Марфа посадница или покорение новгорода – . . . -, .

Содержание

Краткое содержание Карамзин Марфа-Посадница, или покорение Новагорода

Эта историческая повесть рассказывает о событиях тех времен, когда Иван 3 намеревался освободить Русь от власти над ней Золотой Орды. Помехой стал ему в том великий город Новгород, провозгласивший о своей независимости.

От его имени приезжает туда посол и обращается он с речью к новгородцам на вече. Князь Холмский воззвал к совести народа, упрекая его в том, что принимают они в землях своих иностранцев, которых в других землях мечом встречают. Сказал он, что известно о сговоре Новгорода с Польшей. Призывает он их к миру и объединению с прочими землями русскими с целью свержения захватчиков. Говорит и о том, что Иоанн не остановиться ни перед чем на пути к этой цели, пусть если даже и придется пойти ему против своего же народа.

После речи князя новгородцы вызывают свою заступницу, Марфу-посадницу. Она отвечает на речи посла тем, что Новгород был и останется городом свободным и независимым, что не прогнутся новгородцы ни перед татарами, ни перед кем. А причиной желания порабощения города Иоанном называет она желание его завладеть сильными и богатыми землями.

Таков получен был ответ. Обнажив меч, объявляет князь о войне новгородцам. Возвещает о ней и набат, наполнивший своим звучанием весь город.

Марфа отправляется после этого к своему деду. Он живет отшельнической жизнью. Предвидит он горе, которое принесет эта война народу новгородскому. Но, благословляет на бой. Войско вверяет Марфа молодому Мирославу.

Было у нее двое сыновей и дочь Ксения. Отстаивать свободу и независимость земли Новгородской завещал Марфе ее покойный муж. Дочь свою выдала она замуж за Мирослава. А самого витязя утвердили на вече в качестве военного вождя.

Вот и настало время сражения. Войско новгородцев двинулось навстречу противнику, чтобы дать бой за стенами города. Долго известий о исходе битвы ждали новгородцы. Наконец, дождались: показалась на дороге колесница вместе с телом вождя войска. Убиты были и оба сына Марфы.

Прошло еще несколько сражений. Потом был город осажден и начался в нем голод. Все ярые его защитники погибли. Наконец, признали новгородцы свое поражение и сдались князю московскому. Старый отшельник отдал ключи от городских ворот москвичам. Марфу казнили.

Главная мысль

Несмотря на поражение, которого и стоило ожидать, все же люди до последнего сражались. Это служит хорошим примером любви и стремлению  и к свободе, и  к независимости. В повествовании воспевается храбрость, сила духа и честолюбие людей, служащих верой и правдой своему предназначению.

Можете использовать этот текст для читательского дневника

Карамзин. Все произведения

Марфа-Посадница. Картинка к рассказу

Сейчас читают

  • Краткое содержание Бианки Как муравьишка домой спешил

    Залез муравей на самую вершину ствола берёзы. Оглянулся он назад, а там весь его дом - муравейник виден. На берёзовый листок присел и решил пока отдохнуть, думает, что время ещё есть. Надо этому маленькому насекомому до заката успеть

  • Краткое содержание Лермонтов Максим Максимыч (глава из Героя нашего времени)

    Автор поселился в гостинице во Владыкавказе, где и должен был прожить дня три, пока не придет оказия – это полроты солдат-пехотинцев и несколько пушек, под прикрытием которых шли обозы.

  • Краткое содержание Бакланов Навеки девятнадцатилетние

    В данном произведение рассказывается об очень тяжелых временах, которые пришлось пережидать нашим гражданам. Речь идет о Великой Отечественной войне, которая забрала огромное количество жизней и принесла столько горя.

  • Краткое содержание Бажов Горный мастер

    Сказка Бажова удивительно точно пропитана чувством любви главной героини, преданностью своей веры, терпением к окружающей её действительности. Имя главной героини Катерина, имея хорошие внешние данные и открытую душу

  • Краткое содержание Толстой Царь Борис

    «Царь Борис» - это заключительная часть исторической трилогии Толстого. Она охватывает события от венчания Бориса Годунова на царствие до его смерти, перед которой объявляет он царем своего сына Федора.

2minutki.ru

Н. Карамзин. Исторической повести краткое содержание: «Марфа-посадница, или Покорение Новагорода»

Это были сложные и тяжелые времена для Руси, которая изо всех сил боролась с нашествием монголо-татарского ига. Именно об этом периоде и расскажет составленное для данного произведения краткое содержание. «Марфа-посадница, или Покорение Новагорода» – историческая повесть, которая описывает, как много проливалось невинной человеческой крови по всей русской земле. Чтобы предотвратить это, Великий Московский князь Иоанн III стал объединять русские княжества и собирать под свои знамена всех, кто уже не мог терпеть жестокого гнета Золотой Орды. Однако подчиниться ему отказалось гордое Новгородское государство, заявившее о своей независимости.

Дальше более подробно это опишет краткое содержание. «Марфа-посадница» в своем сюжете содержит интересные факты о том, что в свое время новгородцы сражались за свои древние уставы и права, которые отчасти давали им великие князья. Например, именно князь Ярослав был утвердителем их вольности.

Карамзин: «Марфа-посадница», краткое содержание сюжета

Новгородцы предвидели, что такое противостояние принесет им много горя, но не могли поступиться своею гордынею. И вот вечевой городской колокол созывает всех горожан немедленно собраться на Великой площади.

Народ со всех концов устремился туда, встревоженный гул его заглушал колокольный звон. Люди собрались и стали требовать начать вече.

Напротив белокаменного дома Ярославова собрались посадники с медалями на груди, бояре со знаменами, старосты с серебряными секирами и много другого народа.

Вдруг на лобном, или, иначе, на Вадимовом, месте, где возвышался мраморный образ витязя Вадима, появился посланец – доверенный царя Иоанна князь.

Посол

Это был князь Холмский, который должен был объявить новгородским жителям о том, что они должны мирно подчиниться требованиям Великого Московского князя и не доводить конфликт до кровопролития. Он говорил им, что только дикий народ любит независимость, а мудрый – порядок, которого без самодержавия в государстве добиться невозможно.

Он продолжал, что в стенах Новгорода родилось и утвердилось самодержавие русской земли. Великодушный Рюрик здесь начал творить суд и правду, благодаря этому варяжскому герою, новгородцев стали бояться другие народы.

Речь посла была очень пылкой и яростной, он взывал людей к совести и упрекал их в том, что они бросили русских братьев на растерзание Орде, а сами в это время благоденствуют и утопают в роскоши. Москва, Киев, Владимир проливают кровь своих защитников. Русские, вооружившись мечом, встречают чужеземцев, а корыстолюбивые же новгородцы принимают их в свои объятья, позарившись на их изысканные товары, золото и серебро.

Очень сильно действуют на народ своими выступлениями главные герои произведения «Марфа-посадница, или Покорение Новгорода». Краткое содержание дальше продолжается тем, что князь Иоанн узнал и о тайном сговоре новгородских правителей с вражеским княжеством Литовским и Польским и предупредил, что поработят эти чужеземцы их, потому что так всегда бывает с теми, кто безрассудно требует независимости от родных братьев. Он считает, что больше нельзя допускать раздробленности государства Русского, ведь все беды его отсюда исходят. Закончив свою речь, Холмский сошел с лобного и потребовал ответа, чтобы люди скорее выбрали между миром или войной.

Речь Марфы

Дальше еще интереснее закручивает свой сюжет краткое содержание. Марфа-посадница под восклицающие звуки тихо и величаво вошла на железные ступени лобного места. На ее лице читались скорбь и величие. Она спокойно начала свою вдохновенную речь и сказала, что по праву может быть защитницей вольности, так как именно ее отец и супруг положили голову, сражаясь за этот славный город.

Народ слушал ее, затаив дыхание. А она продолжала свое выступление тем, что не стоит ее народ упрекать в том, что он не участвовал в междоусобных войнах и сам отбился от монголо-татарских завоевателей, когда свирепый Батый хотел растерзать их город. Она поминала и отцов, которые знали, что умрут в сражениях, но не станут рабами, и без робости точили свои мечи. Теперь Великий Новгород процветает, и многие чужеземные купцы, приезжая к себе домой, рассказывают, что подобного по красоте города не видели больше нигде. И неудивительно, что теперь Иоанн, видя все величие и красоту Новгорода, хочет править им.

И вот до предела накаляет сюжет даже краткое содержание. Марфа-посадница дальше говорит, что Небеса правосудны, и если корыстолюбие движет ими, а не добродетели и слава, то скоро ударит их вольницы последний час, а при потере свободы иссохнет и источник благосостояния, слава города померкнет, и он превратится в печальные развалины. Народ затрепетал в негодовании и закричал: «Война Иоанну! Мы умрем за наше Отечество и свободу!»

Посол московский хотел еще что-то сказать, но напрасно – толпа не хотела слушать и чуть не разорвала его. Тогда он с огромной душевной скорбью произнес свои последние решающие слова: «Да будет война!» - и быстро удалился из города со своею дружиною.

Война

Необыкновенно интересно описывает подготовку к войне повесть «Марфа-посадница», краткое содержание сюжета дальше рассказывает, что, когда загремел в набат колокол, народ стал готовиться принять последнее сражение. А Марфа сразу поспешила к благочестивому праведнику старцу Феодосию, который после 70 лет службы своему отечеству удалился от суетного мира в дремучий лес. Именно он сообщил ей про скорую беду, но Марфа была непреклонна. Она привела с собой молодого отрока Мирослава и хотела получить от старца благословение на брань. После этого Марфа торопилась его женить на своей дочери Ксении. Перед сражением они сыграли свадьбу, и сам епископ венчал молодых в Софийском соборе. Так Мирослав стал вождем новгородских витязей.

Марфа надеялась, что Псков не останется в стороне, станет им союзником и даст свое войско, однако те отказались поддержать мятеж новгородцев. Вскоре пришло известие, что Иоанн с лучшим войском выдвинулся к великому граду. Полки Мирослава выдвинулись им навстречу.

Ожидание

Грозная тишина поселилась в городе в ожидании, только храмы не затворили свои двери, оставшийся народ встал на колени, звучало молебное чтение. Долго не было известий. В день решительной битвы Марфа с высокого лобного места увидела облако пыли. Закрыв глаза, она произнесла: «Мирослав погиб, Иоанн стал победителем!»

На колеснице в город привозят тело Мирослава, раненые воины рассказывают о страшных сражениях. Русские были против русских, воины обеих сторон хотели доказать, что они славяне. Взаимная их злоба и есть самое ужасное! Двое сыновей Марфы тоже погибли.

Но битва продолжалась, Иоанн в прямом столкновении не смог одолеть витязей новгородских, тогда он пошел на длительную осаду. Город начинал голодать, защитники вольности стали гибнуть.

Старец Феодосий, покинув свой затвор, пришел в город и опять стал посадником, однако после победы сам же вручил ключи от города царю Иоанну и попросил у него пощады для народа, взамен пообещав, что эти люди будут служить ему верой и правдой.

Помилование

Князь Московский решает помиловать новгородцев, но на этом не заканчивается краткое содержание. Марфа-посадница и ее дочь Ксения все же не минуют своего страшного наказания. Для них в скором времени выстраивают эшафот, на который Марфа гордо всходит и объявляет народу, что умирает гражданкою новгородскою, в то время как они стали поданными Иоанна.

В это же время с древней башни снимают колокол и отвозят его в Москву.

По-своему уникально произведение «Марфа-посадница, или Покорение Новгорода». Краткое содержание, к большому сожалению, не может передать тот яркий древний слог и необыкновенный колорит, поэтому лучше прочитать это произведение полностью.

fb.ru

Марфа-посадница

То были знаменательные времена, когда близилось освобождение Руси от монголо-татарского ига. Великий князь Иоанн III собирал под свои знамена всех, кто жаждал избавиться от гнета Золотой Орды, но встало на пути объединения гордое Новгородское государство, провозгласившее свою независимость. Не предвидели новгородцы, что это противостояние принесет им лишь горе и потери, но не могли они поступиться гордостью.


Вечевой колокол созывал горожан на Великую площадь. Народ стекался со всего города, гул его заглушал звон колокола, люди требовали начать вече. И вот, на лобном месте появляется доверенный Иоанна III князь Холмский, чтобы объявить городу требования великого князя Московского и склонить горожан к миру.
К совести людей взывал князь, упрекал их в том, что бросают они братьев-славян на растерзание орде, благоденствуя в свою очередь. Пока на русскую землю льется кровь защитников, города лежат в руинах, а оставшихся в живых заковывают в цепи, новгородцы празднуют. Русские с мечом встречают чужеземцев, а Новгород принимает их с распростертыми объятиями, позарившись на товары и золото. Узнал князь Иоанн о тайном сговоре с Польшей и княжеством Литовским, поработят они новгородцев, возжелавших безрассудно независимости.


В раздробленности причины большинства бед русской земли, понял это великий князь Московский, и он намерен дать отпор татарам, даже если ради этого придется пойти войной против собственного народа. Так что ответит город, изберет он мир, или отправится на братоубийственную войну?


Покидает посланец лобное место. Народ кличет Марфу, защитницу Новгорода. Гордо встает она на железные ступени, грустью наполнен ее взгляд. Но вот загорается воинственный огонек в ее глазах, и ответствует она. Не принимает Марфа упреков посланника в благополучии города. И правда, процветает Новгород, не ввязавшийся в междоусобную войну, отказавшийся прогнуться под мощью татарского войска. Понятно желание Иоанна овладеть столь сильным и богатым городом, как и понятно желание его разбить захватчиков, но город и до, и после изгнания врагов с русской земли был и будет свободным. И если богатство и свобода греховны, то пусть господь заберет их.
Взревел народ от возмущения, войну объявляет он Иоанну! Посол пытается привлечь внимание, но тщетно. Тогда он обнажает меч и с печалью объявляет: "Быть войне!".


Город заполнился звуками набата, возвещающего об объявлении войны. Марфа же отправилась к своему деду, ушедшему в аскетизм после семи десятков лет служения Новгороду мечом. Выслушав ее, он предвидел горе, которое принесет им война. Но Марфа упрекнула старика в пассивности, предпочтя действие ожиданию.
Пришла Марфа вместе с молодым витязем Мирославом. Именно ему она решилась доверить командование войском. Отшельник благословил его на бой. Утром следующего дня на вече юношу утвердили вождем, чему изрядно поспособствовало красноречие посадницы. 

Марфа, предусмотрев печальные последствия принятого новгородцами решения, выдает замуж за Мирослава свою дочь - Ксению, венчание происходит в Софийском соборе. Впервые озарило счастье дом Борецких в темные времена. Посадница рассказывает новобрачным, какой любящей женой и матерью она была, пока не погиб ее муж. И тогда она не могла оставаться в стороне от общественной жизни, уделяя все внимание семье, она должна была встать на защиту свободы Новгорода, как завещал ей муж перед своей смертью.


Следующий день принес новгородцам не только суровые военные будни, но и радость свадебных гуляний. Единство почувствовали горожане, и Марфа вела их.

Гонец приносит печальные известия - Псков встал на сторону московского князя, бросив бывших союзников. Но это лишь ожесточило новгородцев. Приходит весть о стремительном приближении Иоанна с войском к новгородским землям. Войско отправляется ему навстречу, чтобы дать бой вдали от городских стен.
И вот, настал час битвы. Не были никаких весточек с поля боя. И вот, появляется на горизонте колесница, на ней - тело Мирослава. Жестоким был бой, кровопролитности которого дивились даже бывалые ратники.


Оба сына Марфы пали в сече. Взывает она к народу, стоят ли жертвы свободы, не сожалеют ли граждане, что не склонились под властью московского князя. Если так, то пусть ее голову отправят Иоанну с мольбами о помиловании. Но народ непреклонен, он готов защищать вольность до последней капли крови. Снова и снова сталкиваются в бою новгородцы и княжеские войска. Поняв, что в поле ему не одолеть мятежный город, Иоанн переходит к осаде. В городе начинается голод. Все убедительнее звучат голоса оппонентов Марфы. Наконец, погибают в последнем бою оставшиеся защитники свободы. Вновь избранный посадником отшельник Феодосий отдает ключи от города победителю.
Иоанн не держит зла на новгородцев. Ему нужна лишь одна Марфа. Гордо поднимается она на эшафот. Умирает посадница свободной гражданкой Новгорода.
Вечевой колокол, недавно созывавший горожан на братоубийственную войну, снимают и перевозят в Москву.


Автор - Кращенко А.В.

Обращаем ваше внимание, что это только краткое содержание литературного произведения «Марфа-посадница, или покорение Новгорода». В данном кратком содержании упущены многие важные моменты и цитаты.

biblioman.org

Марфа посадница, или покорение новгорода - Книга

МАРФА ПОСАДНИЦА, ИЛИ ПОКОРЕНИЕ НОВГОРОДА
(ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОВЕСТЬ1)

Вот один из самых важнейших случаев российской истории? говорит издатель сей повести. Мудрый Иоанн2 должен был для славы и силы отечества присоединить область Новогородскую к своей державе: хвала ему! Однако ж сопротивление новогородцев не есть бунт каких-нибудь якобинцев; они сражались за древние свои уставы и права, данные им отчасти самими великими князьями, например Ярославом, утвердителем их вольности3. Они поступили только безрассудно: им должно было предвидеть, что сопротивление обратится в гибель Новугороду, и благоразумие требовало от них добровольной жертвы.

В наших летописях мало подробностей сего великого происшествия, но случай доставил мне в руки старинный манускрипт, который сообщаю здесь любителям истории и – сказок, исправив только слог его, темный и невразумительный. Думаю, что это писано одним из знатных новогородцев, переселенных великим князем Иоанном Васильевичем в другие города. Все главные происшествия согласны с историею. И летописи, и старинные песни отдают справедливость великому уму Марфы Борецкой, сей чудной женщины, которая умела овладеть народом и хотела (весьма некстати!) быть Катоном своей республики.

Кажется, что старинный автор сей повести даже и в душе своей не винил Иоанна. Это делает честь его справедливости, хотя при описании некоторых случаев кровь новогородская явно играет в нем. Тайное побуждение, данное им фанатизму Марфы, доказывает, что он видел в ней только страстную, пылкую, умную, а не великую и не добродетельную женщину.

Раздался звук вечевого колокола, и вздрогнули сердца в Новегороде. Отцы семейств вырываются из объятий супруг и детей, чтобы спешить, куда зовет их отечество. Недоумение, любопытство, страх и надежда влекут граждан шумными толпами на Великую площадь. Все спрашивают: никто не ответствует… Там, против древнего дому Ярославова, уже собралися посадники с золотыми на груди медалями, тысячские с высокими жезлами, бояре, люди житые со знаменами и старосты всех пяти Концов новогородских4 с серебряными секирами. Но еще не видно никого на месте лобном или Вадимовом5 (где возвышался мраморный образ сего витязя). Народ криком своим заглушает звон колокола и требует открытия веча. Иосиф Делинский, именитый гражданин, бывший семь раз степенным посадником – и всякий раз с новыми услугами отечеству, с новою честию для своего имени,– всходит на железные ступени, открывает седую, почтенную свою голову, смиренно кланяется народу и говорит ему, что князь московский прислал в Великий Новгород своего боярина, который желает всенародно объявить его требования… Посадник сходит – и боярин Иоаннов является на Вадимовом месте, с видом гордым, препоясанный мечом, и в латах. То был воевода, князь Холмский, муж благоразумный и твердый – правая рука Иоаннова в предприятиях воинских, око его в делах государственных – храбрый в битвах, велеречивый в совете. Все безмолвствуют. Боярин хочет говорить… но юные надменные новогородцы восклицают: “Смирись перед великим народом! ” Он медлит – тысячи голосов повторяют: “Смирись пред великим народом!” Боярин снимает шлем с головы своей – и шум умолкает.

“Граждане новогородские!– вещает он,– князь московский и всея России говорит с вами – внимайте!

Народы дикие любят независимость, народы мудрые любят порядок: а нет порядка без власти самодержавной. Ваши предки хотели править сами собою и были жертвою лютых соседов или еще лютейших внутренних междоусобий. Старец добродетельный, стоя на праге вечности, заклинал их избрать владетеля. Они поверили ему: ибо человек при дверях гроба может говорить только истину.

Граждане новогородские! в стенах ваших родилось, утвердилось, прославилось самодержавие земли русской. Здесь великодушный Рюрик6 творил суд и правду; на сем месте древние новогородцы лобызали ноги своего отца и князя, который примирил внутренние раздоры, успокоил и возвеличил город их. На сем месте они проклинали гибельную вольность и благословляли спасительную власть единого. Прежде ужасные только для самих себя и несчастные в глазах соседов, новогородцы под державною рукою варяжского героя сделались ужасом и завистию других народов; и когда Олег7 храбрый двинулся с воинством к пределам юга, все племена славянские покорялись ему с радостию, и предки ваши, товарищи его славы, едва верили своему величию.

Олег, следуя за течением Днепра, возлюбил красные берега его и в благословенной стране Киевской основал столицу своего обширного государства; но Великий Новгород был всегда десницею князей великих, когда они славили делами имя русское. Олег под щитом новогородцев прибил щит свой к вратам Цареградским. Святослав8 с дружиною новогородскою рассеял, как прах, воинство Цимисхия9 и внук Ольгин10 вашими предками был прозван владетелем мира,

Граждане новогородские! не только воинскою славою обязаны вы государям русским: если глаза мои, обращаясь на все Концы вашего града, видят повсюду златые кресты великолепных храмов святой веры; если шум Волхова напоминает вам тот великий день, в который знаки идолослужения погибли с шумом в быстрых волнах его,– то вспомните, что Владимир соорудил здесь первый храм истинному богу; Владимир низверг Перуна в пучину Волхова!.. Если жизнь и собственность священны в Новегороде, то скажите, чья рука оградила их безопасностию?.. Здесь (указывая на дом Ярослава), здесь жил мудрый законодатель, благотворитель ваших предков, князь великодушный, друг их, которого называли они вторым Рюриком!.. Потомство неблагодарное! внимай справедливым укоризнам!

Новогородцы, быв всегда старшими сынами России, вдруг отделились от братии своих; быв верными подданными князей, ныне смеются над их властию… и в какие времена? О стыд имени русского! Родство и дружба познаются в напастях, любовь к отечеству также… Бог в неисповедимом совете своем положил наказать землю русскую. Явились варвары бесчисленные, пришельцы от стран, никому неизвестных11, подобно сим тучам насекомых, которые небо во гневе своем гонит бурею на жатву грешника. Храбрые славяне, изумленные их явлением, сражаются и гибнут; земля русская обагряется кровию русских; города и села пылают; гремят цепи на девах и старцах… Что ж делают новогородцы? Спешат ли на помощь к братьям своим?.. Нет! пользуясь своим удалением от мест кровопролития, пользуясь общим бедствием князей, отнимают у них власть законную, держат их в стенах своих, как в темнице, изгоняют, призывают других и снова изгоняют. Государи новогородские, потомки Рюрика и Ярослава, должны были слушаться посадников и трепетать вечевого колокола, как трубы суда страшного! Наконец никто уже не хотел быть князем вашим, рабом мятежного веча… Наконец русские и новогородцы не узнают друг друга!

Отчего же такая перемена в сердцах ваших? Как древнее племя славянское могло забыть кровь свою?.. Корыстолюбие, корыстолюбие ослепило вас! Русские гибнут, новогородцы богатеют. В Москву, в Киев, в Владимир привозят трупы христианских витязей, убиенных неверными, и народ, осыпав пеплом главу свою, с воплем встречает их: в Новгород привозят товары чужеземные, и народ с радостными восклицаниями приветствует гостей12 иностранных! Русские считают язвы свои: новогородцы считают златые монеты. Русские в узах: новогородцы славят вольность свою!

Вольность!.. но вы также рабствуете. Народ! я говорю с тобою. Бояре честолюбивые, уничтожив власть государей, сами овладели ею. Вы повинуетесь – ибо народ всегда повиноваться должен – но только не священной крови Рюрика, а купцам богатым. О стыд! потомки славян ценят златом права властителей! Роды княжеские, издревле именитые, возвысились делами храбрости и славы; ваши посадники, тысячские, люди житые обязаны своим достоинством благоприятному ветру и хитростям корыстолюбия. Привыкшие к выгодам торговли, торгуют и благом народа; кто им обещает злато, тому они вас обещают. Так, известны князю московскому их дружественные, тайные связи с Литвою и Казимиром13! Скоро, скоро вы соберетесь на звук вечевого колокола, и надменный поляк скажет вам на лобном месте: “Вы рабы мои!..” Но Бог и великий Иоанн еще о вас пекутся.

Новогородцы! Земля русская воскресает. Иоанн возбудил от сна древнее мужество славян, ободрил унылое воинство, и берега Камы были свидетелями побед наших14. Дуга мира и завета воссияла над могилами князей Георгия, Андрея, Михаила. Небо примирилось с нами, и мечи татарские иступились. Настало время мести, время славы и торжества христианского. Еще удар последний не совершился; но Иоанн, избранный богом, не опустит державной руки своей, доколе не сокрушит врагов и не смешает их праха с земною перстию. Димитрий15 поразив Мамая16 не освободил России; Иоанн все предвидит; и зная, что разделение государства было виною бедствий его, он уже соединил все княжества под своею державою и признан властелином земли русской. Дети отечества, после горестной долговременной разлуки, объемлются с веселием пред очами государя и мудрого отца их.

Но радость его не будет совершенна, доколе Новгород, древний, Великий Новгород, не возвратится под сень отечества. Вы оскорбляли его предков: он все забывает, если ему покоритесь. Иоанн, достойный владеть миром, желает только быть государем новогородским!.. Вспомните, когда он был мирным гостем посреди вас; вспомните, как вы удивлялись его величию, когда он, окруженный своими вельможами, шел по стогнам Новаграда в дом Ярославов; вспомните, с каким благоволением, с какою мудростию он беседовал с вашими боярами о древностях новогородских, сидя на поставленном для него троне близ места Рюрикова, откуда взор его обнимал все Концы града и веселые окрестности; вспомните, как вы единодушно восклицали: “Да здравствует князь московский, великий и мудрый!” Такому ли государю не славно повиноваться и для того единственно, чтобы вместе с ним совершенно освободить Россию от ига варваров? Тогда Новгород еще более украсится и возвеличится в мире. Вы будете первыми сынами России: здесь Иоанн поставит трон свой и воскресит счастливые времена, когда не шумное вече, но Рюрик и Ярослав судили вас, как отцы детей, ходили по стогнам и вопрошали бедных, не угнетают ли их богатые? Тогда бедные и богатые равно будут счастливы, ибо все подданные равны пред лицем владыки самодержавного.

Народ и граждане! да властвует Иоанн в Новегороде, как он в Москве властвует! или – внимайте его последнему слову – или храброе воинство, готовое сокрушить татар, в грозном ополчении явится прежде глазам вашим, да усмирит мятежников!.. Мир или война? ответствуйте!”

С сим словом боярин Иоаннов надел шлем и сошел с лобного места.

Еще продолжается молчание. Чиновники и граждане в изумлении. Вдруг колеблются толпы народные, и громко раздаются восклицания: “Марфа! Марфа!” Она всходит на железные ступени, тихо и величаво, взирает на бесчисленное собрание граждан и безмолвствует… Важность и скорбь видны на бледном липе ее… Но скоро осененный горестию взор блеснул огнем вдохновения, бледное лицо покрылось румянцем, и Марфа вещала:

“Вадим! Вадим! здесь лилась священная кровь твоя; здесь призываю небо и тебя во свидетели, что сердце мое любит славу отечества и благо сограждан; что скажу истину народу новогородскому и готова запечатлеть ее моею кровию. Жена дерзает говорить на вече17: но предки мои были друзья Вадимовы; я родилась в стане воинском под звуком оружия; отец, супруг мой погибли, сражаясь за Новгород. Вот право мое быть защитницею вольности! оно куплено ценою моего счастия…”

“Говори, славная дочь Новагорода! ”– воскликнул народ единогласно – и глубокое безмолвие снова изъявило его внимание.

“Потомки славян великодушных! вас называют мятежниками!.. За то ли, что вы подъяли из гроба славу их? Они были свободны, когда текли с востока на запад избрать себе жилище во вселенной, свободны, падобно орлам, парившим над их главою в обширных пустынях древнего мира… Они утвердились на красных берегах Ильменя и всё еще служили одному бегу. Когда великая империя18, как ветхое здание, сокрушалась под сильными ударами диких героев Севера; когда готфы, вандалы, эрулы и другие племена скифские искали везде добычи, жили убийствами и грабежом, тогда славяне имели уже селения и города, обрабатывали землю, наслаждались приятными искусствами мирной жизни, но всё еще любили независимость. Под сению древа чувствительный славянин играл на струнах изобретенного им мусикийского орудия19, но меч его висел на ветвях, готовый наказать хищника и тирана. Когда Баян, князь аварский, страшный для императоров Греции, потребовал, чтобы славяне ему поддалися, они гордо и спокойно ответствовали: “Никто во вселенной не может поработить нас, доколе не выдут из употребления мечи и стрелы…”20 О великие воспоминания древности! вы ли должны склонять нас к рабству и к узам?

Правда, с течением времени родились в душах новые страсти; обычаи древние, спасительные, забывались, и неопытная юность презирала мудрые советы старцев: тогда славяне призвали к себе знаменитых храбростию князей варяжских, да повелевают юным мятежным воинством. Но когда Рюрик захотел самовольно властвовать, гордость славянская ужаснулась своей неосторожности, и Вадим Храбрый звал его пред суд народа. “Меч и боги да будут нашими судиями!” – ответствовал Рюрик – и Вадим пал от руки его, сказав: “Новогородцы! на место, обагренное моею кровию, приходите оплакивать свое неразумие – и славить вольность, когда она с торжеством явится снова в стенах ваших…” Исполнилось желание великого мужа: народ собирается на священной могиле его свободно и независимо решить судьбу свою.

Так, кончина Рюрика – да отдадим справедливость сему знаменитому витязю! –мудрого и смелого Рюрика, воскресила свободу новогородскую. Народ, изумленный его величием, невольно и смиренно повиновался; но скоро, не видя уже героя, пробудился от глубокого сна, и Олег, испытав многократно его упорную непреклонность, удалился от Новагорода с воинством храбрых варягов и славянских юношей искать победы, данников и рабов между другими скифскими, менее отважными и гордыми племенами. С того времени Новгород признавал в князьях своих единственно полководцев и военачальников: народ избирал власти гражданские и, повинуясь им, повиновался уставу воли своей. В киевлянах и других россиянах отцы наши любили кровь славянскую, служили им, как друзьям и братьям, разили их неприятелей и вместе с ними славились победами. Здесь провел юность свою Владимир; здесь среди примеров народа великодушного образовался великий дух его; здесь мудрая беседа старцев наших возбудила в нем желание вопросить все народы земные о таинствах веры их, да откроется истина ко благу людей; и когда, убежденный в святости христианства, он принял его от греков, новогородцы, разумнее других племен славянских, изъявили и более ревности к новой истинной вере. Имя Владимира священно в Новегороде; священна и любезна память Ярослава, ибо он первый из князей русских утвердил законы и вольность великого града. Пусть дерзость называет отцев наших неблагодарными за то, что они отражали властолюбивые предприятия его потомков! Дух Ярославов оскорбился бы в небесных селениях, если бы мы не умели сохранить древних прав, освященных его именем. Он любил новогородцев, ибо они были свободны; их признательность радовала его сердце, ибо только души свободные могут быть признательными: рабы повинуются и ненавидят! Нет, благодарность наша торжествует, доколе народ во имя отечества собирается пред домом Ярослава и, смотря на сии древние стены, говорит с любовию: “Там жил друг наш!”

Князь московский укоряет тебя, Новгород, самым твоим благоденствием – и в сей вине не можем оправдаться! Так, конечно: цветут области Новогородские, поля златятся класами, житницы полны, богатства льются к нам рекою: Великая Ганза21 гордится нашим союзом; чужеземные гости ищут дружбы нашей, удивляются славе великого града, красоте его зданий, общему избытку граждан и, возвратясь в страну свою, говорят: “Мы видели Новгород и ничего подобного ему не видали!” Так, конечно: Россия бедствует – ее земля обагряется кровию, веси и грады опустели, люди, как звери, в лесах укрываются; отец ищет детей и не находит; вдовы и сироты просят милостыни на распутьях. Так, мы счастливы – и виновны, ибо дерзнули повиноваться законам своего блага, дерзнули не участвовать в междоусобиях князей, дерзнули спасти имя русское от стыда и поношения, не принять оков татарских и сохранить драгоценное достоинство народное!

Не мы, о россияне несчастные, но всегда любезные нам братья! не мы, но вы нас оставили, когда пали на колени пред гордым ханом и требовали цепей для спасения поносной жизни; когда свирепый Батый22 видя свободу единого Новаграда, как яростный лев, устремился растерзать его смелых граждан; когда отцы наши, готовясь к славной битве, острили мечи на стенах своих – без робости; ибо знали, что умрут, а не будут рабами!.. Напрасно, с высоты башен, взор их искал вдали дружественных легионов русских в надежде, что вы захотите в последний раз и в последней ограде русской вольности еще сразиться с неверными! Одни робкие толпы беглецов являлись на путях Новаграда; не стук оружия, а вопль малодушного отчаяния был вестником их приближения; они требовали не стрел и мечей, а хлеба и крова!.. Но Батый, видя отважность свободных людей, предпочел безопасность свою злобному удовольствию мести. Он спешил удалиться!.. Напрасно граждане ново-городские молили князей воспользоваться таким примером и общими силами, с именем бога русского, ударить на варваров: князья платили дань и ходили в стан татарский обвинять друг друга в замыслах против Батыя; великодушие сделалось предметом доносов, к несчастию, ложных!.. И если имя победы в течение двух столетий сохранилось еще в языке славянском, то не гром ли новогородского оружия напоминал его земле русской? не отцы ли наши разили еще врагов на берегах Невы?23 Воспоминание горестное! Сей витязь24 добродетельный, драгоценный остаток древнего геройства князей варяжских, заслужив имя бессмертное с верною новогородскою дружиною, храбрый и счастливый между нами, оставил здесь и славу, и счастие, когда предпочел имя великого князя России25 имени новогородского полководца: не величие, но унижение и горесть ожидали Александра во Владимире – и тот, кто на берегах Невы давал законы храбрым ливонским26 рыцарям, должен был упасть к ногам Сартака.

Иоанн желает повелевать великим градом: не удивительно! он собственными глазами видел славу и богатство его. Но все народы земные и будущие столетия не престали бы дивиться, если бы мы захотели ему повиноваться. Какими надеждами он может обольстить нас? Одни несчастные легковерны; одни несчастные желают перемен – но мы благоденствуем и свободны! благоденствуем оттого, что свободны! Да молит Иоанн небо, чтобы оно во гневе своем ослепило нас: тогда Новгород может возненавидеть счастие и пожелать гибели; но доколе видим славу свою и бедствия княжеств русских, доколе гордимся ею и жалеем об них, дотоле права новогородские всего святее нам по Боге.

Я не дерзну оправдывать вас, мужи, избранные общею доверенностию для правления! Клевета в устах властолюбия и зависти недостойна опровержения. Где страна цветет и народ ликует, там правители мудры и добродетельны. Как! вы торгуете благом народным? но могут ли все сокровища мира заменить вам любовь сограждан вольных? Кто узнал ее сладость, тому чего желать в мире? разве последнего счастия – умереть за отечество!

Несправедливость и властолюбие Иоанна не затмевают в глазах наших его похвальных свойств и добродетелей. Давно уже молва народная известила нас о его величии, и люди вольные желали иметь гостем самовластителя; искренние сердца их свободно изливались в радостных восклицаниях при его торжественном въезде. Но знаки усердия нашего, конечно, обманули князя московского; мы хотели изъявить ему приятную надежду, что рука его свергнет с России иго татарское: он вздумал, что мы требуем от него уничтожения нашей собственной вольности! Нет, нет! да будет велик Иоанн, но да будет велик и Новгород! Да славится князь московский истреблением врагов христианства, а не друзей и не братии земли русской, которыми она еще славится в мире! да прервет оковы ее, не возлагая их на добрых и свободных новогородцев! Еще Ахмат27 дерзает называть его своим данником: да идет Иоанн против монгольских варваров, и верная дружина наша откроет ему путь к стану Ахматову! Когда же сокрушит врага, тогда мы скажем ему: Иоанн! ты возвратил земле русской честь и свободу, которых мы никогда не теряли. Владей сокровищами, найденными тобою в стане татарском: они были собраны с земли твоей; на них нет клейма новогородского: мы не платили дани ни Батыю, ни потомкам его! Царствуй с мудростию и славою; залечи глубокие язвы России; сделай подданных своих и наших братии счастливыми – и если когда-нибудь соединенные твои княжества превзойдут славою Новгород; если мы позавидуем благоденствию твоего народа; если всевышний накажет нас раздорами, бедствиями, унижением, тогда – клянемся именем отечества и свободы! – тогда придем не в столицу Польскую, но в царственный град Москву, как некогда древние новогородцы пришли к храброму Рюрику, и скажем не Казимиру, но тебе: “Владей нами! мы уже не умеем править собою!”

Ты содрогаешься, о народ великодушный!.. Да идет мимо нас сей печальный жребий! Будь всегда достоин свободы и будешь всегда свободным! Небеса правосудны и ввергают в рабство одни порочные народы. Не страшись угроз Иоанновых, когда сердце твое пылает любовию к отечеству и к святым уставам его; когда можешь умереть за честь предков своих и за благо потомства!

Но если Иоанн говорит истину; если в самом деле гнусное корыстолюбие овладело душами новогородцев; если мы любим сокровища и негу более добродетели и славы: то скоро ударит последний час нашей вольности и вечевый колокол – древний глас ее – падет с башни Ярославовой и навсегда умолкнет!.. Тогда, тогда мы позавидуем счастию народов, которые никогда не знали свободы. Ее грозная тень будет являться нам подобно мертвецу бледному и терзать сердце наше бесполезным раскаянием!

Но знай, о Новгород! что с утратою вольности иссохнет и самый источник твоего богатства: она оживляет трудолюбие, изощряет серпы и златит нивы; она привлекает иностранцев в наши стены с сокровищами торговли; она же окриляет суда новогородские, когда они с богатым грузом по волнам несутся…

Бедность, бедность накажет недостойных граждан, не умевших сохранить наследия отцов своих! Померкнет слава твоя, град великий, опустеют многолюдные Концы твои; широкие улицы зарастут травою, и великолепие твое, исчезнув навеки, будет баснею народов. Напрасно любопытный странник среди печальных развалин захочет искать того места, где собиралось вече, где стоял дом Ярославов и мраморный образ Вадима: никто ему не укажет их. Он задумается горестно и скажет только: “Здесь был Новгород!..”

Тут страшный вопль народа не дал уже говорить посаднице. “Нет, нет! мы все умрем за отечество! – восклицают бесчисленные голоса.– Новгород–государь наш! да явится Иоанн с воинством!” Марфа, стоя на Вадимовом месте, веселится действием ее речи. Чтобы еще более воспалить умы, она показывает цепь, гремит ею в руке своей и бросает на землю: народ в исступлении гнева попирает оковы ногами, взывая: “Новгород – государь наш! война, война Иоанну!” Напрасно посол московский желает еще говорить именем великого князя и требует внимания: дерзкие подъемлют на него руку, и Марфа должна защитить боярина. Тогда он извлекает меч, ударяет им о подножие Вадимова образа и, возвысив голос свой, с душевною скорбию произносит: “Итак, да будет война между великим князем Иоанном и гражданами новогородскими! да возвратятся клятвенные грамоты!28 Бог да судит вероломных!..” Марфа вручает послу грамоту Иоаннову и принимает новогородскую. Она дает ему стражу и знамя мира. Народные толпы перед ним расступаются. Боярин выходит из града. Там ожидала его московская дружина… Марфа следует за ним взором своим, опершись на образ Вадимов. Посол Иоаннов садится на коня и еще с горестию взирает на Новгород. Железные запоры стучат на городских воротах, и боярин тихо едет по московской дороге, провождаемый своими воинами. Вечерние лучи солнца угасали на их блестящем оружии.

Марфа вздохнула свободно. Видя ужасный мятеж народа (который, подобно бурным волнам, стремился по стогнам и беспрестанно восклицал: “Новгород – государь наш! Смерть врагам его!”), внимая грозному набату, который гремел во всех пяти Концах города (в знак объявления войны), сия величавая жена подъемлет руки к небу, и слезы текут из глаз ее. “О тень моего супруга! – тихо вещает она с умилением,– я исполнила клятву свою! Жребий брошен: да будет, что угодно судьбе!..” Она сходит с Вадимова места.

Вдруг раздается треск и гром на Великой площади… земля колеблется под ногами… набат и шум народный умолкают… все в изумлении. Густое облако пыли закрывает от глаз дом Ярослава и лобное место… Сильный порыв ветра разносит наконец густую мглу, и все с ужасом видят, что высокая башня Ярославова, новое гордое здание народного богатства, пала с вечевым колоколом и дымится в своих развалинах…29 Пораженные сим явлением, граждане безмолвствуют… Скоро тишина прерывается голосом внятным, но подобным глухому стону, как будто бы исходящему из глубокой пещеры: “О Новгород! Так падет слава твоя! Так исчезнет твое величие!..” Сердца ужаснулись. Взоры устремились на одно место; но след голоса исчез в воздухе вместе с словами; напрасно искали, напрасно хотели знать, кто произнес их. Все говорили: “Мы слышали!”, никто не мог сказать, от кого? Именитые чиновники, устрашенные народным впечатлением более, нежели самим происшествием, всходили один за другим на Вадимово место и старались успокоить граждан. Народ требовал мудрой, великодушной, смелой Марфы: посланные нигде не могли найти ее.

Между тем настала бурная ночь. Засветились факелы; сильный ветер беспрестанно задувал их; беспрестанно надлежало приносить огонь из домов соседственных. Но тысячские и бояре ревностно трудились с гражданами: отрыли вечевый колокол и повесили на другой башне. Народ хотел слышать священный и любезный звон его – услышал и казался покойным. Степенный посадник распустил вече. Толпы редели. Еще друзья и ближние останавливались на площади и на улицах говорить между собою; но скоро настала всеобщая тишина, подобно как на море после бури, и самые огни в домах (где жены новогородские с беспокойным любопытством ожидали отцов, супругов и детей) один за другим погасли.

refdb.ru

Типология повестей Н.М.Карамзина. Историческая повесть «Марфа Посадница, или Покорение Новгорода».

Типология повестей Н.М. Карамзина: сентиментальная, предромантическая, светская.

История создания повести «Марфа-посадница»

    В 1803 году в журнале "Вестник Европы" тридцатисемилетний поэт, прозаик и издатель Николай Карамзин напечатал свою вторую историческую повесть - "Марфа-Посадница, или Покорение Новгорода". Первая его повесть "Наталья, дочь боярская", опубликованная за девять лет до этого, имела ошеломляющий успех. Почти одновременно с повестью о Марфе Карамзин напечатал статью "О случаях и характерах в Российской истории, которые могут быть предметом художества" - ее можно рассматривать как программную для будущего великого историка: "Мысль задавать художникам предметы из отечественной истории... есть лучший способ оживить для нас ее великие характеры и случаи... Должно приучить россиян к уважению собственной истории". "Великим случаем" в русской истории было для Карамзина покорение Новгорода Москвой в конце ХV века, а "великим характером" - Марфа-Посадница. Изображению покорения Новгорода и характера Марфы-Посадницы Карамзин впоследствии уделит немало места в своей знаменитой "Истории государства Российского". Однако эти два изображения - историографа и писателя - не совсем совпадут. Истекали почти два с половиной века татаро-монгольского ига на Руси. Но всем было памятно страшное нашествие орды хана Батыя 1237-1238 года. Сказания, летописи, народные песни передавали имена русских героев. Одно за другим падали тогда под натиском вторгшегося войска русские княжества - "славянские республики", как называл их Карамзин. Пала Рязань, потом Коломна, Москва, за ними - Владимир и Суздаль. 22 февраля 1238 года после двухнедельной осады сдался Торжок. Впереди оставался Господин Великий Новгород. О богатствах Новгорода, торговавшего со всей Европой, ходили легенды. Измученные осадой Торжка, обеспокоенные наступающей весной с ее гигантским половодьем в этих местах, обильных водою, отряды хана Батыя, не дойдя ста верст до Новгорода, повернули на юг. Новгород и Псков избежали татаро-монгольского нашествия. В это время в Новгороде княжил Александр Ярославич - через два года он получит всенародное прозвище Невский. Новгородцы призывали на княжение того князя, кого выбирало вече - народное собрание всех представителей населения города. Это вечевое устройство было главным достоянием Новгородской республики. Впоследствии Александр Радищев напишет в книге "Путешествие из Петербурга в Москву", что это вечевое республиканское устройство Новгорода - "особое гражданское устройство" - было исконной славянской формой правления. Радищев доказывал, что вечевой строй был с глубокой древности присущ Руси. И даже крестьянские сходки, крестьянскую общину (кстати, дожившую до начала ХХ века) Радищев считал восходящими к вече древнерусских городов, а республику - лучшим устройством, чем монархия. Пока над южной, центральной и северо-восточной частями Руси нависала татаро-монгольская сила, Новгород и Псков свободно торговали с Западом, новгородские купцы ездили по всему миру.  И вот парадокс истории: было сброшено татаро-монгольское иго, и почти одновременно погибла новгородская вольность.

В 1471 году Марфа Борецкая, вдова посадника новгородского Исака Борецкого, известная в истории как Марфа-посадница, выступила на вече против захватнической политики московского князя по отношению к Новгородской республике. Вече было с ней согласно. В Литву отправили посольство во главе с сыном Борецкой Дмитрием и богатыми подарками. Народ заколебался: одни взяли сторону Борецких, другие уговаривали не изменять православию и не поддаваться князю литовскому Казимиру. Иван III отправился с войском из Москвы на Новгород 20 июня 1471 года. "Москвитяне изъявляли остервенение неописанное: новгородцы-изменники казались им хуже татар", - пишет Карамзин. В битве на реке Шелонь новгородцы потерпели поражение, несколько тысяч их было взято в плен и среди них - посадник Новгорода Дмитрий Борецкий, сын Марфы. Иван III прибыл в Русу и велел казнить Дмитрия вместе с другими знатными новгородскими боярами: на площади города им отрубили головы. Остальных заковали в цепи и отослали в Москву (их поселили на Лубянке).

В повести «Марфа-посадница, или покорение Новагорода» Карамзин выдавал себя только за издателя якобы найденного  им манускрипта (рукописи) какого-то знатного новгородца, тем самым отделяя свою позицию от позиции мнимого автора. Однако это не спасает положения. Симпатии Карамзина явно на стороне Марфы и новгородцев; это выражается не только в великолепном, хотя и не лишенном противоречий образе Марфы-посадницы. Уже в предисловии Карамзин высказывает свое отношение к присоединению Новгорода к Москве: "Сопротивление новгородцев не есть бунт каких-нибудь якобинцев: они сражались за древние свои устои и права, данные им отчасти самими великими князьями, например Ярославом". А главную героиню - Марфу-Посадницу называет не иначе, как "Катоном своей республики". "И летописи, и старинные песни отдают справедливость великому уму Марфы Борецкой, сей чудной женщины, которая умела овладеть народом", - пишет прозаик Карамзин.

students-library.com

Полное содержание Марфа-посадница, или покорение Новагорода Карамзин Н.М. [1/3] :: Litra.RU




Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!


/ Полные произведения / Карамзин Н.М. / Марфа-посадница, или покорение Новагорода

    Историческая повесть
    
     - Вот один из самых важнейших случаев российской истории! - говорит издатель сей повести. - Мудрый Иоанн должен был для славы и силы отечества присоединить область Новогородскую к своей державе: хвала ему! Однако ж сопротивление новогородцев не есть бунт каких-нибудь якобинцев: они сражались за древние свои уставы и права, данные им отчасти самими великими князьями, например Ярославом, утвердителем их вольности. Они поступили только безрассудно: им должно было предвидеть, что сопротивление обратится в гибель Новугороду, и благоразумие требовало от них добровольной жертвы.
     В наших летописях мало подробностей сего великого происшествия, но случай доставил мне в руки старинный манускрипт, который сообщаю здесь любителям истории и сказок, исправив только слог его, темный и невразумительный. Думаю, что это писано одним из знатных новогородцев, переселенных великим князем Иоанном Васильевичем в другие города. Все главные происшествия согласны с историек). И летописи и старинные песни отдают справедливость великому уму Марфы Борецкой, сей чудной женщины, которая умела овладеть народом и хотела (весьма некстати!) быть Катоном своей республики.
     Кажется, что старинный автор сей повести даже и в душе своей не винил Иоанна. Это делает честь его справедливости, хотя при описании некоторых случаев кровь новогородская явно играет в нем. Тайное побуждение, данное им фанатизму Марфы, доказывает, что он видел в ней только страстную, пылкую, умную, а не великую и не добродетельную женщину.
    
     КНИГА ПЕРВАЯ
    
     Раздался звук вечевого колокола, и вздрогнули сердца в Новегороде. Отцы семейств вырываются из объятий супруг и детей, чтобы спешить, куда зовет их отечество. Недоумение, любопытство, страх и надежда влекут граждан шумными толпами на Великую площадь. Все спрашивают; никто не ответствует... Там, против древнего дому Ярославова, уже собралися посадники с золотыми на груди медалями, тысячские с высокими жезлами, бояре, люди житые с знаменами и старосты всех пяти концов новогородских {Так назывались части города: Конец, Иеровский, Гончарский, Славянский, Загородский и Плотнинский. (Примеч. автора.)} с серебряными секирами. Но еще не видно никого на месте лобном, или Вадимовом (где возвышался мраморный образ сего витязя). Народ криком своим заглушает звон колокола и требует открытия веча. Иосиф Делийский, именитый гражданин, бывший семь раз степенным посадником - и всякий раз с новьгаи услугами отечеству, с новою честию для своего имени, - всходит на железные ступени, открывает седую, почтенную свою голову, смиренно кланяется народу и говорит ему, что князь московский прислал в Великий Новгород своего боярина, который желает всенародно объявить его требования... Посадник сходит - и боярин Иоаннов является на Вадимовом месте, с видом гордым, препоясанный мечом и в латах. То был воевода, князь Холмский, муж благоразумный и твердый - правая рука Иоаннова в предприятиях воинских, око его в делах государственных - храбрый в битвах, велеречивый в совете. Все безмолвствуют, боярин хочет говорить... Но юные надменные новогородцы восклицают: "Смирись пред великим народом!" Он медлит - тысячи голосов повторяют: "Смирись пред великим народом!" Боярин снимает шлем с головы своей - и шум умолкает.
     "Граждане новогородские! - вещает он. - Князь Московский и всея России говорит с вами - внимайте!
     Народы дикие любят независимость, народы мудрые любят порядок, а нет порядка без власти самодержавной. Ваши предки хотели править сами собой и были жертвою лютых соседов или еще лютейших внутренних междоусобий. Старец добродетельный, стоя на праге вечности, заклинал их избрать владетеля. Они поверили ему, ибо человек при дверях гроба может говорить только истину.
     Граждане новогородские! В стенах ваших родилось, утвердилось, прославилось самодержавие земли русской. Здесь великодушный Рюрик творил суд и правду; на сем месте древние новогородцы лобызали ноги своего отца и князя, который примирил внутренние раздоры, успокоил и возвеличил город их. На сем месте они проклинали гибельную вольность и благословляли спасительную власть единого. Прежде ужасные только для самих себя и несчастные в глазах соседов, новогородцы под державною рукою варяжского героя сделались ужасом и завистию других народов; и когда Олег храбрый двинулся с воинством к пределам юга, все племена славянские покорялись ему с радостию, и предки ваши, товарищи его славы, едва верили своему величию.
     Олег, следуя за течением Днепра, возлюбил красные берега его и в благословенной стране Киевской основал столицу своего обширного государства; но Великий Новгород был всегда десницею князей великих, когда они славили делами имя русское. Олег под щитом новогородцев прибил щит свой к вратам цареградским. Святослав с дружиною новогородскою рассеял, как прах, воинство Цимисхия, и внук Ольгин вашими предками был прозван Владетелем мира.
     Граждане новогородские! Не только воинскою славою обязаны вы государям русским: если глаза мои, обращаясь на все концы вашего града, видят повсюду златые кресты великолепных храмов святой веры, если шум Волхова напоминает вам тот великий день, в который знаки идолослужения погибли с шумом в быстрых волнах его, то вспомните, что Владимир соорудил здесь первый храм истинному богу, Владимир низверг Перуна в пучину Волхова!.. Если жизнь и собственность священны в Новегороде, то скажите, чья рука оградила их безопасностию?.. Здесь (указывая на дом Ярослава) - здесь жил мудрый законодатель, благотворитель ваших предков, князь великодушный, друг их, которого называли они вторым Рюриком!.. Потомство неблагодарное! Внимай справедливым укоризнам!
     Новогородцы, быв всегда старшими сынами России, вдруг отделились от братии своих; быв верными подданными князей, ныне смеются над их властию... и в какие времена? О стыд имени русского! Родство и дружба познаются в напастях, любовь к отечеству также... Бог в неисповедимом совете своем положил наказать землю русскую. Явились варвары бесчисленные, пришельцы от стран никому не известных {Так думали в России о татарах. (Примеч. автора.)}, подобно сим тучам насекомых, которые небо во гневе своем гонит бурею на жатву грешника. Храбрые славяне, изумленные их явлением, сражаются и гибнут, земля русская обагряется кровью русских, города и села пылают, гремят цепи на девах и старцах... Что ж делают новогородцы? Спешат ли на помощь к братьям свои... Нет! Пользуясь своим удалением от мест кровопролития, пользуясь общим бедствием князей, отнимают у них власть законную, держат их в стенах своих, как в темнице, изгоняют, призывают других и снова изгоняют. Государи новогородские, потомки Рюрика и Ярослава, должны были слушаться посадников и трепетать вечевого колокола, как трубы суда Страшного! Наконец никто уже не хотел быть князем вашим, рабом мятежного веча... Наконец русские и новогородцы не узнают друг друга!
     Отчего же такая перемена в сердцах ваших? Как древнее племя славянское могло забыть кровь свою?.. Корыстолюбие, корыстолюбие ослепило вас! Русские гибнут, новогородцы богатеют. В Москву, в Киев, в Владимир привозят трупы христианских витязей, убиенных неверными, и народ, осыпав пеплом главу свою, с воплем встречает их; в Новгород привозят товары чужеземные, и народ с радостными восклицаниями приветствует гостей {То есть купцов. (Примеч. автора.)} иностранных! Русские считают язвы свои, новогородцы считают златые монеты. Русские в узах, новогородцы славят вольность свою!
     Вольность!.. Но вы также рабствуете. Народ! Я говорю с тобою. Бояре честолюбивые, уничтожив власть государей, сами овладели ею. Вы повинуетесь - ибо народ всегда повиноваться должен, - но только не священной крови Рюрика, а купцам богатым. О стыд! Потомки славян ценят златом права властителей! Роды княжеские, издревле имениты, возвысились делами храбрости и славы; ваши посадники, тысячские, люди житые обязаны своим достоинством благоприятному ветру и хитростям корыстолюбия. Привыкшие к выгодам торговли, торгуют и благом народа; кто им обещает злато, тому они вас обещают. Так, известны князю московскому их дружественные, тайные связи с Литвою и Казимиром. Скоро, скоро вы соберетесь на звук _вечевого колокола_, и надменный поляк скажет вам на лобном месте: "Вы - рабы мои!" Но бог и великий Иоанн еще о вас пекутся.
     Новогородцы! Земля русская воскресает. Иоанн возбудил от сна древнее мужество славян, ободрил унылое воинство, и берега Камы были свидетелями побед наших. Дуга мира и завета воссияла над могилами князей Георгия, Андрея, Михаила. Небо примирилось с нами, и мечи татарские иступились. Настало время мести, время славы и торжества христианского. Еще удар последний не совершился, но Иоанн, избранный богом, не опустит державной руки своей, доколе не сокрушит врагов и не смешает их праха с земною перстию. Димитрий, поразив Мамая, не освободил России; Иоанн все предвидит, и, зная, что разделение государства было виною бедствий его, он уже соединил все княжества под своею державою и признан властелином земли русской. Дети отечества, после горестной долговременной разлуки, объемлются с веселием пред очами государя и мудрого отца их.
     Но радость его не будет совершенна, доколе Новгород, древний, Великий Новгород, не возвратится под сень отечества. Вы оскорбляли его предков, он все забывает, если ему покоритесь. Иоанн, достойный владеть миром, желает только быть государем новогородским!.. Вспомните, когда он был мирным гостем посреди вас; вспомните, как вы удивлялись его величию, когда он, окруженный своими вельможами, шел по стогнам Новаграда в дом Ярославов; вспомните, с каким благоволением, с какою мудростию он беседовал с вашими боярами о древностях новогородских, сидя на поставленном для него троне близ места Рюрикова, откуда взор его обнимал все концы града и веселые окрестности; вспомните, как вы единодушно восклицали: "Да здравствует князь московский, великий и мудрый!" Такому ли государю не славно повиноваться, и для того единственно, чтобы вместе с ним совершенно освободить Россию от ига варваров? Тогда Новгород еще более украсится и возвеличится в мире. Вы будете _первыми_ сынами России; здесь Иоанн поставит трон свой и воскресит счастливые времена, когда не шумное _вече_, но Рюрик и Ярослав судили вас, как отцы детей, ходили по стогнам и вопрошали бедных, не угнетают ли их богатые? Тогда бедные и богатые равно будут счастливы, ибо все подданные равны пред лицом владыки самодержавного.
     Народ и граждане! Да властвует Иоанн в Новегоро-де, как он в Москве властвует! Или - внимайте его последнему слову - или храброе воинство, готовое сокрушить татар, в грозном ополчении явится прежде глазам вашим да усмирит мятежников!.. Мир или война? Ответствуйте!"
     С сим словом боярин Иоаннов надел шлем и сошел с лобного места.
     Еще продолжается молчание. Чиновники и граждане в изумлении. Вдруг колеблются толпы народные, и громко раздаются восклицания: "Марфа! Марфа!" Она всходит на железные ступени, тихо и величаво; взирает на бесчисленное собрание граждан и безмолвствует... Важность и скорбь видны на бледном лице ее... Но скоро осененный горестию взор блеснул огнем вдохновения, бледное лицо покрылось румянцем, и Марфа вещала:
     "Вадим! Вадим! Здесь лилась священная кровь твоя, здесь призываю небо и тебя во свидетели, что сердце мое любит славу отечества и благо сограждан, что скажу истину народу новогородскому и готова запечатлеть ее моею кровию. Жена дерзает говорить на вече, но предки мои были друзья Вадимовы, я родилась в стане воинском под звуком оружия, отец, супруг мой погибли, сражаясь за Новгород. Вот право мое быть защитницею вольности! Оно куплено ценою моего счастия..."
     "Говори, славная дочь Новаграда!" - воскликнул народ единогласно - и глубокое безмолвие снова изъявило его внимание.
     "Потомки славян великодушных! Вас называют мятежниками!.. За то ли, что вы подъяли из гроба славу их? Они были свободны, когда текли с востока на запад избрать себе жилище во вселенной, свободны, подобно орлам, парившим над их главою в обширных пустынях древнего мира... Они утвердились на красных берегах Ильменя и всё еще служили одному богу. Когда Великая Империя {Римская. (Примеч. автора.)}, как ветхое здание, сокрушалась под сильными ударами диких героев севера, когда готфы, вандалы, эрулы и другие племена скифские искали везде добычи, жили убийствами и грабежом, тогда славяне имели уже селения и города, обрабатывали землю, наслаждались приятными искусствами мирной жизни, но все еще любили независимость. Под сению древа чувствительный славянин играл на струнах изобретенного им мусикийского орудия {См. византийских историков Феофилакта и Феофана. (Примеч. автора.)}, но меч его висел на ветвях, готовый наказать хищника и тирана. Когда Баян, князь аварский, страшный для императоров Греции, потребовал, чтобы славяне ему поддалися, они гордо и спокойно ответствовали: "Никто во вселенной не может поработить нас, доколе не выдут из употребления мечи и стрелы!.." {См. Менандера. (Примеч. автора.)} О великие воспоминания древности! Вы ли должны склонять нас к рабству и к узам?
     Правда, с течением времен родились в душах новые страсти, обычаи древние, спасительные забывались, и неопытная юность презирала мудрые советы старцев; тогда славяне призвали к себе знаменитых храбростию князей варяжских, да повелевают юным мятежным воинством. Но когда Рюрик захотел самовольно властвовать, гордость славянская ужаснулась своей неосторожности, и Вадим _Храбрый_ звал его пред суд народа. "Меч и боги да будут нашими судиями!" - ответствовал Рюрик, и Вадим пал от руки его, сказав: "Новогородцы! На место, обагренное моею кровию, приходите оплакивать свое неразумие - и славить вольность, когда она с торжеством явится снова в стенах ваших..." Исполнилось желание великого мужа: парод собирается на священной могиле его, свободно и независимо решить судьбу свою.
     Так, кончина Рюрика - да отдадим справедливость сему знаменитому витязю! - мудрого и смелого Рюрика воскресила свободу новогородскую. Народ, изумленный его величием, невольно и смиренно повиновался, но скоро, не видя уже героя, пробудился от глубокого сна, и Олег, испытав многократно его упорную непреклонность, удалился от Новагорода с воинством храбрых варягов и славянских юношей, искать победы, данников и рабов между другими скифскими, менее отважными и гордыми племенами. С того времени Новгород признавал в князьях своих единственно полководцев и военачальников; народ избрал власти гражданские и, повинуясь им, повиновался уставу воли своей. В киевлянах и других россиянах отцы наши любили кровь славянскую, служили им, как друзьям и братьям, разили их неприятелей и вместе с ними славились победами. Здесь провел юность свою Владимир, здесь, среди примеров народа великодушного, образовался великий дух его, здесь мудрая беседа старцев наших возбудила в нем желание вопросить все народы земные о таинствах веры их, да откроется истина ко благу людей; и когда, убежденный в святости христианства, он принял его от греков, новогородцы, разумнее других племен славянских, изъявили и более ревности к новой истинной вере. Имя Владимира священно в Новегороде; священна и любезна память Ярослава, ибо он первый из князей русских утвердил законы и вольность Великого града. Пусть дерзость называет отцов наших неблагодарными за то, что они отражали властолюбивые предприятия его потомков! Дух Ярославов оскорбился бы в небесных селениях, если бы мы не умели сохранить древних прав, освященных его именем. Он любил новогородцев, ибо они были свободны; их признательность радовала его сердце, ибо только души свободные могут быть признательными: рабы повинуются и ненавидят! Нет, благодарность наша торжествует, доколе народ во имя отечества собирается пред домом Ярослава и, смотря на сии древние стены, говорит с любовию: "Там жил друг наш!"
     Князь московский укоряет тебя, Новгород, самым твоим благоденствием - и в сей вине не может оправдаться! Так, конечно: цветут области новогородские, поля златятся класами, житницы полны, богатства льются к нам рекою; Великая Ганза {Союз вольных немецких городов, который имел свои конторы в Новегороде. (Примеч. автора.)} гордится нашим союзом; чужеземные гости ищут дружбы нашей, удивляются славе Великого града, красоте его зданий, общему избытку граждан и, возвратясь в страну свою, говорят: "Мы видели Новгород, н ничего подобного ему не видали!" Так, конечно: Россия бедствует - ее земля обагряется кровию, веси и грады опустели, люди, как звери, в лесах укрываются, отец ищет детей и не находит, вдовы и сироты просят милостыни на распутиях. Так, мы счастливы - и виновны, ибо дерзнули повиноваться законам своего блага, дерзнули не участвовать в междоусобиях князей, дерзнули спасти имя русское от стыда и поношения, не принять оков татарских и сохранить драгоценное достоинство народное!
     Не мы, о россияне несчастные, но всегда любезные нам братья! не мы, но вы нас оставили, когда пали на колена пред гордым ханом и требовали цепей для спасения поносной жизни, когда свирепый Батый, видя свободу единого Новаграда, как яростный лев, устремился растерзать его смелых граждан, когда отцы наши, готовясь к славной битве, острили мечи на стенах своих - без робости: ибо знали, что умрут, а не будут рабами!.. Напрасно с высоты башен взор их искал вдали дружественных легионов русских, в надежде, что вы захотите в последний раз и в последней ограде русской вольности еще сразиться с неверными! Одни робкие толпы беглецов являлись на путях Новаграда; не стук оружия, а вопль малодушного отчаяния был вестником их приближения; они требовали не стрел и мечей, а хлеба и крова!.. Но Батый, видя отважность свободных людей, предпочел безопасность свою злобному удовольствию мести. Он спешил удалиться!.. Напрасно граждане новогородские молили князей воспользоваться таким примером и общими силами, с именем бога русского ударить на варваров; князья платили дань и ходили в стан татарский обвинять друг друга в замыслах против Батыя; великодушие сделалось предметом доносов, к несчастию ложных!.. И если имя победы в течение двух столетий сохранилось еще в языке славянском, то не гром ли новогородского оружия напоминал его земле русской? Не отцы ли наши разили еще врагов на берегах Невы? Воспоминание горестное! Сей витязь добродетельный, драгоценный остаток древнего геройства князей варяжских, заслужив имя бессмертное с верною новогородскою дружиною, храбрый и счастливый между нами, оставил здесь и славу и счастие, когда предпочел имя великого князя России имени новогородского полководца: не величие, но унижение и горесть ожидали Александра во Владимире - и тот, кто на берегах Невы давал законы храбрым ливонским рыцарям, должен был упасть к ногам Сартака.
     Иоанн желает повелевать Великим градом: не удивительно! он собственными глазами видел славу и богатство его. Но все народы земные и будущие столетия не престали бы дивиться, если бы мы захотели ему повиноваться. Какими надеждами он может обольстить нас? Одни несчастные легковерны; одни несчастные желают перемен - но мы благоденствуем и свободны! благоденствуем оттого, что свободны! Да молит Иоанн небо, чтобы оно во гневе своем ослепило нас: тогда Новгород может возненавидеть счастие и пожелать гибели, но доколе видим славу свою и бедствия княжеств русских, доколе гордимся ею и жалеем об них, дотоле права новогородские всего святее нам по боге.
     Я не дерзну оправдывать вас, мужи, избранные общею доверенностию для правления! Клевета в устах властолюбия и зависти недостойна опровержения. Где страна цветет и народ ликует, там правители мудры и добродетельны. Как! Вы торгуете благом народным? Но могут ли все сокровища мира заменить вам любовь сограждан вольных? Кто узнал ее сладость, тому чего желать в мире? Разве последнего счастия умереть за отечество!
     Несправедливость и властолюбие Иоанна не затмевают в глазах наших его похвальных свойств и добродетелей. Давно уже молва народная известила нас о его величии, и люди вольные желали иметь гостем самовластителя; искренние сердца их свободно изливались в радостных восклицаниях при его торжественном въезде. Но знаки усердия нашего, конечно, обманули князя московского; мы хотели изъявить ему приятную надежду, что рука его свергнет с России иго татарское: он вздумал, что мы требуем от него уничтожения нашей собственной вольности! Нет! Нет! Да будет велик Иоанн, но да будет велик и Новгород! Да славится князь Московский истреблением врагов христианства, а не друзей и не братии земли русской, которыми она еще славится в мире! Да прервет оковы ее, не возлагая их на добрых и свободных новогородцев! Еще Ахмат дерзает называть его своим данником: да идет Иоанн против монгольских варваров, и верная дружина наша откроет ему путь к стану Ахматову! Когда же сокрушит врага, тогда мы скажем ему: "Иоанн! Ты возвратил земле русской честь и свободу, которых мы никогда не теряли. Владей сокровищами, найденными тобою в стане татарском, они были собраны с земли твоей; на них нет клейма новогородского: мы не платили дани ни Батыю, ни потомкам его! Царствуй с мудростию и славою, залечи глубокие язвы России, сделай подданных своих и наших братии счастливыми - и если когда-нибудь соединенные твои княжества превзойдут славою Новгород, если мы позавидуем благоденствию твоего народа, если всевышний накажет нас раздорами, бедствиями, унижением, тогда - клянемся именем отечества и свободы! - тогда приидем не в столицу польскую, но в царственный град Москву, как некогда древние новогородцы пришли к храброму Рюрику; и скажем - не Казимиру, но тебе: "Владей нами! Мы уже не умеем править собою!"
     Ты содрогаешься, о народ великодушный!.. Да идет мимо нас сей печальный жребий! Будь всегда достоин свободы, и будешь всегда свободным! Небеса правосудны и ввергают в рабство одни порочные народы. Не страшись угроз Иоанновых, когда сердце твое пылает любовию к отечеству и к святым уставам его, когда можешь умереть за честь предков своих и за благо потомства!
     Но если Иоанн говорит истину, если в самом деле гнусное корыстолюбие овладело душами новогородцев, если мы любим сокровища и негу более добродетели и славы, то скоро ударит последний час нашей вольности, и вечевой колокол, древний глас ее, падет с башни Ярославовой и навсегда умолкнет!.. Тогда, тогда мы позавидуем счастию народов, которые никогда не знали свободы. Ее грозная тень будет являться нам, подобно мертвецу бледному, и терзать сердце наше бесполезным раскаянием!
     Но знай, о Новгород, что с утратою вольности иссохнет и самый источник твоего богатства: она оживляет трудолюбие, изощряет серпы и златит нивы, она привлекает иностранцев в наши стены с сокровищами торговли, она же окриляет суда новогородские, когда они с богатым грузом по волнам несутся... Бедность, бедность накажет недостойных граждан, не умевших сохранить наследия отцов своих! Померкнет слава твоя, град Великий, опустеют многолюдные концы твои, широкие, улицы зарастут травою, и великолепие твое, исчезнув навеки, будет баснею народов. Напрасно любопытный странник среди печальных развалин захочет искать того места, где собиралось вече, где стоял дои Ярославов и мраморный образ Вадима: никто ему не укажет их. Он задумается горестно и скажет только: "Здесь был Новгород!.."
     Тут страшный вопль народа не дал уже говорить посаднице. "Нет, нет! Мы все умрем за отечество! - восклицают бесчисленные голоса. - Новгород - государь наш! Да явится Иоанн с воинством!" Марфа, стоя на Вадимовом месте, веселится действием ее речи. Чтобы еще более воспалить умы, она показывает цепь, гремит ею в руке своей и бросает на землю: народ в исступлении гнева попирает оковы ногами, взывая: "Новгород - государь наш! Война, война Иоанну!" Напрасно посол московский желает еще говорить именем великого князя и требует внимания, дерзкие подъемлют на него руку, и Марфа должна защитить боярина. Тогда он извлекает меч, ударяет им о подножие Вадимова образа и, возвысив голос свой, с душевною скорбию произносит: "Итак, да будет война между великим князем Иоанном и гражданами новогородскими! Да возвратятся клятвенные грамоты! {Клятвенными грамотами назывались дружественные трактаты. При объявлении войны надлежало всегда возвращать их. (Примеч. автора.)} Бог да судит вероломных!.." Марфа вручает послу грамоту Иоаннову и принимает новогородскую. Она дает ему стражу и знамя мира. Народные толпы перед ним расступаются. Боярин выходит из града. Там ожидала его московская дружина... Марфа следует за ним взором своим, опершись на образ Вадимов. Посол Иоаннов садится на коня и еще с горестию взирает на Новгород. Железные запоры стучат на городских воротах, и боярин тихо едет по московской дороге, провождаемый своими воинами. Вечерние лучи солнца угасали на их блестящем оружии.
     Марфа вздохнула свободно. Видя ужасный мятеж народа (который, подобно бурным волнам, стремился по стогнам и беспрестанно восклицал: "Новгород - государь наш! Смерть врагам его!"), внимая грозному набату, который гремел во всех пяти концах города (в знак объявления войны), сия величавая жена подъемлет руки к небу, и слезы текут из глаз ее. "О тень моего супруга! - тихо вещает она с умилением. - Я исполнила клятву свою! Жребий брошен: да будет, что угодно судьбе!.." Она сходит с Вадимова места.
     Вдруг раздается треск и гром на Великой площади... Земля колеблется под ногами... Набат и шум народный умолкают... Все в изумлении. Густое облако пыли закрывает от глаз дом Ярослава и лобное место... Сильный порыв ветра разносит наконец густую мглу, и все с ужасом видят, что высокая башня Ярослава, новое гордое здание народного богатства, пала с _вечевым колоколом_ и дымится в своих развалинах... {Летописи наши говорят о падении новой колокольни и ужасе народа. (Примеч. автора.)} Пораженные сим явлением, граждане безмолвствуют. Скоро тишина прерывается голосом - внятным, но подобным глухому стону, как будто бы исходящему из глубокой пещеры: "О Новгород! Так падет слава твоя! Так исчезнет твое величие!.." Сердца ужаснулись. Взоры устремились на одно место, но след голоса исчез в воздухе вместе с словами: напрасно искали, напрасно хотели знать, кто произнес их. Все говорили: "Мы слышали!", никто не мог сказать, от кого? Именитые чиновники, устрашенные народным впечатлением более, нежели самым происшествием, всходили один за другим на Вадимово место и старались успокоить граждан. Народ требовал мудрой, великодушной, смелой Марфы: посланные нигде не могли найти ее.
     Между тем настала бурная ночь. Засветились факелы; сильный ветер беспрестанно задувал их, беспрестанно надлежало приносить огонь из домов соседственных. Но тысячские и бояре ревностно трудились с гражданами: отрыли _вечевой колокол_ и повесили на другой башне. Народ хотел слышать священный и любезный звон его - услышал и казался покойным. Степенный посадник распустил _вече_. Толпы редели. Еще друзья и ближние останавливались на площади и на улицах говорить между собою, но скоро настала всеобщая тишина, подобно как море после бури, и самые огни в домах (где жены новогородские с беспокойным любопытством ожидали отцов, супругов и детей) один за другим погасли.
    
     КНИГА ВТОРАЯ
     В густоте дремучего леса, на берегу великого озера Ильменя, жил мудрый и благочестивый отшельник Феодосии, дед Марфы-посадницы, некогда знатнейший из бояр новогородских. Он семьдесят лет служил отечеству мечом, советом, добродетелию и наконец захотел служить бог.у единому в тишине пустыни, торжественно простился с народом на вече, видел слезы добрых сограждан, слышал сердечные благословения за долговременную новогородскую верность его, сам плакал от умиления и вышел из града. Златая медаль его висела в Софийской церкви, и всякий новый посадник украшался ею в день избрания.
     Уже давно он жил в пустыне, и только два раза в год могла приходить к нему Марфа, беседовать с ним о судьбе Новагорода или о радостях и печалях ее сердца. Сошедши с Вадимова места при звуке набата, она спешила к нему с юным Мирославом {В Новегороде было еще обыкновение называться древними славянскими именами. Так, например, летописи сохранили нам имя Ратьмира, одного из товарищей Александра Невского. (Примеч. автора.)} и нашла его стоящего на коленях пред уединенною хижиною: он совершал вечернее моление. "Молись, добродетельный старец! - сказала она. - Буря угрожает отечеству". - "Знаю", - ответствовал пустынник и с горестию указал рукою на небо {В старину хотели всегда читать на небе предстоящую гибель людей. (Примеч. автора.)}. Густая туча висела и волновалась над Новым-градом; из глубины ее сверкали красные молнии и вылетали шары огненные. Плотоядные враны станицами парили над златыми крестами храмов, как будто бы в ожидании скорой добычи. Между тем лютые звери страшно выли во мраке леса, и древние сосны, ударяясь ветвями одна об другую, трещали на корнях своих... Марфа твердым голосом сказала пустыннику: "Когда бы все небо запылало и земля, как море, восколебалась под моими ногами, и тогда бы сердце мое не устрашилось: если Новуграду должно погибнуть, то могу ли думать о жизни своей?" Она известила его о происшествии. Феодосии обнял ее с горячностию. "Великая дочь моего сына! - вещал он с умилением. - Последняя отрасль нашего славного рода! В тебе пылает кровь Молинских: она не совсем охладела и в моем сердце, изнуренном летами; посвятив его небу, еще люблю славу и вольность Новаграда... Но слабая рука человеческая отведет ли сокрушительные удары всевышней десницы? Душа моя содрогается: я предвижу бедствия!.." - "Судьба людей и народов есть тайна провидения, - ответствует Марфа, - но дела зависят от нас единственно, и сего довольно. Сердца граждан в руке моей: они не покорятся Иоанну, и душа моя торжествует! Самая опасность веселит ее... Чтоб не укорять себя в будущем, потребно только действовать благоразумно в настоящем, избирать лучшее и спокойно ожидать следствий... Многочисленное воинство соберется, готовое отразить врага, но должно поручить его вождю надежному, смелому, решительному. Исаак Борецкий {Муж ее. (Примеч. автора.)} во гробе, в сынах моих нет духа воинского, я воспитала их усердными гражданами: они могут умереть за отечество, но единое небо вливает в сердца то пламенное геройство, которое повелевает роком в день битвы". - "Разве мало славных витязей в Новеграде? - сказал Феодосии. - Ужас Ливонии, Георгий _Смелый_..." - "Преселился к отцам своим". - "Победитель Витовта, Владимир _Знаменитый_..." - "От старости меч выпал из руки его". - "Михаил _Храбрый_..." - "Он - враг Иосифа Делийского и Борецких; может ли быть другом отечества?" - "Дмитрий _Сильный_..." - "Сильна рука его, но сердце коварно: он встретил за городом посла Иоаннова и тайно говорил с ним". - "Кто ж будет главою войска и щитом Новаграда?" - "Сей юноша!" - ответствует посадница, указав на Мирослава... Он снял пернатый шлем с головы своей; заря вечерняя и блеск молнии освещали величественную красоту его. Феодосии смотрел с удивлением на юношу.



[ 1 ] [ 2 ] [ 3 ]

/ Полные произведения / Карамзин Н.М. / Марфа-посадница, или покорение Новагорода


Смотрите также по произведению "Марфа-посадница, или покорение Новагорода":


Мы напишем отличное сочинение по Вашему заказу всего за 24 часа. Уникальное сочинение в единственном экземпляре.

100% гарантии от повторения!

www.litra.ru

Марфа-посадница - Калейдоскоп

Борецкая, Марфа, жена посадника Исаака Андреевича , ставшая после смерти мужа во главе литовской парии в Новгороде и потому известная более под именем Марфы-Посадницы.
Личность ее, по памятникам, рисуется довольно бледно; видно, что она была женщина умная, энергичная и любившая свободу.
Историю падения Новгорода летописец начинает с 1471 г., со времени первого похода Иоанна III  на Новгород. В объяснение этого падения он приводит, между прочим, рассказ о сношениях Марфы с Казимиром, королем польским и великим князем литовским, что он называет изменой не только московскому князю, но и православию.
В Новгороде составилась значительная партия приверженцев союза с Казимиром, и во главе этой партии в начале княжения Иоанна III стояли Борецкие . Чувствуя за собой силу, партия Борецких часто наносила оскорбления московским наместникам и довольно грубо отвечала на требования Иоанна, искавшего удовлетворения. В 1471 г., при выборе
архиепископа, жребий выпал не на ключаря Пимена, любимца Марфы, а на Феофила , тянувшего к Москве. Этим обстоятельством Борецкая воспользовалась для окончательного разрыва с Москвой: на бурном, по сказанию московского летописца, вече партия ее взяла верх, и к Казимиру было отправлено посольство с предложением быть
главою Новгорода на основании древних установлений его гражданской свободы. Иоанн пошел походом на Новгород и в нескольких сражениях совершенно рассеял новгородскую рать, не подкрепленную помощью Казимира. Новгород должен был подчиниться Москве и присягнуть Иоанну как своему
верховному судье, но на политическую свободу Новгорода и на право самоуправления его во внутренних делах Иоанн не посягнул, но это не успокоило Марфу и ее партию.


Марфа-посадница или покорение Новагорода
ИСТОРИЧЕСКАЯ ПОВЕСТЬ (из истории Карамзина)

В наших летописях мало подробностей сего великого происшествия, но случай доставил мне в руки старинный манускрипт, который сообщаю здесь любителям истории и - сказок, исправив только слог его, темный и невразумительный. Думаю, что это писано одним из знатных новогородцев, переселенных великим князем Иоанном Васильевичем в другие города. Все главные происшествия согласны с историею. И летописи, и старинные песни отдают справедливость великому уму Марфы Борецкой, сей чудной женщины, которая умела овладеть народом и хотела (весьма некстати!) быть Катоном своей республики.
Кажется, что старинный автор сей повести даже и в душе своей не винил Иоанна. Это делает честь его справедливости, хотя при описании некоторых случаев кровь новогородская явно играет в нем. Тайное побуждение, данное им фанатизму Марфы, доказывает, что он видел в ней только страстную, пылкую, умную, а не великую и не добродетельную женщину.


Мудрый Иоанн  должен был для славы и силы отечества присоединить область Новогородскую к своей державе: хвала ему! Однако ж сопротивление новогородцев не есть бунт каких-нибудь якобинцев; они сражались за древние свои уставы и права, данные им отчасти самими великими князьями, например Ярославом, утвердителем их вольности. Они поступили только безрассудно: им должно было предвидеть, что сопротивление обратится в гибель Новугороду, и благоразумие требовало от них добровольной жертвы.
Вечевой колокол созывал новгородцев на Великую площадь. Здесь много веков творили горожане свою историю, полную славных подвигов и горестных испытаний. Во всей России XV века мало насчитывалось городов, избежавших ига татаро монгол. Кичился своей вольницей и богатством Господин Великий Новгород, и породил он немало замечательных, свободных духом людей. Только в таком городе и могла появиться женщина, не испугавшаяся притязаний князя московского Ивана.

Подлинных фактов биографии Марфы известно немного. Вероятно, много таких славных, сильных женщин знавал Новгород,  но им не довелось испытать себя в лихие годы. Долгое время и Марфа была всего лишь верной, заботливой женой Исаака Борецкого, городского посадника. Она жила с ним счастливо, богато, семейство разрасталось и Марфа, вероятно, ничего не хотела менять в своей судьбе — только бы всё шло по-старому. Но время было тревожное, Новгород своими богатствами привлекал захватчиков из разных земель. Во главе войска, оборонявшего границы княжества, встал муж Марфы. Отправляясь в поход, он взял клятву с жены, что в случае его гибели она заменит мужа в Совете старейшин.
Известно, что Московское княжество к XV веку настолько окрепло, что начало собирать под свои знамёна все русские земли. Пришёл черёд и Новгорода. От князя Ивана прискакал в город посланец, объявивший волю хозяина — добровольно пойти под руку Московы. Марфа не колебалась ни минуты, она приняла на себя идейное руководство в борьбе против посягательств Ивана.
Она не только могла горячо и страстно убеждать, она обладала несомненным организаторским талантом. Марфа пригрела в своём доме юношу сироту, которого отличал ещё Исаак Борецкий за воинские доблести. Так как сыновья посадницы не годились на роли полководцев, а известные в городе предводители по разным причинам не могли стать во главе оборонительной дружины, Марфа, тщательно все просчитав, решила доверить защиту Новгорода безродному Мирославу.
Понимая всю слабость и беззащитность города перед полчищами Московского князя, женщина написала просьбу о помощи к соседям в Псков, напомнив им, как много они пользовались благосклонностью новгородцев. Однако помощники из псковичей вышли плохие. Напугавшись князя Ивана, они ограничились советами и пожеланиями удачи Господину Великому Новгороду. Марфа с презрением разорвала ответ изменников и на маленьком клочке начеркала: «Доброму желанию не верим, советом гнушаемся, а без войска вашего обойтись можем».
К сожалению, бескомпромиссный характер не способствует удачной политической карьере. Отвергла Марфа и помощь нежданного радетеля — польского короля Казимира, отлично понимая, в какую ловушку хочет заманить её коварный чужеземец. «Лучше погибнуть от руки Иоанновой, нежели спастись от вашей», — отвечала гордая посадница.
Итак, оставалось надеяться только на собственные силы. Марфа, не жалея себя, проводит дни на Великой площади. Вдохновляя воинов на подвиг во имя отечества, она поддерживает патриотический дух горожан, запугивая новгородцев московским рабством. Историки потом скажут, что посаднице было что терять в случае покорения Новгорода. Что ж, подобные соображения ничуть не умаляют силы её личности и величия деяний. Чтобы поддержать уверенность горожан в успехе, Марфа решает сыграть свадьбу своей дочери Ксении с новоявленным полководцем Мирославом. Празднество было поистине всенародным. Ничего не пожалела посадница для демонстрации силы и довольства «главной» новгородской семьи.

Лебедев Клавдий Васильевич. Марфа Посадница.
На Великой площади накрыли столы для всех жителей свободного города, ударили в колокол, сзывая всех на торжество. Яства подавались роскошные. Мирослав и Ксения ходили среди гостей и просили граждан веселиться. Главная цель Марфы была достигнута: новгородцы почувствовали себя одним семейством, в единстве которого и заключалась сила. В чаду пира никакой враг, казалось, уже не страшен. Вспоминали о чудесном рождении Марфы, якобы при битве, куда мать посадницы прискакала, чтобы произвести на свет достойную дочь, гражданку свободного города.
Наконец, вооружение было подготовлено, тактические ходы просчитаны, население пребывало в патриотическом восторге — можно было выступать, тем более что пришло сообщение: князь Иван спешит к границам земли — проучить непокорных новгородцев. Потянулись долгие дни ожиданий вестей с поля боя. Марфа приказала отворить все храмы города и непрерывно служить молебны во имя победы войска Мирослава. Сама посадница представляла собой образец оптимизма и уверенности — была непременно весела, энергична, выступала в Совете. Не уступала матери и Ксения, которая теперь ни на миг не покидала Марфу.
Вначале приходили скромные весточки от Мирослава, потом он стал передавать на словах: «Сражаемся!» Горе свалилось на горожан неожиданно. Войско вернулось разгромленным. Мирослав и два сына Марфы погибли. Рассказывают, что, когда улицы Новгорода наполнились причитаниями женщин и стонами раненых, посадница спросила воинов: «Убиты ли сыны мои?» — «Оба», — ответствовали ей. — «Хвала небу! Отцы и матери новгородские! Теперь я могу утешать вас!»
Проиграв первую битву, новгородцы снова стали перед решением своей участи. Многие растерялись, только для Марфы не было пути назад. Она ещё могла влиять на дух соотечественников. Женщина решила пойти на компромисс, понимая, что князь московский едва ли согласится на него. Новгород предложил Ивану выкуп — свои богатства, но у князя были далеко идущие планы, тем более что военная удача склонялась на его сторону. «Покорность без условия или гибель мятежникам!» — ответствовал Иван и с гневом отвернулся от послов.

Лебедев Клавдий - Марфа Посадница. Уничтожение новгородского веча
Несогласие князя пришлось на руку Марфе, этот дерзкий ответ только оправдывал её агрессивность против захватчика, и вновь новгородцы сплотились вокруг своего вождя. Для верности Марфа обратилась к помощи своего деда по матери, пустынника Феодосия, который давно уже покинул город и жил отшельником на берегу озера Ильмень. Старец должен был вернуться в Новгород. Народ общим криком изъявил радостное удивление появлению Феодосия. «В счастливые дни твои, любезное отечество, я молился в пустыне, но братья мои гибнут…» — начал свою речь старец. Народ в едином порыве избрал Феодосия посадником. Марфа который раз не обманулась реакции горожан. Люди лобызали руки Феодосия, подобно детям, которые были несчастны в отсутствие отца. И снова новгородцы сами обрекли себя на гибель, и снова Марфа устроила им всеобщее пиршество, чтобы горожане забыли ужас поражения и воспряли духом.
Но кольцо вражеской дружины все теснее сжималось вокруг Новгорода. Пришли страшные времена, в некогда хлебосольном городе начинался голод. Марфа ещё держалась, внушая жителям мысль что вот, дескать, придёт дождливая осень и москвичи потонут в обширных новгородских болотах, нужно только немного потерпеть. Но осень наступила тёплая и сухая, сама природа, казалось, обратилась против осаждённых. Не помогали ни моления Феодосия, ни раздача скудного пайка, ни долгие размышления Марфы у могилы мужа.
Наконец ужасы голода обрушились на город со всей беспощадностью. Люди, особенно женщины, стали обвинять Марфу в несчастьях. Борецкая поспешила на Великую площадь, но измученный народ впервые не хотел слушать посадницу. Тогда Марфа прибегла к способу, отчего то столь любимому русскими властителями. Она упала на колени перед толпой и смиренно стала молить новгородцев о решительной битве. Некогда гордая, величавая, уверенная, она своим унижением произвела смятение в рядах горожан. Она смогла победить даже голодный бунт, смогла в последний раз подвигнуть новгородцев на защиту своих прав.
Но чуда не произошло. Московский князь снова одержал победу и теперь уже окончательную. Прежде всего он объявил дрожащим от страха горожанам, что с его стороны мести никому не последует. Друзья поспешили обрадовать Марфу заявлением врага. В ответ посадница лишь язвительно улыбнулась.
Солнце восходило, и лучи его озарили Иоанна, сидящего на троне под хоругвию новогородскою, среди воинского стана, полководцев и бояр московских; взор его сиял величием и радостию. Феодосий медленно приближался к трону; за ним шли все чиновники великого града. Посадник стал на колена и вручил князю серебряные ключи от врат Московских – тысячские преломили жезлы свои, и старосты пяти Концов новогородских положили секиры к ногам Иоанновым. Слезы лились из очей Феодосия. “Государь Новаграда!” – сказал он – и все бояре московские радостно воскликнули: “Да здравствует великий князь всея России и Новаграда!..” – “Государь!– продолжал старец,– судьба наша в руках твоих.

Марфу-посадницу навсегда угоняют из Новгорода. Позади, на санях, - вечевой колокол.

Отныне воля самовластителя будет для нас единственным законом. Если мы, рожденные под иными уставами, кажемся тебе виновными, да падут наши головы! Все чиновники, все граждане виновны, ибо все любили свободу. Если простишь нас, то будем верными подданными, ибо сердца русские не знают измены, и клятва их надежна. Твори, что угодно владыке самодержавному!..” Иоанн дал знак рукою, и Холмский поднял Феодосия. “Суд мой есть правосудие и милость! – вещал он.– Милость всем чиновникам и народу…” – “Милость! милость!” – воскликнули бояре московские. “Милость! милость!” – радостно повторяло все войско: казалось, что она ему была объявлена – столь добродушны русские! Одни чиновники новогородские стояли в мрачном безмолвии, потупив глаза в землю. “Бог судил меня с новогородцами,– сказал Иоанн,– кого наказал он, того милую! Идите: да узнает народ, что Иоанн желает быть отцом его!” Он дал тайное повеление Холмскому, который, взяв с собою отряд воинов, занял врата Московские и принял начальство над градом: окрестные селения спешили доставить изобилие его изнуренным жителям.
Друзья Борецких хотели видеть Марфу: она и дочь ее сидели в тереме за рукодельем… “Не бойся мести Иоанновой,– сказали друзья,– он всех прощает…” Марфа ответствовала им гордою улыбкою – и в сие мгновение застучало оружие в доме ее. Холмский входит, ставит воинов у дверей и велит боярам новогородским удалиться. Марфа, не изменяясь в лице, дружелюбно подала им руку и сказала: “Видите, что князь московский уважает Борецкую: он считает ее врагом опасным! Простите!.. Вам еще можно жить…” Бояре удалились. Холмский с угрозами начал ее допрашивать о мнимых тайных связях с Литвою; посадница молчала и спокойно шила золотом. Видя непреклонную твердость ее, он смягчил голос и сказал: “Марфа! Государь поверит одному слову твоему…” – “Вот оно,– ответствовала посадница,– пусть Иоанн велит умертвить меня и тогда может не страшиться ни Литвы, ни Казимира, ни самого Новаграда!..” Князь, благородный сердцем, вышел, удивляясь ее великодушию. Граждане толпились вокруг дома Борецких: напрасно воины хотели удалить их; но вдруг раздался звон колокольный во всех пяти Концах, и народ, всегда любопытный, забыл на время судьбу Марфы: он спешил навстречу к Иоанну, который с величием и торжеством въезжал в Новгород под сению хоругви отечества, среди легионов многочисленных, в венце Мономаха и с мечом в руке.
Марфа, заключенная в доме своем, услышала звон колокольный и громкие восклицания: “Да здравствует государь всея России и Великого Новаграда!..” – “Давно ли,– сказала она милой дочери, которая, положив голову на грудь ее, с нежным умилением смотрела ей в глаза,– давно ли сей народ славил Марфу и вольность? Теперь он увидит кровь мою и не покажет слез своих; иногда с горестию будет воспоминать меня, но происшествия новые скоро займут всю душу его, и только слабые, хладные следы бытия моего останутся в преданиях суетного любопытства!.. И геройство пылает огнем дел великих, жертвует драгоценным спокойствием и всеми милыми радостями жизни… кому? – неблагодарным! Я могла бы наслаждаться счастием семейственным, удовольствиями доброй матери, богатством, благотворением, всеобщею любовию, почтением людей и – самою нежною горестию о великом отце твоем, но я все принесла в жертву свободе моего народа: самую чувствительность женского сердца – и хотела ужасов войны; самую нежность матери, и не могла плакать о смерти сынов моих… (Тут в первый раз глаза Марфы наполнились слезами раскаяния…) Прости мне, тень великодушного супруга! Сие движение было последним гласом женской слабости. Я клялась заступить твое место в отечестве и конечно исполнила клятву свою, ибо князь московский считает меня достойною погибнуть вместе с вольностию новогородскою! Ты позавидовал бы моей доле, если бы еще дышал для отечества; самая неблагодарность народа возвысила бы в глазах твоих цену великодушной жертвы: награда признательности уменьшает ее… Теперь я спокойно ожидаю смерти!.. Знаю Иоанна; он знает Марфу и должен одним ударом сразить гордость новогородскую: кто дерзнет восстать против монарха, который наказал Борецкую?.. Герои древности, побеждаемые силою и счастием, лишали себя жизни; бесстрашные боялись казни; я не боюсь ее. Небо должно располагать жизнию и смертию людей: человек волен только в своих делах и чувствах”. Ксения слушала мать свою и разумела слова ее.


Тут князь московский явился на высоком крыльце Ярославова дому, безоружен и с главою открытою: он взирал на граждан с любовию и положил руку на сердце. Холмский читал далее: “Обещает России славу и благоденствие; клянется своим и всех его преемников именем, что польза народная во веки веков будет любезна и священна самодержцам российским – или да накажет бог клятвопреступника! да исчезнет род его, и новое, небом благословенное поколение да властвует на троне ко счастию людей!”47
Холмский надел шлем. Легионы княжеские взывали: “Слава и долголетие Иоанну!” Народ еще безмолвствовал. Заиграли на трубах – и в единое мгновение высокий эшафот разрушился. На месте его возвеялось белое знамя Иоанново, и граждане наконец воскликнули: “Слава государю российскому!”
Старец Феодосий снова удалился в пустыню и там, на берегу великого озера Ильменя, погреб тело Марфы и Ксении. Гости чужеземные вырыли для них могилу и на гробе изобразили буквы, которых смысл доныне остается тайною. Из семисот немецких граждан только пятьдесят человек пережили осаду новогородскую: они немедленно удалились во свои земли. Вечевый колокол был снят с древней башни и отвезен в Москву; народ и некоторые знаменитые граждане далеко провожали его. Они шли за ним с безмолвною горестию и слезами, как нежные дети за гробом отца своего.
Мужественная женщина была казнена на Великой площади. Последними её словами, обращёнными к притихшим соотечественникам, были: «Подданные Иоанна! Умираю гражданкою новгородскою!» Она так и не смирилась, не простила горожанам слабости.
А вскоре вечевой колокол сняли с древней башни и увезли в Москву. Народ долго шёл за скорбной процессией, словно провожал гроб с телом своего отца.
Сергей Есенин. Марфа Посадница.
1

Не сестра месяца из темного болота
В жемчуге кокошник в небо запрокинула,-
Ой, как выходила Марфа за ворота,
Письменище черное из дулейки вынула.

Раскололся зыками колокол на вече,
Замахали кружевом полотнища зорние;
Услыхали ангелы голос человечий,
Отворили наскоро окна-ставни горние.

Возгово?рит Марфа голосом серебряно:
"Ой ли, внуки Васькины, правнуки Микулы!
Грамотой московскою извольно повелено
Выгомонить вольницы бражные загулы!"

Заходила буйница выхвали старинной,
Бороды, как молнии, выпячили грозно:
"Что нам Московия - как поставник блинный!
Там бояр-те жены хлыстают загозно!"

Марфа на крылечко праву ножку кинула,
Левой помахала каблучком сафьяновым.
"Быть так,- кротко молвила, черны брови сдвинула,-
Не ручьи - брызгатели выцветням росяновым..."

2

Не чернец беседует с Господом в затворе -
Царь московский антихриста вызывает:
"Ой, Виельзевуле, горе мое, горе,
Новгород мне вольный ног не лобызает!"

Вылез из запечья сатана гадюкой,
В пучеглазых бельмах исчаведье ада.
"Побожися душу выдать мне порукой,
Иначе не будет с Новгородом слада!"

Вынул он бумаги - облака клок,
Дал ему перо - от молнии стрелу.
Чиркнул царь кинжалищем локоток,
Расчеркнулся и зажал руку в полу.

Зарычит антихрист зёмным гудом:
"А и сроку тебе, царь, даю четыреста лет!
Как пойдет на Москву заморский Иуда,
Тут тебе с Новгородом и сладу нет!"

"А откуль гроза, когда ветер шумит?" -
Задает ему царь хитро?й спрос.
Говорит сатана зыком черных згит:
"Этот ответ с собой ветер унес..."

3

На соборах  Кремля  колокола заплакали,
Собирались стрельцы из дальных слобод;
Кони ржали, сабли звякали,
Глас приказный чинно слухал народ.

Закраснели хоругви, образа засверкали,
Царь пожаловал бочку с вином.
Бабы подолами слезы утирали,-
Кто-то воротится  невредим в дом?

Пошли стрельцы, запылили по? полю:
"Берегись ты теперь, гордый Новоград!"
Пики тенькали, кони топали,-
Никто не пожалел и не обернулся назад.

Возгово?рит  царь жене своей:
"А и будет пир на красной браге!
Послал я сватать неучтивых семей,
Всем подушки голов расстелю в овраге".

"Государь ты мой,- шомонит жена,-
Моему ль уму судить суд тебе!..
Тебе власть дана, тебе воля дана,
Ты челом  лишь бьешь одноей  судьбе..."

4

В  зарукавнике Марфа Богу молилась,
Рукавом горючи слезы утирала;
За окошко она наклонилась,
Голубей к себе на колени сзывала.

"Уж вы, голуби, слуги Боговы,
Солетайте-ко в райский терем,
Вертайтесь в земное логово,
Стучитесь к новоградским дверям!"

Приносили голуби от Бога письмо,
Золотыми письменами рубленное;
Села Марфа за расшитою тесьмой:
"Уж ты, счастье ль мое загубленное!"

И писал Господь своей верной рабе:
"Не гони метлой тучу вихристу;
Как московский царь на кровавой гульбе
Продал душу свою антихристу..."

5

А и минуло теперь четыреста  лет.
Не пора ли нам, ребята, взяться за ум,
Исполнить святой Марфин завет:
Заглушить удалью московский  шум?

А пойдемте, бойцы, ловить кречетов,
Отошлем дикомытя с потребою царю:
Чтобы дал  нам  царь ответ в сечи той,
Чтоб не застил он  новоградскую зарю.

Ты шуми, певунный Волохов, шуми,
Разбуди Садко с Буслаем на-торгаш!
Выше, выше, вихорь, тучи подыми!
Ой ты, Новгород, родимый  наш!

Как по быльнице тропинка пролегла;
А пойдемте стольный Киев звать!
Ой ли вы, с Кремля колокола,
А пора небось и честь вам знать!

Пропоем мы Богу с ветрами тропарь,
Вспеним белую попончу,
Загудит наш с веча колокол, как  встарь,
Тут я, ребята, и покончу.

Сентябрь 1914
Новгород узнает о властолюбивых его притязаниях и о нечаянном походе. Негодование, ужас, разногласие, смятение, произведенное сим известием, дают уже понятие о его могуществе. Он еще не появлялся, но уже тут, как Марфа, мы уже чувствуем его присутствие. Поэт переносит нас в московский стан, средь недовольных князей, средь бояр и воевод. И тут мысль об Иоанне господствует и правит всеми мыслями, всеми страстями. Здесь видим могущество его владычества, укрощенную мятежность удельных князей, страх, наведенный на них Иоанном, слепую веру в его всемогущество. Князья свободно и ясно понимают его действия, предвидят и изъясняют высокие замыслы; послы новгородские ожидают его. Является Иоанн. Речь его послам не умаляет понятия, которое поэт успел внушить. Холодная, твердая решимость, обвинения сильные, притворное великодушие, хитрое изложение обид. Мы слышим точно Иоанна, мы узнаем мощный государственный его смысл, мы слышим дух его века. Новгород отвечает ему в лице своих послов. Какая сцена! Какая верность историческая! Как угадана дипломатика русского вольного города! Иоанн не заботится о том, правы ли они или нет. Он предписывает свои последние условия, между тем готовится к решительной битве. Но не одним оружием действует осторожный Иоанн. Измена помогает силе. Сцена между Иоанном и вымышленным Борецким кажется нам невыдержанною. Поэту не хотелось совсем унизить новгородского предателя — отселе заносчивость его речей и недраматическая (т. е. неправдоподобная) снисходительность Иоанна. Скажут: он терпит, ибо ему нужен Борецкий — правда. Но пред его лицом не смел забыться бы Борецкий, и изменник не говорил бы уже вольным языком новагородца. Зато с какой полнотою, с каким спокойствием развивает Иоанн государственные свои мысли!— и заметим, откровенность — вот лучшая лесть властителя и единственно его достойная. Последняя речь Иоанна
Российские бояре,
Вожди, князья
и проч.
кажется нам не в духе властвования Иоаннова. Ему не нужно воспламенять их усердия, он не станет им изъяснять причины своих действий. «Довольно слов,— скажет им,— завтра битва, будьте готовы».
Мы расстаемся с Иоанном, узнав его намерения, его мысли, его могущую волю, и уже видим его опять, когда молча въезжает он победителем в преданный ему Новгород. Его распоряжения, переданные нам историею, сохранены и в трагедии без добавлений затейливых, без объяснений. Марфа предрекает ему семейственные несчастия и погибель его рода. Он отвечает:
Что господу угодно — да свершится!
Спокоен я, исполнив подвиг свой.
Таково изображение Иоанна, изображение, согласное с историей, почти везде выдержанное. В нем трагик не ниже своего предмета. Он его понимает ясно, верно, знает коротко и представляет нам без театрального преувеличения, без противусмыслия, без шарлатанства.

Использованы материалы с сайтов:

http://www.litra.ru/fullwork/get/woid/00845701190647436617/

http://www.ronl.ru/kratkie_izlozheniya/karamzin/marfa_posadnica_ili_pokorenie_novagoroda/

http://www.rvb.ru/18vek/karamzin/2hudlit_/01text/vol1/02stories/06.htm



alindomik.livejournal.com

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о