Изгнание поляков из кремля – Освобождение Москвы от поляков. 1612 год, кратко освобождение Москвы Мининым и Пожарским от польско-литовских интервентов

Изгнание поляков из Кремля

 

 

"Изгнание поляков из Кремля"

Смутное время, начавшееся с появления весной 1605 года в России самозванца Лжедмитрия I (им в действительности был беглый монах кремлевского Чудова монастыря Григорий Отрепьев, который выдавал себя за чудом спасшегося сына Ивана IV Грозного царевича Дмитрия) и смерти царя Бориса Годунова, продолжалось около восьми лет (по другим оценкам, значительно дольше). Эти годы были наполнены множеством трагических, героических и донельзя запутанных событий. Государство как единое целое перестало существовать. Его грабили и рвали на части всевозможные самозванцы, предатели, интервенты и мародеры. Власть переходила из рук в руки.

Дошло до того, что в 1608–1609 годах в стране установилось… двоевластие. Один царь (Василий Шуйский) сидел в Кремле, а другой (Лжедмитрий II) – неподалеку, в подмосковном Тушине. Причем у каждого имелся и свой двор, и свой патриарх. У Шуйского патриархом был Гермоген, а у Лжедмитрия II – Филарет Романов. Потом более трехсот лет Романовы пытались скрыть то, что отец основателя династии был патриархом при дворе Лжедмитрия II. Впрочем, хуже всего от этого было простым людям. Поскольку ситуация, когда «белые приходят – грабят, красные приходят – грабят», была типичной и для Смутного времени.

Одолеть Тушинского вора Шуйский решил при помощи шведов. В феврале 1609 года он заключил с ними договор, по которому Россия отдавала Швеции Корельскую волость. Скоро стало ясно, что, пойдя на это, Шуйский допустил непростительную политическую ошибку. Шведская помощь принесла мало пользы, но ввод на территорию России шведских войск дал им возможность захватить Новгород. Кроме того, договор дал врагу Швеции польскому королю Сигизмунду III желанный предлог для перехода к открытой интервенции. В сентябре 1609 года войска Сигизмунда III осадили Смоленск. Лжедмитрий II стал королю не нужен.

В декабре 1609 года Сигизмунд III приказал польским отрядам уйти из тушинского лагеря к Смоленску. Впрочем, далеко не все поляки подчинились приказу короля. Многие вместе с Лжедмитрием II ушли в Калугу. С этого момента Самозванец из ставленника короля Речи Посполитой превратился в его конкурента в борьбе за московский престол.

А с самим престолом творилось нечто невообразимое. 17 июля 1610 года бояре и дворяне во главе с известным рязанским воеводой Захарием Ляпуновым ворвались в Кремль и потребовали от Шуйского отречься от престола. Немаловажно, что одной из побудительных причин заговора было то, что некоторые сторонники Лжедмитрия II обещали в свою очередь низложить Тушинского вора, чтобы затем собрать Земский собор и совместно выбрать нового царя и тем прекратить Смуту. Пока же власть перешла в руки так называемой Семибоярщины во главе с Федором Мстиславским. Одним из ее членов стал Иван Романов – младший брат Филарета и дядя будущего царя Михаила.

Вскоре к Москве почти одновременно подошли казаки Лжедмитрия II и польская армия гетмана Станислава Жолкевского. В ситуации выбора между двух зол Семибоярщина отдала предпочтение полякам. Гетман пообещал боярам разбить Лжедмитрия II при условии, что на московский трон будет возведен польский королевич Владислав. Согласившись на это и проведя церемонию присяги Владиславу у стен Новодевичьего монастыря, Семибоярщина совершила акт национального предательства. По сути, часть тогдашней политической элиты превратилась в предателей и пособников польско-литовских оккупантов. Ведь королевич отказался принять православие, и речь шла об утрате Россией независимости.

В ночь с 20 на 21 сентября 1610 года Семибоярщина впустила поляков в Москву. С этого момента реальная власть в столице оказалась в руках польского гарнизона, которым сначала командовал Жолкевский, а потом – Александр Гонсевский. Причем поляки вели себя в Москве как в завоеванном городе, что взволновало широкие слои российского общества. А после того как в декабре был убит Лжедмитрий II, одним ключевым игроком на политической арене стало меньше. Вопрос встал ребром: либо Семибоярщина и поляки окончательно доведут страну до полного распада, либо в обществе найдется достаточное число патриотов, способных подняться на защиту Родины.

С этого момента активную патриотическую позицию занял и патриарх Гермоген. Он стал рассылать по городам грамоты с призывом подняться на освобождение Москвы. С февраля 1611 года к столице потянулись вооруженные отряды патриотов. К середине марта здесь образовалось многочисленное народное ополчение во главе с рязанским дворянином Прокопием Ляпуновым, князем Дмитрием Трубецким и казацким атаманом Иваном Заруцким. Первое ополчение состояло из дворян, казаков, астраханских стрельцов и ополченцев из Мурома, Вологды, Нижнего Новгорода, Суздаля, Владимира, Углича, Галича, Костромы, Ярославля.

Сражение, произошедшее 19 марта, было долгим, кровопролитным и завершилось не в пользу русских. Поляки зажгли Китай-город, что вынудило ополченцев отступить от стен Кремля. Многие москвичи, лишившись жилья и продовольствия, вынуждены были уйти из города. В бою особо отличился воевода Дмитрий Пожарский, сражавшийся с поляками на Лубянке. Он получил несколько ран и был увезен под Нижний Новгород.

Не сумев выбить поляков из Кремля, ополченцы приступили к его осаде. Фактически с этого момента и до изгнания из Москвы польский гарнизон и Семибоярщина контролировали лишь Кремль и Китай-город. Уже после воцарения династии Романовых о том, что более года осаду вело первое ополчение, старались не вспоминать. Конечно, по своему социальному составу первое ополчение было пестрым, а его вожди, мягко говоря, не всегда находили общий язык. Дрязги между казаками Заруцкого и Ляпуновым дошли до того, что дворяне утопили 28 казаков, а 22 июля 1611 года казаки вызвали Ляпунова к себе на «круг» и там убили. Но при всем том именно осада вызвала голод в занятых поляками и Семибоярщиной кварталах Москвы, что создало благоприятные условия для ее освобождения.

Осенью 1611 года в Нижнем Новгороде началось патриотическое движение, которое постепенно консолидировало большинство сословий в стремлении освободить страну от оккупантов. Под воздействием грамот Гермогена патриоты сошлись на том, что первоочередной задачей является освобождение столицы и созыв Земского собора для избрания нового царя. При этом было решено не приглашать на русский престол никого из зарубежных претендентов и не выбирать царем Ивана Дмитриевича (сына Марины Мнишек и Лжедмитрия II).

По призыву нижегородского старосты, торговца мясом Кузьмы Минина, начало формироваться второе ополчение. Во главе него встали сам Минин и князь Дмитрий Пожарский. Сборы, собранные по инициативе Минина с горожан и сельчан, дали первые денежные поступления на нужды ополчения. Кто-то роптал, но многие понимали, что деньги нужны на святое дело: речь шла о том, быть или не быть России.

Вожди второго ополчения стали рассылать грамоты в другие города, призывая народ вступать в ополчение. Эти действия взволновали поляков и были одобрены Гермогеном. В отместку патриарха арестовали. А в начале 1612 года Гермоген скончался от голода в польских застенках. И за это преступление, кстати сказать, польские политики, которые так любят поговорить о Катыни и очень не любят вспоминать о замученных в польских концлагерях в 1919–1922 годах десятках тысяч красно- и белогвардейцев, до сих пор перед Россией не извинились! Быть может, они сделают это хотя бы к 400-летию смерти патриарха…

В марте 1612 года второе ополчение выступило из Нижнего Новгорода и направилось по маршруту Балахна – Юрьевец – Решма – Кинешма – Кострома – Ярославль, где был образован временный «Совет всей Земли» – правительственный орган. Второе ополчение постоянно пополнялось людьми, вооружением, припасами. Вскоре Трубецкой и Заруцкий вступили в переговоры с Мининым и Пожарским о согласованности действий.

Основные силы второго ополчения дошли до Москвы в августе 1612 года. Почти одновременно с ними к столице подошел польско-литовский гетман Ян Кароль Ходкевич, имевший целью снять осаду Кремля и доставить туда продукты питания. В течение трех дней, 22, 23 и 24 августа, войска гетмана Ходкевича упорно и смело пытались прорваться в Кремль. Но в итоге они понесли тяжелые потери и были вынуждены уйти восвояси. В ходе сражения патриоты из первого и второго ополчений проявили массовый героизм, а их вожди – высокое полководческое мастерство и личную храбрость.

Эта победа предрешила судьбу польско-литовского вражеского гарнизона в Кремле и Китай-городе. Промучившись еще два месяца, поляки и бояре-предатели капитулировали. Москва была освобождена.

art.stpku.ru

4 ноября День изгнания поляков из Кремля

 

404 лет назад: Изгнание поляков из Москвы

 

Смутное время, начавшееся с появления весной 1605 года в России самозванца Лжедмитрия I (им в действительности был беглый монах кремлевского Чудова монастыря Григорий Отрепьев, который выдавал себя за чудом спасшегося сына Ивана IV Грозного царевича Дмитрия) и смерти царя Бориса Годунова, продолжалось около восьми лет (по другим оценкам, значительно дольше).

 Эти годы были наполнены множеством трагических, героических и донельзя запутанных событий.

Государство как единое целое перестало существовать. Его грабили и рвали на части всевозможные самозванцы, предатели, интервенты и мародеры. Власть переходила из рук в руки.

Дошло до того, что в 1608–1609 годах в стране установилось… двоевластие.

Один царь (Василий Шуйский) сидел в Кремле, а другой (Лжедмитрий II) – неподалеку, в подмосковном Тушине.

Причем у каждого имелся и свой двор, и свой патриарх. У Шуйского патриархом был Гермоген, а у Лжедмитрия II – Филарет Романов.

 Потом более трехсот лет Романовы пытались скрыть то, что отец основателя династии был патриархом при дворе Лжедмитрия II (которым в реальности был некто Богданка Шкловский).

Впрочем, хуже всего от этого было простым людям.

 Поскольку ситуация, когда «белые приходят – грабят, красные приходят – грабят», была типичной и для Смутного времени.

Одолеть Тушинского вора Шуйский решил при помощи шведов.

В феврале 1609 года он заключил с ними договор, по которому Россия отдавала Швеции Корельскую волость.

Скоро стало ясно, что, пойдя на это, Шуйский допустил непростительную политическую ошибку.

Шведская помощь принесла мало пользы, но ввод на территорию России шведских войск дал им возможность захватить Новгород.

Кроме того, договор дал врагу Швеции польскому королю Сигизмунду III желанный предлог для перехода к открытой интервенции.

В сентябре 1609 года войска Сигизмунда III осадили Смоленск. Лжедмитрий II стал королю не нужен.

В декабре 1609 года Сигизмунд III приказал польским отрядам уйти из тушинского лагеря к Смоленску.

Впрочем, далеко не все поляки подчинились приказу короля. Многие вместе с Лжедмитрием II ушли в Калугу.

 С этого момента Самозванец из ставленника короля Речи Посполитой превратился в его конкурента в борьбе за московский престол.

А с самим престолом творилось нечто невообразимое.

17 июля 1610 года бояре и дворяне во главе с известным рязанским воеводой Захарием Ляпуновым ворвались в Кремль и потребовали от Шуйского отречься от престола.

Немаловажно, что одной из побудительных причин заговора было то, что некоторые сторонники Лжедмитрия II обещали в свою очередь низложить Тушинского вора, чтобы затем собрать Земский собор и совместно выбрать нового царя и тем прекратить Смуту.

Пока же власть перешла в руки так называемой Семибоярщины во главе с Федором Мстиславским.

Одним из ее членов стал Иван Романов – младший брат Филарета и дядя будущего царя Михаила.

Вскоре к Москве почти одновременно подошли казаки Лжедмитрия II и польская армия гетмана Станислава Жолкевского.

В ситуации выбора между двух зол Семибоярщина отдала предпочтение полякам.

Гетман пообещал боярам разбить Лжедмитрия II при условии, что на московский трон будет возведен польский королевич Владислав.

Согласившись на это и проведя церемонию присяги Владиславу у стен Новодевичьего монастыря, Семибоярщина совершила акт национального предательства.

По сути, часть тогдашней политической элиты превратилась в предателей и пособников польско-литовских оккупантов.

Ведь королевич отказался принять православие, и речь шла об утрате Россией независимости. Не воспротивился происходящему тогда и патриарх Гермоген.

В ночь с 20 на 21 сентября 1610 года Семибоярщина впустила поляков в Москву.

С этого момента реальная власть в столице оказалась в руках польского гарнизона, которым сначала командовал Жолкевский, а потом – Александр Гонсевский.

Причем поляки вели себя в Москве как в завоеванном городе, что взволновало широкие слои российского общества.

А после того как в декабре был убит Лжедмитрий II, одним ключевым игроком на политической арене стало меньше.

Вопрос встал ребром: либо Семибоярщина и поляки окончательно доведут страну до полного распада, либо в обществе найдется достаточное число патриотов, способных подняться на защиту Родины.

С этого момента активную патриотическую позицию занял и патриарх Гермоген.

Он стал рассылать по городам грамоты с призывом подняться на освобождение Москвы.

С февраля 1611 года к столице потянулись вооруженные отряды патриотов.

К середине марта здесь образовалось многочисленное народное ополчение во главе с рязанским дворянином Прокопием Ляпуновым, князем Дмитрием Трубецким и казацким атаманом Иваном Заруцким.

Первое ополчение состояло из дворян, казаков, астраханских стрельцов и ополченцев из Мурома, Вологды, Нижнего Новгорода, Суздаля, Владимира, Углича, Галича, Костромы, Ярославля.

Сражение, произошедшее 19 марта, было долгим, кровопролитным и завершилось не в пользу русских.

Поляки зажгли Китай-город, что вынудило ополченцев отступить от стен Кремля. Многие москвичи, лишившись жилья и продовольствия, вынуждены были уйти из города.

В бою особо отличился воевода Дмитрий Пожарский, сражавшийся с поляками на Лубянке.

Он получил несколько ран и был увезен под Нижний Новгород.

Не сумев выбить поляковизКремля, ополченцы приступили к его осаде. Фактически с этого момента и до изгнания из Москвы польский гарнизон и Семибоярщина контролировали лишь Кремль и Китай-город.

Уже после воцарения династии Романовых о том, что более года осаду вело первое ополчение, старались не вспоминать.

Конечно, по своему социальному составу первое ополчение было пестрым, а его вожди, мягко говоря, не всегда находили общий язык.

Дрязги между казаками Заруцкого и Ляпуновым дошли до того, что дворяне утопили 28 казаков, а 22 июля 1611 года казаки вызвали Ляпунова к себе на «круг» и там убили.

Но при всем том именно осада вызвала голод в занятых поляками и Семибоярщиной кварталах Москвы, что создало благоприятные условия для ее освобождения.

Лисснер Э. Изгнание поляковизКремля

Осенью 1611 года в Нижнем Новгороде началось патриотическое движение, которое постепенно консолидировало большинство сословий в стремлении освободить страну от оккупантов.

Под воздействием грамот Гермогена патриоты сошлись на том, что первоочередной задачей является освобождение столицы и созыв Земского собора для избрания нового царя.

При этом было решено не приглашать на русский престол никого из зарубежных претендентов и не выбирать царем Ивана Дмитриевича (сына Марины Мнишек и Лжедмитрия II).

По призыву нижегородского старосты, торговца мясом Кузьмы Минина, начало формироваться второе ополчение.

Во главе него встали сам Минин и князь Дмитрий Пожарский.

Сборы, собранные по инициативе Минина с горожан и сельчан, дали первые денежные поступления на нужды ополчения.

 Кто-то роптал, но многие понимали, что деньги нужны на святое дело: речь шла о том, быть или не быть России.

Вожди второго ополчения стали рассылать грамоты в другие города, призывая народ вступать в ополчение.

Эти действия взволновали поляков и были одобрены Гермогеном.

В отместку патриарха арестовали.

А в начале 1612 года Гермоген скончался от голода в польских застенках. И за это преступление, кстати сказать, польские политики, которые так любят поговорить о Катыни и очень не любят вспоминать о замученных в польских концлагерях в 1919–1922 годах десятках тысяч красно- и белогвардейцев, до сих пор перед Россией не извинились!

Быть может, они сделают это хотя бы к 400-летию смерти патриарха…

В марте 1612 года второе ополчение выступило из Нижнего Новгорода и направилось по маршруту Балахна – Юрьевец – Решма – Кинешма – Кострома – Ярославль, где был образован временный «Совет всей Земли» – правительственный орган.

Второе ополчение постоянно пополнялось людьми, вооружением, припасами. Вскоре Трубецкой и Заруцкий вступили в переговоры с Мининым и Пожарским о согласованности действий.

Основные силы второго ополчения дошли до Москвы в августе 1612 года. Почти одновременно с ними к столице подошел польско-литовский гетман Ян Кароль Ходкевич, имевший целью снять осаду Кремля и доставить туда продукты питания.

В течение трех дней, 22, 23 и 24 августа, войска гетмана Ходкевича упорно и смело пытались прорваться в Кремль.

Но в итоге они понесли тяжелые потери и были вынуждены уйти восвояси. В ходе сражения патриоты из первого и второго ополчений проявили массовый героизм, а их вожди – высокое полководческое мастерство и личную храбрость.

Эта победа предрешила судьбу польско-литовского вражеского гарнизона в Кремле и Китай-городе.

Промучившись еще два месяца, поляки и бояре-предатели капитулировали. Москва была освобождена.

Олег Назаров

 

maxpark.com

III. Последние дни поляков в Кремле. Смутное время

III. Последние дни поляков в Кремле

Поляки упорно ожидали короля и, судя по их поведению, несмотря на самые ужасные испытания, не теряли душевной твердости. На предложения противников они отвечали бранью и насмешками. Виданное ли дело, чтобы дворяне сдавались скопищу мужиков, торгашей и попов! Они отсылали воинов Трубецкого к сохам, ополченцев Пожарского в церковь, а Козьму Минина к его мясному промыслу.[454] А между тем около середины октября они уведомили Ходкевича, что у них съестные припасы иссякли; тогда предполагали, что они преувеличивают свои лишения; может быть, это и было так, ведь дисциплина очень ослабела с появлением Струся в Кремле. Но вскоре затем, когда Ходкевич уже не мог помогать им, поляки говорили сущую правду, утверждая, что съели последний кусок хлеба. И все-таки они еще сопротивлялись, питаясь крысами и кошками, травой и кореньями. Предание говорит, что они пользовались для приготовления пищи греческими рукописями, найдя большую и бесценную коллекцию их в архивах Кремля. Вываривая пергамент, они добывали из него растительный клей, обманывавший их мучительный голод.[455]

Когда эти источники иссякли, они выкапывали трупы, потом стали убивать своих пленников, а с усилением горячечного бреда дошли до того, что начали пожирать друг друга; это - факт, не подлежащий ни малейшему сомнению: - очевидец Будзило сообщает о последних днях осады невероятно ужасные подробности, которых не мог выдумать, тем более что во многом повторялось то же, что происходило в этой несчастной стране несколько лет перед тем вовремя голода. Будзило называет лиц, отмечает числа: лейтенант и гайдук съели каждый по двое из своих сыновей; другой офицер съел свою мать! Сильнейшие пользовались слабыми, а здоровые - больными. Ссорились из-за мертвых, и к порождаемым жестоким безумием раздорам примешивались самые удивительные представления о справедливости. Один солдат жаловался, что люди из другой роты съели его родственника, тогда как по справедливости им должны были питаться он сам с товарищами. Обвиняемые ссылались на права полка на труп однополченца, и полковник не решился круто прекратить эту распрю, опасаясь, как бы проигравшая тяжбу сторона из мести за приговор не съела судью. Будзило уверяет, что возникало много подобных дел; томясь голодом, наполняя рот кровавой грязью, по словам записок, обгладывая себе руки и ноги, грызя камни и кирпичи,[456] все эти люди, несомненно, впадали в безумие! Войны обыкновенно вызывают одичание, но нигде в других странах, даже во время жестоких войн XVI и XVII веков, не бывало в новой истории такого людоедства. А между тем вполне естественно, что эта осада оказалась исключением из общего уровня: она подвергала жесточайшим испытаниям людей, которые долгое время находились в соприкосновении с варварским еще обществом, пришедшим в состояние полного разложения; это соприкосновение способно было убить в них все возвышенные побуждения, прививаемые цивилизацией; к тому же эту осаду нельзя считать только простым военным предприятием. Для осажденных 1612 года Кремль служил "плотом Медузы",[457] на котором носилась над бездной их жизнь, судьба их и вместе с нею судьба их родины. Поляки имели полное основание не полагаться на условия сдачи, которые им предлагали, а иные из них, хотя и смутно, чувствовали, что с польским знаменем, развивающимся над этим древним городом Московии, связана судьба обоих народов, со славной будущностью, властью и богатством, со всем, о чем они мечтали, вступая на эту почву, теперь ускользавшую из-под их ног; цепляясь за нее с безумием отчаяния, эти восторженные воины или отчаянные игроки боролись и отбивались слепо, безумно и беспощадно.

Они ждали своего короля, прислушиваясь к вестям о его прибытии под Смоленск с королевичем и двумя полками немецкой пехоты для подкрепления стоявшего уже в окрестностях этого города отряда кавалерии. В послании московским боярам Сигизмунд ссылался на нездоровье Владислава, которое будто бы задержало его приезд. А кавалерия, со своей стороны, ожидала раздачи жалованья за четверть года и, не получив его, отказалась идти дальше. После долгих переговоров Сигизмунд выступил вперед только со своими наемниками и несколькими эскадронами гусар или легкой конницы своей гвардии. При выезде его из города "царские ворота" сорвались с петель и с грохотом упали, загородив дорогу государю; ему пришлось выбраться другим путем; так, по крайней мере, рассказывали в то время. Дорогой к нему присоединился Адам Жолкевский, племянник гетмана, с отрядом конницы в 1 200 лошадей; король прибыл в Вязьму в конце октября. Было уже слишком поздно!

22-го октября казаки Трубецкого взяли приступом Китай-город. В Кремле поляки продержались еще несколько дней, приказав сидевшим с ними боярам выслать своих жен. Между осаждавшими вспыхнули новые ссоры, что дало полякам немного надежды и маленькую отсрочку. Пожарский намеревался с честью принять выпущенных боярынь, запрещая грабить и оскорблять их, но голытьба воспротивилась этому. Раздались крики: "Долой изменника!" Среди взбунтовавшегося лагеря восставал окровавленный призрак Ляпунова. Но диктатор не поддался казакам. Плотно окруженный и хорошо охраняемый, он не боялся никакого нападения, и 26-го октября поляки сдались. Бояре первые вышли из крепости; когда они переходили Неглинный мост, Пожарскому пришлось опять вступиться и защищать их. Тут был цвет московской аристократии - князья Ф. И. Мстиславский и И. М. Воротынский, двое Романовых, Иван Никитич с племянником Михаилом, будущим царем, и его мать. Поляков поделили между обоими лагерями, поручившись им всем за сохранение жизни, но очень немногие уцелели из тех, которые достались Трубецкому. Принадлежавший к числу счастливцев Будзило уверяет, что сами ополченцы Пожарского принимали участие в резне; сосланная в Галич рота Будзило, действительно, погибла там вся до последнего. Сам капитан был сослан отдельно от своих людей в Нижний Новгород, где в течение девятнадцати недель страдал в ужасном застенке.[458] Андронова подвергли пытке, и ему пришлось расплачиваться за разграбление Кремля, следы которого нашли после сдачи поляков.

На другой день (23-го) два крестных хода - один из церкви Казанской Божией Матери, а другой от Ивана Великого, отряды ополченцев и казаков сошлись на Лобном месте (Красной площади), где архимандрит Троицкой лавры отслужил благодарственный молебен; сюда же крестным ходом прибыло духовенство, неся с собою икону Владимирской Божией Матери. При виде этой неоцененной иконы, которую считали погибшей, изрубленной поляками, все множество народа зарыдало. Затем войско и народ вошли в священную ограду Кремля, из которой удалось, наконец, изгнать поляков, - и радость сменилась скорбью перед раздирающим душу зрелищем: разрушенные и оскверненные церкви, поруганные и обезображенные иконы, а в подвалах склады внушающей ужас провизии: омерзительное крошево, в котором воображение кое-кого из москвитян рисовало себе части тела друга или родственника!

Торжественная обедня и благодарственный молебен в Успенском собор завершили этот день. Такой же день древней столице пришлось вновь пережить ровно через двести лет, после отступления Наполеона.

Москва была возвращена москвитянам. Но Сигизмунд все еще подвигался вперед. Соединившись под Вязьмой с Ходкевичем, он осадил Погорелое-Городище; на свои предложены сдаться он получил от воеводы кн. Юрия Шаховского такой ответ, что он мог его принять за поощрение: "Идите к Москве; если столица будет вашей, я тоже буду ваш". Король послушался этого совета и из Волоколамска послал к воротам города небольшой отряд своих войск с двумя парламентерами. Эту обязанность согласились еще взять на себя бывший член великого посольства кн. Данило Мезецкий и дьяк Грамотин.

И Москва, возвращенная москвитянам, испугалась! Ополченцы и казаки уже рассеялись; поэтому первые вести от Мезецкого и Грамотина внушили Сигизмунду полную уверенность: из ополчения Пожарского осталось только две тысячи дворян и с ними четыре тысячи казаков.[459] Однако, благодаря деятельному вмешательству диктатора и Минина, столица держалась твердо. Приближение зимы доделало остальное. Испытав силы своей маленькой армии на плохих стенах Волоколамска и потеряв напрасно много людей после нескольких отчаянных приступов, король, в свою очередь, испугался грозившей впереди опасности начать гораздо более трудную осаду под угрозой холода и голода; тот же Мезецкий быстро повернул в сторону более правого дела и, переменив свою обязанность, известил своих соотечественников, что поляки уходят.

За этой счастливой вестью последовала другая. Покинув Михайлов, Заруцкий был разбит М. М. Бутурлиным и бежал лишь с горстью приверженцев.

Теперь временное правительство поняло, что его задача исполнена, и что ему следует увенчать дело, дав стране то, чего ей еще не доставало - государя. Еще в Ярославле поговаривали о том, что надо приступить к избранию царя, но необходимость преградить путь Ходкевичу, приближавшемуся к столице, оказалась более неотложной. Пожарский и Минин притом благоразумно отступали перед ответственностью, которую они взяли бы на себя со своим "земским советом", в сущности временным военным учреждением. Через две недели после сдачи поляков новые окружные грамоты призывали области к выбору более полноправных представителей.[460]

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Битва при Москве. Как остановили русскую катастрофу | История | Общество

Лето 1612 года выдалось на Руси тревожным. Страна будто замерла в напряженном ожидании решения своей судьбы. Вопрос был поставлен ребром — будет ли существовать Россия как независимое государство, или же она станет частью более сильного конкурента.

Один день Ивана Васильевича

Царь Иван Васильевич Грозный, бравший Казань, Астрахань и Ревель, даже не мог себе представить, к каким последствиям приведет типичная для него вспышка гнева, случившаяся 16 ноября 1581 года.

В тот день набожный монарх застал свою невестку, жену наследника престола Ивана Ивановича, в нижней рубахе. Елена Шереметьева, третья супруга наследника, ждала ребенка. Для будущего монархии этот ребенок был крайне важен — в двух первых браках Ивана Ивановича детей не было, за что несчастные супруги были пострижены в монахини.

В светлице было жарко натоплено, женщина, находящаяся на сносях, не ждала визита свекра, и потому оказалась в несколько вольном одеянии.

Ивана Грозного это взбесило. Начав бранить Елену, он уже не мог остановиться, а затем пустил в ход кулаки. На шум и крики жены прибежал наследник, вступившийся за супругу. Пришедший в неистовство царь не нашел иного способа одолеть соперника, как ударить тяжелым посохом в висок.

Иван Васильевич опомнился несколько мгновений спустя. Но все уже случилось — окровавленный Иван Иванович лежал на полу без движения, а рядом корчилась от боли его несчастная супруга.

Наследник умер, а у невестки случился выкидыш. За несколько минут Иван Грозный под корень срубил древо династии Рюриковичей.

Были еще царевич Федор и Дмитрий, но первый тяжело болел, а второй был рожден Марфой Нагой, то ли шестой, то ли седьмой по счету женой Ивана Грозного. Церковь не признавала законным этот брак, а значит, и царевич не имел шансов на престол.

Картина И. Репина «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года».

Смута, переходящая в оккупацию

Умер Иван Грозный, погиб при неясных обстоятельствах в Угличе Дмитрий, умер, не оставив потомства Федор Иоаннович, ставший последним из Рюриковичей на русском троне.

Выбрать нового царя — не самое трудное. Труднее добиться того, чтобы новая династия укрепилась и прижилась на троне.

Но за новым царем Борисом Годуновым не было вереницы царственных предков, уходящей в вечность. А значит, не признавать его, бросать ему вызов было куда проще.

И началась вакханалия. Пала династия Годуновых, пал ловкач Лжедмитрий I, пал амбициозный Василий Шуйский. Страна распалась на враждующие друг с другом военные лагеря, а окраинные земли уже забирали себе соседи.

В 1610 году боярские круги решили призвать на царство польского королевича Владислава с условием, что он примет православие. Но православия королевич не принял. Более того, его отец, польский король Сигизмунд настоятельно посоветовал русским принять католичество, а его признать регентом при сыне.

В сентябре 1610 года в Кремль вступил польско-литовский гарнизон под командованием Станислава Жолкевского. Формально для защиты города от отрядов Лжедмитрия II, а фактически утверждая польское владычество в России.

Движение Сопротивление

Де-факто страна превращалась в кусок Польши, и представители боярской знати готовы были с этим согласиться, лишь бы сохранить свое положение.

Икона «Св. Гермоген Патриарх Московский»

Против предателей выступил патриарх Гермоген, по всей стране рассылавший призывы к борьбе с оккупантами. Его бросят в тюрьму, где он умрет от голода.

Но призывы мужественного Гермогена не пропали даром. Под Рязанью Прокопий Ляпунов собрал отряды, впоследствии известные как Первое народное ополчение.

В марте 1611 года начались обои за Москву между ополченцами и поляками. Но разлад среди самих ополченцев привел к тому, что 22 июля 1611 года на казачьем кругу был зарублен Ляпунов. Гибель лидера привела к распаду ополчения. Поляки вздохнули с облегчением.

Талантливый польский полководец Ян Ходкевич успешно прорывался с обозами продовольствия в Кремль. Осенью 1612 года Ходкевич должен был доставить польскому гарнизону Москву новые запасы продовольствия. Вслед за этим по расчищенному пути в Кремль должны были приехать польский король Сигизмунд с королевичем Владиславом. Последний — чтобы официально короноваться в качестве русского царя.

Ян Кароль Ходкевич. Фото: www.globallookpress.com

Миссия Минина и Пожарского

В сентябре 1611 года в Нижнем Новгороде земский староста Козьма Минин объединил вокруг себя людей, считавших, что спасение России от многолетней Смуты возможно лишь через освобождение Москвы от оккупантов. Минин возглавил сбор средств на формирование ополчения, а также набор самих ратником. Военным руководителем стал князь Дмитрий Пожарский, опытный воин, только поправившийся после ранения, полученного в боях с поляками.

Второе ополчение выступило на Москву из Нижнего Новгорода в конце февраля — начале марта 1612 года. По пути устанавливали новую власть. В апреле 1612 года вошли в Ярославль, где была продолжена подготовка к освобождению Москвы. Ярославль стал временной столицей России.

В июле 1612 года руководители Второго ополчения, в которое вливались все новые и новые отряды, получили сведения о том, что отряды гетмана Ходкевича, сопровождающие продовольственные обозы, идут к Москве.

Второе ополчение выдвинулось к русской столице. Схватка, ставкой в которой было само существование России, стала неминуемой.

День первый

Князь Пожарский мог рассчитывать на 8000 бойцов. Дополнительной силой были 2500 человек под командованием князя Дмитрия Трубецкого — остатки Первого ополчения.

Против русских гетман мог выставить 12 000 воинов, не считая 3000 человек в польском гарнизоне Кремля. Ходкевич был уверен в успехе.

Князь Пожарский готовился отразить атаку поляков. Главной задачей было не допустить прорыва продовольственных обозов в Кремль. Без запасов осажденный гарнизон был обречен на капитуляцию. Прорыв Ходкевича сделал бы осаду практически бессмысленной.

Около часа дня 1 сентября 1612 года конница Ходкевича, двигавшаяся от Новодевичьего монастыря, обрушилась на ополченцев. Затем гетман бросил в бой пехоту. На левом фланге ополченцы дрогнули, уступая выстроенные ими укрепления противнику. В этот момент гарнизон Кремля попытался сделать вылазку, чтобы окончательно внести хаос в действия русских.

Но эта затея не удалась — ополченцы отразили вылазку гарнизона, нанеся ему серьезный ущерб.

Князь Трубецкой был союзником ненадежным. За сражением он наблюдал со стороны, хотя помощь его была необходима. Отряд Трубецкого состоял из казаков, и среди них (что довольно традиционно) началось брожение. Четыре атамана решили действовать самостоятельно, поведя свои небольшие группы на помощь Пожарскому. Подоспевшее подкрепление позволило остановить наступление Ходкевича. На этом завершился первый день сражения.

Ходкевич привык, что во времена Смуты всегда можно найти среди русских предателя. И на сей раз тоже так вышло — на посулы гетмана поддался некий дворянин Орлов, который помог отряду из 600 гайдуков прорваться в Кремль через Замоскворечье.

Гравюра Поца, оригинальный рисунок Коверзнева: «Битва князя Пожарского с гетманом Ходкевичем под Москвой»

Отступление русских остановил келарь с деньгами

Прошел отряд, но не прошел обоз. Ян Ходкевич готовился к новому дню сражения, надеясь на сей раз покончить с Пожарским. Но 2 сентября больших событий не случилось. Поляки овладели несколькими укреплениями и заняли Донской монастырь, но с основными силами ополчения не столкнулись.

Момент истины настал 3 сентября. Полем решающей битвы за Москву стало Замоскворечье. Эта местность была неудобна для главной силы поляков — кавалерии. Ополченцы оборонялись на остатках земляных валов, а также в хорошо укрепленном Климентьевском остроге.

Ян Ходкевич повел свои силы на главный штурм. Основной удар должен был нанести левый фланг, где принял командование он сам. Поляки рвались вперед, не считаясь с потерями.

Пять часов держали удар поляков конные сотни ополчения, но все же дрогнули. Остановить отступление на другой берег реки не помогло даже личное вмешательство князя Пожарского.

Начался обвал русской обороны. Отряды гетмана заняли земляные валы, а затем ворвались в Климентьевский острог. Над острогом подняли польское знамя, и стали перемещать туда продовольствие, привезенное туда для гарнизона Кремля. Но вот этот момент контратака ополченцев, предпринятая не по велению командиров, а по призыву келаря Троице-Сергиевого монастыря Авраамия Палицына, обещавшего смельчакам жалование из средств монастырской казны, к удивлению Ходкевича (да и самого Пожарского) закончилась успехом. Климентьевский острог был отбит.

Б. А. Чориков «Великий Князь Дмитрий Пожарский освобождает Москву». Фото: Public Domain

За Родину, за Минина!

Настала пауза, во время которой каждая из сторон подсчитывала потери и готовилась к продолжению. Минин и Пожарский убедились, что, несмотря на утрату позиций, боеспособность ополчения сохранялась. Надо было просто привести людей в чувство и готовить ответную атаку.

Ходкевич тоже пребывал в противоречивых чувствах. Успеха, казалось, удалось достичь, но контратака русских была неожиданной. Но главное, его потери были чувствительными, и уже сейчас ощущался дефицит пехоты.

Вечером ополчение перешло в атаку. Один из отрядов на сей раз возглавил Козьма Минин, руководитель прежде всего гражданский, а не военный. Но в этот час его пример был необходим для воодушевления ополченцев.

Натиск русских нарастал. Настало время пехоты, и спешились даже русские конные отряды.

Гетман мрачнел с каждой минутой. Резервов пехоты у него не было, и войско начинало отступать. Но главное, в руках у русских, в отбитом Климентьевском остроге, оставались 400 возов с продовольствием. С каждой минутой все более ясно становилось, что они превращаются в трофей Пожарского и Минина.

Когда отступление поляков стало очевидным, русская конница вновь вернулась к привычной деятельности, и ее молниеносный удар довершил дело.

Слухи о смерти России были преувеличены

Ходкевич, отступая, успел передать в Кремль, что уходит за новыми обозами и вернется через три недели, максимум через месяц.

Но опытный полководец понимал, что дает лишь формальное обещание. Голодающий гарнизон будет взят ополчением в еще более жесткое кольцо, а подготовка нового похода на Москву займет значительно больше времени, чем смогут выдержать кремлевские «сидельцы».

Ян Кароль Ходкевич вновь придет с войском под стены Москвы в 1618 году, дабы утвердить на русском троне королевича Владислава. Но в Кремле уже не будет польского гарнизона, а русские объединятся вокруг своего нового царя Михаила Романова. Договор, подписанный в 1618 году, приводил к обширным территориальным потерям России, но де-факто поляки вынуждены были признать, что мечты о польской власти в Москве обращены в прах.

Как писали польские хронисты того времени, «колесо фортуны повернулось». Россия, медленно набирающая силы и возвращающая земли, на излете XVIII века достигнет такого могущества, что просто-напросто уберет Речь Посполитую с карты мира.

Но это будет потом. А поздно вечером 3 сентября 1612 года ополченцы, провожая взглядом бегущих поляков, осознают, что слухи о смерти Российского государства оказались преувеличенными.

www.aif.ru

Площадка Михаила Мороза Newsland – комментарии, дискуссии и обсуждения новости.

 

404 лет назад: Изгнание поляков из Москвы

 

Смутное время, начавшееся с появления весной 1605 года в России самозванца Лжедмитрия I (им в действительности был беглый монах кремлевского Чудова монастыря Григорий Отрепьев, который выдавал себя за чудом спасшегося сына Ивана IV Грозного царевича Дмитрия) и смерти царя Бориса Годунова, продолжалось около восьми лет (по другим оценкам, значительно дольше).

 Эти годы были наполнены множеством трагических, героических и донельзя запутанных событий.

Государство как единое целое перестало существовать. Его грабили и рвали на части всевозможные самозванцы, предатели, интервенты и мародеры. Власть переходила из рук в руки.

Дошло до того, что в 1608–1609 годах в стране установилось… двоевластие.

Один царь (Василий Шуйский) сидел в Кремле, а другой (Лжедмитрий II) – неподалеку, в подмосковном Тушине.

Причем у каждого имелся и свой двор, и свой патриарх. У Шуйского патриархом был Гермоген, а у Лжедмитрия II – Филарет Романов.

 Потом более трехсот лет Романовы пытались скрыть то, что отец основателя династии был патриархом при дворе Лжедмитрия II (которым в реальности был некто Богданка Шкловский).

Впрочем, хуже всего от этого было простым людям.

 Поскольку ситуация, когда «белые приходят – грабят, красные приходят – грабят», была типичной и для Смутного времени.

Одолеть Тушинского вора Шуйский решил при помощи шведов.

В феврале 1609 года он заключил с ними договор, по которому Россия отдавала Швеции Корельскую волость.

Скоро стало ясно, что, пойдя на это, Шуйский допустил непростительную политическую ошибку.

Шведская помощь принесла мало пользы, но ввод на территорию России шведских войск дал им возможность захватить Новгород.

Кроме того, договор дал врагу Швеции польскому королю Сигизмунду III желанный предлог для перехода к открытой интервенции.

В сентябре 1609 года войска Сигизмунда III осадили Смоленск. Лжедмитрий II стал королю не нужен.

В декабре 1609 года Сигизмунд III приказал польским отрядам уйти из тушинского лагеря к Смоленску.

Впрочем, далеко не все поляки подчинились приказу короля. Многие вместе с Лжедмитрием II ушли в Калугу.

 С этого момента Самозванец из ставленника короля Речи Посполитой превратился в его конкурента в борьбе за московский престол.

А с самим престолом творилось нечто невообразимое.

17 июля 1610 года бояре и дворяне во главе с известным рязанским воеводой Захарием Ляпуновым ворвались в Кремль и потребовали от Шуйского отречься от престола.

Немаловажно, что одной из побудительных причин заговора было то, что некоторые сторонники Лжедмитрия II обещали в свою очередь низложить Тушинского вора, чтобы затем собрать Земский собор и совместно выбрать нового царя и тем прекратить Смуту.

Пока же власть перешла в руки так называемой Семибоярщины во главе с Федором Мстиславским.

Одним из ее членов стал Иван Романов – младший брат Филарета и дядя будущего царя Михаила.

Вскоре к Москве почти одновременно подошли казаки Лжедмитрия II и польская армия гетмана Станислава Жолкевского.

В ситуации выбора между двух зол Семибоярщина отдала предпочтение полякам.

Гетман пообещал боярам разбить Лжедмитрия II при условии, что на московский трон будет возведен польский королевич Владислав.

Согласившись на это и проведя церемонию присяги Владиславу у стен Новодевичьего монастыря, Семибоярщина совершила акт национального предательства.

По сути, часть тогдашней политической элиты превратилась в предателей и пособников польско-литовских оккупантов.

Ведь королевич отказался принять православие, и речь шла об утрате Россией независимости. Не воспротивился происходящему тогда и патриарх Гермоген.

В ночь с 20 на 21 сентября 1610 года Семибоярщина впустила поляков в Москву.

С этого момента реальная власть в столице оказалась в руках польского гарнизона, которым сначала командовал Жолкевский, а потом – Александр Гонсевский.

Причем поляки вели себя в Москве как в завоеванном городе, что взволновало широкие слои российского общества.

А после того как в декабре был убит Лжедмитрий II, одним ключевым игроком на политической арене стало меньше.

Вопрос встал ребром: либо Семибоярщина и поляки окончательно доведут страну до полного распада, либо в обществе найдется достаточное число патриотов, способных подняться на защиту Родины.

С этого момента активную патриотическую позицию занял и патриарх Гермоген.

Он стал рассылать по городам грамоты с призывом подняться на освобождение Москвы.

С февраля 1611 года к столице потянулись вооруженные отряды патриотов.

К середине марта здесь образовалось многочисленное народное ополчение во главе с рязанским дворянином Прокопием Ляпуновым, князем Дмитрием Трубецким и казацким атаманом Иваном Заруцким.

Первое ополчение состояло из дворян, казаков, астраханских стрельцов и ополченцев из Мурома, Вологды, Нижнего Новгорода, Суздаля, Владимира, Углича, Галича, Костромы, Ярославля.

Сражение, произошедшее 19 марта, было долгим, кровопролитным и завершилось не в пользу русских.

Поляки зажгли Китай-город, что вынудило ополченцев отступить от стен Кремля. Многие москвичи, лишившись жилья и продовольствия, вынуждены были уйти из города.

В бою особо отличился воевода Дмитрий Пожарский, сражавшийся с поляками на Лубянке.

Он получил несколько ран и был увезен под Нижний Новгород.

Не сумев выбить поляковизКремля, ополченцы приступили к его осаде. Фактически с этого момента и до изгнания из Москвы польский гарнизон и Семибоярщина контролировали лишь Кремль и Китай-город.

Уже после воцарения династии Романовых о том, что более года осаду вело первое ополчение, старались не вспоминать.

Конечно, по своему социальному составу первое ополчение было пестрым, а его вожди, мягко говоря, не всегда находили общий язык.

Дрязги между казаками Заруцкого и Ляпуновым дошли до того, что дворяне утопили 28 казаков, а 22 июля 1611 года казаки вызвали Ляпунова к себе на «круг» и там убили.

Но при всем том именно осада вызвала голод в занятых поляками и Семибоярщиной кварталах Москвы, что создало благоприятные условия для ее освобождения.

Лисснер Э. Изгнание поляковизКремля

Осенью 1611 года в Нижнем Новгороде началось патриотическое движение, которое постепенно консолидировало большинство сословий в стремлении освободить страну от оккупантов.

Под воздействием грамот Гермогена патриоты сошлись на том, что первоочередной задачей является освобождение столицы и созыв Земского собора для избрания нового царя.

При этом было решено не приглашать на русский престол никого из зарубежных претендентов и не выбирать царем Ивана Дмитриевича (сына Марины Мнишек и Лжедмитрия II).

По призыву нижегородского старосты, торговца мясом Кузьмы Минина, начало формироваться второе ополчение.

Во главе него встали сам Минин и князь Дмитрий Пожарский.

Сборы, собранные по инициативе Минина с горожан и сельчан, дали первые денежные поступления на нужды ополчения.

 Кто-то роптал, но многие понимали, что деньги нужны на святое дело: речь шла о том, быть или не быть России.

Вожди второго ополчения стали рассылать грамоты в другие города, призывая народ вступать в ополчение.

Эти действия взволновали поляков и были одобрены Гермогеном.

В отместку патриарха арестовали.

А в начале 1612 года Гермоген скончался от голода в польских застенках. И за это преступление, кстати сказать, польские политики, которые так любят поговорить о Катыни и очень не любят вспоминать о замученных в польских концлагерях в 1919–1922 годах десятках тысяч красно- и белогвардейцев, до сих пор перед Россией не извинились!

Быть может, они сделают это хотя бы к 400-летию смерти патриарха…

В марте 1612 года второе ополчение выступило из Нижнего Новгорода и направилось по маршруту Балахна – Юрьевец – Решма – Кинешма – Кострома – Ярославль, где был образован временный «Совет всей Земли» – правительственный орган.

Второе ополчение постоянно пополнялось людьми, вооружением, припасами. Вскоре Трубецкой и Заруцкий вступили в переговоры с Мининым и Пожарским о согласованности действий.

Основные силы второго ополчения дошли до Москвы в августе 1612 года. Почти одновременно с ними к столице подошел польско-литовский гетман Ян Кароль Ходкевич, имевший целью снять осаду Кремля и доставить туда продукты питания.

В течение трех дней, 22, 23 и 24 августа, войска гетмана Ходкевича упорно и смело пытались прорваться в Кремль.

Но в итоге они понесли тяжелые потери и были вынуждены уйти восвояси. В ходе сражения патриоты из первого и второго ополчений проявили массовый героизм, а их вожди – высокое полководческое мастерство и личную храбрость.

Эта победа предрешила судьбу польско-литовского вражеского гарнизона в Кремле и Китай-городе.

Промучившись еще два месяца, поляки и бояре-предатели капитулировали. Москва была освобождена.

Олег Назаров

 

newsland.com

Мы иноземцев не казним...(изгнание поляков из Кремля) ~ Поэзия (Исторические стихи)


Е. Лисснер. Изгнание поляков из Кремля 26 октября 1612 г.

(фрагмент исторического романа в стихах «Смута»)
22 октября 1612 г., Москва

…В союзе дело своей чести
Решат они наверняка!
Собрались с казаками вместе (ополчение К. Минина и Д. Пожарского и казаки Д. Трудецкого)
И ринулися на врага,
И Китай-город захватили,
И став у самого Кремля,
Сидельцам снова говорили,
Что глупо ждать им короля:

«Сдавайтесь нам, пока вы живы,
Мы иноземцев не казним,
А лишь изменникам служилым
Сполна за подлость воздадим…»

А осаждённые поляки
Оголодали уже так,
Что злыми стали как собаки,
Гнилой поев даже бурак, (свекла)
И крыс, и жаб, и насекомых,
Каких смогли ещё найти,
Не к сумасшествию ль персоны
Все были эти на пути?
Уже давно их злые роты
Вели себя не по-людски,
Ведь и собратьев даже мёртвых
Рубили ляхи на куски,
И друг на друга нападали,
И убивали, чтобы съесть,
Коли безумием страдали,
То не нужна была им честь…

26 октября 1612 г., Москва, Кремль

И вот, верхушка командиров
Смирилась с участью своей,
Хотя возмездия секира
Им угрожала всё сильней.
Но обещал ведь их Пожарский
От самосуда оградить,
И самолично дух бунтарский
Вождей казачьих остудить…

…Сначала русских выпускали –
Мстиславского и прочих лиц,
Кто иль заложниками стали,
Иль пали перед ляхом ниц.
И порубить уже хотели
Бояр казаки на мосту,
Но ополченцы налетели
И «затушили бересту».

И вот, совсем уж духом павшие,
Поляки вышли из Кремля,
Очами блёклыми встречавших
О снисхождении моля.
Знамёна русским отдавая
Тряслись от страха чужаки,
Ведь злобу вовсе не скрывая,
На них глядели мужики…

www.chitalnya.ru

Польско-литовская оккупация Москвы — Википедия

Польская карта Москвы (1612)

Во время русско-польской войны Смутного времени в продолжение двух лет (с осени 1610 года по осень 1612 года) Московский Кремль был занят польско-литовским гарнизоном под командованием Станислава Жолкневского, содействие которому оказывали русские коллаборационисты во главе с боярином Михаилом Салтыковым.

С марта 1611 года оккупированная поляками и литовцами Москва была осаждена казаками князя Дмитрия Трубецкого. Окончательно освобождена осенью 1612 года Вторым народным ополчением. Дата взятия Китай-города (22 октября по юлианскому календарю) отмечается в современной России как день народного единства, причём отмечается символически[1] 4 ноября, т.е. одновременно с празднованием в честь Казанской иконы Божией Матери.

Содержание

  • 1 Жолкевский в Москве
  • 2 Осада Москвы казаками
  • 3 Голод и людоедство
  • 4 Осень 1612 года
  • 5 Судьба пленных
  • 6 См. также
  • 7 Примечания
Станислав Жолкевский

После того, как царские войска были разгромлен

ru.wikipedia.org

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о