С кем была невская битва – Невская битва — Википедия

Содержание

знаковое событие, ход сражения и итог битвы, значение в истории Руси

15 июля 1240 года произошла Невская битва — важное событие в истории Руси ХІІІ века и судьбоносное для православного русского народа. Сражение христианских воинов за святую веру и католических закончилось победой первых. Во время битвы на реке Неве предотвращена попытка захвата российских земель, которая могла бы привести к консолидации немецких и шведских рыцарских орденов на территории Руси.

Битва на реке Нева

Исторические источники не располагают сведениями о точной численности войск с обеих сторон. Сообщение первой летописи о составе новгородского войска достаточно кратко описывало их:

  • княжеский отряд;
  • ладожский отряд;
  • 3 отряда знатных новгородцев, имевших свои дружины.

Это интересно: как утвердился ислам среди арабских племён?

Место и численность войск

В одно и то же лето 1240 года, сговорившись между собой, объединились для нападения на русские земли 3 сильные западноевропейские страны: Швеция, Германия и Дания.

Воспользовавшись тем, что после разорения татарами Северо-восточной Руси, разорённым Новгородскому и Псковскому княжествам неоткуда было ждать помощи, и захватчики рассчитывали на лёгкую победу.

Шведские войска взяли на себя нанесение удара по Новгороду с моря через реку Неву, немецкие рыцари стали наносить удары с суши — через Изборск и Псков.

Шведский рыцарский орден в случае успеха рассчитывал захватить берега Невы — единственный выход к морю — с целью взятия под контроль внешней торговли Новгорода, который являлся участком пути «из варяг в греки», а также строил большие планы по окончательному завоеванию Финляндии.

В качестве предводителя шведского войска выступал Биргер Магнуссон — потомок знатного рода Фолькунгов и зять шведского короля.

Это интересно: что способствовало глобализации в различных сферах общества?

Ход сражения

В то время в городе Новгороде княжил второй сын Ярослава Всеволодовича — Александр, которому на момент невской битвы было всего 20 лет. Отличался Александр смелыми, тактическими решениями, воинской доблестью и огромным желанием защитить и спасти свой народ от беды, которая на него наступала в виде немецкого рыцарского Ордена.

Согласно немногочисленным источникам и летописям шведские войска, за неделю до битвы прибыли в устье Ижоры. В составе войска находились также католические епископы, норвежцы (мурмане) и представители финских племён (емь и сумь) во главе с Биргером Магнуссоном. Высадившись на берег в районе, где река Ижора впадает в Неву, шведы с союзниками раскинули свои шатры.

О прибытии вражеской флотилии Александру Ярославичу доложили жители Ижорской земли.

Князь Александр принял решение, не дожидаться подкрепления, внезапно атаковать врага, для этого он спешно начал собирать в поход собственную дружину. К войску князя также присоединились новгородские и ладожские ополченцы.

Благословение на поход Александр с ратью получили у новгородского архиепископа Спиридона в соборе Святой Софии.

Путь русских воинов лежал на ладьях вдоль реки Волхова до Ладоги, а затем к устью Ижоры. По пути к отряду князя Александра присоединялись ладожские местные жители, пешие и на лошадях.

Ранним утром в воскресенье 15 июля 1240 года, воспользовавшись туманом, отряд скрытно подошёл к неприятелю. Шведы не думали о возможности нападения на них, поэтому не смогли оказать полноценного сопротивления.

Русская конница с копьями атаковала центр лагеря, а пешие ополченцы, вооружённые мечами, ударили с флангов, захватив три корабля.

Во время всей битвы русское войско владело инициативой, уничтожило несколько вражеских кораблей, а сам князь Александр лично ударил копьём Магнуссона Биргера в лицо, после чего войско рыцарей осталось без предводителя.

Сражение продолжалось до позднего вечера и закончилось полной победой новгородцев. Русские воины не препятствовали бегству рыцарей, которые к утру отступили на уцелевшие корабли и отплыли в Швецию.

Потери русского отряда составили лишь 20 ополченцев, тогда как шведы, по сообщению Первой Новгородской летописи, потеряли практически все своё войско, за исключением нескольких десятков человек.

Итог битвы

Одержав победу, молодой князь Александр со своей дружиной вернулся в Новгород под звон колоколов, а в народе заслужил славное прозвище Невский.

Канонизирован Александр Невский был в 1547 году как святой благоверный князь. К этому лику святых причисляются православные правители, посвятившие свою жизнь сохранению и распространению христианской веры.

Победа 15 июля 1240 года над чужеземными противниками, пусть и не самая крупная в истории России, сыграла важную роль для сохранения русского государства. На берегах реки Невы впервые был дан отпор движению западных народов на православные восточные земли на святую Русь.

obrazovanie.guru

Невская битва. (кратко)

«Не в силах Бог, а в правде!»

Невская битва – состоявшееся 15 июля 1240 года на реке Неве, сражение между дружинами новгородцев под руководством князя Александра Ярославича и шведскими крестоносцами под командованием ярла Ульфа Фаси и зятя шведского короля ярла Биргера.

Причины.


Главная причина битвы – попытка поставить под свой контроль спорные территории. А именно – Карельский перешеек и земли, прилегающие к Ладоге и рекам Ижора и Нева. Спор за эту территорию велся между Новгородом и Швецией. Новгород, окрепнув на торговле с соседями, стремился к расширению территории своего влияния.
И непросто распространить влияние, но и закрепиться на новых территориях
и усмирить беспокойных соседей – племена финнов и карелов, доставлявшие много хлопот новгородцам своими набегами.
Именно того же хотела и Швеция – расширения своей территории, получения новых данников и спокойствия на границах. Масла в огонь тлеющей вражды подливала и католическая церковь, во главе с римским папой – ей необходимо было расширить сферу своего влияния и обратить в свою веру новые племена и народы.
По сути, походы шведов на восток были частью тогдашней общеевропейской политики – политики Крестовых походов. В 1237 году папа римский объявил Крестовый поход в Финляндию, к тому времени уже второй по счету. И для крестоносцев он был вполне успешным – племена сумь и емь не смогли оказать им сопротивления. А в 1238 году, Эрих Картавый, король Швеции, получил от папы римского Григория IX благословение на очередной поход «во славу Господа», на этот раз против новгородцев. Всем участникам похода, как и положено, была обещана индульгенция (отпущение грехов).
У шведского короля быстро нашлись союзники, желающие поучаствовать в Крестовом походе на новые территории. Ими стали датский король Вальдемар II и магистр Тевтонского Ордена Герман фон Балк. Но в походе 1240 года в спорные с Новгородом земли они не участвовали, так как были заняты своими новыми территориями в Прибалтике и Пруссии.
У Новгорода союзников не было. В это время Древнерусское государство подверглось нашествию монголов и фактически прекратило свое существование.

Накануне.


Первыми ход сделали шведы – летом 1240 года начался поход на Новгород. Король Эрих посчитал, что момент для разгрома соперника наступил благоприятный – на помощь новгородцам вряд ли кто придет. В самом Новгороде не было единства – сильны были сторонники союза со Швецией и признания власти римского папы, т. е. принятие католической веры. Власть князя в Новгороде была традиционно ограничена «вечевой демократией» - ему и дружине отводилась роль поддержания порядка и организация, в случае необходимости, военных походов. С кем воевать или не воевать вовсе – решало вече, где заправляли, при всей иллюзии народоправства, боярские и купеческие партии. А княжил тогда в Новгороде никому не известный девятнадцатилетний сын Владимирского князя Ярослава Всеволодовича – Александр.
А вот Швеция заручилась поддержкой союзников и самого римского папы. Несмотря на междоусобные войны в самой Швеции, несколько удачных походов против соседей укрепили моральное состояние войска, а объявленный папой Крестовый поход обеспечил в него приток добровольцев. С войском в поход отправились католические священники, следившие за боевым духом «воинов Христовых». К походу присоединились и немногочисленные отряды норвежцев и финнов, и те и другие не желали упустить возможность пограбить соседей.
В июле шведская флотилия, под командованием Ульфа Фаси и Биргера, вошла в устье Невы. По Неве они намеревались идти к Ладоге, и оттуда по Волхову спуститься к Новгороду.
Новгородский князь Александр Ярославович понимал всю полноту опасности, исходящую от появления шведов на Неве. Если им удалось достичь Новгорода – то город вряд ли бы устоял в первую очередь в силу политических причин. Сильная про-шведская боярская партия могла не допустить сражения у ворот города. Поэтому он выбрал рискованное, но оправданное результатом решение – перехватить неприятеля по дороге. Этим он «убивал двух зайцев» - застал, не ожидавших такого хода шведов, врасплох и избавился от «опеки» союзников врага внутри Новгорода. Поэтому, как только Александр получил известие о появлении шведского войска на Неве, он тут же выступил в поход. Князь не стал ждать сбора новгородского ополчения – это не отвечало задачам молниеносного броска навстречу неприятелю. Действуя на свой страх и риск, Александр выступил лишь со своей дружиной и дружинами нескольких знатных новгородцев. По дороге к нему успело присоединиться немногочисленное ижорское ополчение.
У собора Святой Софии воинов Александра благословил архиепископ Спиридон. Сам князь воодушевил соратников словами, дошедшими до наших дней:
« Братья! Не в силах Бог, а в правде!... Не убоимся множества ратных, яко с нами Бог».

Битва.


Силы сторон перед сражением были неравны – войско Александра Ярославовича насчитывало около 1,3 тыс. человек, ему противостояло около 5 тыс. шведов с союзниками. Но шведские командиры сами дали новгородцам преимущество внезапного удара. Ульф Фаси и Биргер настолько были уверены в успехе своего похода, что пренебрегли элементарными правилами нахождения на чужой территории – разведкой, охранением и секретами вокруг лагеря. Это позволило Александру застать их врасплох. Достигнув лагеря шведов, разбитый ими на Неве при впадении в нее реки Ижора, он буквально сходу вступил в сражение.
Битва началась 15 июля. Атаковав шведов, новгородцы сумели разрушить их боевые порядки и ворваться в их лагерь. В ходе сражения шведы оказались прижатыми к реке и не смогли организованно сопротивляться. Сражение переросло в хаотичные стычки по всему лагерю и берегу реки. В одной из таких стычек князь Александр сразился с предводителем шведов Биргером и ранил его.
Бой длился до позднего вечера и окончился победой новгородцев. Шведы, на уцелевших кораблях переправились на противоположный берег Невы. Оттуда, признав свое поражение, ушли обратно в Швецию.

Итоги.


Для Швеции. Поражение на Неве вынудило шведского короля отложить территориальные претензии к Новгороду.
Для Новгорода и князя Александра. Главный итог сражения – сохранение Новгородом независимости и победа, пусть и промежуточная, в территориальном споре. Была нарушена координация действий Швеции и Тевтонского Ордена в территориальных претензиях к Новгороду.
Князь Александр, получивший за эту победу прозвище Невский, проявил себя как сильный полководец. Но более важным для него был политический вес, приобретенный в результате сражения со шведами. Вот этого политического усиления молодого князя и не хотела новгородская знать. Мало того что он осложнил торговые и прочие отношения с европейскими странами, так еще вернулся героем в глазах черни. В результате боярских интриг произошло парадоксальное событие – победитель шведов и защитник города был вынужден покинуть Новгород и уехать к отцу во Владимир. Ярослав Всеволодович посадил сына на княжение в Переславль-Залесский. Но буквально через год новгородцы снова пригласили на княжение Александра Невского, над ними снова нависла угроза, теперь со стороны куда более грозного врага, чем шведы – Тевтонского Ордена. Князь это знал и приглашение принял. Ему предстояло вернуться для нового сражения.


www.istmira.com

Невская битва — Википедия (с комментариями)

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Не́вская би́тва (15 июля 1240) — сражение на реке Неве между новгородским войском под командованием князя Александра Ярославича и шведским войском. Александр Ярославич за победу и личную храбрость в бою получил почётное прозвище «Невский».

Предпосылки

В первой половине XIII века шведы и новгородцы совершали карательные походы против финских племён сумь и емь, что и послужило причиной их затяжных конфликтов. Шведы пытались крестить эти племена и обезопаситься от грабительских набегов на свои земли. Также шведы предпринимали неоднократные грабительские рейды по берегам Невы или непосредственно в новгородские земли. В конце XII в. Швеция, ослабевшая в результате длительного периода политической нестабильности, привлекала большое количество искателей лёгкой наживы. В течение долгого времени карело-финские племена тревожили шведов набегами, а в 1187 г. вместе с новгородским войском сожгли древнюю столицу Швеции Сигтуну.

В этом противостоянии обе стороны и русская, и шведская, стремились поставить под свой контроль Ижорскую землю[4][5] — территорию, прилегающую к реке Неве, а также Карельский перешеек.

В декабре 1237 года папа римский Григорий IX провозгласил второй крестовый поход в Финляндию, а в июне 1238 года датский король Вальдемар II и магистр объединённого ордена Герман фон Балк договорились о разделе Эстонии и военных действиях против Руси в Прибалтике с участием шведов[6]. Русские земли в эти годы были ослаблены монгольским нашествием.

Перед битвой

Летом 1240 года шведские корабли прибыли в устье реки Невы. Высадившись на берег, шведы и их союзники раскинули свои шатры в том месте, где Ижора впадала в Неву. Новгородская первая летопись старшего извода сообщает об этом так:

Придоша Свѣи в силѣ велицѣ, и Мурмане, и Сумь, и ѣмь в кораблихъ множьство много зѣло; Свѣи съ княземь и съ пискупы своими; и сташа в Невѣ устье Ижеры, хотяче всприяти Ладогу, просто же реку и Новъгородъ и всю область Новгородьскую.

Согласно этому сообщению в составе войска шведов были норвежцы (мурмане) и представители финских племен (сумь и ѣмь), в войске находились также католические епископы. Границы Новгородской земли охранялись «сторожами»: в районе Невы, по обоим берегам Финского залива, находилась «морская стража» ижорян. На рассвете июльского дня 1240 года старейшина Ижорской земли Пелгусий, находясь в дозоре, обнаружил шведскую флотилию и спешно послал доложить обо всем Александру.

Ливонский поход на Русь начался в августе, чем может объясняться, с одной стороны, выжидательная позиция шведов, а с другой — незамедлительная реакция Александра[6]. Получив известие о приближении противника, князь Александр Ярославич принял решение действовать своими силами, не запрашивая помощь у отца[7]. Согласно «Житию», Александр выступил с малой дружиной (двором), и многие новгородцы не успели присоединиться, так как поспешил князь выступить. Также в битве участвовали ладожские ополченцы[8], присоединившиеся по пути[3]. По принятому обычаю воины собрались у собора Святой Софии и получили благословение от архиепископа Спиридона. Александр воодушевил дружину речью, фраза которой дошла до наших дней и стала крылатой[7][9]:

Братья! Не в силах Бог, а в правде! Вспомним слова псалмопевца: сии в оружии, и сии на конех, мы же во имя Господа Бога нашего призовем... Не убоимся множества ратных, яко с нами Бог.

Отряд Александра продвигался сушей вдоль Волхова до Ладоги, затем повернул к устью Ижоры. Войско в основном состояло из конных воинов, но в нём были и пешие силы, которые для того, чтобы не терять время, также передвигались на лошадях.

Ход битвы

15 июля 1240 года началось сражение. Сообщение Первой новгородской летописи старшего извода достаточно кратко:

И ту убиенъ бысть воевода ихъ, именемь Спиридонъ; а инии творяху, яко и пискупъ убьенъ бысть ту же; и множество много ихъ паде; и накладше корабля два вятшихъ мужь, преже себе пустиша и к морю; а прокъ ихъ, ископавше яму, вметаша в ню бещисла; а инии мнози язвьни быша; и в ту нощь, не дождавше свѣта понедѣльника, посрамлени отъидоша.

Александр «на лице самого короля оставил след острого копья своего…»[7]. Кирпичников А. Н.[3] трактует это сообщение как нарушение дружиной Александра строя отряда шведского короля уже при первом конном копейном столкновении. В русском войске помимо княжеского отряда были как минимум 3 отряда знатных новгородцев, имевших свои дружины, и ладожский отряд[3]. В «Житии», которое имеется в младшем изводе Новгородской первой летописи, упоминаются шесть воинов, совершивших подвиги во время сражения (из них трое дружинников князя и трое новгородцев):

Гаврило Олексич, «увидев королевича, влекомого под руки, въехал до самого корабля по сходням, по которым бежали с королевичем», поднялся на борт, был сброшен вниз, но потом снова вступил в бой. Сбыслав Якунович, вооружённый только одним топором, бросился в самый центр вражеского войска, а за ним ловчий Александра — Яков Полочанин размахивал своим длинным мечом. Отрок Савва проник в центр шведского лагеря, «ворвался в большой королевский златоверхий шатер и подсек столб шатёрный»[7]; потеряв опору, шатёр свалился на землю. Новгородец Миша со своей дружиной сражался в пешем строю и потопил три вражеских корабля. Шестой упомянутый воин — слуга Александра Ярославича Ратмир — сражался пешим против нескольких шведов, был ранен и погиб.

Сражение длилось до наступления вечера; к ночи противники разошлись. Шведы потерпели поражение, и к утру отступили на уцелевших кораблях, и переправились на другой берег.

Уходу остатков шведского войска не препятствовали. Сказались ли здесь рыцарские приемы ведения боя, позволявшие во время передышки хоронить своих, или новгородцы сочли дальнейшее кровопролитие напрасным, или Александр Ярославич не хотел рисковать своим понесшим потери войском — нельзя исключить ни одно из этих объяснений.
[3]

Потери русского войска составили до 20 состоятельных воинов (к этому числу следует прибавить их погибших дружинников[3]), тогда как шведы «накладше корабля два вятшихъ мужь, преже себе пустиша и к морю; а прокъ ихъ, ископавше яму, вметаша в ню бещисла»[8] (таким образом общее число погибших шведов измерялось либо также десятками, либо даже сотнями[3]). Кроме того, по сообщению «Жития», на другом берегу Невы на следующий день местные жители обнаружили много непогребенных тел шведов.

Результат битвы

Одержав победу над шведами, русские войска остановили их продвижение на Ладогу и Новгород и тем самым предупредили опасность скоординированных действий Швеции и Ордена в ближайшем будущем.

Однако из-за страха перед тем, что после победы роль Александра в ведении дел может возрасти, новгородские бояре стали строить князю всевозможные козни. Александр Невский уехал к отцу, но уже через год новгородские жители снова пригласили князя для продолжения войны с Ливонским орденом, подошедшим к Пскову.

Летописи

Это Новгородская первая летопись старшего извода, несколько вариантов агиографической Повести о житии Александра Невского, написанной не позднее 80-х годов XIII века, а также более поздняя Новгородская первая летопись младшего извода, зависимая от двух указанных выше источников. В 1240 году действительно состоялся поход на Русь небольшого скандинавского отряда (в рамках крестового похода в Финляндию)[10]

По предположению Н. И. Костомарова, шведскую армию действительно мог возглавлять зять короля Биргер Магнуссон[11], но он стал ярлом Швеции только в 1248 году, а в 1240 году ярлом был Ульф Фаси, который и командовал походом. При этом Биргер не участвовал в походе[1], хотя встречается и противоположная точка зрения[2]. Однако, исследование останков Биргера в 2002 году показало, что на его правой глазнице обнаружены явственные следы прижизненных повреждений, напоминающих следы от удара оружием. Хотя он участвовал в многочисленных сражениях, в которых мог получить подобную травму, это перекликается с тем, что Александр Невский в этой битве самому королю возложил печать на лице острым своим копием.

Критика источников

Сражение не упоминается ни в одном из западных источников. Известно, что в Швеции была гражданская война с 1222 по 1248, когда ярл Биргер получил власть. Хотя летописи упоминают норвежцев как союзников шведов, на деле обе страны были на грани войны, в том числе из-за присоединения в 1225 Вермланда.[12] Враждебные настроения исчезают только в 1249 после заключения мира в Лёдёсе.[13] В подобной междоусобице Швеция вряд ли была способна на масштабное вторжение и скорее всего в русских летописях речь идёт о мелкой пограничной стычке, которую князь Александр преувеличил в политических целях.[14] Вся начальная военная карьера и репутация князя Александра была позднее подстроена под его «святые деяния».[15]

Некоторые исследователи подвергают сомнению достоверность свидетельств о Невской битве[16].

Память о Невской битве

Александро-Невская лавра

В 1710 году Петр I в память о Невской битве основал в устье Чёрной речки (ныне река Монастырка) в Санкт-Петербурге Александро-Невской монастырь[17][18]. В то время ошибочно считалось, что битва проходила именно на этом месте[17]. Возведение монастыря осуществлялось по проекту Доменико Трезини. В дальнейшем ансамбль монастыря развивался по замыслу других архитекторов[18].

30 августа 1724 года из Владимира сюда были перевезены останки Александра Ярославича. В 1797 году, при императоре Павле I, Александро-Невскому монастырю была присвоена степень лавры. В архитектурный ансамбль Александро-Невской лавры входят: Благовещенская церковь, Фёдоровская церковь, Троицкий собор и другие. Ныне Александро-Невская лавра — государственный заповедник, на территории которого расположен Музей городской скульптуры с некрополем XVIII века (Лазаревское кладбище) и некрополем мастеров искусств (Тихвинское кладбище). В лавре похоронены Михаил Васильевич Ломоносов, Александр Васильевич Суворов, Денис Иванович Фонвизин, Николай Михайлович Карамзин, Иван Андреевич Крылов, Михаил Иванович Глинка, Модест Петрович Мусоргский, Пётр Ильич Чайковский, Фёдор Михайлович Достоевский и многие другие деятели, вошедшие в историю России.

Церковь Александра Невского в Усть-Ижоре

В честь победы в Невской битве в Усть-Ижоре в 1711 году была построена деревянная церковь[19].

До начала нового столетия церковь несколько раз горела и несколько раз была восстановлена. В 1798 году на средства местных жителей был воздвигнут каменный храм с колокольней и чугунной решёткой.

В 1934 году храм был закрыт и использовался как склад. Во время блокады Ленинграда колокольня храма была взорвана, потому что служила ориентиром для немецкой артиллерии[19].

В 1990 году начались работы по реставрации храма, а в 1995 году, 12 сентября он был освящён. При храме находится небольшое прицерковное кладбище, где 6 декабря 2002 года был установлен и освящён памятник-часовня с поясным (бронзовым) образом Александра Невского.[20]

Церковь располагается в Колпинском районе Санкт-Петербурга по адресу: пос. Усть-Ижора, Шлиссельбургское шоссе, 217.

Экранизация

На монетах и почтовых марках

<center>

См. также

Напишите отзыв о статье "Невская битва"

Примечания

  1. 1 2 3 4 Похлёбкин В. В. Внешняя политика Руси, России и СССР за 1000 лет в именах, датах, фактах. Москва. «Международные отношения». 1995 г.[www.kirjazh.spb.ru/biblio/pohleb/pohleb2.htm#2]
  2. 1 2 3 4 Пашуто В. Т. Александр Невский. М.: Молодая гвардия, 1974. – 160 с.
  3. 1 2 3 4 5 6 7 8 [www.bibliotekar.ru/rusNevskiy/2.htm Электронная библиотека Библиотекарь.Ру]. Две великих битвы Александра Невского. Проверено 21 сентября 2008. [www.webcitation.org/65IgGpioF Архивировано из первоисточника 8 февраля 2012].
  4. Барсов Н. П. [www.runivers.ru/bookreader/book10415/#page/89/mode/1up Материалы для историко-географического словаря России]. — Вильна: типография А. Сыркина, 1865. — 228 с.
  5. [www.runivers.ru/bookreader/book9668/#page/334/mode/1up Географическо-статистический словарь Российской Империи]. — Санкт-Петербург: типография В. Безобразова и компании, 1865. — Т. 2. — 898 с.
  6. 1 2 Ужанков А. [www.pravoslavie.ru/archiv/mezhdvukhzol.htm#2 Меж двух зол. Исторический выбор Александра Невского]
  7. 1 2 3 4 [www.bibliotekar.ru/rus/79.htm Житие Александра Невского]
  8. 1 2 [krotov.info/acts/12/pvl/novg07.htm Новгородская первая летопись старшего извода. В лето 6748]
  9. [novodev.narod.ru/izhora/izhora.html Воскресная школа Воскресенского Новодевичьего монастыря]. Церковь святого благоверного князя Александра Невского в Усть-Ижоре. Проверено 22 сентября 2008. [www.webcitation.org/65IgHvK4m Архивировано из первоисточника 8 февраля 2012].
  10. Анисимов Е. В. История России от Рюрика до Путина. Люди. События. Даты. Изд. 2-е, доп., 2010 год, 592 стр., ISBN 978-5-388-00696-7
  11. [www.magister.msk.ru/library/history/kostomar/kostom08.htm Н.И. Костомаров. Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей]. КНЯЗЬ АЛЕКСАНДР ЯРОСЛАВИЧ НЕВСКИЙ. [www.webcitation.org/684jkmdL6 Архивировано из первоисточника 31 мая 2012].
  12. [www.smb.nu/svenskakrig/1225.asp] Värmlandståget 1225.Ulf Sundberg. 1999. Svenskt Militärhistoriskt Bibliotek.
  13. [www.smb.nu/svenskakrig/freder/1249.asp] Freden i Lödöse 1249. Ulf Sundberg. 1997. Svenskt Militärhistoriskt Bibliotek
  14. [www.uta.fi/laitokset/historia/sivut/ylhitutsem2001/Maki-PetaysMari.pdf] The image of Alexander Nevskij in the battle of Ivan IV against the infidels. Mari Mäki-Petäys. XX valtakunnallinen yleisen historian tutkijaseminaari. 2001. Tampere.
  15. [www.ort.fi/fi/uutispalvelu/artikkelit.php?we_objectID=1018] Tampereen ortodoksisen kirkon 100-vuotisjuhlassa pidetty juhlapuhe 6.11.1999. Jukka Korpela. Suomen ortodoksinen kirkkokunta
  16. Александр Нестеренко. «Александр Невский» Издательство: Олма-Пресс. Серия: Альтернатива. История, которую мы не знаем ISBN 5-224-05360-9
  17. 1 2 [encspb.ru/object/2804035469 Энциклопедия Санкт-Петербурга]. Невская битва 1240. Проверено 21 сентября 2008.
  18. 1 2 Чеснокова А. Н. Парадный въезд в новую страницу // Невский проспект. — Л.: Лениздат, 1985. — С. 7-9. — 208 с. — (Туристу о Ленинграде).
  19. 1 2 [encspb.ru/object/2804009872 Энциклопедия Санкт-Петербурга*]. Александра Невского в Усть-Ижоре церковь. Проверено 22 сентября 2008.
  20. [kolpino-city.ru/city/history/4/217/ Создание памятника Александру Невскому на месте «Невской битвы»]. Мой мир@Mail.Ru(недоступная ссылка — история) (12 ноября 2008). Проверено 25 января 2016. [archive.is/hJjjg Архивировано из первоисточника 17 апреля 2013].

Ссылки

  • [a-nevsky.ru Сайт об Александре Невском]
  • [russia.rin.ru/guides/6865.html Невская битва]
  • [historydoc.edu.ru/catalog.asp?cat_ob_no=14056&ob_no= Невская битва. 15 июля 1240. Схема]
  • [rulers.narod.ru/nevsky/neva.gif Схема битвы]
  • [historydoc.edu.ru/catalog.asp?cat_ob_no=12189&ob_no=14058 Схема битвы (2)]
  • [archive.is/20130417130805/www.sgu.ru/rus_hist/?wid=1249 «Князь Александр наносит рану шведскому военачальнику.» Автор: Кившенко А.]
  • [vbrg.ru/articles/istorija_vyborga/istoricheskie_lichnosti_nashego_goroda/aleksandr_nevskijj/ В. И. Охотникова «Повесть о житии Александра Невского»]
  • [my.mail.ru/mail/izora/microposts?postid=609441909C6DD73E&answer=1#page=video/mail/izora/12%23video=/mail/izora/12/51 о. Анатолий (настоятель храма Александра Невского) Отвечает на вопрос — Почему в Усть Ижоре два памятника Александру Невскому]
  • [www.avtoveche.spb.ru/s_ijora.html Поверье — Легенды: «Предтеча Невской битвы» и «Небесная помощь в день Невской битвы». Автор: Селезнёв А. А.]
  • [polit.ru/analytics/2010/08/12/nevskaja_bitva.html Л. Усыскин. Первое происшествие на Неве]
  • [www.youtube.com/watch?v=HPIHujWMb_0&feature=youtu.be Лекция посла Швеции Томаса Бертельмана на философском факультете МГУ]
  • [my.mail.ru/video/mail/izora/12/144.html#video=/mail/izora/12/148 «Невская битва», читает Народный артист РСФСР А. Ю. Толубеев]

Отрывок, характеризующий Невская битва

– То то смеху, – сказал он, возвращаясь. – Два хранцуза пристали. Один мерзлый вовсе, а другой такой куражный, бяда! Песни играет.
– О о? пойти посмотреть… – Несколько солдат направились к пятой роте.

Пятая рота стояла подле самого леса. Огромный костер ярко горел посреди снега, освещая отягченные инеем ветви деревьев.
В середине ночи солдаты пятой роты услыхали в лесу шаги по снегу и хряск сучьев.
– Ребята, ведмедь, – сказал один солдат. Все подняли головы, прислушались, и из леса, в яркий свет костра, выступили две, держащиеся друг за друга, человеческие, странно одетые фигуры.
Это были два прятавшиеся в лесу француза. Хрипло говоря что то на непонятном солдатам языке, они подошли к костру. Один был повыше ростом, в офицерской шляпе, и казался совсем ослабевшим. Подойдя к костру, он хотел сесть, но упал на землю. Другой, маленький, коренастый, обвязанный платком по щекам солдат, был сильнее. Он поднял своего товарища и, указывая на свой рот, говорил что то. Солдаты окружили французов, подстелили больному шинель и обоим принесли каши и водки.
Ослабевший французский офицер был Рамбаль; повязанный платком был его денщик Морель.
Когда Морель выпил водки и доел котелок каши, он вдруг болезненно развеселился и начал не переставая говорить что то не понимавшим его солдатам. Рамбаль отказывался от еды и молча лежал на локте у костра, бессмысленными красными глазами глядя на русских солдат. Изредка он издавал протяжный стон и опять замолкал. Морель, показывая на плечи, внушал солдатам, что это был офицер и что его надо отогреть. Офицер русский, подошедший к костру, послал спросить у полковника, не возьмет ли он к себе отогреть французского офицера; и когда вернулись и сказали, что полковник велел привести офицера, Рамбалю передали, чтобы он шел. Он встал и хотел идти, но пошатнулся и упал бы, если бы подле стоящий солдат не поддержал его.
– Что? Не будешь? – насмешливо подмигнув, сказал один солдат, обращаясь к Рамбалю.
– Э, дурак! Что врешь нескладно! То то мужик, право, мужик, – послышались с разных сторон упреки пошутившему солдату. Рамбаля окружили, подняли двое на руки, перехватившись ими, и понесли в избу. Рамбаль обнял шеи солдат и, когда его понесли, жалобно заговорил:
– Oh, nies braves, oh, mes bons, mes bons amis! Voila des hommes! oh, mes braves, mes bons amis! [О молодцы! О мои добрые, добрые друзья! Вот люди! О мои добрые друзья!] – и, как ребенок, головой склонился на плечо одному солдату.
Между тем Морель сидел на лучшем месте, окруженный солдатами.
Морель, маленький коренастый француз, с воспаленными, слезившимися глазами, обвязанный по бабьи платком сверх фуражки, был одет в женскую шубенку. Он, видимо, захмелев, обнявши рукой солдата, сидевшего подле него, пел хриплым, перерывающимся голосом французскую песню. Солдаты держались за бока, глядя на него.
– Ну ка, ну ка, научи, как? Я живо перейму. Как?.. – говорил шутник песенник, которого обнимал Морель.
Vive Henri Quatre,
Vive ce roi vaillanti –
[Да здравствует Генрих Четвертый!
Да здравствует сей храбрый король!
и т. д. (французская песня) ]
пропел Морель, подмигивая глазом.
Сe diable a quatre…
– Виварика! Виф серувару! сидябляка… – повторил солдат, взмахнув рукой и действительно уловив напев.
– Вишь, ловко! Го го го го го!.. – поднялся с разных сторон грубый, радостный хохот. Морель, сморщившись, смеялся тоже.
– Ну, валяй еще, еще!
Qui eut le triple talent,
De boire, de battre,
Et d'etre un vert galant…
[Имевший тройной талант,
пить, драться
и быть любезником…]
– A ведь тоже складно. Ну, ну, Залетаев!..
– Кю… – с усилием выговорил Залетаев. – Кью ю ю… – вытянул он, старательно оттопырив губы, – летриптала, де бу де ба и детравагала, – пропел он.
– Ай, важно! Вот так хранцуз! ой… го го го го! – Что ж, еще есть хочешь?
– Дай ему каши то; ведь не скоро наестся с голоду то.
Опять ему дали каши; и Морель, посмеиваясь, принялся за третий котелок. Радостные улыбки стояли на всех лицах молодых солдат, смотревших на Мореля. Старые солдаты, считавшие неприличным заниматься такими пустяками, лежали с другой стороны костра, но изредка, приподнимаясь на локте, с улыбкой взглядывали на Мореля.
– Тоже люди, – сказал один из них, уворачиваясь в шинель. – И полынь на своем кореню растет.
– Оо! Господи, господи! Как звездно, страсть! К морозу… – И все затихло.
Звезды, как будто зная, что теперь никто не увидит их, разыгрались в черном небе. То вспыхивая, то потухая, то вздрагивая, они хлопотливо о чем то радостном, но таинственном перешептывались между собой.

Х
Войска французские равномерно таяли в математически правильной прогрессии. И тот переход через Березину, про который так много было писано, была только одна из промежуточных ступеней уничтожения французской армии, а вовсе не решительный эпизод кампании. Ежели про Березину так много писали и пишут, то со стороны французов это произошло только потому, что на Березинском прорванном мосту бедствия, претерпеваемые французской армией прежде равномерно, здесь вдруг сгруппировались в один момент и в одно трагическое зрелище, которое у всех осталось в памяти. Со стороны же русских так много говорили и писали про Березину только потому, что вдали от театра войны, в Петербурге, был составлен план (Пфулем же) поимки в стратегическую западню Наполеона на реке Березине. Все уверились, что все будет на деле точно так, как в плане, и потому настаивали на том, что именно Березинская переправа погубила французов. В сущности же, результаты Березинской переправы были гораздо менее гибельны для французов потерей орудий и пленных, чем Красное, как то показывают цифры.
Единственное значение Березинской переправы заключается в том, что эта переправа очевидно и несомненно доказала ложность всех планов отрезыванья и справедливость единственно возможного, требуемого и Кутузовым и всеми войсками (массой) образа действий, – только следования за неприятелем. Толпа французов бежала с постоянно усиливающейся силой быстроты, со всею энергией, направленной на достижение цели. Она бежала, как раненый зверь, и нельзя ей было стать на дороге. Это доказало не столько устройство переправы, сколько движение на мостах. Когда мосты были прорваны, безоружные солдаты, московские жители, женщины с детьми, бывшие в обозе французов, – все под влиянием силы инерции не сдавалось, а бежало вперед в лодки, в мерзлую воду.
Стремление это было разумно. Положение и бегущих и преследующих было одинаково дурно. Оставаясь со своими, каждый в бедствии надеялся на помощь товарища, на определенное, занимаемое им место между своими. Отдавшись же русским, он был в том же положении бедствия, но становился на низшую ступень в разделе удовлетворения потребностей жизни. Французам не нужно было иметь верных сведений о том, что половина пленных, с которыми не знали, что делать, несмотря на все желание русских спасти их, – гибли от холода и голода; они чувствовали, что это не могло быть иначе. Самые жалостливые русские начальники и охотники до французов, французы в русской службе не могли ничего сделать для пленных. Французов губило бедствие, в котором находилось русское войско. Нельзя было отнять хлеб и платье у голодных, нужных солдат, чтобы отдать не вредным, не ненавидимым, не виноватым, но просто ненужным французам. Некоторые и делали это; но это было только исключение.
Назади была верная погибель; впереди была надежда. Корабли были сожжены; не было другого спасения, кроме совокупного бегства, и на это совокупное бегство были устремлены все силы французов.
Чем дальше бежали французы, чем жальче были их остатки, в особенности после Березины, на которую, вследствие петербургского плана, возлагались особенные надежды, тем сильнее разгорались страсти русских начальников, обвинявших друг друга и в особенности Кутузова. Полагая, что неудача Березинского петербургского плана будет отнесена к нему, недовольство им, презрение к нему и подтрунивание над ним выражались сильнее и сильнее. Подтрунивание и презрение, само собой разумеется, выражалось в почтительной форме, в той форме, в которой Кутузов не мог и спросить, в чем и за что его обвиняют. С ним не говорили серьезно; докладывая ему и спрашивая его разрешения, делали вид исполнения печального обряда, а за спиной его подмигивали и на каждом шагу старались его обманывать.
Всеми этими людьми, именно потому, что они не могли понимать его, было признано, что со стариком говорить нечего; что он никогда не поймет всего глубокомыслия их планов; что он будет отвечать свои фразы (им казалось, что это только фразы) о золотом мосте, о том, что за границу нельзя прийти с толпой бродяг, и т. п. Это всё они уже слышали от него. И все, что он говорил: например, то, что надо подождать провиант, что люди без сапог, все это было так просто, а все, что они предлагали, было так сложно и умно, что очевидно было для них, что он был глуп и стар, а они были не властные, гениальные полководцы.
В особенности после соединения армий блестящего адмирала и героя Петербурга Витгенштейна это настроение и штабная сплетня дошли до высших пределов. Кутузов видел это и, вздыхая, пожимал только плечами. Только один раз, после Березины, он рассердился и написал Бенигсену, доносившему отдельно государю, следующее письмо:
«По причине болезненных ваших припадков, извольте, ваше высокопревосходительство, с получения сего, отправиться в Калугу, где и ожидайте дальнейшего повеления и назначения от его императорского величества».
Но вслед за отсылкой Бенигсена к армии приехал великий князь Константин Павлович, делавший начало кампании и удаленный из армии Кутузовым. Теперь великий князь, приехав к армии, сообщил Кутузову о неудовольствии государя императора за слабые успехи наших войск и за медленность движения. Государь император сам на днях намеревался прибыть к армии.
Старый человек, столь же опытный в придворном деле, как и в военном, тот Кутузов, который в августе того же года был выбран главнокомандующим против воли государя, тот, который удалил наследника и великого князя из армии, тот, который своей властью, в противность воле государя, предписал оставление Москвы, этот Кутузов теперь тотчас же понял, что время его кончено, что роль его сыграна и что этой мнимой власти у него уже нет больше. И не по одним придворным отношениям он понял это. С одной стороны, он видел, что военное дело, то, в котором он играл свою роль, – кончено, и чувствовал, что его призвание исполнено. С другой стороны, он в то же самое время стал чувствовать физическую усталость в своем старом теле и необходимость физического отдыха.
29 ноября Кутузов въехал в Вильно – в свою добрую Вильну, как он говорил. Два раза в свою службу Кутузов был в Вильне губернатором. В богатой уцелевшей Вильне, кроме удобств жизни, которых так давно уже он был лишен, Кутузов нашел старых друзей и воспоминания. И он, вдруг отвернувшись от всех военных и государственных забот, погрузился в ровную, привычную жизнь настолько, насколько ему давали покоя страсти, кипевшие вокруг него, как будто все, что совершалось теперь и имело совершиться в историческом мире, нисколько его не касалось.
Чичагов, один из самых страстных отрезывателей и опрокидывателей, Чичагов, который хотел сначала сделать диверсию в Грецию, а потом в Варшаву, но никак не хотел идти туда, куда ему было велено, Чичагов, известный своею смелостью речи с государем, Чичагов, считавший Кутузова собою облагодетельствованным, потому что, когда он был послан в 11 м году для заключения мира с Турцией помимо Кутузова, он, убедившись, что мир уже заключен, признал перед государем, что заслуга заключения мира принадлежит Кутузову; этот то Чичагов первый встретил Кутузова в Вильне у замка, в котором должен был остановиться Кутузов. Чичагов в флотском вицмундире, с кортиком, держа фуражку под мышкой, подал Кутузову строевой рапорт и ключи от города. То презрительно почтительное отношение молодежи к выжившему из ума старику выражалось в высшей степени во всем обращении Чичагова, знавшего уже обвинения, взводимые на Кутузова.
Разговаривая с Чичаговым, Кутузов, между прочим, сказал ему, что отбитые у него в Борисове экипажи с посудою целы и будут возвращены ему.
– C'est pour me dire que je n'ai pas sur quoi manger… Je puis au contraire vous fournir de tout dans le cas meme ou vous voudriez donner des diners, [Вы хотите мне сказать, что мне не на чем есть. Напротив, могу вам служить всем, даже если бы вы захотели давать обеды.] – вспыхнув, проговорил Чичагов, каждым словом своим желавший доказать свою правоту и потому предполагавший, что и Кутузов был озабочен этим самым. Кутузов улыбнулся своей тонкой, проницательной улыбкой и, пожав плечами, отвечал: – Ce n'est que pour vous dire ce que je vous dis. [Я хочу сказать только то, что говорю.]
В Вильне Кутузов, в противность воле государя, остановил большую часть войск. Кутузов, как говорили его приближенные, необыкновенно опустился и физически ослабел в это свое пребывание в Вильне. Он неохотно занимался делами по армии, предоставляя все своим генералам и, ожидая государя, предавался рассеянной жизни.
Выехав с своей свитой – графом Толстым, князем Волконским, Аракчеевым и другими, 7 го декабря из Петербурга, государь 11 го декабря приехал в Вильну и в дорожных санях прямо подъехал к замку. У замка, несмотря на сильный мороз, стояло человек сто генералов и штабных офицеров в полной парадной форме и почетный караул Семеновского полка.
Курьер, подскакавший к замку на потной тройке, впереди государя, прокричал: «Едет!» Коновницын бросился в сени доложить Кутузову, дожидавшемуся в маленькой швейцарской комнатке.
Через минуту толстая большая фигура старика, в полной парадной форме, со всеми регалиями, покрывавшими грудь, и подтянутым шарфом брюхом, перекачиваясь, вышла на крыльцо. Кутузов надел шляпу по фронту, взял в руки перчатки и бочком, с трудом переступая вниз ступеней, сошел с них и взял в руку приготовленный для подачи государю рапорт.
Беготня, шепот, еще отчаянно пролетевшая тройка, и все глаза устремились на подскакивающие сани, в которых уже видны были фигуры государя и Волконского.
Все это по пятидесятилетней привычке физически тревожно подействовало на старого генерала; он озабоченно торопливо ощупал себя, поправил шляпу и враз, в ту минуту как государь, выйдя из саней, поднял к нему глаза, подбодрившись и вытянувшись, подал рапорт и стал говорить своим мерным, заискивающим голосом.
Государь быстрым взглядом окинул Кутузова с головы до ног, на мгновенье нахмурился, но тотчас же, преодолев себя, подошел и, расставив руки, обнял старого генерала. Опять по старому, привычному впечатлению и по отношению к задушевной мысли его, объятие это, как и обыкновенно, подействовало на Кутузова: он всхлипнул.
Государь поздоровался с офицерами, с Семеновским караулом и, пожав еще раз за руку старика, пошел с ним в замок.
Оставшись наедине с фельдмаршалом, государь высказал ему свое неудовольствие за медленность преследования, за ошибки в Красном и на Березине и сообщил свои соображения о будущем походе за границу. Кутузов не делал ни возражений, ни замечаний. То самое покорное и бессмысленное выражение, с которым он, семь лет тому назад, выслушивал приказания государя на Аустерлицком поле, установилось теперь на его лице.
Когда Кутузов вышел из кабинета и своей тяжелой, ныряющей походкой, опустив голову, пошел по зале, чей то голос остановил его.
– Ваша светлость, – сказал кто то.
Кутузов поднял голову и долго смотрел в глаза графу Толстому, который, с какой то маленькою вещицей на серебряном блюде, стоял перед ним. Кутузов, казалось, не понимал, чего от него хотели.
Вдруг он как будто вспомнил: чуть заметная улыбка мелькнула на его пухлом лице, и он, низко, почтительно наклонившись, взял предмет, лежавший на блюде. Это был Георгий 1 й степени.

На другой день были у фельдмаршала обед и бал, которые государь удостоил своим присутствием. Кутузову пожалован Георгий 1 й степени; государь оказывал ему высочайшие почести; но неудовольствие государя против фельдмаршала было известно каждому. Соблюдалось приличие, и государь показывал первый пример этого; но все знали, что старик виноват и никуда не годится. Когда на бале Кутузов, по старой екатерининской привычке, при входе государя в бальную залу велел к ногам его повергнуть взятые знамена, государь неприятно поморщился и проговорил слова, в которых некоторые слышали: «старый комедиант».
Неудовольствие государя против Кутузова усилилось в Вильне в особенности потому, что Кутузов, очевидно, не хотел или не мог понимать значение предстоящей кампании.
Когда на другой день утром государь сказал собравшимся у него офицерам: «Вы спасли не одну Россию; вы спасли Европу», – все уже тогда поняли, что война не кончена.
Один Кутузов не хотел понимать этого и открыто говорил свое мнение о том, что новая война не может улучшить положение и увеличить славу России, а только может ухудшить ее положение и уменьшить ту высшую степень славы, на которой, по его мнению, теперь стояла Россия. Он старался доказать государю невозможность набрания новых войск; говорил о тяжелом положении населений, о возможности неудач и т. п.
При таком настроении фельдмаршал, естественно, представлялся только помехой и тормозом предстоящей войны.
Для избежания столкновений со стариком сам собою нашелся выход, состоящий в том, чтобы, как в Аустерлице и как в начале кампании при Барклае, вынуть из под главнокомандующего, не тревожа его, не объявляя ему о том, ту почву власти, на которой он стоял, и перенести ее к самому государю.
С этою целью понемногу переформировался штаб, и вся существенная сила штаба Кутузова была уничтожена и перенесена к государю. Толь, Коновницын, Ермолов – получили другие назначения. Все громко говорили, что фельдмаршал стал очень слаб и расстроен здоровьем.

wiki-org.ru

Невская битва | Наша среда

Невская битва (15 июля 1240) — сражение на реке Неве между новгородским войском под командованием князя Александра Ярославича и шведским отрядом. Александр Ярославич за победу и личную храбрость в бою получил почётное прозвище «Невский».

В первой половине XIII века шведы и новгородцы совершали карательные походы против финских племён сумь и емь, что и послужило причиной их затяжных конфликтов. Шведы пытались крестить эти племена и обезопаситься от грабительских набегов на свои земли. Также шведы предпринимали неоднократные грабительские рейды по берегам Невы или непосредственно в новгородские земли. В конце XII в. Швеция, ослабевшая в результате длительного периода политической нестабильности, привлекала большое количество искателей лёгкой наживы. В течение долгого времени карело-финские племена тревожили шведов набегами, а в 1187 г. вместе с новгородским войском сожгли древнюю столицу Швеции Сигтуну.

В этом противостоянии обе стороны и русская, и шведская, стремились поставить под свой контроль Ижорскую землю — территорию, прилегающую к реке Неве, а также Карельский перешеек.

В декабре 1237 года папа римский Григорий IX провозгласил второй крестовый поход в Финляндию, а в июне 1238 года датский король Вальдемар II и магистр объединённого ордена Герман фон Балк договорились о разделе Эстонии и военных действиях против Руси в Прибалтике с участием шведов. Русские земли в эти годы были ослаблены монгольским нашествием.

Источники, рассказывающие о Невской битве, очень немногочисленны. Это Новгородская первая летопись старшего извода, несколько вариантов агиографической Повести о житии Александра Невского, написанной не позднее 80-х годов XIII века, а также более поздняя Новгородская первая летопись младшего извода, зависимая от двух указанных выше источников.

В скандинавских источниках упоминания о крупном поражении нет, хотя в 1240 году действительно состоялся поход на Русь небольшого скандинавского отряда (в рамках крестового похода в Финляндию).

Летом 1240 года шведские корабли прибыли в устье реки Невы. Высадившись на берег, шведы и их союзники раскинули свои шатры в том месте, где Ижора впадала в Неву. Новгородская первая летопись старшего извода сообщает об этом так: «Придоша Свѣи в силѣ велицѣ, и Мурмане, и Сумь, и ѣмь в кораблихъ множьство много зѣло; Свѣи съ княземь и съ пискупы своими; и сташа в Невѣ устье Ижеры, хотяче всприяти Ладогу, просто же реку и Новъгородъ и всю область Новгородьскую.»

Согласно этому сообщению в составе войска шведов были норвежцы (мурмане) и представители финских племен (сумь и ѣмь), в войске находились также католические епископы. Границы Новгородской земли охранялись «сторожами»: в районе Невы, по обоим берегам Финского залива, находилась «морская стража» ижорян. На рассвете июльского дня 1240 года старейшина Ижорской земли Пелгусий, находясь в дозоре, обнаружил шведскую флотилию и спешно послал доложить обо всем Александру.

Ливонский поход на Русь начался в августе, чем может объясняться, с одной стороны, выжидательная позиция шведов, а с другой — незамедлительная реакция Александра. Получив известие о приближении противника, князь Александр Ярославич принял решение действовать своими силами, не запрашивая помощь у отца. Согласно «Житию», Александр выступил с малой дружиной (двором), и многие новгородцы не успели присоединиться, так как поспешил князь выступить. Также в битве участвовали ладожские ополченцы, присоединившиеся по пути.

По принятому обычаю воины собрались у собора Святой Софии и получили благословение от архиепископа Спиридона. Александр воодушевил дружину речью, фраза которой дошла до наших дней и стала крылатой: «Братья! Не в силах Бог, а в правде! Вспомним слова псалмопевца: сии в оружии, и сии на конех, мы же во имя Господа Бога нашего призовем… Не убоимся множества ратных, яко с нами Бог».

Отряд Александра продвигался сушей вдоль Волхова до Ладоги, затем повернул к устью Ижоры. Войско в основном состояло из конных воинов, но в нём были и пешие силы, которые для того, чтобы не терять время, также передвигались на лошадях.

15 июля 1240 года началось сражение. Сообщение Первой новгородской летописи старшего извода достаточно кратко: «И ту убиенъ бысть воевода ихъ, именемь Спиридонъ; а инии творяху, яко и пискупъ убьенъ бысть ту же; и множество много ихъ паде; и накладше корабля два вятшихъ мужь, преже себе пустиша и к морю; а прокъ ихъ, ископавше яму, вметаша в ню бещисла; а инии мнози язвьни быша; и в ту нощь, не дождавше свѣта понедѣльника, посрамлени отъидоша».

Александр «на лице самого короля оставил след острого копья своего…». Кирпичников А. Н.трактует это сообщение как нарушение дружиной Александра строя отряда шведского короля уже при первом конном копейном столкновении. В русском войске помимо княжеского отряда были как минимум 3 отряда знатных новгородцев, имевших свои дружины, и ладожский отряд.

В «Житии», которое имеется в младшем изводе Новгородской первой летописи, упоминаются шесть воинов, совершивших подвиги во время сражения (из них трое дружинников князя и трое новгородцев): Гаврило Олексич, «увидев королевича, влекомого под руки, въехал до самого корабля по сходням, по которым бежали с королевичем», поднялся на борт, был сброшен вниз, но потом снова вступил в бой. Сбыслав Якунович, вооружённый только одним топором, бросился в самый центр вражеского войска, а за ним ловчий Александра — Яков Полочанин размахивал своим длинным мечом. Отрок Савва проник в центр шведского лагеря, «ворвался в большой королевский златоверхий шатер и подсек столб шатерный»; потеряв опору, шатёр свалился на землю. Новгородец Миша со своей дружиной сражался в пешем строю и потопил три вражеских корабля. Шестой упомянутый воин — слуга Александра Ярославича Ратмир — сражался пешим против нескольких шведов, был ранен и погиб.

Сражение длилось до наступления вечера; к ночи противники разошлись. Шведы потерпели поражение, и к утру отступили на уцелевших кораблях, и переправились на другой берег. Уходу остатков шведского войска не препятствовали. Сказались ли здесь рыцарские приемы ведения боя, позволявшие во время передышки хоронить своих, или новгородцы сочли дальнейшее кровопролитие напрасным, или Александр Ярославич не хотел рисковать своим понесшим потери войском — нельзя исключить ни одно из этих объяснений.

Потери русского войска составили до 20 состоятельных воинов (к этому числу следует прибавить их погибших дружинников, тогда как шведы «накладше корабля два вятшихъ мужь, преже себе пустиша и к морю; а прокъ ихъ, ископавше яму, вметаша в ню бещисла» (таким образом общее число погибших шведов измерялось либо также десятками, либо даже сотнями. Кроме того, по сообщению «Жития», на другом берегу Невы на следующий день местные жители обнаружили много непогребенных тел шведов.

Одержав победу над шведами, русские войска остановили их продвижение на Ладогу и Новгород и тем самым предупредили опасность скоординированных действий Швеции и Ордена в ближайшем будущем.

Однако из-за страха перед тем, что после победы роль Александра в ведении дел может возрасти, новгородские бояре стали строить князю всевозможные козни. Александр Невский уехал к отцу, но уже через год новгородские жители снова пригласили князя для продолжения войны с Ливонским орденом, подошедшим к Пскову.

 

Источник: http://ru.wikipedia.org/

[fblike]

nashasreda.ru

Невская битва : wiki : Факты о России


Отражение немецкой и шведской агрессии Александром Невским (1239-1245)

Не́вская би́тва (15 июля 1240) — сражение на реке Неве между новгородским войском под командованием князя Александра Ярославича и шведским отрядом. Александр Ярославич за победу и личную храбрость в бою получил почётное прозвище «Невский».

История

В 30-е годы XIII века над Русью нависла грозная опасность с Запада. Немецкие захватчики, осуществляя широкую насильственную колонизацию и христианизацию прибалтийских племен, приближались к русским границам. В то же время шведы, подчинив себе финские племена сумь и емь, не оставляли давних притязаний на новгородские земли – Приневье и Приладожье. Главным организатором походов с целью захвата русских земель был глава католической церкви – римский папа, который стремился объединить силы Ордена, епископов Риги и Дерпта, а также Швеции и Дании.

Воспользовавшись тем, что после разорения Северо-Восточной Руси монголами Новгороду и Пскову неоткуда было ждать помощи, шведские и немецкие рыцари активизировали свою экспансию в Северо-Западной Руси, рассчитывая на легкую победу. Шведы первыми сделали попытку захватить русские земли. Уже в 1238 году шведский король получил от римского папы благословение на крестовый поход против новгородцев. Всем, кто соглашался принять участие в походе, было обещано отпущение грехов.

В 1239 году шведы и немцы вели переговоры, намечая план похода: шведы, захватившие к тому времени Финляндию, должны были наступать на Новгород с севера, от р. Нева, а немцы – через Изборск и Псков. Шведское правительство короля Эриха Картавого выделило для похода войско под предводительством ярла (князя) Ульфа Фаси и зятя короля – Биргера.
В это время в Новгороде княжил молодой князь Александр Ярославич (др.-рус. Алеѯандръ Ѧрославичь) – сын великого князя Владимирского Ярослава Всеволодовича. Это был умный, энергичный и храбрый человек, а главное, настоящий патриот своей Родины. Он уже получил известность как искусный политик и понимал, что ослабленные русские княжества не имели сил для борьбы на два фронта. Поэтому князь поддерживал мирные отношения с татарами, обеспечивая себе безопасный тыл в случае борьбы с немецко-шведской агрессией.

Новгородцы знали о планах шведов, как и о том, что шведы похвалялись перекрестить их, точно язычников, в латинскую веру (католичество). Шведы представлялись им страшнее монголов, потому что шли насаждать чуждую веру.
Летом 1240 года шведское войско под командой Биргера «в силе велице, пыхая духом ратном», появилось на р. Нева на кораблях, которые стали в устье р. Ижора. Войско состояло из шведов, норвежцев, представителей финских племен, намеревавшихся идти прямо к Ладоге, чтобы оттуда спуститься к Новгороду. В неприятельском войске находились и католические епископы; они шли с крестом в одной руке и мечом в другой. Высадившись, шведы и их союзники раскинули свои шатры при впадении Ижоры в Неву. С причаливших судов были переброшены мостики, на берег сошла шведская знать, в том числе Биргер и Ульф Фаси в сопровождении епископов. За ними высадились и рыцари. Биргер, уверенный в победе, послал к князю Александру с заявлением: «Если можешь мне сопротивляться, то я уже здесь, воюю твою землю».

Новгородские границы охранялись в то время «сторожами». Они находились и на морском побережье, где службу несли местные племена. Так, в районе Невы, по обоим берегам Финского залива, находилась «морская сторожа» ижорян, несшая охрану путей к Новгороду с моря. Социальная верхушка этого небольшого народа уже владела землей и приняла христианство. Однажды на рассвете июльского дня 1240 года старейшина Ижорской земли Пелгусий, находясь в дозоре, обнаружил шведскую флотилию и спешно послал доложить обо всем Александру.

Получив известие о появлении неприятеля, новгородский князь решил внезапно атаковать его. Времени на организацию войска не было, да и созыв веча мог затянуть дело и привести к срыву внезапности готовящейся операции. Поэтому Александр не стал дожидаться, пока придут отцовские дружины или соберутся ратники с новгородских волостей. Он решил выступить против шведов со своей дружиной, усилив ее лишь новгородскими добровольцами. По старинному обычаю, собрались у святой Софии, помолились, приняли благословение от своего владыки Спиридона и выступили в поход. Шли вдоль Волхова до Ладоги, где к Александру присоединился отряд ладожан, подручников Великого Новгорода. Из Ладоги рать Александра повернула влево, устремившись к устью реки Ижора.

Шведский стан, разбитый в устье Ижоры, не охранялся, поскольку шведы не подозревали о близости русских. Неприятельские шнеки качались, привязанные к берегу; по всему побережью белели шатры, и между ними – златоверхий шатер Биргера. 15 июля в 11 часов утра новгородцы внезапно атаковала шведов. Их нападение было столь неожиданным, что шведы не успели «опоясать мечи на чресла свои».

Войско Биргера было захвачено врасплох. Лишенное возможности построиться для боя, оно не могло оказать организованного сопротивления. Смелым натиском русская дружина прошла через неприятельский лагерь и погнала шведов к берегу. Пешие ополченцы, продвигаясь вдоль берега Невы, не только рубили мостки, соединявшие шведские корабли с сушей, но даже захватили и уничтожили три неприятельские шнеки.

Новгородцы сражались «в ярости мужества своего». Александр лично «изби множество бесчисленное римлян (то есть шведов) и самому королю возложи печать на лице острым своим мечом». Княжий подручник Гаврило Олексич, погнался за Биргером до самого корабля, верхом ворвался на шведскую ладью, был сброшен в воду, остался жив и снова вступил в бой, уложив на месте епископа и другого знатного шведа по имени Спиридон. Другой новгородец, Сбыслав Якунович, с одним лишь топором в руке смело врезался в самую гущу врагов, косил их направо и налево, очищая путь, точно в лесной чаще; за ним размахивал своим длинным мечом княжий ловчий Яков Полочанин. За этими молодцами наступали прочие дружинники. Княжий отрок Савва, пробившись к центру лагеря противника, подрубил высокий столб шатра самого Бигрера: шатер свалился. Отряд новгородских добровольцев потопил три шведских корабля. Остатки разбитого войска Биргера бежали на уцелевших кораблях. Потери новгородцев были незначительными, составив только 20 человек, тогда как шведы нагрузили три судна телами лишь начальных людей, а прочих оставили на берегу.

Победа над шведами имела большое политическое значение. Она показала всем русским людям, что они еще не утратили прежней доблести и могут постоять за себя. Шведам не удалось отрезать Новгород от моря, захватить побережье Невы и Финского залива. Отразив шведское нападение с севера, русское войско сорвало возможное взаимодействие шведских и немецких феодалов. Для борьбы с немецкой агрессией теперь были надежно обеспечены правый фланг и тыл псковского театра военных действий.

В тактическом отношении следует отметить роль «сторожи», которая обнаружила противника и своевременно сообщила Александру о его появлении. Важное значение имел фактор внезапности при нападении на лагерь Биргера, войско которого было захвачено врасплох и не могло оказать организованного сопротивления. Летописец отмечал необыкновенную храбрость русских воинов. За эту победу Александра Ярославича нарекли «Невским». В это время ему шел лишь двадцать второй год.

Однако победа на Неве вызвала зависть со стороны тогдашних новгородских демократов. Эта пятая колонна европейских завоевателей начала плести интриги против Александра. Победитель шведов должен был на время покинуть Новгород и уехать к отцу, который дал ему на княжество Переяславль-Залесский – город, в котором Ярослав сам когда-то княжил, и где родился Александр. Но уже через год новгородские жители снова пригласили князя для продолжения войны с Ливонским орденом, войска которого подошли к Пскову. Впоследствии Александр приумножил славу русского воинства, одержав победу в Ледовом побоище.

Интересные факты

  • В настоящее время на том месте, где остановились шведские корабли, и рыцари разбили свой лагерь, расположен поселок Усть-Ижора.

Критика

В настоящее время достоверность свидетельств о Невской битве подвергается сомнению. В качестве доводов приводятся следующие:

  • Упоминание о битве отсутствует в Ипатьевской летописи, равно как и в шведских источниках.
  • В Лаврентьевской летописи упоминание о битве помещено в записи за 1263 г и является заимствованием Жития. За 1240 г упоминания о битве нет.
  • Шведские источники утверждают, что Биргер не покидал Швеции в год битвы.
  • Шведские источники не упоминают о гибели какого-либо епископа в год битвы.
  • Описание раны в лицо, возможно, заимствовано из Жития Довмонта Новгородского.
  • Нет объяснения противоречивому поведению шведов, которые не продвигались вглубь территории противника и не построили укреплённого лагеря.
  • Нет объяснения странному поведению Александра, не уведомшего о нападении Ярослава и не собравшего новгородского ополчения.
  • Не ясно, почему после битвы шведы остались на поле боя и смогли похоронить погибших.
  • Отсутствует информация о захваченных в плен шведах.
  • Неправдоподобной выглядит информация о затоплении трёх шведских кораблей.
  • Не ясно, кто убил шведов на другом берегу реки.
  • Погибший военачальник шведов носит русское имя Спиридон.
  • Выдвигается гипотеза о совместном нападении Александра и карелов на лагерь шведских купцов.

Смотрите также

Ссылки

rufact.org

Неофициальная история. Александр Невский. Невская битва (часть 1)

Все мы со школьной скамьи знакомы с подвигами святого князя Александра Ярославовича Невского. Две его великих победы, обезопасившие Русь от католической экспансии, считаются подлинным достоянием нашей истории и одним из столпов нашей национальной гордости. Его подвиги воспеты многими историками, журналистами, писателями, художниками и кинематографистами.

Казалось бы, Невская битва и Ледовое побоище, коим в школьном учебнике отведено чуть ли не столько же места, сколько описанию всей Великой Отечественной Войны, досконально разобраны десятками историков. Однако если приглядеться к этим событиям повнимательнее, оперируя при этом теми немногими историческими источниками, которыми мы располагаем, и толикой здравого смысла, а не шаблонными описаниями этих битв, копирующими друг друга, то неожиданно появляется множество вопросов.

Взявшись за эту статью, автор  прежде всего ставил перед собой целью именно критику "официальной" версии тех столь далеких от нас эпизодов истории. Естественно, опровергая ту или иную трактовку событий, автор  пытается предложить свое видение оных. Однако он не принуждает никого принимать его логические построения за истину. Всего лишь предлагает не считать истиной и принятый ныне за аксиому стандартный взгляд на эти "судьбоносные" для России сражения, поскольку он зачастую логичен куда в меньшей степени. Впрочем, решать, конечно,вам.

Невская битва. Предыстория.

В нашем обществе сложилось устойчивое мнение, что все западные соседи Руси, начиная с древних времен, только и делали, что строили против нее какие-то козни, стремясь захватить ее территории, обратить ее жителей в "истинную веру" да и вообще, всячески нагадить. Апогеем такого вот отношения западных держав к Руси в целом и Новгороду в частности в XIII веке и явилась "объединенная агрессия шведов, датчан и немцев", скоординированная, само собой, Ватиканом.


Однако при более внимательном рассмотрении отношений Новгорода со своими западными соседями подобная теория не выдерживает никакой критики. Говоря о подлом нападении шведов на новгородскую землю в 1240 г., наши историки и журналисты чаще всего старательно опускают предысторию этого вторжения. Начнем с того, что военный и экономический потенциал Швеции в то время был не сравним с новгородским. С XI века в Швеции шли войны между язычниками и христианами, шведы постоянно воевали с окружающими их племенами.

Во время недолгих передышек между религиозными и феодальными войнами внутри страны, они пытались расширить свои владения за счет граничащих со Швецией земель язычников. По сути, шведы пытались вернуть себе то, что потеряли в XI веке. О каких-либо планах завоевания Новгорода речи и не шло, ввиду полного превосходства Новгородской республики над Швецией. Все, что могли позволить себе шведы, это редкие атаки тех или иных новгородских владений с целью захвата ключевых пунктов, позволивших бы шведам защищаться от походов на Швецию новгородских молодцов и их данников. А походы такие случались не реже, чем походы на Русь шведов. Один из самых известных из них - поход 1188 г.

Воспользовавшись тем, что в Швеции разгорелся очередной раунд кровавой междоусобицы, карелы и новгородцы напали на шведскую столицу, Сигтуну, разграбили и сожгли город и убили епископа Упсальского Иоанна. До этого похода Сигтуна была центром экономической, политической и культурной жизни Швеции. Расположенный на берегу озера Меларен (исторического центра страны) город был известен и далеко за пределами Швеции: "Civitas magna Sictone ("город великий Сигтуна") называет ее неоднократно Адам Бременский (1060-е гг.). При описании стран, лежащих по берегам Балтийского моря, упоминает Сигтуну арабский географ Идриси (1140-е гг.)." (Шаскольский И.П., "Борьба Руси против крестоносной агрессии на берегах Балтики в XII-XIII вв.").

Но после карельского нападения этот "город великий" больше уже не восстанавливался. Вместо него шведы на острове в проливе, соединяющем Меларен с Балтийским морем, построили Стокгольм, а Сигтуна ныне является небольшим поселком в пригороде шведской столицы. Поход на Сигтуну был прекрасно реализованным в военном отношении: проход кораблей по крайне трудным для мореходства шхерам, внезапное нападение, захват города. Это, бесспорно, была выдающаяся победа русских. Но вот беда: самим русским о ней почти ничего неизвестно. О ней не пишут в учебниках, не снимают фильмов. Почему?

Все просто: она никак не вписывается в нежно пестуемую нашими историками теорию об "агрессии Запада". Впрочем, этот поход был не единственным в своем роде. В 1178 году карелы взяли город Ноуси, центр шведской части Финляндии, захватив при этом епископа Родульфа. В результате Ноуси пришел в упадок, столица шведской Финляндии была перенесена в Або, а епископ убит. 20 годами позже скорбная участь Ноуси и Сигтуны постигла и Або: в 1198 году новгородо-карельские войска высадились в Финляндии и огнем и мечом прошлись по шведским владениям, завершив свое победоносное шествие взятием Або, где епископ Фольквин повторил судьбу своего предшественника из Ноуси. Интересен и вопрос взаимоотношений Новгорода с предками финнов - племенем емь (шведское название - таваста).

У них-то к новгородцам было еще больше претензий, чем у шведов. Новгородцы и карелы ходили на емь в 1032, 1042, 1123, 1143, 1178 (тот самый, когда был взят Ноуси), 1186, 1188, 1191, 1198 (взятие Або), 1227. Неудивительно, что емь после всех этих грабительских походов не испытывали особо теплых чувств к новгородцам. И становится понятно, почему в шведском походе на Ладогу 1164 года участвовали и воины еми. И опять же становится ясно, почему новгородский летописец так описал национальную принадлежность "агрессоров", пришедших на Неву в 1240 году: "Придоша Свеи в силе велице, и Мурмане, и Сумь, и Емь".

Правда, если участие еми в походе 1164 сомнений не вызывает, то с их помощью шведам в Невской битве оные сомнения имеются в избытке, но об этом позже. Как видим, говорить о беспрестанных нападениях шведов на Новгород и в целом агрессивных действий "свеев" против своего русского соседа говорить не приходится. Можно лишь утверждать, что Новгород и Швеция организовывали походы друг против друга. То есть агрессия (хотя говорить об агрессии в контексте средневековых отношении и при имеющийся у нас информации не совсем корректно - подобные столкновения между соседями были нормой в то время, и называть это "агрессией" язык не поворачивается) была взаимной.

Невская битва. Цель вторжения.

Большинство отечественных историков вслед за Новгородской Первой Летописью (НПЛ) утверждают, что целью шведского похода была Ладога, на которую шведы, напомню, уже покушались в 1164 году. Ну а после Ладоги "агрессоры" само собой хотели взять Новгород и подчинить себе всю новгородскую землю. Некоторые особо патриотически-настроенные дарования скромно умалчивают о первой части злодейского плана шведов и переходят сразу ко второй. То есть в их представлении страшные потомки викингов сразу плыли к Новгороду. Утверждать, что целью шведов был Новгород, конечно же, абсурдно.

Такой поход - чистой воды самоубийство: шведы в то время были просто не в состоянии собрать армию, необходимую для взятия Новгорода. Собственно, они никогда и не пытались этого сделать. Взятие Ладоги выглядит куда более исполнимой задачей. Да и стратегическое значение Ладоги достаточно велико. Однако, если целью шведов был именно этот город, становится совершенно непонятным сам факт битвы в том месте, в котором он состоялся. Согласно НПЛ и "Житию", шведы, войдя в Неву, встали лагерем у места впадения в нее р. Ижоры и там и простояли вплоть до самого прихода Александра. Если бы целью шведов было взятие Ладоги, такое их поведение представляется крайне нелогичным.

Ладога была прекрасно укрепленным городом, взять который (особенно при отсутствии осадных орудий, коих у шведов не было) можно было только неожиданным приступом или же долгой осадой. В нашем же случае долгая осада - не вариант, просто потому, что Новгород не позволил бы осаждать Ладогу долгое время, а просто собрал бы достаточное по численности ополчение и выгнал шведов. Собственно, именно так все и произошло в 1164 году: шведы, не сумели добиться внезапности нападения, в итоге ладожане "пожьгоша хоромы своя, а сами затворишася въ град?". Когда же шведы приступили к осаде города, подошли новгородские войска и уничтожили свейскую рать. Поэтому единственный доступный шведам способ взятия Ладоги - внезапное нападение.

Тогда какой смысл стоять лагерем на Неве, ожидая, пока в Новгороде получат известие о твоем приходе? А ведь простояли там шведы где-то около недели. Как нам известно из "Жития", Александр получил весть о приходе шведов от крещеного ижорского старосты Пелгусия, возглавлявшего "морскую стражу". Организация такой стражи видится вполне реальной и разумной. Скорее всего, она представляла собой нечто вроде конной эстафеты. При расстоянии от Устья Ижоры до Новгорода где-то в 150 км, Александр должен был получить известие о приходе шведов спустя несколько часов. Еще день у него ушел на сбор войска. После этого войску нужно было преодолеть то самое расстояние в 150 км, чтобы добраться до противника.

А если учесть то, что новгородское войско скорее всего прошло через Ладогу, дабы присоединить к себе местную дружину, то путь удлиняется еще на несколько десятков километров. Учитывая не самые благоприятные для марш-бросков условия местности, до шведов Александр должен был добраться дней через пять. А шведы все это время должны были стоять на месте. А ведь за это время они уже совершенно спокойно могли добраться до Ладоги. Что же им мешало? По всей видимости, только то, что Ладога вовсе не была целью их вояжа. К тому же, если шведы действительно двигались к Ладоге, то с чего вдруг Александр направился к Ижоре? Ведь он же должен был понимать, что за то время, пока он форсированным маршем шел к шведам, они уже должны были оказаться совсем в другом месте.

Исходя из всего вышесказанного, можно сделать вывод, что шведы не стремились захватывать Ладогу. Что еще могло привести шведов в новгородские владения. А. Нестеренко в своей книге "Александр Невский. Кто победил в Ледовом побоище?" делает предположение, что никакие шведские войска вовсе не были в 1240 году на Неве, а Александр грабил купцов, которые остановились в устье Ижоры, чтобы поторговать с местными. Однако при всем моем уважении к замечательному труду Александра Николаевича, приходится признать, что подобное развитие событий крайне маловероятно. Во-первых, потому, что торговля была основой процветания Новгорода, который, кстати, был единственным русским членом Ганзейского Союза (что очень не любят вспоминать отечественные историки - видать, тоже не вяжется с представлением о Западе как исключительно о враге русского народа), и подобное поведение новгородского князя нанесло бы страшный удар по престижу города.

А такое новгородцы Александру бы никогда не простили и о своем княжении он мог забыть уже навсегда. И Александр также должен был это понимать. Ну а во-вторых, потому, что новгородцы не позволили бы торговать иностранцам с их данниками. Как ни крути, у Новгорода была монополия на торговлю с подвластными ему племенами, и нарушать эту привилегию Новгорода шведские купцы бы не стали. Остается только одна более-менее внятная гипотеза: целью шведского вторжения было основание в устье Ижоры собственной крепости, которая служила бы надежным форпостом Швеции на землях ее исконного противника.

Подобная крепость была бы помехой для грабительских походов карелы и ижоры в шведские земли, а в дальнейшем могла бы послужить центром экспансии шведов на территории этих племен с целью их христианизации. Если принять эту теорию, то становится вполне понятно, почему шведы проторчали неделю на одном месте: они просто-напросто приступили к постройке крепости.

Что характерно: дабы приписать битве еще более эпический размах, а Западу - еще больше "агрессивности" авторы разнообразных панегириков Невскому пытаются представить шведский поход 1240 г. как крестовый, при этом ссылаясь на какие-то папские буллы (та же участь, кстати, постигнет и тевтонских рыцарей: они-де тоже отправились в Крестовый поход на Русь, но об этом позже), однако ни о каком крестовом походе речь не шла, и ни одна папская булла к нему не призывала. Булла 1237 года, на которую горе-патреоты ссылаются чаще всего, призывает к походу на таваста, что несколько далековато от Невы.

Невская битва. Состав и численность участников.

Если верить НПЛ, то в 1240 году на Неве оказалось соединенное войско шведов, норвежцев и финских племен. Правда, еще Сокольский задавался вопросом, как новгородцы отличали норвежцев от шведов (М. Сокольский "Заговор Средневековья"). Говоря о несостоятельности версии участия в походе норвежцев, Сокольский приводит и такие аргументы: "норвежцы ("мурмане") находились в то время в крайне враждебных отношениях со Швецией, между ними фактически происходила затяжная война, и лишь год спустя, летом 1241 года, с шведской стороны была предпринята попытка примирения, и то безуспешно, к тому же, в самой Норвегии это было время острейшей внутренней борьбы между королем и мощной группой феодалов" (Там же).

К тому же если мы принимаем версию о том, что шведы предпринимали поход для основания на Неве города. То участие в этом походе норвежцев тем более непонятно: зачем им принимать участие в постройке чужой крепости. По той же причине маловероятно и участие в походе финнов: постройка городов - не самое любимое их занятие. Как мы помним, в 1164 году емь ходили под Ладогу совсем с другой целью - пограбить. Таким образом "национальный состав" этого "крестового похода" вполне ясен: в нем участвовали только шведы. Что касается численности, то тут все обстоит сложнее: ни НПЛ, ни даже "Житие" данных о численности шведского войска не приводят, а шведские хроники об этом походе просто молчат, поэтому судить о численном составе шведов мы можем только по косвенным факторам. Одним из таких факторов как раз и является отсутствие любых сведений о Невской битве в шведских хрониках.

Вполне логичным выглядит предположение, что, если бы шведы действительно предприняли в 1240 году крупный поход (например, с участием 5000 воинов, о которых говорит Пашуто), это непременно нашло бы отражение в шведских первоисточниках (благо, столь крупные предприятия шведы организовывали крайне редко). Другим косвенным источником для приблизительной оценки численность шведов может служить численность их войск в других походах. Похлебкин, к примеру, пишет о том, что численность шведов в их походах не намного превышала 1000 человек (В.В. Похлебкин "Отношения между Шведским государством и Русским государством").

В 1292 году шведы вторглись в Карелию с 800 воинами, а маршал Кнутсон в 1300 году основывал Ландскорну с 1100 шведами. Опосредованно об оценке численности шведов можно судить по численности новгородского войска и ходе сражения, о чем мы поговорим чуть позже. В итоге, суммируя те обрывки информации, которыми мы располагаем, можно предположить, что с наибольшей вероятностью численность шведского войска была равна примерно 2000-2500 человек. О большем говорить не приходится.

С численностью новгородцев разобраться несколько проще: НПЛ прямо указывает на то, что Александр воевал со шведами вместе с новгородцами и ладожанами. Правда, "Житие" это опровергает, утверждая, что князь отправился бить "римлян" только с "малой дружиной". Однако в данном случае запись в НПЛ вызывает куда больше доверия. Во-первых, из соображений банальной логики Александру не было смысла пренебрегать новгородским ополчением, поскольку хотя бы часть оного могла собраться в поход за то же время, которое потребовалось бы для этого дружине князя. Во-вторых, просто потому, что "Житие" - это своего рода акафист, и автор оного стремился всячески глорифицировать личность Александра и его победы.

А что, как не победа "малой дружиной" над многократно превосходящими силами противника, может лучше всего служить для этой цели? Так что реальность, вероятно, в куда большей степени отражает НПЛ. Таким образом, мы можем строить определенные предположения о численности русского войска: 200-400 княжеских дружинников, около 1000 новгородских и ладожских воинов и несколько сотен примкнувших к русским ижорцев (право, вряд ли они бы остались в стороне, когда шведы начали строить свою крепость на их племенных землях). В итоге численность войска новгородцев примерно равняется 1500-2000 человек.

Как мы видим, то, что шведы в несколько раз по численности превосходили своего противника, - всего лишь миф. Если шведское войско и имело определенное преимущество над новгородцами, то оно было не слишком большим.

Стоит, видимо, поговорить и о командном составе шведов в этом походе. НПЛ говорит нам о том, что среди шведов был князь, воевода с исконно шведским именем Спиридон и епископы. "Житие" же указывает на участие в бою короля, королевича и воеводы (при этом не называя его имени). Если с воеводой, кроме разве что имени, все понятно (должен же быть у войска руководитель), то с остальными именитыми предводителями разобраться куда труднее. Во-первых, совершенно не понятно, откуда "Житие" и НПЛ знают о том, что в войске был король, королевич, князь и епископ.

Вряд ли в горячке боя новгородцы допытывались званий и титулов от своих противников. А как же тогда простой новгородец мог отличить "князя" (которого большинство наших историков отождествляют с ярлом) от другого, пускай знатного, феодала? Столь же непонятно, как новгородцы разбирались в церковных санах участников похода и с чего взяли, что представитель Церкви (участие которого в походе ничего необычного собой не представляет) был именно епископом. Конечно, в Новгороде был в то время католический храм Святого Петра, однако вряд ли новгородцы были хорошо знакомы с иерархией оного.

Да и вообще вряд ли когда-либо видели епископов. К тому же в летописи говорится, что один из епископов был убит, однако нам известно, что все семь шведских епископов благополучно пережили 1240 год. Участие епископов вообще представляется крайне маловероятным. Как мы уже установили выше, это шведское предприятие не было "крестовым походом" и не имело какого-то серьезного религиозного значения. Шведы пришли на Неву прежде всего с целью постройки крепости, а крещение местных племен (которое, конечно, планировалось в отдаленной перспективе, как без этого) было делом десятым.

Таким образом, можно предположить, что епископы в этом походе все-таки не участвовали. То же самое можно сказать и о короле с королевичем: шведский король Эрик XI Эрикссон ни в каких походах не участвовал (к тому же "Хроника Эрика" называет его "хромым"), а детей у него вообще не было. По всей видимости, автор "Жития" заставил короля участвовать в этой битве для того, чтобы придать большую значимость шведскому походу, а следовательно, и победе Александра. Что же касается "князя"-руководителя похода, то в отечественной историографии им долго считали ярла Биргера, зятя короля.

Однако вот беда, Биргер стал ярлом только в 1248 году, а в 1240 ярлом был его двоюродный брат - Ульф Фаси. Когда эта информация всплыла, командование шведскими силами русские историки стали приписывать именно Фаси. Хотя Биргер, и не будучи ярлом, был довольно-таки значимой фигурой в политической жизни Швеции. В общем, вопрос с главой шведского похода до сих пор остается открытым, и строить по этому поводу догадки проблематично.

Невская битва. Ход сражения.

О ходе сражения нам из первоисточников известно крайне мало. По "Житию" битва началась 15 июля 1240 в "шестом часу дня". В русских летописях отсчет "дня" ведется от восхода солнца, то есть "шестой час" - это где-то часов 11. То есть в 11 часов дня войско Александра внезапно нападает на шведов. Вообще, внезапность этого нападения, по всей видимости, была относительной. Действительно, довольно трудно себе представить, что полуторатысячная закованная в сталь рать может "внезапно" напасть на войско шведов. Особенно учитывая то, что шведы - опытные войны и они никак не могли позволить себе не выставить перед лагерем дозорных.

Вот и получается, что воины Александра с лязгом доспехов и хрустом веток вряд ли остались незамеченными для шведского войска. Другое дело, что нападения это для шведов все-таки было неожиданным. Вероятно, они действительно ждали, что Александр станет собирать более крупное войско и не появится на Неве раньше, чем недели через две-три. Поэтому вряд ли лагерь находился в постоянной боевой готовности.

Иными словами, мы можем сделать такой вывод: шведы не ждали нападения и не были к нему готовы, однако подкрасться незамеченными к шведам новгородцы не могли, поэтому инсинуации некоторых наших историков о том, что шведы, мол, даже не успели взяться за оружие, представляют собой исключительно вымыслы.

Далее в "Житие" идет описание подвигов Александра, который, само собой "перебил римлян бесчисленное множество", а на лице "короля" "оставил след копья своего". Как мы уже знаем, никакого короля на берегах Невы не было. Однако это не смутило наших историков, которые заставили Биргера принять на себя удар Александрова копья. Выше уже говорилось, что участие Биргера в походе факт сам по себе сомнительный. К тому же до нас дошли портреты Биргера, и на них на лице Биргера никаких шрамов разглядеть нельзя. А ведь в то время не было принято скрывать шрамы, полученные в битве. Пускай даже битва эта закончилась поражением для обладателя шрама.

После очередных дифирамбов Александру в "Житие" идет описание подвигов шести "храбрых, как он" воинов. Первым среди этих славных мужей назван Гаврила Олексич, который "напал на шнек и, увидев королевича, влекомого под руки, въехал до самого корабля по сходням, по которым бежали с королевичем, преследуемые им. Тогда схватили Гаврилу Олексича и сбросили его со сходен вместе с конем. Но по Божьей милости он вышел из воды невредим, и снова напал на них, и бился самим воеводою посреди их войска.". Вообще, поведение героического Гаврилы выглядит довольно странно.

Начнем с того, что совершенно не понятно, за кем же он гнался, ведь королевичей у шведов быть не могло. Странным видится и желание Гаврилы въехать на шнек на коне - занятие, надо заметить, бесперспективное: в условиях корабельного боя всадник - крайне уязвимая цель. Да и конь просто переломал бы ноги на палубе. Столь опытный воин, как "храбрый муж из полка Александра" должен был это понимать. А вот далекий от военного дела монах, сочинявший житие, вряд ли хорошо это себе представлял. Волей-неволей напрашивается вывод, что подвиги в "Житие" - всего лишь выдумка автора. В летописи-то о них ничего не сказано.

Другой герой, новгородец Миша с дружиной "напал на корабли" и потопил три из них. Зачем потребовалось Мише воевать с кораблями, неясно. Столь же непонятно, как он это делал. Рубил топорами прямо в воде? А где при этом были шведы и что им мешало пристрелить грозу кораблей Мишу из луков?

Вообще, если судить по "Житию", то получается, что новгородцы воевали с чем угодно, кроме собственно шведов. Еще один герой, Савва, "ворвался в большой королевский златоверхий шатер и подсек столб шатерный". Оригинальный маневр. В то время, как товарищи Саввы бились с "многократно превосходящим противником", наш смелый дружинник доблестно воюет с шатром. Интересно, а что делал Савва после того, как подрубил древко шатра? Может быть, так и остался под рухнувшим прямо на него шатром?

Еще два воина, Сбыслав Якунович и Яков, заслужили восхищение автора "Жития" тем, что "напали" на шведов с топором и мечом соответственно. Вообще-то, рукопашные битвы тем и отличаются, что в них каждый воин должен нападать на противника - кто с мечом, кто с топором, кто еще с чем. Вот и непонятно, почему автор "Жития" упомянул именно этих воинов. Фантазия кончилась?

Однако есть в "Житие" и куда более интересный пассаж: "Оставшиеся же обратились в бегство, и трупы мертвых воинов своих набросали в корабли и потопили их в море". Каким образом можно, "обратившись в бегство", заниматься при этом похоронами своих павших, известно, видимо, только автору. Нам же остается только делать предположения. Исходя из того, что НПЛ также утверждает, что шведы хоронили своих воинов (причем не только бросая их в корабли, но еще закапывая), можно сделать вывод, что шведы вовсе не обращались в бегство. Что же тогда произошло на самом деле? Судя по всему, наиболее вероятным вариантом развития событий является такой: новгородцы, пользуясь неожиданностью своего нападения, глубоко врезаются в оборону шведов, пройдя через весь их лагерь до самых кораблей.

На первых порах шведы только отступают. Однако через несколько минут, отступив к своим кораблям, они приходят в себя, создают определенную линию обороны и дают достойный отпор новгородцам. После этого новгородское войско отступает. В ходе этого боя новгородцы, как нам известно из летописи, потеряли 20 человек. По всей видимости, еще несколько десятков погибших приходятся на легче вооруженных ижорцев. В общем, можно предположить, что общие потери Александра составили человек 50. Потери шведов, по всей видимости, равны 3-4 сотням. Исходя из этого можно, судить и о численности шведского войска, о чем мы говорили выше. После этого боя, шведов должно было остаться не намного больше новгородцев, поскольку шведы, вместо того, чтобы перейти в контратаку и смять русское войско, отступают.

Однако шведов и не должно было остаться меньше, чем новгородцев, потому что последние вместо того, чтобы добивать шведское войско, дают свеям похоронить павших и спокойно отплыть. Проще говоря, после сражения должен был установиться определенный паритет между шведским и русским войском, в результате чего шведы сочли за лучшие не продолжать сражение, а отправиться домой. Опять же численность шведов должна была быть достаточной для того, чтобы похоронить несколько сотен трупов, погрузиться на корабли и отплыть в тот же день. То есть мы снова приходим к приведенной выше оценке численности шведского войска: 2000-2500 человек в зависимости от численности русских.

Итак, что мы имеем: Александр вовсе не разбил шведов в Невской битве - бой закончился вничью. В результате неожиданного нападения новгородцев шведы понесли большие потери (в несколько раз превосходящие русские), однако сумели дать достойный отпор, после которого новгородцы сочли за лучшее отступить. После этого сражения численность войск примерно сравнялась, поэтому шведы не решились перейти в наступление против новгородцев, а те в свою очередь, ввиду того, что у них не было ни превосходства в силе, ни преимущества внезапности, не решились повторить свою атаку. Поэтому шведы, похоронив убитых, погрузились на шнеки и отплыли, а новгородцы с победой вернулись домой.

Есть в "Житие" и еще один интересный пассаж: "Когда победил он (Александр) короля, на противоположной стороне реки Ижоры, где не могли пройти полки Александровы, здесь нашли несметное множество убитых ангелом Господним". Историки обычно объясняют это факт тем, что на шведский лагерь, располагавшийся еще и на другой стороне реки, напали ижорцы. Но эта теория не выдерживает критики.

Во-первых, зачем шведам разбивать свой лагерь на две части, ведь каждый из них в случае необходимости становился куда более уязвимым. Пока шведы с другой стороны реки сумели бы переправиться к атакованным товарищам, от оных могло ничего и не остаться. Во-вторых, зачем Александру было разбивать свою армия на две части, нападая сразу на два лагеря, учитывая то, что его войско уступало в численности шведскому?

Проще было сконцентрировать все силы на одном лагере, добившись тем самым численного перевеса уже в свою пользу. И, наконец, в-третьих, почему шведы, похоронив часть своих воинов, другую часть бросили валяться на берегу? Следует признать, что фрагмент "Жития", описывающий пришествие "ангела господня" - выдумка автора, вставленная в повествование только лишь с целью придать походу Александра ореол богоугодности.

Невская битва. Последствия.

В отечественной историографии принято утверждать, что новгородцы на Неве нанесли тяжелейшее поражение шведам, в результате которого те надолго забыли о расширении своих владений. Однако, как ни странно, "наголову разбитые шведы" уже в 1249 году шведы организовывают новый, теперь уже действительно крестовый, поход на Финляндию, основывают Тавастоборг. И это притом, что в 1247 году Финляндию потрясла очередная вспышка внутренних войн: ряд шведских бонд, возглавляемых знатным упландским родом Фолькунгов подняли восстание.

Кульминационным моментом мятежа была битва при Спарсетере, в которой королевские войска разбили феодалов. В дальнейшем противостояние шведов и новгородцев являлось все тем же постоянным обменом набегами на территорию друг друга: шведы с теми или иными целями устраивают походы в 1292, 1293, 1295, 1300 и т.д.; новгородцы и карелы в свою очередь - 1256, 1292, 1295, 1301, 1311 и т.д. Кроме того, карелы и новгородцы в 1271, 1279, 1302 организуют походы в Норвегию. Как мы видим, Невская битва мало что изменила в отношения Свеаленда с Новгородом.

Невская битва. Выводы.

Итак, подведем итоги. Невская битва явилась всего лишь еще один сражением в цепи длившихся не одно столетие взаимных походов шведских и новгородских войск друг на друга. В 1240 году шведы пришли на Неву с целью заложить там город, который стал бы определенной защитой внутренней территории Швеции от новгородских и карельских набегов. Однако Александр, узнав о приходе шведов, наскоро собирает войско и идет к месту строительства города. Тем не менее, несмотря на короткие сроки сбора, новгородское войско по численности не сильно уступало шведскому. Александру удалось добиться эффекта внезапности своего нападения, но шведы все равно сумели отбить атаку новгородцев.

При этом шведы понесли достаточно серьезные потери и решили не искушать судьбу и завершить свой поход. Похоронив павших, они погрузились на корабли и отплыли в Швецию. Победа в Невской битве не являлась каким-то выдающимся сражением и не выделялась на фоне других битв новгородцев со шведами ни по масштабу, ни по эффекту, ни по значимости. Такие сражения, как битва при Ладоге 1164 г. или взятие Сигтуны 1187 г. превосходят сражение на Неве по всем показателям.

Эти сражения являлись куда более наглядным образчиком доблести русских воинов, именно эти сражения в полной мере отражают славу русского оружия. И именно эти сражения незаслуженно забыты потомками, в чьей памяти осталась только битва на Неве, раздутая до невероятных масштабов царскими, советскими и современными историками. А ведь даже то, что Александр Ярославович за это сражение получил прозвище Невский, - всего лишь миф. Эту приставку к имени он получил лишь в XIV веке. А современники Александра никак не выделяли его победы. Только у русского народа с "исторической памятью" всегда было плохо.

Ледовое побоище. Предыстория.

В нашей историографии принято считать, что Ливонская Конфедерация издревле была враждебным к Руси государством и занималась лишь тем, что варварским образом подчиняла себе местные племена. В то время, как Русь, разумеется, вместе с этими племенами пыталась оказать сопротивление западной экспансии. Именно как наиболее яркий эпизод этого сопротивления и рассматривается битва на Чудском озере. Однако, если более глубоко изучить историю Ливонии, то вдруг оказывается, что Русь совсем не всегда была союзником прибалтийских племен. И далеко не всегда враждовала с Ливонией. А если и враждовала, то корни этой вражды лежали вовсе не в столкновении цивилизаций, а все лишь в жажде все той же Руси пограбить соседей.

Лишь у двух русских княжеств исторически были определенные виды на Прибалтику: у Новгородского и у Полоцкого. Эти княжества всегда рассматривали Прибалтику в качестве прекрасной цели для грабежей. Например, Новгород устраивал походы с этой целью в 1030, 1054, 1060, 1068, 1130, 1131-1134, 1191-1192,. Впрочем, список, конечно, не полный. Все эти предприятия устраивались только лишь из соображений материальной выгоды. Лишь однажды новгородцы попытались закрепиться в Прибалтике, построив в 1030 году г. Юрьев (будущий Дерпт, а ныне - Тарту).

Первое же столкновение русских с немцами произошло в 1203 году. И произошло это вовсе не потому, что мерзкие католики вели агрессивную политику, вовсе нет. У немцев тогда в принципе не было возможности вести агрессивную политику: во всей Ливонии они имели всего пару плохо укрепленных замков и пару сотен воинов. И вот именно этой слабостью Ливонии и воспользовалось удельное полоцкое княжество Герцикэ, напав на ливонский Ишкиле. Ливонцы предпочли откупиться и полочане, получив желаемое, отправились зарабатывать "на хлебушек" дальше - на этот раз к следующему ливонскому замку: Гольму, но там немцы сумели отбить нападение русских.

Как мы видим, агрессивную политику проводили именно русские княжества. Впрочем, им было без разницы, на кого нападать: на немцев, лэттов, эстов или еще кого - для них определяющим фактором при выборе цели была не национальность и не вероисповедание, а "платежеспособность". А вот другой удельный полоцкий князь - Вячко из Кукенойса - заключил с Ригой в 1205 году мир. Были и у русских, и у немцев в Прибалтике общие враги - крайне воинственные литовцы. Поэтому и русские, и, тем паче, крайне слабые в то время немцы считали за лучшие, по крайней мере, время от времени дружить.

Но как только у русских вновь появилась возможность беспрепятственно пограбить католиков, они не преминули ей воспользоваться: в 1206 полочане вновь нападают на Ишкиле и Гольм. Однако в обоих случаях атака русских была отбита. После этой неудачи, Вячко (по всей видимости, также участвовавший в походе) вновь в 1207 г. обращается к епископу Альберту (тогдашнему главе католической Ливонии) с предложением мира. Альберт с радостью принимает это предложение. Однако вскоре происходит интересный инцидент.

Вячко, по всей видимости, что-то не поделил со своим соседом, ливонским рыцарем Даниилом. В результате Даниил нападает на Кукенойс, захватывает город и берет в плен самого Вячко. Казалось бы, вот он, вопиющий случай исключительной агрессивности немцев! По логике вещей теперь богомерзкие католики теперь должны были обосноваться на подло захваченных русских землях и насильно обращать их население в "латинскую" веру. Однако немцы поступают с точностью до наоборот. Альберт приказывает освободить Вячко, вернуть ему город и все захваченное имущество.

Больше того, Альберт пригласил Вячко в Ригу, где принял его с почетом, подарил лошадей и богатые одежды. А когда Вячко отбыл в Кукенойс, Альберт отправил вместе с ним 20 немецких мастеров, которые должны были укрепить фортификацию города. Сам же Альберт в это время должен был уплыть из Риги в Германию, чтобы вернуть на Родину отслуживших свое в Ливонии рыцарей и забрать новую партию пилигримов. Таким ослаблением Риги решил воспользоваться Вячко. Вначале он решил разобраться с работавшими в Кукенойсе немцами. Правда, даже столь нетрудная задачу он решил с трудом, сумев перебить лишь 17 человек, а 3-м удалось сбежать. После этого Вячко начал готовиться к походу на Ригу.

Продолжение следует ...

Сутулин Павел Ильич

masterok.livejournal.com

Битва на реке Неве: причины и последствия

15 июля 1240 года состоялась эпохальная битва на реке Неве. Русские войска под командованием князя Александра Ярославовича одержали разгромную победу над шведской армией. После этого события Александр получил знаменитое прозвище Невский. Это имя известно каждому россиянину и по сей день.

Предыстория

Битва на реке Неве 1240 г. не началась спонтанно. Ей предшествовал целый ряд важных политических и исторических событий.

В первой половине 13 века шведы, объединившись с новгородцами, совершали регулярные набеги на финские племена. Они называли их карательными походами, целью которых было подчинить своей воле все больше людей. Больше всего от шведов страдали племена сумь и емь. Это и стало причиной затяжных конфликтов. Шведы опасались удара со стороны финнов, поэтому стремились окрестить их и сделать своими союзниками.

На этом завоеватели не остановились. Они периодически осуществляли грабительские рейды по землям вдоль Невы, а также непосредственно на новгородской территории. Швеция была существенно ослаблена внутриусобными конфликтами, поэтому она стремилась привлечь как можно больше воинов и знати на свою сторону. Не гнушались они уговорами перетянуть на свою сторону и любителей легкой наживы. На протяжении длительного времени финно-карельские войска совершали набеги на шведские земли, а в 1187 году и вовсе объединились с новгородцами. Они сожгли Сигтуну - древнюю столицу Швеции.

Это противостояние продолжалось долго. Каждая его сторона, и шведская, и русская, стремилась установить свою власть на Ижорской земле, которая располагалась вдоль Невы, а также на Карельском перешейке.

Знаковой датой, предшествующей такому знаменитому событию, как битва на реке Неве, стало провозглашение второго крестового похода на Финляндию папой Римским Григорием IX в декабре 1237 года. В июне 1238 года король Дании Вольдемар II и магистр объединенного ордена Герман фон Балк договорились о разделе эстонского государства, а также о начале военных действий против Руси в Прибалтике с привлечением шведов. Именно этим и была спровоцирована битва на реке Неве. Дата, события которой известны и сейчас, стала отправной точкой в истории Руси и ее отношений с соседними государствами. Бой показал способность нашего государства дать отпор мощной армии врага. Следует учитывать тот факт, что битва на реке Неве произошла в сложное время. Русские земли только начали оправляться после многолетнего монгольского нашествия и силы войска были существенно ослаблены.

Битва на реке Неве: источники

Сведения о столь давних событиях историкам приходится собирать буквально по крупицам. Многих исследователей интересует такого события, как битва на реке Неве, дата. Кратко сражение описывается в хронологических документах. Конечно, такие источники немногочисленны. Одним из наиболее известных можно назвать Новгородскую первую летопись. Также информацию можно почерпнуть и из повести о житии Александра Невского. Предполагается, что она была написана современниками тех событий не позднее восьмидесятых годов XIII века.

Если рассматривать скандинавские источники, то в них не содержится подробных сведений о таких знаменательных сражениях, как битва на реке Неве и Ледовое побоище. Можно лишь прочитать о том, что небольшой шведский отряд потерпел поражение в рамках финляндского крестового похода.

Также доподлинно не известно, кто возглавлял скандинавское войско. Основываясь на русских источниках, ученые говорят о том, что это был зять короля Биргер Магнуссон.

Но ярлом Швеции он стал только в 1248 году, а на момент сражении им являлся Ульф Фаси, который, скорее всего, и возглавлял поход. При этом Биргер в нем не участвовал, хотя существует и противоположное мнение. Так, результаты археологических раскопок свидетельствуют о том, что Биргер получил ранение в лицевую часть головы при жизни. Это совпадает со сведениями о том, что Александр Невский ранил в глаз самого короля.

Битва на реке Неве: дата

Исторические события вплоть до XVI века не были зафиксированы в определенных официальных источниках. Очень часто историки не могут установить точный день или даже приблизительный период, когда произошло то или иное сражение. Но это не относится к такому важному событию, как битва на реке Неве. В каком году она произошла? На этот вопрос историки знают точный ответ. Этот бой датируется 15 июля 1240 года.

События перед битвой

Ни одно сражение не начинается спонтанно. Произошел и ряд событий, повлекших такой сложный момент, как битва на реке Неве. Год, в который она произошла, начался для шведов объединением с новгородцами. Летом их корабли прибыли в устье Невы. Шведы и их союзники высадились на побережье и раскинули свои шатры. Это происходило в месте, где Ижора впадает в Неву.

Состав войска был разношерстным. В него входили шведы, новгородцы, норвежцы, представители финских племен и, конечно, католические епископы. Границы Новгородских земель находились под защитой морской охраны. Ее обеспечивали ижоряне в устье Невы, по обеим сторонам Финского залива. Именно старейшина этой охраны Пелгусий на рассвете июльского дня и обнаружил, что шведская флотилия уже близко. Об этом гонцы поспешили сообщить князю Александру.

Ливонский поход шведов на Русь начался только в августе, что говорит о том, что они занимали выжидательную позицию, а также о незамедлительной и молниеносной реакции князя Александра. Получив известие о том, что противник уже близко, он решил действовать самостоятельно, не прибегая к помощи своего отца. Александр Ярославович выступил в бой с малой дружиной. Битва на реке Неве стала шансом для молодого князя проявить себя как полководца. Поэтому многие войска не успели присоединиться к нему. На стороне Александра выступали и ладожские ополченцы, которые примкнули к нему по пути.

Согласно существовавшим тогда обычаям, вся дружина собралась у собора Святой Софии, где была благословлена архиепископом Спиридоном. Тогда же Александр произнес напутственную речь, цитаты из которой известны и сейчас: "Не в силе Бог, а в правде!"

Отряд двигался по суше вдоль Волхова до самой Ладоги. Оттуда он повернул к устью Ижоры. По большей части войско состояло из конных воинов, но была и пехота. Чтобы сэкономить время в пути, эта часть отряда также передвигалась на лошадях.

Хронология битвы

Сражение началось 15 июля 1940 года. Известно, что в русском войске, помимо княжеской дружины, участвовали еще как минимум три отряда знатных новгородских полководцев, а также ладожане.

В "Житии" упоминаются имена шести воинов, которые совершили геройские поступки в ходе битвы.

Гаврило Олексеич поднялся на вражеский корабль, откуда был сброшен раненым, но несмотря на это вновь поднялся на борт и продолжал сражаться. Сбыслав Якунович был вооружен только топором, но тем не менее бросился в самую гущу боя. Не менее отважно сражался и ловчий Александра Яков Полочанин. Отрок Савва ворвался во вражеский лагерь и подсек шатер шведов. Миша из Новгорода принял участие в пешем сражении и потопил три корабля противника. Ратмир, слуга Александра Ярославовчиа, отважно сражался с несколькими шведами, после чего был ранен и погиб на поле боя.

Сражение продолжалось с утра и до вечера. К ночи противники разошлись. Шведы, поняв, что потерпели сокрушительное поражение, отступили на своих уцелевших кораблях и переправились на противоположный берег.

Известно, что русское войско не преследовало врага. Причина этого неизвестна. Возможно, сказался рыцарский обычай не препятствовать во время передышки хоронить своих бойцов. Может быть, Александр не видел необходимости добивать кучку оставшихся шведов и не пожелал рисковать своим войском.

Потери русского отряда составили ХХ знатных воинов, а также сюда следует прибавить их дружинников. Среди шведов же погибших было гораздо больше. Историки говорят о десятках, если не сотнях убитых воинов.

Итоги

Битва на реке Неве, дата которой запомнилась на века, позволила предупредить опасность наступления Швеции и Ордена на Русь в ближайшем будущем. Войско Александра решительно пресекло их вторжение на Ладогу и Новгород.

Однако новгородские бояре стали опасаться, что власть Александра над ними возрастет. Они начали строить молодому князю различные козни, в результате вынудив его уехать к своему отцу Ярославу. Однако очень скоро они попросили его вернуться, чтобы продолжить битву с Ливонским орденом, который подошел к Пскову.

Память о сражении

Для того, чтобы не забывать о далеких событиях на Неве, потомки Александра стремились увековечить воспоминания о них. Так, были созданы монументальные архитектурные памятники, которые неоднократно реставрировались. Помимо этого, образ Александра Невского нашел свое отображение и на монетах и юбилейных марках.

Александро-Невская лавра

Это монолитное здание было воздвигнуто Петром I в 1710 году. Александро-Невский монастырь был построен в устье Черной реки в Санкт-Петербурге. В тот период ошибочно предполагалось, что битва происходила именно в этом месте. Вдохновителем и создателем лавры стал Доменико Трезини. Впоследствии работу продолжили другие архитекторы.

В 1724 году сюда были перевезены останки Александра Ярославовича. Сейчас территория лавры является государственным национальным заповедником. В ансамбль входят несколько церквей, музей и кладбище. На нем покоятся такие знаменитые люди, как Михаил Ломоносов, Александр Суворов, Николай Карамзин, Михаил Глинка, Модест Мусоргский, Петр Чайковский, Федор Достоевский.

Церковь Александра Невского в Усть-Ижоре

Данное здание было воздвигнуто в честь победы в битве 1240 года. Дата постройки - 1711 год. Церковь несколько раз сильно горела и восстанавливалась. В конце XVIII века силами прихожан был построен каменный храм с чугунными решетками и колокольней.

В 1934 году церковь была закрыта и долгое время использовалась как склад. Во время Ленинградской блокады башня храма была взорвана, так как служила ориентиром для немецкой артиллерии.

В 1990 году начались работы по реставрации церкви, а спустя несколько лет она была освящена. При храме есть небольшое кладбище, а также памятник-часовня с образом Александра Невского.

Печать монет и марок

Периодически изображение Александра Ярославовича используется и в печатном деле. Так, в 1995 году была выпущена памятная монета с его изображением. В юбилейные после битвы годы выпускаются и знаменательные марки, которые представляют большой интерес для филателистов.

Экранизации

В 2008 году в прокат вышел авторский фильм "Александр. Невская битва". В нем рассказывается о начале правления молодого князя в Новгороде. В финале фильма разворачиваются батальные сцены битвы на Неве.

В ленте снялись такие актеры, как Антон Пампушный, Светлана Бакулина и Игорь Ботвин. Режиссер - Игорь Каленов.

fb.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о