Божественная комедия данте сюжет – Краткое содержание Данте Алигьери Божественная комедия Пересказы изложения краткие содержания произведений по главам

Божественная комедия краткое содержание

   Эта ночь оказалась очень темной. Данте, оказавшись в лесу, наутро видит горы, золотые от солнечного света. Он пытается забраться на них, но у него ничего не выходит и он отступает. Войдя обратно в лес, он замечает духа Вергилия, он рассказывает герою, что скоро он попадет в потусторонний мир, во все три его части. Герой решается на этот сложный путь и уходит с Вергилием в Ад.


   Перед Данте предстает картина Ада. В нем он слышит стон душ, которые никак не проявили себя в жизни. Пройдя их, они выходят в Харону. Он переправляет души из мира живых в мир мертвых. После переправы они попадают в Лимб. Здесь души бывших воинов, писателей, а вместе с ними младенцы, которые не были крещеными при жизни. Герой смог пообщаться здесь с Гомером.


   После Лимба он переходит во второй круг. Управляет им Минос. Минос решает дальнейшую судьбу грешника, т.е. какое наказание грешник понесет.


   На третьем круге они встретились с адским псом, Цербером. На этом круге находятся чревоугодники, извалянные в грязи. Здесь был Чакко из Флоренции. Чакко попросил рассказать родственникам о нем.


   После этого он отправился на следующий круг, на котором были жадные люди, а за этим кругом лентяи и злые при жизни души.

Пройдя пятый круг, Данте попал к замку Флегия, через который им тоже предстояло пройти. Пройдя замок, Данте увидел город Дит. Перед ним стояла охрана, но посланник помог им пройти через охрану, усмирив их. В этом городе находились гробницы, они были охвачены огнем, а в них лежали еретики.


   И вот перед ними предстает седьмой круг Ада, Вергилий описал Данте последние круги. Герой вошел туда и увидел Минотавра, держащего в котле тиранов и в месте с ними разбойников. В них постоянно стреляли кентавры из луков.


   Они прошли дальше и встретились с самоубийцами, их топтали и кололи Гарпии. Там же от встретил учителя, он был влюблен в мужчину и за это ему предстояло пройти наказание.


   Дальше был круг под охраной Гериона, вокруг него были рвы-Злопазухи. В каждом были свои грешники и наказывающие: в первом, обольстители с бесами; во втором льстецы, сидящие в испражнениях; в третьем духовники, которые продавали должности, полыхающие огнем и зажатые камнями; в четвертом ведьмы и колдуны, которым ломали шеи; в пятом, те кто брали взятки, купались в смоле; в шестой была единственная душа, предателя Иисуса; в седьмой воры со змеями; в восьмой вероломные советчики; в девятой те, кто затевал смуты, их казнит сатана.


   Впереди был колодец, через него их провел Антей. Спустившись, они увидели озеро во льду. В этом озере были предатели родной крови. По центру Ада располагался Люцифер, он истязал Иуду, Брута и Кассия. Они прошли мимо них и оказались по другую сторону.

Они оказались в Чистилище. Подойдя к морю, они отмылись от грязи Ада. Через море их перевез ангел. Попав на другую сторону, они увидели главную гору Чистилища. Недалеко от нее они встретили грешников, раскаивающихся в своих грехах. Данте прилег и уснул. Он увидел сон, как попал к входу в Чистилище. Там Ангел семь раз рисовал грешникам букву «Г» на лбах. Грешники должны были пройти все чистилище, чтобы очиститься от грехов и букв.


   На первом круге грешника находятся те, кто возгордились, у них на спинах находятся огромные камни. На втором находятся завистники, они ослеплены. На третьем гневные души, которые накрыли беспросветной тьмой. На четвертом лентяи, их заставляют бегать. На следующем те, кто любят богатство. Вдруг, герой ощутил землетрясение. Оно означает, что кто-то исцелился муками.

На шестом круге находятся те, кто любил переедать, они томятся в голоде. На последнем находятся те, кто любил сладострастие, грешные души поют песни о целомудрии.


    Герой с Вергилием находятся на пути к Раю, и их путь преграждает лишь огонь, который необходимо пройти.

Они прошли его и очутились в Раю. Герой увидел красивую рощу, на которой красивая девушка поет песенку и собирает цветочки. В этом же месте прогуливались старики в белоснежных одеждах. Он увидел Беатриче и не смог совладать с чувствами, поэтому упал в обморок. Прийдя в сознание, он очутился в реке, очищающей от грехов. Герой вместе с только очистившейся душой сполоснулись в реке. Беатриче показала Данте, что небо поделено на части. В первом находятся монахини, выданные замуж. На втором более чистые души, излучающие особо яркое сияние.


   На следующем, сияние душ было огненным. Далее было четвертое, на нем обитали мудрецы. Потом пятое, на котором свет образовывает буквы, а после этого световой орел, это гласит о правосудии.


   Далее были созерцатели. На предпоследнем небе находились праведники. На этом небе Апостол Петр рассказал герою, что означает истинная вера, он сказал, что только в ней возможна любовь, вера, надежда. Именно на этом небе герой познакомился с сиянием Адама. На последнем были самые чистейшие души, которые излучали свет добра. Данте увидел божественную точку, рядом с ней он увидел круги ангелов. Всего кругов было девять. Среди находящихся в кругах были серафимы, херувимы, архангелы и ангелы.


   Девушка поведала герою о происхождении ангелов, о том что созданы они в день начала божественных творений. Беатриче пояснила, что вся вселенная движется именно из-за их бесконечного движения.


   Данте увидел Эмпирию, это сфера, самая высшая не только в небе а во всей вселенной. Данте увидел неподалеку Бернарда, он становился новым наставником героя. Беатриче же ушла и растворилась в сфере. Бернард и герой увидели розу Эмпирии. В розе находились души младенцев.


   Бернард сказал Данте смотреть вверх, а сам взмолился Деве Марии о помощи. Она услышала его и перед Данте предстала величайшая истина - Бог.


   Произведение многому нас учит, во первых бездействие тоже наказуемо, как это было с монахинями, и отсутствия в них сил стойкости. Рассказ объясняет нам ценности определений веры, любви и надежды. Ведь именно эти три чувства ценны в любое время. Автор описывает не только любовь к противоположному полу, но и любовь ко всему миру. И напоследок именно Бог открывает завесу перед героем, называя любовь светом.

szhato.ru

Сюжет поэмы Данте Алигьери «Божественная комедия»

Сочинение на отлично! Не подходит? => воспользуйся поиском у нас в базе более 20 000 сочинений и ты обязательно найдешь подходящее сочинение по теме Сюжет поэмы Данте Алигьери «Божественная комедия»!!! =>>>

АД. На полдороге жизни я — Данте — заблудился в дремучем лесу. Страшно, кругом дикие звери — аллегории пороков; деться некуда. И тут является призрак, оказавшийся тенью любимого мною древне-римского поэта Вергилия. Прошу его о помощи. Он обещает увести меня отсюда в странствия по загробному миру, с тем чтобы я увидел Ад, Чистилище и Рай. Я готов следовать за ним.

Да, но по силам ли мне такое путешествие? Я оробел и заколебался. Вергилий укорил меня, рассказав, что сама Беатриче (моя покойная возлюбленная) снизошла к нему из Рая в Ад и просила быть моим проводником в странствиях по загробью. Если так, то нельзя колебаться, нужна решимость. Веди меня, мой учитель и наставник!

Над входом в Ад надпись, отнимающая всякую надежду у входящих. Мы вошли. Здесь, прямо за входом, стонут жалкие души не творивших при жизни ни добра ни зла. Далее река Ахерон, Через нее свирепый Харон перевозит на лодке мертвецов. Нам — с ними. «Но ты же не мертвец!» — гневно кричит мне Харон. Вергилий усмирил его. Поплыли. Издали слышен грохот, дует ветер, сверкнуло пламя. Я лишился чувств…

Первый круг Ада — Лимб. Тут томятся души некрещеных младенцев и славных язычников — воителей, мудрецов, поэтов (в их числе и Вергилия). Они не мучаются, а лишь скорбят, что им как нехристианам нет места в Раю. Мы с Вергилием примкнули к великим поэтам древности, первый из которых Гомер. Степенно шли и говорили о неземном.

У спуска во второй круг подземного царства демон Минос определяет, какого грешника в какое место Ада надлежит низвергнуть. На меня он отреагировал так же, как Харон, и Вергилий так же его усмирил. Мы увидели уносимые адским вихрем души сладострастников (Клеопатра, Елена Прекрасная и др.). Среди них Франческа, и здесь неразлучная со своим любовником. Безмерная взаимная страсть привела их к трагической гибели. Глубоко сострадая им, я вновь лишился чувств.

В круге третьем свирепствует звероподобный пес Цербер. Залаял было на нас, но Вергилий усмирил и его. Здесь валяются в грязи, под тяжелым ливнем, души грешивших обжорством. Среди них мой земляк, флорентиец Чакко. Мы разговорились о судьбах родного города. Чакко попросил меня напомнить о нем живым людям, когда вернусь на землю.

Демон, охраняющий четвертый круг, где казнят расточителей и скупцов (среди последних много духовных лиц — папы, кардиналы), — Плутос. Вергилию тоже пришлось его осадить, чтобы отвязался. Из четвертого спустились в пятый круг, где мучаются гневные и ленивые, погрязшие в болотах Стигийской низины. Подошли к какой-то башне.

Это целая крепость, вокруг нее обширный водоем, в челне — гребец, демон Флегий. После очередной перебранки сели к нему, плывем. Какой-то грешник попытался уцепиться за борт, я его обругал, а Вергилий отпихнул. Перед нами адский город Дит. Всякая мертвая нечисть мешает нам в него войти. Вергилий, оставив меня (ох страшно одному!), пошел узнать, в чем дело, вернулся озабоченный, но обнадеженный.

А тут еще и адские фурии перед нами предстали, угрожая. Выручил внезапно явившийся небесный посланник, обуздавший их злобу. Мы вошли в Дит. Всюду объятые пламенем гробницы, из которых доносятся стоны еретиков. По узкой дороге пробираемся между гробницами.

Из одной гробницы вдруг выросла могучая фигура. Это Фарината, мои предки были его политическими противниками. Во мне, услышав мою беседу с Вергилием, он угадал по говору земляка. Гордец, казалось, он презирает всю бездну Ада, Мы заспорили с ним, а тут из соседней гробницы высунулась еще одна голова: да это же отец моего друга Гвидо! Ему померещилось, что я мертвец и что сын его тоже умер, и он в отчаянии упал ниц. Фарината, успокой его; жив Гвидо!

Близ спуска из шестого круга в седьмой, над могилой паны-еретика Анастасия, Вергилий объяснил мне устройство оставшихся трех кругов Ада, сужающихся книзу (к центру земли), и какие грехи в каком поясе какого круга караются.

Седьмой круг сжат горами и охраняем демоном-полубыком Минотавром, грозно заревевшим на нас. Вергилий прикрикнул на него, и мы поспешили отойти подальше. Увидели кипящий кровью поток, в котором варятся тираны и разбойники, а с берега в них кентавры стреляют из луков. Кентавр Несс стал нашим провожатым, рассказал о казнимых насильниках и помог перейти кипящую реку вброд.

Кругом колючие заросли без зелени. Я сломал какую-то ветку, а из нее заструилась черная кровь, и ствол застонал. Оказывается, эти кусты — души самоубийц (насильников над собственной плотью). Их клюют адские птицы Гарпии, топчут мимо бегущие мертвецы, причиняя им невыносимую боль. Один растоптанный куст попросил меня собрать сломанные сучья и вернуть их ему. Выяснилось, что несчастный — мой земляк. Я выполнил его просьбу, и мы пошли дальше. Видим — песок, на него сверху слетают хлопья огня, опаляя грешников, которые кричат и стонут — все, кроме одного: тот лежит молча. Кто это? Царь Капаней, гордый и мрачный безбожник, сраженный богами за свою строптивость. Он и сейчас верен себе: либо молчит, либо громогласно клянет богов. «Ты сам себе мучитель!» — перекричал его Вергилий…

А вот навстречу нам, мучимые огнем, движутся души новых грешников. Среди них я с трудом узнал моего высокочтимого учителя Брунетто Латини. Он среди тех, кто повинен в склонности к однополой любви. Мы разговорились. Брунетто предсказал, что в мире живых ждет меня слава, но будут и многие тяготы, перед которыми нужно устоять. Учитель завещал мне беречь его главное сочинение, в котором он жив, — «Клад».

И еще трое грешников (грех — тот же) пляшут в огне. Все флорентийцы, бывшие уважаемые граждане. Я поговорил с ними о злосчастиях нашего родного города. Они просили передать живым землякам, что я видел их. Затем Вергилий повел меня к глубокому провалу в восьмой круг. Нас спустит туда адский зверь. Он уже лезет к нам оттуда.

Это пестрый хвостатый Герион. Пока он готовится к спуску, есть еще время посмотреть на последних мучеников седьмого круга — ростовщиков, мающихся в вихре пылающей пыли. С их шей свисают разноцветные кошельки с разными гербами. Разговаривать я с ними не стал. В путь! Усаживаемся с Вергилием верхом на Гериона и — о ужас! — плавно летим в провал, к новым мукам. Спустились. Герион тотчас же улетел.

Восьмой круг разделен на десять рвов, называемых Злопазухами. В первом рву казнятся сводники и соблазнители женщин, во втором — льстецы. Сводников зверски бичуют рогатые бесы, льстецы сидят в жидкой массе смрадного кала — вонь нестерпимая. Кстати, одна шлюха наказана здесь не за то, что блудила, а за то, что льстила любовнику, говоря, что ей хорошо с ним.

Следующий ров (третья пазуха) выложен камнем, пестреющим круглыми дырами, из которых торчат горящие ноги высокопоставленных духовных лиц, торговавших церковными должностями. Головы же и туловища их зажаты скважинами каменной стены. Их преемники, когда умрут, будут так же на их месте дрыгать пылающими ногами, полностью втеснив в камень своих предшественников. Так объяснил мне папа Орсини, поначалу приняв меня за своего преемника.

Похожие записи

Сочинение опубликовано: 25.12.2014 понравилось сочинение, краткое содержание, характеристика персонажа жми Ctrl+D сохрани, скопируй в закладки или вступай в группу чтобы не потерять!

Сюжет поэмы Данте Алигьери «Божественная комедия»

www.getsoch.net

«Жанр сюжет и система образов в поэме «Божественная комедия»»

Величайшим произведением Данте стала «Божественная комедия», приблизительные хронологические рамки которой — 1300-1321 гг. Над этим главным произведением своей жизни поэт работал много лет и вложил в него весь свой внешний и внутренний опыт. Свою работу он смог закончить в последние месяцы жизни. Данте назвал свою поэму «Комедия» («La Commedia»), имея в виду ее «средний стиль», счастливый финал и к определенной мере развлекательность. Конечно, он написал ее на итальянском языке. Эпитетом «божественная» означил «Комедию» Дж. Боккаччо, и этот эпитет, который выражал увлечение художественным совершенством произведения, быстро «врос» в название поэмы Данте.

«Божественная комедия» написана в жанре видения, популярного в средневековой литературе, в котором по обыкновению изображали «хождение по мучениям» (т.е. в ад, где находились грешники), при этом туда могли попасть лишь святые, иногда — Богородица. Данте значительно видоизменил этот жанр, срисовав не одни лишь бездны Ада, а и весь универсум, и вдобавок прошел через все круги потустороннего мира лично; живой, грешный мужчина, он сделал универсум частью своей личной жизни. И хотя Данте писал о своем «сне, видении», много его современников считали, что он на самом деле побывал в «реальном» потустороннем царстве. В те времена бытовал даже анекдот о двух женщинах, которые якобы видели, что борода Данте «обожжена адским огнем».

Идя по средневековой традиции, Данте вложил в свое произведение четыре смысла: буквальный, аллегорический, моральный и анагогичный (мистический). Первый из них предусматривал «натуральное» описание потустороннего мира со всеми его атрибутами — и поэт сделал это настолько убедительно, словно видел на собственные глаза то, что было лишь произведением его чрезвычайного воображения. Второй смысл предусматривал выражение идеи бытия в ее абстрактной форме: в мире все двигается от тьмы до света, от страданий до радости, от ложи до истины, от плохого до доброго. Главной можно считать идею восхождения души через познание мира. Моральный смысл предусматривал идею отплаты за все земные дела в потусторонней жизни. Данте искренне верил в то, что любой человеческий поступок обязательно будет иметь божественную благодарность, отсюда и идея жестокой отплаты тиранам, и идея благодарности «вечным светом» святым. Поэт считал себя обязанным быть максимально конкретным и описательным в этих потусторонних картинах. Анагогичный смысл предусматривает интуитивное постижение божественной идеи через восприятие красоты самой поэзии как языка также божественного, хотя и созданного умом поэта, земного человека.

Жанровую своеобразность дантовской «Божественной комедии» определить нелегко, по этому поводу существует обширная литература. Можно констатировать то, что это поэма универсально-философского характера и в этом аспекте может быть сопоставлена с такими произведениями «синтезированных жанров», как трагедия Й. В. Гете «Фауст» или созданным в XX ст. под влиянием и Данте, и Гете роман Г. Булгакова «Мастер и Маргарита». Во всех случаях глобальные параметры мира в его тягучести за границу реального соотносятся с личными судьбами творческой личности, поэта, ученого, его любимой женщины и того, кто может быть и другом, и оппонентом, так как в Гете это дух возражения Рафаэль, у Булгакова — гуманный лиходей Воланд, а в Данте — надежный спутник в Аду и Чистилище — друг и учитель древнеримский поэт Вергилий.

Образы Данте, Вергилия, Беатриче могут рассматриваться и в пластической конкретности, и аллегорически. Данте — аллегория человека вообще и человечества в целом, которое зашло в безысходность и ищет «верного пути», Вергилий — воплощение земного ума, поскольку он является спутником Данте и постоянно объясняет все события в Аду и Чистилище. Но земной ум способен воспринять лишь трагическое или печальное, величие божества и радость блаженства ум постигнуть не способный. Из-за этого на пороге Рая Вергилий оставляет Данте, а в обители вечного света его проводником становится Беатриче, аллегория небесной мудрости. Дантовский образ может включать несколько аллегорических значений, Беатриче воплощает также силу любви в ее философском, больше того — в ее трансцендентальном понимании. И вместе с тем это аллегория Красоты, и связанное с ней представление о том, что Красота спасет мир. Это новая Беатриче, в которой, тем не менее, живет частичка той юной девушки, которая когда-то, на Земле, повстречалась Данте на улицах Флоренции и ответила на его поклон.Этой поэтической тройке, которая воплощает важнейшие элементы жизни, дополнением служит весь мир, представленный в многочисленных персонажах, и каждый из них оригинальный и не повторяет другого. Разнообразие мира развернуто в этих эпизодичных фигурах — воплощениях индивидуальной человеческой судьбы, определенной заведомо, по мнению автора, самым Творцом. Мир, изображенный в «Божественной комедии», геометрически взвешенный, точный, высчитанный к миллиметру, поскольку мудрость творца гармонично распределила в нем безобразное, обычное и прекрасное. Познание этого мира и составляет смысл дантовского морального восхождения.

«Божественная комедия» делится на три части («кантики»): «Ад», «Чистилище» и «Рай». Поэт с добросовестностью геометра чертит пространственные параметры: в Аду — девять кругов, в Чистилище — два передчистилища и семь уступов горы, которая возвышается к небам, а в Раю — девять небесных сфер. Композиция дантовской поэмы построена с учетом так называемой магии чисел, согласно которой священными есть числа 3, 9 и 10. В «Божественной комедии» три кантика, три центральные фигуры, в каждом кантике по 33 песни, а поскольку есть еще первая песня — пролог, то общая сумма песен равняется 100. Мир Данте исключительно целостный и гармонический, удивительно даже именно это объединение математической точности мышления с неудержимой фантазией поэта. В изображении странствия потусторонним миром поражает объединение достоверности картин, перенесенных из земного бытия, и аллегоричности, которая привносит в эти картины определенную зашифрованность. Чтение поэмы и раньше нуждалось в комментариях, которые расшифровывали обычные для средневековой культуры аллегории.

В первой песне-прологе Данте рассказывает о том, как «одолев полпути жизни земной» (в те времена — 30 лет) он «попал в пасмурный лес густой», и этот дикий лес — аллегория земного бытия, и, возможно, в какой-то мере в ней зашифрованная и жестокая историческая эпоха, в которой жил поэт. Преисполненный страха и смятения, герой поэмы ищет утраченную «определенную дорогую» (аллегория идеала), но дорогу ему заступают три зверя. Существует целая дискуссия в научной литературе об аллегорическом смысле каждого из этих олицетворений человеческих недостатков, но большинство склоняется к мысли, в которой лев — аллегория жестокости и гордыни, в нем черты тирана-властителя; волк — аллегория эгоизма и жадности; пантера — вранья, обмана и сладострастия; со всеми этими человеческими грехами Данте неоднократно будет встречаться в разных кругах Ада и на уступах горы Чистилища. Опасных зверей отгоняет Вергилий, верней, это всего лишь тень Вергилия, который пришел помочь Данте, так как его вызвала из адских глубин тень святой Беатриче, повелев Вергилию спасти ее друга. Аллегория — небесная мудрость идет спасать человека, посылая ей ум.

Каждая кантика имеет свое аллегорическое содержание: Ад — воплощение страшного и безобразного, Чистилище — поправимых недостатков и утоленной печали. Рай — аллегория Красоты, Радости. Каждая форма наказания в Аду также имеет свой аллегорический ракурс, как и каждое испытание в Чистилище и каждая форма награды в Раю. Вообразив этот мир как основанный Творцом, Данте на самом деле сконструировал его сам.

www.allsoch.ru

Анализ поэмы «Божественная комедия» Данте

"Божественная комедия" - бессмертное произведение с философским смыслом. В трех частях раскрывается сюжет о назначении любви, гибели возлюбленной и всеобщей справедливости. В этой статье мы проведем анализ поэмы «Божественная комедия» Данте.

История создания поэмы

Алигьери Данте работал над поэмой в период с 1307 по 1321 год. Публика увидела первую часть "Ад" и вторую "Чистилище" при жизни поэта, а вот третью часть "Рай" после его смерти. Название содержит некую тайну, ведь в те времена не было разделения драматургических произведений. Трагедией считалось все, что имело печальное начало и счастливый конец, без установки на смеховое восприятие, поэтому произведение называлось комедией. Божественная - появилось после смерти Данте благодаря суевериям и символике. Три части поэмы - это христианская вера в силу и магию числа три, Святая Троица.

Общий анализ поэмы «Божественная комедия» Данте

Попадая в Ад, Данте чувствует, что справедливость есть. Ведь, это место, в котором земные грешники наказаны за свои грехи Божьей карой. Находясь там, герой уже не выглядит таким уверенным.

Если в этом анализе говорить о жанровом своеобразии «Божественной комедии», то она относится к средневековой поэме с чертами Видения. Общая проблематика, это вопрос философского содержания и создания искусства. Сделав краткий экскурс по всей поэме, можно сделать вывод, что в произведении описывается путешествие души по загробным мирам. Ад - место для грешников, а Рай показывает герою, что любовь - это не чувство к конкретному человеку, а любовь ко всему на свете, как некая сила и дар богов. Более подробно с сюжетом всех трех частей можно познакомиться прочитав краткое содержание «Божественной комедии».

Анализ композиции «Божественной комедии»

Поэма состоит из трех частей, называемых кантиками. В каждом таком кантике по тридцать три песни. К первой части была добавлена еще одна песня, она является прологом. Таким образом, в поэме 100 песен. Стихотворный размер - терцин.

Главный герой произведения - сам Данте. Но, при чтении поэмы становится понятно, что образ героя и реальная личность - не один и тот же человек. Герой Данте - напоминает созерцателя, который лишь наблюдает за происходящем. По характеру он разный: вспыльчивый и жалостливый, гневный и беспомощный. Такой прием использует автор дабы показать весь спектр эмоций живого человека.

Беатриче - всевышняя мудрость, символ добра. Она стала его путеводителем по разным сферам, показывая любовь во всех проявлениях. И Данте, будучи пленён силами любви покорно следует за ней, желая достигнуть небесную мудрость.

В прологе мы видим Данте в 35-летнем возрасте, который стоит на распутье своей жизни. Создается ассоциативный ряд: время года - Весна, встретился он с Беатриче тоже весной и Божий мир создан весной. Встречающиеся ему на пути животные символичны с людскими пороками. Например, рысь - сладострастие.

Данте показывает через своего героя и собственную трагедию и общемировую. Читая поэму, мы видим, как герой падает духом, воскресает и ищет утешения.

Также ему встречаются сонные толпы. Эти люди не совершали ни добрых, ни плохих поступков. Они выглядят потерянными среди двух миров.

Описание кругов Ада Данте

Проводя анализ поэмы «Божественная комедия» можно увидеть, что новшество Данте встречается уже тогда, когда он проходит через первый круг Ада. Вместе стариков и младенцев там томятся лучшие поэты. Такие как: Верлигий, Гомер, Гораций, Овидий и сам Данте.

Второй круг Ада открывает полудракон. Сколько раз он обернет человека хвостом в тот круг Ада он и попадет.

Третий круг Ада - это душеные терзания, которые страшнее земных.

В четвертом кругу - жиды и расточители, которых автор наделил эпитетом "гнусные".

В пятом кругу заточены гневные люди, к которым никто не испытывает жалости. После открывается путь в город дьяволов.

Проходя через кладбище, открывается путь в шестой круг Ада. В нем обитает все политические ненавистники, среди них есть люди, которые горят заживо.

Самым страшным кругом Ада является седьмой. В нем несколько этапов. Там мучаются убийцы, насильники, самоубийцы.

Восьмой круг - обманщики и девятый - предатели.

С каждым кругом Данте раскрывается и становится более реалистичным, грубым и рассудительным.

Значительную разницу мы видим в изображении Рая. Он благоухает, в нем звучит музыка сфер.

Подводя итог анализу «Божественное комедии» Данте стоит заметить, что поэма наполнена аллегориями, которые позволяют назвать произведение символичным, биографичным, философским.

Также вам может быть интересно прочитать, как изначально называлась «Божественная комедия» Данте?

reedcafe.ru

Краткое содержание Данте Алигьери Божественная комедия Пересказы изложения краткие содержания произведений по главам

Данте Алигьери
Божественная комедия
Ад

На полдороге жизни я — Данте — заблудился в дремучем лесу. Страшно, кругом дикие звери — аллегории пороков; деться некуда. И тут является призрак, оказавшийся тенью любимого мною древне-римского поэта Вергилия. Прошу его о помощи. Он обещает увести меня отсюда в странствия по загробному миру, с тем, чтобы я увидел Ад, Чистилище и Рай. Я готов следовать за ним.

Да, но по силам ли мне такое путешествие? Я оробел и заколебался. Вергилий укорил меня, рассказав, что сама Беатриче (моя покойная возлюбленная) снизошла к нему из Рая в Ад и просила быть моим проводником в странствиях по загробью. Если так, то нельзя колебаться, нужна решимость. Веди меня, мой учитель и наставник!

Над входом в Ад надпись, отнимающая всякую надежду у входящих. Мы вошли. Здесь, прямо за входом, стонут жалкие души не творивших при жизни ни добра, ни зла. Далее река Ахерон, Через нее свирепый Харон перевозит на лодке мертвецов. Нам — с ними. «Но ты же не мертвец!» — гневно кричит мне Харон. Вергилий усмирил его. Поплыли. Издали слышен грохот, дует ветер, сверкнуло пламя. Я лишился чувств…

Первый круг Ада — Лимб. Тут томятся души некрещеных младенцев и славных язычников — воителей, мудрецов, поэтов (в их числе и Вергилия). Они не мучаются, а лишь скорбят, что им как нехристианам нет места в Раю. Мы с Вергилием примкнули к великим поэтам древности, первый из которых Гомер. Степенно шли и говорили о неземном.

У спуска во второй круг подземного царства демон Минос определяет, какого грешника в какое место Ада надлежит низвергнуть. На меня он отреагировал так же, как Харон, и Вергилий так же его усмирил. Мы увидели уносимые адским вихрем души сладострастников (Клеопатра, Елена Прекрасная и др.). Среди них Франческа, и здесь неразлучная со своим любовником. Безмерная взаимная страсть привела их к трагической гибели. Глубоко сострадая им, я вновь лишился чувств.

В круге третьем свирепствует звероподобный пес Цербер. Залаял было на нас, но Вергилий усмирил и его. Здесь валяются в грязи, под тяжелым ливнем, души грешивших обжорством. Среди них мой земляк, флорентиец Чакко. Мы разговорились о судьбах родного города. Чакко попросил меня напомнить о нем живым людям, когда вернусь на землю.

Демон, охраняющий четвертый круг, где казнят расточителей и скупцов (среди последних много духовных лиц — папы, кардиналы), — Плутос. Вергилию тоже пришлось его осадить, чтобы отвязался. Из четвертого спустились в пятый круг, где мучаются гневные и ленивые, погрязшие в болотах Стигийской низины. Подошли к какой-то башне.

Это целая крепость, вокруг нее обширный водоем, в челне — гребец, демон Флегий. После очередной перебранки сели к нему, плывем. Какой-то грешник попытался уцепиться за борт, я его обругал, а Вергилий отпихнул. Перед нами адский город Дит. Всякая мертвая нечисть мешает нам в него войти. Вергилий, оставив меня (ох,

страшно одному!), пошел узнать, в чем дело, вернулся озабоченный, но обнадеженный.

А тут ещё и адские фурии перед нами предстали, угрожая. Выручил внезапно явившийся небесный посланник, обуздавший их злобу. Мы вошли в Дит. Всюду объятые пламенем гробницы, из которых доносятся стоны еретиков. По узкой дороге пробираемся между гробницами.

Из одной гробницы вдруг выросла могучая фигура. Это Фарината, мои предки были его политическими противниками. Во мне, услышав мою беседу с Вергилием, он угадал по говору земляка. Гордец, казалось, он презирает всю бездну Ада, Мы заспорили с ним, а тут из соседней гробницы высунулась ещё одна голова: да это же отец моего друга Гвидо! Ему померещилось, что я мертвец и что сын его тоже умер, и он в отчаянии упал ниц. Фарината, успокой его; жив Гвидо!

Близ спуска из шестого круга в седьмой, над могилой паны-еретика Анастасия, Вергилий объяснил мне устройство оставшихся трех кругов Ада, сужающихся книзу (к центру земли), и какие грехи в каком поясе какого круга караются.

Седьмой круг сжат горами и охраняем демоном-полубыком Минотавром, грозно заревевшим на нас. Вергилий прикрикнул на него, и мы поспешили отойти подальше. Увидели кипящий кровью поток, в котором варятся тираны и разбойники, а с берега в них кентавры стреляют из луков. Кентавр Несс стал нашим провожатым, рассказал о казнимых насильниках и помог перейти кипящую реку вброд.

Кругом колючие заросли без зелени. Я сломал какую-то ветку, а из нее заструилась черная кровь, и ствол застонал. Оказывается, эти кусты — души самоубийц (насильников над собственной плотью). Их клюют адские птицы Гарпии, топчут мимо бегущие мертвецы, причиняя им невыносимую боль. Один растоптанный куст попросил меня собрать сломанные сучья и вернуть их ему. Выяснилось, что несчастный — мой земляк. Я выполнил его просьбу, и мы пошли дальше. Видим — песок, на него сверху слетают хлопья огня, опаляя грешников, которые кричат и стонут — все, кроме одного: тот лежит молча. Кто это? Царь Капаней, гордый и мрачный безбожник, сраженный богами за свою строптивость. Он и сейчас верен себе: либо молчит, либо громогласно клянет богов. «Ты сам себе мучитель!» — перекричал его Вергилий…

А вот навстречу нам, мучимые огнем, движутся души новых грешников. Среди них я с трудом узнал моего высокочтимого учителя Брунетто Латини. Он среди тех, кто повинен в склонности к однополой любви. Мы разговорились. Брунетто предсказал, что в мире живых ждет меня слава, но будут и многие тяготы, перед которыми нужно устоять. Учитель завещал мне беречь его главное сочинение, в котором он жив, — «Клад».

И ещё трое грешников (грех — тот же) пляшут в огне. Все флорентийцы, бывшие уважаемые граждане. Я поговорил с ними о злосчастиях нашего родного города. Они просили передать живым землякам, что я видел их. Затем Вергилий повел меня к глубокому провалу в восьмой круг. Нас спустит туда адский зверь. Он уже лезет к нам оттуда.

Это пестрый хвостатый Герион. Пока он готовится к спуску, есть ещё время посмотреть на последних мучеников седьмого круга — ростовщиков, мающихся в вихре пылающей пыли. С их шей свисают разноцветные кошельки с разными гербами. Разговаривать я с ними не стал. В путь! Усаживаемся с Вергилием верхом на Гериона и — о ужас! — плавно летим в провал, к новым мукам. Спустились. Герион тотчас же улетел.

Восьмой круг разделен на десять рвов, называемых Злопазухами. В первом рву казнятся сводники и соблазнители женщин, во втором — льстецы. Сводников зверски бичуют рогатые бесы, льстецы сидят в жидкой массе смрадного кала — вонь нестерпимая. Кстати, одна шлюха наказана здесь не за то, что блудила, а за то, что льстила любовнику, говоря, что ей хорошо с ним.

Следующий ров (третья пазуха) выложен камнем, пестреющим круглыми дырами, из которых торчат горящие ноги высокопоставленных духовных лиц, торговавших церковными должностями. Головы же и туловища их зажаты скважинами каменной стены. Их преемники, когда умрут, будут так же на их месте дрыгать пылающими ногами, полностью втеснив в камень своих предшественников. Так объяснил мне папа Орсини, поначалу приняв меня за своего преемника.

В четвертой пазухе мучаются прорицатели, звездочеты, колдуньи. У них скручены шеи так, что, рыдая, они орошают себе слезами не грудь, а зад. Я и сам зарыдал, увидев такое издевательство над людьми, а Вергилий пристыдил меня; грех жалеть грешников! Но и он с сочувствием рассказал мне о своей землячке, прорицательнице Манто, именем которой была названа Мантуя — родина моего славного наставника.

Пятый ров залит кипящей смолой, в которую черти Злохваты, черные, крылатые, бросают взяточников и следят, чтобы те не высовывались, а не то подденут грешника крючьями и отделают самым жестоким образом. У чертей клички: Злохвост, Косокрылый и пр. Часть дальнейшего пути нам придется пройти в их жуткой компании. Они кривляются, показывают языки, их шеф произвел задом оглушительный непристойный звук. Такого я ещё не слыхивал! Мы идем с ними вдоль канавы, грешники ныряют в смолу — прячутся, а один замешкался, и его тут же вытащили крючьями, собираясь терзать, но позволили прежде нам побеседовать с ним. Бедняга хитростью усыпил бдительность Злохватов и нырнул обратно — поймать его не успели. Раздраженные черти подрались между собой, двое свалились в смолу. В суматохе мы поспешили удалиться, но не тут-то было! Они летят за нами. Вергилий, подхватив меня, еле-еле успел перебежать в шестую пазуху, где они не хозяева. Здесь лицемеры изнывают под тяжестью свинцовых позолоченных одежд. А вот распятый (прибитый к земле колами) иудейский первосвященник, настаивавший на казни Христа. Его топчут ногами отяжеленные свинцом лицемеры.

Труден был переход: скалистым путем — в седьмую пазуху. Тут обитают воры, кусаемые чудовищными ядовитыми змеями. От этих укусов они рассыпаются в прах, но тут же восстанавливаются в своем обличье. Среди них Ванни Фуччи, обокравший ризницу и сваливший вину на другого. Человек грубый и богохульствующий: Бога послал «на фиг», воздев кверху два кукиша. Тут же на него набросились змеи (люблю их за это). Потом я наблюдал, как некий змей сливался воедино с одним из воров, после чего принял его облик и встал на ноги, а вор уполз, став пресмыкающимся гадом. Чудеса! Таких метаморфоз не отыщете и у Овидия,

Ликуй, Флоренция: эти воры — твое отродье! Стыдно… А в восьмом рву обитают коварные советчики. Среди них улисс (Одиссей), его душа заточена в пламя, способное говорить! Так, мы услышали рассказ Улисса о его гибели: жаждущий познать неведомое, он уплыл с горсткой смельчаков на другой конец света, потерпел кораблекрушение и вместе с друзьями утонул вдали от обитаемого людьми мира,

Другой говорящий пламень, в котором скрыта душа не назвавшего себя по имени лукавого советчика, рассказал мне о своем грехе:

этот советчик помог римскому папе в одном неправедном деле — рассчитывая на то, что папа отпустит ему его прегрешение. К простодушному грешнику небеса терпимее, чем к тем, кто надеется спастись покаянием. Мы перешли в девятый ров, где казнят сеятелей смуты.

Вот они, зачинщики кровавых раздоров и религиозных смут. Дьявол увечит их тяжелым мечом, отсекает носы и уши, дробит черепа. Тут и Магомет, и побуждавший Цезаря к гражданской войне Курион, и обезглавленный воин-трубадур Бертран де Борн (голову в руке несет, как фонарь, а та восклицает: «Горе!»).

Далее я встретил моего родича, сердитого на меня за то, что его насильственная смерть осталась неотомщенной. Затем мы перешли в десятый ров, где алхимики маятся вечным зудом. Один из них был сожжен за то, что шутя хвастался, будто умеет летать, — стал жертвой доноса. В Ад же попал не за это, а как алхимик. Здесь же казнятся те, кто выдавал себя за других людей, фальшивомонетчики и вообще лгуны. Двое из них подрались между собой и потом долго бранились (мастер Адам, подмешивавший медь в золотые монеты, и древний грек Синон, обманувший троянцев). Вергилий упрекнул меня за любопытство, с которым я слушал их.

Наше путешествие по Злопазухам заканчивается. Мы подошли к колодцу, ведущему из восьмого круга Ада в девятый. Там стоят древние гиганты, титаны. В их числе Немврод, злобно крикнувший нам что-то на непонятном языке, и Антей, который по просьбе Вергилия спустил на своей огромной ладони нас на дно колодца, а сам тут же распрямился.

Итак, мы на дне вселенной, близ центра земного шара. Перед нами ледяное озеро, в него вмерзли предавшие своих родных. Одного я случайно задел ногою по голове, тот заорал, а себя назвать отказался. Тогда я вцепился ему в волосы, а тут кто-то окликнул его по имени. Негодяй, теперь я знаю, кто ты, и расскажу о тебе людям! А он: «Ври, что хочешь, про меня и про других!» А вот ледяная яма, в ней один мертвец грызет череп другому. Спрашиваю: за что? Оторвавшись от своей жертвы, он ответил мне. Он, граф Уголино, мстит предавшему его былому единомышленнику, архиепископу Руджьери, который уморил его и его детей голодом, заточив их в Пизанскую башню. Нестерпимы были их страдания, дети умирали на глазах отца, он умер последним. Позор Пизе! Идем далее. А это кто перед нами? Альбериго? Но он же, насколько я знаю, не умирал, так как же оказался в Аду? Бывает и такое: тело злодея ещё живет, а душа уже в преисподней.

В центре земли вмерзший в лед властитель Ада Люцифер, низверженный с небес и продолбивший в падении бездну преисподней, обезображенный, трехликий. Из первой его пасти торчит Иуда, из второй Брут, из третьей Кассий, Он жует их и терзает когтями. Хуже всех приходится самому гнусному предателю — Иуде. От Люцифера тянется скважина, ведущая к поверхности противоположного земного полушария. Мы протиснулись в нее, поднялись на поверхность и увидели звезды.
Чистилище

Да помогут мне Музы воспеть второе царство! Его страж старец Катон встретил нас неприветливо: кто такие? как смели явиться сюда? Вергилий объяснил и, желая умилостивить Катона, тепло отозвался о его жене Марции. При чем здесь Марция? Пройдите к берегу моря, умыться надо! Мы пошли. Вот она, морская даль. А в прибрежных травах — обильная роса. Ею Вергилий смыл с моего лица копоть покинутого Ада.

Из морской дали к нам плывет управляемый ангелом челн. В нем души усопших, которым посчастливилось не попасть в Ад. Причалили, сошли на берег, и ангел уплыл. Тени прибывших столпились вкруг нас, и в одной я узнал своего друга, певца Козеллу. Хотел обнять его, но ведь тень бесплотна — обнял самого себя. Козелла по моей просьбе запел про любовь, все заслушались, но тут появился Катон, на всех накричал (не делом занялись!), и мы заспешили к горе Чистилища.

Вергилий был недоволен собою: дал повод накричать на себя… Теперь нам нужно разведать предстоящую дорогу. Посмотрим, куда двинутся прибывшие тени. А они сами только что заметили, что я-то

не тень: не пропускаю сквозь себя свет. Удивились. Вергилий все им объяснил. «Идите с нами», — пригласили они.

Итак, спешим к подножию чистилищной горы. Но все ли спешат, всем ли так уж не терпится? Вон близ большого камня расположилась группа не очень торопящихся к восхождению наверх: мол, успеется; лезь тот, кому неймется. Среди этих ленивцев я узнал своего приятеля Белакву. Приятно видеть, что он, и при жизни враг всякой спешки, верен себе.

В предгорьях Чистилища мне довелось общаться с тенями жертв насильственной смерти. Многие из них были изрядными грешниками, но, прощаясь с жизнью, успели искренне покаяться и потому не попали в Ад. То-то досада для дьявола, лишившегося добычи! Он, впрочем, нашел как отыграться: не обретя власти над душою раскаявшегося погибшего грешника, надругался над его убитым телом.

Неподалеку от всего этого мы увидели царственно-величественную тень Сорделло. Он и Вергилий, узнав друг в друге поэтов-земляков (мантуанцев), братски обнялись. Вот пример тебе, Италия, грязный бордель, где напрочь порваны узы братства! Особенно ты, моя Флоренция, хороша, ничего не скажешь… Очнись, посмотри на себя…

Сорделло согласен быть нашим проводником к Чистилищу. Это для него большая честь — помочь высокочтимому Вергилию. Степенно беседуя, мы подошли к цветущей ароматной долине, где, готовясь к ночлегу, расположились тени высокопоставленных особ — европейских государей. Мы издали наблюдали за ними, слушая их согласное пение.

Настал вечерний час, когда желанья влекут отплывших обратно, к любимым, и вспоминаешь горький миг прощанья; когда владеет печаль пилигримом и слышит он, как перезвон далекий плачет навзрыд о дне невозвратимом… В долину отдыха земных властителей заполз было коварный змей соблазна, но прилетевшие ангелы изгнали его.

Я прилег на траву, заснул и во сне был перенесен к вратам Чистилища. Охранявший их ангел семь раз начертал на моем лбу одну и ту же букву — первую в слове «грех» (семь смертных грехов; эти буквы будут поочередно стерты с моего лба по мере восхождения на чистилищную гору). Мы вошли во второе царство загробья, ворота закрылись за нами.

Началось восхождение. Мы в первом круге Чистилища, где искупают свой грех гордецы. В посрамление гордыни здесь воздвигнуты изваяния, воплощающие идею высокого подвига — смирения. А вот и тени очищающихся гордецов: при жизни несгибаемые, здесь они в наказание за свой грех гнутся под тяжестью наваленных на них-каменных глыб.

«Отче наш…» — эту молитву пели согбенные гордецы. Среди них — художник-миниатюрист Одериз, при жизни кичившийся своей громкой славой. Теперь, говорит, осознал, что кичиться нечем:

все равны перед лицом смерти — и ветхий старец, и пролепетавший «ням-ням» младенец, а слава приходит и уходит. Чем раньше это поймешь и найдешь в себе силы обуздать свою гордыню, смириться, — тем лучше.

Под ногами у нас барельефы с запечатленными сюжетами наказанной гордыни: низверженные с небес Люцифер и Бриарей, царь Саул, Олоферн и другие. Заканчивается наше пребывание в первом круге. Явившийся ангел стер с моего лба одну из семи букв — в знак того, что грех гордыни мною преодолен. Вергилий улыбнулся мне,

Поднялись во второй круг. Здесь завистники, они временно ослеплены, их бывшие «завидущими» глаза ничего не видят. Вот женщина, из зависти желавшая зла своим землякам и радовавшаяся их неудачам… В этом круге я после смерти буду очищаться недолго, ибо редко и мало кому завидовал. Зато в пройденном круге гордецов — наверное, долго.

Вот они, ослепленные грешники, чью кровь когда-то сжигала зависть. В тишине громоподобно прозвучали слова первого завистника — Каина: «Меня убьет тот, кто встретит!» В страхе я приник к Вергилию, и мудрый вождь сказал мне горькие слова о том, что высший вечный свет недоступен завистникам, увлеченным земными приманками.

Миновали второй круг. Снова нам явился ангел, и вот на моем лбу остались лишь пять букв, от которых предстоит избавиться в дальнейшем. Мы в третьем круге. Перед нашими взорами пронеслось жестокое видение человеческой ярости (толпа забила каменьями кроткого юношу). В этом круге очищаются одержимые гневом.

Даже в потемках Ада не было такой черной мглы, как в этом круге, где смиряется ярость гневных. Один из них, ломбардец Марко, разговорился со мной и высказал мысль о том, что нельзя все происходящее на свете понимать как следствие деятельности высших небесных сил: это значило бы отрицать свободу человеческой воли и снимать с человека ответственность за содеянное им.

Читатель, тебе случалось бродить в горах туманным вечером, когда и солнца почти не видно? Вот так и мы… Я почувствовал прикосновение ангельского крыла к моему лбу — стерта ещё одна буква. Мы поднялись в круг четвертый, освещаемые последним лучом заката. Здесь очищаются ленивые, чья любовь к благу была медлительной.

Ленивцы здесь должны стремительно бегать, не допуская никакого потворства своему прижизненному греху. Пусть вдохновляются примерами пресвятой девы Марии, которой приходилось, как известно, спешить, или Цезаря с его поразительной расторопностью. Пробежали мимо нас, скрылись. Спать хочется. Сплю и вижу сон…

Приснилась омерзительная баба, на моих глазах превратившаяся в красавицу, которая тут же была посрамлена и превращена в ещё худшую уродину (вот она, мнимая привлекательность порока!). Исчезла ещё одна буква с моего лба: я, значит, победил такой порок, как лень. Поднимаемся в круг пятый — к скупцам и расточителям.

Скупость, алчность, жадность к золоту — отвратительные пороки. Расплавленное золото когда-то влили в глотку одному одержимому жадностью: пей на здоровье! Мне неуютно в окружении скупцов, а тут ещё случилось землетрясение. Отчего? По своему невежеству не знаю…

Оказалось, трясение горы вызвано ликованием по поводу того, что одна из душ очистилась и готова к восхождению: это римский поэт Стаций, поклонник Вергилия, обрадовавшийся тому, что отныне будет сопровождать нас в пути к чистилищной вершине.

С моего лба стерта ещё одна буква, обозначавшая грех скупости. Кстати, разве Стаций, томившийся в пятом круге, был скуп? Напротив, расточителен, но эти две крайности караются совокупно. Теперь мы в круге шестом, где очищаются чревоугодники. Здесь нехудо бы помнить о том, что христианским подвижникам не было свойственно обжорство.

Бывшим чревоугодникам суждены муки голода: отощали, кожа да кости. Среди них я обнаружил своего покойного друга и земляка Форезе. Поговорили о своем, поругали Флоренцию, Форезе осуждающе отозвался о распутных дамах этого города. Я рассказал приятелю о

Вергилии и о своих надеждах увидеть в загробном мире любимую мою Беатриче.

С одним из чревоугодников, бывшим поэтом старой школы, у меня произошел разговор о литературе. Он признал, что мои единомышленники, сторонники «нового сладостного стиля», достигли в любовной поэзии гораздо большего, нежели сам он и близкие к нему мастера. Между тем стерта предпоследняя литера с моего лба, и мне открыт путь в высший, седьмой круг Чистилища.

А я все вспоминаю худых, голодных чревоугодников: как это они так отощали? Ведь это тени, а не тела, им и голодать-то не пристало бы. Вергилии пояснил: тени, хоть и бесплотны, точь-в-точь повторяют очертания подразумеваемых тел (которые исхудали бы без пищи). Здесь же, в седьмом круге, очищаются палимые огнем сладострастники. Они горят, поют и восславляют примеры воздержания и целомудрия.

Охваченные пламенем сладострастники разделились на две группы: предававшиеся однополой любви и не знавшие меры в двуполых соитиях. Среди последних — поэты Гвидо Гвиницелли и провансалец Арнальд, изысканно приветствовавший нас на своем наречии.

А теперь нам самим надо пройти сквозь стену огня. Я испугался, но мой наставник сказал, что это путь к Беатриче (к Земному Раю, расположенному на вершине чистилищной горы). И вот мы втроем (Стаций с нами) идем, палимые пламенем. Прошли, идем дальше, вечереет, остановились на отдых, я поспал; а когда проснулся, Вергилии обратился ко мне с последним словом напутствия и одобрения, Все, отныне он замолчит…

Мы в Земном Раю, в цветущей, оглашаемой щебетом птиц роще. Я увидел прекрасную донну, поющую и собирающую цветы. Она рассказала, что здесь был золотой век, блюлась невинность, но потом, среди этих цветов и плодов, было погублено в грехе счастье первых людей. Услышав такое, я посмотрел на Вергилия и Стация: оба блаженно улыбались.

О Ева! Тут было так хорошо, ты ж все погубила своим дерзаньем! Мимо нас плывут живые огни, под ними шествуют праведные старцы в белоснежных одеждах, увенчанные розами и лилиями, танцуют чудесные красавицы. Я не мог наглядеться на эту изумительную картину. И вдруг я увидел её — ту, которую люблю. Потрясенный, я

сделал невольное движение, как бы стремясь прижаться к Вергилию. Но он исчез, мой отец и спаситель! Я зарыдал. «Данте, Вергилий не вернется. Но плакать тебе придется не по нему. Вглядись в меня, это я, Беатриче! А ты как попал сюда?» — гневно спросила она. Тут некий голос спросил её, почему она так строга ко мне. Ответила, что я, прельщенный приманкой наслаждений, был неверен ей после её смерти. Признаю ли я свою вину? О да, меня душат слезы стыда и раскаяния, я опустил голову. «Подними бороду!» — резко сказала она, не веля отводить от нее глаза. Я лишился чувств, а очнулся погруженным в Лету — реку, дарующую забвение совершенных грехов. Беатриче, взгляни же теперь на того, кто так предан тебе и так стремился к тебе. После десятилетней разлуки я глядел ей в очи, и зрение мое на время померкло от их ослепительного блеска. Прозрев, я увидел много прекрасного в Земном Раю, но вдруг на смену всему этому пришли жестокие видения: чудовища, поругание святыни, распутство.

Беатриче глубоко скорбела, понимая, сколько дурного кроется -в этих явленных нам видениях, но выразила уверенность в том, что силы добра в конечном счете победят зло. Мы подошли к реке Эвное, попив из которой укрепляешь память о совершенном тобою добре. Я и Стаций омылись в этой реке. Глоток её сладчайшей воды влил в меня новые силы. Теперь я чист и достоин подняться на звезды.
Рай

Из Земного Рая мы с Беатриче вдвоем полетим в Небесный, в недоступные уразумению смертных высоты. Я и не заметил, как взлетели, воззрившись на солнце. Неужели я, оставаясь живым, способен на это? Впрочем, Беатриче этому не удивилась: очистившийся человек духовен, а не отягощенный грехами дух легче эфира.

Друзья, давайте здесь расстанемся — не читайте дальше: пропадете в бескрайности непостижимого! Но если вы неутолимо алчете духовной пищи — тогда вперед, за мной! Мы в первом небе Рая — в небе Луны, которую Беатриче назвала первою звездою; погрузились в её недра, хотя и трудно представить себе силу, способную вместить одно замкнутое тело (каковым я являюсь) в другое замкнутое тело (в Луну),

В недрах Луны нам встретились души монахинь, похищенных из монастырей и насильно выданных замуж. Не по своей вине, но они не сдержали данного при пострижении обета девственности, и поэтому им недоступны более высокие небеса. Жалеют ли об этом? О нет! Жалеть значило бы не соглашаться с высшей праведной волей.

А все-таки недоумеваю: чем же они виноваты, покорясь насилию? Почему им не подняться выше сферы Луны? Винить надо не жертву, а насильника! Но Беатриче пояснила, что и жертва несет известную ответственность за учиненное над нею насилие, если, сопротивляясь, не проявила героической стойкости.

Неисполнение обета, утверждает Беатриче, практически невозместимо добрыми делами (слишком уж много надо их сделать, искупая вину). Мы полетели на второе небо Рая — к Меркурию. Здесь обитают души честолюбивых праведников. Это уже не тени в отличие от предшествующих обитателей загробного мира, а светы: сияют и лучатся. Один из них вспыхнул особенно ярко, радуясь общению со мною. Оказалось, это римский император, законодатель Юстиниан. Он сознает, что пребывание в сфере Меркурия (и не выше) — предел для него, ибо честолюбцы, делая добрые дела ради собственной славы (то есть любя прежде всего себя), упускали луч истинной любви к божеству.

Свет Юстиниана слился с хороводом огней — других праведных душ, Я задумался, и ход моих мыслей привел меня к вопросу: зачем Богу-Отцу было жертвовать сыном? Можно же было просто так, верховною волей, простить людям грех Адама! Беатриче пояснила: высшая справедливость требовала, чтобы человечество само искупило свою вину. Оно на это неспособно, и пришлось оплодотворить земную женщину, чтобы сын (Христос), совместив в себе человеческое с божеским, смог это сделать.

Мы перелетели на третье небо — к Венере, где блаженствуют души любвеобильных, сияющие в огненных недрах этой звезды. Один из этих духов-светов — венгерский король Карл Мартелл, который, заговорив со мной, высказал мысль, что человек может реализовать свои способности, лишь действуя на поприще, отвечающем потребностям его натуры: плохо, если прирожденный воин станет священником…

Сладостно сияние других любвеобильных душ. Сколько здесь блаженного света, небесного смеха! А внизу (в Аду) безотрадно и угрюмо густели тени… Один из светов заговорил со мной (трубадур Фолько) — осудил церковные власти, своекорыстных пап и кардиналов. Флоренция — город дьявола. Но ничего, верит он, скоро станет лучше.

Четвертая звезда — Солнце, обиталище мудрецов. Вот сияет дух великого богослова Фомы Аквинского. Он радостно приветствовал меня, показал мне других мудрецов. Их согласное пение напомнило мне церковный благовест.

Фома рассказал мне о Франциске Ассизском — втором (после Христа) супруге Нищеты. Это по его примеру монахи, в том числе его ближайшие ученики, стали ходить босыми. Он прожил святую жизнь и умер — голый человек на голой земле — в лоне Нищеты.

Не только я, но и светы — духи мудрецов — слушали речь Фомы, прекратив петь и кружиться в танце. Затем слово взял францисканец Бонавентура. В ответ на хвалу своему учителю, возданную доминиканцем Фомой, он восславил учителя Фомы — Доминика, земледельца и слугу Христова. Кто теперь продолжил его дело? Достойных нет.

И опять слово взял Фома. Он рассуждает о великих достоинствах царя Соломона: тот попросил себе у Бога ума, мудрости — не для решения богословских вопросов, а чтобы разумно править народом, то есть царской мудрости, каковая и была ему дарована. Люди, не судите друг о друге поспешно! Этот занят добрым делом, тот — злым, но вдруг первый падет, а второй восстанет?

Что будет с обитателями Солнца в судный день, когда духи обретут плоть? Они настолько ярки и духовны, что трудно представить их материализованными. Закончено наше пребывание здесь, мы прилетели к пятому небу — на Марс, где сверкающие духи воителей за веру расположились в форме креста и звучит сладостный гимн.

Один из светочей, образующих этот дивный крест, не выходя за его пределы, подвигся книзу, ближе ко мне. Это дух моего доблестного прапрадеда, воина Каччагвиды. Приветствовал меня и восхвалил то славное время, в которое он жил на земле и которое — увы! — миновало, сменившись худшим временем.

Я горжусь своим предком, своим происхождением (оказывается, не только на суетной земле можно испытывать такое чувство, но и в

Раю!). Каччагвида рассказал мне о себе и о своих предках, родившихся во Флоренции, чей герб — белая лилия — ныне окрашен кровью.

Я хочу узнать у него, ясновидца, о своей дальнейшей судьбе. Что меня ждет впереди? Он ответил, что я буду изгнан из Флоренции, в безотрадных скитаниях познаю горечь чужого хлеба и крутизну чужих лестниц. К моей чести, я не буду якшаться с нечистыми политическими группировками, но сам себе стану партией. В конце же концов противники мои будут посрамлены, а меня ждет триумф.

Каччагвида и Беатриче ободрили меня. Закончено пребывание на Марсе. Теперь — с пятого неба на шестое, с красного Марса на белый Юпитер, где витают души справедливых. Их светы складываются в буквы, в буквы — сначала в призыв к справедливости, а затем в фигуру орла, символ правосудной имперской власти, неведомой, грешной, исстрадавшейся земле, но утвержденной на небесах.

Этот величественный орел вступил со мной в разговор. Он называет себя «я», а мне слышится «мы» (справедливая власть коллегиальна!). Ему понятно то, что сам я никак не могу понять: почему Рай открыт только для христиан? Чем же плох добродетельный индус, вовсе не знающий Христа? Так и не пойму. А и то правда, — признает орел, — что дурной христианин хуже славного перса или эфиопа,

Орел олицетворяет идею справедливости, и у него не когти и не клюв главное, а всезрящее око, составленное из самых достойных светов-духов. Зрачок — душа царя и псалмопевца Давида, в ресницах сияют души дохристианских праведников (а ведь я только что оплошно рассуждал о Рае «только для христиан»? Вот так-то давать волю сомнениям!).

Мы вознеслись к седьмому небу — на Сатурн. Это обитель созерцателей. Беатриче стала ещё красивее и ярче. Она не улыбалась мне — иначе бы вообще испепелила меня и ослепила. Блаженные духи созерцателей безмолвствовали, не пели — иначе бы оглушили меня. Об этом мне сказал священный светоч — богослов Пьетро Дамьяно.

Дух Бенедикта, по имени которого назван один из монашеских орденов, гневно осудил современных своекорыстных монахов. Выслушав его, мы устремились к восьмому небу, к созвездию Близнецов,

под которым я родился, впервые увидел солнце и вдохнул воздух Тосканы. С его высоты я взглянул вниз, и взор мой, пройдя сквозь семь посещенных нами райских сфер, упал на смехотворно маленький земной шарик, эту горстку праха со всеми её реками и горными кручами.

В восьмом небе пылают тысячи огней — это торжествующие духи великих праведников. Упоенное ими, зрение мое усилилось, и теперь даже улыбка Беатриче не ослепит меня. Она дивно улыбнулась мне и вновь побудила меня обратить взоры к светозарным духам, запевшим гимн царице небес — святой деве Марии.

Беатриче попросила апостолов побеседовать со мной. Насколько я проник в таинства священных истин? Апостол Петр спросил меня о сущности веры. Мой ответ: вера — довод в пользу незримого; смертные не могут своими глазами увидеть то, что открывается здесь, в Раю, — но да уверуют они в чудо, не имея наглядных доказательств его истинности. Петр остался доволен моим ответом.

Увижу ли я, автор священной поэмы, родину? Увенчаюсь ли лаврами там, где меня крестили? Апостол Иаков задал мне вопрос о сущности надежды. Мой ответ: надежда — ожидание будущей заслуженной и дарованной Богом славы. Обрадованный Иаков озарился.

На очереди вопрос о любви. Его мне задал апостол Иоанн. Отвечая, я не забыл сказать и о том, что любовь обращает нас к Богу, к слову правды. Все возликовали. Экзамен (что такое Вера, Надежда, Любовь?) успешно завершился. Я увидел лучащуюся душу праотца нашего Адама, недолго жившего в Земном Раю, изгнанного оттуда на землю; после смерти долго томившегося в Лимбе; затем перемещенного сюда.

Четыре света пылают передо мной: три апостола и Адам. Вдруг Петр побагровел и воскликнул: «Земной захвачен трон мой, трон мой, трон мой!» Петру ненавистен его преемник — римский папа. А нам пора уже расставаться с восьмым небом и возноситься в девятое, верховное и кристальное. С неземной радостью, смеясь, Беатриче метнула меня в стремительно вращающуюся сферу и вознеслась сама.

Первое, что я увидел в сфере девятого неба, — это ослепительная точка, символ божества. Вокруг нее вращаются огни — девять концентрических ангельских кругов. Ближайшие к божеству и потому меньшие — серафимы и херувимы, наиболее отдаленные и обширные — архангелы и просто ангелы. На земле привыкли думать, что великое больше малого, но здесь, как видно, все наоборот.

Ангелы, рассказала мне Беатриче, ровесники мироздания. Их стремительное вращение — источник всего того движения, которое совершается во Вселенной. Поторопившиеся отпасть от их сонма были низвержены в Ад, а оставшиеся до сих пор упоенно кружатся в Раю, и не нужно им мыслить, хотеть, помнить: они вполне удовлетворены!

Вознесение в Эмпирей — высшую область Вселенной — последнее. Я опять воззрился на ту, чья возрастающая в Раю красота поднимала меня от высей к высям. Нас окружает чистый свет. Повсюду искры и цветы — это ангелы и блаженные души. Они сливаются в некую сияющую реку, а потом обретают форму огромной райской розы.

Созерцая розу и постигая общий план Рая, я о чем-то хотел спросить Беатриче, но увидел не её, а ясноокого старца в белом. Он указал наверх. Гляжу — в недосягаемой вышине светится она, и я воззвал к ней: «О донна, оставившая след в Аду, даруя мне помощь! Во всем, что вижу, сознаю твое благо. За тобой я шел от рабства к свободе. Храни меня и впредь, чтобы дух мой достойным тебя освободился от плоти!» Взглянула на меня с улыбкой и повернулась к вечной святыне. Всё.

Старец в белом — святой Бернард. Отныне он мой наставник. Мы продолжаем с ним созерцать розу Эмпирея. В ней сияют и души непорочных младенцев. Это понятно, но почему и в Аду были кое-где души младенцев — не могут же они быть порочными в отличие от этих? Богу виднее, какие потенции — добрые или дурные — в какой младенческой душе заложены. Так пояснил Бернард и начал молиться.

Бернард молился деве Марии за меня — чтобы помогла мне. Потом дал мне знак, чтобы я посмотрел наверх. Всмотревшись, вижу верховный и ярчайший свет. При этом не ослеп, но обрел высшую истину. Созерцаю божество в его светозарном триединстве. И влечет меня к нему Любовь, что движет и солнце и звезды.

vsekratko.ru

Данте Алигьери - Божественная комедия: описание книги, сюжет, рецензии и отзывы

Земную жизнь пройдя до половины...

На самом деле очень трудно полностью осознать и оценить монументальный труд Данте Алигьери. Несомненно, «Божественная комедия» это одно из самых значимых произведений, что были когда-то написаны за многовековую историю западной цивилизации.

Как бы мне не хотелось постичь всю прелесть данного произведения, к сожалению, я признал для себя, что это невозможно. Могу вообразить, какое восхищение царило в головах читателей «Комедии» в XIV века, которые стояли на пороге нового времени, давшего бурный толчок современному развитию общества, времени, когда, несмотря на все усилия схоластической школы, люди не забыли отгремевшую в веках античную Италию, расцвет Древнего Рима, сказания о славных предках. Благодаря закону ускорения прогресса, новые тысячи и тысячи образов и людей затмили для современного общества тех, кого так подробно и мастерски описывал Данте. Это и грустно, но иначе быть не могло. С позитивной точки зрения, произведение помогает человеку современности обратиться к миру глубокой старины и постараться почувствовать то, что чувствовали многие прошлые поколения.

Поэма поражает своей удивительной симметричностью. Не вдаваясь в подробности можно сказать, что Данте искусный виртуоз не только слова, но и математической мысли. Всё крайние представления о средневековой символичности христианских чисел он перенёс в своё произведение. Возможно я когда-нибудь выучу итальянский и наслажусь терцинами Данте в оригинале, а пока мне пришлось довольствоваться великолепным переводом. Не знаю, согласится ли кто со мной, но по ходу чтения постоянно возникало чувство, что перевести такое ничуть не легче, чем написать, возможно это слишком громко, но без таланта такое однозначно невозможно.

«Божественная комедия» это красивое, лёгкое и в то же время сложное произведение, которое трогает сознание так глубоко, что забыть его когда-то вряд-ли представится возможным!

knigopoisk.org

Анализ «Божественной комедии» (Данте) | Литерагуру

Нередко из-за любви совершаются поступки, выходящие за рамки понимания. У поэтов же принято, испытав любовь, посвящать объекту чувств свои сочинения. Но если этот поэт — еще человек со сложной судьбой и при том не лишен гения, есть вероятность, что он способен написать одно из величайших произведений на свете. Таким был Данте Алигьери. Его «Божественная комедия» — шедевр мировой литературы — продолжает быть интересной миру спустя 700 лет с момента ее создания.

История создания

«Божественная комедия» создавалась во второй период жизни великого поэта — период изгнания (1302 — 1321). К моменту начала работы над «Комедией» он уже искал пристанища для души и тела среди городов и государств Италии, а любовь всей его жизни Беатриче уже несколько лет как почила в покое (1290), став жертвой чумной эпидемии. Сочинительство было для Данте своего рода утешением в его непростой жизни. Вряд ли тогда он рассчитывал на всемирную славу или память в веках. Но гениальность автора и ценность его поэмы не позволили ему оказаться забытым.

Жанр и направление

«Комедия» — особое произведение в истории мировой литературы. Если смотреть в широком плане — это поэма. В более узком смысле определить ее принадлежность к одной из разновидностей этого жанра нельзя. Проблема здесь в том, что содержательно таких произведений больше нет. Ему и название придумать, которое бы отражало смысл текста, нельзя. «Комедией» сочинение Данте решил назвать Джованни Боккаччо, следуя логике аристотелевского учения о драме, где комедия была произведением, что начиналось плохо, а заканчивалось хорошо. Эпитет «божественная» придумали в XVI веке.

По направлению — это классическое сочинение итальянского Возрождения. Поэме Данте присуща особенная национальная изящность, богатейшая образность и точность. При всем этом поэт также не пренебрегает возвышенностью и свободой мысли. Все эти черты были свойственны именно возрожденческой поэзии Италии. Именно они образуют тот неповторимый стиль итальянской поэзии XIII — XVII веков.

Композиция

Если смотреть в целом, то основой поэмы является путешествие героя. Произведение представляет собой три части, состоящие из ста песен. Первая часть — «Ад». Она содержит 34 песни, в то время как «Чистилище» и «Рай» по 33 песни каждая. Выбор автора не случаен. «Ад» выделился как место, в котором не может быть гармонии, ну, и обитателей там больше.

Описание ада

«Ад» представляет собой девять кругов. Грешники там располагаются по степени тяжести их падения. За основу этой системы Данте взял «Этику» Аристотеля. Так, со второго по пятый круги наказывают за результаты человеческой невоздержанности:

  • во втором кругу — за похоть;
  • в третьем — за чревоугодие;
  • в четвертом — за скупость с расточительством;
  • в пятом — за гнев;

В шестом и седьмом за последствия зверства:

  • в шестом за лжеучения
  • в седьмом за насилие, убийства и самоубийства

В восьмом и девятом за ложь и все ее производные. Худшая участь у Данте ждет предателей. По логике современного, да и тогдашнего человека, наиболее тяжелым грехом является убийство. Но Аристотель, вероятно, считал, что желание убить человек контролировать может не всегда из-за звериной натуры, в то время как ложь — дело исключительно сознательное. Данте, очевидно, придерживался той же концепции.

В «Аду» все политические и личные враги Данте. Также там он разместил всех тех, кто был другой веры, казался поэту аморальным и попросту жил не по-христиански.

Описание чистилища

«Чистилище» содержит семь кругов, которые соответствуют семи грехам. Их Католическая Церковь позже назвала грехами смертными (теми, что можно «замолить»). У Данте они расположены от тяжелейшего к наиболее терпимому. Сделал он так, потому что его путь должен представлять собой путь восхождения к Раю.

Описание рая

«Рай» исполнен в девяти кругах, названных в честь основных планет солнечной системы. Здесь христианские мученики, святые и ученые, участники крестовых походов, монахи, отцы Церкви, и, конечно же, Беатриче, которая находится не где-нибудь, а в Эмпирее — девятом кругу, который представлен в виде светящейся розы, что может трактоваться как место, где находится Бог. При всей христианской правоверности поэмы, Данте дает кругам Рая названия планет, что по смыслу соответствуют именам богов римской мифологии. Например, третий круг (Венера) — обитель влюбленных, а шестой (Марс) — место для воителей за веру.

О чем?

Джованни Боккаччо, когда писал сонет от имени Данте, посвященный цели поэмы, сказал следующее: «Развлечь потомков и наставить в вере». Это и правда так: «Божественная комедия» может служить наставлением в вере, ведь она основана на христианском учении и наглядно показывает, что и кого ждет за непослушание. И развлечь, что называется, она может. Учитывая, например, то, что «Рай» — самая нечитаемая часть поэмы, так как вся зрелищность, что любит человек, описана в двух предыдущих главах, ну, или тот факт, что произведение посвящено любви Данте. Более того, та функция, что, как сказал Боккаччо, развлекает, может даже поспорить в своей значимости с функцией назидания. Ведь поэт, безусловно, был больше романтиком, нежели сатириком. Он писал о себе и для себя: все, кто ему мешал жить, — в аду, поэма — для его возлюбленной, а спутник и наставник Данте — Вергилий — любимый поэт великого флорентийца (известно, он знал его «Энеиду» наизусть).

Образ Данте

Данте является главным героем поэмы. Примечательно, что во всей книге его имя не указано нигде, кроме, разве что, обложки. Повествование идет от его лица, а все остальные персонажи называют его «ты». Рассказчик и автор имеют много общего. «Сумрачный лес», в котором оказался первый в самом начале, — это изгнание реального Данте из Флоренции, момент, когда он действительно был в смятении. А Вергилий из поэмы — это сочинения римского поэта, что существовали для изгнанника в действительности. Как его поэзия вела Данте сквозь трудности здесь, так и в загробном мире Вергилий является его «учителем и примером любимым». В системе персонажей древнеримский поэт также олицетворяет мудрость. Наиболее хорошо показывает себя герой в отношении к грешникам, которые обидели его при жизни лично. Некоторым из них он даже говорит в поэме, что они того заслужили.

Темы

  • Главная тема поэмы — любовь. Земную женщину поэты эпохи Возрождения стали возвышать до небес, нередко называя Мадонной. Любовь, по Данте, — причина и начала всего. Она — стимул для написания поэмы, причина его путешествия уже в контексте произведения, а главное, причина начала и существования Вселенной, как и принято считать в христианской теологии.
  • Назидание — следующая тема «Комедии». Данте, как и все в те времена, чувствовал большую ответственность за земную жизнь перед миром небесным. Для читателя он может выступать как учитель, который каждому дает по заслугам. Понятно, что в контексте поэмы обитатели загробного мира расположились так, как их описывает автор, волей Всевышнего.
  • Политика. Сочинение Данте можно смело называть политическим. Поэт всегда верил в преимущества власти императора и хотел такой власти для своей страны. Всего его идеологические враги, а также враги империи, вроде убийц Цезаря, испытывают самые страшные страдания в аду.
  • Сила духа. Данте нередко впадает в смятение, оказавшись в загробном мире, но Вергилий велит ему этого не делать, не останавливаясь ни перед какой опасностью. Однако даже при необычных обстоятельствах герой показывает себя достойно. Не бояться вообще он не может, так как является человеком, но даже для человека его страх незначителен, что есть пример образцовой воли. Эта воля не сломалась ни перед трудностями в реальной жизни поэта, ни в его книжном приключении.

Проблематика

  • Борьба за идеал. Данте стремился к своим целям как в реальной жизни, так и в поэме. Будучи некогда политическим активистом, он продолжает отстаивать свои интересы, клеймя всех тех, кто с ним в оппозиции и поступает плохо. Автор, конечно, не может назвать себя святым, но тем не менее он берет на себя ответственность, распределяя грешников по их местам. Идеалом в этом вопросе для него является христианское учение и собственные взгляды.
  • Соотнесение мира земного и загробного. Многие из тех, кто жил, по мнению Данте, или по христианскому закону, неправедно, но, например, в свое удовольствие и с выгодой для себя, тот в аду оказывается в самых страшных местах. В тоже время в раю находятся мученики или те, кто при жизни прославился великими и полезными делами. Концепция наказания и награды, разработанная христианской теологией, существует в виде морального ориентира для большинства людей и сегодня.
  • Смерть. Когда скончалась его возлюбленная, поэт очень горевал. Его любви не суждено было сбыться и получить воплощение на земле. «Божественная комедия» — попытка хоть ненадолго воссоединиться с навсегда потерянной женщиной.

Смысл

«Божественная комедия» выполняет все те функции, которые заложил автор в это произведение. Она является нравственным и гуманистическим идеалом для каждого. Чтение «Комедии» вызывает множество эмоций, через которые человек узнает, что есть хорошо, а что плохо, и испытывает очищение, так называемый «катарсис», как окрестил это состояние духа Аристотель. Через страдание, испытанное в процессе чтения бытоописания ада, человек постигает божественную мудрость. В результате он относится к своим поступкам и мыслям более ответственно, ведь справедливость, заложенная свыше, покарает его грехи. В яркой и талантливой манере художник слова, будто иконописец, изобразил сцены расправы с пороками, которые просвещают простонародье, популяризируя и разжевывая содержание Священного писания. Аудитория Данте, конечно, более взыскательна, ведь грамотна, обеспечена и прозорлива, но, тем не менее, не чужда греховности. Таким людям было свойственно не доверять прямому морализаторству проповедников и теологических трудов, и тут на помощь добродетели приходит изысканно написанная «Божественная комедия», которая несла тот же просветительский и нравственный заряд, однако делала это по-светски утонченно. В этом оздоровительном влиянии на тех, кто обременен власть ю и деньгами, и выражается главная идея произведения.

Идеалы любви, справедливости и силы человеческого духа во все времена являются основой нашего бытия, и в сочинении Данте они воспеты и показаны во всей своей значимостью. «Божественная комедия» учит человека стремиться к высокому предназначению, которым его удостоил Бог.

Особенности

«Божественная комедия» имеет важнейшее эстетическое значение из-за затронутой в ней темы человеческой любви, превратившейся в трагедию, и богатейшего художественного мира поэмы. Все вышесказанное, в сумме с особым поэтическим складом и небывалой функциональной разноплановостью, делают это произведение одним из наиболее выдающихся в мировой литературе.

Автор: Илья Кузьмин

Интересно? Сохрани у себя на стенке!

literaguru.ru

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *