Автор священник сильвестр: Протопоп Сильвестр — биография, личная жизнь, фото, причина смерти, русский православный священник

Содержание

Протопоп Сильвестр — биография, личная жизнь, фото, причина смерти, русский православный священник

Биография

Протопоп Сильвестр — один из советников Ивана Грозного, религиозный и политический деятель Руси XVI века. Глава Благовещенского собора входил в состав Избранной рады и был одним из ее руководителей. Потомкам русский православный священник также известен как автор произведения «Малый Домострой» и жития святой княгини Ольги.

Детство и юность

Точная дата рождения мужчины и иные факты ранней биографии исследователями не установлены, но, по некоторым данным, он был уроженцем Новгорода и происходил из семьи священника. Примерные годы его жизни датируются концом XV – серединой XVI века.

Первые упоминания о Сильвестре относятся к периоду 1543–1547 годов, когда он прибыл ко двору из Новгорода к митрополиту Макарию или же приехал к его свите. Согласно воспоминаниям современников, к чертам портрета религиозного деятеля можно отнести высокую нравственность, честность и благодушие.

Карьера

Карьера церковника удивительна своим взлетом. Считается, что во время большого московского пожара 1547 года и последующего за ним восстания Сильвестр выступил перед юным Иваном IV с обличительной речью, обвинив в грехах и преступлениях, а саму трагедию причислил к божьему наказанию. Этот сюжет был изображен позже на картине Павла Плешакова.

«Иван IV и протопоп Сильвестр во время большого московского пожара 24 июня 1547 года», картина Павла Плешанова, 1856 год.

Posted by Стефан Атанасов on Thursday, December 12, 2019
Протопоп Сильвестр и Иван Грозный

Скорый на расправу царь тогда не разгневался на дерзкого священника, а наоборот, приблизил к себе и поставил на работы по восстановлению соборов при Кремле. Поскольку еще в родном городе Сильвестр научился разбираться в иконописи, его помощь в реставрации и наставлениях мастерам была незаменимой.

Постепенно церковник влился и в политическую жизнь царского двора, сыграв вполне определенную роль в истории реформирования. Он выступил вместе с религиозным мыслителем Максимом Греком и воеводой Алексеем Адашевым проводником воли неформального правительства при Иване Грозном — Избранной рады. Сила этого органа была таковой, что затмила даже Боярскую думу.

Охлаждение Ивана Васильевича к своему наставнику пришлось на время тяжелой болезни царя. Исследователи также связывают размолвку с отказом Сильвестра присягать на верность царскому сыну и поддерживанием отношений с братом великого князя, Владимиром Старицким.

Как бы то ни было, постепенно церковника отдалили от государственных дел, и он занялся своими непосредственными обязанностями. На этот период относят его работу над 64 главой «Домостроя» — свода правил поведения для горожан. Считается, что заключительное послание и наказание от отца к сыну в этой главе написано священником для своего наследника.

Чуть позже Грозный распустил и Избранную раду, так как не сошелся с ее представителями во взглядах на внешнюю политику.

После 1560 года, когда поползли слухи о причастности священника к смерти Анастасии Захарьиной-Юрьевой, Сильвестр отправился в Кирилло-Белозерский монастырь, а следом в Соловецкий монастырь, где принял постриг, став иноком Спиридоном. Здесь, по поверью, и провел остаток своих дней знаменитый наставник Ивана Грозного.

Личная жизнь

Семьей церковный деятель обзавелся еще в Новгороде. Вместе с сыном Анфимом священник занимался созданием книг и икон, которые выставлял на продажу в числе прочих товаров. По документальным свидетельствам, Сильвестр вместе с наследником вел торговые дела, в том числе с иностранными купцами, но часть средств не забывал жертвовать церкви.

Согласно утверждениям современников, именно для торговых дел с заморскими торговцами протопоп оказывал влияние на договорные отношения Руси с соседями.

Смерть

Принято считать, что протопоп Сильвестр скончался в 1566 году, хотя причину смерти до сих пор ни один исследователь не выяснил. Местом захоронения указывают территорию Кириллова монастыря.

Владимир Симонов в роли протопопа Сильвестра (кадр из сериала «Грозный»)

После себя православный священник оставил культурное наследие, а потомки вспоминают о нем как о влиятельном лице при дворе Ивана Васильевича. По некоторым данным, церковный деятель приложил руку к созданию реестра сюжетов для украшения Золотой палаты Кремлевского дворца и сам работал с иконописцами.

Образ церковника запечатлен на горельефе памятника «Тысячелетие России», открытого в 1862 году на его родине. В кино о нем рассказывают в многосерийных фильмах «Иван Грозный» (2009) и «Грозный» (2020).

Сильвестр - краткая биография.

Сильвестр (протопоп) - священник, политический и государственный деятель, писатель, автор «Домостроя» - личность во многом загадочная. О его биографии, особенно о начале жизненного пути, сведения очень скудны. В частности, неизвестно, когда он родился, но сохранились сведения, что он являлся уроженцем Новгорода, его отцом был небогатый священник.

Сын пошел по его стопам, служил в Новгороде священнослужителем. Был он и иконописцем, мастером по работе с серебром, учил премудростям ремесла разных мастеров - иконников, певчих, каллиграфов и др. При Митрополите Макарии он состоял литературным помощником и вместе с ним прибыл в Москву в 1542 г. Здесь он возглавил Кремлевский Благовещенский собор.

Страшный пожар, разгоревшийся в Москве в 1547 г., унесший жизни тысяч человек, стал значимым событием и в биографии самого Сильвестра. Он выступил с гневной и обличительной речью, в которой обвинял царя в излишней жестокости (после пожара произошло восстание) и назвал два этих события, пожар и мятеж, божьим наказанием за совершенные преступления. Молодой царь был настолько впечатлен его речью, что вместо расправы приблизил к себе дерзкого священника.

Не будучи потомком знатного рода, не имеющий больших заслуг и состояния, священник из Новгорода в одночасье превратился во влиятельное лицо, советчика Ивана Грозного, его доверенного человека. Он самостоятельно решал некоторые вопросы внутренней и внешней политики, организовал Избранную Раду и фактически стал соправителем царя. В 1553 г. наметилось охлаждение в отношениях между Сильвестром и Иваном Грозным из-за того, что первый скептически отнесся к необходимости давать присягу маленькому сыну царя.

Избранная Рада в итоге утратила былое влияние. В 1560 г. Сильвестр оказывается в Кирилло-Белозерском монастыре, постригается в монахи и получает новое имя - Спиридон. Священника оклеветали и фактически изгнали в Соловки, куда он попадал в качестве опального ссыльного, почти каторжника. Исследователи называют разные причины разрыва отношений - от следствия борьбы политических группировок до неудачного стечения обстоятельств. Предположительно в 1556 г. Сильвестр умер.

Наследие Сильвестра составляют послания, в которых он освещал различные стороны государственного управления, «Житие княгини Ольги», а самым знаменитым его сочинением считается «Домострой». Доподлинно установить его авторство не представляется возможным - не исключено, что Сильвестр был последним, кто просто отредактировал этот свод житейской мудрости. «Домострой» являлся сочинением, регламентирующим поведение людей в семейной, духовной жизни. Каждое поколение воспринимает его содержание сквозь призму моральных и бытовых норм своего времени, однако вне зависимости от эпохи «Домострой» был и остается выдающимся памятником русской литературы.

СИЛЬВЕСТР | Энциклопедия Кругосвет

СИЛЬВЕСТР (конец 15 в. – ок. 1565) – русский церковный, политический и литературный деятель 16 в., протопоп Благовещенского собора Московского Кремля, один из членов и руководителей Избранной рады. Сильвестр является автором 64-главы Домостроя (т.н. Малый Домострой). Ряд исследователей также считают его автором окончательной редакции Домостроя.

Первоначально известен как новгородский священник. Между 1543 и 1547 оказался в столице, по всей вероятности, по представлению митрополита Макария, знавшего его как человека книжного и благочестивого. Был поставлен протопопом кремлевского Благовещенского собора; в нем он познакомился с царем Иваном IV Васильевичем. Став к 1549 одним из самых приближенных к царю людей (указание на то, что он был избран «для совета в духовных делах и спасения души» позволяло даже предполагать, что он мог быть духовником молодого правителя), вошел в Избранную раду. По позднейшим воспоминаниям царя и запискам А.Курбского, Сильвестр «детскими страшилами» толкнул царя на путь реформирования управления страной с помощью новых советников, которые и были подобраны по наставлениям и указаниям Сильвестра и близкого ему по взглядам

А.Ф.Адашева. В итоге Избранная рада на рубеже 1540–1550-х заслонила Боярскую думу в текущем управлении и законодательстве.

В 1551 принимал участие в работе Стоглавого собора. Составил программу реформ православной церкви в виде царских вопросов к Собору. Умел влиять на царя опосредовано, через близких тому людей. С 1553 – с болезнью царя – началась «остуда» Ивана Васильевича к Сильвестру. После выздоровления Грозного известие о том, что Сильвестр с Адашевым в дни болезни правителя не пожелали присягать малолетнему царскому сыну Дмитрию Ивановичу, но, напротив, оказали поддержку двоюродному брату царя старицкому князю Владимиру Андреевичу, стало причиной резкого охлаждения отношений между царем и Сильвестром.

Сильвестр был отстранен от государственных дел и вынужден был ограничиться обычной иерейской службой в своей церкви. Именно к этому времени относят его работу над составлением свода правил повседневного поведения горожанина – знаменитого

Домостроя. В этом сочинении, характеризуя идеальную подругу жизни, именовал ее «государыней дома» и списывал ее образ, по-видимому, со своей матери (житейски мудрая, умеющая вести дом, практичная). Произведение завершается Посланием и наказанием от отца к сыну (возможно, так же реальному лицу – сыну Сильвестра Анфиму), написанным от первого лица и основанного явно на личном житейском опыте.

Следующим шагом, отдалившим Сильвестра от царя Ивана Васильевича, было желание Избранной рады развернуться дальнейшую войну с татарами в Крыму после успешного взятия русским войском Астрахани в 1556. Царь же намеревался идти на Запад, в Ливонию. Не сумев убедить бывших соратников в правильности переброски войска на Запад, царь принял решение распустить Избранную раду.

В 1560 после возникших слухов о мифической причастности Сильвестра и Адашева к смерти царицы Анастасии Романовой Захарьиной Адашев был направлен в действующую армию, а Сильвестр – окончательно удален от двора, сослан в Соловецкий, а оттуда – переведен в Кирилло-Белозерский монастырь. Там он постригся в монахи под именем Спиридона и умер ок. 1565 в Вологде.

Имя Сильвестра сохранилось в культурной памяти и как имя собирателя рукописных книг, содействовавшего их изготовлению, равно как и икон. По инициативе Сильвестра был составлен реестр сюжетов «стенного бытейского письма» (картин из библейской книги Бытия), украсивших Золотую палату Кремлевского дворца. Реестр отразил идеальное видение Сильвестром праведного царствования и способствовал прославлению жизни и подвигов молодого царя. В своих посланиях (А.Б.Шуйскому-Горбатому, царю и его приближенным) Сильвестр касался прав и обязанностей церковных иерархов, государственных деятелей и самого русского правителя. Выступая сторонником самодержавной власти, он требовал активного участия боярской аристократии в управлении. По ряду вопросов был близок нестяжателям.

Наталья Пушкарева

Проверь себя!
Ответь на вопросы викторины «Эпоха Возрождения»

Кто автор росписи алтарной стены Сикстинской капеллы в Ватикане?

церковный деятель, политик и писатель XVI века

Причина ссылки Сильвестра в Соловки

Московский царь "Иоанн не считал для себя нужным скрывать главные причины событий - борьбы с Сильвестром, Адашевым и советниками их за власть, что повело к удалению этих лиц... Иоанн не отрицает казней, последовавших за открытием движения советников Сильвестра и Адашева в пользу последних..." (Сергей Соловьев. История России с древнейших времен. Т.6, Гл.4, "Опричнина".).

Причиной опалы и ссылки Сильвестра в Соловки стала борьба двух политических группировок в окружении Ивана Грозного. Галина Пескова, старший советник Историко-документального департамента МИД России, пишет:

"В связи с начавшейся в 1558 г. Ливонской войной против Ливонского ордена, Швеции, Польши и Великого Княжества Литовского (с 1569 г. - Речи Посполитой), за выход к Балтийскому морю, которая затянулась на двадцать пять лет (1558 - 1583), в Избранной раде произошел раскол. Одна партия во главе с Адашевым, выступавшая за колонизацию южных земель, требовала продолжения военных действий России против крымских татар. Другая - объединившая в основном московское дворянство, куда примкнул и Висковатый, заинтересованная в расширении торговли с европейскими странами и рассчитывавшая на получение новых земель в этом регионе, была решительным сторонником Ливонской войны. В результате конфликта двух группировок партия Адашева потерпела поражение." Земский собор осудил Адашева и его сподвижника Сильвестра как "ведомых злодеев". Сильвестр был навечно заточен в Соловках, а находившийся под стражей в Юрьеве Адашев умер в 1561 г., впав "в недуг огненный"."

Есть и другие версии ссылки Сильвестра в Соловки. Среди них - клевета и подлоги врагов-завистников, случайное стечение трагических обстоятельств (смерть родных царя и его тяжелая болезнь) или дикий нрав, жестокость и паранойя Иоанна Грозного.

В "Домострое" Сильвестр наставлял: "ни за какую вину ни по уху, ни по лицу не бить, ни под сердце кулаком, ни пинком, ни посохом не колоть, ничем железным и деревянным не бить. Кто в сердцах так бьет или с кручины, многие беды от того случаются". Если бы этому совету следовал тот же Иван Грозный, в бешенстве убивший посохом своего сына... а ведь протоиерей Сильвестр, автор Домостроя, был другом и духовным наставником молодого царя, да не угодил обличениями, был пострижен в монахи и скончался в Соловках. Типичная судьба Божьего человека — русского интеллигента. ( Ольга Колесова, "За что я люблю домострой". Евангельская газета "Мирт", №4(35) июль-август 2002).

Опала Сильвестра и высылка в Соловки

Выдающийся русский историк Сергей Соловьев так рассказывает историю, предшествующую ссылке Сильвестра в Соловецкий монастырь:

"Мы видели, какое сильное впечатление на восприимчивую, страстную природу Иоанна произвело страшное бедствие, постигшее Москву в 1547 году; сильная набожность, которая заметна в Иоанне во все продолжение его жизни, содействовала тому, что он так легко принял религиозные внушения от лица духовного, священника Сильвестра; с другой стороны, ненависть к вельможам, которою он напитался во время малолетства, облегчала доступ к нему человеку, не принадлежавшему по происхождению своему и сану к вельможам; сам Иоанн говорит, что это именно побуждение заставило его приблизить к себе Сильвестра, то же побуждение заставило его облечь полною доверенностию и Адашева, человека относительно низкого происхождения. Привыкнув советоваться и слушаться Сильвестра в делах религиозных и нравственных, питая к нему доверенность неограниченную, царь не мог не советоваться с ним и в делах политических; но здесь-то, уже мимо всяких других отношений, необходимо было неприязненное столкновение.

Привыкнув требовать исполнения своих религиозных и нравственных советов от Иоанна как от частного человека, Сильвестр требовал исполнения и своих политических советов, тогда как царь не хотел своих государственных мыслей приносить в жертву тому уважению, которое питал к нравственным достоинствам Сильвестра; отсюда тягость, которую начал чувствовать Иоанн от притязаний последнего: например, Иоанн принял твердое намерение покорить Ливонию, это было намерение, которое сделалось после того постоянным, господствующим стремлением Иоанновых преемников, намерение, за которое Петр Великий так благоговел пред Иоанном, но против этого намерения восстали бояре и особенно Сильвестр; вместо покорения Ливонии они советовали царю покорить Крым; но мы говорили уже о неудобоисполнимости этого намерения. Иоанн отвергнул его и продолжал войну Ливонскую. Как же поступил Сильвестр в этом случае? Он стал внушать Иоанну, что все неприятности, которые после того его постигали, - болезни его самого, жены, детей - суть божие наказания за то, что он не слушался его советов, продолжал воевать с ливонцами. Бесспорно, что Сильвестр был вообще человек благонамеренный, муж строгого благочестия, что особенно и давало ему власть над набожным Иоанном; без сомнения, и против войны Ливонской он выставлял благовидные причины: вместо того, чтоб воевать с христианами, слабыми, безвредными, лучше воевать с неверными, беспрестанно опустошающими границы государства и т.п.; но в то же время как из знаменитого Домостроя его, так и из других известий мы видим, что это был человек, иногда предававшийся мелочам: так, взявшись управлять совестию, нравственным поведением молодого царя, он входил в этом отношении в ненужные подробности, что должно было также раздражать Иоанна.

Несмотря, однако, на неприятные столкновения по причине разности взглядов на дела политические, Иоанн, без сомнения, не поколебался бы в своей доверенности и привязанности к Сильвестру и Адашеву, если б продолжал верить в полную привязанность их к своей особе и к своему семейству". Но несчастный случай заставил Иоанна потерять эту веру. Больной Иоанн призвал бояр и начал им говорить, чтоб они присягали сыну его, царевичу Димитрию...

В 1553 году, вскоре после возвращения из казанского похода, он опасно занемог; ему предложили (вероятно, братья царицы) написать духовную и взять клятву в верности сыну своему, младенцу Димитрию, с двоюродного брата, князя Владимира Андреевича Старицкого, и бояр. Удельный князь не замедлил выставить права свои на престол по смерти Иоанна, мимо племянника Димитрия, вопреки новому обычаю престолонаследия, за который так стояли все московские князья. Когда некоторые верные Иоанну и его семейству люди вооружились за это против Владимира, Сильвестр принял сторону последнего, а отец другого любимца Иоаннова, окольничий Федор Адашев, прямо объявил себя против Димитрия, в пользу Владимира... летописец прямо говорит о давней и тесной дружбе Сильвестра с удельным князем Владимиром Андреевичем... в случае смерти царя и во время малолетства сына его правительницею будет Анастасия, которая, разумеется, даст большое влияние своим братьям; советники Сильвестра объявляют решительно, что они не хотят повиноваться Романовым и потому признают наследником престола князя Владимира Андреевича.

Иоанн выздоровел. Мы видели, какие чувства к боярам вынес он из своего малолетства; эти чувства высказываются ясно везде, при каждом удобном случае: в речи к собору архиерейскому, в речи к народу с Лобного места; сам Иоанн признается, что нерасположение к боярам заставило его приблизить к себе Адашева... Понятно, как должно было усилиться это враждебное чувство после болезни. Но всего более должны были поразить Иоанна бездействие, молчаливая присяга Алексея Адашева, явное сопротивление отца его Федора, явное заступничество Сильвестра за князя Владимира, слова, что последний добра хочет государю, подозрительное отсутствие князя Курлятева, самого приближенного к Сильвестру и Адашеву человека. Питая враждебное чувство к вельможам, не доверяя им, Иоанн приблизил к себе двоих людей, обязанных ему всем, на благодарность которых, следовательно, он мог положиться, и, что всего важнее, эти люди овладели его доверенностию не вследствие ласкательств, угождений: он не любил этих людей только как приятных слуг, он уважал их как людей высоконравственных, смотрел на них не как на слуг, но как на друзей, одного считал отцом. И эти-то люди из вражды к жене его и к ее братьям, не желая видеть их господства, соединяются с его врагами, не хотят видеть на престоле сына его, обращаются к удельному князю, двоюродному брату... Понятно, как Иоанн должен был смотреть на людей, ведших семейство его прямо к гибели, а в числе этих людей он видел Сильвестра и Адашева!

С другой стороны, надобно было начать дело тяжелое, порвать все установившиеся уже отношения; тронуть одного значило тронуть всех, тронуть одного из приятелей Сильвестра и Адашева значило тронуть их самих... трудно было начать борьбу против вождей многочисленной стороны, обступившей престол, не имея людей, которых можно было бы противопоставить ей, на которых можно было бы опереться...

Потеря царского доверия

...в июле 1554 года побежал в Литву князь Никита Ростовский, был схвачен в Торопце и в допросе показал, что отпустил его в Литву боярин князь Семен Ростовский объявить королю, что он сам едет к нему с братьями и племянниками. Князь Семен был схвачен... Иоанн жалуется в письме к Курбскому, что после этого Сильвестр с своими советниками держал князя Семена в великом береженье, помогал ему всякими благами, и не только ему, но и всему роду его. В 1560 году видим удаление Сильвестра и Адашева от двора.

...по рассказу Курбского, сперва выходит, что дело началось отгнанием Сильвестра и Адашева, что это отгнание последовало по смерти царицы Анастасии вследствие клеветы в отраве; а потом вдруг узнаем, что Сильвестр еще прежде сам удалился и постригся в Кириллове Белозерском монастыре, что враги его потом из зависти и страха составили клевету, осудили заочно и отправили в Соловки; следовательно, дело началось не клеветою в отраве, а прежде: Сильвестр ушел, увидав, что царь отвратил от него лицо свое; что же заставило Иоанна отвратить лицо от Сильвестра, об этом Курбский не говорит...

Клевета, подозрение Сильвестра в убийстве царицы и последний удар разгневанного царя

Иоанн сам объявляет, что нерасположение к вельможам заставило его приблизить к себе Адашева, человека относительно низкого происхождения; для совета духовного, для нравственного руководства приближен был священник Сильвестр, более всех других к тому способный; относительно внутренней, нравственной жизни подчинение Сильвестру было полное; но Сильвестр, соединясь с Адашевым, составив себе многочисленную и сильную партию, захотел полного подчинения во всем: несогласие Иоанна с Сильвестром и его советниками выставлялось как непослушание велениям божиим, за которым непосредственно следуют наказания; во время болезни царя Сильвестр, отец Адашева и приятели их действовали так, что заставили Иоанна разувериться в их расположении к нему и его семейству, возбудили или усилили нерасположение к себе царицы и ее братьев и сами не скрывали своего нерасположения к ним. Последнее столкновение, на котором остановился Иоанн при перечислении своих оскорблений, поместил он во время обратного пути из Можайска с больною Анастасиею: "Како же убо воспомяну я же во царствующий град с нашею царицею Анастасиею, с немощною, от Можайска немилостивное путное прохождение? Единого ради малого слова непотребна". Известие это, лишенное подробностей, для нас темно, как известие о деле с Курлятевым и Сицким и многие другие намеки, делаемые Иоанном в переписке его с Курбским; но последнее выражение ясно указывает на столкновение Сильвестра и Адашева или советников их с Анастасиею: "За одно малое слово с ее стороны явилась она им неугодна; за одно малое слово ее они рассердились". Это столкновение, как видно, было последним, решительным в борьбе; время путешествия Иоанна с больною женою нам известно: это было в ноябре 1559 года, весною видим уже Адашева в почетной ссылке при войске, отправлявшемся в Ливонию; в это же время должен был удалиться и Сильвестр. Любопытно и тут видеть остаток того нравственного влияния, которым пользовался Сильвестр над Иоанном, - последний выставляет более виновным Адашева: "Сыскав измены собаки Алексея Адашева со всеми его советники". Сильвестр удаляется добровольно; Иоанн повторяет, что он не сделал ему никакого зла, что не хочет судить его, а будет судиться с ним перед судом Христовым; невоздержный на бранные выражения, Иоанн в переписке с Курбским позволяет себе только одно бранное выражение насчет Сильвестра:

помня столкновения свои с последним в совете о делах политических, позволяет себе называть Сильвестра невеждою. Очень важно известие, находимое у Иоанна, - известие о постепенности в опалах: сперва удаление некоторых; взятие с оставшихся клятвы не сообщаться с удаленными; но клятва не соблюдается, советники Сильвестра и Адашева стараются возвратить им прежнее значение, и следуют казни. Действительно, трудно предположить, чтоб многочисленная и сильная сторона Сильвестра и Адашева осталась спокойною зрительницею своего падения, не старалась возвратить себе прежнего положения, чего могла достигнуть только чрез возвращение Сильвестру и Адашеву их прежнего значения. Это известие тем вероятнее, что объяснения перевода Адашева из Феллина в Дерпт и Сильвестра из Кириллова в Соловецкий монастырь, объяснения, которые сообщает нам Курбский, очень невероятны: Адашеву хотели сдаваться ливонские города, Сильвестра кирилловские монахи держали в большом почете - и это возбудило зависть, опасения во врагах их! Наконец, очень важно, что Иоанн при исчислении вин Сильвестра и Адашева ни слова не упоминает об обвинении в отраве Анастасии и тем опять подрывает достоверность известия Курбского, будто обвинение в отраве царицы, которое придумали враги Сильвестра и Адашева и которому поверил Иоанн, было началом опалы. Если б Иоанн действительно поверил отраве, если б это был главный пункт обвинения, то что могло помешать ему выставить его в послании к Курбскому? Только во втором послании, желая ответить на упрек в потере нравственной чистоты, Иоанн обращается к Курбскому с вопросом: "А зачем вы разлучили меня с женою? Если б вы не отняли у меня мою юницу, то Кроновых жертв и не было бы. Только бы на меня с попом не стали, то ничего бы и не было: все учинилось от вашего самовольства". Таким образом, то, что у Курбского является на первом плане, о том сам Иоанн вовсе сначала не упоминает, а потом упоминает мимоходом, в очень неопределенных выражениях, чтоб только чем-нибудь оправдаться в упреке за нравственные беспорядки; это различие легко объясняется тем, что Иоанн не считал для себя нужным скрывать главные причины событий - борьбы с Сильвестром, Адашевым и советниками их за власть, что повело к удалению этих лиц, и потом движение стороны Сильвестра и Адашева для возвращения своим вождям прежнего значения... (Сергей Соловьев. История России с древнейших времен. Т.6, Гл.4, "Опричнина".).

Поделиться в социальных сетях

Предложения со словом «сильвестр»

Мы нашли 80 предложений со словом «сильвестр». Также посмотрите синонимы «сильвестр».

  • Сильвестр Медведев участвовал в подготовке решения о передаче царевне Софье Алексеевне власти при малолетних царях Иване V и Петре I.
  • В это время значительно возвысился монах Сильвестр, человек неординарный, образованный и, несомненно, обладавший неким магнетизмом.
  • Сильвестр открыто склонился на сторону князя Владимира Андреевича.
  • В 9 часов утра ко мне в гостиницу пришел Джордж Сильвестр Вирек, автор книги «Самая странная дружба в истории» (Вильсон и Хауз).
  • Сильвестр Ступка особисто знайомий з директором театру i щиро просить: «Женiть мого синочка в шию!» Але директор умивае руки.
  • Получив стипендию для поездки за границу, Сильвестр Щедрин отправился в Италию в 1818 году.
  • Адашев и Сильвестр поддерживали «особые отношения» с князем Курбским (Валишевский).
  • Священник Сильвестр Медведев, ближайший сподвижник Софьи, без всякой лести называл ее Премудрой.
  • В «Избранную раду» входили несколько человек, в том числе и священник Сильвестр (умер около 1566), который был родом из Новгорода.
  • Царь Иван Грозный и иерей Сильвестр во время большого московского пожара 24 июня 1547 года.
  • Сильвестр стоял за Владимира и тем возбудил и к себе недоверие.
  • Сильвестр составил «Привилей» (устав) Славяногреко-латинской академии.
  • Сильвестр принадлежал к числу глубоко верующих людей.
  • Как-то в субботу я и мой духовный наставник, брат Сильвестр, поехали к отцу Александру в его храм в Новой Деревне.
  • Книга немного возвышеннее в конце, в той части, на которую Сильвестр наложил свой личный отпечаток.
  • Но самое главное, что от линейной перспективы Сильвестр Щедрин переходит к перспективе воздушной.
  • У него одевались аристократы и звезды первой величины (принцесса Диана, Элтон Джон, Мадонна, Джордж Майкл, Сильвестр Сталлоне и др.).
  • Если он и «задирал нос», то, как выразился критик Арман Сильвестр, это был «нос следопыта».
  • Сторону царевны держал и ученый монах, просветитель Сильвестр Медведев.
  • Сильвестр Щедрин был выпускником именно этого класса Академии художеств.
  • Архимандрит Сильвестр с братией переселился в служебные избы, очистив гостям своим кельи.
  • Опустил глаза митрополит Сильвестр Коссов.
  • Сильвестр вызвал иконописцев из родного города и, «до ложа царя государя», велел им браться за дело.
  • Его возглавили, к негодованию Рюриковичей, две совершенно «худородных» личности: священник Сильвестр и дворянин Адашев.
  • Последний по успехам в науках и первый по шалостям, Сильвестр Бролио внушал, кажется, Пушкину некоторую симпатию.
  • В возрасте девяти лет Сильвестр Щедрин поступил в Императорскую Академию художеств, где специализировался по пейзажу.
  • Содомские наклонности Грозного не были секретом для его близких: еще протопоп Сильвестр обличал их в своих проповедях.
  • Новгородец Сильвестр принадлежал к образованным кругам духовенства.
  • За десять лет до вступления Сталина в семинарию Сильвестр Джибладзе ударил преподавателя за пренебрежительный отзыв о грузинском языке.
  • Из Новгорода Сильвестр перебрался в столицу и получил место в кремлевском Благовещенском соборе.
  • Впрочем, вряд ли сам Сильвестр так думал.
  • В 12 часов пришел Джордж Сильвестр Вирек, который вручил мне письмо от полковника Хауза.
  • Но авторитетный для криминального мира Сильвестр не «прикрыл» БАБа.
  • Сильвестр вмешивался во все мелочи царского обихода, в супружеские отношения и прочее.
  • В роли пророка выступает Максим Грек, все равно как в Воробьевском дворце выступает Сильвестр.
  • По-моему, Сильвестр, но точно уже не помню.
  • Сильвестр был священником Благовещенского собора, старший священник которого был царским духовником.
  • Они приглашались (солдатом, чьему телосложению позавидовал бы Сильвестр Сталлоне) сдать кровь для армейского госпиталя.
  • И Адашев, и Сильвестр, и их сподвижники были людьми очень властными, с сильной волей.
  • В декабре того же года он отправился в бразильский город Сан-Пауло на соревнования «Коррида Сан-Сильвестр».
  • https://sinonim.org/
  • Как бы то ни было, после смерти царицы Анастасии Сильвестр был удален от двора, постригся в монахи и жил в северных монастырях.
  • Не мог сказать об этом Сильвестр Бутурлину.
  • Часто задают вопрос: почему Сильвестр Щедрин так и не вернулся на родину?
  • Полотно пишет художник Сильвестр Щедрин, подгоняя размеры водопада под рост царя.
  • Царь Иоанн Грозный и иерей Сильвестр во время большого московского пожара 24 июня 1547 г.
  • Им стал священник Благовещенского собора в Кремле по имени Сильвестр.
  • Средствами живописи Сильвестр надеялся оказать воздействие на эмоции воспитанника и вскоре преуспел в этом.
  • Сильвестр омский, который венчал Колчака и Тимиреву подарил им икону-складенец Распутина!
  • Известно, что Сильвестр составил или, во всяком случае, отредактировал знаменитый «Домострой».
  • Сильвестр Щедрин не просто великолепный художник.
  • Сам себе не мог признаться Сильвестр, что у него, православного душою, болит сердце урожденного шляхтича о польском государстве.
  • Придет время, и царь будет жаловаться на притеснения, которым Сильвестр подвергал его во время богомолий и на отдыхе.
  • Сильвестр Ступка мiцно тримае сина на плечах.
  • Сильвестр Медведев возглавил партию т. н.
  • Вместе со мной и оператором пошел наш директор, господин Сильвестр.
  • Сильвестр удалился в Кирилло-Белозерский монастырь, где постригся под именем Спиридона.
  • Сильвестр Обнорский, Мефодий Пешношский, Андроник.
  • Сильвестр был священником Благовещенского собора Кремля, старший священник которого состоял царским духовником.
  • Сильвестр выражал убеждение, что московский царь осенен той же благодатью, что и Константин Великий, утвердивший христианство в Византии.
  • Сильвестр старался убедить царя в том, что ему нужно новое, благонравное и беспорочное окружение, достойное великих деяний.
  • Неизвестно, что сделал Адашев, чтобы стать из постельничего влиятельным советником государя, зато Сильвестр проявил себя в полной мере.
  • Считалось, что ее погубили Сильвестр и Алексей Адашев.
  • Если привели бы обряды в соответствие с Греческой Церковью, может, и не упирался бы тогда киевский митрополит Сильвестр.
  • Сильвестр был человеком подобного склада: его тоже отличали фанатизм и экзальтированность.
  • Войдя во власть, Сильвестр оказался не смиренным иереем, а «ловким царедворцем с повадками пророка и претензиями на чудотворение».
  • Другой, Сильвестр Станкевич, вышел подпрапорщиком в пехоту.
  • Но имеются основания предполагать, что Сильвестр имел в виду также и молодого царя.
  • Сильвестр Медведев (его жизнь и деятельность).
  • По словам этого писателя, Сильвестр злоупотреблял легковерием Ивана, рассказывая ему о своих видениях, «аки бы явление от Бога».
  • Господин Сильвестр решил воспользоваться случаем и сфотографировать все службы: административные помещения, медпункт, часовню.
  • Сильвестр и Адашев были удалены из Москвы.
  • Сильвестр был тем человеком, который помог Ивану осознать свою роль.
  • Впоследствии Сильвестр стал вмешиваться в дела мирские и образовал собственную партию.
  • Сильвестр же влиял на ситуацию неофициально, через других лиц, был чем-то вроде идеолога проводившихся реформ.
  • Учитель царя Симеон Полоцкий и его ученик Сильвестр Медведев вели подготовку к открытию первого русского университета.
  • Еще 12 пушек было захвачено около перевала Сан-Сильвестр.
  • Именно по этим канонам Сильвестр Щедрин пишет свои первые итальянские пейзажи.
  • С тех пор Сильвестр служил на Московском Печатном дворе «справщиком», т. е.
  • Духовник и сподвижник царя Ивана IV Грозного протопоп Сильвестр переписал «Домострой» в качестве назидания молодому царю.
  • Получила прекрасное образование: ее учителями были Симеон Полоцкий, Сильвестр Медведев, Карион Истомин.

Открыть другие предложения с этим словом

Источник – ознакомительные фрагменты книг с ЛитРес.

Мы надеемся, что наш сервис помог вам придумать или составить предложение. Если нет, напишите комментарий. Мы поможем вам.

  • Поиск занял 0.025 сек. Вспомните, как часто вы ищете, чем заменить слово? Добавьте sinonim.org в закладки, чтобы быстро искать синонимы, антонимы, ассоциации и предложения.

Пишите, мы рады комментариям

«Домострой»: историческая правда России от РВИО

ЧТО ЗНАЧИТ СЛОВО

ДОМОСТРОЙ

1. Патриархально-суровый и косный семейный быт (по названию старинного русского свода житейских правил).

2. Хороший хозяин, устроитель порядка в своем доме.

Толковый словарь Ожегова. С.И. Ожегов, Н.Ю. Шведова. 1949-1992 

 

ПОЛЕЗНАЯ КНИГА

«Домострой» поражает нас сегодня почти неправдоподобной одухотворенностью даже мельчайших бытовых деталей. «Домострой» - не просто сборник советов, перед читателем развертывается грандиозная картина идеально воцерковленного семейного и хозяйственного быта. Упорядоченность становится почти обрядовой, ежедневная деятельность человека поднимается до высоты церковного действа, послушание достигает монастырской строгости, любовь к царю и отечеству, родному дому и семье приобретает черты настоящего религиозного служения.

«Домострой» создан в первой половине царствования Ивана Грозного. Авторство окончательного текста связывают с именем сподвижника и наставника Ивана Грозного благовещенского иерея Сильвестра.

«Домострой» состоит из трех частей: об отношении русского человека к Церкви и царской власти; о внутрисемейном устроении; об организации и ведении домашнего хозяйства.

«Царя бойся и служи ему верою, и всегда о нем Бога моли, - поучает «Домострой». - Аще земному царю правдою служиши и боишися е, тако научишися небесного Царя боятися...». Долг служения Богу есть одновременно и долг служения царю, олицетворяющему в себе православную государственность: «Царю... не тщится служить лжею и клеветою и лукавством... славы земной ни в чем не желай... зла за зло не воздавай, ни клеветы за клевету... согрешающих не осуждай, а вспомни свои грехи и о тех крепко пекися...»

В «Домострое» есть все. Есть трогательные указания, «како детям отца и матерь любити и беречи и повиноватися им и покоити их во всем». Есть рассуждения о том, что «аще кому Бог дарует жену добру - дражайше есть камения многоценного». Есть практические советы: «како платье всяко жене носити и устроити», «како огород и сады водити», «како во весь год в стол ествы подают» (подробно о том, что - в мясоед, и что в какой пост). Есть указания по чину домашнего молитвенного правила для всей семьи – «как мужу с женою и домочадцами в доме своем молитися Богу». И все это - с той простотой, основательностью и тихой, мирной неторопливостью, что безошибочно свидетельствует о сосредоточенной молитвенной жизни и непоколебимой вере.

 

ЖЕНСКИЙ ВЗГЛЯД

Домострой - свод правил поведения горожанина, которыми он должен был руководствоваться в повседневной жизни, памятник светской письменности XVI века. Авторство и составительская работа приписываются протопопу Благовещенского монастыря в Москве, духовнику Ивана Грозного Сильвестру. При составлении свода использовались русские («Измарагд», «Златоуст», «Поучение и наказание отцов духовных») и западные (чешская «Книга учения христианского», французский «Парижский хозяин», польская «Жизнь добропорядочного человека» и др.) «учительные сборники». Для гендерной истории особое значение имеют разделы Домостроя XXIX, XXXIV, XXXVI, касающиеся воспитания детей (в том числе обучения девочек рукоделию, а мальчиков «мужским» домашним работам) и отношений с женой, «государыней Дома», как автор Домостроя именует хозяйку. Домострой обучал женщин, «как Богу и мужу угодить», как блюсти честь рода и семьи, заботиться о семейном очаге, вести хозяйство. Судя по Домострою, они были настоящими домодержицами, руководившими заготовкой продуктов, приготовлением пищи, организовывавшими работу всех членов семьи и слуг (уборка, обеспечение водой и дровами, прядение, ткачество, пошив одежды и т. д.). Все члены домохозяйства, кроме хозяина, должны были помогать «государыне Дома», целиком подчиняясь ей. В отношениях с домочадцами Домострой рекомендовал хозяину быть «грозою» для жены и детей и строго наказывать их за провинности, вплоть до «сокрушения ребер», либо «плетью постегать по вине смотря». Жестокость отношений с женой и детьми, предписываемая Домостроем, не выходила за рамки морали позднего средневековья и мало отличалась от аналогичных назиданий западноевропейских памятников этого типа. Однако в историю русской общественной мысли Домострой попал именно благодаря одиозным описаниям наказаний жены, поскольку неоднократно цитировался именно в этой части русскими разночинцами-публицистами 1860-х гг., а затем В. И. Лениным. Этим объясняется несправедливое забвение этого ценнейшего памятника вплоть до последней четверти XX века. В настоящее время выражение «домостроевские нравы» сохранило четко выраженную отрицательную коннотацию.

Тезаурус терминологии гендерных исследований. М.. 2003  

 

ЖЕНСКИЙ ВЗГЛЯД-2

…Аргумент зарубежных исследовательниц в пользу теории «теремного затворничества» состоит в том, что в период укрепления великокняжеской, а потом и царской власти и увеличения могущества боярско-княжеской аристократии женщины остались в стороне от этих процессов и не получили права самостоятельно властвовать, самореализовываться и даже передвигаться без мужского сопровождения.

Данный вывод был сделан на основе ряда сочинений ХVI в. - «Домостроя» благовещенского протопопа Сильвестра и записок иностранцев о России. Но можно ли считать эти памятники достоверными историческими источниками? Сильвестр выразил свое представление о месте женщин в обществе и семье, иностранцы, с русскими людьми почти не общавшиеся, могли иметь лишь самое поверхностное представление о положении местных женщин. Например, увидев, что знатная особа выезжает по делам в окружении почетной свиты, они могли сделать вывод о том, что та не имела права ездить одна. Также предвзято иностранцы могли расценить наличие в русских домах женской и мужской половин. Это было связано не с изоляцией женщин, а с разделением обязанностей в семье. Женщина занималась воспитанием маленьких детей, обеспечивала всех домочадцев, включая слуг, одеждой, постельным бельем и заботилась об их чистоте. Эти обязанности были у всех женщин, независимо от их социального положения. Но знатные и богатые нанимали слуг, рукодельниц, портомоек, кормилиц, мамок и нянек для детей, а бедные простолюдинки все делали сами. Но в эти женские дела мужья никогда не вмешивались, предоставляя супругам свободу действий.

 

АВТОРСТВО

Авторство окончательного текста «Домостроя» связывается с именем вполне определенного человека, известного сподвижника Ивана IV, его духовного наставника, - Сильвестра.

Сильвестр (начало XVI в.-до 1568 г.), выходец из новгородской зажиточной торгово-промышленной среды, был близок к новгородскому архиепископу Макарию, после избрания которого митрополитом переехал в Москву и с 1545 г. стал протопопом придворного Благовещенского собора в Кремле. Он участвовал в подготовке и проведении государственных и культурных реформ того времени, в том числе в составлении и редактировании таких важных памятников, как Судебник 1550 г. и Четьи-Минеи. По своим политическим взглядам Сильвестр близок к нестяжателям, он выступал против обогащения церкви, отстаивал сильную государственную власть - единодержавие; это стало политической платформой для сближения с представителями возвышавшегося дворянства (в лице других приверженцев нового курса, таких как Алексей Адашев). «Остуда» Ивана IV к Сильвестру началась после боярского «мятежа» 1553 г., в котором Сильвестр занял уклончивую позицию; поскольку же он был связан с Владимиром Старицким, основным антагонистом Ивана IV, ему пришлось «добровольно» постричься в Кирилло-Белозерский монастырь (под именем Спиридона). Окончательная опала постигла Сильвестра весной 1560 г., после смерти царицы Анастасии, которая благоволила ему. Дальнейшие обстоятельства личной жизни Сильвестра мало известны и являются спорными, неизвестно даже время и место его смерти. Крупный политический деятель н писатель, в последние годы жизни он занимался только перепиской книг, некоторые из них сохранились.

«Домострой» «сильвестровской редакции» - основное произведение писателя; он отредактировал и отчасти дополнил ходивший в списках новгородский сборник аналогичного содержания.

Библиотека литературы Древней Руси. Т. 10.  Домострой

 

ИЗ ТРЕХ ЧАСТЕЙ ДОМОСТРОЯ

6. Како посещати в монастырех и в болницах и в темницах и всякаго скорбна («напои, накорми, согрей»)

В монастыри, и в болницы и в пустыни и в темницы закълюченных посещаи и милостыню и сил всяких потребных подаваи елико требуют, и види беду их и скорбь и всяку нужу елико возможно помогаи им и всякаго скорбна и бедна и нужна и нища не презри, введи в дом свои напои накорми согреи одежи всею любовию и чистою совесьтию теми милостива Бога сотвориши и свободу получиши а родителем своим преставльшимся память твори к церквам Божиим приношение и в дому по них кормлю твори нищим милостыню и сам от Бога помяновен будеши.

(В монастыре, и в больнице, и в затворничестве, и в темнице заключенных посещай и милостыню, что просят, по силе своей возможности подавай, и вглядись в беду их и скорбь, и в нужды их, и, насколько возможно, им помогай, и всех, кто в скорби и бедности, и нуждающегося, и нищего не презирай, введи в дом свой, напои, накорми, согрей, приветь с любовью и с чистою совестью: и этим милость Бога заслужишь и прощение грехов получишь; также и родителей своих покойных поминай приношением в церковь Божию, и дома поминки устраивай, а нищим раздай милостыню, тогда и сам будешь помянут Богом).

20. Похвала женам («если дарует Бог жену добрую»)

Аще дарует Бог жену добру дражаиши есть камени многоценнаго таковая от добры корысти не лишится, делает мужу своему все благожитие, обретши волну и лен сотвори благопотребно рукама своима, бысть яко корабль куплю деющи издалече збирает в себе богатество и востает из нощи и даст брашно дому и дело рабыням, от плода руку своею насадит, тяжание много, препоясавше крепко чресла своя утвердит мышца своя на дело и чада своя поучает, тако же и раб, и не угасает светилник ея всю нощь руце свои простирает на полезная, лакти же своя утвержает на вретено, милость же простирает убогу плод же подает нищим, не печется о дому муж ея многоразлична одеяния преукрашена сотвори мужу своему и себе и чадом, и домочадцем своим, всегда же мужь бысть в соньмищи с вельможи и сядет знаемым вельми честен быст, и благоразумно беседова разумеет яко добро делати никто же без труда венчан будет, жены ради добры блажен мужь и число днии его сугубо, жена добра веселит мужа своего и лета его исполнить миром, жена добра часть блага в части боящихся Господа да будет, жена бо мужа своего честне творяще, первие Божию заповедь сохранив благословена будет, а второе от человек хвалима есть, жена, добра, и страдолюбива и молчалива, венец есть мужеви своему обрете мужь жену свою добру износит благая из дому своего, блажен есть таковые жены мужь и лета своя исполняют во блазе мире, о добре жене хвала мужу и честь.

(Если дарует Бог жену добрую, получше то камня драгоценного; такая по корысти добра не лишит, всегда хорошую жизнь устроит своему мужу. Собрав шерсть и лен, сделай что нужно руками своими, будь как корабль торговый: издалека вбирает в себя богатства и возникает из ночи; и даст она пищу дому и дело служанкам, от плодов своих рук увеличит достояние намного; препоясав туго чресла свои, руки свои утвердит на дело и чад своих поучает, как и рабов, и не угаснет светильник ее всю ночь: руки свои протягивает к прялке, а персты ее берутся за веретено, милость обращает на убогого и плоды трудов подает нищим, — не беспокоится о доме муж ее; самые разные одежды расшитые сделает мужу своему, и себе, и детям, и домочадцам своим. И потому всегда ее муж соберется с вельможами и сядет, всеми друзьями почтен, и, мудро беседуя, знает, как делать добро, ибо никто без труда не увенчан. Если доброй женою муж благословен, число дней его жизни удвоится, хорошая жена радует мужа своего и наполнит миром лета его; хорошая жена да будет благою наградой тем, кто боится Бога, ибо жена делает мужа своего добродетельней: во-первых, исполнив Божию заповедь, благословится Богом, а во-вторых, славится и людьми. Жена добрая, и трудолюбивая, и молчаливая — венец своему мужу, коли обрел муж жену свою добрую — только хорошее выносит из дома своего; благословен муж такой жены, и года свои проживут они в добром мире; за хорошую жену похвала мужу и честь).

54. В погребе и на леднике всего беречи («и рыжики, и икра, и морс»)

А в погребе и на ледникех, и на погребицех хлебы и колачи, сыры яица забела, и лук чеснок и мясо всякое, свежее и солонина и рыба свежая и просольная и мед преснои, и ества вареная мясная и рыбная студенью и всяи запас естомои, и огурцы и капуста соленая и свежая и репа, и всякие овощи, и рыжики, и икра, и росолы ставленыя, и морс, и квасы яблочные, и воды брусничные и вина флязские, и горючие и меды всякие, и пива сыченые и простые, и брага, и всяго того запасу ключнику ведати, и сколько чево на погребице поставлено, и на леднике и погребе, и все бы то сочтено и перемечено што вполне што не вполне, и перемечено, и записано и сколько чего куды отдаст по приказу государеву и сколко чево разоидетца то бы было все в счете было бы што господарю сказать, и отчет во всем дати а все бы то было чисто и в покрыте, и не затхлося и не заплеснело, и прокисло, а вина фряские и сыченая перевара, и всякое лутчее питье в опришенном погребе за замком держать а сам бы тамо ходил.

(А в погребе, и на ледниках, и в кладовых хлебы и калачи, сыры и яйца, сметана и лук, чеснок и всякое мясо, свежее и солонина, и рыба свежая и соленая, и мед пресный, и еда вареная, мясная и рыбная, студень и всякий припас съестной, и огурцы, и капуста, соленая и свежая, и репа, и всякие овощи, и рыжики, и икра, и рассолы готовые, и морс, и квасы яблочные, и воды брусничные, и вина сухие и крепкие, и меды всякие, и пива на меду и простые, и брага, - весь тот запас ведать ключнику. А сколько чего в кладовой поставлено, и на леднике, и в погребе, - все то было бы сосчитано и перемечено, что целиком, а что не полностью, и пересчитано, и записано, и сколько чего и куда отдаст ключник по приказу господскому, и сколько чего разойдется, — и то было бы все в счете, было бы что господину сказать и отчет во всем дать. Да было бы то все и чисто, и накрыто, и не задохнулось, и не заплесневело, и не прокисло. И вина сухие и медовые взвары и прочие лучшие напитки в особом погребе под замком держать и самому за ними следить).

Домострой. Сильвестровская редакция. СПб., 1994
 

Uskov_022014

«ДОМОСТРОЙ» ПРОТОПОПА СИЛЬВЕСТРА И ИВАНА IV: РЕГЛАМЕНТ ЖИЗНИ РОССИЯН В XVI-XVII ВЕКАХ

 

"DOMOSTROY" OF PROTOPOPE SYLVESTER AND IVAN IV: LIFE RULES OF THE RUSSIANS IN XVI-XVII CENTURIES

 

Усков Владимир Алексеевич,

кандидат исторических наук

Тамбовский филиал Российской академии народного хозяйства

и государственной службы при Президенте Российской Федерации,

г. Тамбов, Россия

Uskov Vladimir A.,

Ph.D. in History

Tambov branch of the Russian Presidential Academy of National

Economy and Public Administration,

Tambov, Russia

E-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

 

УДК 93/94

 

Аннотация: В работе отражается процесс аналитической обработки редакций «Домостроя». Отмечается связь «Домостроя» с более ранними российскими и западными поучениями. Ключевые слова: «Домострой», Иван IV, памятник русской литературы, домашнее хозяйство. Abstract: The paper reflects the process of analytical treatment of the "Domostroy" editions. It considers connection of "Domostroy" with earlier Russian and Western edifications. Key words: "Domostroy", Ivan IV, Russian literary monument, housekeeping.

 

«Домострой» - это название произведения и характеристика быта сегодня на обыденном уровне имеет негативное наполнение. Негатив требует рассмотреть его со всех сторон и выяснить, что же на нём отображено. Следует сравнить это отображение с аналогичными по времени и государственному пространству. Этим мы и обозначим цель нашего опуса. Домостро́й (полное название - Книга, называемая «Домострой») - памятник русской литературы XVI века, являющийся сборником правил, советов и наставлений по всем направлениям жизни человека и семьи, включая общественные, семейные, хозяйственные и религиозные вопросы. Наиболее известен в редакции середины XVI века на церковнославянском языке, приписываемой протопопу Сильвестру и царю Ивану IV ( Грозному). Написан живым языком, с частым использованием пословиц и поговорок. Сильвестр (в иноках Спиридон, умер около 1566 г.) - русский православный священник, политический и литературный деятель XVI века. Начинал духовную карьеру в Новгороде, затем стал священником Благовещенского собора в Московском Кремле. Был связан с митрополитом Макарием. Во время московского пожара и восстания в 1547 году произнёс обличительную речь в адрес юного царя Ивана IV (Грозного), которая была воспринята благосклонно и сделала Сильвестра приближённым царя. Вместе с А.Ф. Адашевым Сильвестр являлся передовым вождём «Избранной рады». В 1553 году во время тяжёлой болезни царя Сильвестр был близок к двоюродному брату царя князю Владимиру Старицкому, который претендовал на престол. По выздоровлении царь охладел к Сильвестру, а в 1560 году после появления слухов о его причастности к смерти царицы Анастасии сослал Сильвестра в Соловецкий, а оттуда в Кирило-Белозерский монастырь, где он принял монашеский постриг. Остаток жизни Сильвестр провёл в северных монастырях, исповедуя философию нестяжательства. По мнению историков С.М. Соловьева, И.С. Некрасова, А.С. Орлова, Д.В. Колесова, «Домострой» возник в XV веке во времена Новгородской республики в Великом Новгороде. Текст «Домостроя» появился в результате длительного коллективного труда на основе существовавших на момент его  написания литературных источников. Книга почти сразу получила распространение среди новгородских бояр и купечества. Исследователи прослеживают связь «Домостроя» с более ранними сборниками поучений и «слов», славянскими - «Измарагд», «Златоуст», «Златая цепь». Фактически, «Домострой» лишь систематизировал и оформил сложившиеся в то время морально-этические нормы поведения и нравоучительные тексты. Одновременно исследователи отмечают связь между «Домостроем» и  западными поучениями - «Книга учения христианского» (Чехия), «Парижский хозяин» (Франция). «Парижский хозяин», увидевший свет в 1393 году, т.е. за полтора века до «Домостроя», был обнародован в университетском Париже. Для сравнения, в 1550-е годы, время появления «Домостроя», до первой русской академии было ещё сто тридцать лет. Это показывает существенный разрыв в научном и культурном уровнях объектов (общество, народ, личность), которые пытаются цивилизовать. Некий Арнольф (литературный персонаж) сочинил трактат «Парижский хозяин» для своей молодой и неопытной жены. Из этого трактата она могла узнать, о каких двух главных вещах следовало заботиться женщине: «о спасении души и о покое мужа». В девятнадцати параграфах вступления перечислены «заповеди» для жены, сведенные в три «раздела»: долг перед Богом и перед мужем; поучения, как правильно вести дом; советы, касающиеся игр и забав. Остальная часть книги представляет собой иллюстрацию к этим наставлениям, и главы, посвященные ведению хозяйства, приобщают нас к повседневной жизни городского дома в начале царствования Карла VI (1380-1422 гг.). Совершенно очевидно, что речь в этом поучении идет об очень обеспеченном, а то и ведущем роскошную жизнь горожанине. В наставлениях о том, как правильно вести домашнее хозяйство, автор намекает на то, что имеет значительные доходы. Он не только является владельцем дома в Париже, но, подобно многим жителям столицы, имеет и земли в предместье. И потому его жене необходимо хотя бы немного разбираться «в садовых работах», уметь «в срок прививать растения и сохранять зимние розы», а также заниматься скотом, «когда она будет в деревне». Наглядно видно, что поучение рассчитано на представительницу городской цивилизации Европы. В «Парижском хозяине» делается акцент на регуляцию отношений между полами до брака и в браке. В эпоху позднего европейского средневековья покров стыдливости, которым в более поздние времена было принято окутывать некоторые аспекты реальной жизни, считался в Париже совершенно излишним. Границы куртуазной и иной любви были предельно размытыми. Женщина была вполне свободна в своих отношениях с мужчинами. Это иллюстрируют литературные произведения эпохи «Парижского хозяина». Героиня «Маленького Жана де Сентре» произносит: «…я не говорю, будто он не спал в моей постели, но в этом не было ничего плохого, и ни одной дурной мысли у нас не было…» [1]. Одновременно, «Парижский хозяин» предписывал любезность и послушание жены к изменяющему мужу. Кристина Пизанская в «Послании богу любви» 1399 г., попыталась отстоять достоинство своего пола от нападок, которым оно подвергалось. Другим значимым моментом «Парижского хозяина» были кулинарные поучения и изыски. Российское наставление рассчитано на менее состоятельную аудиторию и носит всесословный характер для представителей сельской цивилизации. В середине XVI века «Домострой» был переписан духовником и сподвижником Ивана IV Грозного - протопопом Сильвестром в качестве назидания молодому царю. Однако некоторые исследователи (Д.П. Голохвастов, А.В. Михайлов, А.И. Соболевский и др.) считают именно Сильвестра автором «Домостроя». Обновлённая редакция «Домостроя» была составлена иеромонахом московского Чудова монастыря, работавшего справщиком московской духовной типографии, а позже игуменом - Карионом (Истоминым) в XVII веке. Эта редакция объединяла несколько существовавших на тот момент версий. В XIX веке, из-за одиозных описаний наказания жены, «Домострой» широко цитировался в негативных тонах русскими разночинцами-публицистами, Н.А. Бердяевым, а затем В.И. Лениным. В сильвестровской версии «Домострой» состоит из предисловия, 63 глав и «Послание и наказание ото отца к сыну», сгруппированных по следующим основным направлениям:  - О строении духовном (Как веровати) - О строении мирском (Как царя чтити) - Об организации семьи (Как жить с женами и с детьми и с домочадцами) - Об управлении семейным хозяйством (О строении домовном) - Кулинарная группа - Послание и наказание ото отца к сыну (посланием Сильвестра своему сыну - Анфиму). Существует и современная версия «Домостроя», 1994 года издания. Поучение основано на патернально - провиденциальном понимании сути жизни человека, его семьи и общества вообще.  Начинает поучение автор с того, что «…поучаю и наставляю, и вразумляю сына своего и его жену и их детей, и домочадцев: следовать во всем христианским заветам и жить с чистой совестью и в правде, с верою творя волю Божию и соблюдая заповеди Его…» [2]. Далее идёт настоятельное требование почтения к Царю и Князю, которому следует честно и верно, с боязнью и правдой служить.  Значимым моментом «Домостроя» является поучение о воспитании детей. Наставление содержит прямое требование заботиться о своих детях и не только кормить и одевать детей. Требуется учить  детей «страху божию и вежливости, и всякому порядку, а затем, по детям смотря и по возрасту, их учить рукоделию - мать дочерей, и мастерству - отец сыновей, кто в чем способен, какие кому Бог способности даст; любить их и беречь, но и страхом спасать, наказывая и поучая, а осудив, побить. Наказывай детей в юности - упокоят тебя в старости твоей» [3].  Здесь же автор рассматривает такие житейские, но решительные проблемы духовного воспроизводства человека, как дочерей к замужеству готовить, сыновей к будущей семейной жизни, наказывать детей за провинности и детям отца и мать любить, беречь и повиноваться им.  Все эти положения «Домостроя», которые, как  правило,  реализовывались в жизнь россиян XVI-XVII веков, давали позитивный результат. Особое значение они имели для формирования стабильного и управляемого социума в Московской Руси и Российской империи. Параллельно с этим отметим и  безынициативность, которую воспитывало полное домостроевское послушание.   Записным моментом критики «Домостроя» является осуждение якобы угнетённого положения женщины по этому наставлению. Подобная позиция развенчивается п. 20 «Похвала жёнам». В нём сказано: «…всегда ее муж соберется с вельможами и сядет, всегда друзьями почтен, и, мудро беседуя, знает, как делать добро, ибо никто без труда не увенчан. Если доброй женою муж благословен, число дней его жизни удвоится, хорошая жена радует мужа своего и наполнит миром лета его; хорошая жена да будет благою наградой тем, кто боится Бога, ибо жена делает мужа своего добродетельней…» [4]. Критиков - феминистов и феминисток в этом положении не устраивает то, что в нём речь идёт о разделении труда в семье россиянина XVI века. Следует видеть, что это разделение труда носит гендерный, природный характер и не является оскорбительным для здравого homosapiens. «Домострой»  требовал: «…Следует мужьям поучать жен своих с любовью и примерным наставлением…».  Отметим, что критики этого наставления вполне обоснованно указывают на содержащуюся в «Домострое» допустимость поучать женщину за то, что она грубо и систематически не исполняла своих обязанностей как хозяйка и мать. В тексте поучения не говорится о том, что это поучение должно производиться посредством избиения. Такой «перевод» наставления объясняется конкретно-историческим культурным уровнем той эпохи и не имеет сегодня рационального объяснения и оправдания, т.е. не допустим. Однако критики оставляют без внимания положение «Домостроя» о том, что жена должна блюсти духовную чистоту дома (молитвы, иконы, посты) и имела право строго спросить с мужа за её нарушение. Отметим, что даже в настоящее время в сельской местности, особенно на русском Севере, жёны рукоприкладствуют своих хмельных мужей по домостроевской традиции.  Наставление здраво регламентирует распорядок дня русского дома: встав и умывшись сесть мужу и жене за завтрак, обсудить дела на день; распределить работу домочадцам; проконтролировать приготовление обеда; наблюдать за играми и работой детей; постоянно вразумлять их (социализация). Отдельно «Домострой» описывает процесс воспитания бережливости у всех членов семьи. Из контекста поучения ясно, что воспитывается отношение на основе трёх «Б»: бережливость, бережливое отношение к сбережённому и бережливое отношение к бережливо сбережённому. Особо подчёркивается положение о том, что по приходу должен быть и расход. Именно этих принципов сегодня не хватает россиянам и России по отношению к своим богатствам.  Наставление дает чёткий регламент поведения, который повторяет библейские заповеди: не убий, не укради, не прелюбодействуй, почитай родителей своих, почитай старших, уважай младших и защищай их, решай дела без волокиты. «Домострой» учит правильно воспринимать критику и замечания, которые получает человек от окружающих и уметь благодарить за указанные ошибки. Месть за указания на ошибки, наставление квалифицирует как безумие.  В п.42 «Домостроя» даётся подробная инструкция по соблюдению гигиены в домашнем быту. «Стол и блюда, и поставцы, и ложки, сосуды всякие, ковши и братины, избу затопив с утра и воды согрев, перемыть и вытереть, и высушить. После обеда и вечером также. Всегда бы сосуды всякие и посуда чиста бы была и сосчитана, а на лавке и по двору, и по комнатам посуда бы не валялась, поставцы и блюда, и ложки, и ковши, и братины на лавке и по избе не валялись бы, но там, где положено, в чистом месте лежали бы, опрокинуты вниз». «А в избе и стены и лавки, пол и окна, и двери, и скамьи, и в сенях, и на крыльце точно так же все вымыть и вытереть и вымести, и выскрести, и всегда бы чисто было: и лестница, и нижнее крыльцо. А перед нижним крыльцом положить соломы, чтоб грязные ноги отирать, тогда и лестница не загрязнится; в сенях же перед дверями ветхий войлок положить с той же целью, грязь обтирать». Эта подробная инструкция по обеспечению гигиеничного быта заслуживает внимания и сегодня.  Показательно будет сравнение положений о чистоте из «Домостроя» с практикой гигиены в Европе того периода. Так Фридрих III (1415–1493 гг.), германский король (как Фридрих IV) и император Священной Римской империи из династии Габсбургов, сын герцога Австрии Эрнеста III Железного, умер от завшивленности. Значимы, в этой связи, и палочки из дорогих пород дерева, которые были в ходу у французской знати XVI века для того, чтобы чесать, где чешется.  Возвращаясь к «Домострою», отметим, что это наставление середины XVI века в некоторых своих позициях актуально и сегодня. Оно не несёт той негативной нагрузки, которая была приписана ему критиками-нигилистами. Наставление заботится о здоровой и красивой семье - основном институте духовного воспроизводства человека. Здесь уместно привести мысль Ф.К. Энгельса о том, что существует прямая взаимосвязь между тем, какого человека воспроизведёт семья и тем, как и какого качества продукт - услугу будет производить этот человек.

 

Список использованных источников:

 

1. Антуан де ла Саль. Маленький Жан де Сентре. 1456. 2. «Домострой» и «Юности честное зерцало». 1. Наказание (поучение) от отца к сыну. URL: http://gkaf.narod.ru/readerhist10/dom.html (дата обращения: 30.10.2014). 3. «Домострой» и «Юности честное зерцало». 15. Как детей своих воспитывать в поучении и страхе божьем. URL: http://gkaf.narod.ru/readerhist10/dom.html (дата обращения: 30.10.2014).

Плохие католики Гарри Сильвестра

Плохие католики Гарри Сильвестра

(7 июля 2012 г.)
Хотел бы я включить Гарри Сильвестра в Профилей католического творчества , однако этот пантеон предназначен для творческих людей, которые выросли в вере из большого несовершенства или остались верными своей смерти, иногда несмотря на великие несовершенство. В середине жизни Сильвестр покинул церковь из-за квакерства, заявив, что он не может принять пресуществление, предположение или непогрешимость папы.

Он также был одним из тех, кто считал, что церковь сбила христианство с пути. В его голове была другая, в которой раздавались англосаксонские разговоры об инквизиции, которые не переставали играть.

За несколько десятилетий до того, как это стало обычным явлением, Гарри Сильвестр, игравший в футбол за Кнута Рокна, был выпускником Нотр-Дама, который бросил церковь. Как отступник, Сильвестр опередил свое время. Как писатель на католические темы, он мог быть таким же.

Сильвестр, родившийся в Бруклине, вероятно, играл в команде Нотр-Дама 1928 года, которая пришла сзади, чтобы обыграть Арми в игре, которая, по заключению Рокна, была «той, что была для Гиппера», который умер восемь лет назад.Сильвестр опубликовал свое первое короткое художественное произведение, когда он был студентом, и через несколько лет смог бросить репортаж в газетах, чтобы писать рассказы на полную ставку. Постоянный участник Collier's , он адаптировал для этого журнала неопубликованный материал Джона Стейнбека, который Альфред Хичкок использовал для фильма Lifeboat . Сильвестр был одним из двух католических авторов - другим был Дж.Ф. Пауэрс - которого Эвелин Во упомянула в своей статье журнала Life 1949 года «Американская эпоха в католической церкви».«

После публикации нескольких романов в 1940-х годах Сильвестр бросил художественную литературу и переехал в Вашингтон, округ Колумбия, где получил государственную работу в Информационном агентстве США и прожил свои вторые четыре десятилетия.

Он завещал свои документы Джорджтаунскому университету. Мне это показалось интересным и забавным, учитывая, что один из его романов выдает низкое мнение об выпускниках Джорджтауна.

Его первый роман, Дорогие возлюбленные, , был опубликован в 1942 году, в самый разгар бумажного нормирования во Второй мировой войне.Это очень редкая книга, и мне еще предстоит найти копию. Расположенный в Южном Мэриленде, части штата к югу от Вашингтона, округ Колумбия, между Чесапикским заливом и рекой Потомак, Dearly Beloved , согласно объявлению, опубликованному в субботнем обзоре литературы от 14 марта 1942 года, составляет «около небольшая группа священников-иезуитов, выполняющих то, что мы можем назвать миссионерской работой среди пьяных, аморальных, отчаянно озабоченных цветом бедных белых и негров ».

Второй роман Сильвестра, Dayspring , выпущенный в 1945 году (что делает оригинальный том еще одной редкостью военного времени), является единственной из его книг, которые сейчас печатаются.Издание предлагается Ignatius Press. Автор предисловия Филип Дженкинс (кстати, еще один бывший католик) говорит, что Dayspring «входит в очень избранный список американских духовных классиков, великих христианских романов» (1)

.

Это касается антрополога Спенсера Бейна, который симулирует обращение в католицизм, чтобы проникнуть в пенитентес Нью-Мексико и изучить их. Возникнув среди бедных мексиканских мирян в те времена, когда священники были недоступны, Penitentes практиковали суровые умерщвления.В 1920-х и 30-х годах они привлекали внимание садомазохистов и искателей удовольствий, заинтригованных стремлением к боли. Пенитенты прячутся на заднем плане в новомексиканской деревне Мальпаис в фильме Олдоса Хаксли «О дивный новый мир ».

Нью-Мексико во времена Сильвестра был также чем-то вроде юго-западного Провинстауна / Гринвич-Виллидж / Вудстока, места, которое привлекало «богемцев», оправдывающих свои болезни и свои грехи разговорами об искусстве. [Бэйн] не любил их или то, что, по их мнению, они отстаивали.Они были грязными и очень больными, и даже мир оставил их позади ». Восхитительно то, как Сильвестр изображает богатую Маршу Сентон и ее шлейф уродов, включая нимфоманку мисс Тревельян, которая бросается на Бэйна, и странного Джереми Кендала, издателя Бэйна, который лукаво бросает себя.

Вы можете догадаться, чем закончилась эта история обращения, но то, что Дженкинс не упоминает в своем предисловии, - это то, насколько современен роман Сильвестра 1945 года в 2010-х годах. То, что Сильвестр называет «избранными», - это наша современная элита: высокомерные горожане и «люди в университетах», которые смеются над самоконтролем, у которых есть снобизм «наготове, когда логика или этика подводят их или создают неудобства.«В наши дни заботы о постабортном синдроме актуальна также депрессия Бэйна из-за того, что его жена сделала один аборт (Бэйны - пара, которая поставила свою карьеру выше деторождения), и ее размышления о прерывании второго ребенка.

Плохие католики

Сильвестр был в том возрасте, когда литературный парень, который был настоящим спортсменом (Хемингуэй, Галлико), не был аномалией, как сегодня. Я читал, где Сильвестр предпочитал мачо-испанский католицизм на юго-западе Америки католицизму с преобладанием ирландцев своего родного Нью-Йорка.В Moon Gaffney (1947) он использует грубую фразу, чтобы описать изнеживающий эффект, который ирландские (и французские) священники оказали на церковь. Я подозреваю, что если бы Сильвестр был жив сегодня, он бы пересмотрел свое мнение и применил бы ту же грубость к 13-летней девичности некоторых типов Opus Dei и Regnum Christi.

Кислота, которую Сильвестр изливает на ирландских католиков Нью-Йорка в «Мун Гаффни», настолько едка, что страницы буквально кусают пальцы читателя. Вы можете сказать, что автор - либеральный католик, придерживающийся социальной справедливости, который достаточно агрессивен по отношению к церкви, чтобы оставить ее.

Алоизиус Мун Гаффни, молодой юрист с многообещающими политическими перспективами, в конечном итоге вынужден получить настоящую работу, когда роковое событие выбросило его семью из нью-йоркской машины Таммани, которая все равно находится на последнем колесе. Мун стремится работать адвокатом по трудовым спорам - в глазах его семьи и друзей - под бочкой в ​​католическом рабочем движении Дороти Дэй, которое среди упомянутой семьи и друзей считается коммунистическим фронтом. Сильвестр знал Дэй, и у нее есть эпизодическая роль в книге, как и у Альфреда Э.Смит.

От Таммани стоит невыносимый ирландский католический шовинизм. Сегодня, если и есть люди ирландского происхождения, которые празднуют День Святого Патрика 24 часа в сутки, 7 дней в неделю, им, скорее всего, будет за 80, но в юности Сильвестра ирландцы, как заметил Во, были склонны рассматривать Вселенскую Церковь «как дружественный союз». их собственная ассоциация ". Это вызвало много ожесточения среди католиков неирландского происхождения, к которым даже некоторые священнослужители иногда относились как к гражданам третьего сорта.

Есть ли что-нибудь в древней истории Moon Gaffney , имеющее такое же отношение к 2010-м годам, как высокомерная элита Dayspring и постабортная депрессия Спенсера Бейна? Я думаю так.Я думаю, что в наше время возобновления интереса к молитвам и сакраменталиям есть опасность, что кто-то подумает, как это делает одна из глупых женщин Сильвестра, что на самом деле нельзя молиться четками, если у вас нет четок.

Всегда существует опасность клерикализма, веры в то, что священники - это особый класс с особыми привилегиями, включая разрешение делать то, что правильно и справедливо.

За исключением одного, связанного с Дороти Дэй, все нью-йоркские священники Сильвестра - ублюдки-клерикалы, а также фанатики.Пт. Дрисколл сознательно дает молодым невестам неточные советы о методе ритма, чтобы гарантировать, что они быстро забеременеют. Неназванный монсеньор отказывается сдвинуться с места, позволив арендаторам, в основном католикам, более чем на тридцать дней освободить многоквартирный дом, принадлежащий архиепископальной епархии, заявив, что мы «оставляем это в руках представителей нашего бизнеса». Сколько дел, не считая порядочности и благотворительности, осталось в руках юристов и бухгалтеров за последние годы? Монсеньор уверен, что арендаторы-католики не посмеют подать в суд на церковь.

Клерикализм появляется в различных частях католического спектра. Это, безусловно, сыграло свою роль в педофильских скандалах. Известен случай, когда один ортодоксальный священник-знаменитость использовал оборудование недавно созданного ортодоксального католического университета, чтобы стереть детское порно, то есть доказательства, с жесткого диска своего коллеги-священника. Одно из правил Марселя Масиэля Деголладо запрещало плохо о нем говорить. Недавно я невинно обсуждал с кем-то священника, и один из болтунов из Opus Dei сказал мне перестать «сплетничать».«Каждый раз, когда я слышу выражение« святой священник », я вздрагиваю.

Тогда есть акцент на сексуальные вопросы. Сильвестр, как и многие ему подобные, вероятно, не видел проблем с противозачаточными средствами, однако он затронул опасность сосредоточения внимания на грехах, связанных с сексом, особенно на грехах других людей, вплоть до игнорирования других типов недостатков, особенно недостатков. о себе, о недостатках своих собратьев-католиков. Покойный кардинал Патрик О'Бойл заметил это; недавно о. Роберт Бэррон признал ту же тенденцию.

Отражение Луны, «Были целые техники избавления от похоти: играть в мяч, молиться всем, гулять, плавать, быстро вставать с постели, не целовать девушек, не надо: братья знали их всех. Но как человеку избавиться от ненависти? "

По этим причинам маловероятно, что Игнатий или какой-либо другой католический издатель выпустит новое издание Moon Gaffney . Бизнес-модель современных католических СМИ и издательств состоит в том, чтобы убедить католиков в том, что правота в отношении абортов и религиозной свободы делает их самыми умными, святыми и совершенными людьми по эту сторону небес.

Голоса совести

Католицизм требует частых проверок совести, и чтобы помочь нам исследовать свою совесть как отдельных людей, как приходы, как и любые католические группы, нам нужны голоса совести. Гарри Сильвестр мог бы быть таким голосом. Жаль, что он, как и другие инакомыслящие и отступники, не мог понять, что недостатки католиков вызваны человеческими ошибками, а не природой или учреждением самой церкви.Хорошие католики из Moon Gaffney не являются сильными персонажами. Дороти Дэй Сильвестра похожа на кроткую бабушку из фильма 1930 года. бессильный перед злом, выселяющий помещика. Интересно, насколько хорошо Сильвестр знал женщину, которая шла по канату радикализма в служении, но придерживалась ортодоксальных взглядов. Как и многие другие, которых привлекало движение Дэя, Сильвестр определенно не понимал, что она собиралась.

В церкви воплощения нам нужны люди, которые являются святым примером, чтобы показать нам, что это работает.Возможно, Гарри Сильвестру не посчастливилось ничего знать.

(1) «Роман об обращении» Гарри Сильвестра, Ignatius Insight

Кто такой Гарри Сильвестр? Филип Дженкинс | Статьи

Если бы Министерство Правды посвятило все свое внимание стиранию памяти о Гарри Сильвестре, его исключение из общественного сознания не могло быть более полным.

Родившийся в 1908 году Сильвестр, казалось, к 1930-м годам сделал карьеру крупного католического писателя.После окончания Нотр-Дама (где он играл в футбол за Кнута Рокна) он пользовался солидной репутацией плодовитого журналиста и писателя рассказов, который часто брал в качестве своей темы мир спорта. Его работа перекликается с работой Ринга Ларднера, а рассказы о боксе, охоте и корриде - лучшее из его коллекции 1948 года « Все ваши идолы » - вызвали сравнения с Хемингуэем. Вскоре Сильвестр стал одним из самых частых и высокооплачиваемых авторов таких журналов, как Collier’s и Scribner’s, , а также регулярно писал для America и Commonweal .В 1940-х годах он был очень читаемым, хотя и едким комментатором по католическим вопросам, а в 1949 году он был одним из авторов, которых Эвелин Во включила в свой обзор американской католической мысли, наряду с Дороти Дэй, Дж. Ф. Пауэрсом и Томасом Мертоном.

К сожалению, именно в это время «интеллектуальное безразличие» убедило Сильвестра покинуть Церковь «навсегда и безвозвратно». Когда этот беспорядочный духовный развод был завершен, его работы потеряли большую часть привлекательности, которую они могли когда-то иметь. даже для настроенных на реформы католиков.В отличие от Дж. Ф. Пауэрса, писателя, на которого он очень похож как в политических, так и в религиозных взглядах, Сильвестр исчез с католической карты. Хотя он продолжал писать в 1950-х годах как наблюдатель политических потрясений в Латинской Америке, он потерял большую часть своих прежних читателей. К моменту своей смерти в 1993 году Сильвестр был в значительной степени забыт даже старшими католиками, которые когда-то читали его антиклерикальный портрет ирландско-американской жизни в Нью-Йорке в Moon Gaffney (1947). Мало того, что не существует биографии Сильвестра (его обширные статьи томятся в Джорджтаунском университете), ему также не хватает даже минимальной известности, как запись в Википедии.

Забытые писатели часто заслуживают своего забвения: либо они изначально не были так хороши, либо их работа имела смысл только в контексте определенной эпохи. То же самое не относится к Гарри Сильвестру или его трем католическим романам: Dearly Beloved (1942), Dayspring (1945) и Moon Gaffney . Прочитать их сегодня - значит признать их актуальность для современной аудитории. В середине 1940-х годов, на поколение опередившее свое время, в романах Сильвестра уже рассматривались такие темы, как католическая общественная активность, участие церкви в защите гражданских прав, христианский мистицизм и испанская религиозная практика.

Moon Gaffney будет особенно привлекательным для современных левых католиков, и, фактически, он легко может стать обязательным чтением для «Голоса правоверных». Хотя многие современные католики представляют Американскую церковь 1930-х годов в терминах триумфализма и неоспоримых ортодоксий, в романе изображена непрерывная серия ожесточенных войн между укоренившимся духовенством и повстанческими активистами. В этот момент Сильвестр твердо симпатизировал движению католических рабочих, и книга посвящена группе «хороших католических радикалов», где Дороти Дэй фигурирует в романе как героический персонаж.

Сильвестр также активно участвовал в межконфессиональных усилиях по развитию католико-еврейских отношений в то время, когда многие городские католики из рабочего класса подвергались антисемитской агитации. В Moon Gaffney старшее духовенство Нью-Йорка изображено циничными союзниками коррумпированных политиков и бизнес-лидеров, а церковные власти действуют как деспотические землевладельцы, с епархиальной недвижимостью, управляемой «пиетистскими мошенниками». В худшем случае духовенство Сильвестра выступает против рабочие, анти-чернокожие, антиеврейские, женоненавистнические, и их «ужасное мракобесие» заставляет их слишком сильно поддаваться демагогическому призыву о.Чарльз Кафлин.

Его расовые проблемы проявились еще сильнее в Dearly Beloved , изображении старой, устоявшейся католической общины на восточном берегу Мэриленда, где школы все еще были сегрегированы в 1930-е годы. Как и Moon Gaffney, кажется, что роман исходит из более позднего периода американской жизни, с его центральной заботой о проблемах расизма и дискриминации, особенно когда они совершаются духовенством. По мнению Сильвестра, у церкви был моральный долг противостоять сегрегации с доктриной Мистического Тела Христа, которая гласит, что «все люди, независимо от расы или другой принадлежности, являются частью друг друга во Христе, [и это] не допускает разных интерпретаций в разных местах.Несмотря на квалификацию автора - янки - определенно он был бруклинским ирландцем - тематика книги хорошо вписывается в традиции южной литературы середины века.

И Dearly Beloved , и Moon Gaffney имеют сильный политический уклон, и оба они откровенно полемичны, поэтому с ними можно легко спорить на основании их исторической точности, не говоря уже об их экклезиологии. Тем не менее, оба они по-прежнему заслуживают прочтения, и не только из-за богатой и неожиданной картины католических взглядов середины века.Каждый по-своему представляет агонизирующий ответ христианина на компромиссы, которые могущественный институт делает, чтобы жить в этом мире. Церковь в Moon Gaffney - крупный городской землевладелец, который стремится максимизировать прибыль, но в то же время требования милосердия и веры требуют, чтобы церковные власти проявляли милосердие к бедным. На практике, думает Сильвестр, финансовые мотивы обычно побеждают, и в романе показаны циничные церковные чиновники, полагающиеся на покорность верующих, которые не осмеливаются обращаться за юридической или журналистской помощью.У них есть и искушение, и возможность стать эксплуататорами.

Оба этих романа отражают погружение Сильвестра в политические причины 1940-х годов, проблемы, от которых он в значительной степени избежал в Dayspring , его лучшем романе и классике американской религиозной фантастики. Как и многие художники того времени, он подолгу жил в Нью-Мексико, который стал очень модным из-за примитивистской моды на индейские культуры. Для Сильвестра, однако, эта местность стала открытием, потому что она познакомила его с испанской религиозной традицией, символизируемой Пенитентесом, ставшей национально известной благодаря книге Алисы Корбин Хендерсон Brothers of Light (1937).В то время как многие американцы видели в латиноамериканской религии лишь еще одну достопримечательность, Сильвестр нашел радикально иную версию католического христианства, явно свободную от клерикализма, бюрократии и компромиссов, которые он так презирал. Это был явно не тот «ирландско-французский католицизм, которому удалось очернить здесь Церковь». Вот почему несколько человек приехали сюда или остались здесь [на юго-западе], где католицизм все еще довольно близок к тому, чем он должен быть ».

Восхищение Сильвестром юго-западной религиозной культурой далеко объясняет плохой прием романа критиками, которые не мог поверить, что от них всерьез ожидали восхищаться нелепой жестокостью Пенитентес.В New York Times литературный оракул Орвилл Прескотт холодно отреагировал на то, что он описал как «всего лишь религиозный трактат, приправленный большим количеством секса», в то время как Penitentes были «не мазохистами; только варварский фанатик ». Насколько я понял, ни один рецензент не нашел времени, чтобы отметить, а тем более восхититься, действительно впечатляющие описания мистического опыта Сильвестра или визионерские встречи, которые трансформируют сбитого с толку главного героя, попирая весь его предыдущий опыт и ожидания. .

Dayspring использует знакомое устройство антрополога, посещающего примитивную инопланетную общину. Профессор антропологии Спенсер Бейн все чаще осознает, что настоящие инопланетяне, истинные примитивы, можно найти среди его собственного англоязычного народа, особенно среди сексуально освобожденной прогрессивной колонии с центром ужасающей Марши Сентон. (Колония представляет собой едва замаскированную версию Таос, и Марша столь же явно предназначена для Мэйбл Додж Лухан.) На тот момент Dayspring предлагает поразительно откровенные рассказы о сексуальных искушениях, с которыми сталкивается Бейн, хищной распущенности и даже попытка гомосексуального соблазнения.Одна из центральных тем - далекие отношения Бейна с его женой Эльвой, которая уже сделала один аборт ради их карьеры и которая теперь неохотно беременна во второй раз. Обретенная Бэйном встреча с верой измеряется его колеблющимся отношением к перспективе второго аборта.

Первоначально Бэйн принимает католическое крещение как средство проникновения в секту Пенитенте и достижения уровня прямого наблюдения, в котором отказывали предыдущие антропологи. Однако вскоре причастие начинает действовать неожиданным образом.Благодаря встречам с «честными, простыми, пораженными Богом» Penitentes, он все больше осознает присутствие греха и благодати, реальность исцеления и мистического опыта. Резное изображение santo Сантьяго в его комнате перестает быть произведением наивного народного искусства и становится символом заступничества, присутствия святых. Бейн понимает, насколько далекой от Бога была его собственная жизнь и жизнь его друзей. Он начинает определять «такие тусклые и сломанные знаки управляющего рисунка» (линия кардинала Ньюмана, которая выступает в качестве эпиграфа к книге).Рассвет начинает «просвещать тех, кто сидит во тьме и в тени смерти».

Бэйн действительно становится католиком, но своего рода, чем-то совершенно отличным от мира Сильвестровского Бруклина. Фактически, размышления о католицизме Юго-Запада подняли поразительные вопросы о том, как отделить суть веры от ее культурных особенностей. В романе отец Гэннон олицетворяет ирландско-американскую веру основной церкви, отличное от латиноамериканского варианта.В то время как местные верующие знают силу дьявола и верят в духовное исцеление, более рациональный Ганнон презирает: «Конечно, священники не должны« лечить »людей. Ничего более сентиментального ». И хотя ему не терпится увидеть, как Бейн присоединится к Церкви, Гэннон хочет добиться этого в привычных направлениях, а не эксплуатируя свое романтическое увлечение нео-средневековьем Penitente. Он скорее пытается связать Бейна с Фултоном Шином, который «в некотором роде специализируется на обращении интеллектуалов». Но Бэйн не обращает на это внимания: «Нет, я никогда о нем не слышал.«В его нынешних обстоятельствах резной santo гораздо красноречивее.

И все же Бейн переживает внутреннюю революцию, преобразование одновременно интеллектуальное и духовное. Он больше не может разделять уверенность своих коллег, которые видят в Penitentes только мазохистские ритуалы безнадежно отсталого общества. Они начинают обретать смысл, например, когда Теран, лидер Hermanos , , объясняет, что «мы жестокий народ со многими страстями.Это причина аскезы братства. Мы не чувствуем, что обычных аскез, налагаемых священником в Исповеди, достаточно ». К этому моменту Бейн знает, что его собственный англоязычный народ, по крайней мере, так же глубоко погряз в грехе, как язычники и кровожадные, хотя они и не осознают этого. о необходимости изменений. Поэтому иронично слышать скептицизм Терана по поводу того, «мог ли человек такой изысканной профессии совершить серьезный грех». Да, конечно, но он мог.

Бэйн, по сути, отказывается от академической отстраненности, чтобы присоединиться к Penitentes от всего сердца, а не в качестве наблюдателя, и он заходит так далеко, что позволяет своим друзьям видеть, как он участвует в этих якобы причудливых этнических ритуалах.Ведя покаянную процессию, он видит видение, в котором все его богемные друзья носят демонические лица, которые символизируют их преследующие их грехи похоти, жадности и фанатичных амбиций, «похотливых, жадных, бессердечных». В этой «странной ясности». «Лицо миссис Сентон» выражалось безымянным безумным желанием сенсаций и потрясений; любой вид, что угодно, мало чем отличаясь от неразборчивой, безвкусной и пустой пасти акулы. . . Для всех них, для него самого, Бэйн внезапно мог поверить в то, что он совершает покаяние.«В таком пейзаже видения возможны, даже банальны. Измученный после испытания, он ложится в часовню Пенитенте, морада , где «он плакал - по тем, кого он видел, по своему прошлому неверию, по Эльве. . . Но в основном, и на какое изумление он был способен, из-за ледяного тщеславия своего народа ».

Романы Гарри Сильвестра заслуживают чтения по многим причинам, не в последнюю очередь потому, что они настолько бросают вызов широко распространенному мнению молодых американских католиков, что они являются первыми, кто столкнулся с парадоксами, созданными институциональной церковью, живущей одновременно в мире и вне времени.Но Dayspring современен также в вопросах, которые он задает о природе католического христианства и огромной духовной привлекательности форм веры, встречающихся за пределами европейского мейнстрима. В 1940-х годах, в то время, когда другие жители Запада искали просветления в религиозном мистицизме Индии, Японии или Тибета или в воображаемом примитивизме коренных американцев, Сильвестр был одним из немногих, кто осознал силу веры в латиноамериканскую духовность. Его готовность слышать эти голоса особенно привлекательна в то время, когда число католиков на глобальном Юге растет так быстро, а церкви в Соединенных Штатах трансформируются из-за присутствия латиноамериканцев.

В Гарри Сильвестре мы находим романы о преданности, социальной активности и мистическом опыте. Что еще нам нужно, чтобы снова увидеть все его книги в печати?

Филип Дженкинс - заслуженный профессор истории Университета штата Пенсильвания и автор книги Десятилетие кошмаров: конец шестидесятых и начало восьмидесятых.

Сильвестр | Encyclopedia.com

Расцвет середины шестнадцатого века

Священник и социальный дисциплинар

Источники

Значение. Существует много споров о том, насколько священник Сильвестр повлиял на русского царя Ивана IV, известного как Иван Грозный. По словам Николая Михайловича Карамзина, великого русского историка начала XIX века, Иван Грозный действовал добродетельно только тогда, когда им руководил Сильвестр, и все хорошее в Иване следует приписать Сильвестру. Тем не менее, другой великий русский историк XIX века, С. Р. Платонов, отрицает Сильвестра как заслугу дальновидной политики Ивана по укреплению южных границ России, так и порицание его жестокой реакции на социальные кризисы, разрушившие Московское государство к 1580-м годам.Большинство экспертов двадцатого века по Ивану, однако, утверждают, что Сильвестр должен взять на себя некоторую вину за более позднее насилие и распутство Ивана, рассматривая маниакальное поведение царя как прямое следствие и реакцию на суровое обращение Сильвестра с молодым Иваном.

Справочная информация. Мало что известно о молодости Сильвестра. Первым новгородским священником Сильвестра заметил архиепископ Новгородский Макарий. Последний поставил перед собой цель собрать «все книги для чтения, которые только можно найти на русской земле» в один сборник, и для этого создал группу ученых, в которую вошел Сильвестр.Когда Макарий был произведен в сан митрополита (главы Православной церкви в России) и в 1542 году переехал в Москву, он взял с собой Сильвестра. Как и другие члены команды Макария, Сильвестр был известен своими литературными знаниями и поддерживал националистические и политические идеи, которые были бы очень привлекательны для царя Ивана. Сильвестр выступал за создание единого экуменического православного государства под властью самодержца, который стал бы «царем православия».

В 1547 году большой пожар охватил Москву и унес жизни более 1700 человек.Напуганные толпы искали козлов отпущения, чтобы наказать за это бедствие, которое многие считали формой Божественного возмездия, а члены клана Глинских (семья, преданная Ивану и политически влиятельная) и их слуги были открыто убиты, что вызвало суровое возмездие со стороны Ивана. В это время появился Сильвестр и упрекнул Ивана во имя Бога и использовал Священное Писание, чтобы сурово увещевать молодого царя. Сильвестр продолжал предупреждать Ивана, что Бог накажет его, если он продолжит потакать своим злым страстям.Сильвестр рассказал Ивану о явлениях и чудесах, посланных Богом. Современник Ивана, князь Курбский, в своих летописях утверждает, что в этот момент Иван раскаялся, очистился и стал послушным, хотя современные историки оспаривают оценки Курбского. Заслуженный Иваном доверием, Сильвестр работал с дворянином Алексеем Адашевым, убеждая Ивана контролировать свое насилие и обновляться в добре. И Сильвестр, и Адашев в конечном итоге искали морального улучшения в правительстве, но они считали, что это было недостижимо без морального улучшения Ивана.

Придворный фаворит. Правительством Ивана управлял с 1547 по 1557 год совет людей, избранный Сильвестром и Адашевым. Всемогущий фаворит, Сильвестр председательствовал в этом правящем совете. В официальной хронике царствования Ивана говорится, что «этот церковный деятель Сильвестр пользовался большой любовью у Государя, который прислушивался к его советам по духовным и светским вопросам. Он был всемогущим, потому что все его слушали, и никто не насмехался над ним и не выступал против него каким-либо образом. . . .И он обладал огромной властью над всеми делами, как святыми, так и мирскими, как если бы он был одновременно царем и святым. . . хотя он [был] всего лишь священником ». Действительно, Сильвестр и его совет управляли молодым Иваном и подчиняли его волю заумными религиозными аргументами и мольбами о благе общества. Ясно, что Сильвестр был харизматичным человеком: князь Курбский считал его одновременно благословенным и льстецом, в то время как более старший Иван утверждал, что в юности Сильвестр мог угнетать его и обращаться с ним как с рабом.В записях, оставленных наблюдателями в суде Ивана, отмечается, что Сильвестр смог заставить Ивана замолчать, упрекая его и обвиняя в его детстве.

Путеводитель. Официально Сильвестр был священником Благовещенского храма Московского Кремля, и в этом качестве он руководил установкой икон, которые делают интерьер этого храма одним из самых красивых в мире. Сильвестр также курировал оформление Золотого дворца Ивана (Золотой дворец), лично выбирая тематику фресок в нем и организовывая их размещение.Фактически, несравненное великолепие этих проектов позволило его врагам атаковать его за ересь и продвижение западных влияний в православии через искусство, хотя в новом стиле икон, который предпочитал Сильвестр, не было ничего недогматичного. Сильвестру также приписывают авторство Домостроя (около 1550-1580 гг.), Руководства по нравственной жизни. Диктант Домостроя отражает религиозные взгляды Сильвестра. Сильвестр теоретически выступал против развлечений и запрещал танцы, пение и даже игру в шахматы.Он считал смех оружием дьявола; рассматривал жену не как партнершу, а как главную служанку в доме мужчины; и утверждал, что муж должен обращаться с женой как с рабыней или животным на ферме. Упрямый и суровый, даже по сравнению с другими религиозными деятелями середины шестнадцатого века, такими как Жан Кальвин, «Домострой » Сильвестра - это руководство, которое связывает христианство с самыми обыденными аспектами повседневной жизни, такими как чистка ковров и расстановка мебели. , и как мыть посуду.Его отрывки нацелены на тотальный контроль над повседневной жизнью, так же как его автор сам пытался контролировать каждое действие Ивана.

Политические махинации. В 1553 году Иван тяжело заболел и считался умирающим. Иван отметил, что Сильвестр потратил это время, пытаясь укрепить свою позицию, а не заботиться о нуждах своего прикованного к постели государя. Иван также обнаружил, что Сильвестр работал за кулисами, чтобы защитить двоюродного брата царя Владимира как наследника, а не наследника, выбранного самим Иваном, его сына Дмитрия.Иван убедился, что совет Сильвестра работает над подрывом политики его деда, Ивана III, который консолидировал центральную власть за счет русских князей-землевладельцев. Сильвестр считал, что он просто улучшает моральный статус российского правительства, возвращая влияние людей, которых он считал подходящими для государственной службы. С этого момента Иван рассматривал Сильвестра как оппортуниста, хитро узурпировавшего власть и предательски присвоившего себе суверенную власть.Хотя после 1553 года Иван больше не доверял Сильвестру, он так боялся его и совета, что не осмеливался бросить им вызов до 1557 года.

Изгнание. Возможно, из-за своего религиозного происхождения Сильвестр всегда считал крымских татар и турок, мусульманских, главными угрозами России, и сосредоточивал свои внешнеполитические рекомендации на них. Другие при дворе Ивана поддерживали вмешательство России в Прибалтику, особенно против Ливонии и Швеции, и сам Иван разделял эту ориентацию.Иван использовал оппозицию Сильвестра и Адашева Ливонской войне (что, оглядываясь назад, было правильным, поскольку война оказалась катастрофой для России, несмотря на первоначальные успехи), чтобы освободиться от их контроля. Иван сослал Сильвестра в далекий Кириллов монастырь. Хотя Сильвестр уже несколько лет находился в заточении, когда любимая жена Ивана Анастасия умерла после продолжительной болезни в 1560 году, Иван, тем не менее, винил Сильвестра. Иван считал, что его жена стала жертвой отравления, убитой дворянами, чья великая ненависть к ней была возбуждена Сильвестром и его советом в то время, когда Сильвестр выступал против ее сына как наследника престола.Фактически, Иван колебался относительно того, должен ли он привлечь Сильвестра к суду по обвинению в колдовстве, полагая, что его бывший опекун наложил заклинания на дворян, чтобы заставить их противостоять и ненавидеть Анастасию. В конечном итоге Сильвестр был избавлен от этого испытания, хотя его перевели в Соловецкий монастырь, который находится изолированно на острове в Белом море. Здесь Сильвестр умер, правда, когда и как, неизвестно. Позже Иван гордился тем, что пощадил сына Сильвестра.

Роберт Пейн и Никита Романов, Иван Грозный (Нью-Йорк: Кроуэлл, 1975).

Платонов С.Ф., Иван Грозный, под редакцией и переводом Иосифа Л. Вечинского (Gulf Breeze, Fla .: Academic International, 1974).

Кэролайн Джонстон Паунси, изд. и пер., Домострой: правила для русских семей во времена Ивана Грозного (Итака, Нью-Йорк: издательство Корнельского университета, 1994).

Fr. Сильвестр Шмитц (1888-1953) - Аббатство Св. Бенедикта

Отец современного колледжа Св. Бенедикта, известный в поколениях студентов как «Медведь», умер в возрасте 65 лет от сердечного приступа в Св.Больница Маргарет, Канзас-Сити, Канзас. Он родился в Св. Бенедикте (Уайлдкэт), приход Св. Марии, Немаха, Канзас. Он работал в подготовительной школе в Атчисоне, а затем в Университете Св. Иоанна, Колледжвилль, Миннесота. Он получил первую профессию в 1907 году и был рукоположен в священники 28 июня 1912 года. Некоторое время он преподавал латынь, греческий язык и математику в церкви Св. Бенедикта, прежде чем поступить в аспирантуру Колумбийского университета. Отец Сильвестр и аббат Мартин Вет были единственными учителями в первой летней школе, открытой на горе Св.Scholastica в 1919 году. Позже он получил докторскую степень в Католическом университете Америки в области психологии и образования в 1927 году. Дом Томас Вернер Мур, OSB, был одним из его учителей.

По возвращении в Атчисон он начал процесс преобразования колледжа Святого Бенедикта с учебной программы в европейском стиле в настоящий современный колледж гуманитарных наук. Была получена аккредитация от North Central Association и Университета Канзаса, ученые степени в области гуманитарных и естественных наук стали реальностью.Легкая атлетика между университетами начала процветать.

Отец Сильвестр писал в различных журналах по вопросам образования. Он осудил пренебрежение преподаванием орфографии в начальных школах. Его диссертация была озаглавлена ​​«Адаптация подготовки учителей к современным образовательным потребностям». Несмотря на то, что он получил классическое образование и был основан на этом фоне, «его влияние на образование на Среднем Западе заключалось в его либерализации и модернизации». Так говорил автор статьи в The Atchison Daily Globe .

Он был классиком и любил преподавать латынь начинающих в колледже Святого Бенедикта. Каждый год он предлагал 6-часовой курс без кредитов для всех, кто хотел учиться, в основном для студентов священства. Во время экзаменов он часто играл на цитре, которую построил, в то время как его измученные ученики пытались сосредоточиться.

Отец Сильвестр построил не только цитру, но и лодку, на которой плавал по реке Миссури. Он также построил хранилище для него и весел.Здание иногда называли «домом отца Сильвестра Весла». - об этом слагают легенды.

Коллекция: Fr. Коллекция Сильвестра Эйзенмана

Большая часть коллекции отца Сильвестра Эйзенмана связана с бизнесом по управлению школой и миссией в Марти, SD. Все материалы коллекции являются ксерокопиями оригиналов документов, источник ксерокопий неизвестен. Личных вещей мало.

Коллекция Эйзенмана разделена на семь серий: переписка, финансовые документы, юридические документы, фотографии, печатные материалы, тематические файлы и машинописные тексты.

Серии корреспонденции разделены на четыре подсерии: входящие, исходящие, разные и запросы. Первые две подсерии содержат письма Эйзенману и от него. Эти письма касаются миссионерского бизнеса и благодарственных писем за пожертвования. Подсерии «Входящие» и «Исходящие» организованы в алфавитном порядке. Включительные даты использовались, когда у получателя или автора было более одного письма. Одна дата обозначает только одну букву. Разная переписка поступает от коллег Эйзенмана, таких как священники и другие миссионеры, но они не были адресованы конкретно Эйзенману.Большинство писем касается индийских миссий и их деятельности. Часть разной корреспонденции, которая касается бизнеса миссии Святого Павла, была написана после смерти Эйзенмана. В переписке с приглашением содержатся письма, которые были отправлены донорам с просьбой о денежных взносах для миссии и школы. Закладки и другие эфемеры, которые были приложены к этим письмам, не были удалены и остались с письмами. Переписка "Разное" и "Обращение" организована в хронологическом порядке.

Серия «Финансовые документы» касается земельных владений миссии. Серия содержит квитанции, информацию о налоге на имущество и материалы о доходах физических лиц и упорядочена в алфавитном порядке по типам документов.

Серия «Юридические документы» содержит юридические документы, касающиеся земли и налогообложения представительства. Эти документы расположены в хронологическом порядке.

Серия фотографий содержит реальные фотографии (а не фотокопии изображений) события, которое может быть пау-вау или каким-либо другим типом празднования в миссии.Есть также фотография маленьких детей, возможно, племянниц и племянников Эйзенмана. Также прилагается изображение «маленького Дэна», которое использовалось в письмах с просьбами и для публикации «Маленький бронзовый ангел».

Серия «Печатные материалы» содержит вырезки из газет о деятельности в миссии и несколько статей о матери Кэтрин Дрексель, в том числе несколько ее некрологов. Материалы не датированы и расположены в алфавитном порядке по названию статьи. Серия Typescript содержит дневник, автор которого неизвестен, но, скорее всего, это Эйзенман.Дневник содержит записи о повседневной жизни на миссии, которую руководил Эйзенман. Также в этой серии представлены исторические отчеты по нескольким темам об индийской школе Марти, такие как монахини, которые служили в Марти, история школы и Государственная больница для индейцев. Есть также несколько эссе на католические темы и темы коренных американцев.

Тематические файлы содержат информацию о строительстве нескольких зданий в миссии и прилегающих районах, документы на недвижимость и школьные записи из школы Гринвуд и Св.Пола. В досье капеллы Святой Екатерины хранятся рукописные заметки с описанием картины «Небо и дороги в небо».

У отца Чарли были любопытные руки

Я внимательно посмотрел на первый вопрос в анкете автора - обманчиво простой. Как ваше воспитание сформировало вас как писателя? Этот вопрос часто возникает у писателей во время книжного тура, в основном от интервьюеров, которые не читали книгу. В любом случае это хорошая отправная точка для обсуждения. Раньше я давал короткий, легко усваиваемый ответ - правда, но только половину.

Чатем, Онтарио, Канада, где я родился и вырос, был конечной точкой на Подземной железной дороге, конечным пунктом назначения беглых рабов с юга Америки и, вместе с соседним Бакстоном, источником вдохновения для создания моего первого романа. . Расположенный на берегу озера Эри и недалеко от границы Виндзор-Детройт, графство было горячей точкой для бутлегерства во время сухого закона. Это также было важное поле битвы, на котором великий индейский вождь Текумсе погиб во время войны 1812 года.Меня вдохновляла богатая история пасторальных полей Чатема, а также трудолюбивые люди вокруг меня. Это место послужило фоном для моих первых трех книг.

Остальной ответ я оставил при себе. Я боялся открыть бесконечно более глубокие раны, чем моя собственная. Или, может быть, это оправдание. Может быть, это просто потому, что длинный ответ заставит людей, в том числе и меня, почувствовать себя неловко.

Я жил в Чатеме с его историческим центром, окруженным сельским ландшафтом кукурузных и соевых полей, в том же доме из шлакоблоков на южной стороне, до позднего подросткового возраста.Мой отец работал на International Harvester, заводе по производству грузовиков и тракторов, а моя мать осталась дома, чтобы заботиться о двух моих братьях и обо мне, всех нас, родившихся в июле, с разницей в один год. Мои родители были детьми фермеров графства Кент, практичными людьми, их трудовая этика была глубоко укоренилась.

Вместе с другими детьми из нашего рабочего района, многие дети итальянских и португальских иммигрантов, мои братья и я посещали католическую школу Святой Урсулы от детского сада до 8 класса.По воскресеньям мы прошли несколько кварталов до католической церкви Святой Урсулы, рядом со школой, где наш любимый приходской священник отец Чарльз Сильвестр служил мессу.

Подробнее на thestar.com

Следующая волна церковного скандала: обиженные девушки

Сотням детей во время его длительного проживания в приходе Святой Урсулы священником был отец Чарли. Харизматичный лидер с сочувствующими глазами, он бродил по коридорам нашей школы и часто гулял по двору на перемене, готовый к своим теплым объятиям.Иногда он заходил в наши классы, и учителя ускользали, чтобы перекурить сигаретой - многие из них тогда курили. Он сидел в большом стуле учителя, собирая нас поближе, пока мы боролись за место у него на коленях. Я молился, чтобы отец Чарли благосклонно относился ко мне, поскольку он явно благосклонно относился к некоторым маленьким девочкам.

Если предположить, что его предпочтения были основаны на преданности, я всегда боялся, что отец Чарли узнает, что мы не читали Библию дома, не молились или даже не произносили благодать.Наши родители своим примером учили нас сочувствию, порядочности, любви и жертвенности, но наше религиозное образование было оставлено школе и церкви. Еще в детстве я чувствовал двойственное отношение моих родителей к Богу.

В третьем классе к нам в класс пришел священник, чтобы прочитать нам Нагорную проповедь Иисуса. Спросите, и вам дадут. Ищите, и вы найдете. Не судите, дабы вас не судили. Остерегайтесь лжепророков. Я был тронут языком и особенно любил Блаженства. Блаженны кроткие.Блаженны миротворцы. Блаженны милостивые. Я надеялся, что отец Чарли видел слезы на моих глазах и знал, как сильно я верил.

Дома заболела гриппом, когда мне было 9, я смотрела Дженнифер Джонс в The Song of Bernadette и решила стать монахиней. Я попросил четки на Рождество и начал читать Библию, изо всех сил пытаясь примирить гневного, нетерпимого Бога из Ветхого Завета с любящим, радикальным Иисусом Нового. Я теребил четки в церкви в воскресенье, рассматривая его страдальческое лицо на распятии.Иисус был моей первой страстью. Он ценил изгоев, прощал грешников и напоминал людям, что нужно делать с другими. Я любила Иисуса, как маленькие девочки любят поп-звезд. Как фанатка.

К 5 классу я имел обыкновение читать Библию перед сном, а затем вставал рано, чтобы посетить утреннюю мессу перед школой, единственный ребенок среди множества вдов, шепчущихся на иностранных языках. Мы заполнили передние скамьи, чтобы Бог увидел их, но мы хотели, чтобы священник тоже заметил нас. Старухи не были застрахованы от обаяния отца Чарли.Когда он обнял меня, я почувствовала любовь Бога. Должно быть, они тоже это почувствовали.

Я сильно зависел от ежедневного повышения уровня серотонина, обеспечиваемого ритуалом мессы, и от моей полной веры в мое общение с Богом. Оглядываясь назад, можно сказать, что религия действительно казалась зависимостью. Церковь была одновременно и убежищем, и продолжателем порочного круга стыда, вины и неуверенности в себе. Церковь подпитывала мою меланхолию своими запутанными и противоречивыми законами, но она также приносила радость и дала мне ощущение привязанности к источнику любви и защиты им.

Когда мне было около 10 лет, я начал замечать, что у отца Чарли любопытные руки. Они не будут лежать на плече молодой девушки, а будут охватывать ее талию или подниматься по спине, или касаться волос вокруг ключицы или на затылке. Он также делал много массажа плеч. Он всегда так делал? Изменилось ли мое восприятие его прикосновений с возрастом? Я чувствовал себя виноватым и стыдно за то, что удивлялся. В конце концов, он был священником, и поэтому в моем юном сознании следовало, что он был невиновен и наивен.

Я был в коридоре с одним из моих одноклассников из 5 класса, когда однажды появился отец Чарли, раскинув руки, чтобы обнять нас, как он делал это с детства. Он похвалил мою подругу, рано расцветшую, ее футболку с трилистником, а я закипела от зависти. Затем священник устремил взгляд на ее распухшую грудь и поднял указательный палец, чтобы коснуться ее соска, медленно обводя там серию рисунков трилистника, пока я с безмолвным ужасом наблюдал.

В ту ночь и многие дни после этого я одержимо думал о том, что отец Чарли сделал с моим одноклассником.Я был унижен за девушку и стыдился за священника. Что священники знали о прикосновении к соскам? Кроме того, он все время прикасался к нам, обнимал, массировал наши плечи, тянул к себе на колени. Он часто был неуклюжим, но этого следовало ожидать, поскольку у него не было жены и детей. Мы с одноклассником не обсуждали, что натворил священник. Я не рассказывала об этом родителям, пока не стала взрослой, спустя много времени после того, как он покинул приход.

Боли роста и общая тревога вытеснили мои сомнения относительно любимого священника.Я запомнил, как толстый палец отца Чарли гладил сосок моей подруги под надписью «Не то, что это выглядит», и продолжил в грязном обожании. Тогда я перестал посещать утреннюю мессу, так что, должно быть, какая-то часть меня боялась попасть в одиночку под его перекрестие, даже когда я жаждал его одобрения. Я продолжал петь в хоре и по-прежнему находил радость в церкви.

Пару лет спустя мне было 12, и о футболке с трилистником почти забыли. Я был польщен, когда однажды в коридоре школы появился отец Чарли и сосредоточился на мне и моей лучшей подруге Лизе - ее имя изменено.Мы бежали в класс, и у нас не было времени обниматься, поэтому он пригласил нас в дом священника, в его частную квартиру в задней части церкви, чтобы после школы складывать церковные бюллетени. Одобрено. Ну наконец то.

(Где-то в 7 классе начали распространяться слухи о нашем любимом отце Чарли. Может быть, слухи были всегда, а мы их просто не слышали. У некоторых девочек были для него прозвища - Отец Филер и Сильвестр Растлитель. Мы с Лизой не поверили разговору, который обычно звучал расплывчато и неправдоподобно.Мы настаивали на том, что его неловкие чувства просто неправильно поняли.)

В тот день нам не терпелось попасть в дом священника. Нам сказали, что он хранит нездоровую пищу для своих маленьких помощников. Но когда мы приехали, отца Чарли там не было. Церковный волонтер посоветовал нам сесть за стол и начать складывать стопку розовых церковных бюллетеней, а затем поспешил прочь, какая-то занятая мама шла за детьми. Мы не начали складывать бюллетени. Проголодавшись, мы нашли маленькую кухню и отправились на поиски жареного мяса, чипсов и плиток шоколада, которые, как мы слышали, он там хранил.Мы открыли несколько буфетов, хихикая над своей смелостью, и вместо них обнаружили большое количество алкоголя. Это было не сакраментальное вино, а твердый напиток, и там было много бутылок. Захват выпивки определенно не соответствовал контурам духовенства в нашем понимании.

Ободренные этой пикантной тайной, мы с Лизой потеряли всякую осторожность, открывая новые шкафы в поисках скелетов. Затем мы заглянули в спальню священника. (Мне до сих пор стыдно признавать, что мы вторглись в личную жизнь этого человека, когда были детьми.Мы осмотрели скудно обставленную комнату и открыли пару ящиков, но ничего интересного не нашли. Затем мы открыли дверь шкафа и увидели здоровенную, едва укрываемую коллекцию журналов Playboy. Мы с Лизой вцепились друг в друга и беззвучно кричали.

Священник с Playboy? Мы думали, что это было весело. По крайней мере, это была наша первая реакция. Затем воцарилось беспокойство. Алкоголь и журналы были ничем, что мы раньше не видели в домах друзей со старшими братьями, но это был отец Чарли.Разве он не придерживался других стандартов? Именно тогда меня осенило, что отец Чарли точно знал, что он делал, когда дотрагивался до соска моей подруги в 5 классе.

На улице подъехала машина, и мы с Лизой бросились к своим местам за столом. Затем мы запаниковали, потому что не могли вспомнить, закрыли ли мы кладовку, в которой нашли журналы. Вошел отец Чарли. Мы с трудом могли смотреть на него, зная то, что знали, и боялись, что оставили следы нашего слежения. Он сказал нам продолжать нашу работу, и он увидит нас через минуту.Мы с Лизой сводили друг с другом безумные взгляды, как это делают 12-летние девочки. Мы хотели сбежать. Не знаю, почему мы этого не сделали.

Когда отец Чарли снова появился, мы повернулись и увидели его в темных штанах, рубашке для гольфа и кардигане. Я никогда раньше не видел его без канцелярского воротничка и был поражен. Он не улыбался, как обычно. В его налитых кровью глазах не было света. Он не выглядел ни красивым, ни высоким. Вообще ничего божественного в нем нет. Он был просто мужчиной средних лет с тусклыми глазами и слишком большим количеством крема для волос.

Я напряглась, когда он подошел ко мне сзади, и съежилась, когда он коснулся локона у меня на затылке. Я не осмелился поймать взгляд Лизы. Священник задавал нам вопросы, играя с моими локонами, и я притворилась, что не заметила, когда он прижал свой таз к моей костлявой верхней части спины, обеспокоенный тем, как смутился бы отец Чарли, когда понял, что его интимные части касаются моего позвоночника. Когда он положил свои большие руки мне на плечи и начал слишком грубый массаж, я схватился. От его дыхания пахло виски, и меня тошнило.

Загрузка ...

Загрузка ... Загрузка ... Загрузка ... Загрузка ... Загрузка ...

Он сказал мне расслабиться, но я не мог опустить плечи. Его руки впивались ниже моей ключицы в плоть моей нежной груди, и это было больно. Я попытался разжаться и почувствовал себя ужасно из-за того, что разочаровал его, даже когда я задавался вопросом, возможно ли, что он намеренно бился своими гениталиями о мою спину. Через несколько минут он подошел к месту позади Лизы и стал мять ее плечи. Он только начал свой массаж, когда Лиза искоса посмотрела на меня.Мы с ней были связаны, как могут быть только 12-летние лучшие друзья, и я точно знал, о чем она думала в тот момент. Священник, выпивка, журналы, массаж - все это было так тревожно и абсурдно. Отец Feeler.

Лиза смеялась, когда нервничала. Я видел, что она вот-вот взорвется, и она взорвалась. Я последовал за. Тогда мы не могли остановиться. Священник отступил. Мы все знали, что смеемся над ним. Мы никогда раньше не видели, чтобы отец Чарли рассердился, и мы быстро успокоились, когда он отругал нас за неуважение.Он сказал нам уйти и отвернулся, когда мы попытались извиниться. Вся серия длилась менее 10 минут и полностью изменила мой взгляд на жизнь.

Держась за руки, как первоклассники, мы с Лизой всю дорогу домой бежали. Мы никому не рассказали о том, что произошло в доме священника. Мы боялись, что отец Чарли позвонит нашим родителям, чтобы сообщить о нашем грубом поведении, страх, усугубляемый нашей виной за вторжение в его частную жизнь. На время мы забыли о жутком массаже.Я не помню, рассказывал ли я Лизе, как он прижался к моей спине, или она видела это, или он сделал это с ней. Я знаю, что мы говорили об этом, когда были намного старше. Не думаю, что в том возрасте я воспринимал его трясущийся таз как явно сексуальный. Какое отношение спина маленькой девочки имеет к сексу? Могут ли люди подумать, что я извращенец, даже если упомянул об этом?

Даже сейчас, в свете более серьезных и серьезных злоупотреблений, которым мальчики и девочки, мужчины и женщины подвергались от рук сексуальных хищников, мне трудно найти подходящие слова, чтобы описать то, что с нами произошло.Сексуальные домогательства не охватывают инцидент полностью. Этот человек не причинил нам физического вреда. Он не трогал наши интимные места. Он не использовал ненормативную лексику или угрозы. Может, поэтому мы не сказали. Мы не знали, что говорили. Возможно, мы просто не хотели признаться, что знали, как выглядят сексуальные намерения и что они были у отца Чарли.

К тому времени я был единственным членом своей семьи, который посещал еженедельные мессы. В воскресенье после нашего визита в дом священника я проделал два квартала до церкви, чувствуя себя виноватым и сбитым с толку.Я не мог смотреть на Иисуса на распятии. Мне не нравилось находиться в одной комнате с ним и священником. Я впервые заметил, что мужчина невнятно проповедовал. В церкви больше пахло не свечами, а ужасным дыханием Сильвестра. Мы с Лизой изо всех сил старались избегать отца Чарли, когда мы собирались вместе шептаться после мессы. Все остальное время в Сент-Урсуле мы держались подальше. Хотя нам и не пришлось. Мы лишились его благосклонности.

Тогда Бог и отец Чарли были неразрывно связаны для меня.Этот сбивающий с толку инцидент в доме священника украл их обоих и заставил меня усомниться во всем, во что я когда-либо верил. Трудно было не рассматривать всю религию как фикцию. Мое поведение изменилось. Я нашел более агрессивную группу друзей и начал рисковать. Я перешла от желания быть монахиней к желанию попробовать алкоголь. Свобода от религии не обязательно освобождает. Иногда просто кажется, что тебя бросили на произвол судьбы.

Отец Чарли споткнулся и невнятно прошел через нашу церемонию подтверждения 8-го класса, фарс, как я это видел.Мы с Лизой сидели вместе с одноклассниками на передней скамье, нервно смеясь. Слухи о священнике не утихли. Мы задавались вопросом, сколько жутких массажей он делал за эти годы. Я не думаю, что тогда нам пришло в голову, что он сделал для других маленьких девочек значительно больше. Или, может быть, так оно и было.

Я ушел из церкви, но она не покидала меня. Те несколько моментов в церковном приходе, когда мне было 12 лет, оставили горящие впечатления. Мы с Лизой выбрались оттуда целыми и невредимыми, если не считать, что я потерял свою религию.Меня изменило простое разочарование, и я могу только удивляться тому, как глубоко повлияло на десятки жертв Чарльза Сильвестра то, что он с ними сделал.

Мне было под тридцать, и я жила в Торонто, когда две храбрые женщины, имена которых я знал, одна сестра одноклассницы, вышли вперед и обвинили Чарльза Сильвестра в жестоком обращении с ними, когда они учились в школе Святой Урсулы. В заголовках новостей попал иск против Лондонской епархии. Шлюзы открылись, и из Св.Урсула, как и другие приходы, за четыре десятилетия и пять приходов, чья карьера по жестокому обращению продолжается. Чарльзу Сильвестру были предъявлены обвинения в ласках, проникновении цифровых технологий и изнасиловании по делам с участием десятков маленьких девочек. Во многих случаях насилие начиналось, когда девочек просили прийти и сложить бюллетени в доме приходского священника после школы, или пересчитать сбор, или помочь по хозяйству. Иногда он нападал на детей во время исповеди.

Сильвестр, как и большинство хищников, был хитрым. Его публичная демонстративность ставила под сомнение все, в чем его могли обвинить за закрытыми дверями, особенно потому, что он был таким влиятельным и любимым человеком.Священник признал себя виновным по 47 пунктам обвинения в сексуальном насилии и умер через несколько месяцев после трехлетнего тюремного заключения. Но было гораздо больше жертв, других женщин, которые выступили и продолжают возбуждать судебные дела против учреждений, ответственных за удержание педофилов, таких как Чарльз Сильвестр, во власти над детьми. В июле этого года исполняется 10 лет со дня ареста священника на пенсии.

Мне было очень жаль узнать имена его жертв. Некоторые были девушками, которых я знал, хотя бы немного, а некоторые девушки, которых я знал.О других я узнал с годами, когда снова встречался здесь и там со старыми друзьями из начальной школы. Не все имена были опубликованы. Я пыталась представить их чувство предательства, не поддающееся исчислению рядом с моим, и мне было так жаль всего, что они потеряли из-за того, что он сделал. Многие жертвы священника рассказали, как нападения Чарльза Сильвестра повлияли на их жизнь. Я надеюсь, что они нашли утешение в обмене. Их истории просвещают и просвещают наших сыновей и дочерей, а их храбрость вдохновляет.

Я понимаю, почему некоторые из жертв священника решили не говорить и сохранить анонимность. Я понимаю, почему многие участники просто хотят двигаться дальше. Я также понимаю, почему некоторые женщины ждали, чтобы выступить, и продолжали подавать иски после смерти Сильвестра. Люди по-разному относятся к своим воспоминаниям. Я действительно не хотел вспоминать Чарльза Сильвестра, но мне казалось более важным не забыть.

Священник был верным духовным наставником, а его жертвами были просто маленькие девочки.Моей дочери 12 лет, она невиновный ребенок. Я испытываю гнев от имени жертв и их семей. Мы все должны.

Что случилось с моей подругой Лизой? Наши пути разошлись, но мы оставались связанными, связанными инцидентом в церковном приходе и другими вехами нашей юности. Мы потеряли и нашли друг друга на протяжении многих лет, как и важные друзья. Священник всегда закрадывается в разговор.

Несколько лет назад я вернулся в Чатем в гости к своим родителям. Я давно не видел Лизу и очень хотел восстановить связь.Мы встретились в парке и сели под деревом, делясь интимными отношениями, как и в 12 лет, начав с того места, где остановились. Мы поговорили о священнике, приговоре и жертвах и попытались вспомнить, почему мы никому не рассказали об отце Чарли, о массаже, о толчке таза и о том, как он дотрагивался до соска моего друга в 5 классе.

И то, и другое. Думаю, из нас была тяготить некоторая степень вины выживших, и мы хотели повернуть время вспять. Нам с Лизой не нужно было задаваться вопросом, как насилие продолжалось так долго.Чарльз Сильвестр отлично замаскировался, и неправильное обращение церкви с этим и другими случаями злоупотреблений хорошо задокументировано.

Сейчас мы живем в Калифорнии, далеко от Чатема, но я все еще часто бываю, и мне все еще нравится этот округ. Богатая история. Гордые люди. Обильные урожаи лучших фруктов и овощей. Прогрессивный. Белые стебли ветряных турбин теперь выделяют пейзаж. Мой отец до сих пор болеет за хоккейную команду Maroons. Моя мама до сих пор ходит по тому же пути, по которому я ходил в школу каждый день.Когда я проезжаю мимо своей старой школы, я не думаю о священнике. Я думаю о своих многочисленных друзьях, и я думаю о моем учителе 5-го класса, играющем Боба Дилана на своей гитаре, и о моем учителе 3-го класса, позволяющем мне читать мои маленькие рассказы вслух. Я решил, что хочу стать писателем в этих классах.

Когда я проезжаю мимо церкви, я не думаю о священнике. Я думаю о невинных девушках, которым он причинил боль, стыдясь своего облегчения оттого, что я не одна из них. Старые привычки. Я думаю об этих женщинах - некоторые не отвернулись от церкви - и надеюсь, что они найдут мир там или где-нибудь еще.Это не школа или церковь, а заголовки, которые возвращают мне тот момент в доме приходского священника. Билл Косби. Цзянь Гомеши. Отец Чарли.

Доктрины прощения и спасения остаются привязанными к моему агностическому ядру, наряду с моей привязанностью к Нагорной проповеди. Остерегайтесь лжепророков. Я потерял свою религию, но все еще ищу связь с какой-нибудь любящей силой, даже если у меня нет для нее имени или формы. И я все еще испытываю привязанность к Блаженству. В своих романах я пишу об искуплении.Может быть, я пишу, чтобы найти искупление. Блаженны милостивые.

Лори Лансенс была успешным сценаристом до публикации своего первого романа, Rush Home Road , в 2002 году. Он был переведен на 12 языков и опубликован в 15 странах. Ее следующий роман, Девочки , также имел международный успех, права на него были проданы на 20 территориях. Ее последняя книга - The Wife's Tale - стала национальным бестселлером. Родился и вырос в Чатеме, Онтарио.Лансенс теперь живет в горах Санта-Моника недалеко от Лос-Анджелеса со своим мужем и двумя детьми. Ее новый роман, The Mountain Story , будет доступен по всей Канаде 14 апреля.

Почему евреи Израиля пожелают друг другу «счастливого Сильвестра»

Перепечатано с разрешения автора, раввина Барбары Айелло

По всему Израилю, особенно в Тель-Авиве, последний день в году - это «вечеринка».31 декабря израильтяне будут праздновать вместе с остальным миром, но вместо того, чтобы кричать «С Новым годом», израильтяне поступают иначе. По мере того, как год сменяется годом, евреи Израиля будут желать друг другу «счастливого Сильвестра» - новогоднего приветствия, в котором упоминается, в первую очередь, имя католического святого!

Израиль - еврейское государство, и еврейский Новый год Рош-а-Шана отмечается в еврейском календаре накануне первого дня еврейского месяца Тишрей - еврейского священного дня, который приходится на осень.Рош а-Шана - это день, когда друзей и семью можно поприветствовать фразой « Шана Това», , что на иврите означает «хороший год» или «С Новым годом». Отсюда дилемма - что сказать, чтобы отличить светский Новый год от религиозного?

Это была проблема, с которой столкнулись иммигранты из Западной Европы, когда они впервые приехали в Израиль. Эти новички по-прежнему хотели отпраздновать светский Новый год, как они это делали в своих странах, и, чтобы избежать путаницы, им требовалось новое приветствие.Но почему Сильвестр?

Израильский писатель и обозреватель Даниэль Рогов покопался и обнаружил, что в течение многих лет никто не был уверен, кто такой Сильвестр на самом деле. До недавнего времени многие ученые полагали, что настоящий Сильвестр был католическим святым, однако в его жизни всегда было некоторое недоразумение. Предположения включали одну популярную историю о том, что Сильвестр был малоизвестным католическим священником, прославившимся тем, что ходил босиком из Бордо в Иерусалим!

Другие считали, что святой на самом деле был римско-католическим папой, прославившимся тем, что он вернул к жизни животное.По легенде, папа Сильвестр воскресил быка из мертвых. Другие полагали, что Сильвестр был итальянским монахом, известным своими «дружескими отношениями» с местными девушками.

Недавно появилась новая информация о призрачном Сильвестре. Историк Жорж Дюби в своей недавно опубликованной книге «Франция в средние века» предполагает, что Сильвестром, возможно, был Питер Сильвестр, который был епископом Бове в 1431 году, когда в его городе была арестована Жанна д'Арк.

Сильвестр заслужил уважение своих собратьев-французов, потому что он был голосом спокойствия среди шумихи и истерики, окружавших восхождение Жанны д'Арк к славе.Судя по всему, Сильвестр был единственным священнослужителем, который не верил, что юная Жанна действует под влиянием дьявола. Сильвестр защищал Жанну д'Арк как «добрую христианку, женщину чистоты, которая жила по правилам церкви и не имела в себе зла». Хотя коллеги Сильвестра были полны решимости привлечь Джоан к суду, а затем казнить ее, Сильвестр высказался против такого жестокого обращения.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *