Слон лагерь – Ссоловецкий лагерь особого назначения. История, условия жизни и хронология

Содержание

Ссоловецкий лагерь особого назначения. История, условия жизни и хронология

На Соловки ссылали и при Российской Империи (эту практику ввел Иван Грозный), и во времена Советского Союза. Трудовой лагерь на Соловецких островах имеет очень долгую и ужасающую историю. Об истории крупнейшего в СССР исправительного лагеря на территории островов Соловецкого архипелага, известных узниках и условиях содержания заключенных пойдет речь далее.

Монастырская тюрьма

Тюрьмы при православных монастырях — это очень необычное (и, наверное, даже уникальное) явление в истории Российской Империи. В разное время в качестве мест заключения использовались Николо-Карельский (г. Архангельск), Троицкий (в Сибири), Кирилло-Белозерский (на реке Северная Двина), Новодевичьий (в Москве) и многие другие крупные монастыри. Самым ярким образцом такой тюрьмы следует признать Соловецкий.

Монастырская политическая и церковная тюрьма существовала в Соловецком монастыре с шестнадцатого до начала двадцатого века. Духовные и светские власти считали это место надежным местом заключения за счет удаленности архипелага Соловецких островов от материка и крайне неблагоприятных климатических условий, что чрезвычайно затрудняло побег заключенных.

Сам монастырь на Соловках представлял собой уникальное военно-инженерное сооружение. Суровый северный климат (архипелаг состоит из шести больших и нескольких десятков скалистых маленьких островов недалеко от полярного круга) противостоял замыслам мастеров.

Работы велись только летом — зимой грунт промерзал настолько сильно, что нельзя было выкопать могилу. Могилы, кстати, впоследствии готовили с лета, примерно подсчитывая, сколько заключенных не переживут очередную зиму. Монастырь был сложен из огромных камней, промежутки между которыми заполнены кирпичной кладкой.

Сбежать из Соловецкого монастыря было практически невозможно. Даже в случае успеха узник вряд ли смог бы преодолеть холодный пролив в одиночку. Зимой Белое море замерзало, но пройти несколько километров по трескающемуся из-за подводных течений льду тоже было сложно. Побережье на протяжении 1000 км от монастыря было малонаселенным.

Узники Соловецкого монастыря

Первым узником на Соловках стал игумен Троицкого монастыря Артемий — сторонник обширной православной реформы, который отрицал сущность Иисуса Христа, выступал за отказ от почитания икон, разыскивал протестантские книги. Содержали его не особо строго, например, Артемий мог свободно перемещаться по территории монастыря. Игумен, воспользовавшись отсутствием правил содержания заключенных, совершил побег. Вероятно, что ему в это помоги. Беглец пересек Белое море на корабле, успешно добрался до Литвы, а впоследствии написал несколько богословских книг.

Первый настоящий преступник (убийца) появился на Соловках в эпоху Смутного времени. Это был известный всему Московскому царству разоритель церквей Петр Отяев. Он скончался в монастыре, место его погребения неизвестно.

К двадцатым годам 17 века в Соловецкий монастырь начинают систематически направлять нарушителей закона. На Соловки ссылали за довольно нетипичные преступления. В 1623 году здесь очутился сын боярина за насильный постриг в монашество супруги, в 1628 году — дьяк Василий Марков за растление дочери, в 1648 году — поп Нектарий за то, что в состоянии алкогольного опьянения помочился в храме. Последний пробыл в Соловецком монастыре почти год.

Всего со времен Ивана Грозного до 1883 года в Соловецкой тюрьме находились от 500 до 550 узников. Тюрьма официально просуществовала до 1883 года, когда из нее были выведены последние заключенные. Караульные солдаты оставались там до 1886 года. В дальнейшем Соловецкий монастырь продолжал служить местом ссылки для служителей церкви, которые в чем-то провинились.

Северные трудовые лагеря

В 1919 году (за четыре года до создания СЛОН – лагеря особого назначения) чрезвычайная комиссия по борьбе с саботажем учредила несколько трудовых лагерей в Архангельской губернии. Во времена гражданской войны туда попадали те, кого миновала участь расстрела, или те, кого власть планировала обменять на своих сторонников.

В такие места должны были помещаться контрреволюционеры, спекулянты, шпионы, проститутки, гадалки, белогвардейцы, дезертиры, заложники и военнопленные. На самом же деле основными группами лиц, населившими отдаленные лагеря, стали рабочие, городские жители, крестьянство, мелкая интеллигенция.

Первыми политическими концентрационными лагерями стали Северные лагеря особого назначения, которые потом переименовали в Соловецкие лагеря особого назначения. СЛОНы «прославились» жестоким отношением местного начальства к подчиненным и прочно вошли в репрессивную систему тоталитаризма.

Создание Соловецкого лагеря

Решение, предшествовавшее созданию лагеря особого назначения, датируется 1923 годом. Правительство планировало умножить количество лагерей, построив новый на Соловецком архипелаге. Уже в июле 1923 года на Соловецкие острова были перенаправлены первые заключенные из Архангельска.

На острове Революции в Кемском заливе была сооружена лесопилка и решено создать пункт транзита между железнодорожной станцией Кемь и новым лагерем. СЛОН предназначался для политических и уголовных заключенных. Приговор таким лицам могли выносить как обычные суды (с разрешения ГПУ), так судебные органы бывшей ВЧК.

Уже в октябре того же года управление Северных лагерей было реорганизовано в Управление Соловецкого лагеря особого назначения (СЛОН). Тюрьме было передано в пользование все имущество Соловецкого монастыря, который закрыли тремя годами ранее.

Десять лет существования

Лагерь (СЛОН) очень быстро начал разрастаться. Масштабы деятельности Управления изначально ограничивались только островами Соловецкого архипелага, но затем расширились на Кемь, территории Автономной Карелии (прибрежные районы), Северного Приуралья, Кольского полуострова. Такая территориальная экспансия сопровождалась быстрым ростом количества узников. К 1927 году в лагере содержалось уже практически 13 тысяч человек.

История лагеря СЛОН насчитывает всего 10 лет (1923-1933). За это время в трюме (по официальным данным) умерло 7,5 тыс. человек, из которых примерно половина в голодном 1933 году. Один из заключенных, коллаборационист Семен Пидгайный, вспоминал, что только при прокладке железнодорожного полотна к Филимоновским разработкам торфа в 1928 году на 8-ми километрах погибли десять тысяч узников (преимущественно донских казаков и украинцев).

Узники Соловецкого лагеря

Списки заключенных Соловецкого лагеря особого назначения (СЛОН) сохранились. Официальное количество узников в 1923 году составляло 2,5 тыс. человек, в 1924 — 5 тыс., в 1925 — 7,7 тыс., в 1926 — 10,6 тыс., в 1927 — 14,8 тыс, в 1928 — 21,9 тыс., 1929 — 65 тыс., в 1930 — 65 тыс, в 1931 — 15,1 тыс., в 1933 — 19,2 тыс. Среди узников можно перечислить следующих выдающихся личностей:

  1. Дмитрий Сергеевич Лихачев (на фото ниже) — советский академик. Был сослан на Соловки на пятилетний срок за контрреволюционную деятельность.
  2. Борис Шряев — известный русский писатель. Смертная казнь для него была заменена десятью годами заключения в Соловецком лагере. В лагере Ширяев участвовал в театре и журнале, опубликовал «1237 строк» (повесть) и несколько поэтических произведений.
  3. Павел Флоренский — философ и ученый, поэт, богослов. В 1934 году специальным конвоем был направлен в Соловецкий лагерь особого назначения. В заключении работал на заводе йодной промышленности.
  4. Лесь Курбас — кинорежиссер, украинский и советский актер. Был направлен на Соловки уже после реформирования лагеря, в 1935 году. Там ставил спектакли в лагерном театре.
  5. Юлия Данзас — историк религии, религиозный деятель. С 1928 года содержалась в Соловецком лагере (СЛОН). Есть свидетельства, что она виделась с Максимом Горьким на Соловках.
  6. Николай Анциферов — культуролог, историк и краевед. Был арестован и направлен в лагерь СЛОН как участник контрреволюционной организации «Воскресенье».

Реформирование лагеря

Соловецкий лагерь (СЛОН) Главное управление гос. безопасности расформировало в декабре 1933 года. Имущество тюрьмы передали Беломоро-Балтийскому лагерю. На Соловках оставили одно из подразделений БелБалтЛага, а в 1937-1939 годах здесь находилась Соловецкая тюрьма особого назначения (СТОН). В 1937 году 1111 заключенных лагеря расстреляли в урочище Сандормох.

Начальники лагеря

Хронология лагеря СЛОН за десять лет существования включает немало шокирующих событий. Первых заключенных доставили на параходе «Печора» из Архангельска и Пертоминска, в 1923 году вышло Постановление о создании лагеря, в котором предполагалось разместить 8 тыс. человек.

Девятнадцатого декабря 1923 года было застрелено пятеро и ранены трое заключенных во время прогулки. Этот расстрел получил огласку в мировых СМИ. В 1923 и 1925 годах было принято несколько Постановлений, касающихся ужесточения режима содержания заключенных.

Начальниками лагеря в разное время были организаторы сталинских репрессий, сотрудники органов ВЧК, ОГПУ, НКВД Ногтев, Эйхманс, Бухбанд, А. А. Инванченко. Сведений об этих личностях мало.

Бывший заключенный Соловецкого лагеря И. М. Андриевский (Андреев) публиковал свои воспоминания, в которых указывается, что во время пребывания в СЛОНе в качестве врача-психиатра он участвовал в медицинских комиссиях, время от времени обследовавших вольнонанимаемых работников и заключенных. Психиатр писал, что среди 600 человек тяжелые психические нарушения были выявлены у 40 % обследованных. Иван Михайлович отмечал, что среди начальства процент личностей с психическими отклонениями был выше, чем даже среди убийц.

Условия в лагере

Условия жизни в лагере СЛОН ужасают. Хотя Максим Горький, побывавший на Соловецких островах в 1929 году, приводит следующие свидетельства заключенных о режиме трудового перевоспитания:

  • работать нужно было не более 8 часов в сутки;
  • пожилые узники не подлежали назначению на слишком тяжелые исправительные работы;
  • всех заключенных обучали письму и чтению;
  • за тяжелую работу выдавали повышенный паек.

Исследователь истории лагерей Юрий Бродский указывал в своих работах, что к заключенным применяли разные пытки и унижения. Узники перетаскивали тяжелые камни и бревна, их заставляли кричать пролетарский гимн много часов подряд, а тех, кто останавливался убивали, или заставляли считать чаек.

Воспоминания надзирателя лагеря СЛОН полностью подтверждают эти слова историка. Также упоминается об излюбленном способе наказания - «стойке на комарах». Заключенного раздевали и на несколько часов оставляли привязанным к дереву. Комары облепляли его толстым слоем. Узник падал в обморок. Тогда надзиратели заставляли других заключенных поливать его холодной водой или просто не обращали на него внимания до окончания срока наказания.

Уровень безопасности

Лагерь был одним из самых надежных. В 1925 году шестеро заключенных совершили единственный в истории удачный побег. Они убили часового и переплыли пролив на лодке. Несколько раз сбежавшие узники пробовали пристать к берегу, но из этого ничего не вышло. Беглецы были обнаружены красноармейцами, которые просто кинули в огонь гранату, чтобы не задерживать и препровождать узников обратно. Четверо сбежавших погибли, одному перебило обе ноги и оторвало руку, второй выживший получил еще более страшные ранения. Заключенных отвезли в лазарет, а потом расстреляли.

Судьба основателей лагеря

Многих, кто имел отношение к организации Соловецкого лагеря расстреляли:

  1. И. В. Боговой. Предложил идею создания лагеря на Соловках. Расстрелян.
  2. Человек, который поднял флаг над лагерем. Попал в СЛОН в качестве узника.
  3. Апетер. Начальник тюрьмы. Расстрелян.
  4. Ногтев. Первый начальник лагеря. Получил 15 лет колонии, вышел по амнистии, но практически сразу после этого умер.
  5. Эйхманс. Начальник СЛОНа. Расстрелян по подозрению в шпионаже.

Интересно, что один из заключенных, Нафталий Френкель, предлагавший инновационные идеи развития лагеря, продвинулся по карьерной лестнице. Он вышел на пенсию в 1947 году с должности начальника лагерей ж/д строительства как генерал-лейтенант НКВД.

В память о Соловецком лагере

Тридцатое октября 1990 года было объявлено в СССР Днем политзаключенного. В тот же день в Москве был установлен Соловецкий камень, привезенный с островов. На архипелаге есть музей-заповедник СЛОН, мемориальные камни установлены также в Петербурге, Архангельске, на Большом Соловецком острове, в городе Джорданвилле (США).

Какой бы ни была история, но она родила нас.

Эту фразу сказал Георгий Александров — советский государственный деятель, академик. Так, какими бы ужасными не были отдельные страницы истории СССР, но именно эти события привели к сегодняшнему дню. В настоящее время слово «слон» уже давно не ассоциируется с тоталитарным режимом (есть, например, математический лагерь «Слон»), но следует знать и помнить историю, чтобы избежать ее повторения.

fb.ru

С.Л.О.Н: Соловецкий лагерь особого назначения. Воспоминания надзирателя: Николай Киселев-Громов: Медведь. Первый Мужской журнал

Тэги:

5 марта – годовщина смерти Сталина. О временах великих репрессий, великих строек и великой войны написано очень много. Здесь мы собрали цитаты из книги воспоминаний Николая Киселева-Громова «С.Л.О.Н. Соловецкий лес особого назначения», изданной в Архангельске.

Автор не был заключенным лагеря, он был охранником, служил в штабе военизированной охраны знаменитого Соловецкого лагеря особого назначения – С.Л.О.Н. Лагерь этот, как известно, был первым и являлся образцом не только для ГУЛАГа, но и для лагерей гитлеровской Германии. В 1930 году Киселев бежал из СССР в Финляндию и там написал эти воспоминания.

 

ДОРОГА ДЛИННАЯ 

Зимой в товарном вагоне неимоверно холодно, так как печи в нем нет; совершенно темно – ни ламп, ни свечей не выдается. Очень грязно, а главное, неимоверно тесно – никаких приспособлений для лежания или сидения, и заключенным приходится всю дорогу стоять, сесть не могут из-за тесноты: в товарный вагон без нар сажают не менее шестидесяти человек. Перед отправкой поезда чекисты бросают в вагон старое, часто дырявое ведро и приказывают оправляться в него; в пути следования заключенных из вагонов для отправления их естественных надобностей чекисты не выпускают. 

*** 

На дорогу из Петрограда, то есть по крайней мере на три дня, заключенному выдается около одного килограмма черного полусырого и черствого хлеба и три воблы. Водою заключенные в дорогу совсем не снабжаются. Когда они в пути следования начинают просить у чекистов напиться, те отвечают им: «Дома не напился! Подожди, вот я тебя напою в Соловках!» Если заключенный, доведенный жаждой до отчаяния, начинает настойчиво требовать воды и угрожает жаловаться высшему начальству, то такого заключенного конвоиры начинают бить («банить»). После этого другие терпят уже молча. 

*** 

А из таких городов, как Баку или Владивосток, откуда тоже заключенные направляются в СЛОН, дорога продолжается неделями.

 

РАБОТА

В 7-й роте, в которой тоже концентрируются заключенные перед отправкой на командировки, мне приходилось наблюдать следующее: ротный барак стоит на площади, отгороженной колючей проволокой, в морозное время года десятки заключенных всю ночь напролет безостановочно ходят по ней, потому что для них не хватило места в бараке: там так набито людьми, что пальца нельзя просунуть, оставшиеся на дворе должны все время ходить, чтобы не замерзнуть. Выбившись из сил от ходьбы и холода и не в состоянии противиться сну, они подходят к своим вещам, сложенным тут же, на площади, притыкаются к ним головами и на несколько минут погружаются в сон, холод быстро заставляет их встать и опять метаться по площади. 

*** 

Партия идет дремучим карельским лесом, летом съедаемая миллиардами комаров и тучами мошкары, среди бесчисленных болот, а зимою, то есть в течение большей части года, по пояс в снегу. Выворачивая из снега обутые в лапти ноги, идут пять, десять, двадцать и даже до тридцати километров. Наступает ночь.

– Партия, сто-о-ой! – кричит старший по конвою с небольших саней, на которых его и попеременно всех конвоирующих чекистов везут на себе заключенные. Партия остановилась.

– Разводи костры, разгребай снег, устраивайся на ночевку.

Для чекистов заключенные раскидывают походную палатку, которую они, как и самих чекистов, везли на санях, ставят в нее железную печку, приготовляют чекистам кушанье. Сами же греют себе, у кого есть чайники, и пьют кипяток с 200 грам. черного хлеба (если только он у них остался). Потом, согнувшись в три погибели и подложив под голову грязный кулак, заключенные кое-как проводят ночь у костров, все время добывая из-под снега сушняк, поддерживая им огонь и своих костров, и в печке чекистов. 

*** 

Каторжная работа доводит заключенных до того, что он кладет на пень левую руку, а правой отрубает топором пальцы, а то и всю кисть. Таких саморубов надзиратели «банят» что есть сил прикладами винтовок, потом отправляют к лекпому на командировку. При этом чекист-надзиратель дает ему «пропуск»: он берет толстое, пуда в два весом, полено и на нем пишет: «Предъявитель сего “филон”, “паразит симулянтович”, направляется мною в командировку для перевязки отрубленной топором руки. После перевязки прошу направить его обратно в лес для окончания урока». Саморуб идет с таким пропуском километры. На командировке дежурный чекист снова «банит» его, потом пошлет к лекпому; тот помажет йодом порубленное место, перевяжет бинтом из плохо выстиранных рваных рубашек, полных гнид, и направит в распоряжение дежурного по командировке; этот наряжает дневального, который ведет саморуба обратно в лес на работу. «Ты думаешь, шакал, мы тебе не найдем работы? Не можешь рубить, так будешь пилить». 

*** 

Многие заключенные, видя, что саморубство спасти их не может, а в перспективе – неминуемая смерть с предварительными долгими страданиями, поступают решительнее: они вешаются на обледенелых деревьях или ложатся под подрубленную сосну в тот момент, когда она падает, – тогда их страдания оканчиваются наверняка. 

*** 

Никаких накомарников, совершенно необходимых в том климате, СЛОН никогда заключенным не выдает. Работая, заключенный то и дело сгоняет или стирает с лица, шеи и головы рукавом то правой, то левой руки немилосердно кусающих его насекомых. К концу работы лицо его делается страшным: оно все распухло, покрыто ранками и кровью раздавленных на нем комаров.

«Стойка на комарах» здесь – излюбленный чекистами способ наказания. «Филон» раздевается донага, привязывается к дереву и так оставляется на несколько часов. Комары облепляют его толстым слоем. «Симулянт» кричит, пока не впадает в обморок. Тогда одни надзиратели приказывают другим заключенным обливать обморочного водой, а другие просто не обращают на него внимания до истечения срока наказания... 

*** 

Второй бич, которым природа Севера бьет заключенных, – куриная слепота и цинга.

Куриная слепота часто ведет к убийству заключенного, когда он отойдет вечером несколько шагов от командировки в лес, чтобы оправиться, и заблудится. Чекист-надзиратель прекрасно знает, что заключенный заблудился по болезни, но он желает выслужиться, получить повышение, получить благодарность в приказе и денежную награду, а главное – им владеет особенный чекистский садизм. Он рад поэтому взять такого заключенного на мушку и выстрелом из винтовки положить наповал. 

*** 

Только ничтожная часть больных и саморубов спасается от смерти, остальные мрут на командировках, как мухи осенью. Товарищи по приказанию чекистов снимают с них одежду, белье и голыми бросают в большие ямы-могилы. 

*** 

«Крикушник» – небольшой сарайчик, сделанный из тонких и сырых досок. Доски прибиты так, что между ними можно просунуть два пальца. Пол земляной. Никаких приспособлений ни для сидения, ни для лежания. Печки тоже нет... 

*** 

В последнее время в целях экономии леса начальники командировок стали строить «крикушники» в земле. Вырывается глубокая, метра в три, яма, над нею делается небольшой сруб, на дно ямы бросается клок соломы, и «крикушник» готов.

– Из такого «крикушника» не слышно, как «шакал» орет, – говорят чекисты. «Прыгай!» – говорится сажаемому в такой «крикушник». А когда выпускают, ему подают шест, по которому он вылезает, если еще может, наверх.

За что же сажают заключенного в «крикушник»? За все. Если он, разговаривая с чекистом-надзирателем, не стал, как полагается, во фронт, – он в «крикушнике». Если во время утренней или вечерней поверки он не стоял в строю как вкопанный (ибо «строй – святое место», говорят чекисты), а держал себя непринужденно, – тоже «крикушник». Если чекисту-надзирателю показалось, что заключенный невежливо с ним разговаривал, – опять он в «крикушнике».

 

ЖЕНЩИНЫ 

Женщины в СЛОНе главным образом заняты работами на рыбопромышленных командировках. Интеллигентные, каких там большинство, и особенно те, что покрасивее и помоложе, служат у чекистов-надзирателей по стирке им белья, готовят им обед...

Надзиратели (и не одни надзиратели) вынуждают их к сожительству с собою. Некоторые, конечно, сначала «фасонят», как выражаются чекисты, но потом, когда за «фасон» отправят их на самые тяжелые физические работы – в лес или на болота добывать торф, – они, чтобы не умереть от непосильной работы и голодного пайка, смиряются и идут на уступки. За это они получают посильную работу.

У чекистов-надзирателей существует издавна заведенное правило обмениваться своими «марухами», о чем они предварительно договариваются между собою. «Посылаю тебе свою мapуxу и пpoшу, как мы с тобой договорились, прислать мне твою», – пишет один чекист другому, когда его «возлюбленная» надоест ему. 

*** 

СЛОН заключенным женщинам казенной одежды не выдает. Они все время ходят в своей собственной; через два-три года они совершенно оказываются раздетыми и тогда делают себе одежду из мешков. Пока заключенная живет с чекистом, он одевает ее в плохонькое ситцевое платьишко и в ботинки из грубой кожи. А когда отправляет ее своему товарищу, он снимает с нее «свою» одежду, и она опять одевается в мешки и казенные лапти. Новый сожитель, в свою очередь, одевает ее, а отправляя к третьему, опять раздевает... 

*** 

Я не знал в СЛОНе ни одной женщины, если она не старуха, которая в конечном счете не стала бы отдавать свою «любовь» чекистам. Иначе она неизбежно и скоро гибнет. Часто случается, что от сожительства у женщин родятся дети. Ни один чекист за мое более чем за трехлетнее пребывание в СЛОНе ни одного родившегося от него ребенка своим не признал, и роженицы (чекисты называют их «мамками») отправляются на остров Анзер.

Отправка их производится по общему шаблону. Они стоят в шеренгах, одетые в одежду из мешков, и держат на руках своих младенцев, завернутых в тряпье. Порывы ветра пронизывают и их самих, и несчастных детей. А чекисты-надзиратели орут, переплетая свои команды неизбежной матерной бранью. 

*** 

Легко представить, много ли из этих младенцев может остаться в живых...

Зимой они идут снежной дорогой во всякую погоду – в трескучий мороз и в снежную вьюгу – несколько километров до прибрежной командировки Ребельда, неся детей на руках. 

*** 

В отчаянии многие женщины своих детей умерщвляют и выбрасывают в лес или в уборные, вслед кончая и сами жизнь самоубийством. «Мамок», которые умерщвляют своих детей, ИСО посылает в женский штрафной изолятор на Заячьи острова, в пяти километрах от Большого Соловецкого острова.

 

В КРЕМЛЕ 

Тринадцатая рота находится в бывшем Успенском соборе (думаю, я не ошибаюсь в названии собора). Громадное здание из камня и цемента, теперь сырое и холодное, так как печей в нем нет, с его высоких сводов беспрерывно падают капли, образующиеся от человеческого дыхания и испарений. Оно вмещает до пяти тысяч человек и всегда битком набито заключенными. По всему помещению устроены трехъярусные нары из круглых сырых жердей. 

*** 

Заключенный накануне работал часов двенадцать; придя с работы в роту, он потратил минимум два часа на стояние в очереди за получением хлеба и обеда и на самый обед; потом сушил свою одежду и обувь, или онучи; через час-полтора после обеда начинается вечерняя поверка, на ней он тоже стоит часа два. Лишь после нее он может лечь спать. Но шум и гам кругом не прекращается: кому-нибудь «бьют морду», надзиратели во все горло вызывают наряжаемых на ночную работу, ходят оправляться и разговаривают заключенные. Через несколько часов его поднимают на утреннюю поверку... 

*** 

У входа в 13-ю роту справа и слева стоят громадные деревянные ушаты высотою метра в полтора, заменяющие уборную. Заключенный, желающий оправиться, должен об этом заявить дневальному, тот доложит дежурному по роте, а дежурный по роте разрешит идти в «уборную» тогда, когда наберется целая партия желающих. Дневальный ведет их к ушатам и ставит в очередь. Чтобы оправиться, заключенный должен влезть на высокий ушат с положенной на него поперек доской, где он будет оправлять свою нужду на глазах у всех стоящих внизу, выслушивая: «А ну-ка, ты, гнилой профессор! Защитник царя-батюшки! Слезай с кадушки пулей! Довольно! Засиделся!» и т. д.

Чтобы вынести такие ушаты, наполненные нечистотами, два человека продевают палку в ушки его и несут на плечах в «центроуборную». Несущие должны спускаться около ста метров по ступеням собора. Чернявский заставлял (обязательно священников, монахов, ксендзов и наиболее чисто одетых или отличающихся своими манерами интеллигентов) выносить их по нескольку раз в день. При этом, чтобы поиздеваться над «барами» и «длинногривыми», он заставлял уголовных преступников толкнуть наполненный до краев ушат, чтобы содержимое расплескалось и попало на впереди идущего, или же учил сбить с ног переднего или заднего из идущих, чтобы потом заставить интеллигентов и священников вытирать пролитое тряпками. 

*** 

В 1929 году всем священникам 14-й роты через командира роты Сахарова было предложено остричься и снять рясы. Многие отказались сделать это, и они были отправлены на штрафные командировки. Там чекисты с мордобитием и кощунственной бранью остригли их насильно и наголо, сняли с них рясы, одели в самую грязную и рваную одежду и отправили на лесные работы. Польских ксендзов тоже переодели в такую одежду и отправили в лес. Вообще, надо сказать, что польским гражданам в СЛОНе достается больше, чем лицам других национальностей. При малейшем политическом осложнении с Польшей их сейчас же начинают всячески прижимать: они идут в карцеры или на штрафные командировки, где надзиратели быстро доводят их до «загиба». 

*** 

Глиномялка является как бы отделением карцера. Она представляет собой абсолютно темный и сырой подвал, вырытый под южной стеной кремля. На дне ее лежит полуметровый слой глины, которую заключенные месят ногами для строительных работ. Зимой глина замерзает; тогда на нее ставят маленькие железные печки, оттаивают и заставляют заключенных месить... С попадающих в глиномялку снимают буквально все, и совершенно голые – зимой и летом – они по нескольку часов стоят в мокрой глине по колени...

 

 

 

 

Фото из альбома, подаренного Управлением Соловецких лагерей особого назначения
С. М. Кирову, первому секретарю Ленинградского обкома ВКП(б).

КОММЕНТАРИИ

www.medved-magazine.ru

СОЛОВЕЦКИЙ ЛАГЕРЬ ОСОБОГО НАЗНАЧЕНИЯ - Древо

Общий вид Соловецкого монастыря после пожара 1923 года
Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН), один из первых в мире концентрационных лагерей

В мае 1920 года Соловецкий монастырь был закрыт, и вскоре на Соловках были созданы две организации: лагерь принудительных работ для заключения военнопленных Гражданской войны и лиц, осужденных на принудительные работы, и совхоз «Соловки». На момент закрытия монастыря в нем проживали 571 человек (246 монахов, 154 послушника и 171 трудник). Часть из них покинули острова, но почти половина остались, и они стали работать вольнонаемными в совхозе.

В конце мая того же года на территории монастыря произошел очень сильный пожар, который продолжался три дня и нанес непоправимый ущерб многим древним сооружениям монастыря.

Постановлением Архангельского губисполкома от 21 июля 1923 года были закрыты все церкви Соловецкого монастыря, а его имущество было передано Управлению северными лагерями. 13 октября 1923 года постановлением СНК был образован Соловецкий лагерь принудительных работ особого назначения (СЛОН ОГПУ), предназначенный для "перевоспитания" лиц, чье прошлое было несовместимо с чаяниями новой власти.

Монахов оставили на острове для “передачи” дел новым хозяевам. Примерно 60 монахов продолжали работать либо своими артелями, либо в бригадах лагерного производства в качестве заведующих многочисленными монастырскими предприятиями: литейным и керамическим заводами, мельницей, рыбным промыслом. Игумен, уставщик и все схимники числились на иждивении работающих. Братия жила в северном дворике Соловецкого кремля около Сельдяных ворот, имела отдельный вход и право свободного перемещения по острову. Для богослужения монахам оставлена была кладбищенская церковь во имя преподобного Онуфрия, закрытая властью только в 1932 году, когда с Соловков были вывезены последние монахи, хотя некоторые на них (два-три человека) оставались на островах до 1937 года. Служба в Онуфриевской церкви совершалась ежедневно. Кроме монахов храм разрешалось посещать духовенству и мирянам, осужденным по церковным делам. Другие категории заключенных строго преследовались за посещение храма.

7 июня 1923 года на Соловки прибыла первая партия заключенных. Вначале все заключенные мужчины содержались на территории монастыря, а женщины - в деревянной Архангельской гостинице, но очень скоро лагерем были заняты все монастырские скиты и пустыни.

Лагерь состоял из шести лагерных отделений на островах и пересыльного пункта в Кеми. Первое отделение, концентрирующее основную массу заключенных, находилось в стенах монастыря (в кремле). Второе отделение базировалось в различных пунктах Большого Соловецкого острова (Сосновка, Валдай и др.), где проводились лесозаготовительные и торфозаготовительные работы. Третье отделение располагалось на острове Большая Муксалма, и в нем были сосредоточены заключенные, потерявшие трудоспособность и нуждавшиеся в отдыхе. Четвертое отделение, размещавшееся в Вознесенском ските на Секирной горе, представляло собой мужской штрафной изолятор. Пятое отделение было устроено на Кондострове, где концентрировались больные заразными болезнями и не желавшие работать заключенные. Шестое отделение находилось на острове Анзере и как имевшее более благоприятные по сравнению с Большим Соловецким островом климатические условия, использовалось для содержания инвалидов и не имевших возможности работать (по различным причинам) заключенных. Кроме этих отделений имелся еще женский штрафной изолятор на Большом Заяцком острове.

Для любителей светских развлечений в Преображенском соборе 23 сентября 1923 года открылся лагерный театр. На занавесе этого театра была вышита беломорская чайка, но её изображения не сохранились и чем она отличалась от МХАТовской - неизвестно. В конце 1924 года в лагере возник еще один самодеятельный театр под названием «ХЛАМ», что ни в коем случае не относилось к художественным достоинствам этого театра, а отражало профессии участвовавших в его работе людей (художники, литераторы, актеры, музыканты).

Одновременно с театром открылся краеведческий музей, разместившийся в надвратной Благовещенской церкви, и биосад-питомник под руководством М.И. Некрасова, при котором состоял кружок любителей природы соловецкого отделения Архангельского общества краеведов.

Наличие среди заключенных большого количества литераторов и журналистов помогло наладить регулярный выпуск периодических изданий. Уже с 1 марта 1924 года стал выходить ежемесячный журнал «СЛОН», переименованный в 1925 году в «Соловецкие острова» — орган УСЛОН ОГПУ. Появляется и еженедельная газета «Новые Соловки», а с мая 1926 года бюро печати УСЛОНа приступило к изданию «Материалов Соловецкого отделения Архангельского общества краеведов» (всего вышло 17 сборников).

Контингент заключенных был крайне разнообразным: от членов партий меньшевиков и эсеров и участников белогвардейских формирований до уголовников и членов различных банд. Конфликт между заключенными и администрацией, а также бойцами Соловецкого полка-дивизии особого назначения при коллегии ОГПУ, осуществлявших охрану лагеря и Кемского пересыльного пункта, существовал постоянно. Численность полка на островах составляла около 200 человек. В конце 1928 года более 60% охранников в лагере составляли заключенные (630 из 950 человек личного состава).

С 1927 года центр Соловецкого лагеря перемещается на материк, в Карелию, где заключенные строят железные и грунтовые дороги, заготавливают древесину. Управление лагеря в конце 1929 году было также переведено на материк в Кемь. Изменилось и само название лагеря вместо СЛОНа появились Соловецкие и Карело-Мурманские исправительно-трудовые лагеря ОГПУ.

Опыт Соловецкого лагеря дал возможность руководству ОГПУ и страны принять решение о создании системы исправительно-трудовых лагерей как основного типа учреждений исполнения наказания. Постановление СНК СССР от 11 июля 1929 года «Об использовании труда уголовно-заключенных» положило начало сети таких лагерей. В нем говорилось, что осужденных судебными органами Союза к лишению свободы на сроки три года и выше, передать и передавать впредь для отбытия лишения свободы в исправительно-трудовые лагеря, организуемые ОГПУ. Эти лагеря решали многочисленные хозяйственные задачи, не требуя средств на свое содержание. Для управления ими в 1930 году создается Главное управление лагерями ОГПУ.

В лагере существовала практика наказания тяжким и бессмысленным трудом. За мелкие провинности, а порой и просто для развлечения "надзора" арестантов жестоко избивали, заставляли пригорошнями переносить воду из одной проруби в другую («Черпать досуха!» – командовал при этом конвой), перекатывать с места на место многотонные валуны, зимой на морском берегу полураздетыми громко и до изнеможения «считать чаек» (до 2000 раз), выполнять другие не менее «полезные» трудовые задания. Провинившихся зимой обливали на улице холодной водой, ставили голыми в «стойку» на снег, опускали в прорубь или в одном белье помещали в карцер – неотапливаемый «каменный мешок» или щелястый дощатый сарай. Летом раздетых узников привязывали на ночь к дереву – ставили «на комара», что в условиях Приполярья означает медленное умерщвление. Карой за более серьезные проступки – нарушения лагерного режима, членовредительство-«саморубство», «самообморожение», попытку побега – было помещение во внутрилагерную тюрьму – «штрафизолятор». Мужская тюрьма находилась на соловецкой Секирной горе, женская – на Большом Заяцком острове. Режим «Секирки» был таков, что дольше 2–3 месяцев в ней не выдерживал никто.

Бессудные расправы с заключенными в СЛОНе практиковались всегда. Чаще всего казни производились в небольшом полуподвальном помещении под «кремлевской» колокольней. Кроме того, принимая очередной «этап», начальник УСЛОНа Ногтев имел обыкновение прямо на пристани для острастки вновь прибывших собственноручно расстреливать одного-двух из них.

Стремительный рост лагерного населения и огромные масштабы производственной деятельности привели на рубеже 1920-30-х к значительному ухудшению положения соловецких заключенных. Тяжелый труд в условиях Приполярья и Заполярья приводил к росту заболеваний, увеличению числа инвалидов среди осужденных. За время существования Соловецкого лагеря с 1923 по 1933 год в нем умерло около 7,5 тысяч человек, из них 3,5 тысячи - в голодном 1933 году.

Объективные данные об общей смертности в Соловецких лагерях отсутствуют. Сами узники оценивали ее в пределах 35-40% и более.

Статистика

Количество заключенных в Соловецком лагере постоянно росло. Численность на 1 октября составляла: в 1923 г. - 2557, в 1924 г. - 4115, в 1925 г. - 6765, в 1926 г. - 9830, в 1927 г. - 12896 человек.

На 1 октября 1927 г. из 12896 заключенных на островах находилось 7445 (или 57,5 % общей численности), на материке - 5451 человек. Среди осужденных было 11700 мужчин и 1196 женщин. По возрасту они распределялись следующим образом: до 20 лет - 2040, 21-30 - 5692, 31-40 - 3165, 41-50 - 1234, от 50 - 765, в том числе 35 женщин. Интересен сословный состав заключенных: рабочих - 629, крестьян — 8711, мещан - 2504, почетных граждан - 213, дворян - 372, лиц духовного звания - 119, казаков - 344. По национальности абсолютное большинство узников были русскими - 9364 человека, затем евреи - 739 человек, 502 белоруса, 353 поляка и 229 украинцев. Всего в лагере находились лица 48 национальностей. Более 90 % заключенных были ранее беспартийными -11906 человек, бывших членов ВКП(б) было 591, ВЛКСМ - 319. Среди осужденных находилось 485 бывших сотрудников органов ВЧК и ОГПУ. По сроку наказания заключенные распределялись следующим образом: до 3 лет - 10183, 3-5 лет - 1101, 5-7 лет - 88, 7-10 лет - 1292 человека. Кроме того, 232 человека не имели документов, определявших срок их пребывания в лагере.

На 1 апреля 1930 года в лагере содержалось 3357 несовершеннолетних, большинство из которых использовалось на тяжелых физических работах наравне со взрослыми.

На 1 января 1930 года в Соловецких лагерях (включая материк) насчитывалось уже 53123 человека.

Соловецкие лагеря начала 1930-х представляли собой огромный хозяйственный комплекс, раскинувшийся от Мурманска до реки Свирь и осуществлявший значительное дорожное строительство и лесозаготовки. На середину 1930 года из 62565 заключенных работало: на производстве, в административно-хозяйственном аппарате, охране и хозобслуге - 50800 человек или 81,2%, не работало (больные, инвалиды, матери, карантин и т.п.) - 11762 человека или 18,8%. Из числа работавших 2500 трудилось на строительстве железной дороги Белая-Апатиты, 8500 - на строительстве дорог в Карелии, 23500 - на лесозаготовках и 1500 на осушении болот.

Политические заключенные

Направленных на Соловки членов различных антисоветских политических партий разместили отдельно от других заключенных в Савватиевском, Троицком и Сергиевском скитах. Им был представлен льготный режим содержания. Впрочем поначалу он в значительной мере распространялся и на других осужденных. Лагерники могли избирать старост, пользоваться личным имуществом, выписывать газеты и журналы, встречаться с близкими родственниками. Политические заключенные, которых в лагере было около 350 человек, имели возможность создавать партийные фракции и вести межфракционную полемику, легально обсуждать вопросы политики, лагерного режима, быта, досуга. Для работ устанавливался 8-часовой рабочий день, допускалось свободное передвижение в пределах зоны в дневное время.

"Политики", то есть члены антисоветских партий, категорически отказывались соблюдать режимные ограничения. Особенное негодование вызывал пункт, запрещающий передвижение в ночное время. 19 декабря 1923 года заключенные Савватиевского скита поздним вечером вышли на улицу. Охрана применила оружие, в результате было убито шесть и тяжело ранено трое заключенных. После этого инцидента все политические заключенные стали требовать перевода на материк. Длительные переговоры между заключенными и администрацией результатов не дали, и в конце 1924 года "политики" провели голодовку, длившуюся 15 дней. 10 июня 1925 года СНК СССР принял постановление о вывозе этой категории заключенных с Соловецких островов.

На смену вывезенным политзаключенным осенью 1925 года на Соловки прибыли высланные из Москвы 1744 "злостных нищих". В составе лагеря была организована их колония.

Положение осужденного духовенства в лагере

Заключенное духовенство на Соловках
В числе узников Соловков были 8 митрополитов, 46 архиепископов, 49 епископов. Спорным и по сей день остается вопрос о точной численности духовенства на Соловках. Эти данные колеблются от 120 до 500 человек. Первую цифру можно прочесть в докладе Управления Соловецких лагерей за 1926-1927 годах, а вторая цифра появилась в рижской газете “Сегодня” в 1931 году.

Первые священники, осужденные по делам о противодействии изъятию церковных ценностей, прибыли на Соловки из Ростова-на-Дону и Новочеркасска в 1923 году, следующая большая группа осужденных - из Петрограда, годом позже. Позднее состав заключенных священнослужителей пополнялся осужденными за “нарушение декрета об отделении Церкви от государства”, странствующими монахами и монахинями из разоренных и закрытых властью монастырей. С 1928 года начали прибывать “непоминающие”.

К 1926 году на Соловках находилось 29 православных иерархов. Их деятельность была объединена в самостоятельный церковный орган, известный под условным названием “собор соловецких епископов”. Первыми епископами “собора” на Соловках последовательно избирались: архиепископ Приамурский и Благовещенский Евгений (Зернов), архиепископ Иларион (Троицкий), викарий Московский, архиепископ Воронежский Петр (Зверев). В условиях, когда настоящий Собор созвать было невозможно, соловецкое собрание епископов стало одним из самых представительных выражений мнения Церкви. Именно поэтому к голосу “собора соловецких епископов” прислушивались духовенство и верующие, остававшиеся на свободе. А сами соловецкие мученики не раз обращались к Церкви со своими посланиями, реагируя на наиболее болезненные проблемы того времени, и тем самым влияли на церковную жизнь страны. Известно, что митрополит Сергий (Страгородский) опирался в своей деятельности на авторитет соловчан.

В мае-июне 1926 года соловецкие епископы (17 человек из находившихся тогда на Соловках во главе с архиепископами Иларионом (Троицким), Евгением (Зерновым), Пахомием (Кедровым), Ювеналием (Масловским) составили “Памятную записку соловецких епископов, представленную на усмотрение Правительства СССР”. Основная мысль этого документа - просьба о легализации церковного управления без вмешательства во внутренние дела Церкви.

До 1929 года заключенное духовенство на Соловках ходило в рясах и с длинными волосами. Все заключенные епископы и клирики жили отдельно от других узников, занимая в кремле помещение местной сторожевой роты. Ее название произошло от самой распространенной среди духовенства работы - сторож, или каптер. В других лагерях осужденные священнослужители использовались на общих работах, исключая только престарелых, которых определяли в инвалидные роты. Также ни в одном другом лагере не разрешалась церковная служба, любые формы богослужения жестоко преследовались.

В 1929 году всем священникам 14-й роты через командира роты Сахарова было предложено остричься и снять рясы. Многие отказались сделать это, и они были отправлены на штрафные командировки. Там чекисты с мордобитием и кощунственной бранью остригли их насильно и наголо, сняли с них рясы, одели в самую грязную и рваную одежду и отправили на лесные работы [1].

Реорганизация и закрытие лагеря

В декабре 1933 года Соловецкий лагерь особого назначения был расформирован.

С 1934 года Соловки стали VIII отделением Беломорско-Балтийского канала, а в 1937 году реорганизованы в Соловецкую тюрьму ГУГБ НКВД, которая была закрыта в ноябре-декабре 1939 года, в связи с экстренней эвакуацией лагеря на материк в связи с советско-финской войной.

В 1940-е годы были взорваны каменные монастырские храмы во имя преподобного Сергия, игумена Радонежского, и преподобного Онуфрия Великого, разрушены 22 часовни, разрублены на дрова иконостасы и старинные иконы, расстреляны росписи соборов, уничтожено старинное монастырское кладбище, осквернены могилы насельников монастыря, вырублены вековые сосновые леса, пришли в запустение луга и судоходные каналы.

В 2000 году по благословению патриарха Алексия был установлен новый праздник - Собор новомучеников и исповедников Соловецких.

Быт соловецких заключенных ярко описан в романе Захара Прилепина "Обитель".

Узники Соловецкого лагеря

В нижеследующем списке мы пытаемся собрать имена соловецких заключенных, отбывавших наказание по церковным делам. Этот список не претендует на полноту, он будет пополняться постепенно, по мере поступления материала. Даты в скобках - прибытие в лагерь (если не указано иное) и убытие (или кончина). Список упорядочен по последней дате.

  • Феодор Поликарпов (1920 - 1921), освобождён
  • Григорий (Козырев), еп. Петропавловский (март [2] - октябрь 1924), освобожден досрочно
  • Софроний (Арефьев), обновл. еп. (1923 - 1924), освобожден
  • Александр (Толстопятов), иером. (26 сентября 1924 [3] - 18 июня 1925), досрочно освобожден, отправлен в ссылку
  • мц. Анна Лыкошина (октябрь 1924 - 11 октября 1925), умерла в лагере
  • Арсений (Смоленец), еп. Ростовский (1923 - 1925), освобожден
  • Киприан (Комаровский), еп. (1923 - 1925), сослан во Владивосток
  • сщмч. Константин Богословский, прот. (30 марта 1923 [3] - 1925), освобожден
  • Владимир Волагурин, свящ. (30 марта 1923 [3] - не ранее 1925), дальнейшая судьба неизвестна
  • Гавриил (Абалымов), еп. (16 мая 1923 [3] - май 1926), освобожден
  • Митрофан (Гринёв), еп. Аксайский (июнь 1923 - июнь 1926), выслан в Алатырь
  • сщмч. Захария (Лобов), еп. Аксайский (26 сентября 1924 [3] - 3 сентября 1926), отправлен в ссылку в Краснококшайск (Йошкар-Ола)
  • Николай Либин, прот. (26 сентября 1924 [3] - сентябрь 1926), освобожден
  • Питирим (Крылов), игум. (14 декабря 1923 [3] - 19 ноября 1926), переведен на спецпоселение
  • Павел Диев, прот. (22 февраля 1924 [4] - 3 декабря 1926), сослан в Усть-Сысольск (Сыктывкар, Коми)
  • сщмч. Иоанн Павловский, свящ. (21 мая 1921 [3] - 1926 [5])
  • сщмч. Арсений Троицкий, прот. (16 мая 1923 - 1926), освобожден
  • сщмч. Игнатий (Садковский), еп. Белевский (14 сентября 1923 - 1926), освобожден
  • Петр (Соколов), еп. Вольский (1923 - 1926), освобождён
  • Серафим (Шамшев), иером. (1923 - 1926), сослан на Урал
  • Сергий Городцов, прот. (1924 - 1926), отправлен в ссылку
  • мч. Стефан Наливайко (26 октября 1923 - 1926), выслан в Казахстан
  • Никон (Пурлевский), еп. Белгородский (27 мая 1925 [3] - 27 июля 1927), освобождён и сослан в Сибирь
  • сщмч. Александр Сахаров, прот. (22 октября 1924 [6] - 7 августа 1927), умер в лагере
  • Мануил (Лемешевский), еп. Лужский (3 февраля 1924 [7] - 16 сентября 1927), освобожден
  • Василий (Беляев), еп. Спас-Клепиковский (1926 - 1927), освобожден
  • сщмч. Евгений (Зернов), архиеп. (1924 - 1927), отправлен в ссылку
  • мч. Иоанн Попов, проф. МДА (1925 - 1927), отправлен в ссылку
  • сщмч. Иоанн Стеблин-Каменский, прот. (26 сентября 1924 [3] - 1927), освобожден
  • Серафим (Мещеряков), митр. Ставропольский (25 сентября 1925 [7] - 1927), освобождён
  • сщмч. Сергий Знаменский, прот. (1926 - 1927), освобожден
  • Софроний (Старков), еп. (1923 - 1927), сослан в Сибирь
  • Тарасий (Ливанов) (1924 - 1927/28), освобожден
  • прмч. Анатолий (Серафим) Тьевар (19 июня 1925 [3] - январь 1928)
  • прмч. Иннокентий (Беда), архим. (17 декабря 1926 [3] - 6 января 1928), умер в лагере
  • сщмч. Амфилохий (Скворцов), еп. Красноярский (1926 - апрель 1928), освобожден
  • Глеб (Покровский), архиеп. Пермский (26 марта 1926 [3] - 24 августа 1928), освобожден с ограничениями в выборе места проживания
  • сщмч. Василий (Зеленцов), еп. Прилукский (24 сентября 1926 [3] - 22 октября 1928), досрочно освобожден с высылкой в Сибирь
  • Амвросий (Полянский), еп. Каменец-Подольский (21 мая 1926 [3] - 30 ноября 1928), отправлен в ссылку
  • сщмч. Прокопий (Титов), еп. Херсонский (26 мая 1926 [3] - декабрь 1928), выслан на Урал
  • сщмч. Иувеналий (Масловский), архиеп. Курский (1924 - 1928), освобожден
  • Василий Гундяев (1923 - не позднее 1928), освобожден
  • сщмч. Иннокентий (Тихонов), еп. Ладожский (1925 - ок. 1928), выслан в Вологду
  • сщмч. Петр (Зверев), архиеп. Воронежский (весна 1927 - 7 февраля 1929), умер в лагерной больнице
  • Корнилий (Соболев), архиеп Свердловский (май 1927 - ?), затем отправлен в ссылку
  • Феодосий (Алмазов), архим. (17 июля 1927 - 6 июля 1929), освобождён и выслан в Нарымский край
  • сщмч. Иларион (Троицкий), архиеп. Верейский (январь 1924 - 14 октября 1929), выслан в Казахстан
  • Борис (Шипулин), архиеп. Тульский (9 марта 1928 [3] - 24 октября 1929), досрочно освобожден с высылкой в Вологодскую губ.
  • сщмч. Антоний (Панкеев), еп. Мариупольский (1926 - 1929), отправлен в ссылку
  • исп. Петр Чельцов, прот. (19 июня 1927 [3] - 1929), освобожден
  • сщмч. Иоасаф (Жевахов), еп. Дмитриевский (16 сентября 1926 [7] - конец 1929), выслан в Нарымский край
  • Владимир Хлынов, прот. (1920-е), освобожден
  • сщмч. Николай Восторгов, свящ. (декабрь 1929 - 1 февраля 1930), умер в лагере
  • сщмч. Василий Измайлов, прот. (26 августа 1927 [3] - 22 февраля 1930), умер в лагере
  • сщмч. Алексий (Буй), еп. Козловский (17 мая 1929 [3] - февраль 1930), этапирован в Воронеж
  • сщмч. Иоанн Стеблин-Каменский, прот., 2-й раз (16 августа 1929 [3] - 23 апреля 1930), арестован в лагере, этапирован в Воронеж и расстрелян
  • присп. Агапит (Таубе), мон. (март 1928 - 23 мая 1930), выслан в Северный край на три года
  • присп. Никон (Беляев), иером. (март 1928 - 23 мая 1930), выслан в Северный край на три года
  • сщмч. Серафим (Самойлович), архиеп. Угличский (1929 - осень 1930), переведен в Белбалтлаг
  • мч. Лео­нид Саль­ков (1927 - 1930), выслан в Междуреченский район Вологодской обл.
  • мч. Владимир Правдолюбов (8 августа 1929 [3] - ок. 1930), отправлен в ссылку в Вельск
  • Сергий Конев, прот. (5 декабря 1927 [3] - ок. 1930), освобожден
  • сщмч. Николай Симо, прот. (16 марта 1931), арестован в лагере сразу после прибытия и этапирован в Ленинград
  • сщмч. Владимир Введенский, свящ. (30 марта 1930 - 3 апреля 1931 года), умер в стационаре Голгофо-Распятского скита
  • сщмч. Герман (Ряшенцев), еп. Вязниковский (январь 1930 - 10 апреля 1931), дальнейший срок заключения был заменён ссылкой
  • сщмч. Виктор (Островидов), еп. Глазовский (июль 1928 - 10 апреля 1931), сослан в Северный край
  • Авенир Обновленский, (8 октября 1929 [3] - май 1931), выслан в Усть-Цильму
  • сщмч. Сергий Голощапов (20 ноября 1929 [3] - лето 1931), отправлен в ссылку
  • исп. Николай Лебедев, свящ. (3 ноября 1929 [3] - 9 августа 1931), сослан в Мезень
  • присп. Александр (Орудов), игум. (30 октября 1928 [3] - 1931), сослан на Урал
  • Константин Гриневич, свящ. (1927 - 1931), по болезни и старости был освобождён с заменой недостающего срока высылкой в Онежский край
  • Иоанн Недригайлов, свящ. (13 января 1928 - не позднее 1931), сослан на Урал
  • Иоанн Амвросов, свящ. (июль 1926 - не позднее 1931), отправлен в ссылку
  • сщмч. Евгений Стасенко, свящ. (12 августа 1928 [3] - ок. 1931), переведён в Белбалтлаг
  • Александр Попов, прот. (6 июля 1927 [3] - май 1932), освобождён и выслан в с. Чит (ныне район Сыктывкара)
  • сщмч. Александр (Щукин), еп. Лысковский (26 апреля 1929 [3] - лето 1932), освобождён
  • Михаил Смирнов, свящ. (15 января 1931 [7] - 1932), досрочно освобождён
  • прмч. Никон (Беляев), архим. (26 июля 1929 [3] - 9 августа 1932), выслан в Северный край
  • прмч. Гавриил (Владимиров) (24 сентября 1930 - осень 1932), выслан в Казахстан
  • сщмч. Василий Козырев, прот. (1929 - 1932), освобождён
  • сщмч. Владимир Преображенский, свящ. (1929 - 1932), освобождён
  • сщмч. Николай Кобранов, прот. (20 ноября 1929 [3] - 1932), выслан в Казахстан
  • сщмч. Николай Пискановский, прот. (14 сентября 1928 - 1932), выслан в Архангельск
  • Сильвестр (Романов), иером. (4 октября 1930 [3] - 1932), умер в лагере
  • Сергий Чуев, свящ. (февраль 1926 [7] - не позднее 1932), освобождён
  • Варлаам (Ряшенцев), архиеп. Любимский (20 мая 1931 [3] - 22 февраля 1933), досрочно освобождён с высылкой в Северный край
  • исп. Михаил Викторов (17 апреля 1930 [3] - 11 апреля 1933), скончался в лагере
  • сщмч. Георгий Колоколов, прот. (март 1932 - июнь 1933), освобождён
  • сщмч. Онисим (Пылаев), еп. Воткинский (22 июня 1928 [3] - 22 ноября 1933), освобождён
  • сщмч. Дамаскин (Цедрик), еп. Глуховской (28 мая 1930 [3] - конец ноября 1933), освобождён по инвалидности
  • сщмч. Емилиан Панасевич (27 ноября 1929 [7] - 1933), освобождён
  • сщмч. Илья Бенеманский, свящ. (5 сентября 1930 [3] - 1933), освобождён
  • Гавриил (Красновский), еп. (7 июля 1932 [3] - 1935), освобождён
  • сщмч. Григорий Нещадим, свящ. (1930 - 17 апреля 1936), досрочно освобождён
  • Афанасий Семёнов, свящ. (1933 - 1936), выслан в Барнаул
  • сщмч. Захария (Лобов), архиеп. Воронежский, 2-й раз (12 ноября 1935 [7] - 1936), переведён в Карлаг
  • Синезий (Зарубин), еп. (конец января 1932 - 27 сентября 1937), расстрелян в Медвежьегорсклаге или Белбалтлаге
  • сщмч. Дамиан (Воскресенский) (26 декабря 1932 [3] - 3 ноября 1937), расстрелян
  • сщмч. Алексий (Буй), б. еп. Козловский, 2-й раз ((апрель 1933) 1937 [8] - 3 ноября 1937), расстрелян в урочище Сандормох (Медвежьегорск)
  • Павел Флоренский, свящ. (1934 - 8 декабря 1937), расстрелян
  • исп. Александр Орлов, свящ. (2 августа 1935 [3] - 1937), переведён в Медвежьегорсклаг
  • сщмч. Николай Правдолюбов, свящ. (1935 - 1937), переведён в Медвежьегорсклаг
  • сщмч. Аркадий (Остальский), еп. Лубненский (12 августа 1928 - 1937), освобождён
  • Аввакум (Старов), схиархим. (не ранее 1937) [9], освобождён или переведён
  • Николай Шадрин, свящ. (4 июля 1938 - ок. 1939), этапирован в Норильлаг
  • исп. Сергий Анатольевич Правдолюбов (1935 - ?), освобождён или переведён в другой лагерь

Использованные материалы

  • "Соловецкий лагерь особого назначения" // Официальный сайт Московского Патриархата
  • Соловецкие лагерь и тюрьма // Сайт Соловецкого монастыря
  • Русская Православная Церковь ХХ век // Православие.Ru
  • Моруков Юрий Николаевич. "Соловецкий лагерь особого назначения (1923-1933 гг.)" // Альманах «Соловецкое море». № 3. 2004 г.
  • «Соловецкие лагеря особого назначения ОГПУ»: Документы ЦА ФСБ России и ГАОПДФ Архангельской области


[1]  Николай Киселев-Громов «С.Л.О.Н. Соловецкий лес особого назначения» - http://idiot-cola.blogspot.ru/2014/04/blog-post_5701.html

[2]  Приговор

[3]  Дата приговора

[4]  дата приговора

[5]  Год освобождения рассчитан исходя из пятилетнего срока приговора.

[6]  Дата отправки в лагерь

[7]  Дата ареста

[8]  Дата перевода на тюремный режим

[9]  В 1937-1947 гг. находился в заключении в СЛОН и др. лагерях

drevo-info.ru

СЛОН (Соловецкий лагерь особого назначения)

 

 

 

 

 

 

СЛОН (Соловецкий лагерь особого назначения)

См. в Википедии Соловецкий лагерь особого назначения

Источник - Википедия

Соловецкий лагерь особого назначения (СЛОН) — крупнейший исправительно-трудовой лагерь 1920-х годов, находившийся на территории Соловецких островов.

    Монастырская тюрьма
Соловецкий монастырь в течение многих лет использовался как место изоляции непокорных воле государя православных иерархов, еретиков и сектантов. Попадали сюда и политически неблагонадёжные, такие как опальный Аверкий Палицын или сочувствовавший декабристам Павел Ганнибал и другие. С 1718 года Государственная тюрьма на Соловках существовала без малого 200 лет, она была закрыта в 1903 году.

3 февраля 1919 года во время гражданской войны правительство Северной области Миллера-Чайковского, которое поддерживали войска Антанты, приняло постановление, по которому граждане, «присутствие коих является вредным…могут быть подвергаемы аресту и высылке во внесудебном порядке в места, указанные в пункте 4 настоящего постановления». Указанный пункт гласил «Местом высылки назначается Соловецкий монастырь или один из островов Соловецкой группы…»

    Северные лагеря

В 1919 году ВЧК учредила ряд принудительных трудовых лагерей в Архангельской губернии: в Пертоминске, Холмогорах и рядом с Архангельском. Лагеря должны были существовать на собственные деньги без поддержки центра.
В 1921 году эти лагеря стали называться Северными лагерями особого назначения (СЛОН).

    Возникновение Соловецкого лагеря особого назначения (1923)

В начале 1923 года ГПУ РСФСР, сменившая ВЧК, предложило умножить количество северных лагерей, построив новый на Соловецком архипелаге. В мае 1923 г. заместитель председателя ГПУ И.С. Уншлихт обратился во ВЦИК с проектом об организации Соловецкого лагеря принудительных работ. И уже в июле первые заключённые были переправлены из Архангельска на Соловецкий остров.

6 июля 1923 года, через полгода после образования СССР, ГПУ союзных республик были изъяты из ведения республиканских НКВД и слиты в Объединенное государственное политическое управление (ОГПУ), подчиненное непосредственно СНК СССР. В ведение ОГПУ были переданы места заключения ГПУ РСФСР.

На острове Революции (ранее — Попова) в Кемском заливе, где находилась лесопилка, было решено создать транзитный пункт между железнодорожной станцией Кемь и новым лагерем на Соловецких островах. Правительство Автономной Карельской ССР выступили против действий ОГПУ, однако это всё равно было сделано.

Согласно декрету ОГПУ, представленному Совнаркому РСФСР 18 августа 1923 года, в новом лагере должны были содержаться «политические и уголовные заключённые, приговорённые дополнительными судебными органами ГПУ, бывшей ВЧК, Особым совещанием при Коллегии ГПУ» и обычными судами, если ГПУ быстро давало разрешение.

Вскоре на основании постановления СНК СССР от 13 октября 1923 года (протокол 15) Северные лагеря ГПУ были ликвидированы и на их базе организовано Управление Соловецкого лагеря принудительных работ особого назначения (УСЛОН или СЛОН) ОГПУ. Лагерю было передано в пользование все имущество Соловецкого монастыря (закрытого с 1920 года).

    10 лет существования лагеря
Изначально масштабы деятельности УСЛОНа ограничивались Соловецкими островами; в Кеми, на территории Автономной Карелии, находился только пересыльно-распределительный пункт. Однако в очень короткие сроки его отделения появились на материке — сначала в прибрежных районах Карелии, в 1926 году в Северном Приуралье (Вишерское отделение), а ещё через два-три года на Кольском полуострове. Территориальная экспансия сопровождалась быстрым ростом численности заключенных в системе ОГПУ. На 1 октября 1927 года только в УСЛОНе содержались 12 896 человек.

За время существования лагеря в нём умерло около 7,5 тысяч человек, из которых 3,5 тысячи — в голодном 1933 г.. В то же время, согласно историку, бывшему заключенному СЛОНа Семёну Пидгайному, только при прокладке железной дороги к Филимоновским торфоразработкам в 1928 году, на восьми километрах дороги погибло десять тысяч украинцев и донских казаков

Официальная численность заключенных в 1923—1933 годах приведена в таблице  (цифры по состоянию на конец года).

1923 - 2 557 
1924 -5 044
1925 -7 727
1926 -10 682
1927 -14 810
1928 -21 900
1929 -65 000
1930 -71 800
1931 -15 130
1932 - нет данных
1933 -19 287

Расформирование лагеря (1933)
В декабре 1933 года лагерь был расформирован, а его имущество — передано Беломоро-Балтийскому лагерю.

В дальнейшем на Соловках располагалось одно из лагерных отделений БелБалтЛага, а в 1937-39 гг. — Соловецкая тюрьма особого назначения (СТОН) Главного управления государственной безопасности (ГУГБ) НКВД СССР.

Благодаря архивным исследованиям, проведённым в 1995 году директором Санкт-Петербургского научно-исследовательского центра «Мемориал» Вениамином Иоффе, было установлено, что 27 октября 1937 года по приговору Особой Тройки УНКВД по Ленинградской области часть заключённых Соловецкого лагеря погрузили на баржи и, доставив их в посёлок Повенец, расстреляли в урочище Сандормох (1111 человек, в том числе всех нетрудоспособных и «ненаряженных» — лагерный термин, обозначавший заключённого, не имеющего специальности).

    Хронология

Горький на Соловках. 1929 год
6 июня 1923 года (ещё до принятия решения о создании соловецкого лагеря) колёсный пароход «Печора» доставил на Соловецкие острова первую партию заключенных из Архангельска и Пертоминска.
13 октября 1923 года — выходит Постановление СНК СССР об организации Соловецкого лагеря принудительных работ. В лагере предполагалось разместить 8000 человек.
19 декабря 1923 года на прогулке были убиты пятеро и ранены трое (один смертельно) членов партий с.-р. и анархистов. Этот расстрел получил широкую огласку в мировой печати.
1 октября 1924 года — численность политических заключенных в лагере составляет 429 чел., из них 176 меньшевиков, 130 правых эсеров, 67 анархистов, 26 левых эсеров, 30 социалистов других организаций.
«Политики» (члены социалистических партий: эсеры, меньшевики, бундовцы и анархисты) составляли небольшую часть от общего числа заключенных (около 400 человек), тем не менее занимали привилегированное положение в лагере — как правило, были освобождены от физического труда (кроме авральных работ), свободно общались друг с другом, имели свой орган управления (старостат), могли видеться с родственниками, получали помощь от Красного Креста. Они содержались отдельно от других заключенных в Савватеевском скиту. С конца 1923 ОГПУ начало политику ужесточения режима содержания политических заключенных.

10 июня 1925 года принимается Постановление СНК СССР от 10.06.1925 О прекращении содержания в СЛОН политзаключённых. Летом 1925 политические заключенные были вывезены на материк .
Начальники лагеря
С 13 октября 1923 по 13 ноября 1925 — А. П. Ногтев;
С 13 ноября 1925 по 20 мая 1929 — Ф. И. Эйхманс,
с 20 мая 1929 по 19 мая 1930 — А. П. Ногтев
с 19 мая 1930 по 25 сентября 1931 — А. А. Иванченко,
с 25 сентября 1931 по 6 ноября 1931 — К. Я. Дукис, временно исполняющий обязанности начальника
6—16 ноября 1931 — Э. И. Сенкевич
с 16 ноября 1931 по 1 января 1932 лагерь закрыт в связи с организацией на его базе Белбалтлага
c января 1932 по март 1933 — Э. И. Сенкевич
27 августа 1932 — Бояр (упоминается как временно исполняющий обязанности начальника)
с 28 января 1933 — не позднее 13 августа 1933 (упоминается) — Я. А. Бухбанд,
8 октября 1933 — Иевлев (упоминается как временно исполняющий должность начальника)
4 декабря 1933 — лагерь, как самостоятельная единица, окончательно закрыт.
    
    Условия жизни в лагере
Максим Горький, побывавший в 1929-м году в лагере, приводил свидетельства заключённых об условиях советской системы трудового перевоспитания:

Заключенные работали не больше 8-ми часов в день;
За более тяжёлую работу «на торфе» выдавался повышенный паек;
Пожилые заключённые не подлежали назначению на тяжёлые работы;
Все заключённые обучались грамоте.
Их казармы Горький описывает как очень просторные и светлые.

Однако, по словам исследователя истории соловецких лагерей, фотографа Ю. А. Бродского на Соловках по отношению к заключённым применялись разнообразные пытки и унижения. Так, заключённых заставляли:

Перетаскивать камни или брёвна с места на место,
Считать чаек,
Громко кричать Интернационал по много часов подряд. Если заключённый останавливался, то двух-трех убивали, после чего люди стоя кричали, пока не начинали падать от изнеможения. Это могло проводиться ночью, на морозе .
См. Чернавин: побег из ГУЛАГА
    Судьба основателей лагеря

Многих организаторов, имевших отношение к созданию Соловецкого лагеря, расстреляли 

Человек, который предложил собрать лагеря на Соловках, архангельский деятель Иван Васильевич Боговой — расстрелян.
Человек, который поднял красный флаг над Соловками — попал в Соловецкий же лагерь как заключённый.
Первый начальник лагеря Ногтев получил 15 лет, вышел по амнистии, не успел прописаться в Москве, умер.
Второй начальника лагеря Эйхманс — расстрелян как английский шпион.
Начальник Соловецкой тюрьмы особого назначения Апатер — расстрелян.
В то же время, например, заключённый СЛОНа Нафталий Аронович Френкель, предложивший новаторские идеи развития лагеря и являвшийся одним из «крёстных отцов» ГУЛАГа, продвинулся по служебной лестнице и ушёл на пенсию в 1947 г. с должности начальника Главного управления лагерей железнодорожного строительства в звании генерал-лейтенанта НКВД .

Известные заключенные
Алимов, Сафа Бедретдинович — второй имам Московской Соборной мечети
Аничков, Игорь Евгеньевич
Анциферов, Николай Павлович
Артемьев, Владимир Андреевич
Безсонов, Георгий Дмитриевич
Бенешевич, Владимир Николаевич
Браз, Осип Эммануилович
Волков, Олег Васильевич
Данзас, Юлия Николаевна
Кенель, Александр Александрович
Кривош-Неманич, Владимир Иванович
Лихачёв, Дмитрий Сергеевич — работал в том числе в криминологическом кабинете лагерного управления
Лозина-Лозинский, Владимир Константинович — священник
Лысенко, Иван Никифорович — Герой Советского Союза, до войны был осуждён по «закону о трёх колосках».
Мальсагов, Созерко Артаганович — офицер, участник легендарного побега
Миржакип Дулатов
Магжан Жумабаев — казахский поэт
Митроцкий, Михаил Владимирович — священник
Мейер, Александр Александрович
Франтишек Олехнович — белорусский драматург и политический деятель
Присёлков, Михаил Дмитриевич
Пигулевская, Нина Викторовна
Священномученик Иларион (Троицкий)
Скульский, Дмитрий Аркадьевич
Виталий Снежный
Снесарев, Андрей Евгеньевич
Солоневич, Борис Лукьянович
Флоренский, Павел Александрович — содержался с 1933 по 1937 года.
Ширяев, Борис Николаевич

Ссылки:
1. Снесарев А.Е.
2. Ввод советских войск в Афганистан и их положение
3. Козловская Лидия Петровна
4. Юон Константин Федорович (1875—1958)
5. Три школы Лени Рабичева
6. Концентрационный лагерь - коммерческое предприятие
7. Аресты в Москве в 1930 г
8. "Мореплав"
9. Чернавин В.В.: Поездка к северным пунктам лагеря
10. Концлагерь: кормить и одевать?
11. Новый лагерный режим
12. "Кок"
13. Малышев
14. Принудительный труд (ГПУ торгует специалистами)
15. Борисов
16. Дьячков
17. Сазонов
18. Таиров переулок. Меры воздействия на заключенных
19. "Рыбпром" ГПУ
20. Пытки во время Сталинских репрессий
21. Правосудович Михаил Елевферьевич (1865-1929)
22. Жураковский Анатолий Евгеньевич
23. Возвращенец с того света (Оскерко)
24. О покаянии Воробьев А.И.
25. "Сменовеховцы" и газета "Накануне"
26. Социальный статус Пастернака не изменился после запрещения "Гамлета"
27. "Жердочка" соловецкая
28. Горький: Человек есть то, что должно быть преодолено. Соловки
29. Курчевский Л.В.
30. Соловецкие острова
31. 15_3
32. "Дело 1925 года" в Соловках
33. Мексиканец (Рассказ В. С Зотова)
34. Владимир Семенович Зотов и Владимир Николаевич Дегтярев
35. Баев Александр Александрович
36. Лихачев Дмитрий Сергеевич

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

www.famhist.ru

СЛОН – "Соловецкие лагеря особого назначения" (21 фото) |

"Суровая климатическая обстановка, трудовой режим и борьба с природой будут хорошей школой для всяких порочных элементов!" – постановили большевики, появившиеся на Соловках в 1920 году. Монастырь переименовали в Кремль, Белое озеро в Красное, а на территории монастыря появился концентрационный лагерь для военнопленных Гражданской войны. В 1923 г. этот лагерь перерос в СЛОН – "Соловецкие лагеря особого назначения". Интересно, что первыми узниками СЛОНа оказались активисты тех политических партий, которые помогли большевикам захватить власть в стране.

"Особое назначение" Соловецких лагерей состояло в том, что туда направляли людей не за преступления или провинности, а тех, кто представлял угрозу красному режиму самим лишь фактом своего существования. Активных противников новая власть уничтожала сразу. В концлагеря же заключались те, чье воспитание не согласовывалось с коммунистической практикой, кто в силу своего образования, происхождения или профессиональных знаний оказались «социально-чуждыми». Большая часть этих людей оказалась на Соловках не по приговорам суда, а по решениям различных комиссий, коллегий, совещаний.

На Соловках была создана модель государства, разделенного по классовому признаку, со своей столицей, Кремлем, армией, флотом, судом, тюрьмой и материальной базой, доставшейся в наследство от монастыря. Печатались свои деньги, издавались свои газеты и журналы. Здесь не было советской власти, здесь была власть соловецкая – первый местный Совет депутатов появился на Соловках только в 1944 году.

Труд в лагере поначалу имел только воспитательное значение. Бывшие университетские преподаватели, врачи, ученые, квалифицированные специалисты зимой носили воду из одной проруби в другую, летом перекладывали бревна с места на место или до потери сознания кричали здравицы начальству и Советской власти. Этот период формирования лагерной системы отличался массовой гибелью заключенных от непосильного труда и издевательств надзирателей. Вслед за узниками уничтожались и их охранники – в разные годы были расстреляны практически все партийные руководители, которые создавали СЛОН и чекисты, управлявшие лагерной администрацией.

Следующим этапом развития лагерной системы на Соловках стал перевод лагеря на хозрасчет, на получение максимальной прибыли от принудительного труда заключенных, создание все новых отделений СЛОНа на материке – от Ленинградской области до Мурманска и Урала. На Соловки стали присылать раскулаченных крестьян, рабочих. Увеличилось общее число узников, новый лагерный закон стал гласить "Хлеб по выработке", что сразу поставило на грань гибели пожилых и физически немощных заключенных. Тех, кто выполнял нормы, награждали грамотами и премиальными пирожками.


Лозунг на стене Красного уголка бывшего штрафного изолятора в лагпункте Савватиево

Родина ГУЛАГа – Соловки – после уничтожения своих собственных природных ресурсов (древних лесов архипелага) перекачала большую часть заключенных на строительство Беломорско-Балтийского канала. Режим изоляции все больше ужесточался, с середины 30-х годов заключенных перевели на тюремное содержание. Осенью 1937 г. на Соловки пришло распоряжение из Москвы насчет т.н. "нормы" – определенного количества человек, которые должны быть казнены. Тюремной администрацией были отобраны две тысячи человек, которые были расстреляны. После этого СЛОН был выведен из состава ГУЛАГа и превращен из лагеря в образцовую тюрьму Главного управления госбезопасности, имевшую пять отделений на разных островах.

Для содержания заключенных на Соловках использовались буквально все монастырские помещения и построенные на скорую руку бараки. В них до сих пор живут – на снимке т.н. "детский барак". Здесь содержались малолетние "члены семей изменников Родины" (ЧСИР).

В 1939 г. завершилось строительство специального Большого тюремного корпуса. Здесь вполне могли оказаться коллеги "железного наркома" Николая Ивановича Ежова, к тому времени уже расстрелянного в Москве, однако Соловецкая тюрьма по приказу нового наркома Берии вдруг срочно расформировывается. Начинается Вторая мировая война и территория архипелага потребовалась для организации на ней военно-морской базы Северного флота. Большой тюремный корпус так и остался незаселенным. В конце осени 1939 г. узников этапировали в другие места ГУЛАГа.

Передо мной лежит библиографическая редкость – книга Ю. А. Бродского "Соловки. Двадцать лет Особого назначения". Тридцать восемь лет Юрий Аркадьевич собирает материалы о СЛОНе – свидетельства очевидцев, документы. В его архиве несколько тысяч негативов фотографий, которые он делал на местах, связанных с лагерем на Соловках. В 2002 году при содействии фонда Сороса и шведского посольства в РФ вышла книга, которую Бродский написал на основе собранного материала. На 525 страницах книги собран уникальный материал – письменные воспоминания бывших узников СЛОНа, документальные свидетельства, фотографии. Тираж у книги ничтожный, но есть надежда, что она будет издана снова.

Секирная гора, одно из самых высоких мест на Большом Соловецком острове, всегда имело недобрую славу. Согласно легенде в XV в. два ангела выпороли розгами женщину, которая могла бы явиться на острове соблазном для монахов. В ознаменование этого "чуда" там поставили часовню, а в XIX веке церковь, на маковке которой был устроен маяк, показывающий дорогу судам, подходящим к Соловкам с запада. В лагерный период на Секирной горе разместили штрафной изолятор лагпункта №2 (Савватиево) известный своим особенно тяжелым режимом. Сидение сутками на деревянных жердях и систематические избиения являлись самыми легкими видами наказания, как рассказывал на допросе сотрудник изолятора И.Курилко. На площадке перед церковью периодически проводились расстрелы заключенных в штрафной изолятор.

Инженер Емельян Соловьев рассказывал, что однажды наблюдал узников штрафизолятора на Секирке, которых гнали на работы по засыпке кладбища цинготных и тифозных:

"– О приближении штрафников с Секирной горы мы догадались по громкой команде: – Прочь с дороги!

Разумеется, все шарахнулись в стороны, а мимо нас провели истощенных, совершенно звероподобных людей, окруженных многочисленным конвоем. Некоторые были одеты, за неимением платья, в мешки. Сапог я не видел ни на одном".

Из воспоминаний Ивана Зайцева, помещенного в штрафизолятор на Секирной горе и оставшегося в живых после месяца пребывания там:

"Нас заставили раздеться, оставив на себе лишь рубашку и кальсоны. Лагстароста постучал болтом в входную дверь. Внутри заскрипел железный засов и тяжелая громадная дверь отворилась. Нас втолкнули внутрь так называемого верхнего штрафизолятора. Мы остановились в оцепенении у входа, изумленные представшим перед нами зрелищем. Вправо и влево вдоль стен молча сидели в два ряда на голых деревянных нарах узники. Плотно, один к одному. Первый ряд, спустив ноги вниз, а второй сзади, подогнув ноги под себя. Все босые, полуголые, имеющие лишь лохмотья на теле, некоторые – уже подобие скелетов. Они смотрели в нашу сторону мрачными утомленными глазами, в которых отражалась глубокая печаль и искрення жалость к нам, новичкам. Все, что могло бы напомнить о том, что мы в храме, уничтожено. Росписи скверно и грубо забелены. Боковые алтари превращены в карцеры, где происходят избиения и надевания смирительных рубашек. Там, где в храме святой жертвенник, теперь огромная параша для "большой" нужды – кадка с положенной сверху доской для ног. Утром и вечером – поверка с обычным собачьим лаем "Здра!". Бывает, за вялый расчет мальчишка-красноармеец заставляет повторять это приветствие полчаса или час. Пища, причем очень скудная, выдается единожды в сутки – в полдень. И так не неделю или две, а месяцами, вплоть до года."

Во время своего визита на Соловки в 1929 г. великий пролетарский писатель Максим Горький посетил Секирную гору (на снимке) вместе со своими родственниками и сотрудниками ОГПУ. Перед его приездом жердочки убрали, поставили столы и заключенным раздали газеты, приказав делать вид, что они читают их. Многие из штрафников стали держать газеты вверх ногами. Горький увидел это, подошел к одному из них и повернул газету правильно. После посещения кто-то из начальства ОГПУ оставил в контрольном журнале изолятора запись: "При посещении Секирной нашел надлежащий порядок". Максим Горький ниже приписал: "Сказал бы – отлично" и подписался.

Из воспоминаний Н. Жилова:

"Не могу не отметить гнусную роль, которую сыграл в истории лагерей смерти Максим Горький, посетивший в 1929 г. Соловки. Он, осмотревшись, увидел идиллическую картину райского жития заключенных и пришел в умиление, морально оправдав истребление миллионов людей в лагерях. Общественное мнение мира было обмануто им самым беззастенчивым образом. Политзаключенные остались вне поля писателя. Он вполне удовлетворился сусальным пряником, предложенным ему. Горький оказался самым заурядным обывателем и не стал ни Вольтером, ни Золя, ни Чеховым, ни даже Федором Петровичем Гаазом…"

В течение десятков лет следы лагеря на Соловках уничтожали местные работники госбезопасности. Теперь, этим занимаются "новые хозяева" на острове. Совсем недавно на этом месте стоял деревянный барак, в котором в лагерные годы содержались женщины, приговоренные к расстрелу на Секирке. На стенах барака еще оставались надписи, сделанные несчастными. За несколько дней до нашего приезда монахи монастыря распилили барак на дрова.

Это та самая знаменитая лестница из трехсот ступеней на Секирке, по которой штрафников заставляли носить воду по десять раз в день – вверх и вниз. Дмитрий Лихачев (будущий академик), отбывавший свой срок на Соловках в должности ВРИДЛа (временно исполняющего должность лошади) рассказывал о том, что охранники Секирной горы спускали заключенных по этой лестнице, привязав к балану – короткому бревну. "Внизу уже был окровавленный труп, который и узнать было трудно. Там же, под горой, сразу и закапывали в яму", – писал Д. Лихачев.

Под горой – то место, про которое рассказывал Ю. Бродский. Здесь хоронили людей, которых расстреливали у церкви на Секирке. Есть ямы, где лежат по несколько десятков человек. Есть ямы, которые выкапывали тогда впрок — копали летом для тех, кого расстреляют зимой.

Над входной дверью этого домика в районе ботанического сада деревянная табличка, на которой еще можно разглядеть остатки надписи: КОМЕНДАТУРА.

* * *

Инвалидная лагерная командировка на о. Большая Муксалма – еще один из оставшихся на Соловках лагерных объектов. Большая Муксалма находится в десяти километрах от монастыря по дороге от торфоразработок. Лагерный персонал говорил, что зимой 1928 г. на Большой Муксалме умерло две тысячи сорок арестантов. Осенью сюда отправлялись собранные по всему Первому отделению инвалиды, которых нельзя было использовать на Соловках еще и потому, что они были бедны, не имели поддержки с воли, поэтому не могли дать взятку.

Взятки на Соловках были очень развиты. От них часто зависела дальнейшая судьба заключенного. "Богатые" арестанты могли устроиться за взятки в Шестой сторожевой роте, где большинство составляли священники, охранявшие склады, цейхгаузы и огороды. Те, кого отправляли на Муксалму знали, что их дни сочтены и зимой они умрут. Обреченных загоняли на двухэтажные нары по сто человек в комнату площадью тридцать-сорок кв. метров. Постный суп в обед приносили в больших ушатах и ели из общей чаши. Летом инвалиды работали на сборе ягод, грибов и трав, которые собирались экспортировать за границу. Осенью гоняли рыть ямы под свои будущие могилы, что не копать их зимой, когда земля замерзает. Ямы рыли большие – человек на 60-100 каждая. От снежных заносов ямы прикрывали досками и с наступлением осенних холодов они начинали заполняться сначала теми, у кого больные легкие, потом шли остальные. К весне в этом бараке оставалось только несколько человек.

Тов. коменданту Кем. пер. пункта.

Убедительно прошу Вашего распоряжения о возвращении мне отнятых у меня двух ножей: столового и перочинного. У меня вставная челюсть; без ножа я не могу не только откусить кусок сахару, но даже корки хлеба.

Я привез из Внутренней тюрьмы ГПУ, где у меня было разрешение как от врача, так и от начальника тюрьмы, ножи, позволенные в качестве единственного исключения во всей тюрьме, вследствие моей старости и отсутствия у меня своих зубов. Не искрошив предварительно ножом хлеба, который выданный вперед на две недели очень черствеет, я лишен возможности есть его, а хлеб составляет мою главную пищу.

Почтительно прошу войти в мое положение и приказать вернуть мне ножи.

Заключенный в 4-м бараке Владимир Кривош (Неманич)*

Резолюция коменданта:

Установленные правила для всех являются обязательными и исключений быть не может!

* профессор В. Кривош (Неманич) работал переводчиком в Комиссариате Иностранных Дел. Бегло разговаривал практически на всех языках мира, включая китайский, японский, турецкий и все европейские языки. В 1923 г. был осужден на десять лет по статье 66, как большинство иностранцев, "за шпионаж в пользу мировой буржуазии" и сослан на Соловки. Вышел на свободу в 1928 г.

drugoi.livejournal.com/2721591.html

monk.com.ua

СЛОН в фотографиях: solovki

Прошу прощения, если уже было.
Взято у midgard_msk У него вообще любопытный журнал, много исторических документов.
Соловецкий лагерь особого назначения, вне всякого сомнения, является знаковым прецедентом в истории отечественной пенитенциарной системы. Созданный в 1923, он служил неким прообразом всей будущей системы лагерей ГУЛАГа и его дочерних главков. Именно там впервые был опробован принудительный труд осужденных в широких масштабах, лагерь фактически был не только местом лишения свободы, но и производственным комплексом(собственно говоря, эта сторона деятельности УСЛОН будет отражена в помещенных ниже фотографиях).
Кроме того, сам лагерь уже давно являет собой некий "бренд". Соловки широко распиарены и наряду с Воркутой, Норильском, Колымой ассоциируются преимущественно с советской репрессивно-карательной системой. Из этой "медийности", по-видимому, и вытекают все идеологемы и мифы о режиме и условиях содержания Соловках, уровне смертности и т.д. Отчасти это объясняется тем, что на протяжении многих лет основным источников по истории СЛОН служили сомнительной ценности и достоверности свидетельства эмигрантов, по понятным причинам не жаловавших Советскую власть и в особенности ее места лишения свободы. К сожалению, сейчас данная ситуация не слишком сильно изменилась. И хотя общие данные о СЛОН(число заключенных, число умерших) опубликованы, подробных исследований о нем, подобных тем, что есть по Норильлагу, Севвостлагу или Вятлагу, нет. Имеющиеся книги - все те же публицистические компиляции воспоминаний бывших узников и документов прежде всего личного характера, типа писем Флоренского.
В связи с этим было бы крайне неплохо разместить подборку фотоматериалов, отображающих деятельность Соловецкого концлагеря и жизнь заключенных в нем. Что я с удовольствием и сделаю.
1. Карта схема СЛОН.

2.Монастырские здания после пожара 1923 года.

3.

4.

5.Соловецкий архипелаг.

6.

7.

8.

9.Та самая "Секирка".

10. Остров Анзер.

11.

12. Собственная метеостанция на Соловках, основанная еще в 1889 году.

13.Соловецкий оркестр при КВЧ(культурно-воспитальной части - одного из основных органов по "перековке")

14.

15.Лагерная библиотека Соловков. Насчитывала к концу 1927 более 3000 томов.

16.

17. Имелась в УСЛОН и своя типография...

17а. ...выпускавшая вот такой журнал.

18.

19. Соловецкий лагерный театр, работавший весьма активно. Например, за 1925 было поставлено 139 спектаклей, 40 концертов, проведено 37 киносеансов. На территории лагеря находилось 9 сцен (Соловецкие острова. 1926. №1. С.79-81)

20.

21.

22.

23.Не все заключенные могли выдержать сидение в театре, поэтому неккоторые из них предпочитали иное времяпровождение.

24.

25.

26.

27.Довольствие соловецких заключенных.

28.

29. Лагерная санчасть.

30.

31.

32.Лагерная аптека.

33. Не обошлось в соловецком лазарете и без преступлений.

Следствие по соловецкому "делу врачей" стало частью репрессивной кампании по преследованию администрации СЛОН в 1930 году. Работники, виновные в издевательствах над заключенными, были приговорены к расстрелу и различным срокам заключения. Всего в 1929-1930 в Соловках умерло 3959 заключенных, из них 3583 умерли в последнем квартале 1929 и первом квартале 1930 года из-за эпидемии тифа.
34.Радиостанция.

35.Водный транспорт Соловков.
Пароход "Глеб Бокий"...

36...и вот такая лодка "Чекист-II".

37.Железная дорога (строительство).

38.Имелась в СЛОН даже своя воздухолиния.

39.Рабочий поселок.

40.

Основные направления хозяйственной деятельности лагеря.
41.Лесозаготовки.
42.Торфоразработки.

43.

44.Кирпичная фабрика.

45.

46.Гончарная фабрика.

47.Продукция гончарной фабрики.

48. Механический завод.

49.Лесопильный завод.

50.

51.Рыбная промышленность.

52.

53. Кожно-швейная промышленность.

54.

55.Соловецкие сельхозы - прототипы гигантских хозяйств КарЛага и СазЛага.

56.

57.

58. Соловецкое животноводство.

59.

60.

61.

62. Продукция животноводства.

63. Собственная соловецкая звероводческая ферма.

64. После принятия решения о строительстве Беломоро-Балтийского канала началась переброска заключенных туда. Число заключенных на островах архипелага стало стремительно уменьшаться.

65. После этого начался стремительный закат Соловков. Первую роль получили лагеря-гиганты, обеспечивающие крупные стройки вроде ДмитЛага, БамЛага, БелБалтЛага или гигантские хозяйства вроде КарЛага. Лагерь сначала был преобразован в тюрьму особого назначения, а в 1939 году вовсе закрыт за ненадобностью (население СТОН на 1 марта 1939 составляло 1688 человек, кроме того, содержалось на "лагерном режиме" еще 1722 человека). Его территория была передана СевМорФлоту.

solovki.livejournal.com

СЛОН и люди. "СЛОН"-Соловецкий лагерь особого назначения — первый концлагерь в мире

Подборка книг об истории в лавке Соловецкого монастыря говорит сама за себя — паломникам и туристам предлагаются книги, восхваляющие Сталина. При этом на островах и в их филиалах оставили свою жизнь или часть жизни около миллиона человек

Этапирование всех заключенных, перемещение личного состава тюрьмы и вывоз материальных ценностей закончить 15 декабря 1939 года — гласил приказ народного комиссара Лаврентия Берии «О ЗАКРЫТИИ ТЮРЬМЫ НА ОСТРОВЕ СОЛОВКИ». Зэков ударно эвакуировали в заполярные лагеря, созданные по предложению Г. Орджоникидзе для освоения Норильского медно-никелевого месторождения.

Поздней осенью заключенных, изолированных даже друг от друга на острове среди Белого моря, всех одновременно выгнали из камер. Узников ждали «сухая баня», то есть обыск с раздеванием, и общее построение. Бледные лица, одинаковые темно-синего цвета куртки и штаны с желтой полосой и желтыми обшлагами. Судьбы тоже похожие. В основном  — интеллигенция. Врачи высочайшей квалификации; интернационалисты, воевавшие с фашизмом в Испании; инженеры, прошедшие стажировку за границей; ученые-экономисты, бывшие офицеры-фронтовики, будущий академик-микробиолог.

У зэков, переживших тридцать седьмой, предположения были самые худшие, но всем выдали по три килограмма сухарей, предупредив, что это паек на десять дней. Под окрики охраны и лай собак стадо людей бегом прогнали через Святые ворота к причалу, к трапам, к открытым люкам во чрево грязного лесовоза «Семен Буденный». Трюм казался бездонным. Нары — в шесть ярусов, посредине 40-ведерная бочка, она же параша. Вохровцы задраили люки. Места на нарах занимали при свете спичек. Гудок. Прощайте, Соловки!

Тюрьма, устроенная в монастыре по злой воле Ивана Грозного, не утратила своего значения при Иосифе Сталине. «Железной рукой загоняя человечество к счастью», красные россияне, вытеснив из Архангельска в феврале 1920 года россиян белых, продолжили историю заключения в Соловки. Трагедия соловецкого монашества обернулась трагедией России. Едва открылась навигация, как стараниями сподвижника Ленина Михаила Кедрова в Соловецком монастыре был устроен концентрационный лагерь для военнопленных Гражданской войны. Этот лагерь, отражая усиление репрессий государства против своих граждан, перерос в СЛОН — Соловецкие лагеря особого назначения ОГПУ. Седьмого июня 1923 года пароход «Печора» доставил в Соловки новых узников  — активистов политических партий, недавних союзников большевиков по борьбе за власть.

Термин «лагеря особого назначения» подразумевал, что Соловки априори предназначались не для людей, совершивших преступления. Явных врагов большевики обычно уничтожали сразу. Соловецкие лагеря предопределялись в первую очередь для людей сомнительных, представлявших потенциальную угрозу для советской власти самим фактом своего существования, социально чуждых пролетариям по происхождению и воспитанию.

Жертвами классовой борьбы во внесудебном порядке стали юристы, знавшие основы классического римского права с его презумпцией невиновности. Правоведов загоняли в Соловки, чтобы не мешали работать советским «судам революционной целесообразности». В лагеря попадали историки, знатоки классической истории, которую большевики перекраивали в угоду политической конъюнктуре. За колючую проволоку отправляли филологов — критиков новых советских правил правописания; офицеров, способных участвовать в восстаниях; священнослужителей всех конфессий — носителей идеологий, чуждых большевикам.

Социально чуждые «штрафного разряда», объявленные опасными для своего народа, представляли собой элиту страны. В Соловках элита попадала во власть социально близких мерзавцев, сосланных в лагеря за служебные и уголовные преступления. По воле ОГПУ «лучшая часть заключенных из партийцев и чекистов» давала письменные обязательства «не смешиваться с остальной массой заключенных и до самой смерти блюсти секретность обстоятельств лагерной жизни». Принятые в «самоохрану» получали фуражки с кокардами «СЛОН». Им полагалось огнестрельное оружие, военное обмундирование и красноармейский продовольственный паек. Привилегированные штрафники квартировали в Девятой роте, которую в Соловках презрительно называли «Лягавой ротой». ОГПУ такая лагерная селекция казалась целесообразной экономически (заключенные охраняли заключенных) и правильной идеологически (социально близкие властвовали над социально чуждыми). Классовый подход при разделении узников на категории стимулировал надсмотрщиков к особому рвению. Им как бы давался шанс доказать свою преданность пролетариату и получить досрочное освобождение.

На Соловецком архипелаге советская концлагерная система искала свое лицо. Там, как на опытном полигоне, отрабатывалась не только организация охраны, но и формировался порядок лагерного быта. На островах, по свидетельству В. Шаламова, обрел право на жизнь «общенародной стандарт — бараки на двести пятьдесят мест двухъярусной соловецкой системы с уборными на восемь очков в ряд». Опытным путем в Соловках определялись нормы питания, способы использования принудительного труда, техника расстрелов и технология захоронения тел.

Одновременно на лагерной «фабрике людей» формировалось новое советское мировоззрение, включающее в себя стирание старой коллективной памяти и подмену ее новыми мифами. Внутри лагерная пресса, лагерные театры и музей считались проводниками коммунистической идеологии. Процесс разрушения старого мира включал в себя вдалбливание новых нравственных ориентиров, смену географических названий, а также подмену устоявшихся традиций, праздников и ритуалов. Советская власть формировала новый пантеон героев, включая обожествление политических вождей. Важной идеологической задачей пропаганды считалось умение создать образ врага и мобилизовать усилия общества на борьбу с новыми и новыми врагами.

Тюремные Соловки являлись «кузницей кадров» и «школой передового опыта» для будущих концлагерей двадцатого столетия. Лозунг «Через труд — к освобождению» впервые появился не в Освенциме, а на Никольских воротах Соловецкого кремля. Приоритет в создании газовых камер для убийства людей вполне мог бы принадлежать Советской стране. На Соловках уже были созданы запасы отравляющего вещества хлорпикрина, но доктор Николай Жилов, из лагерной санчасти, на свой страх и риск уничтожил этот газ, он якобы израсходовал его для дезинфекции одежды каторжан в вошебойках во время эпидемии тифа в 1929 году.

Большевики сделали все, чтобы превратить понятие «Соловки» в слово-пугало, в символ государственного беспредела. Когда сотрудники ГПУ расстреливали людей во внесудебном порядке где-нибудь в Сибири, то родственникам убитых устно сообщали: «Отправлен на Соловки».

История лагерей вновь подтвердила монастырскую присказку «Сегодня в Соловках  — завтра в России». Не случайно кто-то из разжалованных правоверных ленинцев перед смертью постиг опережающий смысл явлений, происходящих на Соловецком архипелаге. Он, прячась под нарами, нацарапал почти на уровне пола предупреждение своим бывшим коллегам: «Товарищи!... Соловки — это школа, ведущая нас на путь к рецидиву и бандитизму!» Эту надпись в алтаре храма Вознесения на Секирной горе, конечно, замазали, но спустя годы краска осыпалась, текст проявился, а предсказание сбылось в масштабах страны.

Соловки, быстро истощив природные ресурсы архипелага — его древние леса, двинулись на континент, репродуцируя себя сетью филиалов на материке. Соловецкий кремль, как и во времена становления крепостничества, вновь превратился в столицу государства в государстве. Это государство имело свою армию и флот, свой суд, свои денежные знаки, свою почтовую службу, свою прессу и цензуру. Продукция лагерных предприятий, отправляемая на материк, именовалась «соловецким экспортом».

При Сталине контингент узников значительно расширился, включив в себя новые социальные слои населения. Заключенных перевели на самоокупаемость и ввели «шкалу питания». «Ударников», перевыполнявших нормы, одаривали грамотой и премиальными картофельными пирожками. Портреты героев принудительного труда вывешивали на Доске почета. Сталин на заседании Политбюро даже предложил награждать зэков орденами, но не выпуская их из лагеря, «чтобы на свободе они опять не испортились».

Арестанты, не способные к тяжелому физическому труду, оказались обреченными на смерть от истощения. Лагерные библиотеки и театры, «камерные оркестры» и «шах-матные» (так!) турниры исчезли достаточно быстро. Борьба за физическое выживание поглотила фиговые листочки культуры. Исправительные учреждения на деле оказались истребительными. Известен ответ наркома Ежова на вопрос начальника Оренбургского УНКВД Успенского, что делать с пожилыми заключенными: «Расстреливать».

Агенты ГПУ выискивали по городам и весям мастеров своего дела, арестовывали их по спровоцированным обвинениям и заставляли даром работать на лагерных предприятиях. Технологию чекистского подбора кадров для нужд ОГПУ описал В.В. Чернавин в книге «Записки вредителя». При недовольстве администрации работой спецов-зэков их показательно уничтожали «за вредительство», а на воле отлавливались новые жертвы, как всегда, из числа лучших специалистов. Профессор Иван Озеров, крупнейший экономист, считал на складе ножки для табуреток. Директор Русского музея Николай Сычев — организовывал лагерный музей. Профессора-генетики  — ухаживали за животными в лагерном крольчатнике. Инженеры трудились в соловецком проектно-сметном бюро — прообразе будущих «шарашек».

По чекистскому набору попал в лагеря талантливый геолог Николай Кольцов, арестованный в 1931 году якобы за антисоветскую агитацию. В зоне он руководил изысканиями при строительстве Молотовска (Северодвинска). В 1936 году Кольцов, занимаясь поиском соляных источников, произвел анализ вулканических пород из глубоких шурфов и высказал предположение о наличии алмазов на юго-востоке Беломорья. Николай Федорович, опередивший своих коллег на сорок лет, погиб в 1939 году. Еще раньше палачи расстреляли другого соловчанина  — гениального инженера Леонида Курчевского, автора идеи использования приливно-отливных течений для получения электроэнергии.

Самым массовым промыслом лагерей ОГПУ оказалась продажа леса за границу. Лозунг тех лет — «Сосна пахнет валютой!» Используя принудительный труд соловецких заключенных, Советский Союз стремился вытеснить Норвегию, Швецию и другие страны с мирового рынка пиломатериалов за счет крайне низких, демпинговых, цен на свою продукцию. Эксплуатация рабсилы на лесозаготовках была беспрецедентной.

Справки из слоновской папки 1928 года в архиве МВД Республики Карелия:

— «128 заключенных оставлены на Красной Горке на ночь в лесу по причине невыполнения урока», — сообщает начальству младший надзиратель С.П. Поваров;

— «В партии 46 человек, прибывшей из командировки Параново, 75% оказались с отмороженными конечностями», — докладывает врач Л.Н. Вольская;

— «Разутых и раздетых на лесозаготовках больше половины», — жалуется заведующий околотком Разнаволока;

— «Заключенные болеют, так как вынуждены работать на снегу в лаптях», — оправдывается лекпом командировки Идель;

— «Смерть наступила от прогрессивной анемии в условиях холода» — таких коротких типовых актов сотни.

Впервые «Адовыми островами» в 1925 году назвал Соловки несентиментальный герой Первой и Второй мировых войн Созерко Мальсагов. Он, уже после побега из соловецкого ада, воевал с фашистами на территории Польши в 1939-м, попал в плен, бежал из фашистского лагеря. За Мальсаговым охотились и НКВД, и гестапо, а он уже сражался во французском Сопротивлении. Мальсагов первым привлек внимание мира к ужасному положению женщин, оказавшихся в Соловецких лагерях.

«Не дели работу на мужскую и женскую — у нас общее дело — строительство социализма!»  — было написанно на воротах женского барака. Но участь женщин, оказавшихся за колючей проволокой, была многократно тяжелее доли мужчин — в первую очередь из-за унижений, связанных с беспредельной властью мужланов-начальников.

Еще более беззащитную часть населения лагерей составляли подростки. В 1929 году часть детей, разбросанных по архипелагу, согнали в детское отделение лагеря, в так называемую Трудколонию, устроенную для показа Максиму Горькому накануне его вояжа на остров. Писателю колония понравилась, он не заметил, что ели, окружавшие бараки, были вкопаны на скорую руку без корней, для блезира.

 «3357 несовершеннолетних подростков, в большинстве своем — беспризорные дети, находящиеся на территории СЛОНа, не получая должной квалификации, разлагаются морально и физически взрослой частью заключенных — процветает использование их в качестве пассивных педерастов», — зафиксировано в акте, составленном комиссией под руководством секретаря Коллегии ОГПУ А.М. Шанина сразу после визита Горького.

Вехой мученических путей России назвал Соловки писатель Олег Волков. При нем чекисты сложили перед алтарем церкви на Секирной горе клумбу из побеленных известью камней в виде пятиконечной звезды, вписанной в круг. Палачи выводили обреченных на смерть узников из камер и ставили по пять человек у линии круга. Заплечных дел мастера стреляли через пентаграмму от стены алтаря храма Вознесения. В казнях должны были участвовать (хотя и не всегда одновременно) все сотрудники лагерного аппарата, усвоившие порядок, гласивший, по словам лагерного начальника Игоря Курилки: «Кто не убивает, того убивают самого».

Тела убитых закапывали вдоль юго-западного склона Секирной горы, где рыть ямы не мешали корни деревьев, в заброшенном ягодном монастырском саду. В соответствии с распоряжением Наркомата юстиции «О порядке расстрелов» тела предавали земле «без всякого ритуала, с тем чтобы не оставалось следов могилы».

Другая известная вершина Соловков, по пророческому видению названная монахами Голгофой, оправдала свое имя в полной мере. На ней узников не расстреливали, там заключенные сами покидали мир «от тяжелых условий жизни», как зачастую указывалась причина смерти в «карточках личного учета». Вещи и золотые зубные коронки погибших становились добычей охраны. «Акт проверки деятельности администрации лагерной командировки Голгофа в 1929 году», составленный комиссией ОГПУ, гласит: «Большие могилы, в которых помещалось до 800 трупов, были переполнены таковыми доверху и оставались открытыми. Вышеуказанные могилы расположены на видном месте, на противоположной горе, через овраг от основных корпусов размещения заключенных».

В 1937— 1938 годах по разнарядке из Москвы были расстреляны 1800 заключенных. Палачи заводили узников в помещение, оглушали их ударом березовой палицы по голове, раздевали и связывали проволокой. Затем людей везли к ямам, выкладывали по пять тел в ряд, убивали выстрелами в голову, а помощники в это время подтаскивали к ямам следующих.

Так убиты философ и ученый П.А. Флоренский, реставратор А.И. Анисимов, изобретатель Л.В. Курчевский, адвокат А.В. Бобрищев-Пушкин, удмуртский просветитель К.П. Герд, идеолог панисламизма И.А. Фирдекс, цыганский король Г.П. Станеско, сестра милосердия Л.А. Соколова-Миллер, академик С.Л. Рудницкий, «служители культа» Ш.Г. Батманишвили, П.И. Вейгель, Д.Г. Воскресенский, С.И. Эроян, профессора П.П. Казаринов, П.И. Кикобидзе, Х.И. Гарбер, С.Ф. Васильев, Р.Н. Литвинов, исследователь В.М.Чеховский, детский врач Г.А. Тюрк, студент-юрист Г.Д. Марченко. Сотни имен. Ум, честь и совесть России, да и не только России.

Расстрельные приговоры приводила в исполнение бригада во главе с палачом, имевшим двадцатилетний стаж работы. Он лично убивал осенью 1937 года ежедневно от 180 до 265 соловецких заключенных. Имя его известно — капитан НКВД Михаил Матвеев — «образование низшее, участник штурма Зимнего дворца». За выполнение соловецкой спецоперации М.Р. Матвеев был награжден ценным подарком и серебряным нагрудным знаком «Почетный работник ВЧК-ОГПУ».

— Награда «Почетный работник ВЧК-ОГПУ» есть знак круговой поруки всех, носящих его, — провозгласил глава чекистского ведомства Генрих Ягода еще до того, как водоворот Большого террора утянул и самого Ягоду, и ленинградскую бригаду палачей, и помогавших им местных чекистов.

В 1937 году череда преображений завершилась реорганизацией Соловецких лагерей в образцовую Соловецкую тюрьму с отделениями в Кремле, в Савватиево и на Муксалме. Коридорная система монашеских корпусов XIX века такому преобразованию весьма способствовала — значительных переделок не потребовалось. Тюрьма не входила в систему ГУЛАГа и официально не носила звонкой аббревиатуры СТОН, то есть Соловецкая тюрьма особого назначения, хотя отозвалась стоном в памяти узников, которым удалось ее пережить. Тюрьма отличалась чрезвычайно немилосердным внутренним распорядком, тяжелейшим для заключенных и для надзирателей.

Академик Александр Баев вспоминал, что Соловецкая тюрьма превосходила по своей бессмысленной азиатской жестокости все, что ему приходилось видеть за восемнадцать лет скитания по лагерям и тюрьмам. Абсолютная секретность. Вместо имен у узников — номера. Контроль — ежеминутно. Свет — постоянно. Руки и лицо должны быть на виду у надзирателя даже ночью, даже в туалете. По камере перемещаться беззвучно. К окну не подходить. Во время прогулки смотреть на пятки впереди идущего, кашлять нельзя, голову поднимать запрещено! Писем и фотографий в камере иметь нельзя. Письма или заявления узникам разрешалось писать по особому расписанию, вместо ручки давался только карандашный грифель, оправу для которого зэки научились лепить из хлебного мякиша. За любые нарушения распорядка дня следовало помещение зэка в холодный карцер. Два карцерных срока обычно заканчивались смертью.

Соловецкая тюрьма считалась вершиной советской пенитенциарной системы, но оказалась ее тупиком, нежизнеспособным мутантом. История тюрьмы оборвалась в одночасье. Новое трехэтажное здание — единственное капитальное сооружение, построенное во времена особого назначения, — так и осталось незаселенным. В лагерях, устроенных по инициативе Г. Орджоникидзе для освоения богатств Норильского медно-никелевого месторождения, потребовались бесплатные рабочие руки. «Учитывая колоссальный опыт ОГПУ в осуществлении строительства в крайне тяжелых условиях за полярным кругом», соловецких зэков срочно вывезли в Сибирь. Поход каравана с каторжанами длился две недели. Тела людей, не вынесших тягот дороги, охрана выбрасывала через борта на лед.

Семь десятилетий назад Соловки перестали называться тюрьмой. Материальных свидетельств средневековья двадцатого века на островах почти не осталось. Строения, хранившие сотни надписей, оставленных узниками, разобраны краснофлотцами на дрова. Архив тюрьмы скрыт неизвестно где. Реставраторы, восстанавливая памятники архитектуры, уничтожали лагерные наслоения, чуждые древней архитектуре. Монастырь в постсоветское время перестраивал здания под себя, не думая о сохранении чуждой ему истории.

Страна не покаялась в преступлениях, творившихся на ее земле ее сынами. Исконный смысл покаяния не в слезах, не в устройстве стометровой статуи Христа на Секирной горе, не в разбивании лбов, не в количестве крестов. В новозаветном греческом языке, употребляемом в церковном обиходе, покаяние обозначается понятием metanoia, что в дословном переводе соответствует слову  «умоперемена», то есть перемена взглядов, переосмысление пройденного пути.

В стране, где не дана моральная оценка преступлений Сталина, где культивируется гордость великим советским прошлым, увы, не принято вспоминать о великой трагедии XX столетия. В Архангельске осенью 2009-го наследники чекистского ведомства изъяли при обыске у профессора Михаила Супруна рукопись его книги о Соловецких лагерях. Заместитель директора Соловецкого государственного музея-заповедника, который отвечает за экспозицию, посвященную истории лагерей особого назначения, убежден в том, что соловецкие лагеря были гениальной формой защиты государства от всяких диссидентов. Позицию этого поклонника генерала Макашова, видимо, разделяют и хозяева монастырской лавки на Соловках. Подборка книг об истории в лавке Соловецкого монастыря говорит сама за себя — паломникам и туристам предлагаются книги, восхваляющие Сталина.

Соловки — от слова «соль». Солона Россия от слез, пролитых жертвами Соловков. На островах и в их филиалах оставили свою жизнь или часть жизни около миллиона человек.

zambek55.livejournal.com

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о