Захват польши 1939: Польский поход 1939-го: освобождение или удар в спину?

Содержание

Оккупация Польши и преследование евреев

Начало Второй мировой войны 1 сентября 1939 года ознаменовало новый этап в политике Германии по отношению к евреям. Эта война изменит лицо Европы и всего мира: будут убиты миллионы граждан разных стран и осуществлен дьявольский план нацистов по уничтожению целого народа.

Через три недели после начала войны, в то время, когда поляки еще пытались остановить наступление немцев, с востока началось вторжение в Польшу советских войск. Оккупация восточной части Польши Советским Союзом была предусмотрена секретным договором, заключенным между СССР и Германией 23 августа 1939 года и подписанным наркомом иностранных дел СССР Молотовым и министром иностранных дел Германии Риббентропом.

В течение трех недель Германия разгромила Польшу и разделила ее территорию на три района. Западная и северная части, включая второй по величине в Польше город Лодзь, были присоединены к германскому Рейху; восточные области аннексированы Советским Союзом и Литвой; анклав в центральной Польше, статус которого на начальном этапе не был определен, вошел в состав Генерал-губернаторства.

По приблизительной оценке, 1 800 000 евреев оказались в зоне немецкой оккупации и более миллиона евреев восточных районов Польши — на территории СССР.

Война позволила немцам отбросить те ограничения, которые сдерживали их в мирное время: теперь можно было не считаться с мировым общественным мнением. Без всяких колебаний они развязали террор против польского народа, арестовали и убили многих из его лидеров и интеллектуальной элиты. Поляков нацисты рассматривали как рабочую силу, назначение которой – служить расе господ.

Политика по отношению к евреям изображалась, как попытка устранить вред, наносимый евреями немецкому народу и Рейху. Поэтому полиция и СС видели себя силой, в ведении которой находится решение еврейского вопроса. Уже в сентябре 1939 года Рейнхард Гейдрих, начальник Главного управления имперской безопасности, разослал директивы, определявшие принципы обращения с евреями на оккупированных территориях Польши. Он прямо указывал, что евреев из деревень и маленьких городков следует сосредоточить в больших городах, чтобы поселить их в гетто; а также организовать еврейские советы – юденраты, которые будут отвечать за выполнение приказов немецких властей.

В инструкциях Гейдриха говорилось об отличиях между «переходной стадией» в решении еврейского вопроса и «конечной целью». Однако не следует считать, что в это время «окончательное решение еврейского вопроса» понималось, как полное уничтожение всех евреев, и что конкретные планы тотального уничтожения были сформированы уже тогда. В этот период у нацистов было лишь намерение решить «еврейский вопрос» и желание осуществить это самым скорым и радикальным образом. На том этапе еще господствовала идея принудительной эмиграции евреев за пределы Рейха.

В захваченных польских городах немцы подвергали евреев жестоким издевательствам. Солдаты специальных подразделений СС, приданных частям вермахта, унижали, избивали евреев, религиозным мужчинам обрезали бороды, устраивали публичные повешения с целью запугать население. Вступление германских войск в еврейские центры сопровождалось поджогами синагог и еврейских домов – иногда вместе с людьми. Тех, кто выходил на улицу, немедленно отправляли на принудительные работы – устранять разрушения, причиненные военными действиями. После огромных денежных штрафов, которые евреи заплатили за то, что они «развязали» мировую войну и за потери, понесенные в результате военных действий, на еврейских общинных лидеров обрушилась лавина жестоких указов: регистрация всех евреев, которых считали бесплатной рабочей силой, введение обязательной трудовой повинности. Еврейское имущество постепенно было разграблено: «акция» по сбору мехов, конфискация мебели и т.п. Постепенно люди лишались последних средств  существования. На всех оккупированных территориях немцы выпустили приказы, обязавшие евреев носить «знаки позора», как это было принято в средние века. Такими отличительными знаками стали нарукавная повязка со Звездой Давида или – главным образом на территории Рейха и в оккупированных странах Западной Европы – желтая звезда, которую пришивали на одежду.

Нападение на Польшу • Принудительный труд 1939-1945

Трое свидетелей истории рассказывают о том, как они встретили начало Второй мировой войны 01.09.1939

Представленное тут видео содержит отрывки из биографических интервью с бывшими подневольными работниками и узниками концлагерей. Рассказывают 2 мужчин из Лодзи и женщина из Восточной Польши. 01.09.1939 было для них, как и для многих польских свидетелей истории из онлайн-архива «Принудительный труд 1939-1945», началом депортаций, преследования и принудительных работ.

1 сентября 1939: нападение на Польшу

С нападением вермахта на Польшу 1.09.1939 началась Вторая мировая война. Уже через неделю  немецкие войска подошли к Варшаве. Вместе с вермахтом в Польше появились и биржи труда, вскоре начался угон в Германию и принуждение к труду . Были возведены гетто; Вартеланд, Западная Пруссия и Генерал-губернаторство стали местами массового уничтожения и депортации.

Биографические сведения

Леон В., еврейский узник концлагеря из Лодзи/Польша

  • родился 9.01.1925 в г.Лодзь
  • 1939 г. — доставка в гетто г.Лодзь
  • 1944 г. — депортация на принудительные работы в Ченстохов (Польша)
  • вскоре после этого депортация в Бухенвальд и вновь принудительные работы на заводе шестерёнок Г. Е. Райнхардта во внешнем лагере Зоннеберге
  • 1945 г. — освобождение американцами и возвращение в Лодзь
  • 1949 г. — эмиграция в Нью Хэвен, США
  • интервью za588 »
  • Продолжительность: 2:44 ч., дата: 2.10.2005, язык интервью: английский

Болеслав З., бывший подневольный рабочий из г. Лодзь/Польша

  • родился в 1923 г. в г. Лодзь
  • июнь 1940 г. — первая депортация на принудительные работы в Рурский угольный бассейн под Гельзенкирхеном
  • июнь 1942 г. — несчастный случай на производстве, благодаря которому смог вернуться в Лодзь. Очередное принуждение к труду
  • до августа 1944 г. – работа на АЭГ (AEG — Allgemeine Elektrizitätsgesellschaft — Всеобщая электрическая компания) в Лодзи, позже эвакуация вместе с предприятием в Глатц (Силезия)
  • март 1945 г. – вторая эвакуация  завода в Тюрингию. После этого возвращение в Лодзь через Глатц
  • с 1980-х гг. — активный участник союзов жертв — бывших рабочих принудительного труда на AEG
  • 2000-е гг. – участие в проекте Берлинской исторической мастерской «Между Лодзью и Берлином. Судьбы бывших подневольных рабочих»
  • 04.07.2007 – смерть Болеслава З. 
  • интервью za258 »
  • продолжительность: 2:50 ч., дата: 20.6.2005, язык интервью: польский

Тося С., еврейка из Восточной Польши, выжившая в концлагере

  • родилась в 1929 г. в Залесках, Польша (сегодняшняя Украина)
  • 1935 г. – переезд в Городенку, Польша (сегодняшняя Украина)
  • октябрь 1941 г. – помещена в гетто Городенки
  • весна 1943 г. – депортация в рабочий лагерь Лисовице для принудительного труда в сельском хозяйстве
  • 28.03.1944 – освобождена Красной Армией, возвращение ненадолго в родной город
  • до марта 1949 г. находилась в американской зоне оккупации в Германии, затем эмигрировала в Пикшилл, штат Нью-Йорк, США
  • интервью za378 »
  • продолжительность: 2:08 ч., дата: 14.2.2006, язык интервью: английский

Пан или пропал: история без совести

Да, история не терпит сослагательных наклонений, а геополитические фантазии в ней выглядят неуместными и неумными. Международный Нюрнбергский трибунал недвусмысленно зафиксировал, кто несет ответственность за развязывание Второй мировой войны и преступления, которые в ходе нее совершались. «Если польский сейм сомневается в решениях этого трибунала, так и надо об этом заявить. У подобного подхода есть своя квалификация — пересмотр итогов Второй мировой войны», — считает Захарова.

Добиваясь статуса «жертвы», польские депутаты осознанно выдергивают исторические события из их контекста, все ради того, чтобы Варшава не выглядела «нацистским прихвостнем», который был готов поставить Гитлеру памятник за отправку в Африку польских евреев. Стараются сегодня не вспоминать в Варшаве ни об истории с захваченной поляками части территорий Чехословакии после ее раздела в 1938 году, ни о самом Мюнхенском сговоре, словно ничего подобного не происходило. Такое избирательное замалчивание исторических реалий в отношении всего неприглядного, что было связано с Польшей и ее стремлением полюбовно договориться с нацистской Германией, чтобы стать ее союзником и партнером, делает бредовыми любые претензии сейма на осмысление Второй мировой войны. Только один польский депутат не встал во время всеобщих аплодисментов принятой сеймом резолюции. Это был Януш Корвин-Микке, который возглавляет коалицию «Конфедерация». Ранее он призывал поляков относиться к России как к «нормальной стране» и не создавать в отношениях с ней новых очагов напряженности.

Если польский сейм сомневается в решениях Международного Нюрнбергского трибунала, так и надо было об этом заявить

В принятом сеймом документе официально признается, что погибшие в конце войны на территории Польши 600212 советских воинов были не освободителями страны от нацизма, а оккупантами. «В полях за Вислой сонной лежат в земле сырой Сережка с Малой Бронной и Витька с Моховой» — да, пока они еще лежат, но теперь на законодательном уровне становятся, по мнению Варшавы, нарушителями прав человека. Похоже, устойчивое словосочетание из ХХ века «неблагодарные поляки» усилиями властей нынешней Варшавы возвращается в актуальную политику. Не стоит после этого удивляться, что, несмотря на многочисленные дипломатические демарши, организаторы предстоящих 23 января мероприятий в Израиле по случаю 75-летия освобождения узников концлагеря Освенцим отказали польскому президенту в праве выступить со своими историческими измышлениями. На это решение г-н Дуда очень обиделся и приезжать в Израиль отказался. Но руководители мировых держав, уничтоживших нацизм, на связанные с Освенцимом мероприятия приедут. У них, в отличие от польского президента, есть общее видение того, кто несет ответственность за начало Второй мировой войны и какие страны следует считать ее победителями.


Семен Экштут, доктор философских наук

Окончание минувшего года ознаменовалось беспрецедентной атакой на историческую память. 19 сентября Европарламент принял резолюцию, назвавшую СССР виновником Второй мировой войны: «Вторая мировая война, самая разрушительная в истории Европы, стала непосредственным следствием печально известного нацистско-советского договора о ненападении от 23 августа 1939 года, также известного как пакт Молотова-Риббентропа и его секретных протоколов, в соответствии с которыми два тоталитарных режима, задавшиеся целью завоевать мир, делили Европу на две зоны влияния».

Недавно рассекреченные документы из Архива Президента (АП РФ) позволяют без домыслов, документально и точно воссоздать картину былого. «Родина» отвечает на три ключевых «почему?» о пакте Молотова-Риббентропа, который спустя 80 лет оказался в центре внимания мировой общественности.

1. Почему Великобритания и Франция не поддержали СССР против Гитлера?

26 января 1939 года в Варшаве состоялась беседа министра иностранных дел Германии Иоахима фон Риббентропа с главой польской дипломатии: «Г-н Бек не скрывал, что Польша претендует на Советскую Украину и на выход к Черному морю»1.

В апреле 1939-го, когда Гитлер уже фактически решился напасть на Польшу, Варшаве было сделано последнее, но очень «щедрое» предложение за счет третьих стран: Данциг вместе с коридором в Восточную Пруссию становятся территорией Третьего рейха, а Польша в качестве компенсации получает всю Литву и порт Либава (Лиепая), принадлежащий Латвии2. Мнение самих прибалтийских стран в расчет не принималось.

Какова реакция польского МИД?

27 июля 1939 года Бруно Петер Клейст, заведующий Восточным отделом канцелярии Риббентропа и оберштурмбанфюрер СС, в доверительной беседе с советским дипломатом Георгием Александровичем Астаховым сказал «о той горечи, которую неизменно испытывают все немцы, проезжая через коридор. Но поляки на все попытки германской стороны поставить эту проблему не находят другого ответа, кроме: «если вам не нравится коридор, то отдайте нам Восточную Пруссию, и коридора не будет»»3.

2 августа 1939-го министр Риббентроп без обиняков заявил Астахову о ближайших планах Гитлера: «Данциг будет наш…Мы не относимся серьезно к военным силам Польши. Поляки сейчас кричат о походе на Берлин, о том, что Восточная Пруссия — польская земля. Но они знают, что это вздор. Для нас военная кампания против Польши — дело недели — десяти дней. За этот срок мы сможем начисто выбрить Польшу»4.

Ведущие европейские державы были осведомлены о планах Гитлера. Но Великобритания и Франция не посчитали нужным, заключив союз с СССР, совместными усилиями вооруженной рукой ограничить германскую экспансию. При том, что такая историческая альтернатива имела шанс. Уинстон Черчилль утверждал: «Если бы, например, мистер Чемберлен, по получению русского предложения сказал: «Да, объединимся вместе все трое и сломаем Гитлеру шею», или какие либо иные слова того же содержания, парламент это одобрил бы, Сталин это принял бы, и история могла принять другое течение… Вместо этого последовало долгое молчание, а тем временем подготовлялись разные полумеры и крючкотворные компромиссы»5.

Наглядным примером «крючкотворного компромисса» стал Мюнхенский сговор 1938 года, о котором «Родина» подробно рассказывала (№11 за 2018 г.).

Так почему же европейские державы не выступили единым с Советским Союзом фронтом против Гитлера?

Рассекреченные архивные материалы свидетельствуют: спецслужбы европейских стран в один голос информировали свои правительства об исключительной мощи германской военной машины. И о исключительной слабости советской. «Ни английская, ни немецкая, ни французская, ни польская, ни швейцарская дипломатические службы и разведки не сумели добыть детальную, конкретную и прежде всего точную информацию, на которой их правительства должны были основывать свои решения и действия»6. Это способствовало весной 1939-го укоренению сразу трех легенд:

«…Англичане считались неподготовленными, французы — слабыми и не играющими роли в равновесии сил. Немцев считали сильными, подготовленными и решительными, и судьбу Европы отдали в руки Гитлера»7. Четвертая легенда, очень популярная в Польше и у министра иностранных дел Бека лично, утверждала, что Советский Союз — это «колосс на глиняных ногах», Красная Армия не готова к большой европейской войне, а ее лучшие военачальники пали жертвами сталинских репрессий.

Так Запад совершил важнейшую ошибку, имевшую далеко идущие последствия. Сиюминутное состояние Советского Союза и его Вооруженных сил помешало Западу увидеть колоссальные потенциальные возможности советской мобилизационной экономики. Великобритания и Франция, относясь к Советскому Союзу как региональной державе, не захотели при активном содействии Польши рассматривать его в качестве полноправного партнера в Большой европейской игре.

В личном архиве Сталина сохранился красноречивый документ, датированный 16 июня 1939 года. Ознакомившись с англо-французскими формулировками, Советское правительство отвергло сделанные ему предложения со стороны Англии и Франции:

«Последние считают, что Советский Союз должен оказать немедленную помощь Польше, Румынии, Бельгии, Греции и Турции в случае нападения на них агрессора и вовлечения в связи с этим в войну Англии и Франции, между тем, как Англия и Франция не берут на себя обязательств по оказанию Советскому Союзу немедленной помощи в случае, если СССР будет вовлечен в войну с агрессором в связи с нападением последнего на граничащие с СССР Латвию, Эстонию и Финляндию.

Советское правительство никак не может согласиться с этим, так как оно не может примириться с унизительным для Советского Союза неравным положением, в которое он при этом попадает»8.

Советско-англо-французские переговоры весны и лета 1939 года закончились неудачей. Не состоялось заключение тройственного договора о взаимопомощи и военной конвенции. Сталин в образной форме очень точно объяснил Георгию Димитрову причину этого:

«Мы предпочитали соглашение с так называемыми демократическими странами и поэтому вели переговоры.

— Но англичане и французы хотели нас иметь в батраках и притом за это ничего не платить!

— Мы, конечно, не пошли бы в батраки и еще меньше, ничего не получая»9.

2. Почему СССР подписал пакт о ненападении

В силу вышесказанного договор о ненападении с Германией от 23 августа 1939 года наглядно продемонстрировал Западу: невозможно вершить судьбы Европы, рассматривая Советский Союз в качестве региональной державы.

Прочие великие державы отнеслись к заключению пакта спокойно. В дипломатической практике тех лет имелось несколько прецедентов подписания договоров о ненападении, и пакт Молотова-Риббентропа был вполне законным с точки зрения действовавшего в тот момент международного права10. Он стал последним в числе подобного рода соглашений. С 1933-го по 1939-й годы Германия заключила девять договоров о ненападении с европейскими странами. СССР подписал договор о ненападении с Германией после того, как аналогичные договоры с ней заключили Италия, Польша, Великобритания, Франция, Япония, Эстония и Латвия.

Даже после того, как 17 сентября 1939-го войска Красной Армии перешли восточную границу Польши и заняли Западную Белоруссию и Западную Украину (в ноябре эти территории вошли в состав Советского Союза), Великобритания и Франция, уже формально вступившие в тот момент в войну с Германией, не выказали особого беспокойства и не расценили это как акт агрессии, ибо не увидели в этом угрозы своим национальным интересам.

1 января 1935 года. Адольф Гитлер и посол Польши в третьем рейхе Юзеф Липский на новогоднем приеме в Германии. Фото: Heinrich Hoffmann/ullstein bild via Getty Images

Причина понятна: великие державы не считали границы малых европейских стран незыблемыми.

В 1939-м никто не рассуждал о морали. Заключив пакт о ненападении с Германией, Советский Союз стал де-факто участником Большой игры. И великие державы вынуждены были признать как его новый статус, так и наличие у СССР собственных государственных интересов. О принципиально новой политической реальности очень точно написал Уинстон Черчилль:

«В пользу Советов нужно сказать, что Советскому Союзу было жизненно необходимо отодвинуть как можно дальше на запад исходные позиции германских армий, с тем чтобы русские получили время и могли собрать силы со всех концов своей колоссальной империи. В умах русских каленым железом запечатлелись катастрофы, которые потерпели их армии в 1914 году, когда они бросились в наступление на немцев, еще не закончив мобилизации. А теперь их границы были значительно восточнее, чем во время первой войны. Им нужно было силой или обманом оккупировать Прибалтийские государства и большую часть Польши, прежде чем на них нападут. Если их политика и была холодно расчетливой, то она была также в тот момент в высокой степени реалистичной»11.

В августе — сентябре 1939-го никто из реальных политиков не рассматривал действия Советского Союза сквозь призму морали. Обвинения в политическом аморализме стали звучать гораздо позднее — в годы холодной войны, став одним из наиболее ярких ее проявлений и одним из самых сильных инструментов информационной войны. Советский Союз и лично Сталина стали обвинять в политическом аморализме. Истина никого не интересовала. Как не интересует и сейчас — в принятой при активнейшем участии Польши пресловутой резолюции Европарламента от 19 сентября 2019 года есть все, что угодно, кроме исторической истины.

Американский военный корреспондент и историк Уильям Ширер очень точно сказал о присущей Западу системе двойных стандартов:

«Если Чемберлен поступил честно и благородно, умиротворив Гитлера и отдав ему в 1938 году Чехословакию, то почему же Сталин повел себя нечестно и неблагородно, умиротворяя через год Гитлера Польшей, которая все равно отказалась от советской помощи?»12

3.

Почему пакт о ненападении защитил СССР от блицкрига?

Благодаря своему географическому положению и развитой системе железных и автомобильных дорог, Германия обладала уникальным ресурсом — ВРЕМЕНЕМ, которого не было у ее противников. Германия могла значительно опередить при развертывании вооруженных сил и обеспечить временное превосходство в силах. Если германского солдата во время мобилизации в годы Первой мировой войны надо было перебросить в среднем всего-навсего на 250 км, то русского — на 1000 км.

На этом важном преимуществе германской армии и была основана идея блицкрига — молниеносной войны, рассчитанной на достижение решающей победы до того, как противник успеет мобилизовать и перебросить на театр военных действий свои стратегические резервы.

По самым скромным подсчетам, срок мобилизационного развертывания Красной Армии отставал от вермахта минимум на 15-18 суток из-за менее развитой системы железных и автомобильных дорог.

Важнейшим последствием пакта Молотова-Риббентропа стало то, что в 1939-1940 годах линия государственной границы Советского Союза была отодвинута на 200-300 км от Ленинграда, Киева, Москвы. Эти километры спасли страну. Как раскаленный нож входит в сливочное масло, так немецко-фашистская армия легко захватила бы жизненно важные центры СССР уже в первые недели Великой Отечественной войны.

Фото: Инфографика «РГ»

Арифметика простая. Прибавляем 17 дней к 22 июня. Получаем 9 июля. Это 18-й день войны. В этот день Красная Армия отошла на 350-600 км и оставила города: Псков, Витебск, Житомир. Немцы полностью оккупировали Литву, Латвию, Белоруссию, а также значительную часть Украины и Молдавии. Возникла реальная угроза прорыва немецко-фашистских войск к Ленинграду, Смоленску и Киеву. От Пскова до Ленинграда 262 км по прямой. От Витебска до Москвы 471 км по прямой. От Житомира до Киева 134 км по прямой.

Но к этому моменту Красная Армия уже успела подтянуть стратегические резервы, и нацистский блицкриг сначала стал пробуксовывать, а затем провалился. Наиболее яркий пример провала блицкрига — действия 1-й Московской мотострелковой дивизии полковника Якова Григорьевича Крейзера. В начале июля дивизия методом активной подвижной обороны 10 суток сдерживала в районе Борисова превосходящие силы гитлеровцев. За это время войска второго стратегического эшелона Красной Армии успели создать оборону по Днепру.

А сейчас предлагаю читателю решить несложную арифметическую задачу. Где оказались бы войска Красной Армии 9 июля 1941 года, если бы в 1939-м государственная граница не была бы отодвинута на запад на 200-300 км от жизненно важных центров страны?

Если бы не пакт 1939 года, война началась бы со взятия немцами Пскова, Витебска, Житомира.

У нас не было бы времени ни для мобилизации стратегических резервов, ни для эвакуации оборонной промышленности на Восток. Учитывали ли сами немцы при разработке плана «Барбаросса» новую конфигурацию государственной границы СССР? Несомненно! Если на реализацию плана отводилось от 9 до 17 недель, то победа Германии в войне против СССР должна была быть достигнута в интервале между 63-м и 119-м днями войны, то есть соответственно между 23 августа и 18 октября 1941 года.

Но уже на 61-й день войны Гитлер понял: оптимистический сценарий блицкрига провалился. И внес существенную коррективу в планы ведения войны:

«1. Важнейшей задачей до наступления зимы является не захват Москвы, а захват Крыма, промышленных и угольных районов на реке Донец и блокирование путей подвоза русскими нефти с Кавказа. На севере такой задачей является окружение Ленинграда и соединение с финскими войсками…

4. Захват Крымского полуострова имеет первостепенное значение для обеспечения подвоза нефти из Румынии. Всеми средствами, вплоть до ввода в бой моторизованных соединений, необходимо стремиться к быстрому форсированию Днепра и наступлению наших войск на Крым, прежде чем противнику удастся подтянуть свежие силы»13.

Война стала приобретать затяжной характер.

Однако выигрыш Советского Союза от заключения пакта не ограничивался приращением новых территорий. В результате достигнутых соглашений сразу несколько групп наших авиаконструкторов, оружейников, кораблестроителей, а также профессиональных разведчиков отправились в Германию. Они побывали на секретных немецких заводах, увидели, что там производят. Закупили новейшие образцы. Используя полученные от разведчиков-нелегалов сведения, Москва составила программу закупок современной техники, начиная с брони для военных кораблей и заканчивая технологией получения синтетического толуола. Предполагалась закупка морских хронометров и антимагнитных часов. Всего 336 позиций, не считая приложений. Программа, одобренная Ворошиловым и ныне рассекреченная, составила 27 листов убористого машинописного текста14.

Это позволило СССР сделать технологический рывок за два оставшихся до войны года.

P.S. В памяти одного из свидетелей заключения пакта сохранилась яркая деталь, достойная того, чтобы не кануть в лету. «И не успел Риббентроп выйти и дверь закрыть за собой, он с переводчиками ушел, как Сталин говорит:

«Объе… мы их», а потом помолчал минутку и говорит: «Но воевать придется»»15.

***

Начальник Генштаба Шапошников — наркому обороны Ворошилову: «Наиболее вероятные противники на Западе — Германия и Польша.

..»

Необходимое послесловие о вкладе Польши в развязывание Второй мировой войны.

Важно подчеркнуть (о чем во имя дружбы с Польской народной республикой предпочитала не писать советская историография), что и без того непростое международное положение конца 1930-х постоянно осложнялось поведением Польши, стремившейся играть активную и даже великодержавную роль в европейской политике. Еще в марте 1935 года Сталину было доложено агентурное донесение: как утверждает «серьезный польский источник», Польша собирается включить Литву на основе федерации в состав Польского государства, причем в правительственных кругах господствует «полная уверенность в том, что независимость и великодержавие Польши, а также расширение ее границ возможны только в союзе с Германией»16.

Сентябрь 1939 года. Польский мальчик на руинах дома в Варшаве. Фото: Universal History Archive/Universal Images Group via Getty Images

В существовании такого союза были убеждены и многие наблюдатели в тогдашней Европе, в том числе в формально союзной полякам Франции. Обратим внимание — это не «образец сталинской пропаганды», как считают многие в современной Польше, а устойчивое убеждение коллективного демократического Запада.

Разведка доложила точно

24 марта 1938 года начальник Генштаба Красной Армии командарм 1-го ранга Борис Михайлович Шапошников в совершенно секретной, написанной в одном экземпляре записке на имя наркома обороны маршала Климента Ефремовича Ворошилова назвал Польшу в числе наиболее вероятных противников СССР в будущей войне:

«Польша находится в орбите фашистского блока, пытаясь сохранить видимую самостоятельность своей внешней политики. …Таким образом, Советскому Союзу нужно быть готовым к борьбе на два фронта: на Западе против Германии и Польши и частично против Италии с возможным присоединением к ним лимитрофов и на Востоке против Японии. Наиболее вероятные противники на Западе — Германия и Польша…»17.

9 мая 1938 года советский разведчик, псевдоним которого не раскрыт до сих пор, докладывал:

«Территория СССР «делится» этой коалицией следующим образом:

а) Англия получает Среднюю Азию и северное побережье (Мурманск — Архангельск)

б) Германия занимает Левобережную Украину вплоть до Северного Кавказа с выходом к Черному морю

в) Польша занимает Правобережную Украину также с выходом к Черному морю

г) Италия занимает Кавказ

д) Японцы занимают Дальний Восток и Восточную Сибирь

Вокруг Москвы создаются небольшие «самостоятельные» русские государства без выходов к морю»18.

«С жадностью гиены»

В части, касавшейся англичан и поляков, коалиция оказалась фантастической, но высшему политическому руководству СССР приходилось учитывать и подобные расклады. Недавно рассекреченные архивные документы убедительно доказывают, что польские власти и персонально отвечавший за внешнюю политику министр иностранных дел полковник Юзеф Бек19 не только уверенно вели свою страну к гибели, но и всеми силами препятствовали созданию антигитлеровской коалиции с участием Москвы, Лондона и Парижа.

В результате международного соглашения, справедливо получившего репутацию «сговора», заключенного в Мюнхене Великобританией, Францией, Германией и Италией в ночь с 29 на 30 сентября 1938 года, Судетская область Чехословакии, населенная немцами, была передана Германии. Воспользовавшись сложившейся ситуацией, Польша захватила Тешинскую область Чехословакии, а Венгрия — Подкарпатскую Русь (ныне Закарпатскую Украину). Если присоединение Судет было санкционировано международным договором, Подкарпатскую Русь венгры с помощью Муссолини получили по решениям арбитража в Вене, то оккупация Тешинской области была очевидным актом агрессии, причем соответствующий ультиматум о немедленной передаче территорий польские власти направили в Прагу поздним вечером того же дня 30 сентября 1938 года, когда власти Чехословакии согласились подчиниться условиям Мюнхенского сговора.

Сентябрь 1939 года. Адольф Гитлер наблюдает за строем немецких солдат в Польше. Фото: Photo by © CORBIS/Corbis via Getty Images

Как образно писал Уинстон Черчилль, Польша «с жадностью гиены приняла участие в ограблении и уничтожении чехословацкого государства»20.

Экспертиза Черчилля

Черчилль, дав нелицеприятную оценку участию Польши в разделе Чехословакии21, был склонен объяснять это участие особенностями национального характера поляков:

«Героические черты характера польского народа не должны заставлять нас закрывать глаза на его безрассудство и неблагодарность, которые в течение ряда веков причиняли ему неизмеримые страдания. В 1919 году это была страна, которую победа союзников после многих поколений раздела и рабства превратила в независимую республику и одну из главных европейских держав. Теперь, в 1938 году, из-за такого незначительного вопроса, как Тешин, поляки порвали со всеми своими друзьями во Франции, в Англии и в США, которые вернули их к единой национальной жизни и в помощи которых они должны были скоро так сильно нуждаться.

Уинстон Черчилль. 1940 год. Фото: GettyImages

Мы увидели, как теперь, пока на них падал отблеск могущества Германии, они поспешили захватить свою долю при разграблении и разорении Чехословакии. В момент кризиса для английского и французского послов были закрыты все двери. Их не допускали даже к польскому министру иностранных дел. Нужно считать тайной и трагедией европейской истории тот факт, что народ, способный на любой героизм, отдельные представители которого талантливы, доблестны, обаятельны, постоянно проявляет такие огромные недостатки почти во всех аспектах своей государственной жизни. Слава в периоды мятежей и горя; гнусность и позор в периоды триумфа. Храбрейшими из храбрых слишком часто руководили гнуснейшие из гнусных!»22

Фото: Vesti.ru


1. Запись беседы министра иностранных дел Германии И. Риббентропа с министром иностранных дел Польши Ю. Беком. Варшава, 26 января 1939 г. // Год кризиса. 1938-1939: Документы и материалы. Т. 1. 29 сентября 1938 г. — 31 мая 1939 г. М.: Политиздат, 1990. С. 195.

2. Вестник Архива Президента Российской Федерации. СССР — Германия. 1932-1941 / Архив Президента Российской Федерации / Российское историческое общество / Фонд «История Отечества» / Германский исторический институт в Москве. Гл. ред. С.В. Кудряшов. М.: Историческая литература, 2019. С. 239, 243, 253, 263, 265, 268.

3. Там же. С. 263.

4. Там же. С. 271.

5. Цит. по: Дюков А.Р. «Пакт Молотова- Риббентропа» в вопросах и ответах / Фонд «Историческая память». М., 2009. С. 37.

6. Кимхе Д. Несостоявшаяся битва. М.: Воениздат, 1971. С. 18.

7. Там же. С. 67.

8. Вестник Архива Президента Российской Федерации. СССР — Германия. 1932-1941. С. 253.

9. Из дневника Генерального секретаря Исполкома Коминтерна Г.М. Димитрова. 07.09.1939 // 1941 год. Кн. 2. Приложение. Документ № 18 // https://alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1012181.

10. Дюков А.Р. «Пакт Молотова- Риббентропа» в вопросах и ответах / Фонд «Историческая память». М., 2009. С. 61-66, 107-114.

11. Черчилль У. Вторая мировая война. В 3-х книгах. Кн. 1. Т. I-II. М.: Воениздат, 1991. С. 179.

12. Ширер У. Взлёт и падение третьего рейха. В 2-х томах. Т.1. М.: Воениздат, 1991. С.577.

13. «Совершенно секретно! Только для командования». Стратегия фашистского командования в войне против СССР. Документы и материалы. М.: Наука, 1967. С. 317-318.

14. Записка К.Е. Ворошилова И.В. Сталину и В.М. Молотову. 20 октября 1939 г. // Вестник Архива Президента Российской Федерации. СССР — Германия. 1932-1941. С. 334-351.

15. Симонов К.М. Наше время еще занесут на скрижали… Записи в рабочих тетрадях: беседы и размышления // Дружба народов. 2015. № 12 // https://magazines.gorky.media/druzhba/2015/12/nashe-vremya-eshhe-zanesut-na-skrizhali.html. Эту колоритную подробность писателю сообщил бывший председатель Моссовета Василий Прохорович Пронин (1905 — 1993).

16. Вестник Архива Президента Российской Федерации. СССР — Германия. 1932-1941 / Архив Президента Российской Федерации / Российское историческое общество / Фонд «История Отечества» / Германский исторический институт в Москве. Гл. ред. С.В. Кудряшов. М.: Историческая литература, 2019. С. 111.

17. Записка начальника Генштаба Красной Армии наркому обороны СССР Маршалу Советского Союза К.Е. Ворошилову о наиболее вероятных противниках СССР. 24.03.1938 // 1941 год. Кн. 2. Приложение. Документ № 11. М.: Международный фонд «Демократия», 1998 // https://alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1012172.

18. Вестник Архива Президента Российской Федерации. СССР — Германия. 1932-1941. С. 195-196.

19. О нем и его политике подробнее см. Борисёнок Ю.А., Кузьмичева А.Е. Министр иностранных дел межвоенной Польши полковник Юзеф Бек // Новая и новейшая история. 2018. № 2. С. 179-196.

20. Черчилль У. Вторая мировая война. В 3-х книгах. Кн. 1. Т. I-II. М.: Воениздат, 1991. С. 155.

21. Такую же справедливо негативную и обоснованную оценку встречаем и в послевоенных работах польского современника событий Станислава Цата-Мацкевича (1896 — 1966), недавно изданных на русском языке при содействии Фонда «Российско-польский центр диалога и согласия»: Цат-Мацкевич С. Польская катастрофа 1939 года и ее причины / пер. Ю.А. Борисёнка и А.Е. Кузьмичевой под ред. Г.Ф. Матвеева. М.: Издатель Степаненко, 2019. С. 385-400.

22. Черчилль У. Вторая мировая война. В 3-х кн. Кн. 1. Т. I-II. М.: Воениздат, 1991. С. 145-146.

Польша: жертва или агрессор

В.ДЫМАРСКИЙ: Приветствую аудиторию Радиостанции «Эхо Москвы» и телеканала RTVi. В прямом эфире программа «Цена победы» и я, ее ведущий, Виталий Дымарский. Сегодня будем говорить о Польше – Польше в канун войны, и в начале Второй мировой войны — возьмем 1938-1939 гг.

, может быть, захватим другие периоды. Польша в последнее время появилась опять на поверхности всех исторических изысканий, как ученых, так и порой, могу сказать с изрядной долей самокритики, порой и журналистов, которые иногда выдают такие версии, что становится не по себе. Для такого разговора — о роли Польши в конце 30-х гг. прошлого века я пригласил сегодня в эфир двух уважаемых людей — это Анатолий Торкунов, ректор МГИМО, знаменитого нашего университета, и Михаил Наринский, доктор исторических наук, профессор того же высшего учебного заведения, обоих гостей объединяет еще одна должность, еще один статус – оба они члены – тут главное не сбиться в сложном названии этого органа – члены Комиссии по сложным вопросам, вытекающим из истории российско-польских отношений. Анатолий Васильевич сопредседатель этой комиссии с российской стороны, Михаил Матвеевич член этой комиссии, так что кому как не вам разгребать завалы нашей исторической науки – как нашей, так и польской. Должен напомнить номер СМС — 970-45-45, и приступим к нашей беседе.
Давайте вопрос актуализируем – по предварительным сведениям, конечно, когда у нас речь идет о наших властях, ничего заранее на сто процентов неизвестно, но по предварительным сведениям, где-то 31 августа — 1 сентября премьер-министр РФ В.Путин, по приглашению премьер-министра Польши г-на Туска, будет находиться в Польше. Понятно, что 1 сентября – это 70-летие начала Второй мировой войны, и если Путин будет в это время в Польше, то он будет, конечно же, по случаю годовщины этого не очень радостного юбилея. Такой вопрос – понятно, что премьер, лидер страны, должен ехать с какой-то позицией. В вашем представлении, какова должна быть, или может быть официальная позиция российского руководства по отношению к событиям 70-летней давности.

А.ТОРКУНОВ: Конечно, трудно говорить за российское руководство, но я глубоко убежден, что 1 сентября 1939 г. это один из самых трагических дней в истории не только Европы, но и всего мира — за всю историю существования человечества. И конечно, тот Апокалипсис, который начался после 1 сентября и продолжился после нападения фашистской Германии на СССР, который продолжался так долго, был таким чудовищным по своим последствиям – это огромнейший урок для всего международного сообщества. И., конечно же. Мы до конца – я имею в виду все мировое сообщество – не сделали выводов из этого урока. А вывод, прежде всего, заключается в том, что действовать можно в связи с опасностью такого масштаба, только сообща, что надо исходить не из узколобого национального эгоизма, а принимать во внимание и интересы своих соседей, и, наконец, что без России – а тогда без СССР – нельзя решить проблемы, связанные с таким мироустройством, которое позволило бы сохранять прочный и надежный мир. Мне кажется, что такого рода «мессидж» был бы важен и полезен для того, чтобы думать о мире сегодняшнем. Конечно, речь идет и о том, что войне были очень много событий предшествующих.

В.ДЫМАРСКИЙ: Говорят, что к этой войне в первую очередь вел Версаль – оттуда еще началась Вторая мировая война.

А.ТОРКУНОВ: В этом есть известный резон, поскольку, как известно, Гитлер не воспринимал версальскую систему. И более того, конечно, нацизм руководствовался идеей реванша, и европейского, а затем и мирового господства – европейского, по крайней мере. И одна из задач, которую ставил перед собой Гитлер, сразу после прихода к власти практически, и сегодня на этот счет очень много документальных свидетельств, в том числе его заявлений – было разрушить эту систему, версальскую. К чему он последовательно вел. К сожалению, оказалось так, что у него было немало пособников, причем тех пособников, которые и были авторами этой версальской системы, в свое время. Прежде всего, речь идет о Великобритании и той политике Лондона, которая привела, в конечном итоге, к позорному Мюнхену, который, по существу, полностью разрушил версальскую систему, что касается СССР, то при всей критичности нашего сегодняшнего подхода — имея в виду наличие огромного количества документов, я могу сказать, что еще в 1935 г. литвинов говорил открыто и закрыто, и в своих телеграммах нашим послам – говорил о необходимости «не раскачивать версальскую систему».

В.ДЫМАРСКИЙ: Он говорил о создании европейской системы безопасности.

А.ТОРКУНОВ: Он говорил об этом, но и о том, чтобы «не раскачивать».

В.ДЫМАРСКИЙ: Но, в конце концов, был снят. Михаил Матвеевич, вам, как к практикующему историку, я бы задал такой вопрос – я сказал нелестные слова в адрес журналистов, но чтобы соблюсти паритет, могу сказать нелестные слова и в адрес некоторых историков. В последнее время появились такие версии — я опять же к тому, с чем Путину ехать в Польшу – неужели он поедет с такими версиями, какие мы могли прочитать буквально в последние дни и недели — одна знаменитая статья на сайте Минобороны, где написано, что Польша вместе с Японией готовила удар по СССР, то есть, просто бандиты сидели, поэтому, мол, поделом. Потом уже наш брат отличился, — хотя, по-моему, наоборот, это говорил журналист. А в статье историка было, что Польша виновата в развязывании Второй мировой войны, поскольку не ответила положительно на совершенно справедливые претензии Германии на часть польской территории, не дала провести знаменитый Данцигский коридор, и так далее. Какова позиция наших историков хотя бы в рамках Комиссии, в которой вы работаете.

М.НАРИНСКИЙ: Я бы сказал, что вести диалог с польскими коллегами и польским обществом надо. В первую очередь, на основах честности и объективности. Должен быть честный и объективный анализ предвоенного международно-политического кризиса – политики Польши, СССР, — здесь не должно быть никаких двойных или тройных стандартов в оценках. Конечно, польское руководство совершило много ошибок и просчетов в период этого кризиса 38-39 гг. – это не секрет, и часть польских историков признает эти просчеты и ошибки, в частности, поведение Польши во время Мюнхенского сговора и кризиса вокруг Чехословакии, когда Польша урвала свою долю добычи, предъявив ультиматум о присоединении к Польши Тешинской Силезии, области Чехословакии — все это было так. Но тем не менее, надо сказать, что требования Гитлера в отношении Польши, которые начали предъявляться как раз после Мюнхена, в октябре 1938 г., и затем были полностью изложены в начале января 1939 г. – это присоединение к Германии Данцига, который тогда был вольным городом под управлением Лиги Наций, строительство экстерриториальной шоссейной железнодорожной магистрали через польское Поморье, вступление Польши в антикоминтерновский пакт, и это согласование с польским руководством позиции по национальному, то есть, еврейскому – для Гитлера, в первую очередь. Вопросу. Конечно, эти требования Гитлера были направлены на превращение Польши в сателлита нацистской Германии, в полную утрату Польшей самостоятельной роли в европейской политике, и с моей точки зрения, эти требования никак нельзя называть ни оправданными, ни справедливыми. Мне кажется, что заслугой польского руководства того времени явилось то, что Польша стала первой страной фактически. Которая отвергла этот Гитлеровский нажим, диктат, и 8 января 1939 г., на совещании польского руководства, в Королевском замке в Варшаве было принято решение отвергнуть требования Гитлера, и я думаю, что это делает честь тогдашнему польскому руководству.

В.ДЫМАРСКИЙ: Делаем перерыв на новости

НОВОСТИ

А.ТОРКУНОВ: Хорошие новости, приятно их было слышать.

В.ДЫМАРСКИЙ: Новости с российско-американского форума. А мы продолжаем программу «Цена победы» — вот такой день, много новостей как хороших, так и грустных. Какие-то смерти сегодня тоже есть – увы, к сожалению, Василия Павловича Аксенова. . Но вернемся к нашему разговору. Михаил Матвеевич, перебили нас — на чем мы остановились?

М.НАРИНСКИЙ: На том, что Польша стала первой страной, которая отвергла режим диктата Гитлера.

В.ДЫМАРСКИЙ: По-моему, Черчилль в своих мемуарах писал о глупости польского руководства, о том, сколько они сделали глупых поступков накануне войны. Но, наверное, это никак не оправдывает того, что произошло 1 сентября, вернее, даже с 23 августа.

М.НАРИНСКИЙ: Польское руководство сделало много ошибок, но тем не мене, все-таки агрессию развязала нацистская Германия, и я думаю, мы ни в коей мере не должны смазывать этот факт — что именно гитлеровская Германия стала агрессором, именно она выступала за перекройку европейских границ, именно она осуществляла экспансию в Европе.

В.ДЫМАРСКИЙ: Хочу уточнить — когда вы сказали, что Гитлер хотел сделать из Польши своего сателлита – вы думаете, он реально хотел сделать? Везде приводятся слова Гитлера, что Польша не должна существовать?

М. НАРИНСКИЙ: Я сейчас не могу подробно развивать эту аргументацию, но последние исследования российских историков доказывают, что Гитлер в начале 1939 г. хотел, в первую очередь, вести войну на западе, и в этом варианте гитлеровских планов Польше отводилась роль именно такого надежного тыла на востоке, именно сателлита и подчиненного Гитлеровской стратегии государства.

А.ТОРКУНОВ: Но не только тыла. Вообще предполагалось, что в случае превращения Польши в немецкого сателлита, польские войска будут участвовать в боевых действиях вместе с германскими на западном фронте – во всяком случае, такого рода рассуждения у Гитлера были на всяких закрытых встречах. Но поскольку вы упомянули 23 августа, имея в виду акт Молотова-Риббентропа, я должен сказать, что рассматривая события августа 1939 г. мы должны не забывать о том, что часть польского руководства, в частности министр иностранных дел Польши, вел достаточно активные и длительные переговоры с представителями Германского руководства – не только он, но и другие польские руководители, но он был специально выделен для этой роли. И многочисленные его встречи с руководителями Рейха, в том числе, с Гитлером. Герингом. кстати говоря, Геринг был определен Гитлером как переговорщик Польшей, — естественно, это вызывало в Москве не только тревогу, но и колоссальные подозрения в отношении подлинных намерений Варшавы.

В.ДЫМАРСКИЙ: А какие могли быть подозрения, если был официальный договор о ненападении между Польшей и Германией. Потом Германия его разорвала, но тем не менее.

А.ТОРКУНОВ: Договоров было много.

М.НАРИНСКИЙ: Гитлер на каком-то этапе рассматривал Польшу как еще и заслон против СССР, еще и как барьер на востоке.

В.ДЫМАРСКИЙ: А почему в августе все поменялось?

А.ТОРКУНОВ: Недавно мы были на конференции, которая проходила в Варшаве и была организована по инициативе МИДов трех стран — российского, ФРГ и Польши. И она собрала очень представительную компанию историков, специалистов по Второй мировой войне из разных стран — европейских, США, открывал эту конференцию президент Польши Качиньский, который вечером устроил прием. И это очень интересно отметить, что на приеме, который он устроил в президентском дворце, выступая, он сказал, что сегодня до сих пор некоторые польские специалисты и историки рассуждают о том, что, может быть, надо было тогда вступить в союз с Германией и тогда была бы другая судьба у Польши? То есть, даже сегодня, через столько лет, эта возможность упоминается, в том числе, на самом высоком уровне.

В.ДЫМАРСКИЙ: Качиньский вообще человек своеобразный.

А.ТОРКУНОВ: Он президент, и он об этом сказал публично, под телекамеры. Но открывая конференцию, вице-президент Польской академии наук очень правильно, на мой взгляд, отметил – надо попробовать поставить те фигуры, которые тогда принимали решения, в обстановку того времени, и исходить из того, что это было за время. Вы представляете – в Москву постоянно идут телеграммы, причем, как известно, дипломаты и разведчики работали неплохо в предвоенное время — относительно того, что между Варшавой и Берлином идут постоянные контакты, обсуждаются вопросы, которые связаны с возможным сотрудничеством, в том числе, имеющем антисоветскую направленность. Причем, эти телеграммы шли из Берлина. Варшавы и из третьих стран. И думаю, что в скором времени – уже много документов сегодня, но, наверное, в скором времени еще появятся документы.

В.ДЫМАРСКИЙ: Относительно недавно наши рассекретили какие-то документы, относящиеся к Мюнхену.

М.НАРИНСКИЙ: Было такое сообщение.

А.ТОРКУНОВ: Они вскоре будут опубликованы.

М.НАРИНСКИЙ: К этому я бы добавил, что было традиционное восприятие Польши в Москве как недружественного государства, и, в общем, это было обосновано историей советско-польских отношений в 30-е годы.

В.ДЫМАРСКИЙ: Я бы сказал, может быть, российско-польских – с 1612 года.

А.ТОРКУНОВ: Скорее, это все-таки события новейшей истории.

В.ДЫМАРСКИЙ: Имелась в виду советско-польская война.

М.НАРИНСКИЙ: И развитие отношение в 30-е годы.

А.ТОРКУНОВ: Конечно, у советского руководства были очень серьезные сомнения относительно подлинных намерений Варшавы – это надо иметь в виду, конечно, это никак не обеляет и не оправдывает пакт с Гитлером, потому что в любом случае, как мне представляется, здесь не было ни стратегической, ни тактической победы. Во-первых. Кремль и Сталин лично лишался свободы маневрирования, которая была очень нужна в этот момент. Но с другой стороны, те опасения, которые существовали в Москве, мне понятны.

В.ДЫМАРСКИЙ: Хотя существует выражение, что «история не знает сослагательного наклонения», но если просто представить себе такой сценарий – Москва была обижена, что ее не пригласили в Мюнхен в 1938 году.

М.НАРИНСКИЙ: Не просто обижена, она фактически оказалась в состоянии полуизоляции.

В.ДЫМАРСКИЙ: А если бы пригласили – поехали бы и участвовали?

А.ТОРКУНОВ: Вы ведь знаете, как Мюнхен собирался — это все решалось в последние минуты. Поэтому не уверен, что поехали бы и принимали участие.

М.НАРИНСКИЙ: Не могли пригласить, потому что Гитлер был категорически против. Он бы, думаю, не поехал.

В.ДЫМАРСКИЙ: Ну да, созывал фактически Гитлер.

М.НАРИНСКИЙ: Конечно – Муссолини с подачи Гитлера, все это было разыграно, поэтому не думаю, что это было возможно, поэтому обсуждать этот вариант нереально.

А.ТОРКУНОВ: Мне кажется, что лучше всего Мюнхен охарактеризовал Блюм, который сказал, что после Мюнхена все в Европе почувствовали огромное чувство стыда и облегчения — потому что, конечно, все боялись войны и слишком хорошо помнили о Первой мировой войне.

В.ДЫМАРСКИЙ: Мне кажется, что Мюнхен – конечно, это безумная ошибка, преступление, как угодно, — но они ее совершали ради сохранения мира. Они неправильно действовали, но любой ценой хотели мира.

М.НАРИНСКИЙ: Британские и французские руководители очень боялись новой войны и ее хотели предотвратить.

В.ДЫМАРСКИЙ: И это знаменитое «я принес вам мир на много поколений» Чемберлена. А вот 1939 г. это уже договор, который приводил к войне, а не к миру. Но об этом – через несколько минут, после небольшого перерыва.

НОВОСТИ

В.ДЫМАРСКИЙ: Еще раз приветствую нашу аудиторию в программе «Цена победы». Напомню, у нас в гостях Анатолий Торкунов и Михаил Наринский, профессора, оба члены Комиссии по сложным вопросам, вытекающим из истории российско-польских отношений. Ну что ж, будем ругать Польшу за ее поведение?

А.ТОРКУНОВ: Мы ее совершенно не ругаем. Как раз, как историки, мы пытаемся дать объективную оценку. Кстати, тот же Юзеф Бек сказал потрясающие слова в мае 1939 г. – он сказал, что конечно, мир исключительно важен, но честь дороже. Думаю, он очень тяжело переживал свои контакты и то, что он был втянут в эти контакты. Потому что когда польское правительство эмигрировало в Румынию, он отказался от пищи и у него случились большие проблемы с его психическим состоянием, в результате он очень быстро скончался. Мне кажется, что в известной степени он ощущал вину за то, что он не сразу, во-первых, доложил польскому руководству о том, что предлагали немцы, что им предлагались в Берлине – он полагал, что это такая игра, которую можно будет продолжать долго. Но этого не получилось, потому что немцы ожесточались и ожесточались, и в конечном итоге, переговоры были закончены так, как были закончены – через несколько месяцев началась война.

В. ДЫМАРСКИЙ: Все-таки поставим точки над некоторыми «и», наверное. Нечего комментировать по поводу утверждения, которое недавно прозвучало – о том, что Польша вместе с Японией готовила заговор против СССР, — здесь нечего комментировать?

М.НАРИНСКИЙ: Нет комментариев.

А.ТОРКУНОВ: Я думаю, здесь знаете, о чем идет речь? – о том, что на каком-то этапе Берлин предлагал Польше присоединиться к Антикоминтерновскому пакту. И уже опосредованно, через это, были сделаны такие выводы. Никаких документов исторических на этот счет нет.

М.НАРИНСКИЙ: Но Польша все время отвергала попытки Берлина втянуть ее в Антикоминтерновский пакт – надо отдать должное польским руководителям.

В.ДЫМАРСКИЙ: И второе – меня пугает все более и более распространяемая у нас точка зрения, согласно которой претензии Германии к Польше были вполне обоснованными.

А.ТОРКУНОВ: Конечно, никаких оснований для такого рода претензий не было.

В.ДЫМАРСКИЙ: Ну, разделенные две Германии, что просили? Коридор, чтобы связать две части одной страны.

А.ТОРКУНОВ: Во-первых, Данциг все-таки имел особый статус, а потом, речь шла о создании железной и шоссейной дороги, которая входила бы в юрисдикцию Германии, и уж никак не Польши. То есть, просто рассекалось бы польское государство. И конечно, Польша с этим никак согласиться не могла.

М.НАРИНСКИЙ: Ну и потом это была часть Германской политики, направленная на доминирование в Европе. Ее же нельзя вырывать из контекста всей политики нацистской Германии.

В.ДЫМАРСКИЙ: А если еще попробовать погадать – а если бы Польша согласилась на вариант, который, собственно говоря, произошел с Чехословакией в 1938 г. – была бы война?

А.ТОРКУНОВ: Была бы, абсолютно.

М.НАРИНСКИЙ: Была бы.

Т. Это продуманная, долговременная стратегия Гитлера, и конечно, война бы была, несомненно, и Польша не сохранила бы свою независимость в любом случае.

М.НАРИНСКИЙ: Судьба Чехословакии известна — она перестала существовать в марте.

А.ТОРКУНОВ: Хотя речь сначала шла только о Судетской области, а в марте 1939 г. уже протекторат.

В.ДЫМАРСКИЙ: Тешин раньше отдали?

М.НАРИНСКИЙ: Тешин — 30 сентября.

В.ДЫМАРСКИЙ: Там еще какие-то куски Венгрии отошли?

М.НАРИНСКИЙ: Да, Закарпатье и южная часть Словакии.

В.ДЫМАРСКИЙ: В рамках вашей работы в Комиссии у вас есть взаимопонимание с польскими историками, или это сплошные расхождения?

А.ТОРКУНОВ: К счастью, у нас есть взаимопонимание.

В.ДЫМАРСКИЙ: По каким вопросам вы не может договориться? Это что, Катынь?

А.ТОРКУНОВ: Осенью выйдет большая публикация, связанная со сложными, непростыми вопросами, вытекающими из нашей истории. И по существу, там будут рассматриваться все вопросы, начиная с войны 20-го года, судьбы советских военнопленных в Польше – и до конца 80-х гг. Причем, мы договорились, что по каждому вопросу будут две главы. Одна будет написана нашим российским специалистом, историком, вторая – польским историком.

М.НАРИНСКИЙ: Два параллельных текста.

А.ТОРКУНОВ: И два взгляда на одну и ту же проблему. Но должен вам сказать, что в ходе обсуждения мы находим, что у нас много близких подходов к оценке тех или иных событий, у нас очень конструктивно идет дискуссия с польскими историками – поскольку это историки.

В.ДЫМАРСКИЙ: Не политики.

А.ТОРКУНОВ: Конечно, мы понимаем, что любой историк, так или иначе, политизирован. Но если это настоящий историк, работает с документами, если он объективно сравнивает свою позицию, вытекающую из анализа этих документов, с позицией своего партнера, то с такими историками разговаривать можно.

М.НАРИНСКИЙ: Возвращаясь к сюжетам, которые мы сегодня обсуждаем, пожалуй, есть один такой спорный вопрос явный – это смог ли бы Гитлер начать войну против Польши, если бы не было советско-Германского пакта 23 августа 1939 г. Вот по этому поводу есть некоторые расхождения, потому что российские исследователи считают, что все равно. Другое дело, что пакт создал для него более благоприятные условия, потому что Гитлер был гарантировано вмешательства СССР в эти события, а он как раз хотел как можно больше изолировать Польшу – это была одна из задач.

В.ДЫМАРСКИЙ: Наш слушатель из Перми напоминает: «Насколько реально утверждение, что Польша не позволила СССР исполнить Договор о взаимопомощи Чехословакии, не хотела пропустить?

А.ТОРКУНОВ: А так и есть. Причем, занимала жесткую позицию.

В.ДЫМАРСКИЙ: Это спорный вопрос, во всяком случае, во-первых, еще много закрытых документов по этой теме, и есть такая точка зрения, что СССР, скорее, делал вид, что готов придти на помощь.

М.НАРИНСКИЙ: С моей точки зрения, без просьбы Чехословакии, без выполнения условий, что Франция должна была оказать помощь, в общем, конечно, вмешательство СССР в эту ситуацию мне представляется нереальным, и большинство российских историков в этом сходятся – что вмешательство без просьбы самой Чехословакии, без благожелательной позиции Франции, это было, в общем, нереально.

В.ДЫМАРСКИЙ: Но Польша действительно не позволяла?

М.НАРИНСКИЙ: Польша действительно категорически была против любого прохода советских войск через польскую территорию. Не только во времена чехословацкого кризиса, но даже в августе 1939 г.

В.ДЫМАРСКИЙ: А были намерения у советских войск придти на помощь?

М.НАРИНСКИЙ: Во всяком случае, французы в августе 1939 г. специальную миссию даже посылали в Варшаву – капитан Бофр ездил уговаривать польских руководителей согласиться на проход Красной армии через территорию Польши.

А.ТОРКУНОВ: Но было одно обязательное условие у Москвы – что Франция должна будет принять непосредственное участие тоже в защите Чехословакии, выполняя свои обязательства.

М.НАРИНСКИЙ: Я говорю даже про август 1939 г., когда были эти тройственные переговоры англо-франко-советские.

В.ДЫМАРСКИЙ: Делаем еще одну минутную паузу на новости, которых сегодня очень много, после чего продолжим беседу.

НОВОСТИ

В.ДЫМАРСКИЙ: А мы опять в историю. Давайте ответим на вопросы, которые пришли во время эфира. «Считают ли поляки СССР таким же агрессором, как и Германию? Чем отличается оккупация восточная от оккупации западной?» — Федор из Красноярска.

А.ТОРКУНОВ: Просто есть разные поляки – кто-то считает, кто-то не считает. Но что касается Восточной Польши, хочу напомнить, что это западная Украина и западная Белоруссия.

В.ДЫМАРСКИЙ: Теперь.

А.ТОРКУНОВ: И тогда когда-то были, и вообще-то линия Керзона должна была проходить несколько западнее, чем получилось на самом деле. И напомню также, что на этой территории проживало 13 миллионов, и по разным оценкам, поляков там было от 1 до 5 млн., скорее всего, 3 млн., остальное были белорусы, украинцы и представители других национальностей, но не польской. Конечно, отличается. И это поляки прекрасно понимали. Ведь когда советские войска входили в Западную Белоруссию и западную Украину, то командование польской армии дало специальную команду своим войскам не вступать в боевые действия с советскими войсками. Хотя боевые действия были, тем не менее, но такого рода команда поступила от главнокомандующего. То есть, понимание было и у поляков.

М.НАРИНСКИЙ: И не было объявления войны ни с одной, ни с другой стороны.

В.ДЫМАРСКИЙ: Хотел бы вернуться – когда мы говорили о тех исторических моментах, вокруг которых возможны разночтения разные взгляды — конечно, мне надо было спросить вас о Катыни.

А.ТОРКУНОВ: Откровенно вам скажу, что мне кажется, что у нас есть разночтения, может быть, с точки зрения того, какие еще должны появиться архивные документы, как подходить сегодня к вопросу претензий – некоторых родственников погибших в этих лагерях, три лагеря было. Но с точки зрения оценки, у нас в Комиссии разногласий нет – мы признаем, что это преступление.

В.ДЫМАРСКИЙ: Российское руководство тоже это признало, Ельцин еще это признал.

А.ТОРКУНОВ: Конечно, несомненно. И что, конечно, мы должны делать все возможное, чтобы сохранить память тех, кто там погиб – кстати говоря, там ведь погибли не только поляки, там похоронены русские, белорусы, украинцы, которые были репрессированы. Это наше общее горе, наша беда, и надо отдать должное тем людям, охранять память о них, сохранять памятники в достойном виде – мне кажется, что это было бы самое правильное сегодня.

В.ДЫМАРСКИЙ: А что польская сторона хочет?

М.НАРИНСКИЙ: У нас есть общее понимание того, что это действительно сталинское преступление и есть общее понимание того, что те поляки, которые погибли и в Катыни и в других местах их захоронения и гибели, что это жертвы именно этого сталинского преступления. Тут есть некоторые спорные моменты в отношении того, как с правовой точки зрения квалифицировать эти деяния, то есть, признавать ли этих поляков жертвами политических репрессий. И насколько их можно реабилитировать. Как вы знаете, вопрос реабилитации вообще сложный для нашей юстиции – если не было никакого судебного приговора.

В.ДЫМАРСКИЙ: А там приговора не было?

М.НАРИНСКИЙ: Не было никаких приговоров там. Были списки и решения «троек».

А.ТОРКУНОВ: Я вам скажу откровенно — мне кажется, что когда речь идет о таких отдаленных исторических сюжетах, вопрос о реабилитации, на мой взгляд, юридически вообще звучит странновато. И вообще, даже когда сейчас принимаются какие-то решения о реабилитации давно ушедших людей…

В. ДЫМАРСКИЙ: Но у нас следствие по Катыни прекратилось. Причем, формулировка прокуратуры была «за смертью жертв» — что-то типа этого.

А.ТОРКУНОВ: Дело в том, что полякам было передано огромное количество архивных материалов, и Суд национальной памяти эти материалы издал, причем, кстати, во многих изданиях участвовали и наши представители. Было четырехтомное совместное издание при содействии ФСБ издано. В общем, картина есть достаточно ясная. Но другое дело, вы знаете, наверное, что есть точка зрения, что и немцы тоже приложили свою руку к уничтожению поляков.

В.ДЫМАРСКИЙ: По поводу преступлений немцев, думаю, сомнений никаких нет.

А.ТОРКУНОВ: Я имею в виду на этих территориях. И появляются документы время от времени, что, наверное, вполне возможно. Поскольку поляки на этих территориях оставались, бывшие пленные. Вообще я должен напомнить, что в плену в СССР оказалось несколько сотен тысяч человек, польских военнослужащих.

М.НАРИНСКИЙ: 240 тысяч.

А.ТОРКУНОВ: И в связи с этим хочу также напомнить, что на территории именно ССССР были созданы три польских армии — армия Андерсена, которая затем перебралась на запад и воевала вместе с союзниками против Германии и сначала была создана дивизия Костюшко, потом две польских армии. Которые очень активно воевали.

В.ДЫМАРСКИЙ: Не знаю, это легенда, или нет, — одна потом куда-то в Иран ушла.

А.ТОРКУНОВ: Это армия Андерсена, самая первая. Была договоренность с польским эмигрантским правительством – она через Иран была выведена на запад и воевала там. А две польские армии, начиная с дивизии Костюшко, они воевали на восточном фронте – для немцев, для нас на Германском фронте, и более того, поляки участвовали в параде Победы — представители этих двух польских армий.

В.ДЫМАРСКИЙ: В июне. Странный вопрос: «Почему не говорите, что в сентябре 1939 г. СССР ударил с востока?» Ну, ударил — 17 сентября – кто же этого не знает?

А.ТОРКУНОВ: Это исторический факт.

М.НАРИНСКИЙ: Общеизвестный, и его никто не отрицает. Тут только разные квалификации, оценки вопроса.

В.ДЫМАРСКИЙ: Евгений: «Расскажите про Гляйвицкий инцидент – это была провокация или мистификация?»

А.ТОРКУНОВ: Это чистой воды провокация, причем, придумано это все было по инициативе Гитлера, называлась эта операция «Гимлер», — речь идет о том, что в этом маленьком городишке, Гляйвице, находилась радиостанция, на которую якобы напали поляки. На самом деле это очень жестокая история. Потому что были собраны заключенные из немецких лагерей.

В.ДЫМАРСКИЙ: Переодеты.

А.ТОРКУНОВ: Да, переодеты. И более того, в документах они назывались «консервами» — их всех до одного потом уничтожили – для того, чтобы не было свидетелей этой совершенно жуткой провокации. Ну и, как вы помните, было объявлено о том, что это было нападение поляков.

М.НАРИНСКИЙ: Они прокричали несколько фраз на польском языке по радио.

А.ТОРКУНОВ: Была двухминутная речь по радио, и это послужило оправданием, объяснением для немцев.

В.ДЫМАРСКИЙ: Виталий из Тулы: «В каком году был разработан план нападения на Польшу?» — видимо, он имеет в виду Германский план нападения.

М.НАРИНСКИЙ: Германский план нападения на Польшу, план «Вайс», начал разрабатываться в апреле 1939 г., в конце апреля командующий сухопутными силами Германии Браухич уже представил Гитлеру план операции, достаточно подробно разработанной, так что в этот период – с апреля и до лета 1939 г.

В.ДЫМАРСКИЙ: Но естественно, что в этом плане участие СССР никак не предусматривалось, поскольку переговоры начались уже летом.

А.ТОРКУНОВ: Более того, должен сказать, что в это время, когда разрабатывался план «Вайс», по-моему, он даже с марта начал разрабатываться, после того, как с чехами покончили полностью, — еще речь не шла даже о переговорах с СССР о возможности заключения такого рода пакта. Эта идея возникла позже, прежде всего, у немецких дипломатов.

В.ДЫМАРСКИЙ: А не у Сталина, когда он Канделаки послал в Берлин?

А.ТОРКУНОВ: Нет.

М.НАРИНСКИЙ: Это было в середине 30-х гг., это уже был пройденный этап — миссия Канделаки…

А.ТОРКУНОВ: Вообще это идея немецких мидовских дипломатов.

М.НАРИНСКИЙ: Это факт.

А.ТОРКУНОВ: Они эту идею проводили, активным сторонником был посол в Москве, Германский.

М.НАРИНСКИЙ: Ну, надо сказать, что Молотов тут тоже приложил свою руку к этому политическому сближению, потому что он 20 мая, в беседе с Шелленбургом заявил, что для того, чтобы подкрепить наши экономические связи нам необходимо политическое сближение – так что, конечно, Молотов был активным сторонником этого пакта. Думаю, что поворот в советской политике произошел где-то в конце апреля – начале мая 1939 г., потому что 21 апреля у Сталина было совещание, в котором участвовали Сталин, Молотов, Потемкин, и там как раз Молотов говорил о необходимости сближения с Германией.

В.ДЫМАРСКИЙ: Ваши впечатления — в конечном итоге все эти исторические споры, мы сумеем разобрать эти завалы с поляками, или так мы вечно будем спорить, кто прав, кто виноват?

А.ТОРКУНОВ: Исследование истории остановить невозможно – будут появляться новые материалы архивные, какие-то споры будут продолжаться. Но важно, чтобы эти споры были между историками, чтобы не было исторической политики и политизации истории до такой степени, как сегодня это существует.

В.ДЫМАРСКИЙ: И чтобы не доходило до Комиссии по фальсификации истории.

М.НАРИНСКИЙ: Как показывает опыт нашей комиссии, историки могут вполне договориться.

В.ДЫМАРСКИЙ: Спасибо. Мы договорились. В гостях у нас были Анатолий Торкунов и Михаил Наринский. Вел программу Виталий Дымарский.

Точка зрения авторов, комментарии которых публикуются в рубрике
«Говорят эксперты МГИМО», может не совпадать с мнением редакции портала.

как СССР и Германия в 1939-м раздирали Польшу, пока мир – беспокоился

«Когда я увидел, что с запада на нас наступают немцы, а с востока – русские, то подумал: вероятно, пришел наш последний час», – вспоминал начало Второй мировой войны Эугениуш Сайковский, 1913 г. р., в интервью немецкой телерадиокомпании ARD

17 сентября 1939 г., 6:00 час. утра по московскому времени. Советские войска вошли на территорию Польши, как в августе было договорено в тайном протоколе к пакту Молотова-Риббентропа, подписанном СССР и Третьим Рейхом. Четыре тысячи советских танков и более 600 тыс. военных. Без объявления войны. Силы были неравными: значительная часть польских солдат была задействована в боях с Вермахтом.

Действия СССР мир воспринял неоднозначно. Кремль объяснял их распадом Польши и необходимостью «защитить» белорусов и украинцев, которые после советско-польской войны 1919-1920 гг. оказались в другом государстве. Мир узнал о вторжении «советов» лишь на следующий день.

Красная армия переходит границу с Польшей 17 сентября 1939 г.www.ww2.memory.gov.ua

Роковой день 17 сентября

Советская пресса 17 августа ничего не сообщала о вторжении. Газета комиссариата обороны СССР «Красная звезда» лишь отметила, что 5 сентября по стране начался «призыв в Красную Армию», проходящий «с огромным патриотическим подъемом».

Между тем издание Национал-социалистической рабочей партии Германии (НСРПН) Völkischer Beobachter поместило на странице ярко-красный заголовок: «Вступление советских войск в Восточную Польшу». И подзаголовки: «С целью обеспечения спокойствия и порядка в восточной части Польши», «Польского государства больше не существует», «Защита белорусского и украинского меньшинств».

Это соответствовало позиции, озвученной СССР. Лишь в ночь на 17 сентября (!) Гжибовскому, послу Польши в СССР, «советы» вручили ноту, в которой говорилось: для охраны собственных интересов и защиты белорусского и украинского меньшинств в Восточной Польше советская власть приказывает войскам в воскресенье, в 6:00 по московскому времени (4:00 по центральноевропейскому), перейти советско-польскую границу.

Нота для Гжибовского, МоскваВікіпедія

Вторжение произошло одновременно от Полоцка на севере до Каменец-Подольского на юге. При этом Кремль заявлял, что держит полный нейтралитет в конфликте Польши с Германией. Поскольку Польского государства, по сути, больше «не существует» (о чем заявили немцы), то, по мнению советов, все ранее заключенные договора теряют силу. Так, по мнению Кремля, и выглядел «нейтралитет». Россиянам верить – себя не уважать.

Впоследствии о советской ноте сообщили все аккредитованные в Москве иностранные миссии, ее распространили пресса и радио.

Интересно получается: газета нацистской НСРПН сообщила официальную позицию СССР еще до того, как это сделали советские дипломаты.

Сталин и Гитлервідкриті джерела

Вечером 17 сентября американский The New York Times сообщил: «Советские войска вступили в Польшу в 11 ночи» (разница между восточным североамериканским и восточноевропейским временем – 7 ч). Причем ссылался на официальное заявление Берлина.

До вторжения красных была надежда, что война не станет для Польши полной катастрофой, считают некоторые польские историки. И если бы не нападение СССР, то часть государства можно было сохранить. После 17 сентября эта надежда была потеряна.

18 сентября

18 сентября в газете «Красная Звезда» появился текст выступления председателя Совнаркома СССР В. Молотова, который заявил, что Польское государство и его правительство фактически перестали существовать, Польша стала полем для случайностей и неожиданностей, которые могут создать угрозу для СССР. И… «советы» назвали своим «священным долгом протянуть руку помощи братьям-украинцам и братьям-белорусам». Ага, более 80 лет прошло – риторика до сих пор не изменилась. Заметили?

Боев с Красной Армией не было. Верховный главнокомандующий польской армии Эдвард Рыдзь-Смиглы заявил: «С большевиками не драться».

С тех пор газета публиковала оперативные сводки Генштаба Красной Армии: «Отбрасывая слабые передовые части и резервы польской армии, наши войска вечером 17 сентября достигли: на севере – в Западной Белоруссии – н. Глубокое, ст. Парафияново, овладели железнодорожным узлом Молодечно и г. Воложин; на Барановичском направлении части Красной Армии форсировали реку Неман и заняли г. Корелицы, г. Мер, Полонечка, железнодорожный узел Барановичи и Снов; на юге – в Западной Украине – наши войска заняли: города Ровно, Дубно, Збараж, Тарнополь, Каломыя; наша авиация сбила: семь польских истребителей и вынудила сесть три тяжелых бомбардировщика, экипажи которых задержаны».

Также говорилось, что «население повсеместно с радостью приветствует подразделения Красной Армии».

Польская газета Ilustrowany Kurier Codzienny лишь сухо перевела радиовыступление Молотова. Она издавалась в Кракове, с 6 сентября занятого немцами, а потому не могла транслировать официальную позицию польского правительства.

Пресса Великобритании критически относилась к действиям СССР. The Times в статье «Российский план Польши. Разделение с Германией» писала: «…советское правительство планирует оставить Силезию, Данциг и коридор немцам, вернуть Западную Украину и создать Польское буферное государство между СССР и Германией».

Daily Express также осуждала действия «советов»: «Пока московская пресса публикует необоснованные утверждения о «притеснении» русского меньшинства в Польше, Красная Армия, которая долго стягивала силы на польской границе, выступила вчера, в 4 часа утра». Говорилось также, что «по всей границе польские войска сопротивляются».

Daily Mirror шокировал: «Из Риги поступают новости, что россияне продвинулись на 50 км вглубь Польши. Сегодня они надеются встретиться с немцами близ Брест-Литовска и Лемберга (Львова)».

Вторжение советских войск в Польшу, 1939Вікіпедія

Американский The Times-Picayune 18 сентября сообщил: «Польша содрогается от советского вторжения». И приводил официальную позицию государства: «Соединенные Штаты воздерживаются от высказывания своего мнения о российском вторжении. Государственный департамент ждет дальнейших событий, прежде чем принимать решение».

19 сентября

Советская пропаганда не сидела сложа руки. 19 сентября в газете ВКП(б) «Правда» вышла статья партийного деятеля А. Ярославского «Кому мы идем на помощь». Автор оправдывал оккупацию Польши. А сочиняя о достойном уровне жизни в западных областях страны, подчеркивал: «Западная Украина и Западная Белоруссия в буквальном смысле слова – внутренняя колония польского финансового капитала, польского империализма». Такие дела!

Автор писал, что крестьяне недовольны «надругательством над национальной культурой этих народов, насильственной ликвидацией культурных учреждений». И, мол, они видят, как «на лучших землях, на безграничном пространстве ведется радостная работа … И он с надеждой, с мольбой обращает взор на восток, к своим братьям, украинцам и белорусам СССР».

Ярославский, раскидал эпитеты, мол поляки «с исключительным восторгом встречают доблестную Красную Армию. Они со слезами счастья бросаются в объятия … население еще только с приближением советских войск срывает польские флаги и вывески правительственных учреждений, вывешивая на улицах красные полотнища».

В тот же день польский Kurier Warszawski, что продолжал выходить в оккупированной Варшаве, в статье «Нарушения восточной границы» отметил: «Под предлогом защиты населения Советский Союз нарушает пакт о ненападении». Автор говорил, что украинцы и белорусы – «порядочные и надежные польские граждане», и ни они, «ни Польша не просили защиты и не хотят этого вынужденного защиты. .. польское правительство категорически протестует».

Большая часть Польши уже была в руках немцев и русских – очаги сопротивления оставались разве что в Варшаве и в нескольких городах.

На полосе британского Daily Sketch 19 сентября появилось сенсационное сообщение: «Советские и немецкие войска встретились в Брест-Литовске. Офицеры обменялись приветствиями. Об этом говорится в официальном рапорте Москвы, полученном немецким информационным агентством вчера ночью». На самом же деле эти события произошли позже.

20 сентября

Текст официального советско-германского коммюнике отмечал: «Правительства СССР и Германии заявляют, что военные действия не имеют никакой цели, которая бы противоречила интересам Германии или Советского Союза». Также отмечалось, что эти действия не противоречат «духу и букве пакта о ненападении».

В советской прессе – газете ЦИК СССР и ВЦИК «Известия» – текст коммюнике появился 20 сентября.

Его перепечатала «Красная Звезда». И дополнительно писала, что 18 сентября Красная Армия приближалась ко Львову и Вильнюсу. А 19-го – продолжила оттеснять польские войска и заняла в Западной Белоруссии после двухчасового боя – город Вильно» и другие меньшие населенные пункты; «в Западной Украине», в частности, «кавалерийские и танковые части вступили в северо-восточную и южную окраины Львова».

Советская интервенция в ВильнюсВікіпедія

Польский ежедневник Polska Zbrojna, выходящий в Варшаве по сей день, сообщил о протесте европейских и американских политиков против ввода советских войск в Польшу. Он цитировал обращение Лейбористской партии Великобритании к Кремлю: «Если вы немедленно не прекратите продвигаться вглубь Польши, мы будем относиться к вам так же, как к Гитлеру».

Варшавский Express Poranny даже выпустил заметку под заголовком «Гитлер – инструмент коммунизма».

А лондонский Daily Mail так трактовал позицию обоих государств: «Германия и Россия гарантируют, что Польши никогда больше не будет».

Немецкие и советские солдаты вместе, 20 сентября 1939, ПольшаВікіпедія

21-23 сентября

По данным газеты ВКП(б) «Правда», за 4 боевых дня «взято в плен более 60 тыс. польских солдат и офицеров, захвачено 280 орудий, 120 самолетов». А «Красная Звезда» уточняла: «Учет захваченных трофеев продолжается». И приводила сводки командования германской армии за 20 сентября: «Бои в центре Польши завершаются. Вчера число пленных польских солдат достигло 105 тыс».

В советской прессе писали, что польское население пытается покинуть страну и переходит границы с Венгрией и Литвой. «Советы» даже похвалили немцев: «Прекрасно механизированная немецкая армия сломила сопротивление польского войска». И это была правда. В первые дни войны 3-тысячный отряд польской кавалерии пошел в атаку на немецкие танки в районе Катовице. Вернулась лишь сотня кавалеристов.

Варшавская Wieczór Warszawski сообщала, что в ночь на 21 сентября при обстреле немецкими «гранатами и шрапнелью улиц Познанской и Полевой повреждены 12 домов, в том числе советского посольства». Это подтвердила Polska Zbrojna. 70 сотрудников посольства вынесли важные документы с верхних этажей и укрылись на первом этаже и – благодаря полиции – в убежищах. СССР возмутился.

Если верить газете «Красная Звезда», за день до этого россияне взяли г. Пинск. В статье «Экономическая и культурная отсталость Польши» говорилось: «Трудящиеся массы Польши, особенно угнетенные и крайне задавленные украинский и белорусский народы, не хотели и не могли быть прочной опорой польского государства и правительства».

В то же время в оперативной сводке верховного командования Вермахта говорилось, что поляки еще сопротивлялись в Варшаве, в Модлине, к юго-востоку от Варшавы, у Гуры-Кальварии и на полуострове Гель.

Кстати, немецкий МИД не реагировал на запросы журналистов относительно расположения демаркационной линии между немецкими и советскими войсками. 21 сентября нарком обороны СССР К. Ворошилов обсудил с немецкой делегацией установление границы в Польше.

Немецко-советские переговоры по линии демаркацииВікіпедія

Краковская Ilustrowany Kurier Codzienny со ссылкой на статью в сербском провластном ежедневнике «Время» писала, что «нынешние совместные действия Германии и СССР являются естественным следствием общих интересов».

23 сентября «Красная Звезда» сообщила о взятии Красной Армией городов Белосток и Брест-Литовск.

А в районе Львова сдались 6 польских пехотных дивизий и 2 отдельные стрелковые полки, за 5 дней взято в плен 120 тыс. польских солдат и офицеров, захвачено 380 орудий и 1400 пулеметов.

Русские – всюду

23 числа варшавская газета Wieczór Warszawski напечатала статью с заголовком «Существует ли советско-германская демаркационная линия? Захват новых земель советской армией». Дело в том, что еще до 17 сентября Вермахт активно наступал. Поляки, как и сторонние наблюдатели, считали, что те остановятся на какой-то линии, заранее оговоренной с «советами». Где проходила эта линия, никто не знал: она была обозначена в секретном протоколе к пакту Молотова – Риббентропа.

Засекреченное приложение к пакту Молотова-Риббентропаwww.dhm.de

Автор предположил, что демаркационной линии не существует. И назвал нелогичными действия СССР: «…советская армия захватила Вильно, что напрочь противоречит стремлениям немцев», ведь «…немцы намеревались отдать Вильно Литве и так обеспечить себе доминантное положение в Литовском государстве».

Немцы были заинтересованы в том, чтобы встать на польско-румынской границе, а она была занята Красной Армией. Германия стремилась получить нефтяные районы в Восточной Малопольше, но и там – «советы». Польско-венгерскую границу заняли русские – тоже против воли Германии. Советы оттеснили немцев от границ Румынии и Венгрии, тем самым воспрепятствовав жизненно важным интересам Германии.

Автор назвал Гитлера недальновидным, ибо тот «заключил соглашение с Россией любой ценой. Эта цена намного выше, чем он предполагал». Гитлер «высвободил силы, на которые не могут повлиять ни он, ни немецкий народ».

Тот, кто писал статью, не знал, что 20 сентября Гитлер приказал армии отступить к демаркационной линии, в соответствии с протоколом, выполнив обязательства перед Сталиным, передав ему часть польских земель к востоку от линии, Вермахт уже успел захватить.

Красные шли к демаркационной линии, установленной СССР и Германией.

22 сентября было захвачено в плен более 8 тыс. польских солдат и офицеров, взято 2 тыс. лошадей и несколько эшелонов с военным имуществом.

Советские солдаты ведут пленных поляковВікіпедія

Nürnberger Zeitung повторяла слова об установлении демаркации и публиковала советские военные сводки.

«Красная Звезда» от 25 сентября уточняла, что Красная Армия накануне находилась в «40 км северо-западнее Брест-Литовска и в 20 км на северо-запад от Львова». К юго-востоку от Брест-Литовска «советы» разоружили и взяли в плен более 10 тыс. солдат и офицеров. А 26 сентября газета щеголяла операциями по «очистке» Западной Украины и Западной Беларуси «от остатков польских войск».

Soldaten-Zeitung der Schlesischen Armee, что выпускалась в польской Лодзи, занятой Вермахтом еще 9 сентября, писали о совместном параде вермахта и Рабоче-крестьянской Красной Армии в Брест-Литовске и о взятии русскими 10 тыс. пленных.

27 сентября в сводках с фронта говорилось о взятии в плен еще 36,5 тыс. поляков и трофея – 1000 лошадей. Стало известно и об обмене грамотами о ратификации договора о ненападении, который состоялся в МИД Германии.

29 сентября коммунистическая пресса писала, что переговоры Риббентропа и Молотова «закончились подписанием германо–советского договора о дружбе и границе». Министры выступили с совместным заявлением о создании «прочного фундамента для длительного мира в Восточной Европе».

Подписание пакта Молотова-Риббентропавідкриті джерела

Американский ежедневник Cleveland Plain Dealer написал: «Пакт Советского Союза и Германии положил конец Польше».

Демаркация по состоянию на 28 сентября 1939 годаВікіпедія

30 сентября газета «Красная Звезда» перепечатала сообщение Völkischer Beobachter от 29 сентября: «Германия и СССР стали на путь дружественных отношений».

27 и 29 октября во Львове и Белостоке были приняты декларации о вхождении Зап. Украины и Зап. Беларуси в состав Украинской и Белорусской ССР. На внеочередной 5-й сессии ВС СССР 31 октября – 2 ноября были приняты соответствующие законы. На захваченные территории распространялось действие Конституции СССР 1936 г., Конституций УССР и БССР 1937 г. и другие советские законы.

Вторжение советских войск в Польшу, 1939Вікіпедія

В 1943 г., уже в ходе советско-германской войны, на Тегеранской конференции решили, что большинство территорий, оккупированных большевиками в 1939 г., останется в составе СССР, и только Белосток и небольшие территории вокруг – вернут новому Польскому государству. В 1945 г. так и произошло.

Для поляков, заставших раздел страны, Россия была таким же страшным врагом, как и Германия. Времена империи, подавления восстаний, ссылки в Сибирь, – все возобновилось в исторической памяти после вторжения 17 сентября 1939 г. Нацистская оккупация Польши наконец прекратилась, а наследие Сталина напоминает о себе до сих пор.

Катынь, раскопанная могилаВікіпедія

Тяжелый отпечаток накладывает расстрел польских офицеров в Катынском лесу под Смоленском весной 1940 г. Преступление не признавалось в СССР вплоть до горбачевской перестройки. А в России ему до сих пор не дана адекватная оценка. Даже несмотря на то, что…

7 апреля 2010 г. В. Путин и тогдашний премьер-министр Польши Д. Туск приняли участие в траурной церемонии в Катынском лесу. Эту встречу называли исторической. Ведь впервые хозяин Кремля вместе с главой польского кабмина посетил место трагедии. Однако… прошло три дня – и под Смоленском разбился польский правительственный самолет. Погибли все 96 человек на борту, в т. ч. тогдашний президент Польши Лех Качиньский, который как раз летел посетить Катынь.

Смоленская трагедияzamach.eu

Трагедия породила массу гипотез. Польская консервативная партия «Право и справедливость» назвала правительство Туска политически ответственным за катастрофу под Смоленском и обвинила в связях с Путиным. На памятную церемонию к 80-летию начала Второй мировой российского президента в Польшу тогда не пригласили.

Катынский расстрел, катастрофа под Смоленском произошли в разные годы, но они тесно связаны с событиями 17 сентября 1939 года, когда сталинский СССР напал на ослабленную после вторжения нацистов в Польшу.

Германия признала свою историческую вину за преступления нацизма. 7 декабря 1970 года канцлер Вилли Брандт встал на колени перед мемориалом жертвам нацизма в Варшавском гетто.

И «неудобные» вопросы по истории российско-польских отношений, в условиях господства в соцлагере «братской любви» долго замалчивались. Жесты примирения 2010 г. начали забываться – в отличие от роковой авиакатастрофы. Да и о том, как в сентябре 1939-го «советы» всадили Польше нож в спину, сегодня Россия молчит. Официально там это называют нейтрально – «польской кампанией», или, как во времена СССР, «освободительным походом».

В 2007 г. на экраны вышел художественный фильм польского режиссера Анджея Вайды «Катынь». Его показали в России через несколько лет после выхода. Он передает чувства очевидцев страшных событий – таких, как Эугениуш Сайковский. Действие фильма разворачивается 17 сентября 1939 г. и завершается осенью 1945 г. Фильм начинается с драмы: на мосту встречаются две колонны польских беженцев. Одна убегает на восток – подальше от Вермахта, а другая на запад от Красной армии.

Маленькая страна уже в начале Второй мировой была разорвана двумя тоталитарными режимами.

Читайте также: Начали покорение Канады 130 лет назад: что известно об украинцах, изменивших лицо Страны кленового листа

План нападения Германии на Польшу (план «Вайс»).

11 апреля 1939 г.

План нападения Германии на Польшу (план «Вайс»)

11 апреля 1939 г.

Позиция, занимаемая Польшей в настоящее время, требует, помимо осуществления мероприятий в соответствии с разработанным планом «Обеспечения границ на востоке», проведения военной подготовки, чтобы в случае необходимости раз и навсегда положить конец любой угрозе с ее стороны.

1. Политические предпосылки и цели.

Позиция Германии по отношению к Польше по-прежнему исходит из принципа: избегать осложнений. Если Польша изменит основывавшуюся до сих пор на том же принципе политику в отношении Германии и займет угрожающую ей позицию, то с ней необходимо будет свести окончательные счеты, несмотря на действующий договор.

Целью явится тогда уничтожение военной мощи Польши и создание на Востоке обстановки, соответствующей потребностям обороны страны. Вольный город Данциг будет объявлен германской территорией сразу же после начала конфликта.

Политическое руководство считает своей задачей по возможности изолировать Польшу в этом случае, т. е. ограничить войну боевыми действиями с Польшей.

Усиление внутреннего кризиса во Франции и вытекающая отсюда сдержанность Англии в недалеком будущем могли бы привести к созданию такого положения.

Вмешательство России, если бы она была на это способна, по всей вероятности, не по¬огло бы Польше, так как это означало бы уничтожение ее большевизмом.

Позиция лимитрофов будет определяться исключительно военными требованиями Германии.

Немецкая сторона не может рассчитывать на Венгрию как на безоговорочного союзника. Позиция Италии определяется осью Берлин —Рим 34.

2. Военные соображения.

Великие цели создания германских вооруженных сил определяются по-прежнему враждебным отношением со стороны западных демократий. План «Вайс» является лишь предусмотрительной мерой, дополняющей общие приготовления, но ни в коем случае он не должен рассматриваться как предварительное условие военных действий против западных противников.

После начала войны изоляция Польши может быть осуществлена в еще большей степени, если удастся начать военные действия нанесением неожиданных сильных ударов и добиться быстрых успехов,

Общая обстановка, однако, в любом случае потребует также принятия надлежащих мер по защите западных границ, германского побережья Северного моря, а также воздушного пространства над ними.

В отношении лимитрофных государств, в особенности Литвы, необходимо принять меры предосторожности на случай прохождения через них польских войск.

3. Задачи вооруженных сил.

Задачей германских вооруженных сил является уничтожение польских вооруженных сил. Для этого желательно и необходимо подготовить неожиданное нападение. Тайная или открытая всеобщая мобилизация будет объявлена в возможно более поздний срок, в день, предшествующий нападению.

Относительно использования вооруженных сил, предусмотренных для обеспечения границ на Западе (см. п. 1 «Обеспечение границ»), пока не должно отдаваться никаких других распоряжений.

Остальные границы должны находиться лишь под наблюдением, а границы с Литвой охраняться.

4. Задачи видов вооруженных сил:

а) Сухопутные войска.

Целью операции на Востоке является уничтожение польских сухопутных войск.

Для этого на южном фланге может быть использована словацкая территория. На северном фланге следует быстро установить связь между Померанией и Восточной Пруссией.

Подготовку к началу операций необходимо проводить таким образом, чтобы можно было без промедления выступить сначала наличными силами, не ожидая планомерного развертывания отмобилизованных соединений. Можно скрытно занять этими силами исходные позиции непосредственно перед днем начала наступления. Решение об этом я оставляю за собой.

От политической обстановки будет зависеть необходимость сосредоточения в соответствующих районах всех сил, предназначенных для обеспечения границ на западе, или частичное их использование в качестве резерва для других целей.

б) Военно-морские силы.

На Балтийском море задачами ВМС являются:

1) Уничтожение или выключение из войны польских военно-морских сил.

2) Блокада морских путей, ведущих к польским военно-морским опорным пунктам, в частности к Гдыне. В момент начала вторжения в Польшу устанавливается срок для оставления судами нейтральных государств польских гаваней и Данцига. По истечении этого срока военно-морской флот имеет право принять меры по установлению блокады.

Следует учесть отрицательные последствия для ведения военно-морских операций, которые вызовет предоставление судам нейтральных стран срока для выхода из портов.

3) Блокада польской морской торговли.

4) Обеспечение морских сообщений между Германией и Восточной Пруссией.

5) Прикрытие германских морских коммуникаций с Швецией и Прибалтийскими государствами.

б) Разведка и принятие мер по прикрытию, по возможности скрытно, на случай выступления советских военно-морских сил со стороны Финского залива.

Для охраны побережья и прибрежной полосы Северного моря следует выделить соответствующие военно-морские силы.

В южной части Северного моря и в Скагерраке следует принять меры предосторожности против неожиданного вмешательства западных держав в конфликт. Эти меры не должны переступать границ самого необходимого. Их следует проводить незаметно. При этом надо решительно избегать всего, что могло бы оказать неблагоприятное воздействие на политическую позицию западных Держав.

в) Военно-воздушные силы.

Следует обеспечить внезапное нападение авиации на Польшу, оставив необходимые силы на западе.

Помимо уничтожения в кратчайший срок польских ВВС, германские ВВС должны в первую очередь выполнить следующие задачи:

1)Воспрепятствовать проведению польской мобилизации и сорвать планомерное стратегическое сосредоточение и развертывание польской армии.

2)Оказывать непосредственную поддержку сухопутным войскам, и прежде всего передовым частям, с момента перехода через границу.

Возможная переброска авиационных частей в Восточную Пруссию перед началом операции не должна ставить под угрозу осуществление внезапности.

Первый перелет границы должен совпасть с началом боевых действий сухопутных войск.

Налеты на порт Гдыню разрешить лишь по истечении срока, предоставленного нейтральным судам для выхода в море (см. пункт 4б).

Центры противовоздушной обороны создать в районе Штеттина {{* Щецин;}}, Берлина, в промышленных районах Верхней Силезии, включая Моравскую Остраву и Брно.

Печат. по сб.: СССР в борьбе за мир… С. 326-329.

Здесь печатается по кн.: Год кризиса. 1938-1939. Документы и материалы в двух томах. Составитель МИД СССР. 1990. Документ № 265.

Электронная версия документа перепечатывается с сайта http://katynbooks.narod.ru/

История Польши / Вторая мировая война (с 1939 по 1945)

Польские части во Франции

Польские воинские части во Франции начали формироваться после подписания 21 сентября 1939 года франко-польского протокола. Всего в конце июня 1940 польские вооружённые силы во Франции насчитывали около 85 тысяч. Главнокомандующим польскими силами во Франции стал генерал Владислав Сикорский. В конце 1939 года были сформированы польские 1-я и 2-я пехотные дивизии. В феврале 1940 года была сформирована отдельная горная стрелковая бригада (командир — генерал Зигмунт Бохуш-Шышко). В начале мая 1940 года бригада была отправлена в составе экспедиционного англо-французского корпуса в Норвегию для войны против немцев. Там польская бригада успешно штурмовала занятые немцами посёлки Анкенес и Ниборг в битве за Нарвик, немцы были оттеснены к шведской границе. Однако из-за наступления немцев во Франции силы союзников, включая поляков, покинули Норвегию.

В то время, когда отдельная горная стрелковая бригада была отправлена в Норвегию, польская 1-я пехотная дивизия (3 мая 1940 переименованная в 1-ю гренадерскую дивизию) под командованием генерала Бронислава Духа была отправлена на фронт в Лотарингию. 16 июня польская дивизия была почти окружена немцами и получила приказ французского командования отступить. 19 июня генерал Сикорский приказал дивизии отступать на юг Франции или, если удастся, в Швейцарию. Однако этот приказ было трудно выполнить, и потому достичь юга Франции удалось только 2 тысячам поляков, в Швейцарию ушли около тысячи. Точные потери дивизии неизвестны до сих пор, но было убито не менее тысячи поляков, ещё не менее 3 тысяч ранено. В Лотарингии также сражалась польская 2-я пехотная дивизия (переименованная во 2-ю стрелковую дивизию) под командованием генерала Пругар-Кетлинга. 15 и 16 июня эта дивизия прикрывала отход французского 45-го корпуса к швейцарской границе. Поляки перешли в Швейцарию 20 июня и были интернированы там до конца Второй мировой войны.

Помимо пехоты, в польских вооружённых силах во Франции была 10-я броне-кавалерийская бригада под командованием генерала Станислава Мачка. Она была размещена на фронте в Шампани. С 13 июня бригада прикрывала отход двух французских дивизий. Затем по приказу бригада отступила, но 17 июня была окружена. Сумев прорваться через немецкие линии, бригада затем была эвакуирована в Британию.

Кроме вышеупомянутых польских частей, в боевых действиях во Франции участвовали несколько польских противотанковых рот, приданных французским пехотным дивизиям. Польские 3-я и 4-я пехотные дивизии в июне 1940 были в стадии формирования и не успели принять участие в боях.

Когда поражение Франции стало очевидным, главнокомандующий польскими силами решил эвакуировать их в Британию. 18 июня 1940 генерал Сикорский вылетел в Англию. На встрече в Лондоне он заверил британского премьер-министра Уинстона Черчилля, что польские войска не собираются сдаваться немцам и хотят воевать до полной победы. Черчилль распорядился об организации эвакуации польских войск в Шотландию.

В то время, когда Сикорский был в Англии, его заместитель генерал Соснковский попросил французского генерала Денена помочь эвакуироваться полякам. Француз ответил, что «полякам нужно самим нанимать суда для эвакуации, и платить за это надо золотом». Он также предложил, чтобы польские войска сдались в плен немцам, как и французские. В итоге эвакуироваться в Британию удалось 17 тысячам польских солдат и офицеров.

Польские части на Ближнем Востоке

В апреле 1940 в Сирии была сформирована польская Карпатская стрелковая бригада под командованием полковника Станислава Копаньского (из бежавших через Румынию польских солдат и офицеров). После сдачи французских войск в Сирии немцам, французское командование приказало сдаться в немецкий плен и полякам, однако полковник Копаньский не подчинился этому приказу и увёл польскую бригаду в британскую Палестину. В октябре 1940 бригада была передислоцирована в Египет. В октябре 1941 польская Карпатская бригада была высажена в осаждённом немцами ливийском городке Тобрук, чтобы помочь оборонявшейся там 9-й австралийской пехотной дивизии. В декабре 1941 союзные войска ударили по немецким и итальянским войскам, 10 декабря осада Тобрука была прекращена. 14-17 декабря 1941 польская бригада участвовала в сражении в районе Газалы (в Ливии). Из 5 тысяч бойцов поляки потеряли убитыми и ранеными более 600.

Польские части в Британии

В августе 1940 британский премьер-министр Черчилль подписал польско-британское военное соглашение, позволявшее польским войскам дислоцироваться в Британии. Польские вооружённые силы в Британии получили такой же статус, как и войска стран Британского содружества, и получили право на формирование новых польских частей. К концу августа 1940 польские сухопутные силы в Британии состояли из 5 стрелковых бригад (3 из них были укомплектованы практически только командным составом, из-за недостатка рядовых). 28 сентября 1940 польский главнокомандующий генерал Сикорский отдал приказ о формировании 1-го польского корпуса. В октябре 1941года 4-я стрелковая бригада была переформирована в 1-ю отдельную парашютную бригаду (под командованием полковника Сосновского). В феврале 1942 года началось формирование польской 1-й танковой дивизии (под командованием генерала Мачка). После гибели  в авиакатастрофе 4 июля 1943 года близ Гибралтара генерала Сикорского, главнокомандующим польскими войсками стал генерал Сосновский.

Армия Андерса

30 июля 1941 года генерал Сикорский и советский посол в Лондоне Майский подписали польско-советское соглашение о совместных боевых действиях против Германии. 4 августа 1941 польский генерал Владислав Андерс, назначенный Сикорским командующим польскими войсками в СССР, был выпущен советскими властями из заключения в Лубянской тюрьме. 12 августа 1941 президиум верховного совета СССР своим декретом объявил амнистию для всех граждан Польши, находившихся в заключении в СССР. СССР дал согласие на формирование частей польских вооружённых сил — 2 дивизий общей численностью 25 тысяч. Затем по требованию Сикорского численные ограничения были сняты. К ноябрю 1941 численность поляков, собранных в учебных лагерях, достигла 44 тысяч. 3 декабря 1941 генерал Сикорский, прилетевший в СССР, встретился в Кремле со Сталиным. В итоге их переговоров численность польской армии в СССР была установлена в 96 тысяч, и было получено разрешение эвакуировать 25 тысяч поляков за пределы СССР. В марте 1942 начальник тыла Красной Армии генерал Хрулёв информировал генерала Андерса, что польская армия в СССР будет получать только 26 тысяч пищевых рационов в день. Андерс на встрече со Сталиным добился получения 44 тысяч пищевых рационов в день и разрешение эвакуировать польских военнослужащих из СССР. К апрелю 1942 в Красноводск для эвакуации в Иран было переправлено 33 тысячи поляков-военнослужащих, а также почти 11 тысяч гражданских поляков, в том числе 3 тысячи детей. Второй этап эвакуации поляков из СССР состоялся в августе 1942. Всего из СССР было эвакуировано 78,6 тысяч военных и 38 тысяч гражданских поляков.

В сентябре 1942 польские части, эвакуированные из СССР, были дислоцированы в северном Ираке. Они были сведены в 3 пехотные дивизии и 1 танковую бригаду, образовавшие 2-й польский корпус. В июле 1943 корпус был передислоцирован в Палестину. 7 декабря 1943 британское командование приняло решение отправить 2-й польский корпус в Италию.

24 марта 1944 командующий 2-м польским корпусом генерал Андерс получил приказ от британского командования прорвать немецкие позиции в районе Монте-Кассино, взять штурмом монастырь и занять городок Пьедимонте и тем самым расчистить дорогу на Рим. К этому моменту союзные войска трижды безуспешно штурмовали Монте-Кассино. В апреле 1944 2-й польский корпус состоял из 3-й Карпатской стрелковой дивизии (командир — генерал Дух), 5-й Кресовой пехотной дивизии (генерал Сулик), 2-й танковой бригады (генерал Раковский) и 2-й артиллерийской группы. Численность корпуса — 46 тысяч солдат и офицеров. 4-е сражение за Монте-Кассино началось 11 мая. После ожесточённых боёв с оборонявшимися немецкими 1-й парашютной и 5-й горной дивизиями, утром 18 мая поляки взяли монастырь и подняли над ним полковое знамя 12-го Подольского уланского полка и флаг Польши (позже по приказу генерала Андерса был водружён и британский флаг). Утром 19 мая был очищен от немецких войск весь массив Монте-Кассино. Победа поляков обеспечила 13-му британскому корпусу проход в долину Лири. 25 мая канадские, британские и польские части прорвали немецкую «Линию Гитлера». Всего за время сражения в районе Монте-Кассино 2-й польский корпус потерял тысячу человек убитыми и 3 тысячи ранеными. После короткого отдыха генерал Андерс получил приказ двинуть польский корпус по Адриатическому побережью, чтобы захватить портовый город Анкону. Тяжёлые бои на этом направлении начались 21 июня. 17 июля поляки начали штурм Анконы. 18 июля 2-я танковая бригада отрезала Анкону на северо-западе, затем Карпатский уланский полк вошёл в город. Порт, как требовалось командованием, был взят неповреждённым. В сражении за Анкону поляки потеряли более 600 убитыми и почти 2 тысячи ранеными. Взятие порта позволило британской 8-й армии продолжить наступление на Болонью. Затем польский корпус получил приказ прорвать немецкую «Готскую линию», что было выполнено в августе 1944. К концу 1944 года 2-й польский корпус был усилен двумя пехотными бригадами, 2-я танковая бригада была переформирована во 2-ю Варшавскую танковую дивизию. В январе 1945 американский командующий 15-й группой армий, генерал Кларк, приказал союзным частям готовиться к последнему наступлению в Италии. Поскольку генерал Андерс был назначен на пост верховного командующего польскими вооружёнными силами, командующим 2-го польского корпуса стал генерал Бохуш-Шышко. Наступление началось 9 апреля 1945. 21 апреля поляки взяли штурмом Болонью, потеряв более 200 убитыми и более 1200 ранеными.

1-я танковая дивизия генерала Мачка

Польская 1-я танковая дивизия под командованием генерала Станислава Мачка была высажена в Нормандии в июле 1944 и приняла активное участие в освобождении Бельгии и Голландии. Главной боевой задачей канадского корпуса в августе 1944 был захват района вокруг города Фалез и соединение с американскими частями, наступавшими от Аржантана. В ходе Фалезского сражения польская 1-я танковая дивизия способствовала союзным войскам окружить значительные силы немцев (сама дивизия взяла в плен более 5 тысяч немцев). Потери поляков составили более 400 убитыми и 1 тысяча ранеными. В конце августа 1944 польская дивизия наступала, с тяжёлыми боями, на восток. 6 сентября поляки прошли франко-бельгийскую границу и взяли город Ипр. Затем поляки взяли города Тилт, Гент, Локерен, Сент-Николас. 16 сентября поляки пересекли бельгийско-голландскую границу. Генерал Мачек получил приказ взять Антверпен. Задача была выполнена, но затем польская дивизия три недели вела бои против перешедших в контрнаступление немцев. Затем, в октябре, поляки продвинулись в Голландию и взяли город Бреда (городской совет Бреды объявил всех бойцов польской дивизии почётными гражданами города, и после окончания Второй мировой войны многие ветераны польской 1-й танковой дивизии поселились там). 8 ноября 1944 поляки достигли берега реки Маас. Там продвижение прекратилось — до 14 апреля 1945, когда польская дивизия после пятидневных боёв прорвала оборону немцев и вошла на территорию Германии. 6 мая 1945 поляки захватили немецкую военно-морскую базу в Вильгельмсхафене.

Операция «Маркет Гарден»

17 сентября 1944 союзники начали операцию «Маркет Гарден» — высадку воздушного десанта в Голландии. 18 сентября на северный берег Рейна была десантирована часть польской 1-й парашютной бригады, чтобы помочь осаждённой в Арнеме британской 1-й воздушно-десантной дивизии. Однако из-за плохих погодных условий удалось десантировать лишь немногим более 1 тысячи польских парашютистов. Остальная часть бригады была десантирована 23 сентября, но в 30 км от первого десанта. Лишь небольшой части поляков удалось соединиться с британцами. В целом эта операция союзников была неудачной. Поляки потеряли там более 200 погибшими и пропавшими и более 200 ранеными.

Польский флот в битве за Атлантику

Польские военно-морские силы продолжили воевать на западе после сентября 1939, поскольку еще до начала Второй мировой войны 3 (из четырёх) польских эсминца — «Блискавица», «Гром» и «Бужа» — были направлены в Британию. После начала войны две из пяти польских подлодок — «Вильк» и «Оржел» — прорвались из Балтики в Британию. Сотрудничество между польскими военно-морскими силами и британским флотом было установлено военно-морским соглашением от ноября 1939. Вскоре после этого военно-морские силы Польши арендовали у Британии несколько кораблей — 2 крейсера («Дракон» и «Конрад»), 6 эсминцев «Гарланд», «Пиорун», «Краковяк», «Куявяк», «Шлензак», «Оркан») и 3 подлодки («Сокол», «Ястшемб», «Дзик»). Подлодка «Оржел» в апреле 1940 потопила немецкий транспорт «Рио де Жанейро», участвовавший в высадке немецких войск в Норвегии. Эсминец «Пиорун», совместно с флотилией британских эсминцев, участвовал в 1941 в преследовании немецкого линкора «Бисмарк». В 1942 эсминец «Шлензак» оказывал артиллерийскую поддержку высадке канадско-британского десанта в Дьеппе. Подлодки «Сокол» и «Дзик» действовали в Средиземном море и получили прозвище «Страшные близнецы». Польские военные корабли обеспечивали высадки войск союзников в Нарвикской операции (1940), в Северо-Африканской (1942), в Сицилийской (1943) и Итальянской (1943). Они также эскортировали караваны союзников, доставлявшие вооружение, продовольствие и другие материалы в СССР. Всего польские военные моряки потопили несколько военных кораблей противника (немецких и итальянских), в том числе 2 немецкие подводные лодки, сбили около 20 самолётов и потопили около 40 транспортных судов. Около 400 (из общей численности около 4 тысяч) польских военных моряков погибло. Большинство оставшихся в живых по окончании Второй мировой войны остались жить на Западе.

Польская авиация в битве за Британию

После сентябрьской кампании 1939 года, многие польские военные лётчики постарались перебраться во Францию. В ходе обороны Франции польские пилоты сбили около 50 немецких самолётов, 13 поляков-лётчиков погибли. Затем польские лётчики переправились в Британию. В битве за Британию (июль-октябрь 1940) участвовали 145 польских пилотов истребителей. Были сформированы 2 польские эскадрильи в составе британских ВВС (302-я и 303-я, поляки также служили в других британских эскадрильях). Польские пилоты достигли больших успехов — 303-я эскадрилья стала одной из самых результативных среди британских ВВС, сбив 125 немецких самолётов. Всего в ходе битвы за Британию поляки сбили 201 вражеский самолёт. Летом 1940 были сформированы 2 польские бомбардировочные эскадрильи, вскоре общее число польских эскадрилий в Британии достигло 15: из них 10 истребительных, 4 бомбардировочных и 1 эскадрилья наведения артиллерии. Группа польских лётчиков воевала в Северной Африке в 1943 (так называемый «Цирк Скальского»). Польские лётчики бомбили Германию (15 килотонн бомб), в том числе Берлин, Рур и Гамбург, и сбрасывали вооружение и боеприпасы для партизан в Польше (426 вылетов) и других стран (909 вылетов). Всего за время войны польские лётчики совершили из Британии 73,5 тысячи боевых вылетов. Они сбили 760 немецких самолётов и 190 ракет Фау-1, потопили 2 подводные лодки. Самыми результативными из польских пилотов были Станислав Скальский, Витольд Урбанович, Евгениуш Хорбачевский и Болеслав Гладыш, сбившие по 15 и более вражеских самолётов каждый. Потери польских ВВС составили до 2 тысяч погибшими.

Уинстон Черчилль  в речи перед английским парламентом 20 августа 1940 года так сказал о польских летчиках защищающих Англию – «Никогда еще в истории человеческих конфликтов так многие не обязаны столь многим так немногим» (Never in the field of human conflict was so much owed by so many to so few). После окончания Второй мировой войны большая часть польского лётно-технического персонала (всего в мае 1945 г. их было более 14 тысяч) осталась жить на Западе.

Польская армия на восточном фронте

В марте 1943 года советское командование решило создать новые (просоветские) польские войска. В мае 1943 Ставка назначила командующим этой польской армией (в составе одной пехотной дивизии) отставного (с июня 1939 года) подполковника Зигмунта Берлинга, а политическим комиссаром — Ванду Василевскую, которой было присвоено звание полковника. (Берлинг был военнопленным, освобождён по амнистии в августе 1941 из советской тюрьмы, записался в польскую армию генерала Андерса, был назначен начальником штаба дивизии, в 1942 (при уходе Андерса к западным союзникам) остался в СССР. Василевская, дочь министра довоенной Польши, после занятия Львова Красной армией в 1939 приняла советское гражданство, вступила в ВКП(б), была избрана депутатом Верховного совета СССР и стала советской писательницей).

1-я польская пехотная дивизия имени Тадеуша Костюшко (польск. 1 Polska Dywizja Piechoty im.Tadeusza Kościuszki) была сформирована в июне 1943 года. 10 августа Верховный главнокомандующий (Сталин) распорядился о формировании польского корпуса в составе 2 пехотных дивизий, танковой бригады, артиллерийской бригады, авиационного полка и корпусных частей. В тот же день командование присвоило Берлингу звание генерала и назначило его командующим польским корпусом.

По состоянию на 5 июля 1943 года, дивизия насчитывала 14 380 человек (из них 13 520 поляков, 439 евреев, 209 украинцев, 108 белорусов и 112 русских). 15 июля 1943 года (в годовщину битвы при Грюнвальде) бойцы дивизии приняли воинскую присягу, в этот же день «Союз польских патриотов» вручил дивизии боевое знамя (красно-белое, с девизом «За вашу и нашу свободу!»).

10 августа 1943 года был создан 1-й польский корпус, в состав которого вошли уже существующие польские воинские части (в том числе, 1-я польская пехотная дивизия) и началось сформирование новых польских подразделений. 1 сентября 1943 года 1-я польская пехотная дивизия была направлена на фронт. 12 — 13 октября 1943 года под Ленино в Могилёвской области состоялся первый бой 1-й польской пехотной дивизии. В ходе двухдневных боёв части польской дивизии нанесли значительный урон противнику. Три бойца польской дивизии были удостоены звания Героя Советского Союза, 247 — награждены орденами и медалями. Собственные потери дивизии в «Битве за Ленино» достигли 25 % личного состава.

13 марта 1944 года Ставка решила развернуть польские части на территории СССР  в 1-ю польскую армию. Численность польской армии была доведена до 78 тысяч.20 июля 1944 года части армии форсировали Западный Буг и вступили на территорию Польши.21 июля 1944 года 1-я польская армия была объединена с партизанской Армией Людовой в единое Народное Войско Польское. В Войске Польском существовали заместители командиров по политической части и политорганы, но вместе с тем в частях были и капелланы. По состоянию на 22 июля 1944 года общая численность 1-й армии Войска Польского составляла 100 тыс. военнослужащих. В конце июля — начале августа 1-я польская армия участвовала в освобождении Демблина и Пулав. 1-я польская бронетанковая бригада участвовала в обороне Студзянского плацдарма на западном берегу Вислы южнее Варшавы.

14 сентября 1944 г. 1-я польская армия освободила правобережное предместье Варшавы — Прагу и затем предприняла неудачную попытку форсировать Вислу, чтобы помочь Варшавскому восстанию. В январе 1945 г. 1-я польская армия участвовала в освобождении Варшавы, и затем Войско польское участвовало в прорыве через центральную Польшу. 28 января 1945 года была ими освобождена Быдгощ. Затем 1-ю польскую армию перевели севернее, и основные силы армии участвовали в штурме Колобжега (нем. Кольберга), а 1-я польская бронетанковая бригада наступала на Гданьск (Восточно-Померанская операция). В апреле 1945 была организована 2-я польская армия. В 1945 г. численность Войска Польского достигла 200 000 человек (1-я и 2-я польские армии, 1-й танковый корпус, 1-й воздушный корпус и другие части), составив примерно 10 % от общей численности сил, участвовавших в Берлинской операции на советской стороне. К июню 1945 года Войско Польское насчитывало около 400 000 человек. Оно было крупнейшей регулярной воинской силой, сражавшейся вместе с советскими войсками.

1-я дивизия имени Тадеуша Костюшкобыла единственным представителем антигитлеровской коалиции, который вместе с Красной Армией участвовал в штурме Берлина.

Польские солдаты были также единственными союзниками СССР, которым выпала честь участвовать в Параде Победы на Красной площади в 1945 году.

Польша+1939: стоковые видеоматериалы и HD-видеоклипы и фотографии без лицензионных платежей (страница 1).

Немецкое вторжение в Польшу в 1939 году

Адольф Гитлер выступает перед Бундестагом в Берлине. На анимированной карте показаны Берлин, Варшава, Данциг и Польский коридор. Заголовок в газете гласит: «Поляки будут сражаться за Данциг». Польский офицер обращается к новобранцам. Польские женщины и дети смотрят, как они маршируют. Польские женщины, старики и юноши копают траншеи укрепления.На анимированной карте показано вторжение нацистов в Чехословакию. На карте показаны река Висла и ее притоки. На карте показаны варианты защиты Польши. Карта иллюстрирует план нацистов по захвату польской обороны в клещи. Вид на немецкие войска, выстраивающиеся у польской границы в августе 1939 года. Польская пехота движется в конных повозках, поддерживаемая старомодной конницей. Фильм иллюстрирует резкую разницу в военной мощи, сравнивая немецкую бронетехнику, авиацию и численность с польской. Крупный план немецких летчиков, загружающих бомбу под свой самолет.Немецкая тяжелая артиллерия и осадные минометы ведут огонь. Немецкий легкий танк Panzer I атакует по снегу. Немецкие моторизованные войска входят в Польшу 1 сентября 1939 года. Немецкий бомбардировщик Heinkel HE 111 взлетает в сторону камеры. Несколько пикирующих бомбардировщиков Junkers Ju 87 Stuka взлетают. Немецкий самолет обстреливает польские самолеты на авиабазе. Самолет взрывается на земле. Бомбардировщик Dornier Do 17 маневрирует. Еще виды с немецкого самолета, обстреливающего польские самолеты на земле. Строение самолетов He 111 в полете.Наводчик стреляет из блистера в бомбардировщике. Два польских истребителя P50A обстреливаются и взрываются в воздухе. Вид с воздуха на маневрирующий рядом немецкий Me Bf 109. Me Bf 109 стреляет из пушек и летит сквозь белый дым. Польский P50 извергает черный дым. Еще один стрелок бомбардировщика ведет огонь и попадает в польский P-50. Самолет, терпящий крушение в огне. Еще бомбардировщики He 111. Взгляд бомбардировщика в He 111. Бомбы поражают польские мосты, дороги, железные дороги и т. д. Крупный план пикирующего бомбардировщика Stuka, начинающего пикировать на цель.Польские мирные жители бегут в поле. Штука ныряет, а дети наблюдают из укрытий. Бомбы рвутся возле железной дороги. Крупный план немецкого летчика в кабине. Польская кавалерия атакует. Немецкий танк буксирует орудие полевой артиллерии через мелководную реку, на заднем плане разрушенный мост. Из ручья выплывает легкий танк Panzer I. Немецкие солдаты переплывают реку Вислу на длинных моторных лодках. Серия карт показывает ситуацию с 5 сентября, когда немцы наступают, а поляки отступают, заканчивая окружением Варшавы и разгромом польских войск.Сцены Варшавы, окруженной и обстрелянной, но еще не павшей. Пожарные реагируют на бомбежки и обстрелы. Здания рушатся. Немцы заряжают и стреляют из 142-мм гаубиц. Сцены разрушений от обстрелов. Заводская труба падает. Гитлер на фронте наблюдает за бомбардировкой. Женщины и дети ищут убежища в городе. Мертвые лошади на улицах. 27 сентября Варшава капитулирует, и немецкие войска занимают ее. Карта показывает, что польские войска все еще сопротивляются в крепости Вестерплатте. Немецкий линкор «Шлезвиг-Гольштейн» ведет огонь из орудий. Защитники поднимают белый флаг 1 октября 1939 года. Польские военнопленные маршируют (один босой). Польский нацистский коллаборационист указывает лиц для ареста. Поляки выстроились у ямы для казни. Немецкие пулеметчики ведут огонь. Взгляд на нациста Генриха Гиммлера. Тела казненных. Польские женщины оплакивают погибших. Крупные планы польских женщин, детей и старика. Женщина подбрасывает дрова в погребальный костер. Крупные планы скорбящих женщин и девушек. Транспортный самолет Гитлера Ju 52 взлетает. Внутри он разговаривает с военными пассажирами.Силуэт Гитлера на фоне неба, смотрящего на горящую Варшаву. Российская армия, входящая в Польшу, беседует с немецким офицером. Вывески в Англии гласят, что Великобритания объявляет войну. Французские войска отвечают маршем из казарм Казерн-Мажино. Британские бомбардировщики атакуют немецкие военные корабли в Кильском канале. Немецкие моряки спешат на боевые посты и ведут огонь из зенитки. Бомбы вдалеке, вид на то, как британские самолеты бомбят немецкий флот.

Дата: 1939, сентябрь

Продолжительность: 13 мин 3 сек

Звук: Да

Цвет: монохромный

Тип клипа: Отредактировано

Язык: английский

Зажим: 65675043611

Вторая мировая война (1939-1945): немецкое вторжение в Польшу 1939

Обращение канцлера Гитлера к немецкой армии, 1 сентября 1939 г.

Польское государство отказалось от мирного урегулирования отношений, которого я желал, и призвало к оружию.Немцев в Польше преследуют кровавым террором и изгоняют из домов. Ряд нарушений границы, невыносимых для великой державы, доказывают, что Польша больше не желает уважать границу Рейха.

Чтобы положить конец этому безумию, у меня нет другого выбора, кроме как с этого момента встречать силу силой. Немецкая армия будет сражаться за честь и жизненные права возрожденной Германии с твердой решимостью. Я ожидаю, что каждый солдат, помнящий великие традиции вечной немецкой воинской повинности, всегда будет осознавать, что он является представителем национал-социалистической Великой Германии.Да здравствует наш народ и наш Рейх!

Выдержки из выступления канцлера Адольфа Гитлера перед Рейхстагом, 1 сентября 1939 г.

Депутаты, если бы германское правительство и его лидер терпеливо терпели такое обращение, Германия заслужила бы только исчезновение с политической сцены. Но меня неправильно судят, если мое миролюбие и мое терпение принимают за слабость или даже за трусость. Поэтому вчера вечером я решил и сообщил британскому правительству, что в этих обстоятельствах я больше не могу найти никакой готовности со стороны польского правительства вести с нами серьезные переговоры.Эти предложения о посредничестве потерпели неудачу, потому что тем временем, прежде всего, в качестве ответа пришла внезапная польская всеобщая мобилизация, за которой последовали новые польские зверства. Вчера вечером они снова повторились. В последнее время за одну ночь произошло целых двадцать одно пограничное происшествие: прошлой ночью было четырнадцать, из них три достаточно серьезных. Поэтому я решил говорить с Польшей на том же языке, на котором в последние месяцы Польша говорила с нами. Такое отношение со стороны Рейха не изменится.

Другие европейские государства частично понимают нашу позицию. Я хотел бы здесь прежде всего поблагодарить Италию, которая во всем поддерживала нас, но вы поймете, что для ведения этой борьбы мы не намерены обращаться к иностранной помощи. Эту задачу мы выполним сами. Нейтральные государства заверили нас в своем нейтралитете, как и мы уже гарантировали его им.

Когда государственные деятели на Западе заявляют, что это затрагивает их интересы, я могу только сожалеть о таком заявлении.Это не может ни на мгновение заставить меня колебаться в выполнении своего долга. Что еще нужно? Я торжественно заверил их и повторяю, что мы ничего не просим у этих западных государств и никогда ничего не просим. Я объявил, что граница между Францией и Германией является окончательной. Я неоднократно предлагал Британии дружбу и, если необходимо, самое тесное сотрудничество, но это не может быть предложено только с одной стороны. Он должен найти отклик с другой стороны. У Германии нет интересов на Западе, и наша западная стена на все времена является границей Рейха на западе.Более того, у нас нет там никаких целей на будущее. С этим заверением мы серьезно настроены, и пока другие не нарушают их нейтралитет, мы также приложим все усилия, чтобы уважать его.

Этой ночью польские регулярные солдаты впервые обстреляли нашу территорию. С 5.45 утра. мы вели ответный огонь, и отныне бомбы будут встречать бомбами. Кто сражается ядовитым газом, тот будет драться ядовитым газом. Тот, кто отступает от правил гуманной войны, может только ожидать, что мы будем делать то же самое.Я буду продолжать эту борьбу, неважно против кого, пока безопасность Рейха и его права не будут обеспечены.

Выдержка из сообщения правительства Германии Великобритании от 3 сентября 1939 г.

Поэтому германское правительство отвергает попытки заставить Германию посредством требования, имеющего характер ультиматума, отозвать свои силы, выстроенные для защиты рейха, и тем самым принять старые беспорядки и старая несправедливость.Угроза того, что в противном случае они будут сражаться с Германией в войне, соответствует намерению, провозглашенному в прошлые годы многими британскими политиками. Немецкое правительство и немецкий народ бесчисленное количество раз заверяли английский народ в том, как сильно они желают понимания и даже близкой дружбы с ним. Если британское правительство до сих пор всегда отказывалось от этих предложений, а теперь отвечает открытой угрозой войны, то это не вина немецкого народа и его правительства, а исключительно вина британского кабинета или тех людей, которые в течение многих лет проповедовали уничтожение и истребление немецкого народа.Немецкий народ и его правительство не намерены, как Великобритания, господствовать над миром, но полны решимости защищать свою свободу, свою независимость и, прежде всего, свою жизнь. Мы принимаем к сведению намерение, сообщенное нам по приказу британского правительства г-ном Кинг-Холлом, вести уничтожение немецкого народа еще дальше, чем это было сделано по Версальскому договору, и поэтому мы ответим на любую агрессивную действия со стороны Англии тем же оружием и в той же форме.

1 сентября 1939 года первые немецкие танковые дивизии пересекли польскую границу в 4:40 утра. Пикирующие бомбардировщики люфтваффе нанесли удары по польским городам. К 5 часам утра немецкие линкоры открыли огонь по польским судам и фортам. Началась Вторая мировая война. У поляков не было шансов. Правительство Польши, созданное всего двадцатью годами ранее союзными державами по Версальскому договору, вряд ли было способно противостоять германскому рейху в одиночку. Польская армия, хотя и была укомплектована верными и решительными солдатами, сражалась старым, устаревшим оружием против врага, хорошо оснащенного новейшим и самым мощным оружием того времени.За последние два года Польша получила некоторое количество современного оружия от своих западных союзников, но этого было недостаточно, чтобы отразить мощь немецкой армии. Пока немецкие механизированные машины и танки проезжали через Западную Польшу, польские кавалерийские дивизии выехали им навстречу, но были разорваны в клочья, несмотря на свою доблестную храбрость.

Гитлер знал, что любое вторжение в Польшу потребует ответа Великобритании и Франции. 31 мая 1939 года, после того как немцы нарушили Мюнхенское соглашение и оккупировали всю Чехословакию, министры иностранных дел Великобритании и Франции выступили с совместным заявлением, гарантировав независимость Польши и пообещав вмешаться в случае вторжения поляков.Гитлер не боялся англичан и французов. Чего он опасался, так это войны на два фронта с Германией, оказавшейся между англо-французским союзом и Советским Союзом. Та же самая стратегия погубила военные действия Германии двадцатью пятью годами ранее. Гитлер знал, что в конечном итоге он нападет на всех троих, но ему нужно было делать это по частям. Защита своего восточного фланга в предстоящей войне с Польшей была приоритетом номер один для нацистского лидера. Однако за неделю до вторжения в Польшу был подписан пакт о ненападении с СССР.

Верные своим обязательствам, Великобритания и Франция 03 сентября объявили войну Германии, но ни одна из них не смогла помочь Польше в час нужды. Немецкое господство над польскими вооруженными силами было немедленным и решительным. Варшава продержалась до 28-го числа, а к концу месяца Гитлер был в Данциге, заявляя, что Польша больше никогда не поднимется. Последние части польской армии сдались 6 октября.

Благодаря анализу первичных и вторичных источников, включая радиопередачи Би-би-си и различные видеоисточники того времени, учащиеся на этом уроке определят, поймут и смогут объяснить немецкое вторжение в Польшу 1 сентября 1939 г., как Немцы смогли добиться такой полной победы над поляками, и как западные союзники (Великобритания и Франция) отреагировали на действия Гитлера против своих польских союзников.

Национальный мемориал Дня «Д» | Немецкое вторжение в Польшу 78 лет спустя

01 Сен Немецкое вторжение в Польшу 78 лет спустя

Опубликовано в 16:44 в Без рубрики от администратора

Вероятно, незадолго до рассвета 1 сентября -го -го года 1939 года ничего не подозревающий польский солдат погиб. Мы никогда не узнаем ни его имени, ни где именно он был, ни смог ли он бесполезно защищать свою нацию, прежде чем погибнуть. Он мог быть пограничником, или дежурным радистом в Польском коридоре, или просто пехотинцем, оказавшимся не в том месте не в то время. Но кем бы он ни был, он был первым из многих. С его смертью началась война, и он стал первым из примерно 50 миллионов человек, которым предстояло погибнуть в течение следующих шести лет.

Немецкое вторжение в Польшу 1 сентября 1939 года, несомненно, стало одним из определяющих событий 20   века.Хотя часто говорят, что вторжение положило начало Второй мировой войне, это утверждение стало неожиданностью для китайцев, которые на тот момент воевали с Японией уже четыре года. Тем не менее, переезд Гитлера в Польшу, безусловно, имел важное значение по ряду причин.

Во-первых, вторжение положило конец эпохе умиротворения и побудило Великобританию и Францию ​​объявить войну нацистской Германии. Хотя две страны мало что могли сделать, чтобы помочь своим польским союзникам, они объявили миру, что не допустят господства нацистов в Европе без боя.

Во-вторых, вторжение ввело новый термин для ведения войны: блицкриг, молниеносная война. В Первой мировой войне технологии и тактика благоприятствовали обороне, и продвижение фронта было чрезвычайно трудным и дорогостоящим делом. Многие предполагали, что когда Гитлер вторгнется в Польшу (а диктатор не скрывал своего возможного намерения сделать именно это), поляки смогут остановить немецкое наступление стационарной обороной, потому что именно так шла война в 20 годах. Века. 1939 год снова станет 1914 годом.

Но вместо этого новаторская немецкая армия разработала тактическую доктрину, чтобы вернуть мобильность в боевые действия, основанную на использовании бронетехники и непосредственной авиационной поддержки. У польской армии, превосходящей по численности и вооружению, известной своей превосходной, но совершенно бесполезной конной кавалерией, никогда не было возможности замедлить наступление, а тем более остановить его.

Как выразился историк Луи Снайдер, «против механизированных монстров гитлеровской Panzerdivisionen поляки послали свою кавалерию, обутую и пришпоренную. Исход матча между лошадью и двигателем внутреннего сгорания ни на минуту не вызывал сомнений».

В то время как многие предсказатели давали Польше шанс на победу (в конце концов, немецкой армии в 1939 году было всего несколько лет), вместо этого на полях Польши создавалась аура непобедимости Германии.

В-третьих, вторжение Германии в Польшу примечательно тем, что роль Советского Союза часто не упоминается. За неделю до вторжения две диктатуры объявили о нацистско-советском пакте, соглашении о ненападении, которое защищало Германию от войны на два фронта (при условии, что Великобритания и Франция действительно объявят войну).Гитлер полностью ожидал дальнейшего умиротворения). Согласно секретным протоколам Пакта, Советскому Союзу разрешалось переселяться в те части Польши, которые были потеряны для России после Первой мировой войны. Хотя Советы станут важным союзником и прольют больше крови, чтобы победить нацистскую Германию, чем любая другая нация, необходимо помнить, что они начали войну, сотрудничая с Третьим рейхом, а Польша стала жертвой Сталина, а также Гитлера.

Польша падет за считанные недели. Вторжение и последующая оккупация Польши станут для поляков трагической катастрофой.К 1945 году около 5,6 миллиона поляков будут лежать в могилах. Польское еврейское население будет практически уничтожено. Те, кто выжил, были неизбежно и неразрывно травмированы войной. Для поляков это был демографический кошмар.

Стоит отметить одно продолжение. 6 июня -го года 1944 года горстка польских летчиков и моряков в изгнании участвовала во вторжении в Нормандию. Польская пехота и десантники будут развернуты в последующие дни, чтобы внести свой вклад в освобождение Франции.Их было мало, но их доблесть, верность и самопожертвование были велики. Они точно знали, почему воюют с нацистами. Сегодня польский флаг — один из двенадцати, которые гордо развеваются над Национальным мемориалом Дня Д.

Война приходит в Варшаву: сентябрь 1939 г.

Захватывающий взгляд на вторжение Германии в Польшу 80 лет назад, которое разожгло Вторую мировую войну.

РЭЙ ВОЛСЕР


Сотрудники вывешивают большой американский флаг над крышей посольства в Варшаве в ожидании немецких воздушных атак.
Мемориальный музей Холокоста США / Архив Жюльена Брайана
Генеральное консульство США в Варшаве, 1 сентября 1939 г.
Библиотека Конгресса США.

Варшава, 1 сентября 1939 г., 5:30 утра Визг сирен воздушной тревоги будит посла Энтони «Тони» Дж. Дрексела Биддла-младшего. мобилизации Войска Польского, Биддл вызывает дежурного по польскому МИДу.

Это атака? Ответ: Да, есть многочисленные сообщения о немецких вторжениях на польскую землю.Выбрав телефон, а не новости по кабелю, Биддлу удается связаться с послом Уильямом К. Буллитом в Париже. Буллит, в свою очередь, совершает трансатлантический звонок.

2:55 по вашингтонскому времени. Спящий президент Франклин Рузвельт просыпается от звонка Буллита. После нескольких недель напряжения война нервов превратилась в перестрелку. Президент предупреждает госсекретаря Корделла Халла и других высокопоставленных чиновников. В предрассветные часы в Госдепе вдруг начинают гореть огни.Спустя двадцать лет после мирного урегулирования Версаля Европа снова погружается во всеобщую войну.

Немецкое нападение не застало ни посла Биддла, ни ведомство врасплох. В марте 1939 года департамент наметил то, что сегодня назвали бы планом действий в чрезвычайных ситуациях, предоставив руководителям миссий значительные полномочия реагировать на надвигающиеся кризисы и намечая многочисленные непредвиденные обстоятельства. Были выпущены руководящие принципы для рассмотрения дел о благосостоянии и местонахождении, репатриации, защиты американской собственности и представления интересов воюющих наций.

Следуя этим инструкциям, посол Биддл 21 августа запросил разрешение на эвакуацию детей, жен и другого второстепенного персонала. Вскоре после этого американских граждан предупредили о возросшей опасности боевых действий и организовали путь эвакуации на территорию современной Беларуси.

В качестве еще одной меры предосторожности несколько американских сотрудников переехали в более безопасное пригородное место за пределами Варшавы. Однако закрытие миссии считалось крайней мерой. Департамент считал важным сохранить дипломатическое присутствие, потому что «постоянный характер офиса может избежать любого вопроса о «повторном открытии» или «учреждении» консульского офиса на территории, находящейся под контролем Германии.

В надежде предотвратить войну Великобритания и Франция направили в Москву своих дипломатов, стремясь заручиться поддержкой Сталина в сдерживании нацистской агрессии. Нацистско-советский пакт о ненападении от 23 августа, объединивший Гитлера и Сталина, — акт (хотя и временный) геополитического примирения между заклятыми идеологическими врагами — ошеломил мир. Смелая дипломатия Гитлера сделала войну практически неизбежной.

Политический назначенец, посол Биддл был бы человеком момента.Происходя из исторической филадельфийской семьи, он участвовал в Первой мировой войне и был известен в 1920-х и начале 1930-х годов как чрезвычайно хорошо одетый «спортсмен-светский человек» во время своего второго брака с наследницей.

Поддержав Франклина Делано Рузвельта на выборах 1932 года, он был назначен министром в Норвегии. Он с энтузиазмом взялся за свое новое ремесло, установив тесные связи с норвежской королевской семьей. В 1937 году Рузвельт выбрал Биддла следующим послом в Польше. Невосприимчивый к панике, на протяжении всего сентябрьского кризиса Биддл демонстрировал готовность к действию, желание служить и огромное хладнокровие.

Будучи нейтральными в конфликте, Соединенные Штаты отказываются вознаграждать агрессоров признанием международной легитимности.

3 сентября, на третий день нацистского вторжения, Биддл просыпается от гула низколетящего самолета. Укрывшись на лестничной клетке своей загородной виллы, он и его семья выдерживают немецкую атаку, в результате которой разлетаются осколки, разбиваются стекла и забрасывается неразорвавшаяся зажигательная бомба во дворе дома. Биддлы — одни из первых американцев, испытавших на себе ужасные последствия современной воздушной войны.

В этот день Великобритания и Франция, соблюдая обязательства поддерживать Польшу, объявляют войну нацистской Германии. Официально начинается Вторая мировая война. К сожалению, ни Великобритания, ни Франция не предложат сколько-нибудь существенной помощи осажденным полякам в ближайшие недели.

Польское правительство, опасаясь западни, так как его отважные, но более слабые силы быстро сокрушаются натиском нацистов, покидает Варшаву. запрос.

Среди тех, кто присоединяется к послу, есть Юджиния МакКваттерс, одна из нескольких незамеченных и часто упускаемых из виду женщин-секретарей и кодовых клерков, которые составляют важную часть штата Государственного департамента. К своему удивлению, г-жа МакКваттерс оказывается за рулем фургона, нагруженного четырьмя женщинами-клерками, мужчиной-поляком и бочками с бензином, и едет по незнакомым дорогам в условиях опасного затемнения.

Короткая остановка на пути к отступлению едва не оказалась фатальной, поскольку немецкие бомбы попали в центр рыночного городка, разорвавшись совсем рядом с временным посольством. К счастью, 14 сентября Биддл и его группа благополучно перебрались в Румынию.


Чтобы защитить посольство от взрывов немецких бомб, окна подвала закрывают мешками с песком.
Мемориальный музей Холокоста США / Архив Жюльена Брайана
Энтони Дж. Дрексел Биддл-младший
Государственный департамент США / Посольство США в Осло

С отъездом посла генеральный консул Джон Кер Дэвис берет на себя ответственность. Он опытный сотрудник консульства с 20-летним опытом работы в Китае и будущий президент Американской ассоциации дипломатической службы.В Варшаве, где нет безопасного пути к отступлению, Дэвис принимает политику укрытия на месте. В своем отчете о действиях Дэвис вспоминает, что «любой офицер, желавший уйти, имел право сделать это, но, по моему мнению, их шансы на выживание были бы выше, если бы они оставались в канцелярии».

Новых отправлений нет. Оставшийся американский персонал перемещается в посольство, место, которое считается более безопасным. Это удачное решение, так как немецкий артиллерийский огонь впоследствии разрушил генеральное консульство. В посольстве пытаются соорудить безопасное укрытие с помощью мешков с песком и дополнительных деревянных опор для укрепления крыши подвала.

Пока падают бомбы и сыплются артиллерийские снаряды, 40-летний Жюльен Брайан, бесстрашный американский фотограф, запечатлевает для потомков яркие кадры агонии Польши, человеческого и материального опустошения в результате жестоких нацистских воздушных и наземных атак, в том числе явных свидетельства терактов по чисто гражданским целям и бессмысленного разрушения Варшавы.Среди фильмов и фотографий Брайана сохранились образы американского персонала, спокойно наблюдающего за воздушным налетом и готовящегося переждать нацистское нападение с импровизированными бункерами, защитными мешками с песком и американскими флагами на крыше.

В другом месте убедительные фотографии Брайана подтверждают сообщения посла Биддла и К. Г. Дэвиса о «неограниченных атаках Германии — с помощью бомбардировок и пулеметных обстрелов с самолетов». Блицкриг является синонимом беспощадных, неизбирательных воздушных атак против всех.

CG Davis организует персонал для выполнения различных обязанностей, от поиска еды до ведения домашнего хозяйства, дежурства и удовлетворения потребностей примерно 80 беженцев, многие из которых женщины, укрывающиеся в посольстве. Поднятие морального духа, призыв к терпению и противодействие негативным мыслям являются приоритетами. Напряженность среди сотрудников, вынужденных спать на одеялах на цементном полу, нарастает. «Были предприняты попытки, — пишет позже Дэвис, — отговорить офицеров от мыслей о том, что их могут убить.

По словам К. Г. Дэвиса, сотрудники посольства, которые выходят на улицы в поисках еды или собирают информацию о штурме Варшавы, часто становятся жертвами промахов. Все коммуникации с внешним миром также прерваны.

Тем не менее, когда журналист спрашивает вице-консула Уильяма М. Крэмпа, как долго он готов оставаться, он отвечает: «Пока 136 американских граждан не смогут покинуть Варшаву». Как и Дэвис, Крэмп знаком с напряженными ситуациями. В мае 1936 года в Аддис-Абебе он помог организовать вооруженную оборону миссии, отбившейся от толпы мародеров, за что получил грамоту за храбрость.

Помощь оказавшимся в ловушке американцам приходит 21 сентября. Дэвису и другим нейтралам удается заключить перемирие, позволяющее дипломатам, американским гражданам и другим лицам (всего около 1200 человек) покинуть осажденный город. Оказавшись в немецких позициях, улыбающиеся, вежливые немцы и новостные камеры приветствуют усталых, голодных американцев — хорошая пропаганда для Берлина.

К утру следующего дня Дэвис и его группа достигают безопасности в Кенигсберге, Восточная Пруссия.

Невосприимчивый к панике, на протяжении всего сентябрьского кризиса посол Биддл демонстрировал готовность к действию, желание служить и огромное хладнокровие.

Из Берлина временный поверенный Александр Кирк телеграфирует в департамент хорошие новости. «Несмотря на ужасные испытания, через которые они прошли, они в прекрасном здравии. … Я чувствую, что любое выражение восхищения великолепным мужеством, упорством и находчивостью, проявленными ими в течение последних недель, было бы слабым и неадекватным».

Под угрозой вторжения Гитлера румыны отказывают в убежище бегущему польскому правительству президента Игнация Мостицкого и министра иностранных дел Юзефа Бека.Полякам не разрешается вести официальные дела, и они, по сути, нейтрализуются и интернируются напуганными румынами.

Тем временем, 17 сентября, российские войска выдвигаются, чтобы занять примерно восточную треть Польши. Вернувшись в Москву в конце сентября, нацистский министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп вместе с советским министром иностранных дел Вячеславом Молотовым подписывают новое соглашение, вытекающее из «распада польского государства» и цинично обещающее «надежную основу для прочного мира в Восточной Европе».«Гордая, независимая Польша в четвертый раз в своей истории разделена нациями-хищниками.

Остаться в армии решили 41-летний Таддеус Генри Чилински — американец польского происхождения, ветеран польской армии и многолетний клерк, позже вице-консул в Варшаве — и горстка американских граждан.

Когда Варшава падает перед нацистами, непокорные польские патриоты в Париже передают национальное руководство президенту Владиславу Рачкевичу и генералу Владиславу Сикорскому, который занимал пост премьер-министра и военного министра.Новое правительство немедленно признано Францией, и ему разрешено действовать на французской земле и организовывать бойцов «Свободной Польши».


Сотрудники посольства в Варшаве наблюдают за пролетом немецких самолетов.
Мемориальный музей Холокоста США / Архив Жюльена Брайана
На этом цветном снимке Жюльен Брайан снимает на брусчатке, которая должна была служить баррикадой против наступающей немецкой армии во время осады Варшавы.
Викисклад

Описывая Польшу как «жертву силы, используемой в качестве инструмента национальной политики», госсекретарь Халл объявляет, что Соединенные Штаты продолжат признавать правительство Польши в изгнании.Он лаконично добавляет: «Простой захват территории… не отменяет законного существования правительства».

Будучи нейтральными в конфликте, Соединенные Штаты отказываются вознаграждать агрессоров одобрением международной легитимности. Как национальное государство, раздавленное тоталитаризмом, Польша больше не существует. Как народ, как надежда на будущее, он продолжает жить духом своих граждан и друзей.

15 октября офицер ФСО Джордж Херинг и три вице-консула возвращаются в Варшаву на специальном поезде, предоставленном немцами-оккупантами.Они мрачно сообщают о разрушениях, в том числе о генеральном консульстве в Варшаве и резиденции посла, а также о повреждении 14 000 из 17 000 строений в городской черте Варшавы.

Потери среди военных и мирных жителей исчисляются десятками тысяч. Тем не менее, когда несколько недель спустя генеральное консульство вновь открывается, кое-что из утраченного возвращается. В полевом отчете Государственному департаменту FSO Ландрет Харрисон утверждает: «Люди всех слоев общества откровенно заявляли, что когда американцы вернулись, это означало для них, что Польша не полностью забыта внешним миром.

В конце сентября 1939 года в Париж прибывает посол Биддл, чтобы сохранить дипломатические контакты с новым польским правительством. Он последует за ним до его временного дома в Анже, на юге Франции. После падения Франции в июне 1940 года Биддл затем переедет в Лондон, где он будет аккредитован Рузвельтом не только при польских эмигрантах, но и при восьми правительствах перемещенных лиц, захваченных нацистскими захватчиками.

Фотограф Жюльен Брайан успешно избежит немецкой цензуры, удалив свою бесценную коллекцию, чтобы дать западной аудитории наглядное, душераздирающее свидетельство разрушений и человеческих жертв войны.Эта важная коллекция сегодня находится в Мемориальном музее Холокоста в США.

Во время годичного пребывания в оккупированной нацистами Варшаве и проживания в течение нескольких месяцев напротив штаб-квартиры гестапо Таддеуш Чилински будет тщательно записывать доказательства возрастающих зверств и военных преступлений нацистов. Всеобъемлющий отчет, написанный по памяти, но необъяснимым образом засекреченный на протяжении десятилетий, Польша под властью нацистов, 1939–1941 , описывает нацистскую террористическую кампанию против поляков всех классов и религий. Доклад увидит свет только после принятия в 1998 году нацистского закона о раскрытии военных преступлений.

В 1939 году Варшава стала свидетелем профессиональной приверженности и стойкости дипломатического и консульского корпуса Америки, оказавшихся под экстремальным давлением. От послов до клерков, эти люди были готовы поступать правильно, защищать интересы нации и защищать граждан, которым они верно служили. Как отметил генеральный консул Дэвис в своей дневниковой записи за июнь 1940 года: «Войны могут приходить, а войны могут уходить, но американская дипломатическая служба «продолжает».’”

Рэй Уолсер — бывший офицер ФСО на пенсии, проработавший с 1980 по 2007 год. Он работал за границей в Манагуа, Боготе, Гвадалахаре, Сан-Хосе и Кейптауне. Он также работал приглашенным профессором в Военной академии США с 1988 по 1990 год и старшим политическим аналитиком в Фонде наследия с 2007 по 2013 год. Он имеет докторскую степень. по европейской истории из Университета Северной Каролины в Чапел-Хилл.

 

Подробнее…

Германия просит прощения у Польши спустя 80 лет после вторжения во Вторую мировую войну

Дата выпуска: Изменено:

Президент Германии Франк-Вальтер Штайнмайер в воскресенье попросил у Польши прощения за самый кровавый конфликт в истории во время церемонии в польском городе Велюнь, где 80 лет назад упали первые бомбы времен Второй мировой войны.

«Я склоняю голову перед жертвами нападения на Велюнь. Я склоняю голову перед польскими жертвами немецкой тирании. И я прошу прощения», — сказал Штайнмайер на немецком и польском языках.

Польша пережила одни из самых страшных ужасов Второй мировой войны: почти шесть миллионов поляков погибли в конфликте, в результате которого погибло более 50 миллионов человек.

В эту цифру входят шесть миллионов евреев, погибших во время Холокоста, половина из которых поляки.

«Это немцы совершили преступление против человечности в Польше. Тот, кто утверждает, что все кончено, что господство национал-социалистов в терроре над Европой — маргинальное событие в немецкой истории, судит об этом сам», — добавил Штайнмайер в присутствии своего польского коллеги.

«Мы никогда не забудем»

Строка оказалась явной отсылкой к немецким ультраправым, чей соруководитель Александр Гауланд однажды назвал 12-летний Третий Рейх «птичьим дерьмом» в иначе славное немецкое прошлое.

«Мы никогда не забудем. Мы хотим помнить, и мы будем помнить», — сказал Штайнмайер.

Президент Польши Анджей Дуда со своей стороны осудил нападение нацистской Германии на Польшу, назвав его «актом варварства» и «военным преступлением».

«Я убежден, что эта церемония войдет в историю польско-немецкой дружбы», — добавил он, поблагодарив Штайнмайера за его присутствие.

«Дым, шум, взрывы».

«Видел трупы, раненых… Дым, шум, взрывы. Все горело», — сказал 88-летний Тадеуш Сирандт, переживший взрыв в Велюне, AFP в преддверии годовщины.

Ковровые бомбардировки произошли через неделю после того, как Германия и Советский Союз тайно договорились о разделе Восточной Европы между собой, подписав пакт Молотова-Риббентропа.

В это воскресенье в трех местах Польши проходят торжественные мероприятия, посвященные 80-летию начала Второй мировой войны: в столице, Варшаве, и в двух местах, где началось нацистское вторжение в Польшу, почти одновременно.

Одним из них является полуостров Вестерплатте, недалеко от Гданьска. Сегодня это снова предмет спора между националистической правящей партией Польши и либеральными местными властями, которые обвиняют правительство в стремлении переписать историю.

Премьер-министр Польши Матеуш Моравецки и вице-президент Европейской комиссии Франс Тиммерманс приняли участие в отдельном воскресном мероприятии поминовения на рассвете в этом знаменательном месте, где 1 сентября 1939 года линкор нацистской Германии открыл огонь по польскому форту.

Нападения Гитлера на Польшу привели к тому, что Великобритания и Франция объявили войну нацистской Германии. 17 сентября Советский Союз, в свою очередь, вторгся в Польшу.

После того, как нацисты разорвали пакт с Москвой, два альянса сражались до конца: державы оси во главе с Германией, Италией и Японией и победившие союзные войска во главе с Великобританией, Советским Союзом и США.

Позднее в воскресенье вице-президент США Майк Пенс, Штайнмайер и Дуда выступят с речами на церемонии на площади Пилсудского в Варшаве, где находится могила Неизвестного солдата.

‘Польша требует репараций’

Несмотря на то, что прошло 80 лет с начала войны, по словам Польши, есть еще нерешенные вопросы, которые говорят, что Германия должна ей военные репарации.

Парламентская комиссия в настоящее время работает над новым анализом масштабов человеческих и материальных потерь Польши во время войны. Берлин, однако, считает, что дело закрыто.

Канцлер Германии Ангела Меркель примет участие в церемонии в Варшаве, но других крупных мировых лидеров не ожидается.

(ФРАНЦИЯ 24 с AFP)

IPN критикует попытки Москвы оправдать вторжение СССР в Польшу во время Второй мировой войны — The First News

Пакт Молотова-Риббентропа — пакт о нейтралитете между нацистской Германией и Советским Союзом, подписанный в Москве 23 августа 1939 года министрами иностранных дел Иоахимом фон Риббентропом и Вячеславом Молотовым.Bundesarchiv, Bild 183-1984-1206-523 / CC-BY-SA 3.0

Недавние попытки Российской Федерации оправдать пакт Молотова-Риббентропа и его секретный протокол по разделу Восточной Европы, включая Польшу, а также представить Польшу как союзника нацистской Германии и потенциальную угрозу Советскому Союзу в 1939 году, были встречены безрезультатно резкой реакцией польского Института национальной памяти (IPN).

На прошлой неделе Минобороны России опубликовало на специальном сайте, посвященном пакту Молотова-Риббентропа (пакт1939. mil.ru).

В официальном российском сообщении вместе с документами говорилось, что публикация должна стать формой «предотвращения фальсификации истории и попыток ревизии итогов Великой Отечественной и Второй мировой войн».

Документы, обнародованные Россией, включая показанный здесь секретный протокол, являются частью недавней кремлевской кампании по продвижению своей точки зрения на причины Второй мировой войны, утверждая, что Советский Союз взял под свой контроль две трети Польши, поскольку он считал Польшу угроза его безопасности.http://historyfoundation.ru/2019/05/31/pakt/

Через несколько дней в IPN ответили, что публикация российской претензии «в лучшем случае доказывает некомпетентность авторов сайта, а в худшем — их желание манипулировать историей».

Далее говорилось, что документы «не дают никаких оснований для проверки состояния знаний о периоде, непосредственно предшествовавшем началу Второй мировой войны, и в частности о причинах заключения Молотова-Риббентропа». Пакт.

Документы включают 30-страничную рукописную записку начальника Генштаба Красной Армии Бориса Шапошникова от 24 марта 1938 года, в которой утверждается, что Польша названа наиболее вероятным противником в «фашистском блоке». Mil.ru

Этот шаг России является частью недавней кремлевской кампании, направленной на то, чтобы протолкнуть свою точку зрения на причины Второй мировой войны, утверждая, что Советский Союз взял под свой контроль две трети Польши, поскольку рассматривал Польшу как угрозу своей безопасности.

В подтверждение этой линии в опубликованных Минобороны России документах есть 30-страничная рукописная записка начальника Генерального штаба Красной Армии Бориса Шапошникова от 24 марта 1938 года на имя народного комиссара обороны маршала Климента Ворошилова.

IPN ответило, что документы «не дают никаких оснований для проверки состояния знаний о периоде, непосредственно предшествовавшем началу Второй мировой войны, и, в частности, о причинах заключения пакта Молотова-Риббентропа». .’Адриан Грыцук

В докладе оцениваются военные угрозы СССР со стороны различных стран, включая Польшу. В документе Польша описывалась наряду с Германией и Италией как наиболее вероятный противник в «фашистском блоке».

Однако IPN после анализа документов констатировало, что накануне подписания пакта Молотова-Риббентропа Красная Армия не предвидела никакой угрозы Советскому Союзу со стороны Польши.

В нем говорилось, что всего через несколько месяцев после написания доклада по вопросам «в советских военных документах Польша не рассматривается ни как вероятный противник Советского Союза, ни как элемент «фашистского блока».

После вторжения Германии в Польшу 1 сентября 1939 года советский лидер Иосиф Сталин отдал приказ о вторжении советских войск в Польшу 17 сентября.После вторжения новая граница между двумя державами была подтверждена дополнительным протоколом к ​​германо-советскому договору о границе. Общественное достояние

«Наша страна воспринимается исключительно как несомненная цель германской агрессии, запланированной на конец августа или начало Сентябрь 1939 года».

IPN в своем заявлении заявило, что, представив доклад Шапошникова в качестве доказательства того, что Польша представляет военную угрозу для Советского Союза, русские виновны в «неисторической манипуляции».

Другой пакет документов, опубликованных в рамках той же партии, состоит из шифровок, отправленных 21 и 26 сентября 1939 г. в Политбюро, описывающих «безудержный энтузиазм», с которым войска Красной Армии были встречены в восточной Польше, а также случаи разоружения польских войск местным населением.

Новая граница между нацистской Германией и Советским Союзом с сентября 1939 года по июнь 1941 года, где-то на оккупированной территории Польши. Public Domain

В ответе IPN заявили, что: «Такие события, получившие широкую огласку в советской пропаганде, действительно имели место кстати, по всей Восточной окраине, но в первую очередь со стороны представителей национальных меньшинств.

Далее было сказано, что «изображение единодушной поддержки населением Восточных окраин приближающейся Красной Армии совершенно неверно».

Договор о ненападении между СССР и Германией. 23 августа 1939 г. Советский оригинал на русском языке. http://historyfoundation.ru/2019/05/31/pakt

Этот последний шаг России следует за публикацией еще в июне отсканированных изображений оригинального пакта Молотова-Риббентропа на веб-сайте, связанном с российским министерством иностранных дел.

Сканы включают секретный протокол, согласно которому Румыния, Польша, Литва, Латвия, Эстония и Финляндия были разделены на немецкую и советскую «сферы влияния».Польша должна была быть разделена, при этом районы к востоку от рек Пизы, Нарева, Вислы и Сана отходили к Советскому Союзу, а Германия оккупировала запад.

Советский Союз активировал секретный протокол, когда 17 сентября 1939 года вторгся в Польшу. 

поляков вспоминают захват радиостанции нацистами, проводят параллели с сегодняшним днем Вторая война.

Фульчик, которому сейчас 83 года, вместе с матерью и тетей прослушал краткое выступление, предположительно произнесенное польскими диверсантами, захватившими местную радиостанцию ​​в Гляйвице, находившемся в то время на территории нацистской Германии, в нескольких километрах от польской границы.

«Моя мать, услышав новости (о том, что поляки захватили радиостанцию), сказала своей сестре: «Это не может быть правдой», — сказал Фульчик, который до сих пор живет в Гляйвице, теперь известном под польским названием Гливице. Город стал частью Польши после изменения границ после поражения гитлеровского Третьего рейха в 1945 году.

Пока поляки и немцы готовятся к празднованию в понедельник 75-й годовщины гитлеровского вторжения в Польшу, историки и жители Гливице вспомнили о захвате радиостанции — до сих пор являющейся самым высоким деревянным сооружением в Европе — и провели параллели с ролью СМИ в современной конфликтов, таких как Украина.

Анджей Ярчевский, директор музея, который сейчас находится на месте радиостанции, рассказал, как немцы, выдававшие себя за поляков, устроили нападение вечером 31 августа 1939 года с целью оправдать немецкое вторжение в Польшу.

Группа из семи человек, возглавляемая офицером СС Альфредом Гельмутом Науйоксом, передала короткое антинемецкое сообщение на польском языке.

На следующий день Гитлер выступил в Берлине с речью, в которой сослался на нападение в Гливице и другие организованные подобным образом инциденты, чтобы оправдать свое решение штурмовать Польшу. Вторая мировая война началась двумя днями позже, когда Великобритания и Франция объявили войну Германии.

«Провокации в Гливицах и в некоторых других местах были необходимы, чтобы позволить Гитлеру выступить с речью, чтобы сказать: «Мы невиновны, поляки начали эту войну», — сказал Ярчевский.

«Это фактически первый в мире случай использования гражданской радиостанции для ведения войны», — сказал он, отметив, что радио в то время было самым мощным средством массовой информации.

ПРОПАГАНДСКИЕ ВОЙНЫ

«Сегодня я могу сказать о текущей ситуации в Украине, что российские власти используют киберармию для распространения собственной пропаганды через Интернет», — сказал Ярчевский.

В украинском кризисе, когда поддерживаемые Западом киевские силы сражаются с пророссийскими сепаратистами, Интернет стал ключевым полем битвы, и обе стороны используют блоги, Facebook, Twitter и другие социальные сети, чтобы очернить своих противников.

Сторонники президента Владимира Путина как в киберпространстве, так и в российских государственных СМИ изображают украинское правительство как «фашистскую хунту», стремящуюся угнетать русскоязычное население восточной Украины. Их критики говорят, что такие искажения реальности достойны самого главного пропагандиста Гитлера, Йозефа Геббельса.

Некоторые поляки видят и другие параллели между инцидентом в Гливице 1939 года и нынешним украинским кризисом. Точно так же, как немцы выдавали себя за поляков, российские войска использовали уловки, чтобы захватить Крым в марте, сначала отрицая какую-либо связь с «маленькими зелеными человечками» без знаков различия, которые руководили захватом полуострова, но позже признав, что они выполняли приказы из Москвы. .

На этой неделе жители села на востоке Украины рассказали, что разговаривали с «зелеными человечками», которые, по их словам, были явно русскими, но пытались скрыть свою настоящую личность.

Кремль продолжает отвергать обвинения Украины в том, что она отправляет оружие и солдат для борьбы на стороне повстанцев.

«Теперь я боюсь того, что происходит на востоке континента», — сказала 73-летняя Анна Ковальска, жительница Гливице.

Украина имеет большое значение и в других отношениях. Многие люди в этой части Польши родом из Львовской области, которая сейчас является западной Украиной, но до Второй мировой войны была частью Польши.Их переселили дальше на запад, в такие города, как Гливице, после послевоенных изменений границ, в результате которых и Польша, и тогдашняя Советская Украина резко сдвинулись на запад за счет Германии.

Эдвин Ядва, 82 года, один из тех, чья семья была вынуждена переехать из Львова в район Гливице после войны, и он до сих пор чувствует тяжесть истории, наблюдая за развитием текущих событий.

«Несмотря на течение времени, для меня отношения между Польшей и Украиной до сих пор остаются проблемой, которая окончательно не решена.Поэтому мне также сложно давать оценку российско-украинским отношениям», — сказал Ядва.

Более того, отношения между Польшей и Германией, которые сейчас являются экономическими партнерами в Европейском Союзе и военными союзниками в НАТО, никогда не были лучше.

В субботу вечером, ровно в то же самое время, когда 75 лет назад немецкая банда, переодетая поляками, напала на их собственную радиостанцию, священнослужители из Германии и Польши будут молиться за мир и примирение на радиостанции в Гливицах.

В понедельник президент Германии Йоахим Гаук присоединится к своему польскому коллеге Брониславу Коморовски в балтийском порту Гданьск — когда-то Данциг в Германии — чтобы отметить битву при Вестерплатте, первое военное столкновение Второй мировой войны.

«Сейчас здесь (в Гливицах) нет враждебности к немцам, — сказал 63-летний Ян Волаковский.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.