Дамасский философия – Дамаский — Википедия

Дамаский — Википедия

Дамаский
Дата рождения 480
Место рождения
  • Дамаск, Финикия
Дата смерти 550 или 537
Место смерти
  • Александрия, Египет
Страна
  •  Византийская империя
  •  Государство Сасанидов
Язык(и) произведений среднегреческий язык
Основные интересы философия

Дама́ский (др.-греч. Δᾰμάσκῖός; 458/462 — после 538), античный философ-неоплатоник, последний схоларх Платоновской Академии и Афинской школы неоплатонизма.

Содержание

  • 1 Очерк
  • 2 Философия
    • 2.1 Эйдос
    • 2.2 Эманация
    • 2.3 Нус и душа
  • 3 Сочинения
  • 4 Литература
  • 5 Ссылки

ru.wikipedia.org

ДАМАСКИЙ | Энциклопедия Кругосвет

ДАМАСКИЙ

(ок. 462, Дамаск – после 538) – философ-платоник, последний глава Афинской неоплатонической школы. Его сочинения не только свидетельствуют о высоком уровне преподавания в школе, но и предполагают очень высокий уровень слушателей. В 529, после эдикта императора Юстиниана, Дамаский был вынужден прекратить преподавание и в конце 531 с шестью платониками отправляется из Афин ко двору персидского царя Хосроя I. См. также НЕОПЛАТОНИЗМ.

Дамаский известен как комментатор и оригинальный философ. Он комментировал сочинения Аристотеля (Категории, Физика, О небе, Метеорологика, – хотя нельзя сказать, были ли это только лекции или записанные тексты) и Платона (Алкивиад I; Федр, Софист, Тимей, Государство, Законы, Федон, Филеб, Парменид), помимо этого Дамаский толковал Халдейские оракулы.

Из собственных произведений Дамаския наиболее известны: трактат О первых началах, представляющий собой разработку иерархии бытия в жанре «затруднений и разрешений»; Жизнь Исидора – своеобразная история философии, первоначально задуманная как «похвальное слово» своему учителю,

О невероятном в 4 кн. – собрание историй о чудесных явлениях.

Как в трактате О первых началах, так и в комментариях Дамаский стремится выявить принцип построения иерархии универсума и дать ее детальное изложение. Одна из основных мыслей Дамаския – невозможность объяснить, почему и как низшее происходит от высшего. О высшем начале невозможно сказать ничего, что относилось бы к нему самому, а не к нашим предположениям. При рассмотрении сферы ума Дамаский в основном следует Проклу. В отличие от Плотина и Ямвлиха Дамаский считал, что человеческая душа, будучи самодвижной и оставаясь нумерически единой и в этом смысле тождественной себе – есть единственная сущность, вольная изменить сама себя. Поэтому она является центральным звеном всей иерархии универсума, связывая его вышебытийный исток и чувственно-материальное множество.

Мария Солопова

Проверь себя!
Ответь на вопросы викторины «Философия»

Какую плату за обучение брал со своих учеников Конфуций?

www.krugosvet.ru

Дамаский

Точная дата рождения Дамаския неизвестна. Он учился риторике в Александрии и философии в Афинах, где еще застал Прокла, преподававшего до начала 480-х годов. Одно время Дамаский был преподавателем риторики, но, осознав свое истинное призвание, стал заниматься математикой под руководством Марина, слушал курсы по философии Зенодота. Очевидно, решающим для философского обращения Дамаския оказалось влияние Исидора. Составленное Дамаскием «Жизнеописание Исидора» (его фрагменты сохранены Фотием и у Суды) представляет собой своего рода историю афинской школы платонизма с конца IV века н.э., а также содержит сведения о философии в Александрии, куда Дамаский вновь перебирается и где читает с Аммонием Платона и Птолемея. «Жизнь Исидора», как и другое сочинение Дамаския, «О невероятном», полна историями о чудесных и фантастических явлениях. Дамаский считает, что уже Платон, говоривший о философском неистовстве (φιλοσοφος βακχεια — «Пир», 218Ь), объединил в одно философию и теургию, и сам он, признавая, что среди платоников были преимущественно философы (Плотин, Порфирий и многие другие), вместе со своим учителем и ближайшими предшественниками стремится объединить философию и гиератическое искусство. Дамаский живет в эпоху все более решительного преследования язычников христианами и испытывает к последним вражду и презрение.

Дамаский возглавляет школу в Афинах после Зенодота и читает здесь курсы аристотелевской и платоновской философии. По упоминаниям в сочинениях самого Дамаския, а также по ссылкам и эксцерптам у других авторов можно заключить, что он комментировал «Категории», «О небе» (I книга комментария Симпликия к этому трактату фактически принадлежит Дамаскию), «Метеорологику» Аристотеля, «Алкивиада I», «Федра», «Софиста», «Тимея», «Государство» и «Законы» Платона, а также «Халдейские Оракулы».

До нас дошли также приводимые Симпликием в комментарии на «Физику» выдержки из трактата Дамаския «О числе, месте и времени», свидетельствующие о его чрезвычайной тонкости и философской самостоятельности в разработке этих понятий. В частности, Дамаский выделяет два вида времени: одно время постоянно течет, другое же является как бы самим принципом временности, благодаря которому время никогда не исчезает: как вечность обеспечивает пребывание в бытии, так этот другой вид времени обеспечивает пребывание в становлении и порядок частей времени, т.е. прошедшего, настоящего и будущего.

Полностью или большей частью сохранились комментарии Дамаския к «Федону» (в двух редакциях), «Филебу», «Пармениду» и трактат «О первых началах». В комментарии к «Федону» чрезвычайно интересна иерархия добродетелей — наиболее полная разработка этой традиционной для платонизма проблематики. Дамаский выделяет добродетели природные, нравственные, гражданские, катартические, теоретические, парадигматические и гиератические, по поводу последних специально замечая, что заслуга в их разработке принадлежит школе Прокла.

Комментарий к «Филебу» также позволяет представить разработку этого диалога в утерянном комментарии Прокла, но и здесь Дамаский отличается самостоятельностью. Для Дамаския целью диалога является не благо, к которому стремится вся сфера умопостигаемого, но благо, которое доступно всем существам, наделенным жизнью: это благая жизнь, которая есть смешение знания и удовольствия. Точно так же в комментарии к «Пармениду» Дамаский в основном следует Проклу, что не мешает ему критически относиться к нему и подчеркнуто проявлять свои симпатии к Ямвлиху.

Уровень философствования Дамаския показывают, что фактическое завершение платонизма афинской школы, связанное с ее закрытием, не было ее завершением принципиальным, связанным с окончательной исчерпанностью самого данного типа философствования.

В конструировании сферы сущего Дамаский в основном следовал Проклу, однако более решительно подчеркивал неадекватность всех наших представлений о том, как соотносится первоначало с низшими ступенями бытия. Известную новизну представляет также развиваемое Дамаскием в ходе толкования третьей предпосылки «Парменида» учение о душе. В отличие от Плотина, который признавал субстанциальное единство отдельных душ с мировой душой (точка зрения, принимавшаяся и в афинской школе), и Ямвлиха, учившего о разрядах душ, по-разному причастных мировой душе, существенно меняющейся при переходе от бытия к становлению, Дамаский считал, что индивидуальная человеческая душа, оставаясь нумерически единой и в этом смысле тождественной себе, есть единственная сущность, вольная изменить себя самое, т.е. обладающая не только самодвижностью, но и самоопределением в пределах данного ей вида бытия (ειδος της υπαρζεως). Сходный взгляд развивали также ученики Дамаския Прискиан и Симпликий.

Неполностью дошло до нас монументальное произведение Дамаския «О первых началах». Основная проблема этого сочинения (близкая, как сказано, к основной проблеме комментария к «Пармениду») — как происходит переход от всецело невыразимого первого начала к низшим уровням иерархии универсума. Трактат построен в традиционной для школьного платонизма форме "затруднений и их разрешений" (αποριαι και λυσεις, dubitationes et solutiones) и выясняет основные принципы исхождения из первоначала.

Первая часть трактата посвящена проблеме того высшего начала, которое Дамаский называет невыразимым, и единого. С невыразимым можно соотнестись только в "сверхнезнании" (υπεραγνοια), поскольку первое не допускает никаких атрибутов и определений. Единое — та первая минимальная определенность начала, которая позволяет нам говорить о нем, как о начале той именно иерархической последовательности, которая приводит нас к бытию, уму, душе, природе и тому многообразию обладающих определенными качествами тел, которые даны нам в чувственном восприятии. В связи с этим рассматриваются начала единого-предела, неопределенной множественности и объединенного.

Вторая часть посвящена триаде и объединенному. Триада (заданная во второй предпосылке «Парменида» — "единое есть", предполагающей три момента: единое, бытие и бытие единого) понимается как "единица-неопределенная двоица-троица, конституирующая сферу умопостигаемого в целом" (пифагорейцы), либо как предел-беспредельное-смешанное" (Платон), либо как "отец-потенция-ум" («Халдейские оракулы»). Рассмотрение триады по существу является рассмотрением проблемы появления бытия, которое является единым и многим. От невыразимого первого единого Дамаский отличает второе единое (εν παντα) и третье (παντα εν). Дамаский рассматривает его как смешанное платоновского «Филеба». "Смешанное" Платона — просто: оно не есть результат сочетания предела и беспредельного. Тем не менее мы можем выделить наряду с ним и в его пределах пару монада-диада, и смешанное оказывается первым объединенным, или бытием, или — первым умопостигаемым. Именно как таковое Дамаский и рассматривает смешанное, и в пределах данной сферы рассматривает триаду пребывание-исхождение-возвращение, каковые суть три вида деятельности в пределах одной и той же реальности. После этого в связи с проблемой умопостигаемого идет речь о проблеме множественности, которая в пределах умопостигаемого рассматривается не как таковая, а как принцип действительной множественности в низших сферах.

Третья и последняя часть дошедшего до нас текста трактата «О первых началах» посвящена проблеме исхождения. Дамаский рассматривает, как в умопостигаемом бытии предсуществует множество сущих, живых существ и умов. От принципиального рассмотрения этой проблемы Дамаский переходит к анализу традиционных теологий: халдейской, орфической, Гомера, Гесиода, Акусилая, Эпименида, Ферекида Сиросского, а также восточных -вавилонской, персидской (магов), сидонян, финикийцев, египтян.

Это глобальное возвращение к древнейшим и авторитетнейшим традициям символическим образом завершает дошедший до нас текст Дамаския. Последний схоларх афинской школы платоников специально рассматривает проблему возвращения и в чисто концептуальном плане, что представляет безусловный интерес для проводимого здесь подхода к истории античной философии, начавшейся с сакрализации текстов Гомера и "древнейших теологов" и завершающейся их глобальным осмыслением. Приведем некоторые размышления Дамаския о возвращении.

"Познаваемое является предметом стремления для познающего; следовательно, познание есть обращение познающего к познаваемому, а всякое обращение есть соприкосновение. Обусловленное некоторой причиной соприкасается с самой причиной или на уровне познания, или на уровне жизни, или на уровне самого бытия, причем обращению на уровне познания предшествует обращение на уровне жизни, ему — обращение на уровне бытия, а до названных отдельных обращений существует обращение и прикосновение как таковое, причем оно либо тождественно знанию как таковому, либо вернее — единству, которое ему предшествует, поскольку единое также предшествует и уму, и жизни, и бытию, даже тому, которое всецело объединено. Таким образом, единство — за пределами каждого вида знания. Вот почему обращающееся к единому обращается к нему не как познающее и не как к предмету познания, но как единое к единому, причем посредством единения, а не познания, потому что и следует к первому обращаться посредством первого обращения, тогда как знание не является первым, а по крайней мере третьим; <а то обращение является первым,> и оно скорее является общим для первых трех, а вернее — предшествует и ему" (I, 72-73 Westerink).

"Ум, претерпев в себе самом разделение, стал целиком и во всех своих частях знающим и знаемым, потому что, будучи разделенным с самим собой и остановившись в таком разделении, он посредством знания сохраняет связь с самим собой... Но он и к единому устремляется посредством знания... Восхотев соприкоснуться и сочетаться с ним, он свел все свое знание в единую сводку всех знаний и, произведя одно объединенное знание, изо всех, так сказать, сил стал устремляться к предмету своего знания, который поистине неразделен... И хотя он устремился к нему как знающий устремляется к предмету своего знания, поскольку он удален от него, однако же, соединившись с ним и достигши его, он понял, что это соединение не есть соединение знающего с предметом его знания, а бытия с бытием: оказалось, что восхождение к нему — бытийное, а к себе самому — скорее в знании" (II, 154-155).

"Нелегко человеку — в особенности пока он еще живет здесь, на земле — проводить такой род умопостижения, однако же мы стремимся хотя бы каким-то образом, но все-таки созерцать и тамошнее, сокрытое в тамошней глубине и как бы размытое (во всяком случае, для нашего взора), попытавшись охватить тамошнюю природу так, как можем, то есть еще не сведя на уровень единого умопостижения, который мы выше назвали средоточием всех постижений... И тем не менее мы любим хотя бы так узревать его и именовать: с одной стороны, как не само единое мы называем его множественным, с другой, поскольку оно все же оказалось единым, применяем к нему имя приобретшего единство. Но тамошняя природа - едина..." (III, 89-90).

"...и тогда, убоявшись этой растерзанноcти наших мыслей, поистине чудовищной и титанической (причем растерзанности не в сфере делимого ума, а той, что нечестивым и бесконечно дерзостным образом проявляется по отношению к целиком и всецело неделимому), мы довольствуемся восприятием триады; рискуя быть совлеченными к крайнему разделению и ограничивая себя в таком падении, мы дерзаем предицировать умопостигаемому тройное разделение, потому что хотим ограничить наши понятия, не способные к большей собранности, однако не могущие также и отказаться от умозрительных построений в умопостигаемой сфере в нашем страстном влечении к исходным причинам природы в целом" (III, 91-92).

Стремление Дамаския вернуться как к подлинному первоистоку всего мироздания, так и к тем священным текстам, которые символизируют полноту человеческого вмещения божественной мудрости, является кульминационным пунктом многовековой традиции позднеантичной философии, которая шла к своему завершению.

Историк Агафий сообщает, что после издания эдикта Юстиниана 529 года о закрытии языческих философских школ Дамаский из Сирии, Симпликий из Киликии, Евламий (или Евлалий) из Фригии, Прискиан из Лидии, Гермий и Диоген из Финикии, Исидор из Газы — "достойнейший цвет нашего времени" — покинули византийскую империю по причине преследования язычников и обрелись при дворе персидского царя Хосрова. Намерение укрыться у персов было продиктовано вполне реальным расчетом на известную благосклонность персидских царей к греческой культуре, примером чего была школа несториан в Нисибиде. Однако в 532 году персы заключают мирный договор с Юстинианом, один из пунктов которого обеспечивал философам возвращение на родину и гарантировал им отсутствие преследований за их взгляды. Вероятнее всего, как уже упоминалось в хронологическом обзоре, философы возвратились в ближайшие к персам пределы Византийской империи — в Харран (Карры), город в Месопотамии в 30 километрах на юго-юго-восток от Эдессы. Ориентированный на языческие верования Харран был в оппозиции к христианской Эдессе. Последний языческий храм в Харране был разрушен в 1081 году, и еще в Х веке здесь была известна философская школа платоников. Оснащенная необходимыми текстами, школа платоников в Харране поддерживала уровень греческой языческой учености и стала одним из важных путей ее распространения на Востоке.

Дамаский умер после 538 года, но ни место, ни точное время его смерти неизвестно.

Литература: Шичалин Ю.А. Дамаский./История философии. Запад-Россия-Восток. Книга первая. Философия древности и средневековья.- М.:Греко-латинский кабинет, 1995 - с.183-188

studfiles.net

Зевгма - Николай Дамасский

Главная->Древнегреческие авторы->Николай Дамасский

Николай Дамасский

Время жизни: 64 г. до н.э. - нач. I в. н.э.

Дата добавления: 2009-06-13

Николай Дамасский - историк и философ-перипатетик; принял Иудаизм, родился в Дамаске, где отец его, Антипатр, занимал высокое положение и пользовался большим уважением. Друг Ирода Великого. Был воспитателем детей Антония и Клеопатры впоследствии пользовался расположением императора Августа. Писал по перипатетической философии; по мнению некоторых, ему принадлежит приписывавшееся раньше Аристотелю сочинение о растениях. Он писал также трагедии, почти вполне уцелело также его хвалебное жизнеописание Августа. Он оставался верным учению Аристотеля и, судя по его произведениям был так называемым "полупрозелитом". В Иерусалиме он прожил около 20 лет. У Николая был брат по имени Птолемей; возможно, что это был друг Ирода, прокуратор Птолемей (Флавий, Древн., XIV, 14, § 3, et passim). На основании некоторых намёков можно думать, что причина их дружбы объясняется любовью Ирода к занятиям философией, риторикой и политикой. Ирод поощрял Николая к занятиям историей. О трудах Николая говорили, что они превосходят труды Геркулеса. Николай сопровождал Ирода в Рим; во время путешествия они вели разговоры на философские темы. Таким образом, он в известной степени был наставником Ирода, его верным другом и умным советником. В 14 г. до н.э. Николай сопровождал Ирода в Малую Азию, когда тот посетил Агриппу. Как раз тогда ионийцы домогались лишения евреев дарованных им привилегий. Заступничество Николая принесло евреям пользу: они сохранили все свои права. Говоря по этому поводу о субботе и употребляя слова "наш" праздник, Николай показывает, что он мог быть прозелитом. Когда Ирод попал в немилость к Августу из-за кампании против арабов, Николай так защищал его в Риме, что пострадали одни обвинители царя. Верным другом он показал себя, когда началась семейная драма в доме Ирода. Если бы несчастный царь послушался его совета Александр, Аристобул и Антипатр не были бы казнены, что послужило, по словам Николая, началом бедствий и гибели дома Ирода. Николай остался верным другом Архелая, сына и наследника Ирода, и добился признания его царём в Риме, где того же титула домогались другие братья. По его же совету Архелай отказался от половины царства ввиду враждебного настроения греческих городов, тяготившихся чужеземным владычеством. Николай пользовался уважением Августа. По-видимому, Николай умер в Риме 70-ти лет от роду. Слава Николая основана на его исторических трудах; трагедии и комедии его не сохранились (Suidas, s. v. Nik;l;os), равно как его философские сочинения. Зато исторические труды его известны нам в виде многочисленных фрагментов, чрезвычайно важных, которыми пользовался Иосиф Флавий.

Просмотров: 1770

Сочинения

История или Археология (Древности) в 144 книгах (Historiae или Archeologia)

Язык оригинала: древнегреческий

История или Археология (Древности) в 144 книгах - труд представляет собой всемирную историю с древнейших времен, первые книги которого были посвящены истории и мифологии стран Востока, последние — событиям 7—4 до н. э. в странах Средиземноморья. Выдержки у Константина Багрянородного. Является большим историческим трудом, из которых Suidas упоминает лишь 8. Сохранившиеся отрывки относятся к истории Мидии, Ассирии, Греции, Лидии и Персии; они важны и для библейской истории. Отрывки её, начиная с 96 кн., имеются у Афинея и Флавия. По ссылкам Флавия следует думать, что в книгах 123 и 124 речь шла о защите евреев перед Агриппой. Вся история Ирода, которую Флавий передаёт в "Древностях", основана на Николае. Те стереотипные формулы Флавия, когда он отсылает к своим собственным произведениям, мы находим и у автора. Произведения авотра служили первоисточником для Флавия, который ими пользовался не только для истории Ирода, но и для истории дома Хасмонеев и вообще истории древности. Флавий критикует произведения Николая и упрекает его в лести Ироду, так Николай рисует отца Ирода, якобы происходящим от знатного еврейского рода, в то время как он в действительности идумеец. Далее, он его обвиняет и в сокрытии многих фактов, порочащих Ирода, в то время как он преувеличивал всё, что только может прославить Ирода; так, он скрыл ограбление гробниц древних царей. Действительно, Николай поясняет, что историю он написал с единственной целью прославить Ирода.

Издания – Polibii, Diodori Siculi, Nicolai Damasceni: Henricus Valesius nunc primum Graece edixit... Parisiis, 1634.
FHG.III.417
Jacoby F., Die Fragmente der Griechischen Historiker, Bd 2(А), В., 1926, S. 324—420; Bd 2 (С), В., 1926, S. 261—96.
Перевод на русский язык – Пер. Е.Б.Веселаго, A.Ч. Козаржевского, С.А. Ошерова, Е.В. Федоровой в "Вестник древней истории". 1960 г. № 3,4.

Дата добавления: 2009-06-14

О жизни цезаря Августа и о его воспитании

Язык оригинала: древнегреческий

О жизни цезаря Августа и о его воспитании - сочинение, являющееся биографией императора Августа, от которой сохранились отрывки о юности его и об убийстве Цезаря.

Издания – I. C. Orelli. Nicolai Damasceni Historiarum excerpta. Lips., 1804.
Перевод на русский язык – Пер. Е.Б.Веселаго в "Вестник древней истории". 1960 г. № 4.

Дата добавления: 2009-06-14

О своей жизни и своем воспитании

Язык оригинала: древнегреческий

О своей жизни и своем воспитании - сочинение является автобиографией – фрагменты её трактуют по большей части еврейскую историю, т.к. Николай передает события при дворе Ирода, в которых играл роль.

Издания – L. Dindorf. Historici Graeci minores, т. I, 1870.
Jacoby F., Die Fragmente der Griechischen Historiker, Bd 2(А), В., 1926, S. 324—420; Bd 2 (С), В., 1926, S. 261—96.
Перевод на русский язык – Пер. Е.Б.Веселаго в "Вестник древней истории". 1960 г. № 3.

Дата добавления: 2009-06-14

Собрание занимательных обычаев (Eqon sunagoge)

Язык оригинала: древнегреческий

Собрание занимательных обычаев - сочинение было посвящено царю Ироду, у которого автор был секретарем. Это труд об интересных обычаях у разных народов, наблюдениях и сентенциях.

Издания – Ex Nicolai Damasceni Universali Historia seu de moribus gentium libris excerpta Jochannis Stobaei collectanea, quae Nicolaus Cragius latina fecit et edidit. Lugduni Batavorum, 1670.
Перевод на русский язык – Пер. Е.Б.Веселаго в "Вестник древней истории". 1960 г. № 4.

Дата добавления: 2009-06-14


Комментариев к статье пока нет.

Для того, чтобы оставить комментарий, войдите или зарегистрируйтесь на сайте

zevgma.ru

Николай Дамасский — Циклопедия

Николай Дамасский

Род деятельности историк

Николай Дамасский (Николай Дамаскин, лат. Nikolaus Damascenus, др.-греч. Νικόλαος Δαμασκηνός, ивр. ניקולאוס איש דמשק) — историк и философ в Иудее[1].

Родился около 64 г. до н. э. в Дамаске, Сирия, где отец его, Антипатр, занимал высокое положение и пользовался большим уважением. Полагают, что он был греком или македонцем либо эллинизированным арамеем или сирийцем.

Был другом Ирода Великого.

Оставался верным учению Аристотеля.

Спорно, принял ли он иудаизм или был «полупрозелитом».

В Иерусалиме Николай прожил около 20 лет.

У него был брат по имени Птолемей; возможно, что это был друг Ирода, прокуратор Птолемей[2].

На основании некоторых намёков можно думать, что причина дружбы Николая с Иродом объясняется любовью Ирода к занятиям философией, риторикой и политикой. Ирод поощрял Николая к занятиям историей. О трудах Николая говорили, что они превосходят труды Геркулеса. Николай сопровождал Ирода в Рим; во время путешествия они вели разговоры на философские темы. Таким образом, Николай в известной степени был наставником, другом и советником Ирода.

В 14 г. до н. э. Николай сопровождал Ирода в Малую Азию, когда тот посетил Агриппу. Как раз тогда ионийцы домогались лишения евреев дарованных им привилегий. Заступничество Николая принесло евреям пользу: они сохранили все свои права[3]. Говоря по этому поводу о Шаббате и употребляя слова «наш» праздник, Николай показывал, насколько он принимал к сердцу еврейские интересы.

Когда Ирод попал в немилость к Августу из-за войны против арабов, Николай так защищал его в Риме, что пострадали одни обвинители иудейского царя[4].

Верным другом Николай показал себя, когда началась драма в семье Ирода. Если бы Ирод послушался его совета Александр, Аристобул и Антипатр не были бы казнены, что послужило, по словам Николая, началом бедствий и гибели дома Ирода.

Николай остался верным другом Архелая, сына и наследника Ирода, и добился признания его царем в Риме, где того же титула домогались другие братья. По его же совету Архелай отказался от половины царства ввиду враждебного настроения греческих городов, тяготившихся чужеземным владычеством.

Николай пользовался уважением Августа.

Слава Николая основана на его исторических трудах; трагедии и комедии его не сохранились[5], также, как и его философские книги. Зато исторические сочинения Николая известны в виде многочисленных фрагментов, которыми пользовался Иосиф Флавий. Труды эти следующие: Большой исторический труд в 144 книги[6], из которых Suidas упоминает лишь 8. Сохранившиеся отрывки относятся к истории Мидии, Ассирии, Греции, Лидии и Персии; они важны и для библейской истории. Отрывки ее, начиная с 96 кн., имеются у Атенея и Флавия. По ссылкам Флавия следует думать, что в книгах 123 и 124 речь шла о защите евреев перед Агриппой. Вся история Ирода, которую Флавий передаёт так подробно в своих «Древностях», основана, несомненно, на Николае. Те стереотипные формулы Флавия, когда он отсылает к своим собственным произведениям, мы находим и у Николая. Произведения Николая служили первоисточником для Флавия, который ими пользовался не только для истории Ирода, но и для истории дома Хасмонеев и вообще истории древности.

Правда, Иосиф Флавий критикует произведения Николая, и упрекает его в лести Ироду, так как Николай рисует отца Ирода, якобы происходящим от знатного еврейского рода, в то время как он был родом идумей[7]. Также, Флавий обвиняет Николая в сокрытии многих фактов, порочащих Ирода, в то время как он преувеличивал всё, что только может прославить Ирода; например, он скрыл ограбление гробниц древних царей. И действительно, Николай поясняет, что историю он написал с единственной целью прославить Ирода[8].

Hиколай написал биографию Августа, от которой сохранились отрывки о юности его и об убийстве Цезаря, и автобиографию — её фрагменты трактуют в осноном еврейскую историю, так как Николай передаёт события при дворе Ирода, в которых играл роль.

Сохранились значительные фрагменты работы «О жизни Цезаря Августа и о его воспитании», отрывки из комментариев к Аристотелю, рукопись «О растениях», фрагменты этнографического сочинения «Собрание занимательных обычаев» и несколько других произведений. Полагают, что «О жизни Цезаря Августа» могло быть работой, адаптировавшей автобиографию Августа для греческой части Римской империи

Сохранился ещё труд Николая об интересных обычаях у разных народов, наблюдениях и сентенциях.

Может быть, Николай был автором псевдоаристотельского труда «De Plantis».

Умер после 4 года.

  1. ↑ Еврейская энциклопедия Брокгауза и Ефрона
  2. ↑ Флавий, Древн., XIV, 14, § 3, et passim
  3. ↑ Флавий, l. с., XII, 3, § 2
  4. ↑ ib., ХVI, 10, §§ 8—9
  5. ↑ Suidas, s. v. Nikóláos
  6. ↑ Athenaens, VI, 249
  7. ↑ Древн., XIV, 1, § 3
  8. ↑ ib., XVI., 7 § 1

cyclowiki.org

Иоанн дамаскин

Иоанн Дамаскин (ок. 675 — ок. 750) — византийский бого­слов и поэт Иоанн Мансур из Дамаска — знаменует собой историко-философскую веху: завершение патриотической эпохи и начало схоластической. Историческая ситуация в Византии, сложившаяся к VIII в., требовала перехода от свободной и фрагментарной спекуляции в платоновском духе к аристотелев­ской логической систематизации. Церковное вероучение было выработано; требовалось обработать и формализовать его, соотнеся с ним тезисы античной философии и данные отдель­ных наук. Уже Леонтий Византийский (ум. в 543 г.) ставил на место патриотического умозрения метод скрупулезного рас­членения понятий и отыскания нового понятия; Иоанн Да­маскин впервые перенес этот метод на все содержание хри­стианского вероучения, предвосхитив этим «Суммы» Фомы

621

Аквинского. Главный труд Иоанна — «источник знания»; он распадается на две части — аристотелиански окрашенную «Диалектику» и «Точное изложение православной веры». «Точ­ное изложение православной веры» было еще в XII в. пере­ведено на латинский язык Бургундионом из Пизы и послу­жило моделью для поздней схоластики (в частности, для Петра Ломбардского, Альберта Великого и Фомы Аквинского). «Источник знания» в целом был важнейшим авторитетом и для мыслителей Древней Руси, Грузии и других христианских стран. Иоанну принадлежат также полемические сочинения по актуальным богословским вопросам, проповеди и стихотворные гимны. Приводимые ниже отрывки из различных произведений Дамаскина, расположенные по возможности тематически, пере­ведены по названному изданию /. Migne (Seria greca, t. 94—95) С. С. Аверинцевым.

[ШЕСТЬ ОПРЕДЕЛЕНИЙ ФИЛОСОФИИ] Философия есть познание сущего, поскольку оно сущее, то есть познание природы сущего. И еще: фи­лософия есть познание вещей божественных и челове­ческих, то есть видимых и невидимых. Далее, фило­софия есть помышление о смерти, как произвольной, так и естественной. Ибо о жизни можна говорить в двояком смысле: во-первых, это естественная жизнь, которой мы живем; во-вторых, произвольная, которой мы страстно привязываемся к настоящей жизни. Так же двояка и смерть: во-первых, естественная, то есть отделение души от тела; во-вторых, произвольная, ко­гда мы проникаемся презрением к настоящей жизни и устремляемся к будущей.

Далее, философия есть уподобление богу. Уподо­бляемся же мы богу через мудрость, которая есть ис­тинное познание блага; и через справедливость, кото­рая есть нелицеприятное воздаяние каждому должного; и через праведность, которая превышает меру справед­ливости, иначе говоря, через доброту, когда мы благо­детельствуем нашим обидчикам. — Философия есть ис­кусство искусств и наука наук, ибо философия есть начало всякого искусства. Через нее изобретается всякое искусство и всякая наука... Далее, филосо­фия есть любовь к мудрости; истинная же мудрость есть бог. А потому любовь к богу есть истинная философия.

622

Разделяется же философия на умозрительную и практическую. Умозрительная в свою очередь делится

на богословие, фисиологию и математику; практиче­ская же — на этику, домостроительство и политику.

Умозрительная часть упорядочивает знание. К бо­гословию принадлежит уразумение бестелесного и не­вещественного, прежде всего бога, невещественного по самой своей сущности, а затем ангелов и душ. Фисио-логия есть познание вещей телесных, непосредственно данных, каковы животные, растения, камни и прочее того же рода. Математика же есть познание вещей, ко­торые сами по себе бестелесны, но усматриваются в телах, каковы числа и звуковые сочетания, а также [геометрические] фигуры и движение светил... Все это занимает среднее положение между телесным и бесте­лесным...

Практическая же часть философии толкует о до­бродетелях. Она упорядочивает нравы и учит, как распоряжаться собственной жизнью; если она предла-

гает законы одному человеку, она именуется этикой; если целой семье — домостроительством; если городам и землям — политикой («Диалектика», 3, pg 94, 534В-535В).

[О СУЩЕМ, СУБСТАНЦИИ И АКЦИДЕНЦИИ]

Сущее есть общее имя всего, что есть, и оно под­разделяется на субстанцию и акциденцию. Субстанция есть более важное начало, ибо имеет свое существова­ние в себе самой, а не в другом. Акциденция же есть то, что не способно существовать в себе самом, а со­зерцается в субстанции. Субстанция есть под-лежащее, как бы материя вещей... Так, медь и воск — субстан­ция, а фигура, форма и цвет — акциденция. Тело есть субстанция, цвет его — акциденция, ибо не тело нахо­дится в цвете, а цвет в теле; не душа в знании, а зна­ние в душе... Не говорят «тело цвета», а «цвет тела», не «душа знания», а «знание души», не «воск формы», а «форма воска». Притом же цвет, знание и форма из­меняются, а тело, душа и воск пребывают теми же самыми, ибо субстанция не меняется...

623

Потому определение субстанции таково: субстанция есть вещь самосущая и не нуждающаяся для своего бытия в другом. Акциденция же есть то, что не может существовать в самом себе, а имеет свое бытие в дру­гом. Бог и все его творения суть субстанция; впрочем, субстанция бога сверхсубстанциальна. Но есть и суб­станциальные качества («Диалектика», 4, pg94,535 С —

537В).

Все сущее либо сотворено, либо не сотворено. Если сотворено, то, безусловно, подвержено переменам; ибо, коль скоро оно через перемену получило бытие, оно, безусловно, остается подвластным переменам и либо гибнет, либо произвольным действием становится иным. Если же не сотворено, то по необходимости также, бе­зусловно, неизменяемо: ведь у вещей, бытие которых противоположно, образ бытия и свойства также проти­воположны. Но разве кто-нибудь станет нам возражать, если мы скажем, что не только все сущее, чувственно нами воспринимаемое, но и ангелы изменяются, ста­новятся иными, различным образом движутся; да, это так, вещи умопостигаемые, как-то: ангелы, души и демоны — изменяются по воле своей, преуспевая в добре и удаляясь от добра, напрягаясь или ослабляясь, а прочие вещи изменяются через рождение и распад, увеличение или уменьшение, или через изменение свойств, или через пространственное перемещение. Итак, все подверженное изменениям, безусловно, со­творено. Все сотворенное, безусловно, сотворено кем-то. Творцу же необходимо быть несотворенным; ибо если он сотворен, то, безусловно, кем-то, и так далее, пока не дойдем до чего-то несотворенного. Но если творец не сотворен, то он, безусловно, неизменяем. К кому же может относиться сказанное, как не к богу? («Точное изложение православной веры», I, 3, pg 94, 796).

[БОГ КАК БЕСКОНЕЧНОЕ БЫТИЕ, ЕГО НЕПОЗНАВАЕМОСТЬ И ОТНОШЕНИЕ К МИРУ] Бог объемлет в себе все бытие как некая безбреж­ная и беспредельная пучина сущности («Точное изло­жение православной веры», I, 9, pg 94, 836В),

624

Одно лишь божество неописуемо, ибо оно безна­чально, бесконечно и всеобъемлюще, само же не объ-емлется никаким постижением, ибо оно одно непости­жимо и беспредельно, никому неведомо и созерцаемо самим собой («Точное изложение православной веры», I, 13, pg 94, 853В).

Количество или конечно, или бесконечно. Конечное есть то, что может быть измерено или исчислено; бес­конечное же в силу некоей преизбыточности превосхо­дит всякую меру и всякое число («Диалектика», 49, pg 94, 625D - 628А).

Един бог, едино первоначало всех вещей, и нет иного; едино сверхбожественное божество, едина сверхсущностная сущность, сверхблагое благо, пучина беспредельной и безграничной сущности («О правом образе мыслей», I, pg 94, 1424В).

Бог не есть ничто из того, что есть: не потому, что он не есть, а потому, что он превыше всего сущего и превыше самого бытия («Точное изложение православ­ной веры», I, 4, pg 94, 800В).

Бог привел все из не-сущего в бытие: одно, как-то: небеса, землю, воздух, огонь и воду — из не-бывшего прежде вещества; другое — из этих уже созданных им веществ, как-то: животных, растения и всякое семя, ибо повелением творца эти последние были созданы из земли, воды, воздуха и огня («Точное изложение пра­вославной веры», II, 5, pg 94, 880А).

[ФИЛОСОФСКАЯ АНТРОПОЛОГИЯ]

Сотворил бог человека... как бы некий второй мир: малый — в великом («Точное изложение православной веры», II, 12, pg 94, 921 А).

Человек есть малый мир: ведь он наделен как ду­шой, так и телом и представляет собой средину между умом и материей; он связует собой зримое и незримое, чувственное и умопостигаемое творение («О двух во­лях во Христе», 15, pg 95, 144В).

Душа есть сущность живая, неразложимая, бесте­лесная, по природе своей незримая для телесных очей,

625

бессмертная, наделенная разумом и умом, фигуры не имеющая; она пользуется телом как орудием; телу же сообщает жизнь, возрастание, чувства и спо­собность рождения, обладая умом не как чем-то отлич­ным от себя, а как чистейшей своей частью («Точное изложение православной веры», II, 12, pg 94,

924В).

Правит душой и плотью ум; ум же есть чистейшая часть души («Точное изложение православной веры»,

III, 6, pg 94,1005В).

Тело и душа созданы вместе, а не так, что одно раньше, другое позже, согласно измышлениям Ориге-на1 («Точное изложение православной веры», II, 12,

pg94,921A).

studfiles.net

Неоплатонизм – кратко - Русская историческая библиотека

Основные идеи неоплатонизма

Близ конца античной эпохи, в противовес широко распространившемуся тогда скептицизму, возникло мощное философское течение, которое упорно настаивало на возможности знания о сверхчувственном и сосредоточилось на развитии учения о божестве и его отношениях к миру и человеку. Мыслители этого направления взяли за основу философию Платона. В убеждении истинности причудливых построений гениальной платоновской фантазии они построили на них новую, оригинальную религиозно-философскую систему – неоплатонизм. Неоплатонизм основывался на теоретических и практических мыслях, родственных учению Платона об идеях, но впитал в себя влияния и других тогдашних теорий. Неоплатоники составили систему, очаровывавшую воображение богатством мистических воззрений и символов. Она стала духовной атмосферой, охватившей всю умственную жизнь того века. В глубокомысленных древних мифах об Аполлоне очистителе, исцелителе, заступнике и о Геракле, человеке, сделавшемся богом, под покровом аллегорий неоплатонизм отыскивал учения о сущности души, об отношении божественного духа к человеческому, в старых восточных мистериях и символах – великие истины о вечной, постоянно обновляющейся жизни человеческой души. В халдейских прорицаниях, в теогонических поэмах и в гимнах Орфея, которым народное легковерие придавало глубокую древность, находили тайные учения греческой и восточной мудрости; принимали за божественное откровение фантастические книги, приписываемые египетскому богу или полубогу, Гермесу Триждывеличайшему (Трисмегисту), отцу всей религиозной мудрости, всех наук и искусств. Эти книги, переведенные в александрийское время на греческий язык или просто сочиненные греческими мистификаторами, излагали религиозно-философские идеи во вкусе александрийского века, мистические учения о боге, вселенной и душе, астрологические и магические фантазии.

Так неоплатонизм построил систему религиозного и философского синкретизма, соединявшую основные восточные и греческие фантастические идеи в хаотическое целое. Это было нечто, подобное идеальному пантеону; божества, мифы и символы всех народов сливались в этой системе, значение их истолковывалось аллегорическими объяснениями в духе учения Платона об идеях. Строгое, стоическое учение о добродетели и воздержании было утрировано неоплатониками во вкусе восточного аскетизма. Верование в духов и в чудеса, зародыши которого находятся у Плутарха, является у Апулея уже очень развитым, и скоро оно дошло до крайней фантастичности. Люди того века чувствовали сладострастное восхищение, погружаясь в мистицизм. Прежняя народная религия, которую неоплатонизм горячо защищал против начинавшего одолевать ее христианства, получала духовный характер через аллегорическое истолкование её мифов и догматов. Неоплатоническое течение проявлялось в основных своих идеях обоготворением даровитых людей, считавшихся основателями святой жизни, смешением всяческих форм богослужения, влечением к мистическому слиянию с божеством, достигаемому посредством аскетизма и фантастических обрядов, презрением к практической жизни, которая сделалась более или менее нечистой.

 

Основатель неоплатонизма – Аммоний Саккас

Синкретическая философия неоплатоников возникла в Александрии, где соприкасались и отчасти смешивались греческие системы и восточные религиозные умозрения, иудейство и христианство. Основателем своего учения неоплатоники считали Аммония Саккаса (или Сакка, Закка, ум. ок. 248 г.). Он был уроженец Александрии, сын христианских родителей, воспитанный в христианстве. После приобретения умственной самостоятельности, он сделался последователем языческой философии и составил себе эклектическую систему из сочетания учений Платона, пифагорейцев, Аристотеля с восточными религиозно-философскими представлениями. Соединив, таким образом, разнородные языческие воззрения в одну фантастическую теософию, Аммоний Саккас изустно излагал ее небольшому кругу любознательных и даровитых учеников. Долго она оставалась тайным учением, которое сообщалось только избранным. Аммоний не излагал её письменно: от него не осталось никаких сочинений. Но его великий ученик Плотин (205-270 гг.), уроженец египетского города Ликополя, стал для основателя неоплатонизма тем, чем был Платон для Сократа. Плотин обнародовал его учение; но оно сильно видоизменилось, проходя через богатую фантазию трактователя.

 

Неоплатонизм Плотина

В 244 г. Плотин переселился в Рим и стал там одним из знаменитых лекторов. Благодаря 26-летней деятельности Плотина в столице империи множество людей стало восторженными последователями неоплатонизма и его аскетической морали, отрекались от мирской суеты, предавались подвижничеству. Совмещая строгое подвижничество с греческим светлым настроением души, Плотин вел воздержную жизнь, избегал чувственных удовольствий, не ел мяса. Неоплатонизм распространился даже в придворных кругах. Его ревностными последователями стали император Галлиен и его супруга, знатнейшие вельможи и аристократки. После смерти Плотина распространителем неоплатонизма стал его ближайший ученик Порфирий (233-305 гг.), сириец из Тира (настоящее имя ­– Малх). Порфирий написал биографию своего наставника и привел в порядок его сочинения, которым плохо владевший эллинским языком Плотин не придавал тщательной обработки.

Величайший философ неоплатонизма Плотин с учениками

 

Сочинения Плотина составляют шесть «девятикнижий» (эннеад). В них явственны влияния иудейской религиозной философии Филона и египетской мифологической символистики. Система Плотина проникнута романтическим мистицизмом. Он верит в явления богов и духов людям, с точностью описывает разные разряды духов, верит в прорицания, пропагандирует мистерии и колдовство, в основе которого, по его мнению, лежит симпатия, соединяющая в мире все предметы. Неоплатонизм Плотина призывает поднять очищенную аскетизмом от чувственности душу на такую высоту, где она обретает способность «созерцать божество», таинственно соединяться с богом в восторженной любви. Устами Плотина неоплатонизм утверждает, что мыслящий дух человека – лишь истечение бога, что вселенная имеет живую душу, которая, как и человеческий индивид, жаждет вернуться к богу.

Голова статуи из римской гавани Остии. Предположительно - портрет неоплатоника Плотина

 

Истина (тождественная благу) у Плотина не постулат мышления, как у Платона, а принимаемый не допускающей никаких сомнений верой источник всего существующего. Неоплатонизм пытался довести умосозерцание до такой экзальтации, в которой человек чувствует в себе божественную природу. Тем самым неоплатоники открывали человеческому мышлению путь, на какой оно до него у западных народов не вступало, становясь предшественниками христианских философов. Он ставил тот вопрос, который сделался верховным вопросом их мышления. В неоплатонической теологии были соединены все нити древней греческой философии: ум («нус») Анаксагора, единое неизменное бытие Парменида, вечная первобытная единица пифагорейцев, идеи добра Сократа и Платона, неподвижный, движущий все разум Аристотеля, божественная природа стоиков. У Плотина все эти начала являются моментами и действующими силами в божественной триаде.

 

Ямвлих – основные идеи

Развить идею Плотина о духовной триаде попытались его ученики Амелий и Теодор. Система неоплатонизма стала от этого еще мистичнее прежнего. Еще дальше пошел ученик Порфирия Ямвлих (ок. 245 - 325 гг.), уроженец келесирийского города Халкиды, истинный основатель философского синкретизма. Плотин и Порфирий считали высочайшим торжеством, целью философского стремления созерцание бога посредством экстаза, мистическое соединение очищенной самоуглублением и аскетизмом души мудреца с богом в блаженные минуты восторга. Ямвлих, ученик Порфирия, сочетает чувственные идеи восточного мистицизма и демонологию современного ему суеверия с платоновским идеализмом и пифагорейской мистической теориею чисел, выработал из этой смеси неоплатоническое учение о непрерывном вмешательстве духов в человеческую жизнь. Основанием его идей было фантазерство, похожее на колдовство и опиравшееся на теургическую символику. Ямвлих распределил богов, ангелов, разных духов на классы, учил средствам вызывать их и заставлять служить воле заклинателя. Этими средствами были символы, молитвы, заклинания, освящения, разные другие обряды чародейства. До нас дошла часть трактата Ямвлиха «О пифагоровой жизни», дошел трактат «О египетских мистериях» приписываемый, но, быть может, не принадлежащий ему. Многочисленные ученики, важнейшими из которых были Сопатр Апамепский, Эдесий Каппадокийский, Приск Феспротийский, поддерживали и распространяли основные идеи Ямвлиха, подвергаясь иногда гонениям христианских императоров. Юлиан Отступник горячо покровительствовал этой теургии. После смерти этого последнего императора-язычника её последователи, изнемогавшие от скорби разочарования, были подавлены преследованиями. Современник Юлиана Евнапий описал напыщенным слогом жизнь «божественного» Ямвлиха, с полной верой во все его фантастические мысли и в его чудеса.

 

Лонгин

Из учеников Аммония Саккаса самый знаменитый после Плотина – Лонгин (род. ок. 213 – ум. 273), заслуживший громкую славу ученостью, мужественным характером и благородством души. Он был человек светлого ума, усердный исследователь истины, и поэтому не мог надолго остаться приверженцем туманного неоплатонизма. Но, отбросив неоплатонизм, он не примкнул ни к какой другой из господствовавших тогда философских школ. Лонгин укрепил свой рассудок изучением Платона и других великих мыслителей, расширил свои понятия путешествиями, прожил некоторое время в Афинах преподавателем, после того посвятил себя политической деятельности, но не покинул ученых занятий. Он написал много сочинений. До нас только один трактат Лонгина – «О возвышенном». Язык этого трактата чист, изложение живо, а по содержанию он – такое замечательное произведение, что надо сожалеть о погибели других сочинений Лонгина. Впоследствии он стал советником пальмирской царицы Зенобии, был казнен императором Аврелианом за преданность ей и принял смерть с мужеством и спокойствием героя и мудреца.

 

Неоплатоник Прокл

Последний фазис развития неоплатонизма представляет деятельность Прокла (412-485 гг.). Этот мыслитель, живший в V веке в Афинах, был последней опорой падающего язычества, обряды которого он мог совершать дома только втайне. За верность старинной религии Прокл подвергался клеветам и гонениям. Он был человек очень образованный. Его комментарии к диалогам Платона показывают, что Прокл имел многосторонние знания; у него был поэтический талант. И однако же, человек с такими качествами, притом живший в Афинах, в центре классического мира, в духе всех неоплатоников занимается фантастическими построениями, цепляется за старинные мифы и обряды, чтоб утолить жажду своей души, верит пустословию шарлатанов, прикрывавших свои вздорные вымыслы именами знаменитых философов. Это жалкое зрелище свидетельствует об умственном бессилии одряхлевшего язычества. Читая Прокла, мы не знаем, уважать ли его душевную привязанность к старинным преданиям и национальным божествам, или смеяться над глупостью фантазерства, с каким этот образованный человек благородной души, безукоризненной жизни хлопотливо строит из гнилых материалов здание неоплатонической теософии на основании восточной демонологии и другого мистического вздора, сооружает пантеон языческих догматов и философем на песке и болотной грязи.

Ученики Прокла Исидор Дамасский и Симплиций были последними проповедниками языческой философии. Юстиниан велел закрыть их аудитории. Эти неоплатоники удалились в Персию, надеясь найти там обетованную землю своих фантазий. Но, обманувшись в ожиданиях, вернулись на родину и дожили там свой век в безвестности, не тревожимые никем, но с разрушенными надеждами, с сомнением в душе. Неоплатонизм угас. Однако некоторые из его идей оказывали глубокое влияние на развитие пережившей его теософии.

 

rushist.com

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *