5 песнь одиссея – . , 5

читать сказку для детей, текст онлайн на РуСтих

Рядом с прекрасным Тифоном в постели проснулася Эос
И поднялась, чтобы свет принести и бессмертным и смертным.
На совещание боги сошлись. Восседал между ними
Зевс высокогремящий, могуществом самый великий.
5 Им рассказала Афина про все Одиссеевы беды:
Сильно ее он тревожил своим пребываньем у нимфы.
«Зевс, наш родитель, и все вы, блаженные, вечные боги!
Мягким, благим и приветливым быть уж вперед ни единый
Царь скиптроносный не должен, но, правду из сердца изгнавши,
10 Каждый пускай притесняет людей и творит беззаконья,
Если никто Одиссея не помнит в народе, которым
Он управлял и с которым был добр, как отец с сыновьями.
Много страданий терпя, на острове дальнем, в жилище
Нимфы Калипсо живет он. Она его держит насильно,
15 И невозможно ему в дорогую отчизну вернуться.
Нет у него многовеслых судов и товарищей верных,
Кто б его мог отвезти по хребту широчайшему моря.
Нынче же милого сына его умертвить замышляют
При возвращеньи домой. В песчанистый Пилос и в светлый
20 Лакедемон он поехал, чтоб там об отце поразведать».
Ей отвечая, сказал собирающий тучи Кронион:

«Что за слова у тебя чрез ограду зубов излетели,
Милая дочь! Не сама ль ты в рассудке своем порешила,
Как им всем Одиссей отомстит, воротившись в отчизну.
25 И проводи половчей Телемаха, — ты это ведь можешь, —
Чтобы вполне невредимым он прибыл в отцовскую землю,
А женихи бы вернулись назад, ничего не достигнув».
Так сказав, обратился он к милому сыну Гермесу:
«Ты и всегда ведь, Гермес, посланником служишь, так вот что:
30 Нимфе скажи пышнокосой про твердое наше решенье,
Чтоб возвращен был домой Одиссей боестойкий, — однако
Чтобы никто из богов иль людей ему спутником не был.
Морем, на крепком плоту, перенесши немало страданий,
В день двадцатый до Схерии он доплывет плодородной,
35 Где обитают феаки, родные бессмертным; и будет
Ими оказана почесть ему, как бессмертному богу.
На корабле отошлют его в милую землю родную,
Меди и золота дав ему кучи и кучи одежды,
Сколько б он ввек не привез из-под Трои, свою получивши
40 Долю добычи, когда бы домой невредимым вернулся.
Да! Суждено ему близких увидеть и снова вернуться
В дом свой с высокою кровлей и в милую землю родную».
Так он сказал, и вожатый послушался Аргоубийца.
Тотчас к быстрым ногам привязал золотые подошвы
45 Амвросиальные, всюду его с дуновением ветра
И над землей беспредельной носившие и над водою.
Жезл захватил он, которым глаза усыпляет у смертных,
Если захочет, других же, заснувших, от сна пробуждает.
Аргоубийца могучий с жезлом тем с Олимпа понесся
50 И, миновав Пиерию, с эфира низринулся к морю.
Низко потом над волнами понесся крылатою чайкой,
Жадно хватающей рыб в провалах ревущего моря,
Смело во влаге соленой мочащей крепкие крылья.
Чайке подобный, понесся над сильно волнистым он морем.
55 После того как на остров далеко лежащий он прибыл,
Вышел на сушу Гермес с фиалково-темного моря.
Шел он, пока не достиг просторной пещеры, в которой
Пышноволосая нимфа жила. Ее там застал он.
На очаге ее пламя большое пылало, и запах
60 От легкоколкого кедра и благовоний горящих
Остров охватывал весь. С золотым челноком обходила
Нимфа станок, и ткала, и голосом пела прекрасным.
Густо разросшийся лес окружал отовсюду пещеру,
Тополем черным темнея, ольхой, кипарисом душистым.
65 Между зеленых ветвей длиннокрылые птицы гнездились —
Копчики, совы, морские вороны с разинутым клювом.
Пищу они добывают себе на морском побережье.
Возле пещеры самой виноградные многие лозы
Пышно росли, и на ветках тяжелые гроздья висели.
70 Светлую воду четыре источника рядом струили
Близко один от другого, туда и сюда разбегаясь.
Всюду на мягких лужайках цвели сельдерей и фиалки.
Если б на острове этом и бог появился бессмертный,
Он изумился бы, глядя, и был бы восторгом охвачен.
75 Стал в изумленьи на месте и Аргоубийца-вожатый.
После того как на все с изумленьем Гермес нагляделся,
В грот он пространный вошел. И как только на гостя взглянула
Нимфа, свет меж богинь, его она тотчас узнала:
Быть незнакомы друг другу не могут бессмертные боги,
80 Даже когда б и великое их разделяло пространство.
Но не застал он внутри Одиссея, отважного духом.
Он на скалистом обрыве сидел, как обычно, и плакал,
Стонами дух свой терзая, слезами и горькой печалью.
В даль беспокойного моря глядел он, и слезы лилися.
85 В ярко блестящее кресло меж тем усадила Гермеса
Нимфа, свет меж богинь, и к нему обратилась с вопросом:
«Что это? Входит сюда Гермес златожезленный, в дом мой,
Чтимый всегда, дорогой! Ты не часто меня навещаешь!
Что тебе нужно, скажи: исполнить велит мое сердце,
90 Если исполнить могу и если исполнить возможно.
Милости просим, войди, чтоб могла тебя угостить я».
Так сказавши, поставила стол перед гостем богиня,
Полный амвросии; нектар ему замешала багряный.
Пил тут и ел, усевшись за стол, убийца Аргоса.
95 После того как поел и дух укрепил себе пищей,
С речью ответной такою к богине Гермес обратился:
«Бога, богиня, меня о приходе моем вопрошаешь.
Все я правдиво тебе сообщу: ведь сама мне велишь ты.
Зевс приказал мне явиться сюда, хоть сам не желал я.
100 Кто ж добровольно помчится по этакой шири бескрайной
Моря соленого, где не увидишь жилищ человека,
Жертвами чтящего нас, приносящего нам гекатомбы!
Но невозможно веленье эгидодержавного Зевса
Богу другому нарушить иль им пренебречь дерзновенно.
105 Он говорит, что находится здесь злополучнейший самый
Муж из героев, что девять годов осаждали упорно
Трою, в десятый же, город разрушив, отплыли в отчизну,
При возвращеньи, однако, они раздражили Афину;
Ветер зловредный и волны большие она им послала.
110 Все его спутники в море погибли, его самого же
К этому острову ветер принес и волны пригнали.
Этого мужа велит он тебе отослать поскорее,
Ибо ему не судьба в отдаленьи от близких погибнуть,
Но суждено ему близких увидеть и снова вернуться
115 В дом свой с высокою кровлей и в милую землю родную».
Так он ответил. Калипсо, богиня богинь, ужаснулась
И со словами к нему окрыленными так обратилась:
«Как вы жестоки, о боги, как завистью всех превзошли вы!
Вы допускать не хотите, чтоб ложем законным богини
120 Соединялись с мужами, чтоб женами им они были.
Так розоперстая Эос себе избрала Ориона.
Гнали его вы, живущие легкою жизнию боги,
Гнали, пока златотронной и чистою он Артемидой
Нежной стрелою внезапно в Ортигии не был застрелен.
125 Так с Язионом Деметра на трижды распаханной нови
Соединилась любовью и ложем, послушавшись сердца.
Очень недолго об этом в неведеньи Зевс оставался.
Молнией он Язиона убил ослепительно белой.
Так же и мне не даете вы, боги, остаться со смертным.
130 Я его в море спасла, когда одиноко сидел он
На опрокинутом киле. Корабль его молнией белой
Надвое Зевс расколол посреди винно-чермного моря.
Все остальные его товарищи в море погибли,
А самого его ветер и волны сюда вот пригнали.
135 Я любила его и кормила, надеялась твердо
Сделать бессмертным его и бесстаростным в вечные веки.
Так как, однако, нельзя повеленье великого Зевса
Богу другому нарушить иль им пренебречь, то пускай же,
Раз того требует этот, — пускай в беспокойное море
140 Едет. Но спутников дать ему никаких не могу я:
Нет у меня многовеслых судов и товарищей верных,
Кто б его мог отвезти по хребту широчайшему моря.
Что ж до советов, охотно я дам их ему и не скрою,
Как ему невредимым вернуться в отцовскую землю».
145 Аргоубийца-вожатый на это богине ответил:
«Значит, его отпусти! Трепещи перед Зевсовым гневом.
Иначе тяжко тебе почувствовать гнев тот придется».
Аргоубийца могучий, сказав это ей, удалился.
Нимфа-владычица, только Зевесов приказ услыхала,
150 Тотчас направила шаг к Одиссею, отважному духом.
Он на обрыве над морем сидел, и из глаз непрерывно
Слезы лилися. В печали по родине капля за каплей
Сладкая жизнь уходила. Уж нимфа не нравилась больше.
Ночи, однако, в постели он с ней проводил поневоле
155 В гроте глубоком ее, — нежелавший с желавшею страстно.
Все же дни напролет на скалах и у моря сидел он,
Стонами дух свой терзая, слезами и горькой печалью.
В даль беспокойного моря глядел он, и слезы лилися.
Близко свет меж богинь к нему подошла и сказала:
160 «Будет, злосчастный, тебе у меня горевать неутешно!
Не сокращай себе жизни. Охотно тебя отпускаю.
Вот что ты сделаешь: бревен больших нарубивши, в широкий
Плот их сколотишь, помост на плоту там устроишь высокий,
Чтобы нести тебя мог через мглисто-туманное море.
165 Я ж тебя хлебом, водою и красным вином на дорогу
Щедро снабжу, чтобы голод они от тебя отвращали.
В платье одену тебя и пошлю тебе ветер попутный,
Чтобы вполне невредимым ты прибыл в отцовскую землю,
Если того пожелают царящие в небе широком
170 Боги, которые выше меня и в решеньи и в деле».
Так говорила. И в ужас пришел Одиссей многостойкий.
Голос повысив, он к ней обратился со словом крылатым:
«В мыслях твоих не отъезд мой, а что-то другое, богиня!
Как же могу переплыть на плоту я широкую бездну
175 Страшного, бурного моря, когда и корабль быстроходный,
Радуясь Зевсову ветру, ее нелегко проплывает?
Раз ты сама не желаешь, на плот ни за что не взойду я,
Если ты мне не решишься поклясться великою клятвой,
Что никакого другого несчастия мне не замыслишь».
180 Так он сказал. И в ответ улыбнулась пресветлая нимфа,
Гладя рукою, его назвала и так говорила:
«Ну, и хитер же ты, милый, и тонко дела понимаешь,
Раз обратиться ко мне с такою надумался речью!
Пусть мне свидетели будут земля и широкое небо,
185 Стиксовы воды, подземно текущие, — клятва, ужасней
И нерушимей которой не знают блаженные боги, —
Что никакого другого несчастья тебе не замыслю,
Что о тебе непрерывно заботиться буду и думать,
Как о самой бы себе, если б это со мной приключилось.
190 Не лишено и мое справедливости сердце, и, право,
Дух в груди у меня не железный и ведает жалость».
Кончив, свет меж богинь пошла впереди Одиссея,
Быстро шагая, за нею же следом и он устремился.
В грот они оба глубокий вошли — богиня и смертный.
195 Он уселся на кресло, какое недавно оставил
Аргоубийца-вожатый, а нимфа пред ним разложила
Всякую пищу, какою питаются смертные люди.
Села сама пред равным богам Одиссеем, и нимфе
Подали в пищу служанки амвросию с нектаром сладким.
200 Руки немедленно к пище готовой они протянули.
После того как питьем и едою вполне насладились,
Нимфа, свет меж богинь, начала говорить Одиссею:
«Богорожденный герой Лаэртид, Одиссей многохитрый!
Значит, теперь же, сейчас, ты желаешь домой воротиться
205 В землю родную… Ну, что ж! Пусть боги пошлют тебе радость!
Если бы сердцем, однако, ты ведал, какие напасти
До возвращенья домой перенесть суждено тебе роком,
Здесь бы вместе со мною ты в этом жилище остался,
Стал бы бессмертным! Но рвешься ты духом в родимую землю,
210 Чтобы супругу увидеть, по ней ты все время тоскуешь.
Право, могу похвалиться, — нисколько ни видом, ни ростом
Не уступлю я супруге твоей. Да и можно ль с богиней
Меряться женщине смертной земною своей красотою?»
Нимфе Калипсо в ответ сказал Одиссей многоумный:
215 «Не рассердись на меня, богиня-владычица! Знаю
Сам хорошо я, насколько жалка по сравненью с тобою
Ростом и видом своим разумная Пенелопея.
Смертна она — ни смерти, ни старости ты не подвластна.
Все ж и при этом желаю и рвусь я все дни непрерывно
220 Снова вернуться домой и день возвращенья увидеть.
Если же кто из бессмертных меня сокрушит в винно-чермном
Море, я вытерплю то отверделою в бедствиях грудью.
Много пришлось мне страдать, и много трудов перенес я
В море и в битвах. Пускай же случится со мною и это!»
225 Так говорил он. А солнце зашло, и сумрак спустился.
Оба в пещеру вошли, в уголок удалились укромный
И насладились любовью, всю ночь проведя неразлучно.
Рано рожденная вышла из тьмы розоперстая Эос.
Тотчас плащ и хитон надел Одиссей богоравный,
230 Нимфа ж сама облеклась в серебристое длинное платье,
Тонкое, мягкое, — пояс прекрасный на бедра надела
Весь золотой, на себя покрывало накинула сверху.
После того занялась отправкою в путь Одиссея.
Медный вручила топор, большой, по руке его точно
235 Сделанный, острый с обеих сторон, насаженный плотно
На топорище из гладкой оливы, прекрасное видом;
Также топор для тесанья дала и потом Одиссея
В дальнее место свела, где были большие деревья —
Черные тополи, ольхи, до неба высокие сосны —
240 Давний все сухостой, чтобы легки для плаванья были.
Место ему указавши, где были большие деревья,
Нимфа Калипсо, свет меж богинями, в дом воротилась.
Начал рубить он деревья. И быстро свершалося дело.
Двадцать стволов он свалил, очистил их острою медью,
245 Выскоблил гладко, потом уравнял, по шнуру обтесавши.
Нимфа Калипсо меж тем бурав принесла Одиссею.
Бревна он все просверлил и приладил одно ко другому,
Брусьями бревна скрепил и клинья забил между ними.
Точно такого размера, какого обычно готовит
250 Дно корабля грузового кораблестроитель искусный, —
Сделал такой ширины свой плот Одиссей многоумный.
После того над плотом помост он устроил, уставив
Часто подпорки и длинные доски на них постеливши.
Мачту в средине поставил, искусно к ней рею привесил,
255 Чтобы плотом управлять, и руль к нему крепкий приладил.
Сделал потом по краям загородку из ивовых прутьев,
Чтоб защищала от волн, и лесу немало насыпал.
Нимфа, свет меж богинь, холста принесла, чтобы сделать
Парус на плот. Одиссей изготовил прекрасно и это.
260 К парусу брасы потом подвязал, и фалы, и шкоты,
Плот потом рычагами спустил на священное море.
День четвертый пришел, и кончено было с работой.
В пятый день Одиссея отправила нимфа в дорогу,
Платьем одевши его благовонным и вымывши в ванне.
265 Мех один ему с черным вином на плот положила,
Больших размеров другой — с водою, в мешке же из кожи —
Хлеба, а также в большом изобильи различных припасов.
Ветер попутный послала ему, не вредящий и мягкий.
С радостным духом он ветру свой парус подставил и поплыл.
270 Сидя на крепком плоту, искусной рукою все время
Правил рулем он, и сон на веки ему не спускался.
Зорко Плеяд наблюдал он и поздний заход Волопаса,
Также Медведицу — ту, что еще называют Повозкой.
Ходит по небу она, и украдкой следит Ориона,
275 И лишь одна непричастна к купанью в волнах Океана.
С нею Калипсо, свет меж богинь, Одиссею велела
Путь соглашать свой, ее оставляя по левую руку.
Целых семнадцать уж дней он по морю путь совершал свой.
На восемнадцатый день показались тенистые горы
280 Края феаков, совсем невдали от пловца. Походили
В море мглисто-туманном на щит боевой эти горы.
От эфиопов меж тем возвращался Земли Колебатель.
Издалека уж, с Солимских он гор заприметил, как море
Переплывал Одиссей. Сильней он разгневался сердцем
285 И, покачав головой, обратился с такой к себе речью:
«Что это значит? Ужели решили насчет Одиссея
Боги иначе, как только в страну эфиопов я отбыл?
Он уже близок к земле феакийской, где должен избегнуть
Крепкой петли тех несчастий, которые терпит все время.
290 Но еще досыта горя надеюсь ему я доставить».
Быстро он тучи собрал и море до дна взбудоражил,
В руки трезубец схватив. И разом воздвигнул порывы
Самых различных ветров и тучами землю и море
Густо окутал. Глубокая ночь ниспустилася с неба,
295 Евр столкнулись и Нот, огромные волны вздымая,
И проясняющий небо Борей, и Зефир быстровейный.
У Одиссея расслабли колени и милое сердце,
В сильном волненьи сказал своему он отважному духу:
«Горе, несчастному мне! О, чем же все кончится это?
300 Страшно боюсь я, что всю сообщила мне правду богиня,
Мне предсказавши, что множество бед претерплю я на море,
Прежде чем дома достигну. И все исполняется нынче.
Сколькими тучами вдруг обложил беспредельное небо
Зевс! Возмутил он все море, сшибаются яро друг с другом
305 Вихри ветров всевозможных. Моя неизбежна погибель!
Трижды блаженны данайцы — четырежды! — те, что в пространном
Крае троянском нашли себе смерть, угождая Атридам!
Лучше бы мне умереть и судьбу неизбежную встретить
Было в тот день, как в меня неисчетные толпы троянцев
310 Сыпали медные копья над трупом Пелеева сына!
С честью б я был погребен, и была б от ахейцев мне слава.
Нынче же жалкою смертью приходится здесь мне погибнуть».
Так говорил он. Внезапно волна исполинская сверху
С страшным обрушилась шумом на плот и его закрутила.
315 Сам он далеко упал от плота, из руки ослабевшей
Выпустив руль. Пополам разломилась на самой средине
Мачта от страшного вихря различных сшибавшихся ветров.
В море далеко снесло и помост и разорванный парус.
Сам Одиссей под водой очутился. Мешал ему сильно
320 Вынырнуть тотчас напор вздымавшихся волн исполинских.
Сильно одежда мешала, ему подаренная нимфой.
Вынырнул он наконец из пучины, плюясь непрерывно
Горько-соленой водою, с его головы нистекавшей.
Как ему ни было трудно, но все ж о плоте не забыл он.
325 Вплавь через волны за ним погнался, за него ухватился
И в середине уселся плота, убегая от смерти.
Плот волна и туда и сюда по теченыо носила.
Так же, как северный ветер осенний гоняет равниной
Стебли колючие трав, сцепившихся крепко друг с другом, — —
330 Так же и плот его ветры по бурному морю гоняли.
То вдруг Борею бросал его Нот, чтобы гнал пред собою,
То его Евр отдавал преследовать дальше Зефиру.
Кадмова дочь Левкотея, прекраснолодыжная Ино,
Тут увидала его. Сначала была она смертной,
335 Нынче же в безднах морских удостоилась божеской чести.
Стало ей жаль Одиссея, как, мучась, средь волн он носился.
Схожая летом с нырком, с поверхности моря вспорхнула,
Села на плот к Одиссею и слово такое сказала:
«Бедный! За что Посейдон, колебатель земли, так ужасно
340 Зол на тебя, что так много несчастий тебе посылает?
Но совершенно тебя не погубит он, как ни желал бы.
Вот как теперь поступи — мне не кажешься ты неразумным.
Скинувши эту одежду, свой плот предоставь произволу
Ветров и, бросившись в волны, работая крепко руками,
345 Вплавь доберися до края феаков, где будет спасенье.
На! Расстели на груди покрывало нетленное это.
Можешь с ним не бояться страданье принять иль погибнуть.
Только, однако, руками за твердую схватишься землю,
Тотчас сними покрывало и брось в винно-чермное море,
350 Сколько возможно далеко, а сам отвернися при этом».
Так сказавши, ему отдала покрывало богиня
И погрузилась обратно в волнами кипевшее море,
Схожая видом с нырком. И волна ее черная скрыла.
Начал тогда размышлять про себя Одиссей многостойкий.
355 Сильно волнуясь, сказал своему он отважному сердцу:
«Горе мне! Очень боюсь я, не ткет ли мне новую хитрость
Кто из бессмертных богов, мне советуя плот мой оставить.
Нет, не послушаюсь я! Еще далеко, я заметил,
Берег земли, где, сказала она, мне прибежище будет.
360 Дай-ка, я так поступлю, — и будет всего это лучше:
Время, пока еще крепко в плоту моем держатся бревна,
Буду на нем оставаться и все выносить терпеливо.
После того же как волны свирепые плот мой разрушат,
Вплавь я пущусь: ничего уж тогда не придумаешь лучше!»
365 Но между тем как и сердцем и духом об этом он думал,
Поднял большую волну Посейдаон, земли колебатель,
Страшную, с верхом нависшим, и в плот Одиссея ударил.
Так же, как вихрь, налетевший на кучу сухую соломы,
В разные стороны мигом разносит по воздуху стебли,
370 Так весь плот раскидала волна. За бревно уцепившись,
Как на коня скакового, верхом на него он уселся.
Скинул одежду с себя, что ему подарила Калипсо,
Грудь себе быстро одел покрывалом богини и, руки
Вытянув, вниз головой в бушевавшее кинулся море,
375 Плыть собираясь. Увидел его Земледержец-владыка,
И головою повел, и сказал про себя, усмехаясь:
«Плавай теперь, настрадавшись, по бурному морю, покуда
К людям, питомцам Зевеса, в конце ты концов не прибудешь.
Тем, что случилось, и так не останешься ты недоволен!»
380 Так он сказал и, хлестнувши бичом лошадей длинногривых,
В Эги вернулся к себе, где дворец у него знаменитый.
Новая мысль тут пришла Афине, рожденной Зевесом.
Загородила богиня дороги ветрам бушевавшим,
Всем приказала им дуть перестать и спокойно улечься,
385 Только Борея воздвигла. И спереди срезала волны,
Чтоб наконец Одиссей, от богов происшедший, достигнул
Веслолюбивых феаков, и Кер избежавши и смерти.
Долго, два дня и две ночи, по сильной волне он носился,
Сердцем смущенным не раз пред собою уж видя погибель.
390 Третий день привела за собой пышнокосая Эос.
Ветер тогда прекратился, и море безветренной гладью
Пред Одиссеем простерлось. Высоко взнесенный волною,
Зорко вперед заглянул он и землю вблизи вдруг увидел.
С радостью точно такою, с какою относятся дети
395 К выздоровленью отца, который в тяжелой болезни,
Богом враждебным сраженный, лежал и чах все сильнее,
После же боги, на радость им всем, исцеляют больного, —
Радость такую же вызвали лес и земля в Одиссее.
Поплыл быстрей он, ступить торопяся на твердую землю.
400 Столько, однако, проплывши, за сколько кричащего мужа
Можно услышать, он шум услыхал у прибрежных утесов.
Волны прибоя кипели, свирепо на берег высокий
С моря бросаясь, и весь был он облит соленою пеной.
Не было заводи там — защиты судов — иль залива,
405 Всюду лишь кручи виднелись, суровые скалы и рифы.
У Одиссея ослабли колени и милое сердце.
В сильном волненьи сказал своему он отважному духу:
«Горе великое! Дал мне увидеть нежданную землю
Зевс, переплыл невредимо я эту пучину морскую,
410 Но никакого мне выхода нет из моря седого.
Острые скалы повсюду. Бушуют вокруг, расшибаясь,
Волны, и гладкой стеной возвышается берег высокий.
Море у берега очень глубоко; никак невозможно
Дна в нем ногами достать и гибели грозной избегнуть.
415 Если пристать попытаюсь, то волны, меня подхвативши,
Бросят на твердый утес, и окажется тщетной попытка.
Если ж вдоль берега я поплыву и найти попытаюсь
Где-нибудь тихую заводь морскую иль берег отлогий, —
Сильно боюсь я, чтоб буря, внезапно меня подхвативши,
420 Не унесла в многорыбное море, стенящего тяжко,
Иль чтоб не выслало мне божество одного из огромных
Чудищ из моря, питаемых в нем Амфитритою славной.
Знаю ведь я, как сердит на меня Посейдон-земледержец».
Но между тем как рассудком и духом он так колебался,
425 Вдруг понесен был огромной волной он на берег скалистый.
Кожу бы всю там содрал он и кости себе раздробил бы,
Если бы вот чего в сердце ему не вложила Афина:
Прыгнув, руками обеими он за скалу ухватился.
Там он со стоном висел, покамест волна не промчалась.
430 Так он ее избежал. Но вдруг, отразившись обратно,
Снова его она сшибла, далеко отбросивши в море.
Если полипа морского из домика силою вырвать,
Видно на щупальцах много приставших к ним камней мельчайших;
Так же и к твердому камню утеса пристала вся кожа
435 С рук Одиссея. Его же волна с головою покрыла.
Тут бы, судьбе вопреки, и погиб Одиссей несчастливый,
Если б присутствия духа в него не вложила Афина.
Вынырнув вбок из ревущей волны, набегавшей на скалы,
Поплыл вдоль берега он и на землю глядел, не найдется ль
440 Где-нибудь тихая заводь морская иль берег отлогий.
Вдруг, плывя, добрался он до устья реки светлоструйной.
Самым удобным то место ему показалось: свободно
Было оно и от скал и давало защиту от ветра.
Сразу узнал он впаденье потока и духом взмолился:
445 «Кто бы ты ни был, владыка, внемли мне! Молюсь тебе жарко,
От Посейдоновых страшных угроз убегая из моря.
Даже в глазах у бессмертных достоин почтения странник,
Их о защите молящий, — вот так, как теперь, пострадавший,
Я к теченьям твоим и коленям твоим припадаю!
450 Сжалься, владыка! Горжусь, что тебя о защите молю я!»
Тотчас теченье поток прекратил и волну успокоил.
Гладкою сделал поверхность пред ним и спас его этим
Около устья реки. Подкосились колени и руки
У Одиссея. Совсем его бурное море смирило.
455 Все его тело распухло; морская вода через ноздри
И через рот вытекала, а он без сознанья, безгласный
И бездыханный лежал: в усталости был он безмерной.
После того как очнулся, и дух в его сердце собрался,
Прежде всего отвязал он с себя покрывало богини
460 И покрывало пустил по реке, впадающей в море.
Быстро оно на волнах понеслось по теченью, и в руки
Ино его приняла. И выбрался он из потока,
Лег в тростнике и к земле плодоносной припал поцелуем.
Сильно волнуясь, сказал своему он отважному сердцу:
465 «Что ж это будет со мной? И чем все кончится это?
Если возле реки тревожную ночь проведу я,
Сгибну я здесь, укрощенный холодной росою и вредным
Инеем: обморок сделал совсем нечувствительным дух мой.
Воздухом веет холодным с реки с приближением утра.
470 Если ж на холм я взойду и в этой вон роще тенистой
В частых лягу кустах, и прозяблость меня и усталость
Там покинут, и сон усладительный мной овладеет, —
Как бы, боюсь я, не стать для зверей мне добычей и пищей!»
Вот что, в уме поразмыслив, за самое лучшее счел он:
475 К роще направил свой путь. Она на пригорке открытом
Близко лежала от речки; пробрался под куст он двойной там
Сросшихся крепко друг с другом олив — благородной и дикой.
Не продувала их сила сырая бушующих ветров,
Не пробивало лучами палящими яркое солнце,
480 Не проникал даже до низу дождь, до того они густо
Между собою ветвями сплелись. Одиссей погрузился
В эти кусты и под ними нагреб себе тотчас руками
Мягкое ложе из листьев опавших, которых такая
Груда была, что и двое и трое б могли в ней укрыться
485 В зимнюю пору, какою суровой она ни была бы.
В радость пришел, увидавши ее, Одиссей многостойкий.
Листья он в кучу нагреб и сам в середину забрался,
Так же как в черную золу пастух головню зарывает
В поле далеком, где нет никого из людей по соседству,
490 Семя спасая огня, чтоб огня не просить у другого.
В листья так Одиссей закопался. Паллада Афина
Сон на него излила, чтоб его от усталости тяжкой
Освободил он скорей, покрыв ему милые веки.

Читать сказку "Гомер — Одиссея: Песнь пятая" на сайте РуСтих онлайн: лучшие народные сказки для детей и взрослых. Поучительные сказки для мальчиков и девочек для чтения в детском саду, школе или на ночь.

skazki.rustih.ru

Одиссея: Песнь пятая - Гомер: читать текст онлайн

Рядом с прекрасным Тифоном в постели проснулася Эос
И поднялась, чтобы свет принести и бессмертным и смертным.
На совещание боги сошлись. Восседал между ними
Зевс высокогремящий, могуществом самый великий.
5 Им рассказала Афина про все Одиссеевы беды:
Сильно ее он тревожил своим пребываньем у нимфы.
«Зевс, наш родитель, и все вы, блаженные, вечные боги!
Мягким, благим и приветливым быть уж вперед ни единый
Царь скиптроносный не должен, но, правду из сердца изгнавши,
10 Каждый пускай притесняет людей и творит беззаконья,
Если никто Одиссея не помнит в народе, которым
Он управлял и с которым был добр, как отец с сыновьями.
Много страданий терпя, на острове дальнем, в жилище
Нимфы Калипсо живет он. Она его держит насильно,
15 И невозможно ему в дорогую отчизну вернуться.
Нет у него многовеслых судов и товарищей верных,
Кто б его мог отвезти по хребту широчайшему моря.
Нынче же милого сына его умертвить замышляют
При возвращеньи домой. В песчанистый Пилос и в светлый
20 Лакедемон он поехал, чтоб там об отце поразведать».
Ей отвечая, сказал собирающий тучи Кронион:
«Что за слова у тебя чрез ограду зубов излетели,
Милая дочь! Не сама ль ты в рассудке своем порешила,
Как им всем Одиссей отомстит, воротившись в отчизну.
25 И проводи половчей Телемаха, — ты это ведь можешь, —
Чтобы вполне невредимым он прибыл в отцовскую землю,
А женихи бы вернулись назад, ничего не достигнув».
Так сказав, обратился он к милому сыну Гермесу:
«Ты и всегда ведь, Гермес, посланником служишь, так вот что:
30 Нимфе скажи пышнокосой про твердое наше решенье,
Чтоб возвращен был домой Одиссей боестойкий, — однако
Чтобы никто из богов иль людей ему спутником не был.
Морем, на крепком плоту, перенесши немало страданий,
В день двадцатый до Схерии он доплывет плодородной,
35 Где обитают феаки, родные бессмертным; и будет
Ими оказана почесть ему, как бессмертному богу.
На корабле отошлют его в милую землю родную,
Меди и золота дав ему кучи и кучи одежды,
Сколько б он ввек не привез из-под Трои, свою получивши
40 Долю добычи, когда бы домой невредимым вернулся.
Да! Суждено ему близких увидеть и снова вернуться
В дом свой с высокою кровлей и в милую землю родную».
Так он сказал, и вожатый послушался Аргоубийца.
Тотчас к быстрым ногам привязал золотые подошвы
45 Амвросиальные, всюду его с дуновением ветра
И над землей беспредельной носившие и над водою.
Жезл захватил он, которым глаза усыпляет у смертных,
Если захочет, других же, заснувших, от сна пробуждает.
Аргоубийца могучий с жезлом тем с Олимпа понесся
50 И, миновав Пиерию, с эфира низринулся к морю.
Низко потом над волнами понесся крылатою чайкой,
Жадно хватающей рыб в провалах ревущего моря,
Смело во влаге соленой мочащей крепкие крылья.
Чайке подобный, понесся над сильно волнистым он морем.
55 После того как на остров далеко лежащий он прибыл,
Вышел на сушу Гермес с фиалково-темного моря.
Шел он, пока не достиг просторной пещеры, в которой
Пышноволосая нимфа жила. Ее там застал он.
На очаге ее пламя большое пылало, и запах
60 От легкоколкого кедра и благовоний горящих
Остров охватывал весь. С золотым челноком обходила
Нимфа станок, и ткала, и голосом пела прекрасным.
Густо разросшийся лес окружал отовсюду пещеру,
Тополем черным темнея, ольхой, кипарисом душистым.
65 Между зеленых ветвей длиннокрылые птицы гнездились —
Копчики, совы, морские вороны с разинутым клювом.
Пищу они добывают себе на морском побережье.
Возле пещеры самой виноградные многие лозы
Пышно росли, и на ветках тяжелые гроздья висели.
70 Светлую воду четыре источника рядом струили
Близко один от другого, туда и сюда разбегаясь.
Всюду на мягких лужайках цвели сельдерей и фиалки.
Если б на острове этом и бог появился бессмертный,
Он изумился бы, глядя, и был бы восторгом охвачен.
75 Стал в изумленьи на месте и Аргоубийца-вожатый.
После того как на все с изумленьем Гермес нагляделся,
В грот он пространный вошел. И как только на гостя взглянула
Нимфа, свет меж богинь, его она тотчас узнала:
Быть незнакомы друг другу не могут бессмертные боги,
80 Даже когда б и великое их разделяло пространство.
Но не застал он внутри Одиссея, отважного духом.
Он на скалистом обрыве сидел, как обычно, и плакал,
Стонами дух свой терзая, слезами и горькой печалью.
В даль беспокойного моря глядел он, и слезы лилися.
85 В ярко блестящее кресло меж тем усадила Гермеса
Нимфа, свет меж богинь, и к нему обратилась с вопросом:
«Что это? Входит сюда Гермес златожезленный, в дом мой,
Чтимый всегда, дорогой! Ты не часто меня навещаешь!
Что тебе нужно, скажи: исполнить велит мое сердце,
90 Если исполнить могу и если исполнить возможно.
Милости просим, войди, чтоб могла тебя угостить я».
Так сказавши, поставила стол перед гостем богиня,
Полный амвросии; нектар ему замешала багряный.
Пил тут и ел, усевшись за стол, убийца Аргоса.
95 После того как поел и дух укрепил себе пищей,
С речью ответной такою к богине Гермес обратился:
«Бога, богиня, меня о приходе моем вопрошаешь.
Все я правдиво тебе сообщу: ведь сама мне велишь ты.
Зевс приказал мне явиться сюда, хоть сам не желал я.
100 Кто ж добровольно помчится по этакой шири бескрайной
Моря соленого, где не увидишь жилищ человека,
Жертвами чтящего нас, приносящего нам гекатомбы!
Но невозможно веленье эгидодержавного Зевса
Богу другому нарушить иль им пренебречь дерзновенно.
105 Он говорит, что находится здесь злополучнейший самый
Муж из героев, что девять годов осаждали упорно
Трою, в десятый же, город разрушив, отплыли в отчизну,
При возвращеньи, однако, они раздражили Афину;
Ветер зловредный и волны большие она им послала.
110 Все его спутники в море погибли, его самого же
К этому острову ветер принес и волны пригнали.
Этого мужа велит он тебе отослать поскорее,
Ибо ему не судьба в отдаленьи от близких погибнуть,
Но суждено ему близких увидеть и снова вернуться
115 В дом свой с высокою кровлей и в милую землю родную».
Так он ответил. Калипсо, богиня богинь, ужаснулась
И со словами к нему окрыленными так обратилась:
«Как вы жестоки, о боги, как завистью всех превзошли вы!
Вы допускать не хотите, чтоб ложем законным богини
120 Соединялись с мужами, чтоб женами им они были.
Так розоперстая Эос себе избрала Ориона.
Гнали его вы, живущие легкою жизнию боги,
Гнали, пока златотронной и чистою он Артемидой
Нежной стрелою внезапно в Ортигии не был застрелен.
125 Так с Язионом Деметра на трижды распаханной нови
Соединилась любовью и ложем, послушавшись сердца.
Очень недолго об этом в неведеньи Зевс оставался.
Молнией он Язиона убил ослепительно белой.
Так же и мне не даете вы, боги, остаться со смертным.
130 Я его в море спасла, когда одиноко сидел он
На опрокинутом киле. Корабль его молнией белой
Надвое Зевс расколол посреди винно-чермного моря.
Все остальные его товарищи в море погибли,
А самого его ветер и волны сюда вот пригнали.
135 Я любила его и кормила, надеялась твердо
Сделать бессмертным его и бесстаростным в вечные веки.
Так как, однако, нельзя повеленье великого Зевса
Богу другому нарушить иль им пренебречь, то пускай же,
Раз того требует этот, — пускай в беспокойное море
140 Едет. Но спутников дать ему никаких не могу я:
Нет у меня многовеслых судов и товарищей верных,
Кто б его мог отвезти по хребту широчайшему моря.
Что ж до советов, охотно я дам их ему и не скрою,
Как ему невредимым вернуться в отцовскую землю».
145 Аргоубийца-вожатый на это богине ответил:
«Значит, его отпусти! Трепещи перед Зевсовым гневом.
Иначе тяжко тебе почувствовать гнев тот придется».
Аргоубийца могучий, сказав это ей, удалился.
Нимфа-владычица, только Зевесов приказ услыхала,
150 Тотчас направила шаг к Одиссею, отважному духом.
Он на обрыве над морем сидел, и из глаз непрерывно
Слезы лилися. В печали по родине капля за каплей
Сладкая жизнь уходила. Уж нимфа не нравилась больше.
Ночи, однако, в постели он с ней проводил поневоле
155 В гроте глубоком ее, — нежелавший с желавшею страстно.
Все же дни напролет на скалах и у моря сидел он,
Стонами дух свой терзая, слезами и горькой печалью.
В даль беспокойного моря глядел он, и слезы лилися.
Близко свет меж богинь к нему подошла и сказала:
160 «Будет, злосчастный, тебе у меня горевать неутешно!
Не сокращай себе жизни. Охотно тебя отпускаю.
Вот что ты сделаешь: бревен больших нарубивши, в широкий
Плот их сколотишь, помост на плоту там устроишь высокий,
Чтобы нести тебя мог через мглисто-туманное море.
165 Я ж тебя хлебом, водою и красным вином на дорогу
Щедро снабжу, чтобы голод они от тебя отвращали.
В платье одену тебя и пошлю тебе ветер попутный,
Чтобы вполне невредимым ты прибыл в отцовскую землю,
Если того пожелают царящие в небе широком
170 Боги, которые выше меня и в решеньи и в деле».
Так говорила. И в ужас пришел Одиссей многостойкий.
Голос повысив, он к ней обратился со словом крылатым:
«В мыслях твоих не отъезд мой, а что-то другое, богиня!
Как же могу переплыть на плоту я широкую бездну
175 Страшного, бурного моря, когда и корабль быстроходный,
Радуясь Зевсову ветру, ее нелегко проплывает?
Раз ты сама не желаешь, на плот ни за что не взойду я,
Если ты мне не решишься поклясться великою клятвой,
Что никакого другого несчастия мне не замыслишь».
180 Так он сказал. И в ответ улыбнулась пресветлая нимфа,
Гладя рукою, его назвала и так говорила:
«Ну, и хитер же ты, милый, и тонко дела понимаешь,
Раз обратиться ко мне с такою надумался речью!
Пусть мне свидетели будут земля и широкое небо,
185 Стиксовы воды, подземно текущие, — клятва, ужасней
И нерушимей которой не знают блаженные боги, —
Что никакого другого несчастья тебе не замыслю,
Что о тебе непрерывно заботиться буду и думать,
Как о самой бы себе, если б это со мной приключилось.
190 Не лишено и мое справедливости сердце, и, право,
Дух в груди у меня не железный и ведает жалость».
Кончив, свет меж богинь пошла впереди Одиссея,
Быстро шагая, за нею же следом и он устремился.
В грот они оба глубокий вошли — богиня и смертный.
195 Он уселся на кресло, какое недавно оставил
Аргоубийца-вожатый, а нимфа пред ним разложила
Всякую пищу, какою питаются смертные люди.
Села сама пред равным богам Одиссеем, и нимфе
Подали в пищу служанки амвросию с нектаром сладким.
200 Руки немедленно к пище готовой они протянули.
После того как питьем и едою вполне насладились,
Нимфа, свет меж богинь, начала говорить Одиссею:
«Богорожденный герой Лаэртид, Одиссей многохитрый!
Значит, теперь же, сейчас, ты желаешь домой воротиться
205 В землю родную… Ну, что ж! Пусть боги пошлют тебе радость!
Если бы сердцем, однако, ты ведал, какие напасти
До возвращенья домой перенесть суждено тебе роком,
Здесь бы вместе со мною ты в этом жилище остался,
Стал бы бессмертным! Но рвешься ты духом в родимую землю,
210 Чтобы супругу увидеть, по ней ты все время тоскуешь.
Право, могу похвалиться, — нисколько ни видом, ни ростом
Не уступлю я супруге твоей. Да и можно ль с богиней
Меряться женщине смертной земною своей красотою?»
Нимфе Калипсо в ответ сказал Одиссей многоумный:
215 «Не рассердись на меня, богиня-владычица! Знаю
Сам хорошо я, насколько жалка по сравненью с тобою
Ростом и видом своим разумная Пенелопея.
Смертна она — ни смерти, ни старости ты не подвластна.
Все ж и при этом желаю и рвусь я все дни непрерывно
220 Снова вернуться домой и день возвращенья увидеть.
Если же кто из бессмертных меня сокрушит в винно-чермном
Море, я вытерплю то отверделою в бедствиях грудью.
Много пришлось мне страдать, и много трудов перенес я
В море и в битвах. Пускай же случится со мною и это!»
225 Так говорил он. А солнце зашло, и сумрак спустился.
Оба в пещеру вошли, в уголок удалились укромный
И насладились любовью, всю ночь проведя неразлучно.
Рано рожденная вышла из тьмы розоперстая Эос.
Тотчас плащ и хитон надел Одиссей богоравный,
230 Нимфа ж сама облеклась в серебристое длинное платье,
Тонкое, мягкое, — пояс прекрасный на бедра надела
Весь золотой, на себя покрывало накинула сверху.
После того занялась отправкою в путь Одиссея.
Медный вручила топор, большой, по руке его точно
235 Сделанный, острый с обеих сторон, насаженный плотно
На топорище из гладкой оливы, прекрасное видом;
Также топор для тесанья дала и потом Одиссея
В дальнее место свела, где были большие деревья —
Черные тополи, ольхи, до неба высокие сосны —
240 Давний все сухостой, чтобы легки для плаванья были.
Место ему указавши, где были большие деревья,
Нимфа Калипсо, свет меж богинями, в дом воротилась.
Начал рубить он деревья. И быстро свершалося дело.
Двадцать стволов он свалил, очистил их острою медью,
245 Выскоблил гладко, потом уравнял, по шнуру обтесавши.
Нимфа Калипсо меж тем бурав принесла Одиссею.
Бревна он все просверлил и приладил одно ко другому,
Брусьями бревна скрепил и клинья забил между ними.
Точно такого размера, какого обычно готовит
250 Дно корабля грузового кораблестроитель искусный, —
Сделал такой ширины свой плот Одиссей многоумный.
После того над плотом помост он устроил, уставив
Часто подпорки и длинные доски на них постеливши.
Мачту в средине поставил, искусно к ней рею привесил,
255 Чтобы плотом управлять, и руль к нему крепкий приладил.
Сделал потом по краям загородку из ивовых прутьев,
Чтоб защищала от волн, и лесу немало насыпал.
Нимфа, свет меж богинь, холста принесла, чтобы сделать
Парус на плот. Одиссей изготовил прекрасно и это.
260 К парусу брасы потом подвязал, и фалы, и шкоты,
Плот потом рычагами спустил на священное море.
День четвертый пришел, и кончено было с работой.
В пятый день Одиссея отправила нимфа в дорогу,
Платьем одевши его благовонным и вымывши в ванне.
265 Мех один ему с черным вином на плот положила,
Больших размеров другой — с водою, в мешке же из кожи —
Хлеба, а также в большом изобильи различных припасов.
Ветер попутный послала ему, не вредящий и мягкий.
С радостным духом он ветру свой парус подставил и поплыл.
270 Сидя на крепком плоту, искусной рукою все время
Правил рулем он, и сон на веки ему не спускался.
Зорко Плеяд наблюдал он и поздний заход Волопаса,
Также Медведицу — ту, что еще называют Повозкой.
Ходит по небу она, и украдкой следит Ориона,
275 И лишь одна непричастна к купанью в волнах Океана.
С нею Калипсо, свет меж богинь, Одиссею велела
Путь соглашать свой, ее оставляя по левую руку.
Целых семнадцать уж дней он по морю путь совершал свой.
На восемнадцатый день показались тенистые горы
280 Края феаков, совсем невдали от пловца. Походили
В море мглисто-туманном на щит боевой эти горы.
От эфиопов меж тем возвращался Земли Колебатель.
Издалека уж, с Солимских он гор заприметил, как море
Переплывал Одиссей. Сильней он разгневался сердцем
285 И, покачав головой, обратился с такой к себе речью:
«Что это значит? Ужели решили насчет Одиссея
Боги иначе, как только в страну эфиопов я отбыл?
Он уже близок к земле феакийской, где должен избегнуть
Крепкой петли тех несчастий, которые терпит все время.
290 Но еще досыта горя надеюсь ему я доставить».
Быстро он тучи собрал и море до дна взбудоражил,
В руки трезубец схватив. И разом воздвигнул порывы
Самых различных ветров и тучами землю и море
Густо окутал. Глубокая ночь ниспустилася с неба,
295 Евр столкнулись и Нот, огромные волны вздымая,
И проясняющий небо Борей, и Зефир быстровейный.
У Одиссея расслабли колени и милое сердце,
В сильном волненьи сказал своему он отважному духу:
«Горе, несчастному мне! О, чем же все кончится это?
300 Страшно боюсь я, что всю сообщила мне правду богиня,
Мне предсказавши, что множество бед претерплю я на море,
Прежде чем дома достигну. И все исполняется нынче.
Сколькими тучами вдруг обложил беспредельное небо
Зевс! Возмутил он все море, сшибаются яро друг с другом
305 Вихри ветров всевозможных. Моя неизбежна погибель!
Трижды блаженны данайцы — четырежды! — те, что в пространном
Крае троянском нашли себе смерть, угождая Атридам!
Лучше бы мне умереть и судьбу неизбежную встретить
Было в тот день, как в меня неисчетные толпы троянцев
310 Сыпали медные копья над трупом Пелеева сына!
С честью б я был погребен, и была б от ахейцев мне слава.
Нынче же жалкою смертью приходится здесь мне погибнуть».
Так говорил он. Внезапно волна исполинская сверху
С страшным обрушилась шумом на плот и его закрутила.
315 Сам он далеко упал от плота, из руки ослабевшей
Выпустив руль. Пополам разломилась на самой средине
Мачта от страшного вихря различных сшибавшихся ветров.
В море далеко снесло и помост и разорванный парус.
Сам Одиссей под водой очутился. Мешал ему сильно
320 Вынырнуть тотчас напор вздымавшихся волн исполинских.
Сильно одежда мешала, ему подаренная нимфой.
Вынырнул он наконец из пучины, плюясь непрерывно
Горько-соленой водою, с его головы нистекавшей.
Как ему ни было трудно, но все ж о плоте не забыл он.
325 Вплавь через волны за ним погнался, за него ухватился
И в середине уселся плота, убегая от смерти.
Плот волна и туда и сюда по теченыо носила.
Так же, как северный ветер осенний гоняет равниной
Стебли колючие трав, сцепившихся крепко друг с другом, — —
330 Так же и плот его ветры по бурному морю гоняли.
То вдруг Борею бросал его Нот, чтобы гнал пред собою,
То его Евр отдавал преследовать дальше Зефиру.
Кадмова дочь Левкотея, прекраснолодыжная Ино,
Тут увидала его. Сначала была она смертной,
335 Нынче же в безднах морских удостоилась божеской чести.
Стало ей жаль Одиссея, как, мучась, средь волн он носился.
Схожая летом с нырком, с поверхности моря вспорхнула,
Села на плот к Одиссею и слово такое сказала:
«Бедный! За что Посейдон, колебатель земли, так ужасно
340 Зол на тебя, что так много несчастий тебе посылает?
Но совершенно тебя не погубит он, как ни желал бы.
Вот как теперь поступи — мне не кажешься ты неразумным.
Скинувши эту одежду, свой плот предоставь произволу
Ветров и, бросившись в волны, работая крепко руками,
345 Вплавь доберися до края феаков, где будет спасенье.
На! Расстели на груди покрывало нетленное это.
Можешь с ним не бояться страданье принять иль погибнуть.
Только, однако, руками за твердую схватишься землю,
Тотчас сними покрывало и брось в винно-чермное море,
350 Сколько возможно далеко, а сам отвернися при этом».
Так сказавши, ему отдала покрывало богиня
И погрузилась обратно в волнами кипевшее море,
Схожая видом с нырком. И волна ее черная скрыла.
Начал тогда размышлять про себя Одиссей многостойкий.
355 Сильно волнуясь, сказал своему он отважному сердцу:
«Горе мне! Очень боюсь я, не ткет ли мне новую хитрость
Кто из бессмертных богов, мне советуя плот мой оставить.
Нет, не послушаюсь я! Еще далеко, я заметил,
Берег земли, где, сказала она, мне прибежище будет.
360 Дай-ка, я так поступлю, — и будет всего это лучше:
Время, пока еще крепко в плоту моем держатся бревна,
Буду на нем оставаться и все выносить терпеливо.
После того же как волны свирепые плот мой разрушат,
Вплавь я пущусь: ничего уж тогда не придумаешь лучше!»
365 Но между тем как и сердцем и духом об этом он думал,
Поднял большую волну Посейдаон, земли колебатель,
Страшную, с верхом нависшим, и в плот Одиссея ударил.
Так же, как вихрь, налетевший на кучу сухую соломы,
В разные стороны мигом разносит по воздуху стебли,
370 Так весь плот раскидала волна. За бревно уцепившись,
Как на коня скакового, верхом на него он уселся.
Скинул одежду с себя, что ему подарила Калипсо,
Грудь себе быстро одел покрывалом богини и, руки
Вытянув, вниз головой в бушевавшее кинулся море,
375 Плыть собираясь. Увидел его Земледержец-владыка,
И головою повел, и сказал про себя, усмехаясь:
«Плавай теперь, настрадавшись, по бурному морю, покуда
К людям, питомцам Зевеса, в конце ты концов не прибудешь.
Тем, что случилось, и так не останешься ты недоволен!»
380 Так он сказал и, хлестнувши бичом лошадей длинногривых,
В Эги вернулся к себе, где дворец у него знаменитый.
Новая мысль тут пришла Афине, рожденной Зевесом.
Загородила богиня дороги ветрам бушевавшим,
Всем приказала им дуть перестать и спокойно улечься,
385 Только Борея воздвигла. И спереди срезала волны,
Чтоб наконец Одиссей, от богов происшедший, достигнул
Веслолюбивых феаков, и Кер избежавши и смерти.
Долго, два дня и две ночи, по сильной волне он носился,
Сердцем смущенным не раз пред собою уж видя погибель.
390 Третий день привела за собой пышнокосая Эос.
Ветер тогда прекратился, и море безветренной гладью
Пред Одиссеем простерлось. Высоко взнесенный волною,
Зорко вперед заглянул он и землю вблизи вдруг увидел.
С радостью точно такою, с какою относятся дети
395 К выздоровленью отца, который в тяжелой болезни,
Богом враждебным сраженный, лежал и чах все сильнее,
После же боги, на радость им всем, исцеляют больного, —
Радость такую же вызвали лес и земля в Одиссее.
Поплыл быстрей он, ступить торопяся на твердую землю.
400 Столько, однако, проплывши, за сколько кричащего мужа
Можно услышать, он шум услыхал у прибрежных утесов.
Волны прибоя кипели, свирепо на берег высокий
С моря бросаясь, и весь был он облит соленою пеной.
Не было заводи там — защиты судов — иль залива,
405 Всюду лишь кручи виднелись, суровые скалы и рифы.
У Одиссея ослабли колени и милое сердце.
В сильном волненьи сказал своему он отважному духу:
«Горе великое! Дал мне увидеть нежданную землю
Зевс, переплыл невредимо я эту пучину морскую,
410 Но никакого мне выхода нет из моря седого.
Острые скалы повсюду. Бушуют вокруг, расшибаясь,
Волны, и гладкой стеной возвышается берег высокий.
Море у берега очень глубоко; никак невозможно
Дна в нем ногами достать и гибели грозной избегнуть.
415 Если пристать попытаюсь, то волны, меня подхвативши,
Бросят на твердый утес, и окажется тщетной попытка.
Если ж вдоль берега я поплыву и найти попытаюсь
Где-нибудь тихую заводь морскую иль берег отлогий, —
Сильно боюсь я, чтоб буря, внезапно меня подхвативши,
420 Не унесла в многорыбное море, стенящего тяжко,
Иль чтоб не выслало мне божество одного из огромных
Чудищ из моря, питаемых в нем Амфитритою славной.
Знаю ведь я, как сердит на меня Посейдон-земледержец».
Но между тем как рассудком и духом он так колебался,
425 Вдруг понесен был огромной волной он на берег скалистый.
Кожу бы всю там содрал он и кости себе раздробил бы,
Если бы вот чего в сердце ему не вложила Афина:
Прыгнув, руками обеими он за скалу ухватился.
Там он со стоном висел, покамест волна не промчалась.
430 Так он ее избежал. Но вдруг, отразившись обратно,
Снова его она сшибла, далеко отбросивши в море.
Если полипа морского из домика силою вырвать,
Видно на щупальцах много приставших к ним камней мельчайших;
Так же и к твердому камню утеса пристала вся кожа
435 С рук Одиссея. Его же волна с головою покрыла.
Тут бы, судьбе вопреки, и погиб Одиссей несчастливый,
Если б присутствия духа в него не вложила Афина.
Вынырнув вбок из ревущей волны, набегавшей на скалы,
Поплыл вдоль берега он и на землю глядел, не найдется ль
440 Где-нибудь тихая заводь морская иль берег отлогий.
Вдруг, плывя, добрался он до устья реки светлоструйной.
Самым удобным то место ему показалось: свободно
Было оно и от скал и давало защиту от ветра.
Сразу узнал он впаденье потока и духом взмолился:
445 «Кто бы ты ни был, владыка, внемли мне! Молюсь тебе жарко,
От Посейдоновых страшных угроз убегая из моря.
Даже в глазах у бессмертных достоин почтения странник,
Их о защите молящий, — вот так, как теперь, пострадавший,
Я к теченьям твоим и коленям твоим припадаю!
450 Сжалься, владыка! Горжусь, что тебя о защите молю я!»
Тотчас теченье поток прекратил и волну успокоил.
Гладкою сделал поверхность пред ним и спас его этим
Около устья реки. Подкосились колени и руки
У Одиссея. Совсем его бурное море смирило.
455 Все его тело распухло; морская вода через ноздри
И через рот вытекала, а он без сознанья, безгласный
И бездыханный лежал: в усталости был он безмерной.
После того как очнулся, и дух в его сердце собрался,
Прежде всего отвязал он с себя покрывало богини
460 И покрывало пустил по реке, впадающей в море.
Быстро оно на волнах понеслось по теченью, и в руки
Ино его приняла. И выбрался он из потока,
Лег в тростнике и к земле плодоносной припал поцелуем.
Сильно волнуясь, сказал своему он отважному сердцу:
465 «Что ж это будет со мной? И чем все кончится это?
Если возле реки тревожную ночь проведу я,
Сгибну я здесь, укрощенный холодной росою и вредным
Инеем: обморок сделал совсем нечувствительным дух мой.
Воздухом веет холодным с реки с приближением утра.
470 Если ж на холм я взойду и в этой вон роще тенистой
В частых лягу кустах, и прозяблость меня и усталость
Там покинут, и сон усладительный мной овладеет, —
Как бы, боюсь я, не стать для зверей мне добычей и пищей!»
Вот что, в уме поразмыслив, за самое лучшее счел он:
475 К роще направил свой путь. Она на пригорке открытом
Близко лежала от речки; пробрался под куст он двойной там
Сросшихся крепко друг с другом олив — благородной и дикой.
Не продувала их сила сырая бушующих ветров,
Не пробивало лучами палящими яркое солнце,
480 Не проникал даже до низу дождь, до того они густо
Между собою ветвями сплелись. Одиссей погрузился
В эти кусты и под ними нагреб себе тотчас руками
Мягкое ложе из листьев опавших, которых такая
Груда была, что и двое и трое б могли в ней укрыться
485 В зимнюю пору, какою суровой она ни была бы.
В радость пришел, увидавши ее, Одиссей многостойкий.
Листья он в кучу нагреб и сам в середину забрался,
Так же как в черную золу пастух головню зарывает
В поле далеком, где нет никого из людей по соседству,
490 Семя спасая огня, чтоб огня не просить у другого.
В листья так Одиссей закопался. Паллада Афина
Сон на него излила, чтоб его от усталости тяжкой
Освободил он скорей, покрыв ему милые веки.

funread.ru

Одиссея/Песнь пятая — Викитека

Эос, покинувши рано Тифона прекрасного ложе,
На небо вышла сиять для блаженных богов и для смертных.
Боги тогда собрались на великий совет; председал им
В тучах гремящий Зевес, всемогущею властию первый.
5Стала Афина рассказывать им о бедах Одиссея,
В сердце тревожася долгой неволей его у Калипсо:
«Зевс, наш отец и владыка, блаженные, вечные боги,
Кротким, благим и приветливым быть уж теперь ни единый
Царь скиптроносный не должен, но, правду из сердца изгнавши,
10Каждый пускай притесняет людей, беззаконствуя смело, —
Если могли вы забыть Одиссея, который был добрым,
Мудрым царем и народ свой любил, как отец благодушный;
Брошенный бурей на остров, он горе великое терпит
В светлом жилище могучей богини Калипсо, насильно
15Им овладевшей; и путь для него уничтожен возвратный:
Нет корабля, ни людей мореходных, с которыми мог бы
Он безопасно пройти по хребту многоводного моря.
Ныне ж враги и младого хотят умертвить Телемаха,
В море внезапно напав на него: о родителе сведать
20Поплыл он в Пилос божественный, в царственный град Лакедемон».
Ей возражая, ответствовал туч собиратель Кронион:
«Странное, дочь моя, слово из уст у тебя излетело.
Ты не сама ли рассудком решила своим, что погубит
Некогда всех их, домой возвратясь, Одиссей? Телемаха ж
25Ты проводи осторожно сама — то, конечно, ты можешь;
Пусть невредимо он в милую землю отцов возвратится;
Пусть и они, не свершив злодеянья, прибудут в Итаку».
Так отвечав, обратился он к Эрмию, милому сыну:
«Эрмий, наш вестник заботливый, нимфе прекраснокудрявой
30Ныне лети объявить от богов, что отчизну увидеть
Срок наступил Одиссею, в бедах постоянному; путь свой
Он совершит без участия свыше, без помощи смертных;
Морем, на крепком плоту, повстречавши опасного много,
В день двадцатый достигнет он берега Схерии тучной,
35Где обитают родные богам феакийцы; и будет
Ими ему, как бессмертному богу, оказана почесть:
В милую землю отцов с кораблем их отплыв, он в подарок
Меди, и злата, и разных одежд драгоценных получит
Много, столь много, что даже из Трои подобной добычи
40О

ru.wikisource.org

Одиссея: Песнь пятая - Гомер: читать текст онлайн

Одиссея: Песнь пятая читать текст онлайн:

Рядом с прекрасным Тифоном в постели проснулася Эос
И поднялась, чтобы свет принести и бессмертным и смертным.
На совещание боги сошлись. Восседал между ними
Зевс высокогремящий, могуществом самый великий.
5 Им рассказала Афина про все Одиссеевы беды:
Сильно ее он тревожил своим пребываньем у нимфы.
«Зевс, наш родитель, и все вы, блаженные, вечные боги!
Мягким, благим и приветливым быть уж вперед ни единый
Царь скиптроносный не должен, но, правду из сердца изгнавши,
10 Каждый пускай притесняет людей и творит беззаконья,
Если никто Одиссея не помнит в народе, которым
Он управлял и с которым был добр, как отец с сыновьями.
Много страданий терпя, на острове дальнем, в жилище
Нимфы Калипсо живет он. Она его держит насильно,
15 И невозможно ему в дорогую отчизну вернуться.
Нет у него многовеслых судов и товарищей верных,
Кто б его мог отвезти по хребту широчайшему моря.
Нынче же милого сына его умертвить замышляют
При возвращеньи домой. В песчанистый Пилос и в светлый
20 Лакедемон он поехал, чтоб там об отце поразведать».
Ей отвечая, сказал собирающий тучи Кронион:
«Что за слова у тебя чрез ограду зубов излетели,
Милая дочь! Не сама ль ты в рассудке своем порешила,
Как им всем Одиссей отомстит, воротившись в отчизну.
25 И проводи половчей Телемаха, — ты это ведь можешь, —
Чтобы вполне невредимым он прибыл в отцовскую землю,
А женихи бы вернулись назад, ничего не достигнув».
Так сказав, обратился он к милому сыну Гермесу:
«Ты и всегда ведь, Гермес, посланником служишь, так вот что:
30 Нимфе скажи пышнокосой про твердое наше решенье,
Чтоб возвращен был домой Одиссей боестойкий, — однако
Чтобы никто из богов иль людей ему спутником не был.
Морем, на крепком плоту, перенесши немало страданий,
В день двадцатый до Схерии он доплывет плодородной,
35 Где обитают феаки, родные бессмертным; и будет
Ими оказана почесть ему, как бессмертному богу.
На корабле отошлют его в милую землю родную,
Меди и золота дав ему кучи и кучи одежды,
Сколько б он ввек не привез из-под Трои, свою получивши
40 Долю добычи, когда бы домой невредимым вернулся.
Да! Суждено ему близких увидеть и снова вернуться
В дом свой с высокою кровлей и в милую землю родную».
Так он сказал, и вожатый послушался Аргоубийца.
Тотчас к быстрым ногам привязал золотые подошвы
45 Амвросиальные, всюду его с дуновением ветра
И над землей беспредельной носившие и над водою.
Жезл захватил он, которым глаза усыпляет у смертных,
Если захочет, других же, заснувших, от сна пробуждает.
Аргоубийца могучий с жезлом тем с Олимпа понесся
50 И, миновав Пиерию, с эфира низринулся к морю.
Низко потом над волнами понесся крылатою чайкой,
Жадно хватающей рыб в провалах ревущего моря,
Смело во влаге соленой мочащей крепкие крылья.
Чайке подобный, понесся над сильно волнистым он морем.
55 После того как на остров далеко лежащий он прибыл,
Вышел на сушу Гермес с фиалково-темного моря.
Шел он, пока не достиг просторной пещеры, в которой
Пышноволосая нимфа жила. Ее там застал он.
На очаге ее пламя большое пылало, и запах
60 От легкоколкого кедра и благовоний горящих
Остров охватывал весь. С золотым челноком обходила
Нимфа станок, и ткала, и голосом пела прекрасным.
Густо разросшийся лес окружал отовсюду пещеру,
Тополем черным темнея, ольхой, кипарисом душистым.
65 Между зеленых ветвей длиннокрылые птицы гнездились —
Копчики, совы, морские вороны с разинутым клювом.
Пищу они добывают себе на морском побережье.
Возле пещеры самой виноградные многие лозы
Пышно росли, и на ветках тяжелые гроздья висели.
70 Светлую воду четыре источника рядом струили
Близко один от другого, туда и сюда разбегаясь.
Всюду на мягких лужайках цвели сельдерей и фиалки.
Если б на острове этом и бог появился бессмертный,
Он изумился бы, глядя, и был бы восторгом охвачен.
75 Стал в изумленьи на месте и Аргоубийца-вожатый.
После того как на все с изумленьем Гермес нагляделся,
В грот он пространный вошел. И как только на гостя взглянула
Нимфа, свет меж богинь, его она тотчас узнала:
Быть незнакомы друг другу не могут бессмертные боги,
80 Даже когда б и великое их разделяло пространство.
Но не застал он внутри Одиссея, отважного духом.
Он на скалистом обрыве сидел, как обычно, и плакал,
Стонами дух свой терзая, слезами и горькой печалью.
В даль беспокойного моря глядел он, и слезы лилися.
85 В ярко блестящее кресло меж тем усадила Гермеса
Нимфа, свет меж богинь, и к нему обратилась с вопросом:
«Что это? Входит сюда Гермес златожезленный, в дом мой,
Чтимый всегда, дорогой! Ты не часто меня навещаешь!
Что тебе нужно, скажи: исполнить велит мое сердце,
90 Если исполнить могу и если исполнить возможно.
Милости просим, войди, чтоб могла тебя угостить я».
Так сказавши, поставила стол перед гостем богиня,
Полный амвросии; нектар ему замешала багряный.
Пил тут и ел, усевшись за стол, убийца Аргоса.
95 После того как поел и дух укрепил себе пищей,
С речью ответной такою к богине Гермес обратился:
«Бога, богиня, меня о приходе моем вопрошаешь.
Все я правдиво тебе сообщу: ведь сама мне велишь ты.
Зевс приказал мне явиться сюда, хоть сам не желал я.
100 Кто ж добровольно помчится по этакой шири бескрайной
Моря соленого, где не увидишь жилищ человека,
Жертвами чтящего нас, приносящего нам гекатомбы!
Но невозможно веленье эгидодержавного Зевса
Богу другому нарушить иль им пренебречь дерзновенно.
105 Он говорит, что находится здесь злополучнейший самый
Муж из героев, что девять годов осаждали упорно
Трою, в десятый же, город разрушив, отплыли в отчизну,
При возвращеньи, однако, они раздражили Афину;
Ветер зловредный и волны большие она им послала.
110 Все его спутники в море погибли, его самого же
К этому острову ветер принес и волны пригнали.
Этого мужа велит он тебе отослать поскорее,
Ибо ему не судьба в отдаленьи от близких погибнуть,
Но суждено ему близких увидеть и снова вернуться
115 В дом свой с высокою кровлей и в милую землю родную».
Так он ответил. Калипсо, богиня богинь, ужаснулась
И со словами к нему окрыленными так обратилась:
«Как вы жестоки, о боги, как завистью всех превзошли вы!
Вы допускать не хотите, чтоб ложем законным богини
120 Соединялись с мужами, чтоб женами им они были.
Так розоперстая Эос себе избрала Ориона.
Гнали его вы, живущие легкою жизнию боги,
Гнали, пока златотронной и чистою он Артемидой
Нежной стрелою внезапно в Ортигии не был застрелен.
125 Так с Язионом Деметра на трижды распаханной нови
Соединилась любовью и ложем, послушавшись сердца.
Очень недолго об этом в неведеньи Зевс оставался.
Молнией он Язиона убил ослепительно белой.
Так же и мне не даете вы, боги, остаться со смертным.
130 Я его в море спасла, когда одиноко сидел он
На опрокинутом киле. Корабль его молнией белой
Надвое Зевс расколол посреди винно-чермного моря.
Все остальные его товарищи в море погибли,
А самого его ветер и волны сюда вот пригнали.
135 Я любила его и кормила, надеялась твердо
Сделать бессмертным его и бесстаростным в вечные веки.
Так как, однако, нельзя повеленье великого Зевса
Богу другому нарушить иль им пренебречь, то пускай же,
Раз того требует этот, — пускай в беспокойное море
140 Едет. Но спутников дать ему никаких не могу я:
Нет у меня многовеслых судов и товарищей верных,
Кто б его мог отвезти по хребту широчайшему моря.
Что ж до советов, охотно я дам их ему и не скрою,
Как ему невредимым вернуться в отцовскую землю».
145 Аргоубийца-вожатый на это богине ответил:
«Значит, его отпусти! Трепещи перед Зевсовым гневом.
Иначе тяжко тебе почувствовать гнев тот придется».
Аргоубийца могучий, сказав это ей, удалился.
Нимфа-владычица, только Зевесов приказ услыхала,
150 Тотчас направила шаг к Одиссею, отважному духом.
Он на обрыве над морем сидел, и из глаз непрерывно
Слезы лилися. В печали по родине капля за каплей
Сладкая жизнь уходила. Уж нимфа не нравилась больше.
Ночи, однако, в постели он с ней проводил поневоле
155 В гроте глубоком ее, — нежелавший с желавшею страстно.
Все же дни напролет на скалах и у моря сидел он,
Стонами дух свой терзая, слезами и горькой печалью.
В даль беспокойного моря глядел он, и слезы лилися.
Близко свет меж богинь к нему подошла и сказала:
160 «Будет, злосчастный, тебе у меня горевать неутешно!
Не сокращай себе жизни. Охотно тебя отпускаю.
Вот что ты сделаешь: бревен больших нарубивши, в широкий
Плот их сколотишь, помост на плоту там устроишь высокий,
Чтобы нести тебя мог через мглисто-туманное море.
165 Я ж тебя хлебом, водою и красным вином на дорогу
Щедро снабжу, чтобы голод они от тебя отвращали.
В платье одену тебя и пошлю тебе ветер попутный,
Чтобы вполне невредимым ты прибыл в отцовскую землю,
Если того пожелают царящие в небе широком
170 Боги, которые выше меня и в решеньи и в деле».
Так говорила. И в ужас пришел Одиссей многостойкий.
Голос повысив, он к ней обратился со словом крылатым:
«В мыслях твоих не отъезд мой, а что-то другое, богиня!
Как же могу переплыть на плоту я широкую бездну
175 Страшного, бурного моря, когда и корабль быстроходный,
Радуясь Зевсову ветру, ее нелегко проплывает?
Раз ты сама не желаешь, на плот ни за что не взойду я,
Если ты мне не решишься поклясться великою клятвой,
Что никакого другого несчастия мне не замыслишь».
180 Так он сказал. И в ответ улыбнулась пресветлая нимфа,
Гладя рукою, его назвала и так говорила:
«Ну, и хитер же ты, милый, и тонко дела понимаешь,
Раз обратиться ко мне с такою надумался речью!
Пусть мне свидетели будут земля и широкое небо,
185 Стиксовы воды, подземно текущие, — клятва, ужасней
И нерушимей которой не знают блаженные боги, —
Что никакого другого несчастья тебе не замыслю,
Что о тебе непрерывно заботиться буду и думать,
Как о самой бы себе, если б это со мной приключилось.
190 Не лишено и мое справедливости сердце, и, право,
Дух в груди у меня не железный и ведает жалость».
Кончив, свет меж богинь пошла впереди Одиссея,
Быстро шагая, за нею же следом и он устремился.
В грот они оба глубокий вошли — богиня и смертный.
195 Он уселся на кресло, какое недавно оставил
Аргоубийца-вожатый, а нимфа пред ним разложила
Всякую пищу, какою питаются смертные люди.
Села сама пред равным богам Одиссеем, и нимфе
Подали в пищу служанки амвросию с нектаром сладким.
200 Руки немедленно к пище готовой они протянули.
После того как питьем и едою вполне насладились,
Нимфа, свет меж богинь, начала говорить Одиссею:
«Богорожденный герой Лаэртид, Одиссей многохитрый!
Значит, теперь же, сейчас, ты желаешь домой воротиться
205 В землю родную… Ну, что ж! Пусть боги пошлют тебе радость!
Если бы сердцем, однако, ты ведал, какие напасти
До возвращенья домой перенесть суждено тебе роком,
Здесь бы вместе со мною ты в этом жилище остался,
Стал бы бессмертным! Но рвешься ты духом в родимую землю,
210 Чтобы супругу увидеть, по ней ты все время тоскуешь.
Право, могу похвалиться, — нисколько ни видом, ни ростом
Не уступлю я супруге твоей. Да и можно ль с богиней
Меряться женщине смертной земною своей красотою?»
Нимфе Калипсо в ответ сказал Одиссей многоумный:
215 «Не рассердись на меня, богиня-владычица! Знаю
Сам хорошо я, насколько жалка по сравненью с тобою
Ростом и видом своим разумная Пенелопея.
Смертна она — ни смерти, ни старости ты не подвластна.
Все ж и при этом желаю и рвусь я все дни непрерывно
220 Снова вернуться домой и день возвращенья увидеть.
Если же кто из бессмертных меня сокрушит в винно-чермном
Море, я вытерплю то отверделою в бедствиях грудью.
Много пришлось мне страдать, и много трудов перенес я
В море и в битвах. Пускай же случится со мною и это!»
225 Так говорил он. А солнце зашло, и сумрак спустился.
Оба в пещеру вошли, в уголок удалились укромный
И насладились любовью, всю ночь проведя неразлучно.
Рано рожденная вышла из тьмы розоперстая Эос.
Тотчас плащ и хитон надел Одиссей богоравный,
230 Нимфа ж сама облеклась в серебристое длинное платье,
Тонкое, мягкое, — пояс прекрасный на бедра надела
Весь золотой, на себя покрывало накинула сверху.
После того занялась отправкою в путь Одиссея.
Медный вручила топор, большой, по руке его точно
235 Сделанный, острый с обеих сторон, насаженный плотно
На топорище из гладкой оливы, прекрасное видом;
Также топор для тесанья дала и потом Одиссея
В дальнее место свела, где были большие деревья —
Черные тополи, ольхи, до неба высокие сосны —
240 Давний все сухостой, чтобы легки для плаванья были.
Место ему указавши, где были большие деревья,
Нимфа Калипсо, свет меж богинями, в дом воротилась.
Начал рубить он деревья. И быстро свершалося дело.
Двадцать стволов он свалил, очистил их острою медью,
245 Выскоблил гладко, потом уравнял, по шнуру обтесавши.
Нимфа Калипсо меж тем бурав принесла Одиссею.
Бревна он все просверлил и приладил одно ко другому,
Брусьями бревна скрепил и клинья забил между ними.
Точно такого размера, какого обычно готовит
250 Дно корабля грузового кораблестроитель искусный, —
Сделал такой ширины свой плот Одиссей многоумный.
После того над плотом помост он устроил, уставив
Часто подпорки и длинные доски на них постеливши.
Мачту в средине поставил, искусно к ней рею привесил,
255 Чтобы плотом управлять, и руль к нему крепкий приладил.
Сделал потом по краям загородку из ивовых прутьев,
Чтоб защищала от волн, и лесу немало насыпал.
Нимфа, свет меж богинь, холста принесла, чтобы сделать
Парус на плот. Одиссей изготовил прекрасно и это.
260 К парусу брасы потом подвязал, и фалы, и шкоты,
Плот потом рычагами спустил на священное море.
День четвертый пришел, и кончено было с работой.
В пятый день Одиссея отправила нимфа в дорогу,
Платьем одевши его благовонным и вымывши в ванне.
265 Мех один ему с черным вином на плот положила,
Больших размеров другой — с водою, в мешке же из кожи —
Хлеба, а также в большом изобильи различных припасов.
Ветер попутный послала ему, не вредящий и мягкий.
С радостным духом он ветру свой парус подставил и поплыл.
270 Сидя на крепком плоту, искусной рукою все время
Правил рулем он, и сон на веки ему не спускался.
Зорко Плеяд наблюдал он и поздний заход Волопаса,
Также Медведицу — ту, что еще называют Повозкой.
Ходит по небу она, и украдкой следит Ориона,
275 И лишь одна непричастна к купанью в волнах Океана.
С нею Калипсо, свет меж богинь, Одиссею велела
Путь соглашать свой, ее оставляя по левую руку.
Целых семнадцать уж дней он по морю путь совершал свой.
На восемнадцатый день показались тенистые горы
280 Края феаков, совсем невдали от пловца. Походили
В море мглисто-туманном на щит боевой эти горы.
От эфиопов меж тем возвращался Земли Колебатель.
Издалека уж, с Солимских он гор заприметил, как море
Переплывал Одиссей. Сильней он разгневался сердцем
285 И, покачав головой, обратился с такой к себе речью:
«Что это значит? Ужели решили насчет Одиссея
Боги иначе, как только в страну эфиопов я отбыл?
Он уже близок к земле феакийской, где должен избегнуть
Крепкой петли тех несчастий, которые терпит все время.
290 Но еще досыта горя надеюсь ему я доставить».
Быстро он тучи собрал и море до дна взбудоражил,
В руки трезубец схватив. И разом воздвигнул порывы
Самых различных ветров и тучами землю и море
Густо окутал. Глубокая ночь ниспустилася с неба,
295 Евр столкнулись и Нот, огромные волны вздымая,
И проясняющий небо Борей, и Зефир быстровейный.
У Одиссея расслабли колени и милое сердце,
В сильном волненьи сказал своему он отважному духу:
«Горе, несчастному мне! О, чем же все кончится это?
300 Страшно боюсь я, что всю сообщила мне правду богиня,
Мне предсказавши, что множество бед претерплю я на море,
Прежде чем дома достигну. И все исполняется нынче.
Сколькими тучами вдруг обложил беспредельное небо
Зевс! Возмутил он все море, сшибаются яро друг с другом
305 Вихри ветров всевозможных. Моя неизбежна погибель!
Трижды блаженны данайцы — четырежды! — те, что в пространном
Крае троянском нашли себе смерть, угождая Атридам!
Лучше бы мне умереть и судьбу неизбежную встретить
Было в тот день, как в меня неисчетные толпы троянцев
310 Сыпали медные копья над трупом Пелеева сына!
С честью б я был погребен, и была б от ахейцев мне слава.
Нынче же жалкою смертью приходится здесь мне погибнуть».
Так говорил он. Внезапно волна исполинская сверху
С страшным обрушилась шумом на плот и его закрутила.
315 Сам он далеко упал от плота, из руки ослабевшей
Выпустив руль. Пополам разломилась на самой средине
Мачта от страшного вихря различных сшибавшихся ветров.
В море далеко снесло и помост и разорванный парус.
Сам Одиссей под водой очутился. Мешал ему сильно
320 Вынырнуть тотчас напор вздымавшихся волн исполинских.
Сильно одежда мешала, ему подаренная нимфой.
Вынырнул он наконец из пучины, плюясь непрерывно
Горько-соленой водою, с его головы нистекавшей.
Как ему ни было трудно, но все ж о плоте не забыл он.
325 Вплавь через волны за ним погнался, за него ухватился
И в середине уселся плота, убегая от смерти.
Плот волна и туда и сюда по теченыо носила.
Так же, как северный ветер осенний гоняет равниной
Стебли колючие трав, сцепившихся крепко друг с другом, — —
330 Так же и плот его ветры по бурному морю гоняли.
То вдруг Борею бросал его Нот, чтобы гнал пред собою,
То его Евр отдавал преследовать дальше Зефиру.
Кадмова дочь Левкотея, прекраснолодыжная Ино,
Тут увидала его. Сначала была она смертной,
335 Нынче же в безднах морских удостоилась божеской чести.
Стало ей жаль Одиссея, как, мучась, средь волн он носился.
Схожая летом с нырком, с поверхности моря вспорхнула,
Села на плот к Одиссею и слово такое сказала:
«Бедный! За что Посейдон, колебатель земли, так ужасно
340 Зол на тебя, что так много несчастий тебе посылает?
Но совершенно тебя не погубит он, как ни желал бы.
Вот как теперь поступи — мне не кажешься ты неразумным.
Скинувши эту одежду, свой плот предоставь произволу
Ветров и, бросившись в волны, работая крепко руками,
345 Вплавь доберися до края феаков, где будет спасенье.
На! Расстели на груди покрывало нетленное это.
Можешь с ним не бояться страданье принять иль погибнуть.
Только, однако, руками за твердую схватишься землю,
Тотчас сними покрывало и брось в винно-чермное море,
350 Сколько возможно далеко, а сам отвернися при этом».
Так сказавши, ему отдала покрывало богиня
И погрузилась обратно в волнами кипевшее море,
Схожая видом с нырком. И волна ее черная скрыла.
Начал тогда размышлять про себя Одиссей многостойкий.
355 Сильно волнуясь, сказал своему он отважному сердцу:
«Горе мне! Очень боюсь я, не ткет ли мне новую хитрость
Кто из бессмертных богов, мне советуя плот мой оставить.
Нет, не послушаюсь я! Еще далеко, я заметил,
Берег земли, где, сказала она, мне прибежище будет.
360 Дай-ка, я так поступлю, — и будет всего это лучше:
Время, пока еще крепко в плоту моем держатся бревна,
Буду на нем оставаться и все выносить терпеливо.
После того же как волны свирепые плот мой разрушат,
Вплавь я пущусь: ничего уж тогда не придумаешь лучше!»
365 Но между тем как и сердцем и духом об этом он думал,
Поднял большую волну Посейдаон, земли колебатель,
Страшную, с верхом нависшим, и в плот Одиссея ударил.
Так же, как вихрь, налетевший на кучу сухую соломы,
В разные стороны мигом разносит по воздуху стебли,
370 Так весь плот раскидала волна. За бревно уцепившись,
Как на коня скакового, верхом на него он уселся.
Скинул одежду с себя, что ему подарила Калипсо,
Грудь себе быстро одел покрывалом богини и, руки
Вытянув, вниз головой в бушевавшее кинулся море,
375 Плыть собираясь. Увидел его Земледержец-владыка,
И головою повел, и сказал про себя, усмехаясь:
«Плавай теперь, настрадавшись, по бурному морю, покуда
К людям, питомцам Зевеса, в конце ты концов не прибудешь.
Тем, что случилось, и так не останешься ты недоволен!»
380 Так он сказал и, хлестнувши бичом лошадей длинногривых,
В Эги вернулся к себе, где дворец у него знаменитый.
Новая мысль тут пришла Афине, рожденной Зевесом.
Загородила богиня дороги ветрам бушевавшим,
Всем приказала им дуть перестать и спокойно улечься,
385 Только Борея воздвигла. И спереди срезала волны,
Чтоб наконец Одиссей, от богов происшедший, достигнул
Веслолюбивых феаков, и Кер избежавши и смерти.
Долго, два дня и две ночи, по сильной волне он носился,
Сердцем смущенным не раз пред собою уж видя погибель.
390 Третий день привела за собой пышнокосая Эос.
Ветер тогда прекратился, и море безветренной гладью
Пред Одиссеем простерлось. Высоко взнесенный волною,
Зорко вперед заглянул он и землю вблизи вдруг увидел.
С радостью точно такою, с какою относятся дети
395 К выздоровленью отца, который в тяжелой болезни,
Богом враждебным сраженный, лежал и чах все сильнее,
После же боги, на радость им всем, исцеляют больного, —
Радость такую же вызвали лес и земля в Одиссее.
Поплыл быстрей он, ступить торопяся на твердую землю.
400 Столько, однако, проплывши, за сколько кричащего мужа
Можно услышать, он шум услыхал у прибрежных утесов.
Волны прибоя кипели, свирепо на берег высокий
С моря бросаясь, и весь был он облит соленою пеной.
Не было заводи там — защиты судов — иль залива,
405 Всюду лишь кручи виднелись, суровые скалы и рифы.
У Одиссея ослабли колени и милое сердце.
В сильном волненьи сказал своему он отважному духу:
«Горе великое! Дал мне увидеть нежданную землю
Зевс, переплыл невредимо я эту пучину морскую,
410 Но никакого мне выхода нет из моря седого.
Острые скалы повсюду. Бушуют вокруг, расшибаясь,
Волны, и гладкой стеной возвышается берег высокий.
Море у берега очень глубоко; никак невозможно
Дна в нем ногами достать и гибели грозной избегнуть.
415 Если пристать попытаюсь, то волны, меня подхвативши,
Бросят на твердый утес, и окажется тщетной попытка.
Если ж вдоль берега я поплыву и найти попытаюсь
Где-нибудь тихую заводь морскую иль берег отлогий, —
Сильно боюсь я, чтоб буря, внезапно меня подхвативши,
420 Не унесла в многорыбное море, стенящего тяжко,
Иль чтоб не выслало мне божество одного из огромных
Чудищ из моря, питаемых в нем Амфитритою славной.
Знаю ведь я, как сердит на меня Посейдон-земледержец».
Но между тем как рассудком и духом он так колебался,
425 Вдруг понесен был огромной волной он на берег скалистый.
Кожу бы всю там содрал он и кости себе раздробил бы,
Если бы вот чего в сердце ему не вложила Афина:
Прыгнув, руками обеими он за скалу ухватился.
Там он со стоном висел, покамест волна не промчалась.
430 Так он ее избежал. Но вдруг, отразившись обратно,
Снова его она сшибла, далеко отбросивши в море.
Если полипа морского из домика силою вырвать,
Видно на щупальцах много приставших к ним камней мельчайших;
Так же и к твердому камню утеса пристала вся кожа
435 С рук Одиссея. Его же волна с головою покрыла.
Тут бы, судьбе вопреки, и погиб Одиссей несчастливый,
Если б присутствия духа в него не вложила Афина.
Вынырнув вбок из ревущей волны, набегавшей на скалы,
Поплыл вдоль берега он и на землю глядел, не найдется ль
440 Где-нибудь тихая заводь морская иль берег отлогий.
Вдруг, плывя, добрался он до устья реки светлоструйной.
Самым удобным то место ему показалось: свободно
Было оно и от скал и давало защиту от ветра.
Сразу узнал он впаденье потока и духом взмолился:
445 «Кто бы ты ни был, владыка, внемли мне! Молюсь тебе жарко,
От Посейдоновых страшных угроз убегая из моря.
Даже в глазах у бессмертных достоин почтения странник,
Их о защите молящий, — вот так, как теперь, пострадавший,
Я к теченьям твоим и коленям твоим припадаю!
450 Сжалься, владыка! Горжусь, что тебя о защите молю я!»
Тотчас теченье поток прекратил и волну успокоил.
Гладкою сделал поверхность пред ним и спас его этим
Около устья реки. Подкосились колени и руки
У Одиссея. Совсем его бурное море смирило.
455 Все его тело распухло; морская вода через ноздри
И через рот вытекала, а он без сознанья, безгласный
И бездыханный лежал: в усталости был он безмерной.
После того как очнулся, и дух в его сердце собрался,
Прежде всего отвязал он с себя покрывало богини
460 И покрывало пустил по реке, впадающей в море.
Быстро оно на волнах понеслось по теченью, и в руки
Ино его приняла. И выбрался он из потока,
Лег в тростнике и к земле плодоносной припал поцелуем.
Сильно волнуясь, сказал своему он отважному сердцу:
465 «Что ж это будет со мной? И чем все кончится это?
Если возле реки тревожную ночь проведу я,
Сгибну я здесь, укрощенный холодной росою и вредным
Инеем: обморок сделал совсем нечувствительным дух мой.
Воздухом веет холодным с реки с приближением утра.
470 Если ж на холм я взойду и в этой вон роще тенистой
В частых лягу кустах, и прозяблость меня и усталость
Там покинут, и сон усладительный мной овладеет, —
Как бы, боюсь я, не стать для зверей мне добычей и пищей!»
Вот что, в уме поразмыслив, за самое лучшее счел он:
475 К роще направил свой путь. Она на пригорке открытом
Близко лежала от речки; пробрался под куст он двойной там
Сросшихся крепко друг с другом олив — благородной и дикой.
Не продувала их сила сырая бушующих ветров,
Не пробивало лучами палящими яркое солнце,
480 Не проникал даже до низу дождь, до того они густо
Между собою ветвями сплелись. Одиссей погрузился
В эти кусты и под ними нагреб себе тотчас руками
Мягкое ложе из листьев опавших, которых такая
Груда была, что и двое и трое б могли в ней укрыться
485 В зимнюю пору, какою суровой она ни была бы.
В радость пришел, увидавши ее, Одиссей многостойкий.
Листья он в кучу нагреб и сам в середину забрался,
Так же как в черную золу пастух головню зарывает
В поле далеком, где нет никого из людей по соседству,
490 Семя спасая огня, чтоб огня не просить у другого.
В листья так Одиссей закопался. Паллада Афина
Сон на него излила, чтоб его от усталости тяжкой
Освободил он скорей, покрыв ему милые веки.

hranitelskazok.ru

Гомер. Одиссея. Песнь пятая Мифы Древней Греции. Все сказки мира.

Скачать сказку в формате PDF

  ПЕСНЬ ПЯТАЯ.

  Рядом с прекрасным Тифоном в постели проснулася Эос

  И поднялась, чтобы свет принести и бессмертным и смертным.

  На совещание боги сошлись. Восседал между ними

  Зевс высокогремящий, могуществом самый великий.

 5  Им рассказала Афина про все Одиссеевы беды:

  Сильно ее он тревожил своим пребываньем у нимфы.

  "Зевс, наш родитель, и все вы, блаженные, вечные боги!

  Мягким, благим и приветливым быть уж вперед ни единый

  Царь скиптроносный не должен, но, правду из сердца изгнавши,

 10  Каждый пускай притесняет людей и творит беззаконья,

  Если никто Одиссея не помнит в народе, которым

  Он управлял и с которым был добр, как отец с сыновьями.

  Много страданий терпя, на острове дальнем, в жилище

  Нимфы Калипсо живет он. Она его держит насильно,

 15  И невозможно ему в дорогую отчизну вернуться.

  Нет у него многовеслых судов и товарищей верных,

  Кто б его мог отвезти по хребту широчайшему моря.

  Нынче же милого сына его умертвить замышляют

  При возвращеньи домой. В песчанистый Пилос и в светлый

 20  Лакедемон он поехал, чтоб там об отце поразведать".

  Ей отвечая, сказал собирающий тучи Кронион:

  "Что за слова у тебя чрез ограду зубов излетели,

  Милая дочь! Не сама ль ты в рассудке своем порешила,

  Как им всем Одиссей отомстит, воротившись в отчизну.

 25  И проводи половчей Телемаха, - ты это ведь можешь, -

  Чтобы вполне невредимым он прибыл в отцовскую землю,

  А женихи бы вернулись назад, ничего не достигнув".

  Так сказав, обратился он к милому сыну Гермесу:

  "Ты и всегда ведь, Гермес, посланником служишь, так вот

что:

 30  Нимфе скажи пышнокосой про твердое наше решенье,

  Чтоб возвращен был домой Одиссей боестойкий, - однако

  Чтобы никто из богов иль людей ему спутником не был.

  Морем, на крепком плоту, перенесши немало страданий,

  В день двадцатый до Схерии он доплывет плодородной,

 35  Где обитают феаки, родные бессмертным; и будет

  Ими оказана почесть ему, как бессмертному богу.

  На корабле отошлют его в милую землю родную,

  Меди и золота дав ему кучи и кучи одежды,

  Сколько б он ввек не привез из-под Трои, свою получивши

 40  Долю добычи, когда бы домой невредимым вернулся.

  Да! Суждено ему близких увидеть и снова вернуться

  В дом свой с высокою кровлей и в милую землю родную".

  Так он сказал, и вожатый послушался Аргоубийца.

  Тотчас к быстрым ногам привязал золотые подошвы

 45  Амвросиальные, всюду его с дуновением ветра

  И над землей беспредельной носившие и над водою.

  Жезл захватил он, которым глаза усыпляет у смертных,

  Если захочет, других же, заснувших, от сна пробуждает.

  Аргоубийца могучий с жезлом тем с Олимпа понесся

 50  И, миновав Пиерию, с эфира низринулся к морю.

  Низко потом над волнами понесся крылатою чайкой,

  Жадно хватающей рыб в провалах ревущего моря,

  Смело во влаге соленой мочащей крепкие крылья.

  Чайке подобный, понесся над сильно волнистым он морем.

 55  После того как на остров далеко лежащий он прибыл,

  Вышел на сушу Гермес с фиалково-темного моря.

  Шел он, пока не достиг просторной пещеры, в которой

  Пышноволосая нимфа жила. Ее там застал он.

  На очаге ее пламя большое пылало, и запах

 60  От легкоколкого кедра и благовоний горящих

  Остров охватывал весь. С золотым челноком обходила

  Нимфа станок, и ткала, и голосом пела прекрасным.

  Густо разросшийся лес окружал отовсюду пещеру,

  Тополем черным темнея, ольхой, кипарисом душистым.

 65  Между зеленых ветвей длиннокрылые птицы гнездились -

  Копчики, совы, морские вороны с разинутым клювом.

  Пищу они добывают себе на морском побережье.

  Возле пещеры самой виноградные многие лозы

  Пышно росли, и на ветках тяжелые гроздья висели.

 70  Светлую воду четыре источника рядом струили

  Близко один от другого, туда и сюда разбегаясь.

  Всюду на мягких лужайках цвели сельдерей и фиалки.

  Если б на острове этом и бог появился бессмертный,

  Он изумился бы, глядя, и был бы восторгом охвачен.

 75  Стал в изумленьи на месте и Аргоубийца-вожатый.

  После того как на все с изумленьем Гермес нагляделся,

  В грот он пространный вошел. И как только на гостя взглянула

  Нимфа, свет меж богинь, его она тотчас узнала:

  Быть незнакомы друг другу не могут бессмертные боги,

 80  Даже когда б и великое их разделяло пространство.

  Но не застал он внутри Одиссея, отважного духом.

  Он на скалистом обрыве сидел, как обычно, и плакал,

  Стонами дух свой терзая, слезами и горькой печалью.

  В даль беспокойного моря глядел он, и слезы лилися.

 85  В ярко блестящее кресло меж тем усадила Гермеса

  Нимфа, свет меж богинь, и к нему обратилась с вопросом:

  "Что это? Входит сюда Гермес златожезленный, в дом мой,

  Чтимый всегда, дорогой! Ты не часто меня навещаешь!

  Что тебе нужно, скажи: исполнить велит мое сердце,

 90  Если исполнить могу и если исполнить возможно.

  Милости просим, войди, чтоб могла тебя угостить я".

  Так сказавши, поставила стол перед гостем богиня,

  Полный амвросии; нектар ему замешала багряный.

  Пил тут и ел, усевшись за стол, убийца Аргоса.

 95  После того как поел и дух укрепил себе пищей,

  С речью ответной такою к богине Гермес обратился:

  "Бога, богиня, меня о приходе моем вопрошаешь.

  Все я правдиво тебе сообщу: ведь сама мне велишь ты.

  Зевс приказал мне явиться сюда, хоть сам не желал я.

 100 Кто ж добровольно помчится по этакой шири бескрайной

  Моря соленого, где не увидишь жилищ человека,

  Жертвами чтящего нас, приносящего нам гекатомбы!

  Но невозможно веленье эгидодержавного Зевса

  Богу другому нарушить иль им пренебречь дерзновенно.

 105 Он говорит, что находится здесь злополучнейший самый

  Муж из героев, что девять годов осаждали упорно

  Трою, в десятый же, город разрушив, отплыли в отчизну,

  При возвращеньи, однако, они раздражили Афину;

  Ветер зловредный и волны большие она им послала.

 110 Все его спутники в море погибли, его самого же

  К этому острову ветер принес и волны пригнали.

  Этого мужа велит он тебе отослать поскорее,

  Ибо ему не судьба в отдаленьи от близких погибнуть,

  Но суждено ему близких увидеть и снова вернуться

 115 В дом свой с высокою кровлей и в милую землю родную".

  Так он ответил. Калипсо, богиня богинь, ужаснулась

  И со словами к нему окрыленными так обратилась:

  "Как вы жестоки, о боги, как завистью всех превзошли вы!

  Вы допускать не хотите, чтоб ложем законным богини

 120 Соединялись с мужами, чтоб женами им они были.

  Так розоперстая Эос себе избрала Ориона.

  Гнали его вы, живущие легкою жизнию боги,

  Гнали, пока златотронной и чистою он Артемидой

  Нежной стрелою внезапно в Ортигии не был застрелен.

 125 Так с Язионом Деметра на трижды распаханной нови

  Соединилась любовью и ложем, послушавшись сердца.

  Очень недолго об этом в неведеньи Зевс оставался.

  Молнией он Язиона убил ослепительно белой.

  Так же и мне не даете вы, боги, остаться со смертным.

 130 Я его в море спасла, когда одиноко сидел он

  На опрокинутом киле. Корабль его молнией белой

  Надвое Зевс расколол посреди винно-чермного моря.

  Все остальные его товарищи в море погибли,

  А самого его ветер и волны сюда вот пригнали.

 135 Я любила его и кормила, надеялась твердо

  Сделать бессмертным его и бесстаростным в вечные веки.

  Так как, однако, нельзя повеленье великого Зевса

  Богу другому нарушить иль им пренебречь, то пускай же,

  Раз того требует этот, - пускай в беспокойное море

 140 Едет. Но спутников дать ему никаких не могу я:

  Нет у меня многовеслых судов и товарищей верных,

  Кто б его мог отвезти по хребту широчайшему моря.

  Что ж до советов, охотно я дам их ему и не скрою,

  Как ему невредимым вернуться в отцовскую землю".

 145  Аргоубийца-вожатый на это богине ответил:

  "Значит, его отпусти! Трепещи перед Зевсовым гневом.

  Иначе тяжко тебе почувствовать гнев тот придется".

  Аргоубийца могучий, сказав это ей, удалился.

  Нимфа-владычица, только Зевесов приказ услыхала,

 150 Тотчас направила шаг к Одиссею, отважному духом.

  Он на обрыве над морем сидел, и из глаз непрерывно

  Слезы лилися. В печали по родине капля за каплей

  Сладкая жизнь уходила. Уж нимфа не нравилась больше.

  Ночи, однако, в постели он с ней проводил поневоле

 155 В гроте глубоком ее, - нежелавший с желавшею страстно.

  Все же дни напролет на скалах и у моря сидел он,

  Стонами дух свой терзая, слезами и горькой печалью.

  В даль беспокойного моря глядел он, и слезы лилися.

  Близко свет меж богинь к нему подошла и сказала:

160  "Будет, злосчастный, тебе у меня горевать неутешно!

  Не сокращай себе жизни. Охотно тебя отпускаю.

  Вот что ты сделаешь: бревен больших нарубивши, в широкий

  Плот их сколотишь, помост на плоту там устроишь высокий,

  Чтобы нести тебя мог через мглисто-туманное море.

 165 Я ж тебя хлебом, водою и красным вином на дорогу

  Щедро снабжу, чтобы голод они от тебя отвращали.

  В платье одену тебя и пошлю тебе ветер попутный,

  Чтобы вполне невредимым ты прибыл в отцовскую землю,

  Если того пожелают царящие в небе широком

 170 Боги, которые выше меня и в решеньи и в деле".

  Так говорила. И в ужас пришел Одиссей многостойкий.

  Голос повысив, он к ней обратился со словом крылатым:

  "В мыслях твоих не отъезд мой, а что-то другое, богиня!

  Как же могу переплыть на плоту я широкую бездну

 175 Страшного, бурного моря, когда и корабль быстроходный,

  Радуясь Зевсову ветру, ее нелегко проплывает?

  Раз ты сама не желаешь, на плот ни за что не взойду я,

  Если ты мне не решишься поклясться великою клятвой,

  Что никакого другого несчастия мне не замыслишь".

 180  Так он сказал. И в ответ улыбнулась пресветлая нимфа,

  Гладя рукою, его назвала и так говорила:

  "Ну, и хитер же ты, милый, и тонко дела понимаешь,

  Раз обратиться ко мне с такою надумался речью!

  Пусть мне свидетели будут земля и широкое небо,

 185 Стиксовы воды, подземно текущие, - клятва, ужасней

  И нерушимей которой не знают блаженные боги, -

  Что никакого другого несчастья тебе не замыслю,

  Что о тебе непрерывно заботиться буду и думать,

  Как о самой бы себе, если б это со мной приключилось.

 190 Не лишено и мое справедливости сердце, и, право,

  Дух в груди у меня не железный и ведает жалость".

  Кончив, свет меж богинь пошла впереди Одиссея,

  Быстро шагая, за нею же следом и он устремился.

  В грот они оба глубокий вошли - богиня и смертный.

 195 Он уселся на кресло, какое недавно оставил

  Аргоубийца-вожатый, а нимфа пред ним разложила

  Всякую пищу, какою питаются смертные люди.

  Села сама пред равным богам Одиссеем, и нимфе

  Подали в пищу служанки амвросию с нектаром сладким.

 200 Руки немедленно к пище готовой они протянули.

  После того как питьем и едою вполне насладились,

  Нимфа, свет меж богинь, начала говорить Одиссею:

  "Богорожденный герой Лаэртид, Одиссей многохитрый!

  Значит, теперь же, сейчас, ты желаешь домой воротиться

 205 В землю родную... Ну, что ж! Пусть боги пошлют тебе радость!

  Если бы сердцем, однако, ты ведал, какие напасти

  До возвращенья домой перенесть суждено тебе роком,

  Здесь бы вместе со мною ты в этом жилище остался,

  Стал бы бессмертным! Но рвешься ты духом в родимую землю,

 210 Чтобы супругу увидеть, по ней ты все время тоскуешь.

  Право, могу похвалиться, - нисколько ни видом, ни ростом

  Не уступлю я супруге твоей. Да и можно ль с богиней

  Меряться женщине смертной земною своей красотою?"

  Нимфе Калипсо в ответ сказал Одиссей многоумный:

 215  "Не рассердись на меня, богиня-владычица! Знаю

  Сам хорошо я, насколько жалка по сравненью с тобою

  Ростом и видом своим разумная Пенелопея.

  Смертна она - ни смерти, ни старости ты не подвластна.

  Все ж и при этом желаю и рвусь я все дни непрерывно

 220 Снова вернуться домой и день возвращенья увидеть.

  Если же кто из бессмертных меня сокрушит в винно-чермном

  Море, я вытерплю то отверделою в бедствиях грудью.

  Много пришлось мне страдать, и много трудов перенес я

  В море и в битвах. Пускай же случится со мною и это!"

 225  Так говорил он. А солнце зашло, и сумрак спустился.

  Оба в пещеру вошли, в уголок удалились укромный

  И насладились любовью, всю ночь проведя неразлучно.

  Рано рожденная вышла из тьмы розоперстая Эос.

  Тотчас плащ и хитон надел Одиссей богоравный,

 230 Нимфа ж сама облеклась в серебристое длинное платье,

  Тонкое, мягкое, - пояс прекрасный на бедра надела

  Весь золотой, на себя покрывало накинула сверху.

  После того занялась отправкою в путь Одиссея.

  Медный вручила топор, большой, по руке его точно

 235 Сделанный, острый с обеих сторон, насаженный плотно

  На топорище из гладкой оливы, прекрасное видом;

  Также топор для тесанья дала и потом Одиссея

  В дальнее место свела, где были большие деревья -

  Черные тополи, ольхи, до неба высокие сосны -

 240 Давний все сухостой, чтобы легки для плаванья были.

  Место ему указавши, где были большие деревья,

  Нимфа Калипсо, свет меж богинями, в дом воротилась.

  Начал рубить он деревья. И быстро свершалося дело.

  Двадцать стволов он свалил, очистил их острою медью,

 245 Выскоблил гладко, потом уравнял, по шнуру обтесавши.

  Нимфа Калипсо меж тем бурав принесла Одиссею.

  Бревна он все просверлил и приладил одно ко другому,

  Брусьями бревна скрепил и клинья забил между ними.

  Точно такого размера, какого обычно готовит

 250 Дно корабля грузового кораблестроитель искусный, -

  Сделал такой ширины свой плот Одиссей многоумный.

  После того над плотом помост он устроил, уставив

  Часто подпорки и длинные доски на них постеливши.

  Мачту в средине поставил, искусно к ней рею привесил,

 255 Чтобы плотом управлять, и руль к нему крепкий приладил.

  Сделал потом по краям загородку из ивовых прутьев,

  Чтоб защищала от волн, и лесу немало насыпал.

  Нимфа, свет меж богинь, холста принесла, чтобы сделать

  Парус на плот. Одиссей изготовил прекрасно и это.

 260 К парусу брасы потом подвязал, и фалы, и шкоты,

  Плот потом рычагами спустил на священное море.

  День четвертый пришел, и кончено было с работой.

  В пятый день Одиссея отправила нимфа в дорогу,

  Платьем одевши его благовонным и вымывши в ванне.

 265 Мех один ему с черным вином на плот положила,

  Больших размеров другой - с водою, в мешке же из кожи -

  Хлеба, а также в большом изобильи различных припасов.

  Ветер попутный послала ему, не вредящий и мягкий.

  С радостным духом он ветру свой парус подставил и поплыл.

 270  Сидя на крепком плоту, искусной рукою все время

  Правил рулем он, и сон на веки ему не спускался.

  Зорко Плеяд наблюдал он и поздний заход Волопаса,

  Также Медведицу - ту, что еще называют Повозкой.

  Ходит по небу она, и украдкой следит Ориона,

 275 И лишь одна непричастна к купанью в волнах Океана.

  С нею Калипсо, свет меж богинь, Одиссею велела

  Путь соглашать свой, ее оставляя по левую руку.

  Целых семнадцать уж дней он по морю путь совершал свой.

  На восемнадцатый день показались тенистые горы

 280 Края феаков, совсем невдали от пловца. Походили

  В море мглисто-туманном на щит боевой эти горы.

  От эфиопов меж тем возвращался Земли Колебатель.

  Издалека уж, с Солимских он гор заприметил, как море

  Переплывал Одиссей. Сильней он разгневался сердцем

 285 И, покачав головой, обратился с такой к себе речью:

  "Что это значит? Ужели решили насчет Одиссея

  Боги иначе, как только в страну эфиопов я отбыл?

  Он уже близок к земле феакийской, где должен избегнуть

  Крепкой петли тех несчастий, которые терпит все время.

 290 Но еще досыта горя надеюсь ему я доставить".

  Быстро он тучи собрал и море до дна взбудоражил,

  В руки трезубец схватив. И разом воздвигнул порывы

  Самых различных ветров и тучами землю и море

  Густо окутал. Глубокая ночь ниспустилася с неба,

 295 Евр столкнулись и Нот, огромные волны вздымая,

  И проясняющий небо Борей, и Зефир быстровейный.

  У Одиссея расслабли колени и милое сердце,

  В сильном волненьи сказал своему он отважному духу:

  "Горе, несчастному мне! О, чем же все кончится это?

300 Страшно боюсь я, что всю сообщила мне правду богиня,

  Мне предсказавши, что множество бед претерплю я на море,

  Прежде чем дома достигну. И все исполняется нынче.

  Сколькими тучами вдруг обложил беспредельное небо

  Зевс! Возмутил он все море, сшибаются яро друг с другом

 305 Вихри ветров всевозможных. Моя неизбежна погибель!

  Трижды блаженны данайцы - четырежды! - те, что в пространном

  Крае троянском нашли себе смерть, угождая Атридам!

  Лучше бы мне умереть и судьбу неизбежную встретить

  Было в тот день, как в меня неисчетные толпы троянцев

 310 Сыпали медные копья над трупом Пелеева сына!

  С честью б я был погребен, и была б от ахейцев мне слава.

  Нынче же жалкою смертью приходится здесь мне погибнуть".

  Так говорил он. Внезапно волна исполинская сверху

  С страшным обрушилась шумом на плот и его закрутила.

 315 Сам он далеко упал от плота, из руки ослабевшей

  Выпустив руль. Пополам разломилась на самой средине

  Мачта от страшного вихря различных сшибавшихся ветров.

  В море далеко снесло и помост и разорванный парус.

  Сам Одиссей под водой очутился. Мешал ему сильно

 320 Вынырнуть тотчас напор вздымавшихся волн исполинских.

  Сильно одежда мешала, ему подаренная нимфой.

  Вынырнул он наконец из пучины, плюясь непрерывно

  Горько-соленой водою, с его головы нистекавшей.

  Как ему ни было трудно, но все ж о плоте не забыл он.

 325 Вплавь через волны за ним погнался, за него ухватился

  И в середине уселся плота, убегая от смерти.

  Плот волна и туда и сюда по теченыо носила.

  Так же, как северный ветер осенний гоняет равниной

  Стебли колючие трав, сцепившихся крепко друг с другом, - -

 330 Так же и плот его ветры по бурному морю гоняли.

  То вдруг Борею бросал его Нот, чтобы гнал пред собою,

  То его Евр отдавал преследовать дальше Зефиру.

  Кадмова дочь Левкотея, прекраснолодыжная Ино,

  Тут увидала его. Сначала была она смертной,

 335 Нынче же в безднах морских удостоилась божеской чести.

  Стало ей жаль Одиссея, как, мучась, средь волн он носился.

  Схожая летом с нырком, с поверхности моря вспорхнула,

  Села на плот к Одиссею и слово такое сказала:

  "Бедный! За что Посейдон, колебатель земли, так ужасно

340 Зол на тебя, что так много несчастий тебе посылает?

  Но совершенно тебя не погубит он, как ни желал бы.

  Вот как теперь поступи - мне не кажешься ты неразумным.

  Скинувши эту одежду, свой плот предоставь произволу

  Ветров и, бросившись в волны, работая крепко руками,

 345 Вплавь доберися до края феаков, где будет спасенье.

  На! Расстели на груди покрывало нетленное это.

  Можешь с ним не бояться страданье принять иль погибнуть.

  Только, однако, руками за твердую схватишься землю,

  Тотчас сними покрывало и брось в винно-чермное море,

 350 Сколько возможно далеко, а сам отвернися при этом".

  Так сказавши, ему отдала покрывало богиня

  И погрузилась обратно в волнами кипевшее море,

  Схожая видом с нырком. И волна ее черная скрыла.

  Начал тогда размышлять про себя Одиссей многостойкий.

355 Сильно волнуясь, сказал своему он отважному сердцу:

  "Горе мне! Очень боюсь я, не ткет ли мне новую хитрость

  Кто из бессмертных богов, мне советуя плот мой оставить.

  Нет, не послушаюсь я! Еще далеко, я заметил,

  Берег земли, где, сказала она, мне прибежище будет.

 360 Дай-ка, я так поступлю, - и будет всего это лучше:

  Время, пока еще крепко в плоту моем держатся бревна,

  Буду на нем оставаться и все выносить терпеливо.

  После того же как волны свирепые плот мой разрушат,

  Вплавь я пущусь: ничего уж тогда не придумаешь лучше!"

 365  Но между тем как и сердцем и духом об этом он думал,

  Поднял большую волну Посейдаон, земли колебатель,

  Страшную, с верхом нависшим, и в плот Одиссея ударил.

  Так же, как вихрь, налетевший на кучу сухую соломы,

  В разные стороны мигом разносит по воздуху стебли,

 370 Так весь плот раскидала волна. За бревно уцепившись,

  Как на коня скакового, верхом на него он уселся.

  Скинул одежду с себя, что ему подарила Калипсо,

  Грудь себе быстро одел покрывалом богини и, руки

  Вытянув, вниз головой в бушевавшее кинулся море,

 375 Плыть собираясь. Увидел его Земледержец-владыка,

  И головою повел, и сказал про себя, усмехаясь:

  "Плавай теперь, настрадавшись, по бурному морю, покуда

  К людям, питомцам Зевеса, в конце ты концов не прибудешь.

  Тем, что случилось, и так не останешься ты недоволен!"

 380  Так он сказал и, хлестнувши бичом лошадей длинногривых,

  В Эги вернулся к себе, где дворец у него знаменитый.

  Новая мысль тут пришла Афине, рожденной Зевесом.

  Загородила богиня дороги ветрам бушевавшим,

  Всем приказала им дуть перестать и спокойно улечься,

 385 Только Борея воздвигла. И спереди срезала волны,

  Чтоб наконец Одиссей, от богов происшедший, достигнул

  Веслолюбивых феаков, и Кер избежавши и смерти.

  Долго, два дня и две ночи, по сильной волне он носился,

  Сердцем смущенным не раз пред собою уж видя погибель.

 390 Третий день привела за собой пышнокосая Эос.

  Ветер тогда прекратился, и море безветренной гладью

  Пред Одиссеем простерлось. Высоко взнесенный волною,

  Зорко вперед заглянул он и землю вблизи вдруг увидел.

  С радостью точно такою, с какою относятся дети

 395 К выздоровленью отца, который в тяжелой болезни,

  Богом враждебным сраженный, лежал и чах все сильнее,

  После же боги, на радость им всем, исцеляют больного, -

  Радость такую же вызвали лес и земля в Одиссее.

  Поплыл быстрей он, ступить торопяся на твердую землю.

 400 Столько, однако, проплывши, за сколько кричащего мужа

  Можно услышать, он шум услыхал у прибрежных утесов.

  Волны прибоя кипели, свирепо на берег высокий

  С моря бросаясь, и весь был он облит соленою пеной.

  Не было заводи там - защиты судов - иль залива,

 405 Всюду лишь кручи виднелись, суровые скалы и рифы.

  У Одиссея ослабли колени и милое сердце.

  В сильном волненьи сказал своему он отважному духу:

  "Горе великое! Дал мне увидеть нежданную землю

  Зевс, переплыл невредимо я эту пучину морскую,

 410 Но никакого мне выхода нет из моря седого.

  Острые скалы повсюду. Бушуют вокруг, расшибаясь,

  Волны, и гладкой стеной возвышается берег высокий.

  Море у берега очень глубоко; никак невозможно

  Дна в нем ногами достать и гибели грозной избегнуть.

 415 Если пристать попытаюсь, то волны, меня подхвативши,

  Бросят на твердый утес, и окажется тщетной попытка.

  Если ж вдоль берега я поплыву и найти попытаюсь

  Где-нибудь тихую заводь морскую иль берег отлогий, -

  Сильно боюсь я, чтоб буря, внезапно меня подхвативши,

 420 Не унесла в многорыбное море, стенящего тяжко,

  Иль чтоб не выслало мне божество одного из огромных

  Чудищ из моря, питаемых в нем Амфитритою славной.

  Знаю ведь я, как сердит на меня Посейдон-земледержец".

  Но между тем как рассудком и духом он так колебался,

 425 Вдруг понесен был огромной волной он на берег скалистый.

  Кожу бы всю там содрал он и кости себе раздробил бы,

  Если бы вот чего в сердце ему не вложила Афина:

  Прыгнув, руками обеими он за скалу ухватился.

  Там он со стоном висел, покамест волна не промчалась.

 430 Так он ее избежал. Но вдруг, отразившись обратно,

  Снова его она сшибла, далеко отбросивши в море.

  Если полипа морского из домика силою вырвать,

  Видно на щупальцах много приставших к ним камней мельчайших;

  Так же и к твердому камню утеса пристала вся кожа

 435 С рук Одиссея. Его же волна с головою покрыла.

  Тут бы, судьбе вопреки, и погиб Одиссей несчастливый,

  Если б присутствия духа в него не вложила Афина.

  Вынырнув вбок из ревущей волны, набегавшей на скалы,

  Поплыл вдоль берега он и на землю глядел, не найдется ль

 440 Где-нибудь тихая заводь морская иль берег отлогий.

  Вдруг, плывя, добрался он до устья реки светлоструйной.

  Самым удобным то место ему показалось: свободно

  Было оно и от скал и давало защиту от ветра.

  Сразу узнал он впаденье потока и духом взмолился:

 445  "Кто бы ты ни был, владыка, внемли мне! Молюсь тебе жарко,

  От Посейдоновых страшных угроз убегая из моря.

  Даже в глазах у бессмертных достоин почтения странник,

  Их о защите молящий, - вот так, как теперь, пострадавший,

  Я к теченьям твоим и коленям твоим припадаю!

 450 Сжалься, владыка! Горжусь, что тебя о защите молю я!"

  Тотчас теченье поток прекратил и волну успокоил.

  Гладкою сделал поверхность пред ним и спас его этим

  Около устья реки. Подкосились колени и руки

  У Одиссея. Совсем его бурное море смирило.

 455 Все его тело распухло; морская вода через ноздри

  И через рот вытекала, а он без сознанья, безгласный

  И бездыханный лежал: в усталости был он безмерной.

  После того как очнулся, и дух в его сердце собрался,

  Прежде всего отвязал он с себя покрывало богини

 460 И покрывало пустил по реке, впадающей в море.

  Быстро оно на волнах понеслось по теченью, и в руки

  Ино его приняла. И выбрался он из потока,

  Лег в тростнике и к земле плодоносной припал поцелуем.

  Сильно волнуясь, сказал своему он отважному сердцу:

 465  "Что ж это будет со мной? И чем все кончится это?

  Если возле реки тревожную ночь проведу я,

  Сгибну я здесь, укрощенный холодной росою и вредным

  Инеем: обморок сделал совсем нечувствительным дух мой.

  Воздухом веет холодным с реки с приближением утра.

 470 Если ж на холм я взойду и в этой вон роще тенистой

  В частых лягу кустах, и прозяблость меня и усталость

  Там покинут, и сон усладительный мной овладеет, -

  Как бы, боюсь я, не стать для зверей мне добычей и пищей!"

  Вот что, в уме поразмыслив, за самое лучшее счел он:

 475 К роще направил свой путь. Она на пригорке открытом

  Близко лежала от речки; пробрался под куст он двойной там

  Сросшихся крепко друг с другом олив - благородной и дикой.

  Не продувала их сила сырая бушующих ветров,

  Не пробивало лучами палящими яркое солнце,

 480 Не проникал даже до низу дождь, до того они густо

  Между собою ветвями сплелись. Одиссей погрузился

  В эти кусты и под ними нагреб себе тотчас руками

  Мягкое ложе из листьев опавших, которых такая

  Груда была, что и двое и трое б могли в ней укрыться

 485 В зимнюю пору, какою суровой она ни была бы.

  В радость пришел, увидавши ее, Одиссей многостойкий.

  Листья он в кучу нагреб и сам в середину забрался,

  Так же как в черную золу пастух головню зарывает

  В поле далеком, где нет никого из людей по соседству,

 490 Семя спасая огня, чтоб огня не просить у другого.

  В листья так Одиссей закопался. Паллада Афина

  Сон на него излила, чтоб его от усталости тяжкой

  Освободил он скорей, покрыв ему милые веки.



allskazki.ru

Гомер «Одиссея», песнь 6 – краткое содержание

Остров народа феакийцев, на который попал Одиссей, находился на крайнем западе моря. Пока Одиссей спал, зарывшись в груду сухих листьев, богиня Афина пошла в город феакийцев. Там вошла она во дворец царя Алкиноя и, приняв образ дочери морехода Диманта, явилась спящей царевне Навсикае. [Читайте полный текст Песни 6 и всей поэмы «Одиссея», а также краткое описание приключений Одиссея целиком.]

 

Разрушение Трои и Приключения Одиссея. Мультфильм

 

Стала богиня упрекать Навсикаю за то, что не заботится она об одеждах. Напомнила юной царевне Афина, что уже недалек день ее свадьбы, для него должна приготовить она чистые одежды своим родным и тем, которые поведут ее в дом жениха. Торопила богиня Навсикаю ехать с рабынями скорее на берег моря к водоемам, чтобы вымыть одежды. Сказав это, покинула Афина Навсикаю и вознеслась на светлый Олимп.

На заре Навсикая пробудилась. Вспомнив свой сон, она пошла к родителям. Навсикая застала мать свою Арету близ очага. Окруженная служанками, она пряла пурпурную пряжу. Отца же Навсикая встретила в дверях, – он шел на совет феакийских старейшин. Подошла к отцу Навсикая и стала просить его дать ей запряженную мулами повозку, чтобы могла она поехать на реку мыть одежду.

– Много собралось у нас нечистой одежды, – сказала Навсикая, – я поеду мыть ее. Ведь должен же ты сверкать чистотою одежд в совете старейшин, да и твои юные сыновья хотят в чистых одеждах посещать хороводы феакийских дев.

Так сказала Навсикая, но о браке, которого желала всем сердцем, не проронила она ни слова, ибо стыдилась упомянуть о нем. Но Алкиной понял тайную мысль дочери и, нежно улыбнувшись ей, повелел рабам приготовить повозку с корзиной и запрячь в нее мулов. Поспешно собралась Навсикая. Царица Арета дала ей пищи и вина, чтобы могли дочь и рабыни утолить голод после работы. Дала им она и золотой сосуд с благовонным маслом для умащения тела после купания.

Весело отправилась Навсикая и ее рабыни на берег моря. Прибыв к водоемам, они вымыли в них одежды, выполоскали и расстелили сушиться на морском песчаном берегу. Окончив работу, юные девы омылись в реке, умастили тело благовонным маслом и, поев, стали забавляться на берегу реки игрой в мяч.

Тут-то и придумала Афина-Паллада, как разбудить Одиссея. Навсикая бросила мячом в подруг, а Афина, невидимая для дев, отразила его могучей рукой, и упал он в море. Громко закричали все девы. От этого крика проснулся Одиссей. Не знал он, на что решиться: выйти ему или нет из своего убежища? Наконец, вышел он к девам, прикрыв тело ветвями.

Страшно выглядел Одиссей, покрытый морской тиной и водорослями. Испугались девы и разбежались во все стороны. Осталась одна Навсикая, ей внушила смелость богиня Афина. Одиссей же не решился подойти к прекрасной деве. Он стал издали молить ее помочь ему, говоря:

– О, прекрасная дева, к тебе с мольбой простираю я руки. Красотой равна ты богине Артемиде. Не богиня ли ты? Ты своей красотой напомнила мне стройную пальму, которой дивился я некогда на Делосе у алтаря бога Аполлона. Сжалься, прекрасная дева, надо мною! Двадцать дней носился я по бурному морю. Дай мне хоть какой-нибудь лоскут материи, чтобы прикрыть наготу! Пусть за эту помощь бессмертные боги наградят тебя счастливым браком!

– Чужеземец, – ответила Одиссею Навсикая, – я вижу по твоим словам, что ты не простой человек и что боги наградили тебя мудростью. Но как знатным, так и незнатным посылает Зевс и счастье, и несчастье. С терпением переноси то, что послал тебе Зевс. Здесь же у нас ты ни в чем не будешь нуждаться. Я укажу тебе путь в город. Я – дочь Алкиноя, владыки феакийцев.

Созвала Навсикая своих рабынь, повелела им дать Одиссею чистую одежду и накормить. Одиссей омылся в реке, умастил тело благовонным маслом и одел данные ему одежды. Афина же наделила Одиссея такой красотой, что, когда сел Одиссей на берегу моря, Навсикая даже подумала, не один ли из богов явился на землю. С радостью избрала бы себе такого мужа прекрасная царевна.

Навсикая пригласила следовать за собой Одиссея. Она просила его лишь об одном – чтобы не входил он в город вместе с ней и ее рабынями, а обождал у городских ворот, в саду Алкиноя, около рощи, посвященной богине Афине, и дал ей одной вернуться во дворец, Царевна боялась, что феакийцы станут злословить, увидав ее с прекрасным чужеземцем.

Навсикая посоветовала Одиссею, когда он войдет во дворец, прежде всего пасть к ногам царицы Ареты и молить ее о помощи, так как ее чтит весь народ за великую мудрость. Сказав это, Навсикая погнала мулов по направлению к городу. За ней пошли рабыни и Одиссей.

 

Для перехода к краткому содержанию предыдущей / следующей песни «Одиссеи» пользуйтесь кнопками Назад / Вперёд ниже текста статьи.

 

rushist.com

Персональный сайт - Пятая Песня

     ОДИССЕЯ           V-ая     ПЕСНЯ . 

Электронная  редакция  выполнена по изданию : 

  • Гомер. Одиссея. / Пер. П. А. Шуйского. Свердловск, 1948 г.,  424 стр., 1000 экз.

Перевод  Шуйского здесь  представлен   в соответствии с книжным вариантом   1948 г.

Исправлены   лишь  очевидные    опечатки.  

   Текст снабжен  сносками и комментариями (в конце главы)  переводчика  [в квадратных скобках] .

  Добавления и некоторые пояснения  редактора  электронной   версии   к  комментариям  Шуйского  заключены  в    {фигурные скобки} .

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------

 

 

ОДИССЕЯ — V-ая ПЕСНЯ

 

Плот Одиссея

 

 

 

                                                                                                           Строки

 

I.                  Собрание богов . ………………………………………….. 1-43

 

II.         Вестник Гермес у Калипсо     ………………………………43-148

          1.  Гермес в пути         …………………………………………    43

          2.   Остров Калипсо (Огигия)       ……………………………     59

          3.   Гермес и Калипсо …………………………………….........  76

       {  4.   Впервые  ‘в кадре’  появляется Одиссей ..........………….  81  }

 

III.    Приготовление к отплытию   . . …………………….      149—268

                    Одиссей и Калипсо   . ………………………………    149

                    Постройка плота       ………………………………….. 228

                   Отплытие Одиссея    ....................................................   268

  

IV.   Одиссей на море         ……………………………………… 269—442

           Первые 17 дней пути  .....................................................    269

           Б у р я         ………………………………………………   279

              {   Посейдон насылает на Одиссея новую бурю …282}

             Помощь Левкотеи        ......................................................  333

             Помощь Афины     ……………………………………….  382

 

V.  Одиссей  на новом острове ……………………………….443—493

 

 

 

                   

Пятая песня.       Плот Одиссея

(7-й день до конца 31-го)

 

 

Встала едва лишь,  с  ложа Тифона блестящего Эос,   [1]

Чтобы   порадовать     светом    дневным   и   бессмертных,  и  смертных,

Боги   сидели  уже  на  собрании   вкруг  Громовержца

Зевса, которого сила всех прочих выше намного.

5.   Им говорила Афина о тяжких трудах Одиссея  

Многих: заботил ее находившийся в доме у нимфы:

„Зевс, наш отец, и другие блаженные вечные боги!

Больше уже ни один   басилей скиптроносец не будет  [2]

Кротким иль благосклонным и ласковым, сердцем хотя бы

10.   Был справедлив: суровым он вынужден   быть и жестоким.

Но никто из людей таким Одиссея не помнит :

Был как отец он ласков к людям, которыми правил.

Мукой терзаемый тяжкой, на острове ныне лежит он, 

В доме у нимфы Калипсо, которая держит насильно;

15.   Он не может поехать в отцовскую милую землю:

Нет  у него судов оснащенных, ни спутников милых,

Чтобы поехали с ним по хребту широкому моря.

Милого сына его теперь убить замышляют,

Лишь он вернется домой: об отце за вестями уехал

20.  В Пилос  божественный  он  и  затем в Лакедемон священный."

              Зевс, облаков собиратель, сказал, отвечая на это:

"Что  у тебя за слова сквозь ограду зубов проскочили?   [3]

Разве,  дочь, ты сама не пришла к такому решенью,

Чтоб Одиссей женихам  отомстил,  вернувшись в отчизну?

25.  Ты проводи Телемаха  искуснее - ты ведь умеешь, -

Чтобы совсем невредимо он прибыл в отчую землю,

Чтобы на судне своем женихи безуспешно вернулись."

           Кончив, дал приказанье Гермесу, любезному сыну:

Снова Гермес, как и раньше бывало, мне вестником будешь:

30. Нимфе пышноволосой скажи о решений нашем,

Чтобы она отпустила домой Одиссея вернуться:

Пусть он едет один, не вместе с людьми иль богами,

Пусть на плоту выезжает, на связанном крепко, и пусть он

Бедствия вынесет злые,   на день же   двадцатый   прибудет

35.   В землю феаков, любимых богами, на Схерию-остров;

Сердцем его феаки почтут, как бессмертного бога,

В милую землю отцов его на судне доставят,

Медью, золотом вдоволь его одарив и одежды

Многие дав: Одиссей никогда бы из Трои не вывез

40. Столько, если бы он невредимо приехал с добычей.

Так ему суждено и увидеть родных,   и вернуться

В дом свой с высокою кровлей, в свою дорогую отчизну."

            Кончил. Ему подчинился глашатай Аргосоубийца.  [4]

Тотчас к ногам подвязал он себе золотые подошвы

45.   Вечные: всюду носили его с дуновением ветра,

И по земле  беспредельной, равно и над влагой  морскою.

В руки посох он взял, которым глаза усыпляет

Людям, кому захочет, и им же будит уснувших.

С посохом этим в руках полетел многосильный   глашатай.

50.   Но лишь в Пиэрию прибыл, спустился с эфира на море,

Дальше поплыл по волнам, уподобившись чайке пернатой,

Что в опасных заливах туманного моря купает

Крылья густые в соленой воде, за рыбой гоняясь:

Чайке подобно Гермес по высоким волнам подвигался.

55. К острову только приплыл, что вдали находился от суши,

Он с фиолетовой влаги на землю твердую  вышел,

Дальше затем зашагал и явился к пещере глубокой,

Где пышнокудрая нимфа жила, и застал ее дома.

        Яркий огонь  в очаге разведенный, пылал, фимиама

60. Запах  и  кедровых дров разгоревшихся вдаль разносился;

Нимфа голосом чудным внутри распевала  в пещере,

Ткала, станок обходя, челнок золотой направляя.  [5]

Возле пещеры рос в изобилии лес превосходный,

Тополь, ольха, кипарис, издавая запах чудесный.

65.   С длинными крыльями птицы гнездились на этих деревьях,

Совы, ястребы там, а также вороны морские

Длинно-язычные, пищу себе добывавшие в море.

Тут же, простершись   кругом глубокой  пещеры Калипсо,

Спелые гроздья цвели на лозе молодой виноградной;

70.   Возле друг друга четыре ручья с серебристою влагой,

В разные стороны все, один за другим извивались;

Мягкие тут же луга сельдереем цвели и фиалкой.

Если бы даже бессмертный, явившись сюда, всё увидел,

Он, изумясь красе такой, насладился бы сердцем.

75. Стоя на месте, вестник дивился Аргосоубийца;

             После же, все рассмотрев и всем насладившись душою,

Быстро вошел он в пещеру глубокую.  Бога  в  лицо  лишь

(2300)  Только богиня богинь увидела, тотчас узнала,

Ибо не могут не знать друг друга вечные боги,

80. Даже когда далеко проживают один от другого.

           Но не нашел Одиссея отважного возле Калипсо:

Он возле берега моря сидел, как обычно и раньше,

Душу терзая свою и рыданьем, и стонами скорби,

Слезы из глаз проливая, глядел на пустынное море.

85.       В кресло красивое, блеском сиявшее, гостя сажая,

Нимфа Калипсо, богиня богинь, спросила Гермеса:

„Здесь, зачем, Гермес, уважаемый мною и милый,

С посохом ты золотым появился? Бывал ведь не часто.

Выскажись, хочешь чего ты?  Душа   побуждает  исполнить

90. Всё, что могу я исполнить, и всё, что исполнить возможно.

(Дальше пройди, чтобы дома принять подобающе гостя)."  [6]

        Так и сказала она и поставила стол перед гостем,

Полный амбросии, тут же и нектара красного кубок.

Пищи с напитком отведал глашатай  Аргусоубийца.

95. Но лишь питьем и едой удовольствовал милую душу,

К нимфе затем обратился и слово ответное молвил:

„Бога пришедшего ты, богиня, здесь вопрошаешь;

Словом неложным отвечу, как ты велела ответить.

Зевс приказал мне к тебе идти, хоть я не хотел бы :

100. Кто перейти добровольно захочет соленую влагу

Неизмеримую, где никакого нет города смертных

Близко, где жертвы богам, равно гетакомбы приносят?

Недопустимо, однако, не выполнить богу другому

Иль уклониться от воли эгидодержавного Зевса.

105. Он мне сказал: « у тебя злополучнейший муж пребывает,

Вынесший больше, чем все, которые бились под Троей

Девять годов, на десятый уехали, город разрушив.

Но  возвращаясь домой, провинились они пред Афиной:

Ветер свирепый на них напустила и волны большие.

110. Смелые спутники все, домой возвращаясь, погибли.

Ветер и волны его лишь сюда занесли и пригнали».

Зевс велел, чтоб его отослала как можно скорее,

Ибо от милых вдали не судьба Одиссею погибнуть,

Но предназначено видеть родных и вернуться обратно,

115. В дом с высокою кровлей, в свою дорогую отчизну."

           Так ответил.  Калипсо, богиня богинь, ужаснулась

И, обратившись к Гермесу, крылатым ответила словом:

„Боги, о сколь вы жестоки, ревниво-завистливы к прочим!

Сердитесь вы на богиню, какая открыто на ложе

120. С мужем спит, с которым хотела бы жить, как с супругом!

Свет  приносящая Эос  когда приняла Ориона,

Боги, легко живущие, ей завидуя сильно,

К ней Артемиду послали в Ортигию, где он убит был

Мягкой стрелою  из  рук злато-тронной богини охоты.

125. Так и с Деметрой: когда пышнокудрая, склонности сердца

Следуя, с мужем смешалась на ложе любви, с Ясионом

На поле, вспаханном трижды,   немедленно стало известно

Зевсу: молнию бросив блестящую, мужа убил он.

Мне завидуют боги теперь, что муж пребывает

130. Мною спасенный, сидевший на киле разбитого судна,

После того  как Зевс расщепил на пурпуровом море,

Яркую молнию бросив, его быстроходное судно.

(Смелые спутники все погибли,  домой возвращаясь,

Ветер и волны его лишь сюда занесли и пригнали).

135.   Дружески я и любовно его  приняла, обещала

Сделать  бессмертным его, никогда  не  стареющим   вовсе.

Недопустимо, однако, не выполнить богу другому

Иль уклониться от воли эгидодержавного Зевса;

Пусть поэтому едет, раз Зевс заставляет поехать

140. Морем бесплодным; отправить, однако, никак не могу я:

Нет у меня судов оснащенных и спутников верных,

Чтобы поехали с ним по хребту широкого моря.

Чтобы совсем без вреда приехал в отцовскую землю."
145.         Снова  на это cказал глашатай Аргусоубийца:

"Зевсова гнева боясь, отошли его без  задержки,

Чтобы затем на тебя не обрушился Зевс,  рассердившись."

         Так сказав, удалился могучий Аргусоубийца.

Нимфа почтенная тотчас пошла к Одиссею герою,

150. После того как узнала от вестника Зевсову волю.

Он сидел на прибрежье морском, а глаза совершенно

Не были сухи от слез, - проходила в тоске по отчизне

Сладкая вечность: ему перестала уж нравиться нимфа

Ночи, конечно, он против воли в пещере глубокой

155. Спал возле нимфы, хотя совершенно того не желал он;

Дни  ж  проводил он на скалах,   сидел возле берега моря,

Душу терзая свою и рыданьем, и стонами скорби,

Сам заливался слезами, глядя на пустынное море!

             Встала богиня богинь близ него и к нему обратилась:

160.  „Жизнь у меня,   злополучный, свою не губи, не  печалься

Больше: уже благосклонно теперь тебя отпускаю.

Ну же, высокие бревна срубив, их сколачивай медью

В плот деревянный широкий, к нему приделывай сверху

Палубу, чтобы тебя через море туманное вынес.

165.   Дам я и хлеба с водой, и вина тёмно-красного вдоволь

Силы свои подкреплять, и ни в чем не будешь нуждаться;

Дам я и много одежды, и ветер попутный направлю,

Чтобы совсем хорошо  проехал ты в отчую землю,

Если того захотят на широком живущие небе

170.   Боги, кои меня сильнее умом, как и властью."

           Кончила. Тут Одиссей ужаснулся многострадальный,  [7]

К нимфе он обратился и слово крылатое молвил:

„Что-то иное, богиня, замыслила ты, не отъезд мой:

Мне ты велишь на плоту переехать морскую пучину

175.   Тяжкую, страшную, — даже на быстрых судах соразмерных

И при попутных ветрах переплыть не всегда удается!

Нет, не взойду я на плот, против воли твоей не поеду,

(2400)  Если ты клятвы великой  не дашь, богиня, мне в том, что

Ты не замыслила мне какого другого несчастья."

180.        Так сказал он. Калипсо, богиня богинь, улыбнулась,

Ласково гладя рукою, сказала, ему отвечая:

"Хитрости сколько в тебе, осторожности, опыта сколько!

Слово какое сказать придумал, требуя клятвы!

Пусть об этом узнают земля и широкое небо

185.   Сверху, а снизу и воды текущие Стикса, - страшнее

Клятвы великой такой у блаженных богов не бывает:

Зла  какого другого тебе не замыслила вовсе,

Но говорю я тебе и советую то, что себе я

Буду советовать, если нужда такая настигнет,

190. Ибо и я справедливость имею и разум, в груди же

Сердце не из железа мое, но полно состраданья.

         Так сказала богиня богинь и вперед устремилась

Быстро, за ней по следам божества Одиссей подвигался.

Оба вошли в пещеру глубокую, муж и богиня.

195. Сел Одиссей там на кресло, на то же, с которого вестник

Только недавно встал; перед ним поставила нимфа

Всякой еды и питья, какими питаются люди.

Рядом села богиня с подобным богам Одиссеем;

Нектар подали ей и амбросию девы-служанки.

200. Руки свои протянули они к приготовленным яствам.

         Но лишь довольно они насладились питьем и едою,

Первой Калипсо, богиня богинь, к нему обратилась:

"Зевса питомец, герой Лаэртид Одиссей многохитрый!

Значит, хочешь теперь поехать в свою дорогую

205. Отчую землю? Счастливой тебе пожелаю дороги!

Если бы в мыслях ты мог размыслить, какие на море

Бедствия будут, пока до земли отцовской доедешь,

Здесь оставался бы ты и мое охранял бы жилище,

Стал бы бессмертным. Но ты желаешь увидеть супругу

210. Милую, дни все по ней постоянно тоскуя душою.

Но ведь, кажется, я Пенелопы нисколько не хуже

Телом своим и осанкой: никак невозможно и думать,

Чтобы смертная видом и ростом равнялась с бессмертной."

             Ей отвечая на это, сказал Одиссей многоумный:

215. «Этим меня не серди, богиня почтенная: знаю

Сам хорошо, что тебя Пенелопа разумная хуже

Видом и ростом, осанкой, лица красотой, потому что

Смертная, ты же бессмертна и старости   вовсе не знаешь

Все  же стремлюсь  только к ней и по   ней   повседневно тоскую,

220. Ехать на родину рвусь я и день возвращенья  увидеть.

Если снова крушенье   пошлет мне один из   бессмертных,

Вынесу, ибо в груди у меня закаленное сердце

В бедствиях: слишком много страдал я и многое вынес

В море и в битвах; пускай же прибавится новое к прежним!"

225.        Кончил он. Солнце уже закатилось, и тьма наступила.

В самую внутренность грота глубокого оба проникли,

Там насладились любовью, вдвоем  оставшись друг с другом.

Но, показалась едва розоперстая Эос на небе,

Тотчас же в плащ и хитон Одиссей тогда нарядился.

230. В длинное платье, красой блестевшее, нимфа оделась,

Светлый на голову бросив платок, Одиссею готовить

Стала орудия, чтобы построил он плот на дорогу.     

Прежде топор принесла большой и к руке  подходящий,

235.   Медный, с обеих сторон навостренный, топор с топорищем

Лучшим оливковым, плотно и  крепко прилаженным к меди;

Плотничий после топор подала, полированный  гладко,

И устремилась вперед, к отдаленнейшей острова части, -

Много там росло высоких, сухих и пригодных

240. К плаванью  тополей,   ольх,   к   небесам   поднимавшихся  сосен, -

И, указав ему, где высокие были деревья,

К дому богиня богинь Калипсо вернулась обратно.

Сам он принялся деревья рубить,—закипела работа:

Двадцать всего он деревьев срубил, обстругал   их искусно,

245.   Сделал прямыми по шнуру, везде обтесав их искусно.

Тою порою богиня богинь с буравом возвратилась.

Им пробуравив деревья, одно приладил к другому

Плотно, а после скрепил   их болтами и скрепами   крепко.

Круглым сделал пол на плоту, широким настолько,

250.   Как искусный строитель  на судне пол закругляет,—

Сделал свой плот Одиссей широким настолько и круглым,

Выше мостки  он приладил с подпорами  частыми сбоку,

Длинными сверху шестами мостки   покрыть   не замедлил,

Мачту поставил в средине, для паруса  рейку приладил,

255. После приставил руль, управляющий плаваньем в море.

Чтобы от волн защититься, ветвями сплетенными ивы

Палубу он оградил и балласта много насыпал.

       Тою порою Калипсо, богиня богинь, чтобы парус

Сделать,   холста  принесла; и с ним он управился быстро.

260.   К парусу сверху и снизу веревки затем привязал он.

Плот, наконец, рычагами спустил на священное море.

        День был четвертый, когда он покончил со всею работой;

В пятый день отпустила богиня Калипсо в дорогу,

Выкупав прежде его, нарядив в благовонное платье.

265.   Кожаный мех на плот принесла с вином тёмно-красным,

С пресной водою громадный  другой, а съестные   припасы

В третьем из кожи мешке, в изобилии лакомства в нем же.

Ветер послала она Одиссею попутный и теплый.

С радостью он распустил паруса, Одиссеи богоравный,

270.   Сел, искусно стал руль поворачивать, путь направляя.

Сон Одиссею совсем на глаза не спускался: с Плеяд он

Глаз не сводил, с Волопаса, какой погружается поздно,

С Арктоса,   что называют Большой Медведицей, Возом;  [8]

Воз, вращаясь на месте, стоит,   Орион  охраняя,

275. Лишь на небе один не купаясь в волнах Океана;      

Слева от этих созвездий ему велела держаться

Нимфа Калипсо, богиня богинь, как поедет по морю.     

(2500)           Дней совершилось семнадцать, как плыть он по морю пустился;

В день восемнадцатый вдруг показались тенистые горы

280.    Края феаков, куда проехать более  близко.

В море туманном земля феакийцев щитом выставлялась.

           Но из земли эфиопов домой возвращался владыка,

Землю колеблющий;    вдаль от Солимовых гор   показалось,

Будто плывущего в море он видит. Разгневавшись сильно,

285. Он покачал головой своей и к душе обратился:

Горе! Пока пребывал я в земле эфиопов, решили

Боги иное, как видно, позволив теперь Одиссею

Близко плыть к феакам уже, где конец предназначен

Бедствиям многим, какие настигли его при возврате.

290.   Но, говорю, пусть еще хлебнет он горя досыта!"

             Кончив, он тучи собрал, взволновал многорыбное море,

В руки трезубец схватив, им ударил: ужасные вихри

Всяких ветров пустились, и кучами темными землю

С морем покрыло  совсем, а тьма простерлась до неба;

295.   Ветры восточный и южный, и западный,   дующий   сильно,

Северный  ветер,  в эфире   рожденный, обрушились разом,  [9]

Горы из волн громоздя. У него ослабели колени,

Также и сердце;  со   стоном к отважной   душе обратился:

„Горе несчастному мне! Что же дальше будет со мною?

300.  Сильно боюсь, что нимфа сказала все мне по правде:

Мне сказала она, что, пока до отчизны доеду,

Вытерплю горе на море,—и вот совершается это!

Тучами столькими Зевс обложил безграничное небо,

Море он взволновал; взбушевались порывами вихри

305.   Разных ветров,—теперь предстоит мне тяжкая гибель!

Трижды блаженны данайцы, четырежды,   павшие в битвах

В Трое широкой тогда, в угоду Атридам сражаясь!

Лучше  б и мне быть   убитым,   настигнутым участью злою

В день,  как множество копий в меня направляли   троянцы

310.   Возле убитого ими в бою Пелеева сына, -     

Был бы тогда  погребен, средь ахейцев покрылся бы славой!

Жалкою смертью теперь суждено мне судьбою погибнуть!"

        Только сказал, - и громадной волной, на него налетевшей,

Был он высоко подброшен, а плот закружило в пучине.

315. Сам он далеко упал от плота, от руля оторвались

Руки его, а порывом свирепым ворвавшихся многих

Буйных ветров  пополам разбило высокую мачту,

Парус с рейкой сорвало и вдаль отбросило в море;           

Сам под водою надолго задержан был силой порыва,

320. Вынырнуть быстро не мог под напором  волны, и одежда,  

Что подарила богиня богинь, увеличила тяжесть.

Вынырнув вверх, изо рта стал выплевывать воду морскую

Горькую, что с головы его струилась обильно.

Все ж о плоте никак не забыл,   хоть измучился     сильно,

325. Но устремился к нему по волнам, за него уцепился,

Сел в середине его, рокового конца избегая;

Плот и туда и сюда по волнам по высоким швыряло.

Словно осенний Борей по равнине разносит репейник,

Кучи его громоздятся одна за другою повсюду,—

330. Так и с плотом Одиссея тогда разыгрались все ветры:

То перебрасывал Нот как игрушку ветру Борею,

То, в свою очередь, Эвр уступал, перебросив Зефиру.

            Кадмова дочь Ино-Левкотея его увидала, —

Смертной раньше была, человеческой речью владела,

335.  Славной чести богини морской удостоилась после,—

В бедствии видя таком, пожалела она Одиссея:

Чайке морской уподобясь, она поднялась на  поверхность,

Села на сплоченном крепко плоту и слово сказала:

« Бедный, за что над тобой Посейдон, потрясающий землю,

340. Страшно свирепствует так и беду на тебя воздвигает?

Все же он не погубит тебя, как ни сильно стремится.

Сделай, как я говорю,—неразумным не кажешься мне ты:

Сбрось всю одежду, плоту предоставь быть носимым ветрами;

Ради возврата в отчизну,  руками работая смело,

345. В Землю феаков плыви, где назначено  смерти   избегнуть.

Вот, возьми покрывало нетленное и перед грудью

Ты распусти   и не бойся   тогда  пострадать иль погибнуть.

После ж, когда руками своими к земле прикоснешься,

Это с себя покрывало сними и подальше от суши

350. Брось в темно-синее море и вглубь земли отправляйся ».

            Так и сказав, ему дала покрывало богиня,

В волны моря сама обратно к себе погрузилась

Чайке подобно; ее покрыли темные волны.

Стал размышлять Одиссей пресветлый, твердый  в страданьях,

355. И, размышляя, со вздохом к отважной душе обратился:

"Горе! Против меня не опять ли коварство замыслил

Кто из  бессмертных, с плота убеждая  сойти, погрузиться

В море? Этого я не послушаюсь, ибо вдали лишь

Вижу я землю, где мне, говорила, спасение будет.

360. Так не хочу поступать я, но кажется лучшим мне вот что:

Буду здесь я терпеть, хоть и тяжко, останусь до тех пор,

Бревна пока на плоту не разъехались, держатся крепко.

Ясли же плот разобьют  мне  громадные волны морские,

Брошусь я плыть лишь тогда, ничего не придумаешь  лучше."

365.    Так об этом пока передумывал в собственных мыслях,

Тою порою волну Посейдон, потрясающий землю,

Двинул ужасную, страшно высокую, ею ударил

В плот. Как кучу сухой шелухи разметает свирепый

Ветер,—рассеется  вся  шелуха в направлениях  разных,—

370. Так и  длинные бревна волной разнесло. Ухватившись,

Обнял бревно и поплыл, как на  скачущей  лошади едут,

Сбросив одежду, подарок божественной  нимфы   Калипсо.

Скоро затем покрывало простер перед грудью своею,

Сам же, вытянув обе руки, приготовившись плавать,

375.   Прыгнул вперед головой.   Владыка земли колебатель,

Видя  это, сказал, покачав головою  своею:

„Бедствиям многим подвергшись, по морю еще поскитайся.

(2600) Плавай,   пока доберешься до   суши,  до  Зевса   питомцев:

Но до этого вдоволь натерпишься горя, надеюсь!"

380.      Так сказал и ударил   бичом по   коням   пышногривым:

В  Эги  приехал затем, где дом у него знаменитый.

            Зевсова дочь Афина другое замыслила дело:

Дуть запретила она ветрам остальным, приказала

Им успокоиться, лечь отдыхать, впереди усмирила

385. Волны, а сзади велела свирепствовать только   Борею,

К веслолюбивым феакам ему помогая добраться,

Чтобы Зевса питомца избавить от Кер и от смерти. [10]

          Там по высоким волнам носился два дня и две ночи,          

Сердцем своим постоянно предчувствуя   тяжкую   гибель.

390.          Пышноволосая Эос когда появилась на третий

День, прекратился в то время порывистый ветер: спокойно

Стало, безветренно. Тут, вознесенный высокой волною,

Зорко всмотревшись вперед, он увидел поблизости землю.

Словно как кажется детям желанными  жизнь и здоровье

395. Их дорогого  отца, истощенного  тяжкой болезнью :

Долго страдал он, теснимый  нападками  демона злого; [11]

Боги   на радость   детей вдруг его вырывают от смерти ;

Столько желанными лес и земля ему показались.

Ринулся плыть, чтоб скорей  прикоснуться к тверди ногами.

400.  Но  когда был настолько, насколько кричащего слышно,

Гулкие  он услышал удары волны об утесы:

С шумом ужасным бились о скалы прибрежные суши

Волны высокие, пеной морскою был залит весь берег.

Не  было  гавани там,   ни удобных причалов для судна,

405.   Но берега выступали  отвесные, горы крутые,

Скалы. Тогда у него ослабели колени и сердце,

        С тяжкими   вздохами он обратился к душе   благородной:

„Горе мне: после, как Зевс неожиданно дал  мне   увидеть

Землю, когда рассекать пучину морскую я кончил, -

410.   Выхода здесь никакого из моря седого не вижу,

Ибо крутые там скалы, кругом—шумящие волны

Страшно ревут, отвесной скалой возвышается берег;

Близко у берега—море глубокое, ноги поставить

Тут невозможно никак, чтоб от смерти избавиться тяжкой.

415.   Если попробую плыть на берег,—о скалы ударить

Могут высокие волны меня; и пытаться не стоит;

Если же я мимо скал поплыву, поищу, не найду ли

Где-нибудь ровное место,   залив ли, отлогий   ли берег,—

Как бы в рыбное море назад, боюсь я, порывом

420.  Ветра меня {б} не снесло, хоть противиться буду со стоном,

Иль на меня из пучины чудовище страшное демон  

Вышлет: много их кормит в морях   Амфитрита  богиня,—

Знаю ведь,   как на меня   колебатель  разгневан   ужасно!»

              Так он пока обо всем передумывал в мыслях и в сердце,

425.   К скалам прибрежным тогда был брошен волною высокой:

Кожу могло содрать, а кости разбить совершенно,

Если б Афина ему не внушила присутствия духа:

Он за утес уцепился руками обеими быстро,

Стал с  напряженьем   держаться,   отлива   волны   ожидая.

430.         Так избежал   он  волны,   но другая,   нахлынув нежданно,

Сильно ударила, снова отбросила в море  далеко.

Как у полипа, из норки своей извлеченного, густо

Держатся в щупальцах   тела его  камешки и песчинки,—

Так у него у скал от сильных рук отодрались

435.   Кожи куски, и его покрыло высокой волною.

Мог бы, судьбе вопреки, Одиссей злополучный погибнуть,

Если  б  ума  его  совоокая  не  укрепила:  [12]

Вынырнул он из волны и на ней до берега выплыл ;

Плыть стал у берега, землю  высматривал, где не  найдет ли

440. Берег   отлогий,  пригодный для высадки, бухту морскую?

        К устью  когда подплывал он реки, протекавшей прекрасно,

Там показалось ему наилучшим для выхода место :

Мягче был берег, без скал,  от ветра защита была там.

Бога  реки он признал и к нему обратился с мольбою:

445. « Выслушай, кто ты ни есть, о владыка многошумящий !

Здесь  уйдя от угроз Посейдона, к тебе прибегаю.

Нет позора богам бессмертным, когда прибегают

К ним со смиренной   мольбою скитальцы,   как,  выстрадав много,

Я  к  коленям твоим,  к твоему припадаю теченью.

450. Ты,  о владыка,  меня пожалей! О защите молю я ».

             Так умолял он реку, и она задержала теченье;

Стало безветренно-тихо:  спасло божество Одиссея

В устье реки, где колени согнул, наконец: отдохнули

Сильные руки и грудь, борьбой изнуренные с морем.

455. Тело его все распухло, воды изо рта и из носа

Много текло, а сам он лежал без дыханья, без звука,

Чуть лишь живой:  изнуренье ужасное им овладело.

            Но лишь свое перевел он дыханье и с мыслью   собрался,

Снял он тотчас с себя покрывало, подарок богини,

460. Бросить его не   замедлил в реку, протекавшую   в   море:

Вниз по теченью снесло покрывало.  Ино  подобрала

Быстро руками своими его. Отошел от реки он

В сторону,   пал в тростник,   плодородную   землю   целуя.

          Так обратился к душе  благородной со вздохом  тяжелым:

465.  „Горе  мне: выстрадал   столько! Но что   предстоит мне в дальнейшем?

Если, на тяжкую ночь схоронясь, усну у потока,

Холод свирепый с росою обильной душу живую

Могут отнять у меня, изнуренного страшным  усильем:

Ветер утром с реки приносит холод и стужу.

470.   Если ж на холм поднимусь и в лесу тенистом укроюсь,

В чаще кустарника там усну, если только   позволит

Холод и слабость моя и ко мне сон спустится   сладкий,—

Как бы добычей диких зверей не сделаться легкой!"

         После таких   размышлений ему  показалось  полезным

475. Двинуться в лес. Поспешив от реки, нашел недалеко

Лес близ реки на холме, подошел к двум деревьям растущим

Рядом, вплотную совсем: к плодоносной маслине и дикой.

(2700)  Ветры сырые продуть не могли   бы  сквозь  эти  деревья,

Ярким лучам  Гелиоса  никак не проникнуть  сквозь листья   [13]

480.   Даже дождям проливным не проникнуть под ветви деревьев.

Так и росли те маслины, сплетенные густо ветвями.

            Ложе на них себе Одиссей приготовил, нагребши

Много листьев руками,— их куча лежала большая:

Двое, трое могло укрыться под этой листвою

485.  Зимней порой, когда наибольший свирепствует холод.

С радостью кучу увидел тогда Одиссей богоравный,

Сверху на листья лег и ими себя он засыпал.

Словно когда человек, от соседей живущий далеко,

Прячет в золе головню на конце отдаленного поля,

490. Искры огня   сберегая, за ним не ходить   бы к соседям,—

Листьями так он покрылся.   Ему богиня Афина

Сладкий навеяла сон на глаза и сомкнула ресницы,

(2715) Чтобы как можно скорей прекра… Продолжение »

omhpos.narod.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о