Гомера, он писал в такой манере, потому что большая часть древнего восточного обучения, оригинала всех других, была мифологией. Но это уже устарело, и я не думаю, что мы должны суеверно следовать его примеру, равно как и заставлять Лошадей говорить, как он делает это с Ахиллесом. 2. Если Поэт освещает любого героя, чьи истинные действия и история так же важны, как и все, что Fable когда-либо создавала или может создать, я не вижу причин, по которым он не может использовать его и его пример для формирования манер. и навязывать любую Моральную Истину, как ищут ее в Басне для этой цели: Нет, он вряд ли может потерпеть неудачу в убеждении более решительно, потому что он сам имеет Истину; другой, но Образ Истины, особенно если его История, в-третьих, сама по себе интересна и достойна восхищения.Если он имеет из своего собственного фонда и уже сделал к нему те Deo∣rum Ministeria, которые так дорого стоили Поэту, создавая их из его собственного мозга. Мы также не можем предположить, что художественная литература доставляет удовольствие; нет, это приятное и достойное восхищения в Одежде Истины; и такой План, как этот, эффективно отвечал бы обоим Концам Поэзии в целом, delectari & monere, более того, более полно подходил бы к Концу Эпоса, который является приятной Инструкцией; и отсюда ясно следует, что стихотворение, написанное таким образом, должно, несмотря на предшествующие Правила, быть истинным и правильным Героическим стихотворением, особенно если оно украшено поэтическими красками и обстоятельствами во всем его теле. .

    Теперь, когда все это не является бесплатным изречением, я думаю, что могу доказать, даже от большинства тех самых авторов, которые я уже высказал, как противоположное Мнение; и что я могу сделать это так, Босу заходит слишком далеко, фиксируя Fable как существенную основу и душу основного действия в эпической поэме. Начнем с Rapine, у которого есть этот проход, Sur la Poetique, Reflex. 5. «Геройская поэзия» и т. Д.

    Героическая поэзия, согласно Аристотелю, является изображением или имитацией героического действия; и Качества Действия таковы, что оно должно быть (среди прочего) истинным или, по крайней мере, таким, которое могло бы сойти за истину:

    Таким образом он.Отсюда следует, согласно ему и Аристотелю, что главное действие в героическом не только должно сойти за истину, но может быть действительно истинным: для Горация он действительно называет Илиады басней; но тогда он не заставляет своего поэта суеверно следовать за Гомером во всем, признавая, что иногда он поступает так же, как и другие люди: кроме того, это может, и я думаю, относится скорее к одежде и повороту действия, чем Суть и Основание его Истории, в которой, по крайней мере, столько же, если не больше оснований полагать правдой, чем ложью: И в том же смысле мы можем взять Петрония и Буало; нет, если мы не возьмем их таким образом, я не могу сказать, существовала ли когда-либо такая вещь, как настоящая героическая поэма в мире; не так много, как Королева фей, Гондиберт или Орландо Фуриозо; все, в которых достаточно басни по любой причине; но их основные Действия могут быть правдивыми, поскольку мы уверены, что это лучшее из когда-либо написанных героических произведений; (Нет нужды говорить, что я имею в виду Вергилия), поскольку мало кто из авторов когда-либо отрицал существование такого человека, как Эней, или даже то, что он пришел в Италию, построил там города и построил королевство, которое Талли упоминает как в целом получено Страница [без номера] Предание в тех частях, и которое, кажется, он считал не легкомысленным, а истинным и твердым; в противном случае он вряд ли дал бы этому место в своих аргументах в пользу своего клиента.Об этом мнении также свидетельствует сам Гораций в его «Искусстве поэзии», а именно, что нет необходимости симулировать основное действие; для его Направление,

    Aut famam sequere, aut sibi convientia finge; Либо следуйте Традиции или Славе, либо симулируйте то, что им по душе.

    Он не притворяется важным для Героического Действия, но разрешает следовать за Славой, которая не так уж велика Ляр, но иногда оказывается права. Нет, что, если бы у нас все-таки оказался Босу на нашей стороне, а я ошибаюсь, если это не так; ибо это его выражения, Lib.1. Кап. 7. Le Fiction и т. Д.

    Художественная литература может быть настолько замаскирована под Истинностью Истории, что те, кто не знаком с Искусством Поэта, могут поверить, что это не фикция; и чтобы сделать Маскировку хорошей, ему следует поискать в Истории имена некоторых Лиц, с которыми такое Действие, вероятно или действительно произошло, и т. д.

    Следовательно, очевидно, что согласно собственному представлению Босса, основное действие может быть истинным; которое появляется даже у самого Аристотеля, цитируемого им, 97.〈В нелатинском алфавите〉 и т. Д.

    Автор не в меньшей степени Поэт, потому что Случаи, которые он рассказывает, действительно случались; если так, то, что произошло, имело вид Истины и всего того, что требует Искусство, и было действительно таким, каким оно должно было быть притворным.

    И сам Босу прекрасно иллюстрирует остроумное сравнение;

    Скульптура, говорит он, сначала формирует свой Дизайн, Позицию, Высоту, которые он намерен использовать для своего Образа; но если он затем зажигает какой-либо драгоценный Материал, Агат или что-то подобное, где Фигуры, Цвета и Вены не будут приспособлены ко всему, что он задумал, он регулирует свой дизайн и Воображение в соответствии со своей Материей. ; и в то же время мы не должны верить, что эти необычные удачные хиты осуждают безупречность его искусства.

    Из всего, что я должен оставить Читателю, достаточно ли я доказал, что предпринял; что Фикция не обязательна для основного Действия нашей Героической Поэмы; на котором я был чем-то более крупным, не столько из-за себя; ибо мне безразлично, каким Именем кто-нибудь называет мою Поэму, поэтому она отвечает великому концу эпоса, то есть наставлению; но потому, что я слышал, что некоторые люди были настолько тщеславны, что критиковали нашего бессмертного Коули именно по этой причине и отрицают его Дэвидису честь быть героической поэмой, потому что ее предметом является истинная история.

    И здесь я должен был бы отбросить Рассуждение Басни, если бы не было другого типа Лиц, с которыми нужно было бы иметь дело, возможно, более назойливого, чем предыдущий: Первым не понравится Пьеса, если только это не Басня или, по крайней мере, ее Основа : Последние впадают в противоположную крайность и, кажется, не хотят или боятся признавать что-либо из Басни в христианской поэме; и, как Бальзак в своих Критиках Гейнсиуса, его Баптиста, напуганы, как некоем Магическим Заклинанием, если они найдут только одно Слово, которое использовалось старыми язычниками; что, по его словам, (к сожалению, с тех пор случилось) столь же абсурдно, как видеть турок в шляпах и французов в тюрбантах; Цветок-де-Лис в цветах мидий или Полумесяц на французском штандарте.Он, однако, это следует признать, справедливо рассерженный на Тассо, как мистер Драйден, за то, что он заставил своих Ангелов и Дьяволов биться и преследовать друг друга; Алекто и Плутон с одной стороны, а Габриэль и Рафаэль с другой; а также с Санназарием за смешение Протея и Давида и призыв муз и нимф к подвигу Пресвятой Богородицы. По правде говоря, итальянские поэты кажутся более простительными, по крайней мере для папистов, в этом случае, чем любая другая нация, которая рассталась со своим идолопоклонством настолько мало, насколько это было возможно, после того, как они сохраняли его так долго. способные сделать Перемену очень легкой и превратить свой Пантеон во всех Святых; очень похоже на добрых отцов во время испанского завоевания Америки, которые позволяют туземцам сохранять своих старых идолов, так что они заплатят за них и крестят; таким образом сделать из очень равнодушного дьявола много хороших святых.Пока, говорю я, Бальзак, несомненно, прав, что христианство и язычество не следует смешивать, и языческие боги не упоминаются, но как таковые в христианских стихах. О чем Буало также говорит:

    Их не следует наполнять выдумками идолопоклонства;

    хотя он сказал нам прямо перед этим, Страница [без номера]

    Напрасно наши ошибочные Авторы пытались

    Эти древние украшения отложить в сторону.

    Хотя он меньше всего боялся, что всех поэтов заставят обратить в христианство, и все же в следующих строках он считает, что это так же плохо;

    Пугать читателя адом в каждой строчке,

    И говорят о Сатане, Астароте и Веле.

    Как бы то ни было, у него не было бы христианина, чтобы быть поэтом. С такой же скоростью мсье Бальзак сердится на Бьюкенена по той же причине; и он никоим образом не позволит нам заменить Белзевула, Асмодея и Левиафана в комнате Алекто, Тисифоны и Мегеры, что, по его мнению, является совершенным педантизмом и аффектацией; и очень боится, по крайней мере, любое из этих варварских еврейских слов должно изуродовать чистоту латинского языка; Когда, конечно, он мог бы не знать, что сам этот чистый латинский язык, о котором он так сильно беспокоится, есть не что иное, как постепенное развращение или варварство греческого; как у финикийца и иврита раньше, итальянца и его собственного французского тоже, из латыни впоследствии, из-за прелюбодейного смешения этих языков, трудно сказать, сколько языков: так что между ними, они сделали бы невозможным чтобы христианский поэт написал хорошую героическую поэму или даже трагедию на любые, но не светские темы; забрав все Машины и все, что достойно восхищения.Нет, говорит Бальзак, вместо этих жестких слов и имен собственных можно выбрать апеллятивы, слова, общие для всех людей: например, неудача вместо судьбы и злодей для Люцифера; и не будет ли это звучать чересчур героично, я оставляю судить любому мужчине: кроме того, несомненно, что именно особенности и особенности придают атмосферу вероятности, а также основную жизнь и красоту стихотворению, особенно такого рода. ; без которого он неизбежно должен тонуть и увядать. Как бы то ни было, я должен признаться, в том, что он говорит, так много Истины, что я искренне верю, что Магор-миссабиб, или Махершалалхашбаз, вряд ли будет достойным ярмо в одном из наших пентаметров, но будет почти так же беспокойно и неприятно там, как саму гору Оргейль.Пристрастие не может настолько ослепить мое суждение, чтобы не испугать себя при втором слушании такого громового стиха, как Белсамен Аштарот Бадалтий Ба’ал: Что кажется таким же плоским Заклинанием, как ∴ Зингубар, Оран и т. Д. хотя сейчас уже слишком поздно исправлять это. Но есть и другие Слова более мягкой и поддающейся лечению Каденции, даже в том же еврейском языке, особенно когда они смягчены латинской или греческой формой или окончанием; и такие, как эти, можно использовать, а других оставить в покое: хотя и наш более смелый грубый Язык не так страшен ими, как французский и латинский.

    Но Буало продвигает возражение дальше, и вы заставите его относиться не только к Словам, но и к вещам, убеждая себя:

    Бог наш и посланные им пророки,

    Не могу вести себя так, как придумали Поэты.

    Хотя он тоже краток по истории, насколько хорош в поэзии. Во-первых, языческие поэты не придумывали имена своих богов и героев, а использовали их из восточной традиции, финикийского и еврейского языков, которые были искажены и замаскированы под греческие и другие формы, как говорит нам Иосиф: что неуклонно доказал ученый Бохарт; и я сделал несколько эссе по этому поводу в своей Шестой книге.Более того, мне кажется очевидным, что большинство, даже самые лучшие их фантазии и образы, так же как и имена, были заимствованы из древнееврейской поэзии и божественности, так как там было место для этого, я мог бы Мыслить, делать более чем вероятным во всех самых знаменитых мазках Гомера, в большинстве языческих поэтических басен и даже в слепой Теогонии Гесиода. Их боги или дьяволы, какие угодно, не были такими древними, как евреи. В Страница [без номера] слово сатана столь же древнее, как Иоб; и они не могут показать нам Плутон в течение длительного времени от него.Астарот и Астарта достаточно взрослые, чтобы быть бабушками своей Исиды, или Венеры и Белл, схожих с идолопоклонством. Конечно, должно быть законным использование этих самых языческих богов в христианстве, поскольку они были использованы в священной еврейской поэзии в надлежащем месте и должным образом; Бел кланяется, Нево наклоняется, — говорит Исаия. А какое благородное описание имеет тот же Пророк Падения Люцифера? Я также не могу понять, почему это может быть не так удобно и приятно, как законно пересадить их из еврейской поэзии в нашу собственную, если мы используем их так, как они. А для ангелов, пророков и оракулов было бы странно, если бы они не поразили разум, когда они реальны и правдивы, как демоны, или оракулы, или пророки язычников. , как уже было сказано, частично из ошибочных фрагментов или Традиций священной Истории, частично действительно из Жонглирования языческих жрецов и коварных честолюбивых демонов. В целом у нас есть все преимущества, которые у них были, и даже больше, чем у них, для Героической поэзии в этих вопросах. Что касается вопроса Буало,

    Какое удовольствие слышать завывания рявкнувшего Люцифера:

    Я думаю, что ответить легче, чем узнать, какой у него Разум, чтобы спросить об этом, или почему Люцифер не может выть так же приятно, как Цербер , или Энцелад.И пусть кто-нибудь прочтет, кроме его Речи в «Парадике» Милтона, почти равной «Состояние невинности» мистера Драйдена, и я ошибаюсь, если он не того же мнения; а если нет, а это не доставляет ему удовольствия, я осмеливаюсь подтвердить это из-за отсутствия истинного вкуса того, что действительно восхитительно.

    Но Буало приходит к более сильному возражению, как против Имен, так и против использования этих Демонов посредством Машины, я имею в виду, в христианской поэзии;

    Тайны, в которые мы, христиане, должны верить

    Откажитесь от таких изменчивых конкурсов, чтобы получить их.

    Так обратил его переводчик; и, принимая это в этом смысле, следует понимать, что это позорит христианство, смешивая его мистерии с историями о демонах, ангелах и т. д. Но, конечно, никогда не будет позором, представить это действительно таким, как оно есть, с частым вмешательством тех невидимых и могущественных агентов, как добрых, так и злых, в дела человечества, которые наш Спаситель утверждал и демонстрировал в своем Евангелии. как теорией, так и практикой: откуда мы узнаем, что существует действительно огромное количество этих духов; одни искушают или мучают, другие охраняют и защищают Смертных: нет, среди них тоже есть подчинение, и что они всегда бдительны, одни — для нашего Разрушения, другие — для нашего Сохранения, и это, как кажется, каждого отдельного Человека; и если это верно в целом, я уверен, что это вероятно в частности: также не может быть позором для христианства, применять общие Вероятности к конкретным случаям или упоминать этих Демонов в Поэзии больше, чем в Божественности.

    Но действительно Переводчик здесь исправил мысль Буало или, по крайней мере, сделал ее более правдоподобной и оправданной, хотя он и упустил свой смысл; ибо это его строки:

    De la foi d ‘une Christien les Mysteres Terribles

    D ‘Ornemens egayés ne sont point soceptibles.

    Простой английский, который, как мне кажется,

    Что ужасные Тайны христианской веры совершенно не восприимчивы к этим более веселым украшениям.

    Я не буду здесь слишком критичен, мне кажется, это странная разновидность Гейети, которую можно найти в Tales of Hell; Я признаю, что приятно, может быть, самое ужасное, если в нем хорошо разбираться в Поэзии, но он вряд ли когда-либо сможет сделать их веселыми без очень сильного Катехрезиса.Но, хотя мы это допустили, не должно быть и следующего, в котором он далее объясняет свое понятие. L ‘Evangile и т. Д.

    Евангелие ничего не предлагает нашим мыслям

    Но покаяние и наказание за проступки.

    Страница [без номера] На что сначала можно сказать, что если предположить, что это правда, а Евангелие не представляет ничего другого, то почему бы не использовать в нем Ангелов, чтобы предостеречь грешников от того Покаяния, которому, как мы знаем, они так радуются? ; или Дьяволы, чтобы наказывать и мучить виноватых и нечестивых; как в случае с сыном Скевы и другими.Но дальше, что касается самого утверждения, я не знаю, что предлагает их Евангелие, и не думаю, что они лучше знакомы с тем, что делает наше; но мы уверены, что это достаточно далеко от того, чтобы быть такой унылой меланхолией, как они ее представляют, поскольку в ней обнаруживаются Бессмертие и Жизнь. Мы знаем, что он дает нам самые благородные примеры, самый божественный Закон, самые сильные, но все же самые справедливые страсти, самые славные битвы, дружбу и страдания, таких как ни История, ни Басни, которые когда-либо еще не были равны.Он показывает нам Бога, действительно Нисходящего, действительно лишенного всей своей ослепляющей и невыносимой Славы, как наш божественный Герберт; но все же облачены в то, что имеет больше истинной Божественности, в Смирение и Милосердие, Терпение, Кротость и Невинность. Вот война, вот настоящая любовь; таких как никогда не было и будет больше. Он любил нашу Пыль и Глину, и даже нам, единственной встрече со всеми силами Тьмы, и, что еще важнее, гневом его Всемогущего Отца. Но я не пойду дальше, по крайней мере, Читателю следует подумать, что я забыл, где я нахожусь.Я должен вернуться к Буало, чье самое сильное возражение еще осталось; Et de vos Fictions и т. Д.

    И смешивая ложь с этими Тайнами

    Вы превратите наши священные истины в ложь.

    Но я надеюсь, что Критик знал, что существует значительная разница между простой фикцией или ложью и поучительной притчей или басней, с одной стороны, или несколькими более живыми Поэтическими красками, с другой. Смешение ложностей или скучных легендарных вымыслов, в которых нет ни Жизни, ни души, с Благословенным Евангелием нашего Спасителя, более того, в каком-то смысле превосходит их.Это действительно побудило бы итальянца исповедовать ту же веру, что и его соотечественник, это было все Fabula Christi в худшем смысле слова: но определенно выражать Истину в притчах и смешивать их с Таинствами Евангелия. , нельзя думать, что это придает ему вид вымысла: и не осмеливаюсь утверждать, что это так, без богохульства, поскольку наш Спаситель так часто делал это. Считается, что христианская религия использует не только эти, но и более глубокие аллегории; Например, Престол и Храм Бога в Откровениях, и Описание Нового Иерусалима, со всеми его Воротами и Основаниями из Сапфиров и Изумрудов, и этой прекрасной Схемой Деревьев и Рек, достойной Paradice: Все это, я говорю , вряд ли будет дано буквально, и, следовательно, все должно быть Аллегорией; частично намекая на древнееврейскую церковь и храм, частично на провидческий образ Иезекииля и пророческий рай.Я думаю, что это не может быть справедливо признано более преступным, если у нас есть какой-либо великий поучительный пример, который был реальным фактом, который можно было бы распространить на него; добавление подходящих и надлежащих Обстоятельств и Цветов ко всему целому, особенно когда сама История очень кратко Связана, а Главы вещей только оставили нас. И это некоторые великие люди подумали, что это был метод самого святого писателя, кем бы он ни был, в той прекрасной древней поэме Иоба; что в основе своей было настоящей Историей, отрицающей лишь немногие, кроме атеистов; и тем не менее, есть мысль, что некоторые обстоятельства могут быть усилены в оставленном нами рассказе, особенно в длинных речах между этим Великим Человеком и его Друзьями; это основные шарниры взаимоотношений, его личность, характер и потери, злоба дьявола, поведение его жены и друзей, более того, даже суть их бесед, а также беседы между ним и Богом и Вскоре после этого произошел чудесный поворот в его делах: все это могло действительно случиться и действительно произошло.Или, если здесь будет отрицаться какое-либо усиление, не делает ли Божественное, однако, каждый день перефразировать и расширять слова своего текста, инвертируя их метод, когда он видит повод, и все же он все еще считается безупречным. Вся разница в том, что он дает то, что вероятно, как только вероятное; тогда как Природа Поэзии требует, чтобы такие вероятные Усиления, как эти, были включены в основное Действие таким образом, как если бы они действительно произошли; и без этого человек мог бы Райма достаточно долго, но никогда не смог бы Страница [без номера] Поэма, не более того, чем это было бы, если бы я начал с того, что Авраам родил Исаака, и таким образом пометил бы его до конца всех четырнадцати поколений, так же, как Ноннус сделал со Св.Иоанна, и все же, как считает Хейнсиус, часто упускал из виду и его Смысл.

    Но хватит Басни и тех, кто либо сведет к ней всю Героическую Поэзию, либо полностью изгонит ее оттуда.

    Затем следует рассмотреть «Басню из эпосов»; который, после Босу, является другой частью его общей Природы и демонстрирует манеру обращения с ней, постигая Мысли, Выражения и Стихи; о которых нечего и говорить, поскольку это наиболее очевидно для каждого Читателя. Мысли должны быть ясными, справедливыми и благородными, а дикция или выражение — подходящими для них. Главная трудность, как замечает Рапин, состоит в том, чтобы поддерживать Возвышенное, что Вергилий превосходно делал даже в самых подлых Субъектах; и что, по мнению Аристотеля, может быть лучше всего сделано разумным использованием метафор. По его мнению, должно соответствовать пропорции в замысле, справедливости в мыслях и точности в выражении, чтобы составить совершенную героическую поэму; и великое Искусство мысли и выражения заключается в том, чтобы они были естественными и правильными, без подлости, и возвышенными, без ядовитого набухания и аффектации.

    Дело — следующее в Героической поэме, где должно быть какое-то важное действие; это должно быть важно, Res gestae Regumque Ducumque, с Горацием.

    Здесь говорится только о королях и принцах,

    говорит Рапин, имея в виду, что он главным образом и в основном обращается против них: ибо и Вергилий, и Гомер имеют повод для Предателей, Крайеров и Нищих, более того, даже Свинопасов (в Одиссах) и, тем более, целые армии, которые не могут состоять полностью из королей и принцев.Однако чем больше в плане замысла этих низших прогулок, тем менее героическим он должен казаться, даже в руках величайшего гения в природе. Таким гением, я думаю, был Гомер, и все же Истина этого утверждения будет ясна любому, кто сравнивает его Одиссеи с его Илиадами; где он найдет, если не из-за недостатка суждения, в последнем Воздух, совершенно отличный от первого, во многих местах гораздо более мертвый и томный, и то, что я привел, кажется одной из возможных причин; не исключая Лонгина, что Гомер тогда состарился и, кроме того, слишком много Работы было потрачено на Повествование; к этому можно добавить, что здесь он создал мудрого и расчетливого, а не храброго и боевого Героя; вытянув большую часть остроты и ярости своего юного духа и ярости в Ахилле, как и в «Улиссе», он выразил больше возраста и суждения.

    Это Действие должно быть единым и единообразным: Картина одного Героического Действия, — говорит Рапин из Аристотеля. Это должно быть, как Босу из Горация, simplex duntaxat & unum, то есть главное Действие, в котором движется вся Работа, должно быть единым, иначе все будет запутано; хотя может быть много эпизодических действий без создания того, что Аристотель называет эпизодической поэмой, то есть, где действия не обязательно или не вероятно связаны друг с другом, и такого нерегулярного умножения действий и инцидентов.Босу очень приятно проявляет себя в «Ахилеиде» Статиуса; но он говорит нам, что существует также регулярное и справедливое Умножение, без которого было бы невозможно найти материю для такого большого Стихотворения, когда, как и прежде, оно так упорядочено, что Единство целого не нарушается, и, следовательно, различные Инциденты, которые оно связывает воедино. не должны считаться разными Действиями и Баснями, а только разными частями, которые не были завершены, или целиком одного Действия или Басни целиком или завершенными: и, согласно этой Доктрине, Рэпин обвиняет Эпизоды Лукана как слишком далеко идущие, более — схоластичны и состоят исключительно из умозрительных споров о естественных причинах всякий раз, когда они встречаются на его пути, не будучи связанными с основным действием, не вытекающие из него естественным образом и не стремящиеся к его совершенству.

    И в этом Действии Поэт должен, как говорит нам Рапин, изменить естественный Порядок вещей, не начинать со своего Героя в Колыбели, и написать свои Анналы вместо Эпической Поэмы, как Статий в его Ахиллеиде, Причина этого кажется очевидной, потому что это больше походило бы на Историю, чем на Поэзию. В некотором смысле приятнее, естественнее находиться здесь неестественно; внести посредством декламации или повествования то, что было первым по порядку времени, на некотором расстоянии от того времени, когда это действительно произошло, Страница [без номера] что делает все это непохожим на скучную формальную историю и дает больше возможностей для красивых поворотов и искусства писателя.Другая причина, по которой вся жизнь обычно не является подходящей темой для эпосов, заключается в том, что в ней должно быть рассказано много тривиальных Случайностей; но если можно будет найти Жизнь, в которой есть не что иное, как развлекающее и чудесное, стремящееся, помимо совершенствования основного Действия, и порядок времени в целом, обращенный вспять, Ситуация изменилась бы настолько сильно, что я думаю, что их Правила не соблюдаются.

    Для Формы эпоса, которая будет рассматриваться далее, все согласны быть декламацией или повествованием.Босу говорит: «Людей вовсе не следует представлять перед глазами зрителей, действующих самостоятельно без Поэта; не то чтобы он тем самым исключил Поэта из представления лиц, рассказывающих свою собственную Историю, или кого-то из них, рассказывающего историю главного Героя: большая часть Эпоса пока что Драматична. И, таким образом, Вергилий управляет своей второй и третьей Книгами посредством декламации, а это через самого своего Героя, заставляя его дать Дидоне подробный отчет о Троянских войнах и своих собственных действиях, тем самым он попадает в Неприличность одобрения сам, с суммой пия Энея.Вида использует тот же способ чтения, в котором он использует две или три из шести своих Книг; и Милтон следует за ними обоими, хотя и менее естественно, чем за ними обоими; ибо он представляет нашего Спасителя в его возрожденном раю, повторяя большую часть своей собственной Жизни в Soliloquy, который в способе беседы включает, особенно в Мудреце, так много Спокойствия и глубоких размышлений, что это кажется неподходящим ибо великий и благородный поворот требуется в такой Работе, если только не описывается Страсть, где она может быть более живой. Все, что они имеют в виду, не представляя сторон, не делает это, как в трагедии: их нельзя приводить внезапно, чтобы рассказать свою собственную сказку с самого начала, без кажущейся помощи Поэта, как актеров в истинная и настоящая драма.И это повествование, говорит Рапин, должно быть простым и естественным; но самая большая трудность состоит в том, чтобы не дать простоте показаться, чтобы она не стала оттуда неприятной, и главное искусство в этом состоит в ее переходах и всех тонких неожиданных поворотах, которые ведут читателя от одного предмета к другому без каких-либо ограничений. его мысли, куда он идет, или восприятие какого-либо Разрыва или даже прохода между ними; в конце концов, чем больше Экшена в Epic, тем больше будет Жизни. Я считаю, что поэт может легко впасть в нищету мысли, слишком много нацеливаясь на вероятность и пренебрегая прекрасным; в результате чего он теряет эту приятность, которая является смесью того и другого.Тогда ему следовало бы проявить больше осторожности, чем это делали некоторые, чтобы не оставаться слишком долго за кулисами, и доверить Повествование другому, что без большого искусства и боли отнимет большую часть жизни работы. , как уже ранее заметил Лонгин.

    И здесь речь идет о качествах повествования, упомянутых в нашем определении, что это должно быть сделано вероятным, приемлемым и достойным восхищения способом; Это представляется вероятным из-за его простоты и необычности и восхитительным из-за величия субъекта, фигур и машин, или (нелатинским алфавитом), здесь гораздо более законным, чем в драме; и, наконец, приятный, как уже было сказано, смесь b • th.

    Последнее, что есть в нашем определении, — это конец эпоса, действительно первое и главное, что должно быть задумано, и это наставление не только, как думает Рапин, великих людей, но и всех людей. как в схеме Вергилия, которую мы уже описали; и это либо из-за основной моральной цели в целом, либо из-за манер отдельных лиц. О «Баснях и морали» я уже рассуждал, а также о том, что будет более живым и вероятным способом наставления — этим или историей. Но здесь, возможно, стоит поинтересоваться, должен ли главный Герой в Epic быть добродетельным? Боссу не думает, манеры формируются также благодаря тому, что в главных Актерах Ошибки как Красавицы; но все же мне кажется, что это слишком много для того, чтобы сформировать Героя, который был бы идеальным Альманзором, без единой искры Вертуэ, и отличавшимся только своей необычайной Силой и маленькими мозгами; таков, конечно, был Ахиллес Гомера, о котором, я думаю, Отец был прав, когда наблюдает, Поэт заставляет его не совершать ни одного храброго или добродетельного Действия, пока он лежит перед Городом: в то время как Герой Вергилия, по правде говоря, , равнодушный добрый язычник, и, преодолев один или два промаха, неплохо подает свое доброе слово. Однако то же самое можно сказать и о Гомере, который наш Страница [без номера] присутствующие драматурги умоляют извиниться; что он скопировал своего Героя у тех, кого так уважали в варварскую эпоху, в которой он жил,

    Импигер, iracundus, excorabilis, acer,

    Юра негет сибината и т. Д.

    Состоящий из непристойности, любви и борьбы: из того, кто, если бы он жил в наши дни, получился бы отличный городской хулиган, мне жаль, что не было особых причин, чтобы говорить о модном джентльмене. Но хотя старый Гомер пошел по этому пути, Вергилий, который пишет гораздо более рассудительно и точно и во многом следует за ним, здесь счел нужным оставить его; делая своего Героя, как я уже сказал, не только храбрым и расчетливым, но и по большей части добродетельным.Что гораздо лучше сформировало бы манеры его Читателя, чем если бы они были настроены излагать Инструкцию с противоположной стороны, как это сделал Гомер. Отсюда следует, что чем добродетельнее Герой, тем лучше; так как он более действенно отвечает на истинный конец эпосов. В конце концов, говорит Рапин, главное превосходство героической поэмы состоит в справедливой пропорции частей; тот совершенный Союз, справедливое Соглашение и восхитительные Отношения, которые части этой великой Работы несут друг к другу; и обвиняет Тассо в том, что он смешал всю сладость и изысканность эклогов и лириков с силой героической поэмы.Но я думаю, что он ошибается здесь, и что это не означает Аристотеля 〈в нелатинском алфавите〉. Ибо если мы не допускаем такого приятного разнообразия, как мы можем извинить даже самого Вергилия, у которого есть его Дидона, а также Тассо, его Армида и Эрминия? нет, как нам управлять любовью? который обычно является одним из величайших героических эпизодов, если не с чем-то изящным. Я допускаю, что любовь должна иметь разную атмосферу в разных стихах; но все же, если это естественно, в нем должно быть что-то от Мягкости; и для его Зачарованного леса, который этот суровый критик также винит, я полагаю, что мало кто из читавших эту часть его сочинения охотно отказался бы от нее, ради воображаемой регулярности, не больше, чем они расстались бы с мистером. Улучшение Драйдена в его «Короле Артуре». Однако, если это ошибка, то странно, что многие, бывшие Мастерами величайшего гения, единодушно впадают в нее; как Овидий в его Дворце Цирцеи, Арихосто во Дворце Альцины и Спенсер в его «Беседке блаженства Акасии», а также несколько других, которые использовали тот же метод. Поэтому мне лучше думать, что эта прекрасная и чудесная аналогия, которую требует Аристотель как лучшее в эпосе, скорее относится к гармонии и согласованию частей с целым; так что не появляется никаких Разломов или Противоречий, разные Части, хотя и очень непохожие, но все же вместе образующие одну прекрасную Фигура и однородное Разнообразие.

    И, таким образом, большая часть Определения эпоса, содержащего его основные правила, по которым Читатель может составить суждение об этой или любой другой Героической поэме. Особенно, если к этим Правилам добавить несколько примеров, чтобы сделать их более понятными. Для чего я желаю свободно выражать свои мысли о других стихотворениях, как я должен ожидать, что каждый из моих поступит, всегда соблюдая этот кусок справедливости, никогда не придирайтесь, не обращая внимания на некоторую красоту, чтобы уравновесить его, и давая , где я могу это найти, тем лучше будет мнение других людей, а также мое собственное.Завершая все кратким описанием моей собственной работы.

    Для начала, дедушка Гомер, это может быть добавлено к уже сделанным частным замечаниям. Я думаю, никто не станет отрицать, но характер его Илиадов настолько поистине восхитителен, настолько регулярен и точен, что можно было бы подумать, что он написал свою Поэму по правилам Аристотеля, а не Аристотель свои Правила по его Поэме. Признаюсь, я когда-то думал, что он был обязан своим Комментаторам за большинство красот, которые они прославляли в нем; но теперь я, при более близком взгляде, настолько удовлетворен обратным, что не могу представить, чтобы его Поэма была написана по частям, без какой-либо Связи или Зависимости: в которой Дионисий Галикарнасский очень справедливо хвалит Порядок и Управление Дизайн, а также величие и великолепие выражения и сладкие и страстные движения. Недаром Гораций, Лонгин и вся античность дали ему образец справедливых и благородных чувств и выражений. Должен признаться, что в его Числах есть что-то, что поражает меня больше, чем даже Вергилия, его мысли и выражения кажутся сильнее. Страница [без номера] чем его, хотя это нельзя отрицать, но то, что замысел Вергилия гораздо более регулярный • Рапин много говорит об этом принце латинских поэтов, хотя он действительно никогда не может сказать достаточно,

    У него был замечательный Вкус, говорит он, к тому, что естественно, превосходный Суд для Ордена и несравненная Деликатность для Числа и Гармонии его Версификации.

    И добавляет:

    Что замысел стихотворения, если рассматривать его во всех его обстоятельствах, является наиболее разумным и продуманным из всех, что когда-либо были или когда-либо будут.

    В Вергилии действительно потрясающее разнообразие, но одна и та же Душа видна в каждой строке. Его собственный великий Дух наполняет его Поэтический мир, и, как он говорит,

    —totos infusa по Artus

    Mens agitat Molem, & magno se corpore miscet.

    Он мягок с высотой Величия, его Марцелл, его Дидона, и, я думаю, прежде всего его Элегия на Палласе очень благородна и нежна.Суставы такие сильные и точно проработанные, части настолько соразмерны, мысли и выражения настолько велики, комплименты настолько прекрасны и справедливы, что я не смог бы вынести, чтобы читать Статия или кого-либо из остальных древних латинян после него. ; поэтому я не стану ни беспокоиться о себе, ни беспокоить своего Читателя. Ариосто был первым из современников, кто попытался сделать что-то вроде героической поэмы, и у него много великих и прекрасных мыслей; но в то же время, как замечает Балсак, это правда, что трудно сказать, христианин он или язычник, заставляя Бога клясться Стиксом и используя все языческие украшения; его фантазия очень часто убегает с его предчувствием, его действие ни одно, ни простое, и вы не можете себе представить, к чему он стремится; у него есть сотня Героев, но вы не можете сказать, какой из них должен стать главным: Орландо действительно кажется дикой имитацией Гомеровского Ахилла, но его характер недостаточно умен, чтобы сделать его директором; и кроме того, он приказывает так, что он совершает больше великих действий, когда он зол, чем когда он трезв. С этим согласны мысли Рапина о нем, которые, в двух словах, таковы:

    Что он возвышен и достоин восхищения в своих Выражениях, в своих Описаниях, но что он хочет осознания; и говорит хорошо, но плохо думает, и что хотя части достаточно красивы, но вся работа никоим образом не может сойти за эпическую поэму, он никогда не видел правил Аристотеля;

    , который, по его мнению, был у Тассо, и поэтому он написал его намного лучше, которого он считает более правильным в своем замысле, более правильным в упорядочивании его Басни и более совершенным во всех частях его Поэмы, чем любой другой из итальянцев, которых тем не менее, он справедливо винит, потому что у него есть два Героя — Годфредо и Ринальдо, из которых Годфредо кажется главным, и все же Ринальдо выполняет большую часть известных действий.Он, кажется, подражает Агамемнону и Ахиллу, но затем он слишком высоко поднимает своего Агамемнона или удерживает его слишком низко, поскольку он едва позволяет ему совершать одно великое Действие на протяжении всей Работы. Далее он критикует его за то, что в его Поэме слишком много Галантности, что, по его мнению, не соответствует Гравитации его Субъекта. Но справедливо ли это Осуждение, я не знаю, ибо Любовь и Галантность пронизывают все Энеиды Вергилия, в примерах Елены, Дидоны и Лавинии, и действительно придают эпосу такую ​​великую жизнь, что вряд ли могут быть приятными. без этого, и я сомневаюсь, было ли это когда-либо так.Я думаю, что он также не более справедлив в отношении эпизодов Тассо, которые он обвиняет как неподходящие для обоснования его основного действия, не затрагивая их причины и следствия, но стараясь слишком многого, чтобы угодить, хотя я считаю это обвинение несправедливым. , поскольку это в его Эпизодах, если таковые имеются, этот Тассо восхитителен. Я мог бы здесь привести несколько примеров, но в настоящее время отсылаю моего Читателя только к книге Танкреда и Эрминии, и я ошибаюсь, если он не возражает против Рапина в этом конкретном. Санназариус и Вида были следующими, кто сделал что-нибудь выдающееся в Epic; они оба пишут на латыни на одну и ту же тему, оба являются христианским героизмом; Рапин говорит, что у них обоих был хороший гений латыни, чистота их стиля достойна восхищения, но их порядок в баснях не имеет ничего общего с утонченностью, и манера их письма не соизмерима с достоинством субъекта. Для Санназария он действительно настолько ошибочен, что едва ли можно с терпением прочесть его, ведь вся структура его несовершенной пьесы, de partu, построена на «Языческой басне»; тем не менее, у него есть великие и энергичные Мысли и очень Поэтические выражения, хотя в этом Вида намного превосходит его, чьи Мысли так благородны, и воздух его Пейдж [без номера] Стайл настолько велик, что Элогий Бальзак дает его соотечественнику Тассо, вы бы тоже, или, вернее, подошли бы ему;

    Вергилий — причина; Vida не первая; и Вида, что Вергилий не одинок.

    Это правда, как замечает Рэпин, что его басня очень проста и, возможно, тем лучше, учитывая предмет; хотя он не забывает поэтических украшений там, где есть повод, если он не склоняется немного к Заблуждению Санназария; ибо он говорит о Горгонах и Сфинксах, Кентаврах, Гидрах и Химерах, но гораздо более скупо и скромнее, чем остальные. У него самое счастливое начало, которое, возможно, можно найти в любом стихотворении, и, объединив его предложение и призыв, он имеет то преимущество, что помещает одну из самых благородных мыслей в мире в первую строку, без опасности впасть в абсурдность Горация. Автор с его Fortunam Priami: Ибо так он поет,

    Qui mare, qui terras, qui caelum numine comples — Spiritus alme и т. Д.

    После Заклинания, в самом начале Поэмы, он готовит Инциденты для Смерти своего Героя; он приводит его в Иерусалим на Пасху с Осаной; затем поднимает свои машины и попадает в Описание ада. Он в целом очень изящно использует свои фигуры; у немногих есть более счастливые в сравнениях сыновья, более подвижные в страстях, сжатые, но все же полные в повествовании: И все же он не без недостатков; ибо во второй книге он приводит его на его последнюю вечерю в саду, оттуда до Каиафы и Пилата; что слишком сильно ускоряет основное действие: кроме того, кажется резким и невероятным ввести С.Иоанн и Иосиф, наши Спасители, считались Отцом, как он это делает в третьей и четвертой Книгах, рассказывая Пилату о своей Жизни; не настаивать на общем мнении, что Иофефа тогда не было в живых. Но, несмотря на эти несколько неудач, нельзя отрицать, что его Описание страстей наших Спасителей в четвертой книге несравнимо хорошо; волнение среди ангелов по этому поводу; Его Характер Михаила и Плач Девы под Крестом и у Гроба неповторимы.И это многое для Виды, о которой я был более обширен, потому что я часто использовал его Мысли в этой следующей Работе; его Поэма — самая полная на эту тему, которую я когда-либо видел или ожидал увидеть. И здесь у англичан не было больше причин жаловаться на Рапина, что он не обращает внимания на их героические стихи, чем у Лопекса Вига из Тассо, который не упомянул испанцев при осаде Иерусалима: но поскольку он был так пристрастен, как не обращать внимания на наших писателей, которые, безусловно, заслуживают этого не меньше, чем их Дубарьта и Ронсар; Мы можем иметь свободу говорить о себе и делать это. Юстис: Начнем со Спенсера, который, я думаю, является ближайшим Ариосто из всех остальных; он почти такой же Нерегулярный, но гораздо более Естественный и Прекрасный: Но он не только Нестандартный, но и Несовершенный, я имею в виду, в том, что он намеревался; и поэтому мы не можем хорошо представить, что бы это было, если бы он жил, чтобы завершить это.Если Басня была Сущностью Эпоса, у его Королевы Фей определенно было достаточно этого, чтобы дать ей такое Имя. Судя по рассказу, который он дает сэру Уолтеру Роули, он, кажется, спроектировал одного главного героя, короля Артура, и одно главное важное действие, приведшее его к его трону; но ни один из них не кажется достаточно отчетливым или хорошо определенным, поскольку оба теряются в обширных Море Материи, составляющих те Книги, которые закончены. Это, однако, следует признать, Дизайн был Благородным и требовал такого всеобъемлющего Гения, как его, но чтобы нарисовать его первый Эскиз: И как Дизайн, так и Мысли также очень велики, Выражения текут естественно и легко, с такая потрясающая Поэтическая Копия, которой никто не должен ожидать наслаждения.Гондиберт думает, что хочет Жизни; Стиль скорее жесткий, чем Героический, и в нем больше Статиуса, чем Вергилия; повсюду можно увидеть много Искусства, Болезни и Регулярности, даже до недостатка; Гений тоже не нуждается, но это настолько неестественно, что изобретательный Человек может найти гораздо больше удовольствия, прочитав поэта похуже. Кроме того, его строфы часто сводят с ума разум и травмируют многие благородные мысли и страсти. Но Дэвидис мистера Коули — это посредник между ними; в нем есть величие Гондиберта без его жесткости и что-то от сладости и разнообразия Спенсера без его необычности: в самом деле, все его произведения настолько замечательны, что другой Коули вполне мог бы быть использован, чтобы дать им их справедливое Elogy.Его Герой согласно древней Модели, истинно Поэтический, Страница [без номера] смесь некоторых недостатков и высших добродетелей. Нет, у него было преимущество и Любви, и Чести в своих Эпизодах; и Дружба тоже, и это самое благородное в истории. Перед ним была вся священная история, и он имел свободу читать, где ему заблагорассудится, либо посредством Повествования, либо через Пророчество; и он не пренебрегал какими-либо преимуществами, которые дал ему субъект. Это большая потеря для мира, что он оставил Работу незавершенной, так как теперь он мертв, это всегда так.Что касается «Парадиса» Милтона, утраченного оригиналом, он, действительно, кажется, скорее выше обычных правил эпоса, чем игнорирует их. Я уверен, что это очень прекрасное стихотворение, как бы оно ни называлось, и в нем много мыслей и образов, более значительных, чем у Вергилия или Гомера. Основание — это настоящая история, но поворот — басня: действие очень важно, но не единообразно; ибо нельзя сказать, кто является Главным в Поэме, Войны Ангелов или Падение Человека, а также кто является Главным Лицом, Михаилом или Агдамом.Это правда, первое входит как эпизод для второго, но занимает слишком большую его часть, потому что это связано с ним. Его Беседа о Свете несравнима; и я думаю, что стоило быть слепым, чтобы быть его автором. Его «Описание Адама и Евы, их личностей и любви» почти слишком живо, чтобы его можно было прочитать: нет, но у него есть свои неравенства и повторения, последние довольно часто, как и более или менее, все другие поэты, кроме Вергилия. За его старинные Слова я не хочу винить его, кто бы ни делал: А за его пустой стих я придерживаюсь другого мнения, чем большинство других, и думаю, что они скорее оправдывают его неправильность, чем противоречие; ибо я нахожу, что легче столкнуться с этим в стихах такого рода, чем в сочинениях рифмующихся, где часто обращаются к мысли; тогда как здесь Fancy течет без проверки и контроля. Что касается его Paradice Regain’d, я не удивлюсь, что он не имеет отношения к жизни его прежней поэмы, равно как и Одиссе не уступают Илиадам. Мильтон, когда писал это, стал старше, вероятно, беднее: у него не было таких возможностей для Басни, он был ограничен более низким ходом и выводит это в четырех Книгах, которые, возможно, были бы хорошо сведены в одну: Несмотря на то, что все это, есть много мазков, которые кажутся действительно его; как «Сбор парфянских войск», «Описание Рима дьяволом нашему Спасителю» и еще несколько мест.

    А теперь со всем остальным покончено, позволю себе сказать что-нибудь свое.

    Что касается темы, осмелюсь сказать, что она подходит для лучшей героической поэмы, чем какая-либо когда-либо была или будет сделана; и что если хорошее стихотворение не может быть создано, то это должно быть либо из-за слабости самого Искусства, либо из-за отсутствия хорошего Художника. Я не говорю, что Предмет со всеми его Обстоятельствами лучше всего подходит для Epic, но я рассматриваю его как таковой или с разумным выбором из обширного Поля Материи, которое он предоставляет.

    Действие важно, если оно вообще было, было не чем иным, как Искуплением Мира, которое не было совершено до Смерти и Воскресения наших Спасителей. Признаюсь, что Вознесение должно было быть исключено в соответствии с общими Правилами героической поэзии, но у меня не было той же причины, по которой он пропустил, как у других, потому что они не подошли к концу своей истории. обычно останавливаются, потому что после того, как основное дело закончено, ничего великого не остается или, тем не менее, не больше, чем уже было.И если последует какое-нибудь злое слово, Читатель перестанет недоволен. Но у меня такое же великое и замечательное Действие, как и все во всей истории, но все же в моих руках, и которое, если бы я пропустил, я потерял много очень трогательных инцидентов, которые последовали за Воскресением; и, кроме того, Вида до меня продвинула это еще дальше, к фактическому сошествию Святого Духа на учеников и распространению христианского имени по всему миру; что я делал только в Пророчестве.

    Действие я считаю единообразным, потому что все Эпизоды являются частью главного Действия, Искупления Мира; для чего были абсолютно необходимы его Воплощение и Божественное зачатие, равно как и его святая жизнь, учение, чудеса и особенно его страдания и муки.Мой главный герой был идеальным, но подражаемым, и оба Страница [без номера] в активной и созерцательной Жизни. Он покидает свое королевство, чтобы спасти и завоевать другое, терпит величайшие невзгоды, доводится до самого низкого уровня, более того, наконец, вынужден сам терпеть Смерть. Тем не менее, в конце концов, он выходит из своих бедствий, побеждает всех своих врагов, устанавливает законы, устанавливает религию, мир и свою собственную империю и продвигается выше, чем любой Завоеватель когда-либо был до него.

    Остальные Личности достаточно героичны: ангелы, короли, первосвященники, губернаторы, советники, более того, даже сами апостолы были больше, чем короли, ибо народ считал их богами и называл их богами.Мораль, которую я считаю, не соответствует истинному примеру, который другие вынуждены формировать в баснях;

    Что мы должны творить добро, терпеть зло, подчиняться Божественной Воле; рискнуть или потерять жизнь ради друга; простить наших врагов.

    Еще я хочу рекомендовать всю христианскую религию; все Символы веры; вся эта Система Божественности и нравственности, содержащаяся в Евангелии от Благословенного Иисуса, посвящена изучению и практике людей изобретательных и разумных; сделать свою Божественную Личность, которая уже бесконечно Дружелюбна, если возможно, на самом деле более Ador’d и Lov’d; и в защиту его миссии, его удовлетворенности и его божественности против всех евреев, турок, неверных и еретиков; которые, несомненно, являются наиболее подходящими Концами, которые могут быть предложены в Произведении такого рода: что может быть выполнено приятно и превосходно, если это не вина Поэтов; ибо вот все чудесное, чего можно было бы пожелать, уже сделано с моей Рукой, и все священно Истинное, Ангелы и Демоны, и Чудеса, с Голосами с Небес.

    Теперь, когда объект настолько подходит для хорошей героической поэмы, у меня будет меньше оправданий, если это будет плохой. И здесь я должен гениально признаться, я не видел ни одного из этих Правил, данных Мастерами Эпоса, когда я составлял Схему этой Поэмы, хотя мне бы хотелось, чтобы я мог, потому что тогда я, вероятно, сделал бы это лучше, или не сделал бы вообще . Я не знал, насколько опасно это предприятие, но с жадностью принял его, когда впервые сделал предложение от некоторых Друзей, которые не знали, на что они меня навязывают. Полон Дизайна; при этом искреннее желание, которое я должен был увидеть, как это осуществилось, и либо счастливый шанс, либо счастье моего объекта, возможно, в некоторых случаях, возможно, восполнили потребность как Правил, так и Гения.Все, что я скажу о своих действиях, это то, что теперь я знаю Недостатки, хотя я не обязан указывать на них моему Читателю, который слишком скоро их найдет. Что я бы исправил многое, что сейчас не так, если бы я жил в эпоху, когда человек мог позволить себе быть девять или десять лет о стихотворении. И в то же время это удовлетворяет меня, каким бы успехом я ни был, то, что я сделал все, что могло быть сделано кем-то в моих обстоятельствах, чтобы сделать его более полным и свободным от Ошибок, и только желаю, чтобы моя собственная Репутация могла быть страдают из-за слабости Работы, а не из-за достоинства субъекта.

    Я мог бы умолять себя за то, что говорит Лонгин о «Произведениях этой природы», разве это не выглядело бы как Высокомерие,

    Что даже величайшие Гении могут иногда впадать в подлость, когда сила их Духов однажды исчерпана: Что очень трудно для высоты Мысли поддерживать себя долго в равное время; и что некоторые Ошибки следует прощать, когда красавиц становится больше.

    Но если ничего из этого не пройдет, я надеюсь, это не сильно меня огорчит, поскольку я думаю, что у нас с Миром нет большого дела друг с другом.Я уверен, что у моего стихотворения было бы меньше врагов, если бы я пропустил несколько отрывков. Но как бы ужасно это ни было, я бы не стал покупать их доброе Слово за такую ​​цену. Я почти забыл упомянуть Работу Граверов, которая не лишена недостатков, в частности, он допустил ошибку в позе учеников на последней Вечере, которых он сделал сидящими, когда они действительно были в упадке или в упадке. Но теперь пора завершить мое длинное предисловие, которое я сделаю в нескольких словах. Поскольку главный замысел в этой работе — продвижение чести моего героя, а рядом с этим — развлечение благочестивых и изобретательных умов; для истины этого, я надеюсь, я могу обратиться к великому «нелатинскому алфавиту».Я не буду сильно беспокоиться об успехе, которого он может достичь в мире.

    Начало английской литературы — героическая поэзия

    Англия, ранее известная как Альбион, была заселена кельтами, когда в 440 году нашей эры пришли мародерствующие пираты северных морей и современных скандинавских стран — Ангелы, саксы, Жюли и фризы. К 600 году нашей эры эти германские племена заняли большие участки земли, и для них был придуман термин «англосаксы».Основные королевства включали Нортумбрию, Восточную Англию, Мерсию и Уэссекс. Из-за их героической культуры армия была главным занятием. Этот период в основном характеризуется устной литературой, читаемой из мнемонической памяти, «скопом» (придворным поэтом по контракту), публично декламирующим героизм и патриотизм воинов, иногда в сопровождении арфы. Эти стихи временами фрагментированы из-за гниения, отсутствия воспроизведения и хлопкового пожара 1731 года.

    «Битва при Малдоне» — одно из таких героических стихотворений, в основе которого лежит битва между кельтами и викингами в 991 году нашей эры на юго-западном берегу устья Блэкуотер (тогда называемого «Панта»).В нем рассказывается об «элдормане» (дворянине) Эссекса — Бирхтноте и командующем английским «фирдом» (армией). Поэма начинается с смелого утверждения идеального лидера, когда посол викингов требует верности и подчинения. Byrhtnoth объявляет:

    «А теперь послушай, моряк,
    Что мы, саксы, говорим. Мы отдадим вам дань,
    Мы заплатим вам вашу цену; но закаленными мечами —
    И заостренными копьями…
    Мы будем защищать эти владения… »

    Однако храбрость Бирнота омрачена «манерой поведения» или высокомерием.Он недооценивает демонов и попадает прямо в их ловушку, принимая их предложение о честной и честной битве. Он расчищает насыпанную дамбу и позволяет викингам перегруппироваться в тактической неудаче, не консультируясь с Советом старейшин «Витан». Викинги своей «литегианской хитростью» истребляли кельтов. Тем не менее, у короля Этельреда существует сильное чувство «лояльности к комитату» (отношения господина и вассала), поскольку кельты вступили в храбрую битву. Бирхтнот принимает мученическую смерть с отравленным копьем.

    Поэма недвусмысленна на темы отваги, решимости, патриотизма, верности и боевого духа. В нем есть тема гордости. Человек может быть смелым и решительным, но все же терпеть поражение из-за ошибочного суждения. Отчет украшен мириадами речей, составляющих четверть стихотворения, имеющих сходство с гомеровским эпосом. Существует тройная схема деления: англичане преобладают (11–95), ошибаются в полководстве (96–184), англичане проигрывают день (185–325).

    Сражаясь с «саэлидой» (пиратом) Анлафом, Биртнот доказывает, что смерть над бесчестием является окончательным оправданием высокомерия, и его смерть свидетельствует об этом.Как указала Кэтрин О’Брайен О’Киф, последние слова Бертнота викингам были:

    «Одному Богу известно, кто будет контролировать место убоя».

    Битва при Бруанбурге, произошла в 937 году нашей эры с Уэссексом и Мерсией против Константина, монарха Шотландии (который присягнул Этельстану) в союзе с Анлафом (викингами). Этельстан, сын короля Альфреда, был способным администратором. Есть изображение системы шпионажа. Один из «фирдов» Этлестана узнал, что его бывший лорд, король Дании, шпионит за английской армией.Солдат промолчал и раскрыл личность Короля за день до битвы. Шокированный и удивленный король допросил его —

    «Почему ты отпустил его?»

    Солдат ответил —

    «Если бы я предал того, чьим человеком я когда-то был, ты бы поверил мне, чьим человеком я сейчас являюсь?»

    Ответ произвел впечатление на короля, и он обнял своего воина. Англичане вышли победителями. Это был «содфаэстра Дом» (награда справедливых).

    Это стихотворение, опять же, основано на теме «Commitatus Loyalty» и раскрывает его уникальную природу. Он заканчивается на победной ноте, изображающей яркую картину сражения. Энергичная военная поэма обработана с оттенком дикой иронии.

    «Битва при Финнесбурге» описывает неудавшийся супружеский союз между фризами и датчанами. Фризский король был женат на датской принцессе Хидлебурх. Семья Хильдебура была приглашена во фризское королевство. Безоружный фризский принц подвергается нападению вооруженных врагов глубокой ночью в открытом зале.Датчане проявили беспримерную отвагу в противостоянии и «commitatus лояльность» своему лидеру. Сын Финна и датский принц Ханеф убиты в кровной мести. За смерть Ханефа отомстил его слуга, Хенгест, который восстанавливает утраченное самоуважение датчан после истребления своих врагов после временного мирного договора. Разрушено все королевство —

    «Огонь поглотил всех»
    Самый жадный из врагов, их слава прошла,
    Когда Финнсбург был сожжен дотла »

    По сути, это концепция «Вергильда», где Хенгест мстит за Ханефа, убивая Финна.Несмотря на «geofeohtan dom» (слава в битве), есть только потери, поскольку он изображает плачевное положение вдов и детей в элегическом скрытом потоке лечения.

    Беовульф , первая эпическая поэма в английской литературе, была написана на диалекте Мервии в 750 году нашей эры и сохранилась в рукописи Коттона Вителлуса XV. Сначала он раздваивается на описание Хеорота, двора датского короля Хротгара. Король обезумел из-за «feond mancynnes» (враг человека), дьявольского людоеда, который сеет хаос, пожирая людей заживо.Поэт описывает чудовище Гренделя как «странника из ада». Тролль Грендель рожден из тьмы, противоположной свету; одинокий изгой, завидующий процветанию человечества. Единственный человек, который может победить его, — это Беовульф, сын Хретреля, племянник Хигеллака, короля Геатов. Морской надзиратель приветствует драматическое вторжение Беовульфа в Датское королевство как предчувствие его победы.

    Беовульф, захватив 30 человек в одной руке, в одиночку убивает Гренделя в ручном бою. Он даже убивает мать Гренделя в ее логове волшебным мечом.Хеорот ликует, и Беовульф возвращается с щедрыми подарками. Во втором разделе Беовульф как престарелый король Геатов, уже отомстивший за смерть Хигеллака, клянется повергнуть враждебного огнедышащего дракона, который был разбужен скрытностью «чаши» из сокровищ, которые он охраняет. Он не выдерживает травм, несмотря на убийство дракона. Накануне своей смерти он отмечает —

    «Я ждал своей участи на Земле,
    Хоть и болен смертельными ранами,
    Я радуюсь.”

    Ирония стихотворения — это пример «нарушения преданности commitatus», когда многие воины бегут с битвы, все, кроме Виглафа, восхваляющего его. Подданные Беовульфа объявляют его примером «высочайшего» (самого стремящегося к вечной славе). Трактовка Беовульфа обширна, эпична и кажется зарубежной адаптацией скандинавских саг. В нем используются конкретные фразы, живописные соединения и богатые отступления.

    Вальдере — одноименное стихотворение, в котором главный герой содержится в плену вместе с бургундской принцессой Хидлегундом и воином Франком Хагеном при дворе Аттилы, вождя гуннов.Вальдере и Хидлегунд, влюбленные сбегают с полчищами богатств. Во время своего бегства на них нападает король Фрэнк Гютер вместе с Хагеном и одиннадцатью другими воинами. Во втором фрагменте обе стороны хвастаются своей властью и сопротивляются друг другу. Люди Гутера убиты, и начинается жестокая битва, в которой все трое получают серьезные ранения. Битва заканчивается мирно.

    Самые выдающиеся стихотворения сохранились в почти исчезнувших рукописях «Рукопись Беовульфа», «Книга Эксетера», «Книга Верчелли» и «Рукопись Юния».Характеризуемые общими темами личной свободы, борьбы за славу, восприимчивости к природе, почитания женственности и непоколебимой преданности, невозможно говорить с точки зрения фактов, поскольку они составляют часть устной традиции, написанной намного позже, в 10 веке нашей эры. Однако Дж. Р. Р. Толкин напоминает нам, что абстрактное идеологическое толкование таких стихотворений рискует убить их образную красоту и великолепие. Как заметил Фред. К. Робинсон —

    «… даже самые яркие моменты в героическом мире омрачены перспективами неизбежных трагедий…»

    Изображение предоставлено Википедией

    Бесед на героическую поэму (отрывки): обзор

    В первой книге Тассо следует аристотелевской процедуре, чтобы сформулировать определение эпоса.И это определение в некоторой степени является параллельным и контрастирует с определением трагедии Аристотелем. Цель первой книги — дать определение как основу общей теории эпоса.


    Торкуото Тассо (1544-1595)

    Таким образом, он начинает эту книгу с вопроса, в чем заключается идея героической поэмы, и с вопроса о поэзии в целом. Для него цель поэзии — помочь людям примером человеческих поступков и доставить удовольствие, направленное на пользу, цель которой — человеческая добродетель.

    Тассо помещает эпос в поэтическую имитацию. Он использует подражание в более широком смысле, чтобы включить повествование, но противопоставляет его трагедии в отношении способа подражания. Конец трагедии, как упоминал Аристотель, — это очищение, но эпос, согласно Тассо, вызывает у читателя недоумение. Эпос в его понимании — это имитация более благородного действия, великого и совершенного, рассказанного в самых возвышенных стихах с целью побудить ум к изумлению и, таким образом, быть полезным. В заключение последней книги Тассо предлагает контраст между эпосом и трагедией, говоря, что есть два способа улучшить нас (на примере).Один подстрекает нас к добрым делам, показывая награду за превосходство и почти божественную ценность, а другой пугает нас от зла ​​наказаниями. Далее он говорит, что первый путь эпоса, а второй путь трагедии. А по второй причине трагедия менее полезна и доставляет меньше удовольствия, чем эпос.

    Работа Тассо также имеет прагматическое значение, как и Кастельветро. Он предполагает, что цель поэзии — помочь увидеть на примерах человеческих поступков и доставить удовольствие, направленное на пользу.Он ставит эпос под поэтическое подражание в широком смысле слова.

    Мнимая героическая поэзия: определение, примеры и стиль — видео и стенограмма урока

    Mac Flecknoe

    Чтобы лучше понять, как пародийная героическая поэзия использует тот же стиль, что и героическая поэзия, давайте рассмотрим пример из «Mac Flecknoe» Джона Драйдена. Это стихотворение, опубликованное в 1682 году, представляет собой сатирическую атаку на поэта Томаса Шедвелла, соперника Драйдена.

    В «Мак Флекно» Драйден изображает Шедвелла как принца в царстве ужасной поэзии.В следующем отрывке стареющий король Мак Флекно провозглашает Шедвелла наследником престола:

    Этот престарелый принц, ныне процветающий в мире,
    И благословленный проблемой большого прироста,
    Измученный делами, долго спорил
    Урегулировать правопреемство государства:
    И pond’ring, который из всех его сыновей был годен
    Править и вести бессмертную войну с умом;
    Cry’d, ’tis resolv’d; ибо природа умоляет, чтобы он
    Правил только тот, кто больше всего похож на меня:
    Один только Шедвелл несет мой идеальный образ,
    Зрелый в тупости своих нежных лет.
    Из всех моих сыновей один только Шедвелл,
    Тот, кто стоит в полной глупости,
    Остальное в каком-то неясном смысле притворяется,
    Но Шедвелл никогда не отклоняется от здравого смысла.
    Некоторые лучи остроумия могут упасть на другие души,
    Прорвать сквозь них и сделать промежуток ясности;
    Но настоящая ночь Шедвелла не пропускает лучей,
    Его восходящие туманы преобладают над днем:
    Кроме того, что его красивая ткань заполняет глаз,
    И кажется, созданным для бездумного величия:
    Бездумный, как дубы монарха, которые затеняют равнину,
    И , распространившись в торжественном состоянии, царят безмятежно.

    Есть два основных способа, которыми этот пример (а также пародийная героическая поэзия в целом) имитирует стиль эпической поэзии. Во-первых, в этом примере было написано героических куплетов, . Проще говоря, героические куплеты — это рифмующиеся куплеты, в которых используется измеритель, известный как пентаметр ямба. Линия пентаметра ямба содержит пять ямбов. Ямб — это слабый слог, за которым следует сильный слог, например фраза «и благослови» или слово «кроме того».’

    Второй способ, которым этот пример имитирует стиль эпической поэзии, включает нечто, известное как риторика . Когда мы используем термин «риторика», мы просто имеем в виду язык, которым определенным образом манипулируют для достижения определенной цели. В случае с «Мак Флекно» Драйден имитирует хайфалутин, преувеличенную риторику эпической поэзии. Например, описывая глупость Шедвелла, Драйден сравнивает разум Шедвелла с «настоящей ночью», которая «не допускает лучей», приравнивая его тупость к силам природы.

    The Rape of the Lock

    Теперь, когда мы обсудили, как псевдогероическая поэзия использует ту же поэтическую форму и риторику, что и героическая поэзия, давайте посмотрим, что делает содержание псевдогероической поэзии уникальным. Для этого прочтем отрывок из «Похищения замка» Александра Поупа.

    Впервые опубликованная в 1712 году, «Похищение замка» считается самой успешной пародийно-героической поэмой на английском языке. Сравнивая небольшую социальную ошибку (молодой дворянин, отрезавший прядь волос дворянки) с эпической борьбой богов в западной мифологии, Поуп поднимает сатирический дух «Мак Флекно» на более высокий уровень.Возьмем, к примеру, следующие строки, описывающие утренний распорядок главной героини:

    И теперь, открыты туалетные стойки,
    Каждая серебряная ваза в мистическом порядке положена.
    Во-первых, ограбленная в Белом, Нимфа обожает
    With Head uncover’d, косметические Pow’rs.
    Тяжелый Образ в стекле появляется,
    К тому она наклоняется, к тем своим Глазам она поднимает;
    Низшая Жрица, у ее Алтаря,
    Дрожь, начинает священные Ритуалы Гордыни.
    Бесчисленные Сокровища открываются сразу, и здесь появляются
    Различные Источники Мира;
    От каждого она красиво отбраковывает любопытным Трудом
    И украшает Богиню блестящей добычей.
    Эта шкатулка Светящиеся драгоценные камни Индии открываются,
    И вся Аравия дышит из этого ящика.

    Прежде чем вы начнете смеяться над словом «туалет» в первой строке (как это сделал я), имейте в виду, что в восемнадцатом веке «туалет» означал туалетный столик. По сути, то, что на самом деле говорится в этих строках, можно резюмировать с помощью предложения: она подошла к туалетному столику и начала надевать украшения.Однако, поскольку это притворно-героическое стихотворение, это простое действие описывается в гиперболических (или драматических, сильно преувеличенных) терминах. Рассказывая об этих «священных обрядах гордости» в таком большом масштабе, Поуп делает надутую риторику героической поэзии еще более юмористической. Иными словами, чем приземленнее содержание, тем забавнее становится стиль пародийной героической поэзии.

    Резюме урока

    Теперь, когда у нас есть понимание того, как работает псевдо-героическая поэзия, давайте подведем итог тому, что мы узнали.По сути, пародийная героическая поэзия использует драматическую риторику героической поэзии для описания явно обычных ситуаций. В псевдогероической поэзии также используется героический куплет , то есть рифмующиеся куплеты, в которых используется пентаметр ямба. Используя гиперболический язык, пародийная героическая поэзия черпает свой юмор из применения стиля героической поэзии к довольно приземленному содержанию.

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *