Юлиан отступник – Юлиан Отступник — Википедия

Юлиан Отступник: Электронная еврейская энциклопедия ОРТ

ЮЛИА́Н ОТСТУ́ПНИК (Iulianus Apostata; Флавий Клавдий Юлиан, Flavius Claudius Iulianus; 331–363), император Рима в 361–363 гг.; прозвище Отступник получил от христианской церкви.

Ребенком он случайно избежал гибели, когда вся его семья была уничтожена в ходе разгоревшейся после смерти его дяди, императора Константина, борьбы за трон. В юности Юлиан Отступник получил христианское воспитание под руководством Евсевия (тогдашнего епископа Никомедии), однако позднее увлекся греческой языческой философией. В 355 г. император Констанций назначил Юлиана Отступника наместником Галлии, где он выказал незаурядный административный и военный талант, отразив вторжение германцев и укрепив управленческий аппарат провинции. В 360 г., получив приказ передислоцироваться на восток для участия в кампании Констанция против Персии, легионы, находившиеся под командованием Юлиана Отступника, восстали и провозгласили его императором. Когда в следующем году Констанций неожиданно умер, Юлиан Отступник стал правителем Римской империи.

В христианстве, которое в течение одного поколения превратилось из гонимой секты в официальную и воинствующую религию, Юлиан Отступник не только видел губительную болезнь, подрывающую устои государства, но и испытывал глубокое отвращение к христианскому вероучению и морали. Оппозиция Юлиана Отступника к христианству выразилась как в издании им эдикта о веротерпимости, так и в основании языческого культа, в котором он служил верховным жрецом (понтифекс максимус). Юлиан Отступник принял постановления, регулирующие поведение и образ жизни языческих жрецов, сформулировал этические нормы языческой веры и наложил запрет на ряд книг, содержащих нападки на язычество. Полемические сочинения Юлиана Отступника против христианства обнаруживают глубокое знание Библии и Нового завета. Многие темы, затронутые Юлианом Отступником в сочинении «Против галилеян» (как называли тогда христиан), касаются иудаизма. Юлиан Отступник обвиняет христианство в том, что оно заимствовало худшие черты иудаизма и язычества, и порицает его за разрыв с иудаизмом. Он утверждает, что верования евреев не отличаются от верований других народов, за исключением веры в одного Бога, а также отвергает христианское аллегорическое толкование Библии.

Юлиан Отступник рассматривает еврейский монотеизм в двух аспектах. Во-первых, он указывает, что христианская вера в божественность Иисуса несовместима с Библией, которая признает только одного Бога. Во-вторых, он пытается представить иудаизм как одну из языческих вер с тем, чтобы противопоставить христианство всем принятым религиозным верованиям. Поэтому он доказывает, что евреи — избранный народ их Бога, который является местным национальным божеством и в этом отношении ничем не отличается от богов других земель и городов. Вместе с тем нетерпимость евреев к другим богам и соблюдение ими субботы вызывают у Юлиана Отступника неудовольствие. Он сравнивает сюжеты книги Бытия с эпосом Гомера и космогонией Платона и доказывает, что языческая идея божества стоит выше иудаистической концепции. Подтверждение этому он видит в еврейской истории, изобилующей эпохами порабощения, а также в том, что евреи, сравнительно с их численностью, дали очень мало великих полководцев, философов, ученых, юристов, врачей, музыкантов и т. п.

Отношение Юлиана Отступника к евреям определялось через его полемику против христианства. Перед походом на войну с Персией (на которой он погиб) Юлиан Отступник обещал отменить антиеврейские законы и позволить евреям восстановить Иерусалимский храм, в службе в котором собирался лично участвовать («Послание к еврейскому обществу»). Вскоре после этого он писал, что «уже сейчас храм возводится заново» («Послание священнослужителю»). Еврейские источники содержат лишь весьма неопределенные намеки на это. Историк-язычник Аммиан Марцеллин (см. Римская литература) пишет, что, по-видимому, Юлиан Отступник хотел, чтобы восстановленный Храм стал памятником его правления. Он распорядился о выделении необходимых средств и строительных материалов и возложил ответственность за проект на Алипия Антиохийского, однако, согласно сообщениям римских историков, попыткам начать строительство положил конец пожар, охвативший руины Храма. Отцы церкви повествуют об этом в приукрашенной форме и добавляют, что евреи с энтузиазмом приняли предложение Юлиана Отступника и тысячами стекались к Храмовой горе, неся камни для строительства, однако, когда были положены первые камни, в предупреждение евреям начались землетрясения и ураганные бури, а затем евреи были обращены в бегство небесным огнем и видением Христа.

Из всего этого можно заключить, что Юлиан Отступник намеревался восстановить Храм, чтобы укрепить язычество в противовес христианству (с его точки зрения, иудаизм был одной из форм языческой религии, характерной чертой которой служат ритуалы жертвоприношения), а также чтобы опровергнуть пророчество Иисуса относительно Храма (Лука 21:6; Матф. 24:2). Позднейшие христианские авторы (Амвросий Медиоланский, Послания, 4 в.; Созомен Саламанский, «Церковная история», 5 в.) утверждали, что после опубликования распоряжения Юлиана Отступника о восстановлении Храма евреи избивали христиан и сожгли церкви в Ашкелоне, Дамаске, Газе и Александрии. Однако большинство исследователей скорее склонны верить сообщению Бар Хебреуса («Хронография», 13 в.), согласно которому разъяренные императорским декретом христиане убили евреев Эдессы.

Обнаруженная в 1969 г. на Западной стене надпись с цитатой из Ис. 66:14, возможно, относится к этому периоду возрождения мессианских надежд.

eleven.co.il

ЮЛИАН ОТСТУПНИК • Большая российская энциклопедия

  • В книжной версии

    Том 35. Москва, 2017, стр. 579

  • Скопировать библиографическую ссылку:


Авторы: В. О. Никишин

ЮЛИА́Н ОТСТУ́ПНИК (лат. Iulianus Apos­tata; Flavius Claudius Iulianus), Фла­вий Клав­дий Юлиан (Юли­ан II) (331/332, Кон­стан­ти­но­поль – 26.6.363, Ма­ран­га), рим. им­пе­ра­тор (361–363) из ди­на­стии Кон­стан­ти­на Ве­ли­ко­го. По­след­ний рим. им­пе­ра­тор-языч­ник, ри­тор и фи­ло­соф. Сын Юлия Кон­стан­ция, бра­та Кон­стан­ти­на Ве­ли­ко­го, и его вто­рой же­ны Ва­си­ли­ны. Мать Ю. О. умер­ла на 1-м го­ду его жиз­ни, отец – на 6-м. Ю. О. вос­пи­ты­вал­ся в хри­сти­ан­ском ду­хе епи­ско­пом-ариа­ни­ном Ев­се­ви­ем Ни­ко­ме­дий­ским. Од­на­ко оп­ре­де­ляю­щее влия­ние на ду­хов­ное раз­ви­тие бу­ду­ще­го им­пе­ра­то­ра ока­зал по­чи­та­тель эл­лин­ской куль­ту­ры Мар­доний, бла­го­да­ря ко­то­ро­му Ю. О. уже в юно­сти стал рев­но­ст­ным при­вер­жен­цем язы­че­ст­ва и стра­ст­ным по­клон­ни­ком нео­пла­то­низ­ма. Двою­род­ный брат Ю. О., имп. Кон­стан­ций II, бу­ду­чи без­дет­ным, ре­шил сде­лать его сво­им на­след­ни­ком. В 355 он же­нил Ю. О. на сво­ей се­ст­ре Еле­не и на­пра­вил в Гал­лию для управ­ле­ния и за­щи­ты этой об­лас­ти от на­па­де­ний вар­ва­ров. В 357–358 Ю. О. раз­гро­мил пле­ме­на але­ман­нов, фран­ков и ха­ма­вов, по­сле че­го от­бро­сил их за Рейн. Бли­ста­тель­ные по­бе­ды сде­ла­ли Ю. О. чрез­вы­чай­но по­пу­ляр­ным в вой­сках. Ю. О. про­вёл в Гал­лии ряд адм. и фи­нан­со­вых ре­форм, чем сни­скал под­держ­ку ме­ст­но­го на­се­ле­ния. В 360 вой­ска про­воз­гла­си­ли его им­пе­ра­то­ром. До меж­до­усоб­ной вой­ны де­ло не дош­ло: в но­яб. 361 Кон­стан­ций II не­ожи­дан­но умер и Ю. О. взо­шёл на пре­стол. Об­ра­зо­ван­ный че­ло­век, та­лант­ли­вый пи­са­тель, спо­соб­ный пол­ко­во­дец и ад­ми­ни­ст­ра­тор, Ю. О. на­чал пре­об­ра­зо­ва­ния: со­кра­тил при­двор­ный штат, очи­стив его от не­угод­ных ему лиц, уре­зал рас­хо­ды на со­дер­жа­ние имп. дво­ра. Ре­гу­ляр­но сни­жал на­ло­ги и про­щал не­до­им­ки, а так­же ре­ор­га­ни­зо­вал поч­ту и дея­тель­но спо­соб­ст­во­вал вос­ста­нов­ле­нию го­род­ской жиз­ни. Од­на­ко гл. де­лом его жиз­ни ста­ла рес­тав­ра­ция язы­че­ст­ва.

В февр. 362 Ю. О. опуб­ли­ко­вал эдикт о ве­ро­тер­пи­мо­сти, ко­то­рый вос­ста­нав­ли­вал за­пре­щён­ные пре­ж­де куль­ты и пред­пи­сы­вал вер­нуть вновь от­кры­тым языч. хра­мам не­ко­гда кон­фи­ско­ван­ные у них зем­ли и др. иму­ще­ст­во, а так­же про­воз­гла­шал ам­ни­стию всех хри­сти­ан­ских сек­тан­тов: им­пе­ра­тор на­де­ял­ся раз­жечь сре­ди хри­сти­ан внутр. вра­ж­ду. Сле­дую­щий эдикт то­го же го­да за­пре­щал хри­стиа­нам за­ни­мать гражд. и во­ен. долж­но­сти, а так­же пре­по­да­вать в му­ни­ци­паль­ных шко­лах фи­ло­со­фию, грам­ма­ти­ку и ри­то­ри­ку. Ни­ка­ких го­не­ний, каз­ней и ссы­лок (за ис­клю­че­ни­ем алек­сан­д­рий­ско­го по­гро­ма в дек. 361) при Ю. О. не бы­ло. Опи­ра­ясь на под­держ­ку пред­ста­ви­те­лей языч. ин­тел­ли­ген­ции, им­пе­ра­тор-не­оп­ла­то­ник стре­мил­ся при­дать тра­диц. языч. куль­там этич. ха­рак­тер. Кро­ме то­го, он пы­тал­ся соз­дать сво­его ро­да языч. цер­ковь, что­бы про­ти­во­пос­та­вить её хри­сти­ан­ской. Ю. О. ввёл в языч. хра­мах пе­ние и про­по­ве­ди, за не­со­блю­де­ние ре­лиг. тре­бо­ва­ний при­хо­жа­нам гро­зи­ли от­лу­че­ние и на­ло­же­ние по­кая­ния. Сам Ю. О. за­нял пост вер­хов­но­го пон­ти­фи­ка и пе­дан­тич­но вы­пол­нял пред­пи­са­ния языч. об­ря­дов (в цен­тре его ре­лиг. ми­ро­воз­зре­ния на­хо­дил­ся культ Солн­ца). Од­на­ко ан­ти­хри­сти­ан­ская по­ли­ти­ка Ю. О. не име­ла под со­бой проч­ной со­ци­аль­ной ба­зы, то­гда как хри­сти­ан­ская Цер­ковь в то вре­мя уже пред­став­ля­ла со­бой до­воль­но мощ­ную по­ли­тич. и идео­ло­гич. си­лу. По­это­му по­пыт­ки Ю. О. реа­ни­ми­ро­вать языч. ре­ли­гию и свя­зан­ную с ней сис­те­му цен­но­стей по­тер­пе­ли крах. 26.6.363 Ю. О. в воз­рас­те 32 лет по­лу­чил смер­тель­ное ра­не­ние в бит­ве при Ма­ран­ге во вре­мя по­хо­да про­тив пер­сов и вско­ре умер. Ю. О. по­хо­ро­ни­ли в Тар­се; впо­след­ст­вии его ос­тан­ки бы­ли пе­ре­не­се­ны в Кон­стан­ти­но­поль и за­хо­ро­не­ны в ц. Свя­тых Апо­сто­лов в пур­пур­ном сар­ко­фа­ге, но без от­пе­ва­ния, как ос­тан­ки от­ступ­ни­ка. По­сле смер­ти Ю. О. все его ан­ти­хри­сти­ан­ские по­ста­нов­ле­ния бы­ли от­ме­не­ны.

bigenc.ru

Римский император Юлиан Отступник издал эдикт, запретивший христианам преподавать в школах, и начал новые репрессии против христиан :: Издательство Русская Идея

17.06.362 (30.6.). Римский император Юлиан Отступник издал эдикт, запретивший христианам преподавать в школах, и начал новые репрессии против христиан.

Юлиан Отступник (331–26.6.363) – римский император в 361–363 гг., племянник и наследник Императора Константина Великого, благодаря эдикту которого (313 г.) христианство стало первенствующей, а затем и государственной религией Империи. В юности Юлиан получил христианское воспитание под руководством Евсевия (тогдашнего епископа Никомедии), однако позднее, обучаясь в Афинах, увлекся эллинской культурой и стал тайным приверженцем язычества. До самой смерти дяди он был вынужден скрывать свои взгляды, а став государем, решил воплотить в жизнь свою заветную мечту – восстановить в Риме язычество. Как пишет "Еврейская энциклопедия", восхваляющая его административные и военные таланты: «В христианстве, которое в течение одного поколения превратилось из гонимой секты в официальную и воинствующую религию, Юлиан Отступник не только видел губительную болезнь, подрывающую устои государства, но и испытывал глубокое отвращение к христианскому вероучению и морали».

Ко времени Юлиана в самом Константинополе не было уже ни одного языческого храма. Новых капищ сразу построить было невозможно. Тогда Юлиан стал совершать языческие жертвоприношения в христианских церквях, оскверняя их. При этом Юлиан понимал, что возродить былую примитивную религию в первоначальном многобожном виде было уже невозможно. Он решил реформировать язычество в сторону монотеизма (возвысив в своем пантеоне главного бога), чтобы создать силу, которая могла бы более успешно вести борьбу с христианской Церковью. В этом новом государственном культе сам император Юлиан служил верховным жрецом (понтифекс максимус).

Обновленной языческой структуре он присвоил некоторые внешние черты христианского церковного устройства. Языческое духовенство организовывалось по образцу иерархии христианской церкви. Убранство храмов Юпитера и Юноны было похоже на христианское; во время языческой службы было введено пение. Подобно христианским священникам, служители нового культа должны были читать мiрянам проповеди о тайнах эллинской мудрости. От жрецов требовалась безупречная жизнь, поощрялась благотворительность.

Формально сначала Юлиан провозгласил веротерпимость: разрешил восстановление языческих храмов и возврат их конфискованной собственности; из ссылки вернулись представители опальных и еретических течений, проходили публичные диспуты на религиозные темы. Вместе с тем, возвратившиеся представители духовенства, принадлежа к различным конфессиональным направлениям, непримиримым между собой, не могли ужиться в согласии (в то время церковное учение находилось еще в периоде становления) и начали ожесточенные споры, на что и рассчитывал Юлиан. Даруя свободу вероисповеданий и хорошо зная непоколебимую психологию христиан, он был уверен, что в их Церкви сейчас же начнутся раздоры, и такая разъединенная Церковь будет выглядеть менее привлекательно в сравнении с язычеством. Одновременно Юлиан поощрял большими выгодами тех из христиан, которые согласились бы отречься от христианства. Св. Иероним называл такой метод Юлиана «преследованием ласковым, которое скорее манило, чем принуждало к жертвоприношению».

Вскоре последовали и репрессивные меры. Юлиан наложил запрет на ряд книг, содержащих критику язычества, и сам писал полемические сочинения против христианства, порицая его за разрыв с иудаизмом и за христианское толкование Библии (утверждал, что христианская вера в божественность Иисуса Христа несовместима с Библией, которая признает только одного Бога). При этом «полемические сочинения Юлиана Отступника против христианства обнаруживают глубокое знание Библии и Нового завета», – вновь хвалит его "Еврейская энциклопедия".

Результатом репрессивной антихристианской политики Юлиана стал "школьный" эдикт, изданный 17 июня 362 г. и запрещавший христианам обучать молодежь риторике и грамматике, если они не перейдут к почитанию языческих богов. Негласно же верующим в Христа было запрещено и учиться, поскольку они не могли в силу своих религиозных убеждений посещать языческие школы, хулящие Христа.

Летом 362 г. Юлиан предпринял путешествие в Антиохию (древняя Сирия), где население было христианским, и эта поездка заставила Отступника убедиться в трудности, даже невыполнимости предпринятого им восстановления язычества. Столица этой провинции осталась совершенно холодна к симпатиям гостившего в ней императора. Рассерженный Юлиан приказал в наказание закрыть главную антиохийскую церковь, которая к тому же была разграблена и подверглась осквернению. Подобные же кощунства произошли в других городах. Подверглись глумлению и сожжению мощи святых. Христиане, защищая свою веру, разбивали изображения языческих богов. Некоторые защитники Церкви потерпели мученическую кончину.

Помимо реставрации древней римской религии, в борьбе против христианства Юлиан решил привлечь на свою сторону главную антихристианскую силу – иудеев, для чего задумал восстановить для них Иерусалимский храм – чем особенно "прославился" в церковной истории. Ибо Господь наглядно проявил в этом случае Свою силу и показал истинность христианства и отверженность антихристианского иудаизма.

"Еврейская энциклопедия" признает: «Отношение Юлиана Отступника к евреям определялось через его полемику против христианства. Перед походом на войну с Персией (на которой он погиб) Юлиан Отступник обещал отменить антиеврейские законы и позволить евреям восстановить Иерусалимский храм, в службе в котором собирался лично участвовать ("Послание к еврейскому обществу"). Вскоре после этого он писал, что «уже сейчас храм возводится заново» ("Послание священнослужителю")... Историк-язычник Аммиан Марцеллин пишет, что, по-видимому, Юлиан Отступник хотел, чтобы восстановленный Храм стал памятником его правления. Он распорядился о выделении необходимых средств и строительных материалов и возложил ответственность за проект на Алипия Антиохийского, однако, согласно сообщениям римских историков, попыткам начать строительство положил конец пожар, охвативший руины Храма. Отцы церкви повествуют об этом в приукрашенной форме и добавляют, что евреи с энтузиазмом приняли предложение Юлиана Отступника и тысячами стекались к Храмовой горе, неся камни для строительства, однако, когда были положены первые камни, в предупреждение евреям начались землетрясения и ураганные бури, а затем евреи были обращены в бегство небесным огнем и видением Христа... Позднейшие христианские авторы (Амвросий Медиоланский, "Послания", 4 в.; Созомен Саламанский, "Церковная история", 5 в.) утверждали, что после опубликования распоряжения Юлиана Отступника о восстановлении Храма евреи избивали христиан и сожгли церкви в Ашкелоне, Дамаске, Газе и Александрии. Однако большинство исследователей скорее склонны верить сообщению Бар Хебреуса ("Хронография", 13 в.), согласно которому разъяренные императорским декретом христиане убили евреев Эдессы. Обнаруженная в 1969 г. на Западной стене надпись с цитатой из Ис. 66:14, возможно, относится к этому периоду возрождения мессианских надежд» (http://www.eleven.co.il/article/15158).

Оставим в стороне интерпретацию этого события "Еврейской энциклопедией" (большинство гонений на христиан в Римской империи провоцировались иудеями). Для нас тут важно иное: согласно святоотеческому преданию (святые Киприан, Григорий Богослов, Кирилл Иерусалимский, Ипполит Римский и др.), Храм Соломона не может быть восстановлен до самых последних времен, он будет восстановлен евреями уже для антихриста. Когда Юлиан Отступник, знавший это предание, захотел его опровергнуть и посмеяться над христианами, приказав восстановить храм на прежнем месте, то вырвавшийся из-под земли огонь и землетрясение разрушили приготовления к постройке. Даже "Еврейская энциклопедия" подтверждает этот факт.

Смерть Отступника также произошла чудесным образом. Главной внешнеполитической задачей Юлиан считал борьбу с Ираном. Весной 363 г. римские легионы дошли до столицы Персии, Ктесифона. Но закончилась эта война поражением и гибелью Юлиана. Вот как это произошло к радости всех христиан империи.

Персидская столица была найдена неприступной даже для 83-тысячного войска, хотя ранее римские войска уже трижды овладевали этим городом. Положение усугублялось тем, что римские подкрепления и армянские союзники, которым надлежало нанести удар по Ктесифону с севера, не явились. Один перс пообещал Юлиану быть проводником внутрь Персии. Юлиан сжёг свой флот, стоявший на Тигре, и излишек продовольствия; но перс оказался патриотом и завел римлян в Карманитскую пустыню, где не было ни воды, ни пищи. После бегства проводников, Юлиан был вынужден начать отступление, теснимый неприятельскими войсками. 26 июня 363 г. в битве при Маранге Юлиан получил смертельную рану.

В разных источниках его убийство описывается по-разному: то якобы его убил обиженный солдат его собственной армии, то некий солдат-христианин, то пишут о несчастном случае и даже самоубийстве: поняв, что положение его армии безнадёжно, он искал смерти в бою и в первых рядах сражавшихся кинулся на вражеское копье. Один из телохранителей Юлиана уверял, что император был убит невидимым злым духом. Момент ранения описывает историк Аммиан Марцеллин, сопровождавший Юлиана: «неизвестно откуда внезапно ударило его кавалерийское копье, рассекло кожу на руке, пробило ребра и застряло в нижней части печени. Пытаясь вырвать его правой рукой, он почувствовал, что разрезал себе острым с обеих сторон лезвием жилы пальцев, и упал с лошади» (Аммиан Марцеллин. "Римская история").

Еще один современник, языческий философ Либаний писал: «Кто же был его убийцей?.. Имени его я не знаю, но что убил не враг, явствует из того, что ни один из врагов не получил отличия за нанесение ему раны. …И великая благодарность врагам, что не присвоили себе славы подвига, которого не совершили...» (Либаний. "Надгробная речь Юлиану").

Раннехристианский писатель-историк Созомен (V в.), рассказывая о смерти Юлиана Отступника, писал, что он, «приготовляясь к войне с персами, грозился, что после этой войны худо будет от него Церквям, и с насмешкою говорил, что тогда не защитить их Сыну Тектонову… Получив удар, он… отчасти понял, откуда было поражение, и не совсем не разумел причину своего бедствия. Говорят, что когда рана была нанесена, он собрал с нее кровь и, как бы смотря на явившегося себе Христа и обвиняя Его в убиении себя, бросил ее на воздух» (Эрмий Созомен Саламинский. "Церковная история"). По словам блаженного Феодорита, Юлиан при этом сказал: «Ты победил, Галилеянин!» (Феодорит, епископ Кирский. "Церковная история").

В христианской традиции смерть Отступника описана так: «Когда святой Василий Великий молился пред иконою Пресвятой Богородицы, – при которой было изображение и святого великомученика Меркурия с копьём как воина, – чтобы злочестивый царь Юлиан Отступник, великий гонитель и истребитель правоверных христиан, не возвратился из Персидской войны для истребления христианской веры, то увидел, что там, при иконе Пресвятыя Богородицы, образ святого Меркурия сделался на некоторое время невидимым, потом показался с окровавленным копьём. А в то самое время Юлиан Отступник был пронзен на Персидской войне копьем неизвестного воина, который тотчас после того сделался невидим» (свт. Димитрий Ростовский. Жития святых, 24 ноября).

Святой Меркурий убивает Юлиана Отступника. Коптская икона

Юлиан был убит св. Меркурием в третий год царствования, на 31-м году жизни. Он был похоронен в языческом капище в Тарсе, Киликия; впоследствии тело его было перенесено на его родину в Константинополь и положено в церкви Святых Апостолов рядом с телом его супруги, в пурпурном саркофаге, но без отпевания как тело отступника.

Слово Отступник по-гречески звучит "апостат" – отсюда понятие апостасии, отхода человечества от Бога в последние времена. И хотя в IV в. Церкви еще предстояла славная история, уже в это время Юлиан Отступник в ранге государя православной Римской империи представляет собой первый яркий прообраз апостасии, хотя он, действительно, имел определенные административные способности. Это было на заре христианской государственности – и схожий соблазн отступничества от "слабого" христианства к "более сильному" язычеству мы видим в еще более примитивном виде в наше апостасийное время. Весь "цивилизованный мiр", еще недавно христианский, ныне идет путем Юлиана Отступника. Христиане в нем снова становятся притесняемым меньшинством, а насаждаемая веротерпимость и толерантность выливается в легализацию греха и сатанизма. Близится и восстановление Иерусалимского храма для антихриста, и его разрушение в славном и победном Втором пришествии Христа.

Молитвы древних христиан об избавлении от Юлиана Отступника

ПРЕП. ИУЛИАН
Преп. Иулиан пустынник, живший при реке Евфрате «во время лютого на Церковь гонения, от Иулиана отступника бывшего, молящися к Богу, слыша глас свыше глаголющий: «не точию твоих ради молитв, но и иных ради многих молений и слез, злочестивый Иулиан закалается: и убиен бысть в то время скверный оный отступник» («Жития Святых», 18-е Октября).

СВ. ВАСИЛИЙ ВЕЛИКИЙ
«Во время угодника сего Божия, великого Василия, в Кесарии Каппадокийской честь Царя Небесного мужественно защищающего, царю Иулиану отступнику, богохульнику же и гонителю зельну, на Персы шедшу, христиан же погубити хвалящуся, моляшеся святый сей пред иконою Пресвятые Богородицы в церкви, при ней же бе изображение и святого великомученика Меркурия с копием, яко воина. Моляшеся же о том, дабы злочестивый той царь губитель христианский от брани не возвратился. И виде образ святого Меркурия при Пречистой Богородице стоящего изменшийся, и невидимо бысть то изображение мученика на некий час. По малем же времени показася со окровавленным копием: в то бо самое время Иулиан на брани прободен бысть от святого мученика Меркуриа, посланного Пречистою Богородицею на погубление врага Божия» («Жития Святых», 1-е Января).

ЕП. ГРИГОРИЙ, ОТЕЦ СВ. ГРИГОРИЯ БОГОСЛОВА
«Кто более моего родителя, – говорит в похвальном слове своему отцу св. Григорий Богослов, – способствовал низложению отступника (Иулиана)? Он и открыто, несмотря на обстоятельства, всенародными молитвами и молениями поражал губителя, и наедине выводил против него свое ночное ополчение – простертие на земле, изнурение престарелой и маститой плоти своей, орошение плоти слезами. В таких подвигах провел он почти целый год, любомудрствуя пред единым Тайновидцем, от нас же стараясь укрыться, потому что не любил хвалиться своею набожностью. И, конечно, утаился бы, если бы не взошел я однажды нечаянно и, увидев следы его распростертия на земле, не выведал у одного из служителей, что сие значило, и таким образом не узнал его ночной тайны» (Твор.Св.Григория Богослова, ч.2-я, изд.3-е, стр. 109).

Из самиздатского машинописного сборника "Дело митрополита Сергия: Документы к церковным событиям 1917–1928 гг." (Китеж, 1929). Сборник был составлен в среде духовенства и мiрян, протестовавших против т.н. Декларации о лояльности советской власти, выпущенной 29.07.1927 г. митрополитом Сергием (Страгородским). Приведенные примеры показывают, что Церковь признает не всяких правителей "властью от Бога", и великие святые молились об избавлении от богопротивного императора-отступника.

ГАРФ. Фонд 5919, опись 1, дело 1, листы 361 – 362.


Поделиться новостью в соцсетях

 

 

rusidea.org

ЮЛИАН ОТСТУПНИК - это... Что такое ЮЛИАН ОТСТУПНИК?


ЮЛИАН ОТСТУПНИК

(Flavius Claudius Julianus)

ЮЛИАН
(332-363), полное имя Флавий Клавдий Юлиан, римский император, вошедший в историю как Отступник (греч. "Апостат"), как назвали его христиане за попытку вернуть Римскую империю к языческой религии. Юлиан - сын Юлия Констанция, сводного брата Константина Великого. Племянник Константина Юлиан являлся возможным претендентом на престол, в особенности после того, как в 337, во время беспорядков и интриг, последовавших за смертью Константина, его отец и другие родственники были убиты. Император Констанций II относился к Юлиану с подозрением, в 345 вместе со сводным братом Констанцием Галлом он был сослан в Мацелл (Каппадокия). В 350 Констанций назначил Галла цезарем, т.е. младшим соправителем, на Востоке, но в 354 Галл был смещен и казнен. Происки окружения Констанция заставляли Юлиана постоянно опасаться за свою жизнь, однако ему покровительствовала императрица Евсевия, и в 355 Юлиана вызвали в столицу, чтобы женить на сестре императора Елене и назначить цезарем. Юлиана тут же послали в Галлию, чтобы вернуть провинцию, подвергшуюся набегам франков и алеманнов, под власть Империи. Юлиан с рвением принялся за дело, избранная им тактика была разумна и эффективна, но ему мешали происки военачальников, вначале Марцелла, а затем сменившего его Барбатиона. Война шла главным образом на территории современного Эльзаса и по берегам Рейна. В 356 Юлиан отвоевал Колонию Агриппину (совр. Кельн), но был осажден в Агединке (совр. Санс). В 357 ему пришлось отражать алеманнов, прорвавшихся к Лугдуну (совр. Лион), но позднее он успешно сразился с ними на Рейне и принудил их заключить перемирие. В 358 Юлиан очистил от захватчиков Нижнюю Германию, а в следующем году напал на алеманнов на их собственной территории и продвинулся до Могонтиака (совр. Майнц). В 360 Юлиан направил Лупицина в Британию, чтобы предотвратить вторжение с севера пиктов и скотов. В этот момент Констанций, намеревавшийся начать кампанию на Востоке, а также опасавшийся роста мощи своего младшего соправителя, потребовал у Юлиана отборные части галльской армии. Вначале Юлиан занял выжидательную позицию, но, поскольку Констанций настаивал на своем, легионеры провозгласили Юлиана августом. Предложения Юлиана о полюбовном соглашении Констанций отверг, заключил мир с Персией и возвратился в Антиохию. Гражданская война казалась неминуемой. Юлиан решил упредить противника и в 361 сам двинулся на Восток, но в ноябре пришло известие о том, что Констанций умер, назначив его своим преемником. Юлиан пробыл императором 20 месяцев. Во внутренней политике Юлиан стремился к соблюдению законности и ограничению власти продажных придворных клик. В историю он вошел прежде всего своей попыткой реставрации язычества. Философия Юлиана - культ Солнца в рамках мистического неоплатонизма. Юлиан высоко ценил в христианстве филантропическую струю и надеялся обогатить ею свое реформированное язычество. Он не подвергал христиан суровым преследованиям, но лишил их императорского покровительства и запретил учительствовать в области свободных искусств. Однако, вообще говоря, отступничество Юлиана оставалось его личным делом, поскольку он не нашел поддержки в кругах римской аристократии. Кроме того, Юлиан покровительствовал евреям и пытался восстановить в Палестине еврейскую общину. Он даже приступил к воссозданию Храма (возможно, в пику христианству). Вскоре Юлиан начал подготовку к кампании против персов. В начале 363 он отказался принять персидских послов и с очень значительными силами выступил из Антиохии на Карры, а затем двинулся вниз по Евфрату, одновременно послав Прокопия с войском вниз по течению Тигра. С армией и флотом Юлиан успешно оставил позади каналы Месопотамии, а затем одержал здесь победу у ворот Ктесифона, но города не взял. Прождав напрасно Прокопия, который так к нему и не присоединился, Юлиан сжег свой флот и двинулся обратно по течению Тигра. Персы преследовали его, и в одном из боев Юлиан погиб, возможно, от копья, брошенного своим же воином (надо понимать, христианином). Преемника Юлиан назначить не успел, и на его место был избран Иовиан, христианин умеренных взглядов. Начатая столь дерзновенно кампания обернулась катастрофой. Попытка искусственно насадить язычество не удалась, и вскоре, при Феодосии Великом, оно было официально запрещено. Юлиан известен также как писатель. Его религиозные трактаты привлекают прежде всего своей искренностью. От тактата Против галилеян (так Юлиан называл христиан) в 3 книгах сохранились лишь отрывки в сочинениях полемизировавшего с ним Кирилла Александрийского (почти полностью восстанавливается I книга). Большой проникновенностью и глубиной чувства отличаются составленные в форме речей философско-религиозные трактаты Юлиана К царю Солнцу и К Матери богов. Им написан также небольшой диалог О цезарях, где он в стиле Лукиана с изрядным остроумием и злобой нападает на некоторых своих предшественников на троне, причем особенно достается Константину Великому. В высшей степени ироничен Мисопогон (Бородоненавистник), являющийся ответом Юлиана жителям Антиохии (в массе своей христианам), высмеивавшим его "философскую" бороду. Юлиан критикует здесь себя за аскетизм и благочестие, а антиохийцев превозносит за изнеженность, роскошь и распущенность.
ЛИТЕРАТУРА
Розенталь Н.Н. Юлиан Отступник. Трагедия религиозной личности. Пг., 1923 Император Юлиан. Письма. - Вестник древней истории, 1970, № 1-3 Лосев А.Ф. История античной эстетики. Последние века, кн. 1-2. М., 1988 Юлиан. Против христиан. (Отрывки). - В кн.: Ранович А.Б. Первоисточники по истории раннего христианства. М., 1990 Геродиан. История императорской власти после Марка. СПб, 1995

Энциклопедия Кольера. — Открытое общество. 2000.

Смотреть что такое "ЮЛИАН ОТСТУПНИК" в других словарях:

  • Юлиан Отступник — Юлиан Отступник, Флавий Клавдий; Iulianus Apostata, Flavius Claudius, 331 363 гг. н. э., римский император, ритор и греческий философ. Родился в Константинополе, сын Юлия Констанция, брата Константина Великого. После смерти отца (337 г.)… …   Античные писатели

  • ЮЛИАН ОТСТУПНИК — (Julianus Apostata) (331 363), римский император с 361. Получил христианское воспитание, став императором, объявил себя сторонником языческой религии, реформировав ее на базе неоплатонизма; издал эдикты против христиан. От христианской церкви… …   Современная энциклопедия

  • ЮЛИАН ОТСТУПНИК — (Julianus Apostata) (331 363) римский император с 361. Получил христианское воспитание; став императором, объявил себя сторонником языческой религии, реформировав ее на базе неоплатонизма; издал эдикты против христиан. От христианской церкви… …   Большой Энциклопедический словарь

  • Юлиан Отступник — (Julianus Apostata) (331 363), римский император с 361. Получил христианское воспитание, став императором, объявил себя сторонником языческой религии, реформировав ее на базе неоплатонизма; издал эдикты против христиан. От христианской церкви… …   Иллюстрированный энциклопедический словарь

  • Юлиан Отступник — Другие известные Юлианы перечислены в статье «Юлиан». Флавий Клавдий Юлиан Flavius Claudius JULIANUS …   Википедия

  • Юлиан-Отступник — Юлианский солид (монета) 361 года Другие известные Юлианы перечислены в статье Юлиан. Флавий Клавдий Юлиан, лат. Flavius Claudius Iulianus, известный также в истории христианства как Юлиан Отступник, лат. Iulianus Apostata (331 или 332  26 июня… …   Википедия

  • Юлиан Отступник — (лат. Julianus Apostata) (331 363 н.э.)    римский император 361 363 гг., племянник императора Константина I; получил образование под руководством христиан, епископа Евсевия, однако более сильное влияние на него оказал евнух Мардоний приверженец… …   Античный мир. Словарь-справочник.

  • Юлиан Отступник — (Julianus Apostata) (331 363), римский император с 361. Получил христианское воспитание; став императором, объявил себя сторонником языческой религии, реформировав её на базе неоплатонизма; издал эдикты против христиан. От христианской церкви… …   Энциклопедический словарь

  • Юлиан Отступник — ЮЛИÁН ОТСТУ́ПНИК, Флавий Клавдий Юлиан Отступник (Flavius Claudius Julianus Apostata) (331–363), рим. император с 361. Племянник Константина Великого. Получил христ. воспитание; став императором, объявил себя сторонником языческой религии,… …   Биографический словарь

  • Юлиан Отступник —         Флавий Клавдий (Flavius Claudius Julianus Apostata) (331 363), римский император в 361 363. Племянник Константина Великого, воспитывался епископом Евсевием. Большое влияние на его духовое развитие оказал страстный поклонник эллинской… …   Большая советская энциклопедия


dic.academic.ru

Ежевика – еврейская академическая вики-энциклопедия

Материал из ЕЖЕВИКИ - EJWiki.org - Академической Вики-энциклопедии по еврейским и израильским темам



Источник:


Юлиан Отступник (Iulianus Apostata; Флавий Клавдий Юлиан, Flavius Claudius Iulianus; 331–363), император Рима в 361–363 гг.; прозвище Отступник получил от христианской церкви.

Ребенком он случайно избежал гибели, когда вся его семья была уничтожена в ходе разгоревшейся после смерти его дяди, императора Константина, борьбы за трон.

В юности Юлиан Отступник получил христианское воспитание под руководством Евсевия (тогдашнего епископа Никомедии), однако позднее увлекся греческой языческой философией.

В 355 г. император Констанций назначил Юлиана Отступника наместником Галлии, где он выказал незаурядный административный и военный талант, отразив вторжение германцев и укрепив управленческий аппарат провинции.

В 360 г., получив приказ передислоцироваться на восток для участия в кампании Констанция против Персии, легионы, находившиеся под командованием Юлиана Отступника, восстали и провозгласили его императором. Когда в следующем году Констанций неожиданно умер, Юлиан Отступник стал правителем Римской империи.

Оппозиция к христианству

В христианстве, которое в течение одного поколения превратилось из гонимой секты в официальную и воинствующую религию, Юлиан Отступник не только видел губительную болезнь, подрывающую устои государства, но и испытывал глубокое отвращение к христианскому вероучению и морали.

Оппозиция Юлиана Отступника к христианству выразилась как в издании им эдикта о веротерпимости, так и в основании языческого культа, в котором он служил верховным жрецом (понтифекс максимус).

Юлиан Отступник принял постановления, регулирующие поведение и образ жизни языческих жрецов, сформулировал этические нормы языческой веры и наложил запрет на ряд книг, содержащих нападки на язычество.

Полемические сочинения

Полемические сочинения Юлиана Отступника против христианства обнаруживают глубокое знание Библии и Нового завета.

Взгляды на иудаизм

Многие темы, затронутые Юлианом Отступником в сочинении «Против галилеян» (как называли тогда христиан), касаются иудаизма.

Юлиан Отступник обвиняет христианство в том, что оно заимствовало худшие черты иудаизма и язычества, и порицает его за разрыв с иудаизмом.

Он утверждает, что верования евреев не отличаются от верований других народов, за исключением веры в одного Бога, а также отвергает христианское аллегорическое толкование Библии.

Юлиан Отступник рассматривает еврейский монотеизм в двух аспектах.

Во-первых, он указывает, что христианская вера в божественность Иисуса несовместима с Библией, которая признает только одного Бога.

Во-вторых, он пытается представить иудаизм как одну из языческих вер с тем, чтобы противопоставить христианство всем принятым религиозным верованиям.

Поэтому он доказывает, что евреи — избранный народ их Бога, который является местным национальным божеством и в этом отношении ничем не отличается от богов других земель и городов.

Вместе с тем нетерпимость евреев к другим богам и соблюдение ими субботы вызывают у Юлиана Отступника неудовольствие.

Он сравнивает сюжеты книги Бытия с эпосом Гомера и космогонией Платона и доказывает, что языческая идея божества стоит выше иудаистической концепции.

Подтверждение этому он видит в еврейской истории, изобилующей эпохами порабощения, а также в том, что евреи, сравнительно с их численностью, дали очень мало великих полководцев, философов, ученых, юристов, врачей, музыкантов и т. п.

Отношение к евреям

Отношение Юлиана Отступника к евреям определялось через его полемику против христианства. Перед походом на войну с Персией (на которой он погиб) Юлиан Отступник обещал отменить антиеврейские законы и позволить евреям восстановить Иерусалимский храм, в службе в котором собирался лично участвовать («Послание к еврейскому обществу»).

Вскоре после этого он писал, что «уже сейчас храм возводится заново» («Послание священнослужителю»).

Еврейские источники содержат лишь весьма неопределенные намеки на это. Историк-язычник Аммиан Марцеллин (см. Римская литература) пишет, что, по-видимому, Юлиан Отступник хотел, чтобы восстановленный Храм стал памятником его правления.

Он распорядился о выделении необходимых средств и строительных материалов и возложил ответственность за проект на Алипия Антиохийского, однако, согласно сообщениям римских историков, попыткам начать строительство положил конец пожар, охвативший руины Храма.

Отцы церкви повествуют об этом в приукрашенной форме и добавляют, что евреи с энтузиазмом приняли предложение Юлиана Отступника и тысячами стекались к Храмовой горе, неся камни для строительства, однако, когда были положены первые камни, в предупреждение евреям начались землетрясения и ураганные бури, а затем евреи были обращены в бегство небесным огнем и видением Христа.

Из всего этого можно заключить, что Юлиан Отступник намеревался восстановить Храм, чтобы укрепить язычество в противовес христианству (с его точки зрения, иудаизм был одной из форм языческой религии, характерной чертой которой служат ритуалы жертвоприношения), а также чтобы опровергнуть пророчество Иисуса относительно Храма (Лука 21:6; Матф. 24:2).

Позднейшие христианские авторы (Амвросий Медиоланский, Послания, 4 в.; Созомен Саламанский, «Церковная история», 5 в.) утверждали, что после опубликования распоряжения Юлиана Отступника о восстановлении Храма евреи избивали христиан и сожгли церкви в Ашкелоне, Дамаске, Газе и Александрии.

Однако большинство исследователей скорее склонны верить сообщению Бар Хебреуса («Хронография», 13 в.), согласно которому разъяренные императорским декретом христиане убили евреев Эдессы.

Обнаруженная в 1969 г. на Западной стене надпись с цитатой из Ис. 66:14, возможно, относится к этому периоду возрождения мессианских надежд.

Уведомление: Предварительной основой данной статьи была статья ЮЛИАН ОТСТУПНИК в ЭЕЭ

www.ejwiki.org

Юлиан Отступник. История краткого правления

В период от Никейского собора до вступления на престол племянника Константина Юлиана в 361 г. христианская Церковь имела все средства вполне окрепнуть и утвердиться в империи. Взаимное положение язычества и христианства в самой середине IV в. хорошо выясняется из сочинения христианского писателя Фирмика, которое было назначено для императоров Констанция и Константа и имело целью поощрить их к конечному искоренению языческого богослужения. В высшей степени также характерно для оценки политического положения язычества то обстоятельство, что римский календарь на 354 г. не упоминает ни языческих праздников, ни жертв, ни религиозных церемоний. Словом, не может подлежать сомнению, что языческая религия шла к постепенному забвению. И, тем не менее, нашелся государственный деятель — правда, это был римский император, — который задумал вернуть историю назад, возвратив римский мир снова к языческому культу. Предпринятая на себя Юлианом задача была неосуществима, в культурно-историческом смысле даже вредна, но при всем том изумительная его настойчивость, нравственная дисциплина, высокая образованность, обаятельные качества его души и, наконец, самая авантюра его религиозной реформы, так трагически закончившаяся, надолго обеспечивают за Юлианом симпатию исследователей. Мысль о возможности возвращения к языческому культу не должна представляться совершенно безумной. Напротив, она имела для себя некоторые основания в нравственных и религиозных воззрениях значительных слоев общества. При сыновьях Константина принимаются меры к закрытию языческих храмов, но эти меры не везде достигают цели. В 341 г. Констанций издает закон против языческих жертвоприношений, но законом 342 г. повелевается сохранить те храмы вне Рима, с которыми связаны публичные игры. Хотя префект Рима запретил жертвы в самом городе, но это запрещение не исполнялось. В Риме законы Константина возбудили против себя ненависть, особенно в высших кругах. На этой приверженности римского сената к старой религии основывались надежды на успех Магненция, когда он объявил себя императором. Первое, что сделал Констанций после победы над Магненцием, — это было запрещение жертв. В 353 г. он же издал эдикт, которым повелевалось закрыть храмы и запрещалось посещать места культа под страхом смертной казни и конфискации имущества.

Сыну Константина была свойственна та же политика по отношению к религии, какая руководила самим Константином: религию не следует навязывать, кто хочет, может оставаться в язычестве и в своем доме следовать своей вере, не допускались тайные жертвы в ночное время, да и то не из религиозных, а из политических мотивов (магия, волшебство, гадание о будущих судьбах государства и императора). Вследствие этого язычество, в особенности на Западе, имело еще приверженцев. Хотя в 357 г. по приказанию Констанция из сената удалена была статуя Виктории, Дабы не допускать в сенате языческих жертв, но в то же время римская аристократия осталась верна старой вере, и Констанций оставил в Риме весталок и жрецов, назначил новых на свободные места и приказал выдавать необходимые суммы на поддержание культа. В 358 г. император делает распоряжение об избрании sacerdos для Африки. Как сыновья Константина объявили государственное обожествление своего отца, так сами Констант и Констанций сопричислены к divi и носили без всякого стеснения титул pontifex maximus.

Сообщим сначала биографические сведения о Юлиане. Fl. Claudius Julianus был племянником Константина Великого и происходил от Юлия Констанция, погибшего вскоре по смерти Константина Великого (337) во время военного бунта. Он родился в 331 г. и остался 6 лет по смерти отца, мать же потерял на первом году своей жизни. Где находился он со своим братом Галлом во время катастрофы 337 г., остается неизвестным, но несомненно, что он сохранил о ней ясное воспоминание. Юлиан получил хорошее воспитание, которым руководил евнух Мардоний, сумевший направить восприимчивые способности мальчика на изучение классических писателей и древней философии. По всей вероятности, первое время Юлиан жил близ Константинополя, может быть, в Никомидии, где епископ Евсевий наблюдал за ним и руководил его христианским религиозным образованием. Очень выразительными чертами отмечаются в характере Юлиана и в его последующих сочинениях два направления: разнообразные и широкие познания, почерпнутые в изучении древних писателей, и глубокая начитанность в книгах Священного Писания, чем он искусно пользовался в своей борьбе против христиан.

В 344 г. обоим братьям было указано жить в замке Macellum близ Кесарии Каппадркийской. Хотя условия жизни соответствовали высокому положению молодых людей, но Юлиан жалуется на недостаток общества, на постоянные стеснения свободы и на тайный надзор. Вероятно, к этому периоду нужно относить начатки вражды Юлиана к христианской вере. В этом положении братья оставались около 6 лет. Между тем бездетного Констанция весьма озабочивала мысль о преемнике Т. к. из прямого потомства Константина в живых оставались лишь два двоюродных брата Констанция, Галл и Юлиан, то император в 350 г. решился призвать к власти Галла. Вызвав его из замка Macellum, Констанций дал ему сан цесаря и назначил для его пребывания Антиохию. Но, как скоро оказалось, Галл не умел справиться с новым положением и наделал много ошибок, возбудив против себя подозрения в неверности императору. Галл был вызван Констанцией для оправдания и на дороге убит в 354 г. Теперь снова выступил вопрос о преемстве власти. По настояниям императрицы Евсевии, которая действовала в этом отношении вопреки планам придворной партии, Констанций решился возвратить Юлиану то положение, на какое он имел права по рождению.

Уже назначение Галла цесарем должно было благоприятно отозваться на судьбе Юлиана. Ему позволено было жить в Константинополе, и лишь широкий круг знакомства, какой скоро составился здесь вокруг Юлиана, побудил императора дать ему другое место для жизни и продолжения образования, именно город Никомидию. Здесь учил знаменитый ритор Либаний, которого, однако, Юлиану запрещено было слушать. Но здесь в период от 350 по 354 г. произошел с Юлианом тот нравственный переворот, который долго подготовлялся и который привел его к отрицанию христианства, получившего у него наименование галилейской секты. Чтение сочинений Либания, в особенности же знакомство и дружба с философами Максимом (из Ефеса) и Едесием произвели на Юлиана решительное и глубокое влияние. Названные философы соединяли с неоплатоновскими идеями мечтательность, извращенный идеализм. В тесном кругу друзей Юлиана осмеивали легенду о галилеянине и подготовляли молодого принца к реформаторской миссии в области религии. В год смерти Галла Юлиан был уже вполне сложившимся молодым человеком, ему было тогда 23 года. Приглашенный в Милан по смерти Галла, он хотя и не вошел в расположение императора, но все же получил свободу посетить Афины (355). Здесь Юлиан был в центре тогдашней культурной и умственной жизни, где в одно и то же время с Юлианом проходили курс наук великие деятели Церкви, Василий Великий и Григорий Нисский. Юлиан вынес из Афин знакомство со столпами древней падавшей культуры, великий жрец элевзинских мистерий признал его достойным высших степеней, что обозначало уже полный разрыв с христианством и возвращение к «отеческой религии», как часто выражался Юлиан.

Проведя в Афинах лишь несколько месяцев (от июля до октября), Юлиан снова был приглашен к императору Констанцию, и на этот раз его ждала полная перемена судьбы. Из роли студента, щеголявшего философской мантией, нечесаной головой и запачканными в чернилах руками, Юлиан неожиданно должен был обратиться в царедворца. 6 ноября он торжественно объявлен цесарем, и вместе с тем ему поручена была чрезвычайно важная в политическом и военном отношении миссия — управление провинцией Галлией. Через несколько дней после того он женился на сестре Констанция Елене и с небольшим военным отрядом отправился к месту своего назначения.

Юлиан смотрел на свое назначение как на присуждение к смертной казни. Положение Галлии было безнадежным, и, конечно, не молодому человеку, только что покинувшему студенческую скамью, было посильным умирение этой провинции. Все укрепления, выстроенные на левом берегу Рейна, были прорваны и разрушены германцами, города разорены и опустошены. Вся провинция была в беззащитном положении и готова была сделаться добычей варваров. Ко всему этому следует прибавить, что подозрительный Констанций не предоставил в распоряжение Юлиана достаточных средств и не определил отношение цесаря к высшим административным и военным чинам провинции, т. е. к префекту претории и начальникам военных корпусов. Это ставило цесаря в большое затруднение, в особенности в первое время, когда он начал практически знакомиться с военным делом. Юлиан провел в Галлии пять лет и обнаружил такие блестящие военные дарования и достиг столь важных успехов в войнах с германцами, что Галлия была совершенно очищена от неприятелей, и германцы перестали угрожать римским городам и крепостям на левом берегу Рейна. Во время своих войн Юлиан захватил более 20 000 пленников, которых употребил на постройку разрушенных городов, восстановил сообщение по Рейну и снабдил Галлию хлебом, привезенным из Британии на построенных им судах. В особенности блестящая победа была одержана при Страсбурге в 357 г., где сражались против Юлиана 7 королей и где был взят в плен король германский Кнодомир.

Успехи Юлиана не могли не возвысить его авторитет и привлекли к нему горячие симпатии войска и народа. Император в особенности был недоволен усиливавшейся популярностью цесаря, «доблести Юлиана жгли Констанция», говорит историк Марцеллин, хотя придворные подвергали насмешкам характер и наружность Юлиана и старались умалить в глазах Констанция его военные заслуги.

В 360 г. император приготовлялся в поход в Персию, где не прекращались военные действия, и где персы перенесли войну уже в римские области — Месопотамию и Армению. Азиатские войска предполагалось подкрепить европейскими, для чего Констанций потребовал от Юлиана посылки на Восток части его лучших и испытанных легионов. Это требование цезарь принял как знак недоверия к себе, потому что без войска он не мог держаться в Галлии; кроме того, галльские войска с большим неудовольствием приняли известие о походе на Восток. При этих условиях произошли в Париже, где было тогда пребывание цесаря, военный бунт и провозглашение Юлиана императором. Известия о происшедшем в Париже дошли до императора в Кесарии Каппадокийской. Если Констанций не находил возможным признать совершившийся факт и войти в соглашение с Юлианом, то предстояла междоусобная война, которая лишь потому не возгорелась, что император, занятый приготовлениями к походу, летом и зимой 360 г. находился в Малой Азии и только весной 361 г. мог начать движение в Европу.

После провозглашения августом в своем письме к Констанцию Юлиан старался оправдать себя и предлагал войти в соглашение по поводу совершившегося. Но как Констанций потребовал от него полного и окончательного устранения от дел, а между тем войско клялось служить ему и поддержать его права, то Юлиан решился идти против Констанция войной. Он уже овладел альпийскими проходами, основал свою главную квартиру в Нише, принял под свою власть Иллирик, Паннонию и Италию и собрал громадные средства для войны, когда неожиданная смерть Констанция 3 ноября Зб1 г. освободила Юлиана от необходимости начать междоусобную войну. 11 декабря 361 г. Юлиан вступил в Константинополь как прямой и законный наследник римских императоров, сенат и димы утвердили избрание армии.

Оценивать деятельность императора Юлиана следует на основании тех фактов, которые относятся ко времени его единодержавия. Заметим, что в декабре 361 г. он был признан в достоинстве императора, а 26 июня 363 г. он умер, получив смертельную рану в битве с персами близ Ктесифона. На полтора года нужно разложить и его разнообразные меры, законодательные, административные и в особенности литературно-полемические, для борьбы с христианством и восстановления язычества и, с другой стороны, обширные подготовления к персидской войне и победоносный поход его через Тигр и Евфрат, в самое сердце Персии, где происходили славные битвы Александра Македонского. Уже самая громадность этих предприятий может свидетельствовать, что в Юлиане история имеет дело с недюжинным человеком, а чрезвычайная краткость времени самостоятельного управления Юлиана империей должна служить объяснением, почему ни то, ни другое предприятие не было доведено до конца и почему в мероприятиях столь высокой важности, как религиозная реформа, не было согласованности и логической последовательности. Но прежде, чем переходить к оценке деятельности Юлиана, скажем несколько слов о полуторагодичном правлении его.

От декабря 361 по июнь 362 г. Юлиан провел в Константинополе. На этот период должны падать существенные распоряжения по замене христианского культа языческим, тогда же были составлены им главные возражения против христианства. Сначала император обещает быть беспристрастным, не насилуя совесть ни язычников, ни христиан, но, когда он увидел, что реформа не идет так успешно, как ему желалось, в его действиях и распоряжениях появляются страстность, раздражение и нетерпимость. От половины июля 362 до марта 363 г. император провел в Антиохии частью в приготовлениях к походу в Персию, частью в составлении инструкций для утверждения языческого культа, частью, наконец, в изготовлении литературных произведений (Мисопогон). От марта до конца июня 363 г. Юлиан ведет войну с персами. Это обширное военное предприятие было задумано и обставлено всеми средствами, какие только могла предоставить империя. Было собрано значительное войско (свыше 60 000), приняты меры к заготовлению военных запасов и продовольствия, приглашен вспомогательный отряд от армянского царя, заготовлен огромный флот на Евфрате для доставки вооружения и запасов. Но условия, в которых приходилось на этот раз вести Юлиану войну, были далеко не те, с которыми он был знаком в Галлии. Оказалось много непредвиденных затруднений, которые тем больше увеличивались, чем дальше римское войско уходило от римской границы в Месопотамию. Прежде всего Юлиан на своем пути уничтожал города и селения и истреблял запасы, которыми не мог воспользоваться. Большим подспорьем был флот, сопровождавший армию по Евфрату и переведенный каналом в Тигр, но Юлиан решился предать его огню, находясь близ Ктесифона, и тем лишил себя весьма важных вспомогательных средств на случай отступления. Отказавшись от осады Ктесифона, Юлиан направился на север Персии, и здесь персидская конница начала сильно теснить его со всех сторон, опустошая местность, по которой шло римское войско, и томя его голодом и всяческими лишениями. При таких условиях 25 июня 363 г. Юлиан неосторожно выступил в передовую цепь войска и был поражен в бок неприятельским копьем. На следующий день он умер от полученной раны.

Источники:

1. Успенский Ф.И. История Византийской империи; М.: ООО "Издательство Астрель"; ООО "Издательство АСТ", 2001

См. также:

www.world-history.ru

Юлиан Отступник. Борьба с христианством

Основная идея Юлиана, приведшая его к разрыву с передовыми воззрениями той эпохи, может быть до некоторой степени понята из обстоятельств, в которых проходило его детство и юношество, из характера окружавших его людей, наконец, из его философских воззрений. Характер Юлиана как политического и религиозного деятеля привлекает внимание европейских ученых уже с давнего времени, и следует прибавить, что интерес к его личности не ослабевает с течением времени, а более и более возрастает. И не в том нужно искать объяснения того, что литература об Юлиане возрастает с каждым годом, чтобы открывались новые источники для этого времени, которые бросали бы новый свет на Юлиана, — нет, самая личность этого императора обладает особенной притягательной силой и условия, в которых ему пришлось жить и действовать. Уже современники и ближайшие к его времени писатели не могли не возбудить интереса к Юлиану тем, что описали его в самых противоположных и разноречивых чертах. Попытки примирить эти противоречия привели к постановке вопроса о том, каким источникам следует более доверять: языческим, которые восхваляют Юлиана, или христианским, которые не находят достаточно сильных выражений, чтобы выразить все презрение и негодование к Юлиану. И в новейшей литературе можно заметить два течения в оценке деятельности Юлиана, зависящие от того, каким источникам — эллинистическим или христианским — оказывается больше доверия. При этом выяснено, что главные противоречия в известиях касаются именно религиозных вопросов и церковных дел, а как христианские источники на первое место ставят церковную и религиозную политику Юлиана, весьма мало касаясь гражданской и военной истории, то вообще трудности при оценке характера Юлиана и доселе продолжают иметь свое место. Оказывается, однако, что и языческие источники отличаются в значительной степени односторонностью. Именно, известия Либания, Аммиана Марцеллина и Зосимы основываются, главным образом, на дневнике Юлиана и на его письмах и мелких сочинениях. А эти последние не только слишком субъективны, часто пристрастны и пропитаны духом полемики, но и прямо противоречивы. Так, при оценке политики императора Констанция Юлиан совершенно не то говорит в своих похвальных словах, что в письме к афинянам, а эта разница зависит от того, что похвала написана при жизни Констанция, а порицание — по смерти.

Тем не менее, посредством внимательного изучения источников и сопоставления между собой известий разных писателей до известной степени удалось вникнуть в процесс развития идей Юлиана и в его душевное настроение. И можно утвердительно сказать, что чем лучше и полнее освещается материал, тем более выигрывает характер Юлиана. Можно признать, что оба его предприятия: и попытка восстановить падающее язычество, и персидский поход — были построены на ложных основаниях и обусловливались мечтательными взглядами Юлиана на свою миссию и провиденциальное призвание в жизни. Он глубоко верил и в свое назначение покорить весь мир, и в свою миссию восстановить почитание языческих богов и возвратить мир к изящным формам. Хотя реальная действительность не соответствовала его фантастическим представлениям, но он честно и убежденно шел к решению задач, которые считал для себя обязательными. Указанный трагизм положения объясняет тот неослабевающий интерес, с которым историки обращаются ко времени Юлиана. Прибавим к этому скромный, почти аскетический род жизни, целые ночи, проведенные без сна в ученых или административных занятиях, строгое выполнение обязанностей культа, ежедневные утром к вечером жертвы на домашнем алтаре, часто кроткое перенесение обид и оскорблений, наносимых ему лично, — разве не должны эти качества привлекать симпатии к Юлиану?

Религиозный переворот в Юлиане не есть случайный и неожиданно совершившийся факт, — нет, он подготовлялся постепенно и выработался в определенное и сознательное убеждение под влиянием обстановки, обучения, школы и профессоров, которых он слушал. Прежде всего следует отметить, что Юлиан получил греческое — эллинистическое — образование, латинский язык и литературу он мало знал, писал же исключительно на греческом. Может быть, этим частью объясняется малый успех его декретов и распоряжений. Юлиана мало знали на Западе как религиозного реформатора. Он вполне преклонялся перед эллинскими понятиями и верованиями и с детства зачитывался Гомером и Гесиодом, любовь к коим внушил ему его воспитатель Мардоний. Еще мальчиком он увлекался естественными явлениями природы: солнце и звезды приковывали к себе его внимание как живые, вечные и обнаруживающие влияние на человека силы. Но страшная фигура Констанция — убийцы его отца и брата и ближайших родственников — и шпионы, которыми Юлиан был окружен, держали его в постоянном страхе и не позволяли свободно развиваться его склонностям. Он должен был исполнять христианские обряды, ходил в церковь, читал священные книги и даже был некоторое время в должности церковного чтеца.

Юлиан имел уже около 20 лет, когда в 350 г. по случаю назначения Галла цесарем и ему была предоставлена некоторая доля свободы. Находясь в Константинополе и затем в Никомидии, Юлиан, вообще имевший особенную склонность к книжным занятиям, с особенным усердием слушал уроки риторики и философии. Несомненно, наибольшее влияние оказали на него лекции ритора Либания, красноречивого и талантливого оратора и убежденного приверженца старой веры. С Либанием император соединен был самыми тесными узами дружбы, и самая лучшая характеристика Юлиана принадлежит Либанию. Но коренным образом мировоззрение Юлиана изменилось под влиянием философских систем, в которые он был посвящен своими учителями. В Никомидии, Пергаме и Ефесе Юлиан ознакомлен был с неоплатоновской философией. Здесь он слушал знаменитых тогда философов и особенно подвергся влиянию Эдесия, ученика Ямвлиха, и Максима, который произвел глубокое влияние на Юлиана, введя его в теургию и волшебство, т. е. ознакомив его с наукой о тайных обрядах, которыми можно вызывать духов. Это считалось высшим знанием и венцом философского образования. Взгляд на душу как элемент божественного происхождения, который постоянно стремится освободиться от тела как из темницы и соединиться с божественным началом, особенно наглядно выражен в предсмертной речи Юлиана, передаваемой Аммианом Марцеллином (XXIV, 3,15). Возможность возвыситься до созерцания божества посредством освобождения от уз материи привела Юлиана к мысли, что он действительно получает внушение от богов и что все его поступки освящены божественной волей. Отсюда понятно, как мало он обращал внимания на реальную жизнь, и как его настроение всегда было приподнятым. В его воображении древняя религия рисовалась в ее прекрасных аллегориях, в поэтических образах, роскошных праздниках и процессиях, которые пленяли его ум. Христианство было в его глазах верой невежественных людей, религией мертвецов и гробов. Он часто выражал ту мысль, что языческая вера воспитывает героев, а христианская — только рабов.

Становясь все увереннее в себе и понимая, что никакой мир с Констанцием для него невозможен, Юлиан послал в сенат резкую и обличительную речь против него, в которой поносил его и раскрывал его недостатки. Когда Тертулл, бывший в ту пору префектом города, читал ее в курии, высшая знать выразила свое благородство верным и благожелательным отношением к императору. Раздался общий единодушный возглас: «Auctori tuo reverentiam rogamus», т. е, «Предлагаем с уважением говорить о своем благодетеле».

Нельзя не обратить внимания и на то обстоятельство, что христианское общество и христианские учреждения далеко не имели в глазах Юлиана той обаятельной силы, как язычество. Прежде всего христиане находились между собой в ожесточенной борьбе из-за религиозных разномыслии. Историк Аммиан Марцеллин (XXII, 5) говорит, что и дикие звери не проявляют такой ярости к людям, как большинство христиан в своих разномыслиях. Независимо от того, христианская община заключала в себе далеко не лучших людей того времени. Когда христианство стало господствующей религией, многие находили выгодным принимать христианство не по убеждению, а из интереса.

Говоря о распущенных нравах тогдашнего высшего общества, Аммиан Марцеллин отмечает одну черту, которая особенно была распространена в тогдашнее переходное время и весьма невыгодно рисовала вновь обращенных. Одни из них живились грабежом языческих храмов и, пользуясь каждым случаем, где можно было что-нибудь приобрести, поднялись из крайней бедности до колоссального богатства. Отсюда пошло начало распущенной жизни, клятвопреступлений, равнодушие к общественному мнению, дикое обжорство пиров, широкое употребление шелка, развитие ткацкого искусства и особенная забота о кухне. Несомненно, этими чертами характеризуется тогдашнее высшее общество, и аскетически настроенный Юлиан не мог разобраться, что здесь представляло исключение и что входило в общее настроение.

Таким путем можно до известной степени объяснить процесс отчуждения Юлиана от христианства и усвоения языческого мировоззрения. Полная языческая система Юлиана могла проявиться лишь после смерти Констанция. В одном письме, относящемся ко времени движения его из Галлии к Константинополю, он говорит, что войско приняло языческий культ, и что открыто и публично приносятся жертвы богам.

Посмотрим, какие меры принял Юлиан для проведения своей системы.

Рассматривая церковную политику Юлиана в краткий период его управления империей, мы должны прежде всего отметить, что все его распоряжения по восстановлению язычества касаются Востока и не затронули западных провинций, т. е. проникнуты эллинистической тенденцией, и что все его письма, указы и эдикты, касающиеся христианства, будучи изданы в краткий полуторагодичный срок, не могли иметь строгого систематического применения, вызвав лишь смуты и волнения и показав недостаточность оснований для предполагавшейся реформы. Сравнивая между собой относящиеся сюда материалы, мы не замечаем в них ни единства руководящих идей, ни строгой последовательности и систематичности; напротив, усматриваем настроение нервного человека, подчиняющегося внушениям минуты. Он выступает сначала со всеми признаками терпимости по отношению к христианам. «Пусть, — говорил он, — галилеяне веруют в своих мертвецов, мы не будем силой привлекать их к культу богов». Будучи сам убежденным язычником и веря в превосходство культа богов, он открыто стал во главе этого культа, объявив себя, однако, толерантным и в отношении христианства, ожидая, что Восток пойдет за ним к древней отеческой вере. Замечая, что не оказывается того общего увлечения язычеством, на какое он надеялся, Юлиан пользуется всяким случаем дать понять христианам, что он считает галилейскую веру неправой и видит в ней вредное заблуждение, язычеству же отдает предпочтение как единственно разумной и для государственного блага полезной религии. Затем, как будто забывши все заявления о толерантности, император начал преследовать христианство, обнаруживая крайнюю раздражительность и нетерпимость по отношению к борцам за веру, и в то же время делает попытку дать преобладание языческому культу и реорганизовать государство на языческих основах. В этом смысле Юлиан не останавливался и перед такими фактами насилия, какие допускались лишь во времена тяжких гонений, например конфискация имущества в пользу языческих храмов, преследование вождей христианских, обещание государственной помощи под условием принятия языческого культа и, наконец, законодательное воспрещение христианским профессорам преподавания в школах (указ 17 июня 362 г.). Можно думать, что на том пути, на какой вступал Юлиан в конце своей жизни, христианство и язычество неизбежно должны были дойти до кровавого столкновения, и естественная эволюция, неизбежно направлявшаяся к торжеству христианских идей, могла бы встретить значительные препятствия.

Несомненно то, что Юлиан не заметил в христианстве его лучших начал и не оценил того, что в язычестве не было более того живого духа, который мог бы состязаться с христианством. Эта мысль прекрасно выражена у одного византийского писателя. Будто бы Юлиан послал раз своего учителя и врача Оривасия в Дельфы восстановить храм Дельфийского Аполлона. Оривасий, приступив к исполнению возложенного на него поручения, получил следующий оракул, чрезвычайно хорошо рисующий настроение умов по отношению к языческой вере: «Скажите царю, что прекрасный дворец разрушен, что Аполлон не имеет более ни святилища и вещего лавра, ни говорящего источника, что замолкла журчащая вода».

Оракул мог бы быть истолкован в том смысле, что никакими человеческими силами нельзя поднять уже сыгравшее свою роль язычество, что народились новые условия для новой религии, и что будущее принадлежит тому, кто поймет новые условия и не будет пренебрегать ими. Между тем Юлиан, укорявший христиан в приверженности к культу гробниц мертвых, не заметил того, что не христиане, а он сам стоит на ложном пути, стараясь воскресить хотя изящный, но уже потерявший жизненность и для большинства утративший привлекательность языческий культ.

В окружающей Юлиана обстановке, конечно, были достаточные элементы, вооружавшие его против христиан. Но мы должны здесь подчеркнуть, что и среди христиан, даже между высшими представителями клира, находились такие, которые легко мирились с языческими воззрениями и для которых были безразличны как языческие верования в богов, так и христианская вера в мучеников. Лучшим примером служит письмо Юлиана, где говорится о троадском епископе Пигасии, перешедшем в язычество и получившем в языческой религии жреческий сан. Мы приведем этот документ, прекрасно рисующий тогдашние настроения.

«С Пигасием мы едвали бы вступили в сношения, если бы не знали, что и прежде, будучи епископом галилеян, он почитал богов. Приглашенный явиться к блаженному царю Констанцию, я держал путь через эти места и раз ранним утром из Троады пошел в Трою через агору. Епископ встретил меня и, когда я пожелал осмотретъ памятники города — а это был у меня предлог для посещения священных храмов — предложил себя в проводники и повел меня повсюду. Слушай же дела и слова, по которым всякий поймет, что он был не чужд почитания богов. Там есть святилище Гектора, где стояла медная статуя в маленьком храме, при нем под открытым небом стояло изображение великого Ахилла. Ты помнишь место и знаешь, о чем я говорю. Заметив, что жертвенники еще хранят следы жертвоприношений, и что статуя Гектора обильно полита благовониями, я обращаюсь к Пигасию с вопросом: «Что это? Разве троянцы приносят жертвы?» — «Что же дурного, — ответил он, — если они почитают хорошего человека и своего согражданина, как и мы кланяемся своим мученикам». — «Пойдем, — сказал я, — к святилищу Афины троянской». Он очень охотно повел меня и открыл храм и, как бы рисуясь, с полным вниманием показал мне сохранившиеся статуи, причем не позволил себе ничего такого, что обычно делают в таких случаях эти нечестивцы: не делал знамения на нечестивом челе и не шептал про себя, как они. Ибо высшая степень богословствования у них заключается в этих двух вещах: шипеть против демонов и делать на челе крестное знамение. Затем он пошел со мной до Ахиллия (до жертвенника Ахилла) и показал гробницу его, вполне сохранившуюся. Был слух, что она была раскопана им, но он подходил к ней с большим благоговением, — это я сам видел. Я слышал от тех, которые ныне весьма к нему враждебно настроены, что тайно он воздавал поклонение солнцу. Ужели ты не поверишь моему свидетельству, и разве я назначил бы Пигасия жрецом, если бы он соделал что нечестивое против богов? Если могло случиться, что он или из честолюбия, или — что часто говорил нам — с целью спасти жертвенники богов покрывал их рубищами и притворно принимал на себя безбожное звание, то, несомненно, он никогда и нигде не позволил себе поругания святыни... По моему мнению, не его только, но и других, переходящих к нам, следует принимать с честью, дабы одни охотней следовали нашим призывам, другие же менее находили поводов к злорадству...»

Открыто приверженцем старой языческой религии Юлиан выступает после провозглашения его императором. Находясь на пути к Константинополю летом 361 г., он писал, между прочим, своему другу философу Максиму: «Мы служим богам открыто, сопутствующее мне войско предано их культу. Мы публично приносим в жертву быков и многими гекатомбами воздаем богам благодарность». Любопытно небольшое замечание в конце того же письма к характеристике Юлиана: «Боги повелевают мне во всем наблюдать по возможности святость, и я охотно повинуюсь им». Личная чистота и до аскетизма доходящая воздержанность и нравственная дисциплина — это было всегдашним правилом Юлиана, от которого он не отступал. Он не только титуловался pontifex maximus, но и старался на самом деле стать во главе культа. Ежедневно утром и вечером он совершал жертвы солнцу и, чтобы никогда не лишать себя этого, приказал устроить жертвенник в самом дворце. Где бы он ни находился, прежде всего наблюдал праздничные дни языческого календаря и был крайне недоволен, если при храмах не находил торжественной службы и богатых жертвоприношений. Любил сам носить дрова к жертвеннику, подводить жертвенное животное к алтарю, изучать внутренности и по ним узнавать волю богов. И все это не было формой, а глубоким убеждением, которое, впрочем, находили слишком неуместным даже близкие к нему люди.

По мысли Юлиана, империя должна была быть разделена в церковном отношении на более или менее обширные области, подчиненные верховным жрецам или архиереям. Сохранилось несколько законоположений этого рода и писем императора, которые характеризуют его церковную политику. Входя во все подробности культа, как подлинный pontifex maximus, Юлиан так рисует идеального жреца: он должен беречься не только постыдных дел, но и остерегаться непристойных слов. Жрецу Юлиан запрещает читать Архилоха, Иппократа и избегать древних комиков. Вместо того ему следует изучать гимны богов, заниматься благотворительными делами, чем так искусно пользуются нечестивые галилеи, агапами привлекая в свою секту неопытных.

Юлиан вскоре заметил, что возвращение к паганизму идет не так быстро, как он рассчитывал, и как уверяли его друзья. Даже в глухих местах, например в Каппадокии, где язычество, казалось, всего менее затронуто было новыми идеями, Юлиан нашел много христиан. «Умоляю Зевсом, пишет он к философу Аристоксену, — приходи к нам в Тиану и укажи нам в Каппадокии настоящего эллина (т. с. язычника). Доселе я вижу только несогласных приносить жертвы богам и немногих желающих, но которые не умеют взяться за дело». То же малое одушевление по поводу открытия языческих храмов встретил он в больших городах, например в Антиохии и Александрии. До некоторой степени он мог еще питать надежду на то, что обширная организация благотворительности по образцу христианских общин и государственная помощь, оказываемая преимущественно перед христианами язычникам, помогут торжеству его плана, но вскоре он должен был убедиться, что на стороне христиан более твердости, самопожертвования, готовности переносить всяческие лишения, а на стороне приверженцев языческого культа — холодность, равнодушие и недостаток одушевления.

Трагизм в деятельности Юлиана и начинается с той поры, когда он понял, что ему придется встретить на пути к осуществлению своей задачи непредвиденные препятствия. Сознание этих трудностей раздражало его и лишало равновесия, он забывал тогда основное правило своей религиозной политики: не насиловать убеждения и не идти против справедливости, и позволял себе такие меры, которые характеризуют религиозный фанатизм и крайнюю нетерпимость к тем, кто держится иных убеждений. Предполагая — и не без основания, — что в христианском клире находится главное препятствие для торжества его задушевной идеи, Юлиан не щадил средств, чтобы унизить наиболее популярных епископов (Афанасий, Тит из Востры), объясняя их твердость лишь низменными эгоистическими побуждениями.

Когда христиане жаловались на несправедливый суд и конфискации имущества, Юлиан отвечал: «В вашем законе говорится: кто захочет взять у тебя рубашку, отдай ему верхнюю одежду; без имущества вам легче идти в царство небесное». Христиане жаловались на устранение их от начальственных должностей, а император с насмешкой говорил: «Закон запрещает вам употребление меча, вам следует сносить несправедливости, чтобы угодить Богу»! Из презрения к христианам он оказывал покровительство евреям. Как общая мера против христиан, возбудившая упрек Юлиану даже среди его почитателей и глубоко затронувшая интересы христиан, должен быть признан эдикт, коим воспрещалось христианским профессорам преподавание в школах. Аммиан Марцеллин (XXII, 10, 7) говорит об этом: «Жестокой мерой и достойной вечного забвения было то, что он запретил учительскую деятельность риторам и грамматикам христианского исповедания» (еще XXV, 4,19—20).

Юлиан весьма внимательно отнесся к вопросу о профессорах в учебных заведениях и выразил отношение к нему серьезным законодательным актом. Поднятый здесь вопрос о направлении преподавательского класса имеет и для нас почти современное значение, поэтому мы позволили себе сделать такие большие выписки из писем Юлиана. Законом, на который выше сделана ссылка, он установил следующее: «Магистры и доктора наук должны отличаться прежде всего нравами и затем красноречием, но как мы не можем лично быть в каждом городе, то приказываем, чтобы желающий быть профессором приобретал это звание не сразу и не самовольно, а по одобрению и постановлению и декрету курии, каковой декрет должен быть препровожден затем к нам, дабы кандидат допускаем был к преподавательской деятельности в городах по нашему распоряжению».

Широко начитанный в книгах Священного Писания, он пользовался своими знаниями весьма искусно в литературной борьбе. В не дошедшем до нас сочинении «Против христиан» он дает злую сатиру на некоторые места Ветхого и Нового Завета.

Юлиан сравнивает библейское учение о мире с языческим, сопоставляет Моисея с Платоном и, между прочим, так иронизирует над рассказом о творении мира. «Бог сказал: «Не добро быть человеку одному, сотворим ему помощницу. И, между тем, эта помощница не только ни в чем ему не помогает, но даже обманывает и становится причиной лишения для прародителей райской жизни. Вероятно ли, чтобы Бог не знал, что то существо, которое дано человеку в помощь, сделается для него источником бедствий, а не радостей? А на каком языке змей говорил с Евой, и чем эта басня отличается от греческих мифов? А запрет делать различение между добром и злом — разве не верх нелепости? Бог якобы запретил человеку самое высшее, что составляет сущность и главное качество человека, — пользование разумом. Разве не существенное свойство разума различать зло от добра?» Не менее ядовито издевается Юлиан над рассказом о строении башни и о смешении языков. «Почему, — говорит он, — этому рассказу можно больше придавать веры, чем гомеровскому повествованию о великанах Алоадах (Оте и Ефиалте), взгромоздивших три горы одну на другую, чтобы достигнуть неба?» Переходя к раздорам в христианской среде и к нетерпимости христиан к еретикам, Юлиан посылает христианам следующий упрек: «Вы разрушаете храмы и алтари, вы душите не только тех, которые остаются верны культу их отцов, но и тех из вашей среды, которые, как вы говорите, заражены ересью и которые не так, как вы, обожают того мертвеца. Но ни Иисус, ни Павел вам не оставили на этот счет указаний, и это потому, что они не думали, что вы завладеете таким могуществом. Они довольствовались тем, что совращали служанок и рабынь, а через них женщин и мужчин, подобных Корнилию и Сергию (Деян. X, 13). Покажите мне, что в царствование Тиберия или Клавдия к их вере обратился хоть один порядочный человек, и тогда считайте меня пошлым лгунишкой».

С большим жаром Юлиан вооружается против почитания мучеников. «Вы, — говорит он христианам, — все наполнили могилами, хотя нигде нет прямого повеления воздавать поклонение гробам. Вы дошли до такого развращения, что не хотите обращать внимание на прямые слова Назарея: горе вам, книжники и лицемерные фарисеи, вы походите на выкрашенные гробы; снаружи гробница красива, а внутри наполнена костями мертвецов и всяческой нечистотой. Если Иисус говорит, что гробы полны грязи, как можно призывать на них Бога?»

Что наиболее казалось Юлиану в христианстве противным — это его мнимая враждебность культуре и идеалам современного языческого общества. Христианская община на первых порах пополнялась, главным образом, из низших классов общества, отсюда вытекало обычное заключение, что христианство несовместимо с чувствами и настроениями высших образованных классов. В кругу Юлиана смеялись над христианами и с презрением говорили: «Нам, язычникам, принадлежит наука, а вам — невежество и варварство». Этой мысли уделяет Юлиан несколько мест в своем сочинении «Против христиан». «Вы, — говорит, — конечно, понимаете разницу между вашим и нашим образованием. В вашей школе вы никогда не сделаете человека ни мужественным, ни добродетельным, между тем при нашей системе всякий становится лучшим. Посмотрите на ваших детей, которые воспитываются на чтении ваших священных книг. Если в зрелом возрасте они не будут рабами, сочтите меня лгуном и маниаком».

За полгода до своей смерти, находясь в Антиохии, где делались приготовления к персидскому походу, Юлиан составил (в феврале ЗбЗ г.) знаменитый свой памфлет «Ненавистник бороды». В этой сатире на нравы антиохийцев, с которыми вообще император нередко ссорился во время своего пребывания в Антиохии, он часто возвращается к своей внешности и к своей частной жизни. Сочинение представляет весьма важный памятник для характеристики Юлиана, между прочим, и потому, что здесь император отвечал на сплетни и анекдоты, распространявшиеся на его счет в антиохийском обществе и переходившие даже в мелкие листки, тайно распространяемые. Поэтому названное сочинение заслуживает того, чтобы привести из него несколько отрывков.

«И хотел бы я похвалить себя, да не могу, порицать же есть бесчисленные поводы, хоть бы начать с лица. Природа не дала мне ни большой красоты, ни величественности, ни привлекательности, и я по своей нелюдимости прибавил еще эту большую бороду как бы назло природе, что она не дала мне красоты. И вот в ней разводится вошь, что в лесу звери, и я испытываю то неудобство, что не могу свободно ни есть, ни пить из опасения захватить волосы вместе с пищей. Насчет поцелуев уж я не жалею, хотя и в этом случае борода служит большой помехой, так как препятствует плотно прижать губы к губам. По вашим словам, из моей бороды можно вить веревки: я готов предоставить ее в ваше распоряжение, если только можете ее вырвать, и если только вашим нежным рукам не будет больно. Но у меня не только длинная борода, я мало ухаживаю и за головой, редко стригусь и обрезываю ногти, и руки мои часто запачканы чернилами, а если вас интересует знать и дальше, то грудь моя покрыта густыми волосами. Будучи таковым по внешности, я непривлекателен и в образе жизни: по моей грубости не хожу в театр, а по моей необразованности не допускаю во дворце представлений, кроме новогодних, да и то как бы внося подать немилостивому господину, ибо и находясь в театре я имею вид исполняющего долг. Скажу и еще более странную вещь.

Я не люблю цирковых представлений, как должник судебного разбирательства, и редко посещаю их, только в праздничные дни. В моей частной жизни я провожу бессонные ночи на подстилке из соломы и довольствуюсь скромной пищей, едва утоляющей голод. С детских лет я веду войну с моим желудком и не позволяю ему наполняться пищей. Вследствие этого со мной редко случалась рвота. Помню один случай со времени назначения моего цезарем. — Кельтская деревенщина легко мирилась с моими нравами. Но такой цветущий, счастливый и населенный город, как Антиохия, имеет все основания гневаться на меня, ибо в нем много танцовщиков и флейтщиков, а актеров больше, чем граждан, и у всех отсутствие всякого уважения к власти. Стыдиться свойственно людям малодушным, а таким храбрым, как вы, позволительно веселиться с утра, ночью искать наслаждений и самым делом показывать презрение к законам. В самом деле, закон страшен через исполнителей, так что, кто оскорбляет власть, тот попутно нарушает и законы. И вы стараетесь везде показать, как вам мало дела до закона, в особенности на площадях и в театрах...»

«Попытаюсь сделать нападение с другой стороны. Ты любишь, говорите, посещать храмы, нелюдимый, грубый и злой человек! За тобой стремятся в священную ограду народ и магистраты, тебя встречают с шумом рукоплесканий, как в театре. Но тебе не угодишь и этим, ты обращаешься к народу с речью и начинаешь порицать его, это он для молитвы не ходит в храмы, а ходит лишь по случаю твоего прибытия и производит беспорядок в священном месте... А можно ли хладнокровно выносить то, что ты проводишь свои ночи в одиночестве и не допускаешь ничего, что бы смягчило твой дикий нрав? Худшее же то, что такая жизнь составляет твое удовольствие, и что тебя забавляют общие проклятия. Тебе бы следовало быть благодарным к тем, которые дают тебе хороший совет в летучих листках: брить бороду и делать все приятное для народа, любящего повеселиться, давать ему зрелища, мимов, плясунов, бесстыдных женщин, мальчиков по красоте женоподобных, мужчин, у которых выбриты не только щеки, но и все тело, задавать праздники, но ради бога не религиозные, их так довольно, что хоть отбавляй...

Прекрасно, мудрые граждане, вы забавляетесь серьезными вещами и поощряете в этом других. Ибо ясно, что одним издевательство доставляет удовольствие, другим приятно слушать. Поздравляю вас по случаю такого согласия, в этом вы составляете единое общество, ибо считаете неприличным и неудобным принимать серьезные меры против беспутства ваших юношей. По вашему мнению, отнять у людей свободу говорить и делать, что им вздумается, значило бы посягать на самое существо свободы. Имея твердое убеждение в необходимости абсолютной свободы, вы прежде всего предоставили необузданную вольность вашим женам, чтобы они были вам более доступны, а затем вы им отдали на воспитание ваших детей из боязни, чтобы мы не наложили на них очень суровую дисциплину, и не обратили их в рабов, и не научили уважать старших и почитать начальников. Что же делают ваши жены? Они привлекают детей к своей вере, полагая в этом высшее счастье. Вот в чем, мне кажется, состоит ваше счастье: в отрицании подчинения богам, закону и нам как блюстителям законов. Но с нашей стороны было бы нелепостью гневаться на ваш так себя освободивший город, если сами боги не обращают на него внимания. Да будет вам известно, что и боги участвуют с нами в поругании со стороны города.

Вы говорите, что ни X, ни К не сделали городу никакой неправды. Хотя ваш ребус трудно разгадать, но некоторые из горожан раскрыли мне его смысл: одна буква означает Христа, другая Констанция. Позвольте сказать вам откровенно, что Констанций уже тем нанес вам обиду, что не убил меня, а назначил цесарем. Что касается Христа, вы его почитаете вместо Зевса, Аполлона и Каллиопы. Хотя жители Емеса тоже любят Христа, но я не сделал им ни разу обиды, из вас же многие, если не все, имеют со мной счеты: сенат, состоятельный класс и народ. Последний недоволен мною в большинстве, если не весь, предавшись безбожному учению, за то, что я придерживаюсь отеческих обычаев, богатые досадуют за то, что я не позволяю им продавать товары по высоким ценам, все они из-за театральных представлений, — и не за то, что я других лишаю их, но что так мало о них забочусь.

Напомню и другой случай, подавший повод к неудовольствию, и опять-таки, как обыкновенно, я буду порицать себя и обвинять. В десятом месяце бывает большой праздник, совершаемый в Дафне. Из храма Зевса Кассия я спешу на тот праздник, ожидая здесь встретить роскошное и богатое торжество. Я уже воображал себе священную помпу, изображения богов, возлияния, хороводы, курение фимиама и юношей вокруг жертвенника в благоговейном настроении и в прекрасных белых одеяниях. Но, когда я вступил в храм, не нашел ни курения, ни приношений, ни жертвы. Я был поражен и воображал себя вне храма, и что вы ожидаете от меня, как первосвященника, условного знака. Когда же я спросил, какой жертвой город чествует божество в этот день, жрец ответил: «Я принес с собой священного гуся, но город не приготовил ничего». По этому случаю я обратился в сенат со следующей довольно резкой речью: «Удивляюсь, что такой город с таким малым вниманием относится к богам, как какая-нибудь деревня на границах Понта. Владея громадным земельным имуществом, город пожалел принести курицу отечественному богу в годовой его праздник, когда богам угодно было рассеять мрак безбожия, между тем как ему следовало принести быка с каждой филы или, по крайней мере, со всего города сообща принести в жертву вола. Каждый из вас на свои праздники и на угощения тратит значительные суммы, я знаю многих, затративших большие деньги на праздник Маиумы (майский праздник), а за ваше счастье и благо города никто не захотел принести жертвы, один только жрец... Каждый из вас позволяет своей жене всем жертвовать в пользу галилеян, которые, питая бедных на ваши пожертвования, совершают поистине безбожное дело по отношению к нуждающимся. Вы же, показывая пример такого непочтения к богам, даже не понимаете всей важности проступка. К нашим храмам не приближается никто из бедных, потому что он не найдет там милостыни. По случаю дней рождения вы устраиваете обеды, ужины и пиры, а в этот годичный праздник никто не принес богам ни масла в лампу, ни возлияний, ни жертв». Вот что я говорил сенату...

Но самое важное, что возбудило вашу ко мне ненависть, состоит в следующем. Только что я прибыл в ваш город, народ, угнетаемый богатыми, стал кричать в театре: «Все поднялось в цене, на все дороговизна». На другой день я беседовал с богачами и старался убедить их пожертвовать несправедливыми прибытками и оказать милость гражданам и чужестранцам. Они дали обещание позаботиться об этом, и я ждал три месяца, но они ничего не сделали. Увидев, что жалобы дима справедливы, и что дороговизна товара происходит не от недостатка его на рынке, а от жадности торговцев, я установил таксу на каждый предмет и объявил ее всем. Всего оказалось в достатке: и вина, и масла, и прочего; было мало лишь хлеба, так как засухи прошлого года уничтожили посевы, но я послал в Халкиду, в Иераполъ и окрестные города и собрал 40 000 мистров, когда вышел этот запас, дал еще в разное время 5, 7 и 10 тысяч моднее, предоставил вам весь египетский хлеб, продавая его по дешевой цене, т. е. за 15 мистров вы платили то же, что прежде за 10. Что же делали ваши богачи? Они тайно продавали заготовленный ранее хлеб за дорогую цену и обременяли народ. Таким образом, причина вашей злобы в том, что я не допустил продавать на вес золота вино, зелень и овощи и не позволил, чтобы лежащий в складах богачей хлеб неожиданно обратился в серебро и золото. Я знал и тогда, что мои распоряжения не всем понравятся, но я мало заботился об этом, — я имел в виду благо обижаемого народа и чужестранцев, явившихся сюда ради меня и моих архонтов. За что же, ради богов, мы находимся в немилости? Не за то ли, что пропитываем вас на свой счет, чего прежде не бывало ни с одним городом; или за то, что увеличили список сенаторов, что, захватив воров на месте преступления, не подвергли их каре?..»

В заключение приведем еще любопытный текст или, лучше, анекдот, сохраненный позднейшим писателем.

Епископ Халкидона Марис, пораженный слепотой, раз встретившись с Юлианом, стал его жестоко порицать, называя обманщиком и отступником. Юлиан сказал ему: «Отойди, несчастный, и оплакивай свою слепоту, ибо тебя не исцелил Назорей, которому ты воздаешь поклонение». Этот же ответил: «Благодарю Господа моего Христа, даровавшего мне то утешение, что я не вижу твоего бесстыжего и безбожного лица».

Для характеристики Юлиана как человека следует обращаться к тем же, большею частью, пристрастным источникам, по которым мы пытались ознакомиться с его церковной деятельностью. Либаний в похвальном слове Юл

Источники:

1. Успенский Ф.И. История Византийской империи; М.: ООО "Издательство Астрель"; ООО "Издательство АСТ", 2001

См. также:

www.world-history.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о