Я бог я царь я раб я червь державин: — — — ! – Dslov.ru

Содержание

Державин «Бог» – анализ и краткое содержание

В некоторых строках оды «На смерть князя Мещерского» чувствуется трепет мятущейся души Державина перед тайной бытия, ужас перед лицом смерти. Но сомнения и колебания были несвойственны прямой, цельной натуре поэта, его верующему сердцу. В знаменитой оде «Бог» (см. её полный текст) мы видим поразительную глубину его философской мысли, вдохновенный религиозный подъем.

 

Державин. Бог. Анализ. Слушать аудиокнигу

 

Оду «Бог» Державин начал писать в 1780 году, а окончил лишь через четыре года. Он сам рассказал в своих «Записках», что первые строфы этой оды он написал в порыве вдохновения, ночью, вернувшись домой с пасхальной заутрени.. Написав начало, он долго не мог окончить своей оды. Наконец, уже в 1784 году, поэт решил уединиться, чтобы в тишине поработать над этим произведением. Он уехал из Петербурга в Нарву и там, запершись ото всех в своей комнате, работал целую неделю над знаменитой одой.

Закончил он ее, как и начал, ночью; во сне Державин увидал необычайный свет, осиявший его. Проснувшись с чувством посетившего его божественного откровения, он сразу, в слезах благодарности и любви к Богу, написал заключительные строки.

Первые строфы оды посвящены восхвалению различных свойств Божиих: бесконечности, троичности, вездесущия, неизмеримости, всемогущества, величия. Почти, каждая строчка Державинской оды могла бы послужить темой целому богословскому трактату. Возвышенным поэтическим языком Державин поет хвалу Богу:

 

«О Ты, пространством бесконечный,
Живый в движеньи вещества,
Теченьем времени превечный,
Без лиц, в трех Лицах Божества.
Дух всюду сущий и единый,
Кому нет места и причины,
Кого никто постичь не мог,
Кто все собою наполняет,
Объемлет, зиждет, сохраняет,
Кого мы называем: – Бог.

Измерить океан глубокий,
Сочесть пески, лучи планет
Хотя и мог бы ум высокий,
Тебе числа и меры нет!
Не могут духи просвещенны
От света Твоего рожденны
Исследовать судеб Твоих:
Лишь мысль к Тебе взнестись дерзает,
В Твоем величьи исчезает,
Как в вечности прошедший миг».

 

Затем Державин говорит о мире вещественном, сотворенном «единым словом» Божиим и вещающем о Его неизмеримом величии. Удивительно красивыми образами изображает он сотворение светил:

 

«Как искры, сыплятся, стремятся,
Так солнцы от Тебя родятся;
Как в мрaзный, ясный день зимой:
Пылинки инея сверкают,
Вратятся, зыблются, сияют:
Так звезды в безднах под Тобой».

 

И все же все эти «миллионы светил», проливающих по воле Божией свои животворящие лучи» – перед Богом – «как нощь пред днем». Как ничтожен весь мир по сравнению с величием Божиим!

 

«Как капля в море опущенна,
Вся твердь перед Тобой сия,
Но что мной зримая вселенна,
И что перед Тобою я!»

 

Здесь начинается как бы вторая часть оды. Изобразив по возможности величие Божие, Державин сознает ничтожество человека перед Богом. «Я перед Тобой – ничто», – говорит он

 

«Ничто! Но Ты во мне сияешь
Величеством Твоих доброт.
Во мне Себя изображаешь,
Как солнце в малой капле вод».

 

В этом и заключается весь смысл человеческого существа: человек носит всебе образ Божий, отражает в себе лик Божий, – «как солнце в малой капле вод». Одно это сознание нашей духовной природы, нашего существования, утверждает в нас несомненную веру в бытие Божие.

Смело и горделиво говорит поэт о том значении, которое он, человек, имеет в творении всей вселенной, говорит о свойствах человеческой природы, соединяющих в себе небесное и земное начало. Обращаясь к Богу, он говорит, что Творец поставил человека «в середине естества», там:

 

«Где кончил тварей Ты телесных,
Где начал Ты духов небесных,
И цепь существ связал всех мной.

Я связь миров повсюду сущих,
Я крайня степень вещества,
Я средоточие живущих,
Черта начальна Божества;
Я телом в прахе истлеваю,
Умом громам повелеваю,
Я царь, – я раб; – я червь, – я Бог».

 

Но откуда же произошло удивительное человеческое существо, повелевающее громам и дерзающее, живя «в прахе» на земле, рассуждать о самых возвышенных свойствах Божиих? «Сам собой (человек) быть не мог». На этот вопрос Державин отвечает словами, исполненными любви и благодарности к Богу:

 

«Твое созданье я, Создатель,
Твоей премудрости я тварь,
Источник жизни, благ Податель,
Душа души моей и Царь!

Твоей то правде нужно было,
Чтоб смертну бездну преходило
Мое бессмертно бытие;
Чтоб дух мой в смертность облачился
И чтоб чрез смерть я возвратился,
Отец! – в бессмертие Твое.

Неизъяснимый, непостижный,
Я знаю, что души моей
Воображения бессильны
И тени начертать Твоей;
Но если славославить должно,
То слабым смертным невозможно
Тебя ничем иным почтить,
Как им к Тебе лишь возвышаться,
В безмерной разности теряться
И благодарны слезы лить».

 

Эти чудные заключительные строфы звучат как хвалебный гимн Богу. В оде «Бог» Державин выразил свои самые возвышенные, сокровенные мысли, все лучшее, что было в его душе. Во всем произведении чувствуется необыкновенная стройность, планомерность и единство; трудно себе представить, что такое цельное произведение было написано с промежутком 4-х лет.

Ода «Бог» самая известная изо всех произведений Державина. Она переведена на множество иностранных языков; существует 15 переводов на один французский язык, восемь на немецкий; кроме того она переведена на: английский, голландский, шведский, итальянский, испанский, польский, чешский, латинский, ново-греческий и японский языки.

 

Я царь, я раб, я червь, я бог!. Энциклопедический словарь крылатых слов и выражений

Читайте также

СМЕРТОНОСНЫЙ ЧЕРВЬ ОЛГОЙ-ХОРХОЙ

СМЕРТОНОСНЫЙ ЧЕРВЬ ОЛГОЙ-ХОРХОЙ Множество людей уверяют, что видели их. Речь идет о гигантских червях, способных убивать на расстоянии, выбрасывая смертельный яд или сражая свою жертву электрическим разрядом при соприкосновении. Долгое время это животное считалось

Где находятся Царь-пушка и Царь-колокол?

Где находятся Царь-пушка и Царь-колокол? Все, кто впервые посещает Московский Кремль, прежде всего спешат посмотреть на знаменитые Царь-пушку и Царь-колокол.

Обе достопримечательности находятся рядом и поражают своей величиной. Что же мы знаем о них?Царь-пушка была

Царь

Царь (смотри Король) Живет или в «некотором царстве в некотором государстве» или в «Тридевятом царстве, тридесятом государстве». Фигура сложная и противоречивая. С одной стороны – добрый семьянин, хороший муж и отец, храбрый воин. С другой – может повести себя

Как ленточный червь живет в человеческом теле?

Как ленточный червь живет в человеческом теле? Ленточные черви проникают в человеческий организм с пищей. Их длина может варьироваться от 5 мм до 15 м. У ленточных червей нет пищеварительного тракта, поэтому им приходится потреблять пищу, уже переваренную другими

Какую пользу приносит земляной червь?

Какую пользу приносит земляной червь? Среди всех червей, а их насчитывается несколько десятков видов, только, пожалуй, земляной червь и приносит пользу.

Все остальные черви, особенно плоские: острицы, аскариды, трихинеллы и другие – считаются очень опасными. Они могут

***Червь пустыни***

***Червь пустыни*** Отыскав гигантов моря и неба, мы можем обратиться теперь к земле и попытаться выяснить, кто же здесь чемпион воображения.Очевидно, первой пришедшей на ум кандидатурой будут драконы. Но когда знакомишься с ними, по крайней мере с теми, что описаны

В мире есть царь: этот царь беспощаден, / Голод — названье ему

В мире есть царь: этот царь беспощаден, / Голод — названье ему Из стихотворения «Железная дорога» (1864) Н. А. Некрасова (1821 — 1877).Цитируется, когда хотят оправдать какой-либо поступок, указывая на то, что он был совершен вынужденно, в силу тяжелых жизненных обстоятельств и т.

Державин Гавриил Романович.

Антология одного стихотворения. Литературный журнал Москва.

Сейчас мало уже кто помнит о том, что величайшее, вершинное произведение русской поэзии ХVIII столетия — ода «Бог» Гавриила Романовича Державина (1743–1816) — было задумано и создано как страстный полемический ответ французским философам­материалистам того же столетия. И этот ответ, этот протест поэта исходил не из официально­церковной позиции, а из романтического мировоззрения (если точнее — мироощущения слиянности человека с природой, со всем мирозданием). Стихотворение настолько страстно и пантеистично в своей основе, что вряд ли до конца и теперь может быть принято ортодоксальными представителями Церкви.

А Россия восхитилась им тотчас же по его сотворении, полюбила — навсегда. Смешным теперь кажется сам повод, — да мало ли что изрекали высоколобые французы, кабинетные мудрецы! Потому смешным кажется повод, что, читая оду, забываешь буквально обо всем, что могло сопутствовать ее созданию, забываешь, в каком веке, при каких обстоятельствах она появилась на свет Божий и сияет в нем негасимо.

Ты погружаешься в мощный, переливающийся энергетический поток с первых же строф и, влекомый им, уже до конца не смеешь передохнуть, всмотреться в размер, в строфику, ритмику — зачем? Здесь дышит само Божество, и так же как не дано тебе во всей полноте осознать Божественного, так не в силах ты уследить зa всеми переливами, изгибами мысли и чувства, явленных этой одой. Память у меня на стихи неплохая, могу читать наизусть чуть ли не всего Есенина, чуть ли не целые главы из «Онегина», но вот эта ода… нет, ее не осилить. Может быть, потому, что невероятные перелеты, перебросы, ходы и переходы мысли сплелись здесь в такой нерасплетаемый клубок, который не разобрать памяти, привыкшей уже, честно говоря, к стройной пушкинской силлаботонике, к прозрачности формы, слога и движения мысли. Здесь — иное. И вспомнилось мне одно высказывание Павла Флоренского, выдающегося богослова, искусствоведа (также, впрочем, не до конца и не всеми принятого в Православной Церкви), о «Троице» Андрея Рублева: «Это не изображение Богa, это — сам Бог».
Всякий раз, когда перечитываю державинский шедевр, вспоминаю эти слова и, сознавая (все­таки сознавая) известную кощунственность высказывания П.Флоренского, не могу отделаться от чувства, что ода «Бог» не просто одно из блистательных поэтических произведений, но нечто высшее, гораздо высшее! Вместе с ней всякий раз начинаешь и себя осознавать частью Целого. И недаром эта ода так сильно повлияла и на поэтов — современников Гавриила Романовича, и на последующие эпохи. Прекрасный (не очень счастливый, впрочем, и не очень читаемый ныне) поэт Л.Б. Княжнин сейчас же откликнулся чудесной элегией «Вечер», где почти в точности скопированы строфика и ритмика оды «Бог». А уже в ХIХ столетии великий Пушкин — «наше все» — также, кажется, взял на вооружение для «Евгения Онегина» строфику (но не ритмику и не пафос!) этой оды. Собственно, онегинская строфа — это развернутая до 14 строк десятистрочная строфа Державина, кажущаяся, как это ни странно, более компактной, «одомашненной» у Пушкина. У Державина — звездный грохот, вселенский холод и зной, дыхание мироздания. У Пушкина — уютный свет, тишина (невзирая на дуэльные выстрелы, которые тоже как бы «домашние»). У Пушкина — Россия. У Державина — Космос. Впрочем, как уже сказано, это не столько философия, сколько страсть и непосредственное чувство сопричастности Богу, Целому.

Я знаю, что стихи эти весьма известны, более того — знамениты, и все же не могу отказаться от возможности перепечатать их в нашей антологии и вновь перечитать их глазами моих современников, вместе со всеми.

Две основные цели преследуются этим. Первая: в наш век «вяловатой» поэтики очень нелишне ощутить истинную мощь языка, масштаб русской поэзии, явленные в державинском слове. А вторая…

В минуты уныния, сомнений, всеразъедающего скептицизма, присущего в той или иной мере всем нам, ода «Бог», мне кажется, может явиться самым чистейшим, прямым проводником к Божественному, радостному и ясному познанию, восприятию жизни, мира, себя.


Гавриил ДЕРЖАВИН

Ода «Бог»

О ты, пространством бесконечный,
Живый в движеньи вещества,
Теченьем времени превечный,
Без лиц, в трех лицах божества!
Дух всюду сущий и единый,
Кому нет места и причины,
Кого никто постичь не мог,
Кто все собою наполняет,
Объемлет, зиждет, сохраняет,
Кого мы называем: — Бог.

Измерить океан глубокий,
Сочесть пески, лучи планет,
Хотя и мог бы ум высокий, —
Тебе числа и меры нет!
Не могут духи просвещенны,
От света твоего рожденны,
Исследовать судеб твоих:
Лишь мысль к тебе взнестись дерзает,
В твоем величьи исчезает,
Как в вечности прошедший миг.

Хаоса бытность довременну
Из бездн ты вечности воззвал,
А вечность прежде век рожденну
В себе самом ты основал:
Себя собою составляя,
Собою из себя сияя,
Ты свет, откуда свет истек.
Создавый все единым словом,
В твореньи простираясь новом,
Ты был, ты есть, ты будешь ввек!

Ты цепь существ в себе вмещаешь,
Ее содержишь и живишь;
Конец с началом сопрягаешь
И смертию живот даришь.
Как искры сыплются, стремятся,
Так солнцы от тебя родятся;
Как в мразный, ясный день зимой
Пылинки инея сверкают,
Вратятся, зыблются, сияют:
Так звезды в безднах под тобой.

Светил возженных миллионы
В неизмеримости текут,
Твои они творят законы,
Лучи животворящи льют.
Но огненны сии лампады,
Иль рдяных кристалей громады,
Иль волн златых кипящий сонм,
Или горящие эфиры,
Иль вкупе все светящи миры —
Перед тобой — как нощь пред днем.

Как капля в море опущенна
Вся твердь перед тобой сия.
Но что мной зримая вселенна?
И что перед тобою я? —
В воздушном океане оном,
Миры умножа миллионом
Стократ других миров — и то,
Когда дерзну сравнить с тобою,
Лишь будет точкою одною:
А я перед тобой — ничто.

Ничто! — Но ты во мне сияешь
Величеством твоих доброт;
Во мне себя изображаешь,
Как солнце в малой капле вод.
Ничто! — Но жизнь я ощущаю,
Несытым некаким летаю
Всегда пареньем в высоты;
Тебя душа моя быть чает,
Вникает, мыслит, рассуждает;
Я есмь; — конечно, есть и ты!

Ты есть! — Природы чин вещает,
Гласит мое мне сердце то,
Меня мой разум уверяет,
Ты есть; — и я уж не ничто!
Частица целой я вселенной,
Поставлен, мнится мне, в почтенной
Средине естества я той,
Где кончил тварей ты телесных,
Где начал ты духов небесных,
И цепь существ связал всех мной.

Я связь миров повсюду сущих,
Я крайня степень вещества;
Я средоточие живущих,
Черта начальна божества;
Я телом в прахе истлеваю,
Умом громам повелеваю,
Я царь, — я раб, — я червь, — я бог!
Но, будучи я столь чудесен,
Отколе происшел? — безвестен;
А сам собой я быть не мог.

Твое созданье я, создатель!
Твоей премудрости я тварь,
Источник жизни, благ податель,
Душа души моей и царь!
Твоей то правде нужно было,
Чтоб смертну бездну преходило
Мое бессмертно бытие;
Чтоб дух мой в смертность облачился
И чтоб чрез смерть я возвратился,
Отец! — в бессмертие твое.

Неизъяснимый, непостижный!
Я знаю, что души моей
Воображении бессильны
И тени начертать твоей;
Но если славословить должно,
То слабым смертным невозможно
Тебя ничем иным почтить,
Как им к тебе лишь возвышаться,
В безмерной разности теряться
И благодарны слезы лить.

Державин Гаврила Романович


XPOHOC
ВВЕДЕНИЕ В ПРОЕКТ
ФОРУМ ХРОНОСА
НОВОСТИ ХРОНОСА
БИБЛИОТЕКА ХРОНОСА
ИСТОРИЧЕСКИЕ ИСТОЧНИКИ
БИОГРАФИЧЕСКИЙ УКАЗАТЕЛЬ
ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ
ГЕНЕАЛОГИЧЕСКИЕ ТАБЛИЦЫ
СТРАНЫ И ГОСУДАРСТВА
ЭТНОНИМЫ
РЕЛИГИИ МИРА
СТАТЬИ НА ИСТОРИЧЕСКИЕ ТЕМЫ
МЕТОДИКА ПРЕПОДАВАНИЯ
КАРТА САЙТА
АВТОРЫ ХРОНОСА

Родственные проекты:
РУМЯНЦЕВСКИЙ МУЗЕЙ
ДОКУМЕНТЫ XX ВЕКА
ИСТОРИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ
ПРАВИТЕЛИ МИРА
ВОЙНА 1812 ГОДА
ПЕРВАЯ МИРОВАЯ
СЛАВЯНСТВО
ЭТНОЦИКЛОПЕДИЯ
АПСУАРА
РУССКОЕ ПОЛЕ

Гаврила Романович Державин

Гавриил Романович Державин. Для России первым великим поэтом следует, пожалуй, назвать, если не считать М.В. Ломоносова, Гавриилу Романовича Державина (1743—1816). Сын мелкопоместного провинциального дворянина, не получивший хорошего образования, начавший службу простым солдатом и лишь в 1772 году получивший офицерский чин, Гаврила, казалось бы, обречен был прозябать в безвестности. Он отличался буйным нравом, пытался кропать стишки, волочился за девицами, попадал в опасные передряги. Отличился при подавлении Пугачевского восстания, а перейдя на статскую службу, быстро стал заметной фигурой при дворе. Был личным секретарем императрицы Екатерины II, губернатором, сенатором, министром, государственным казначеем, правителем Императорского Совета… Но славен и остается в памяти потомков как поэт. Одой «Фелице», посвященной Екатерине II, он обратил на себя ее внимание. Но писал не только тяжелозвучные оды, но и философские стихи, и застольные шуточные песни. Поэт порой возводит словно словесные громады, в особенности, когда пишет о сути бытия, о неотвратимости смерти и о том, что преодолевает ее — о божественном Духе, пронизывающем все мироздание. В гениальной поэме «Бог» воскликнул:

Я телом в прахе истлеваю,
Умом громам повелеваю,
Я царь — я раб, я червь — я Бог!

Державин ясно сознавал и безмерность, и ограниченность человеческих возможностей, бренность земной жизни. И полагал, что Бога почтить можно лишь стремлением к нему подниматься,

В безмерной разности теряться И благодарны слезы лить.

Баландин Р.К. Сто великих гениев / Р.К. Баландин. — М.: Вече, 2012.


На главную страницу Г.Р. Державина

 

 

 

Державин гавриил романович бог анализ. Анализ стихотворения Державина “Бог”

Гавриил Державин, по своей натуре, был человеком напористым, смелым. Он не боялся экспериментов, не сдерживал свои чувства и всегда прямо выражал свои мысли. Его творение «Бог» изначально было опубликовано без какой-либо жанровой принадлежности, но уже с первых строк на читателя обрушивается торжественный восторг, что испытывал автор в процессе написания. Что такое «ода»?

Это стихотворение, в котором поэт поставил своей целью воспеть некое событие, показать героический образ отдельного героя или целого народа. Стихотворение «Бог» несет

За собой именно такую цель. Так, Державин хотел показать нам свои чувства, что посетили его в Светлое воскресенье, о чем он пишет в своем дневнике: «воображение так было разгорячено, что в самом деле проливал он благодарные слезы за те понятия, которые ему вверены были».

Сколь великолепны были его чувства, что спустя почти два века, мы можем ощутить ту силу, которую вложил Державин в свою оду. Оду, которую он сам лично считал лучшим своим творением. Тогда, в 18-м веке, ода «Бог» вызвала широчайший публичный резонанс, имела потрясающий читательский успех. Неудивительно, ведь в те времена тема религии почиталась

Особо, и стихотворение, превозносящее Творца, да еще в такой совершенной форме не могло остаться незамеченным.

Своей первоначальной целью, Державин поставил изобразить могущество и всеобъемлющее величие Бога. Но, по мере того, как строфы складывались друг за другом, ему открылась истина — Бог, это мы. Отражение Бога есть все сущее в нашем мире. Державин пишет: «Я царь, – я раб, – я червь, – я Бог!», и, пораженный этой мыслью, ставит точку в своей оде.

Изобразив Бога, как всемогущую силу, Державин, сравнивает его с человеком. Читатель видит, чувствует, сколь ничтожен и мал человек по сравнению со Вселенной, воплощением которой и является Бог. И наша маленькая человеческая сущность в своих мечтах и терзаниях вечно стремится приблизиться к богу, вознестись к нему, увидеть воочию великий смысл бытия. По ходу лиричного, торжественного повествования, в своей оде Державин раскрывает свой главный замысел.

Человек — это не просто ничтожная пылинка, обреченная на приземленное существования, не знающая и не имеющая ничего, кроме земных, материальных оков. Человек — это и есть Бог, человек — тот, кто пробуждает Бога не только в себе, но и во всем окружающем мире. И эта мысль, открывшаяся Державину совершенно неожиданным образом, и мастерски воплощенная в стихах, настолько поразила общественность, что споры о замысле Державина до сих пор не утихают.

«Бог» Гаврила Державин

О ты, пространством бесконечный,
Живый в движеньи вещества,
Теченьем времени превечный,
Без лиц, в трех лицах божества!
Дух всюду сущий и единый,
Кому нет места и причины,
Кого никто постичь не мог,
Кто все собою наполняет,
Объемлет, зиждет, сохраняет,
Кого мы называем: бог.

Измерить океан глубокий,
Сочесть пески, лучи планет
Хотя и мог бы ум высокий,-
Тебе числа и меры нет!
Не могут духи просвещенны,
От света твоего рожденны,
Исследовать судеб твоих:
Лишь мысль к тебе взнестись дерзает,
В твоем величьи исчезает,
Как в вечности прошедший миг.

Хаоса бытность довременну
Из бездн ты вечности воззвал,
А вечность, прежде век рожденну,
В себе самом ты основал:
Себя собою составляя,
Собою из себя сияя,
Ты свет, откуда свет истек.
Создавый всe единым словом,
В твореньи простираясь новом,
Ты был, ты есть, ты будешь ввек!

Ты цепь существ в себе вмещаешь,
Ее содержишь и живишь;
Конец с началом сопрягаешь
И смертию живот даришь.
Как искры сыплются, стремятся,
Так солнцы от тебя родятся;
Как в мразный, ясный день зимой
Пылинки инея сверкают,
Вратятся, зыблются, сияют,
Так звезды в безднах под тобой.

Светил возженных миллионы
В неизмеримости текут,
Твои они творят законы,
Лучи животворящи льют.
Но огненны сии лампады,
Иль рдяных кристалей громады,
Иль волн златых кипящий сонм,
Или горящие эфиры,
Иль вкупе все светящи миры —
Перед тобой — как нощь пред днем.

Как капля, в море опущенна,
Вся твердь перед тобой сия.
Но что мной зримая вселенна?
И что перед тобою я?
В воздушном океане оном,
Миры умножа миллионом
Стократ других миров,- и то,
Когда дерзну сравнить с тобою,
Лишь будет точкою одною;
А я перед тобой — ничто.

Ничто!- Но ты во мне сияешь
Величеством твоих доброт;
Во мне себя изображаешь,
Как солнце в малой капле вод.
Ничто!- Но жизнь я ощущаю,
Несытым некаким летаю
Всегда пареньем в высоты;
Тебя душа моя быть чает,
Вникает, мыслит, рассуждает:
Я есмь — конечно, есть и ты!

Ты есть!- природы чин вещает,
Гласит мое мне сердце то,
Меня мой разум уверяет,
Ты есть — и я уж не ничто!
Частица целой я вселенной,
Поставлен, мнится мне, в почтенной
Средине естества я той,
Где кончил тварей ты телесных,
Где начал ты духов небесных
И цепь существ связал всех мной.

Я связь миров, повсюду сущих,
Я крайня степень вещества;
Я средоточие живущих,
Черта начальна божества;
Я телом в прахе истлеваю,
Умом громам повелеваю,
Я царь — я раб — я червь — я бог!
Но, будучи я столь чудесен,
Отколе происшел? — безвестен;
А сам собой я быть не мог.

Твое созданье я, создатель!
Твоей премудрости я тварь,
Источник жизни, благ податель,
Душа души моей и царь!
Твоей то правде нужно было,
Чтоб смертну бездну преходило
Мое бессмертно бытие;
Чтоб дух мой в смертность облачился
И чтоб чрез смерть я возвратился,
Отец! — в бессмертие твое.

Неизъяснимый, непостижный!
Я знаю, что души моей
Воображении бессильны
И тени начертать твоей;
Но если славословить должно,
То слабым смертным невозможно
Тебя ничем иным почтить,
Как им к тебе лишь возвышаться,
В безмерной разности теряться
И благодарны слезы лить.

Анализ стихотворения Державина «Бог»

Оду «Бог» Державин задумал еще в 1780 году, но приступить к написанию сразу не смог, будучи занят на службе и не отказывая себе в выходах в свет. В итоге стихотворение появилось только в 1784-ом. Существует достаточно распространенное мнение, что произведение – ответ Гавриила Романовича на высказывания французских философов-материалистов. При этом возражал им поэт не с позиций официальной православной церкви. В оде явно просматриваются идеи пантеизма – религиозно-философского учения, последователи которого воспринимают мир и Бога как единое целое. Естественно, такой подход Державина вряд ли когда-нибудь в полной мере устроит ортодоксальных представителей православной ветви христианства. По мнению известного поэта двадцатого столетия Ходасевича, изначально главной целью Гавриил Романович ставил изображение величества Господа. Но по мере развития сюжета сменились приоритеты. В итоге ода Богу превратилась в «оду божественному сыновству человека».

В стихотворении часто встречается архаичная лексика, в том числе и церковнославянская. С ее помощью транслируется религиозное и философское воодушевление автора, достигается необходимая степень торжественности. Произведение изобилует риторическими восклицаниями, что подчеркивает восхищение Державина величием Бога. Ключевой стилистический прием оды – антитеза. Их много раскидано по тексту, но особенного внимания требует следующая строка: «…я Царь – я раб, – я червь, – я Бог…». Здесь ода достигает кульминации, которая подчеркивается посредством двойного противопоставления и афористичной формулировки мысли. Процитированная фраза – вершина эмоционального напряжения в стихотворении.

Ключевая идея оды – всесильный непостижимый Бог сотворил человека, существо ничтожное, но при этом своему Создателю подобное. Именно через людей духовный мир связывается с материальным, их смертность представляет собой форму бессмертия Господа. Державин стихотворение «Бог» не зря считал одним из лучших в своем творчестве. В нем поэту удалось выразить то, что словами описать крайне сложно: вечность и бесконечность. Для этого он соединил абстрактно-метафизические рассуждения с реалиями мира материального, представленными через метафоры и сравнения.

Более полному выражению главной мысли служит и композиционное построение стихотворения. Оно четко делится на две части и заключение. Первые пять строф посвящены Богу. Сначала Державин определяет Господа относительно времени, пространства, причинности и так далее. Затем утверждает непостижимость Творца для человеческой мысли. В третьей строфе речь идет о Боге как о создателе пространства и времени, в четвертой – окружающего мира. В пятой декларируется ничтожность всех миров перед Богом. Вторая часть рассказывает о человеке. Первая строфа – констатация его ничтожности перед лицом Господа. Во второй повествуется о том, что Бог отражается, следовательно, существует в человеке. Далее обозначается роль человека как связующего звена между «тварями телесными» и «Духами небесными». Как уже говорилось выше, четвертая строфа – кульминационная. В ней человек провозглашается центром мира, соединением духа и плоти. Пятая строфа называет смертность формой бессмертия:
…И чтоб чрез смерть я возвратился,
Отец! в бессмертие Твое.
В заключении Державин извиняется перед читателями за то, что посмел обратиться к теме столь великой и безграничной.

Духовные оды Гавриила Романовича – это не только выражение религиозных чувств, но и прекрасные образцы философской лирики, что прекрасно видно на примере стихотворения «Бог».

Сейчас мало уже кто помнит о том, что величайшее, вершинное произведение русской поэзии ХVIII столетия — ода «Бог» Гавриила Романовича Державина (1743–1816) — было задумано и создано как страстный полемический ответ французским философам­материалистам того же столетия. И этот ответ, этот протест поэта исходил не из официально­церковной позиции, а из романтического мировоззрения (если точнее — мироощущения слиянности человека с природой, со всем мирозданием). Стихотворение настолько страстно и пантеистично в своей основе, что вряд ли до конца и теперь может быть принято ортодоксальными представителями Церкви.

А Россия восхитилась им тотчас же по его сотворении, полюбила — навсегда. Смешным теперь кажется сам повод, — да мало ли что изрекали высоколобые французы, кабинетные мудрецы! Потому смешным кажется повод, что, читая оду, забываешь буквально обо всем, что могло сопутствовать ее созданию, забываешь, в каком веке, при каких обстоятельствах она появилась на свет Божий и сияет в нем негасимо. Ты погружаешься в мощный, переливающийся энергетический поток с первых же строф и, влекомый им, уже до конца не смеешь передохнуть, всмотреться в размер, в строфику, ритмику — зачем? Здесь дышит само Божество, и так же как не дано тебе во всей полноте осознать Божественного, так не в силах ты уследить зa всеми переливами, изгибами мысли и чувства, явленных этой одой. Память у меня на стихи неплохая, могу читать наизусть чуть ли не всего Есенина, чуть ли не целые главы из «Онегина», но вот эта ода… нет, ее не осилить. Может быть, потому, что невероятные перелеты, перебросы, ходы и переходы мысли сплелись здесь в такой нерасплетаемый клубок, который не разобрать памяти, привыкшей уже, честно говоря, к стройной пушкинской силлаботонике, к прозрачности формы, слога и движения мысли. Здесь — иное. И вспомнилось мне одно высказывание Павла Флоренского, выдающегося богослова, искусствоведа (также, впрочем, не до конца и не всеми принятого в Православной Церкви), о «Троице» Андрея Рублева: «Это не изображение Богa, это — сам Бог». Всякий раз, когда перечитываю державинский шедевр, вспоминаю эти слова и, сознавая (все­таки сознавая) известную кощунственность высказывания П.Флоренского, не могу отделаться от чувства, что ода «Бог» не просто одно из блистательных поэтических произведений, но нечто высшее, гораздо высшее! Вместе с ней всякий раз начинаешь и себя осознавать частью Целого. И недаром эта ода так сильно повлияла и на поэтов — современников Гавриила Романовича, и на последующие эпохи. Прекрасный (не очень счастливый, впрочем, и не очень читаемый ныне) поэт Л.Б. Княжнин сейчас же откликнулся чудесной элегией «Вечер», где почти в точности скопированы строфика и ритмика оды «Бог». А уже в ХIХ столетии великий Пушкин — «наше все» — также, кажется, взял на вооружение для «Евгения Онегина» строфику (но не ритмику и не пафос!) этой оды. Собственно, онегинская строфа - это развернутая до 14 строк десятистрочная строфа Державина, кажущаяся, как это ни странно, более компактной, «одомашненной» у Пушкина. У Державина — звездный грохот, вселенский холод и зной, дыхание мироздания. У Пушкина — уютный свет, тишина (невзирая на дуэльные выстрелы, которые тоже как бы «домашние»). У Пушкина — Россия. У Державина — Космос. Впрочем, как уже сказано, это не столько философия, сколько страсть и непосредственное чувство сопричастности Богу, Целому.

Я знаю, что стихи эти весьма известны, более того — знамениты, и все же не могу отказаться от возможности перепечатать их в нашей антологии и вновь перечитать их глазами моих современников, вместе со всеми.

Две основные цели преследуются этим. Первая: в наш век «вяловатой» поэтики очень нелишне ощутить истинную мощь языка, масштаб русской поэзии, явленные в державинском слове. А вторая…

В минуты уныния, сомнений, всеразъедающего скептицизма, присущего в той или иной мере всем нам, ода «Бог», мне кажется, может явиться самым чистейшим, прямым проводником к Божественному, радостному и ясному познанию, восприятию жизни, мира, себя.

Гавриил ДЕРЖАВИН

Ода «Бог»

О ты, пространством бесконечный,
Живый в движеньи вещества,
Теченьем времени превечный,
Без лиц, в трех лицах божества!
Дух всюду сущий и единый,
Кому нет места и причины,
Кого никто постичь не мог,
Кто все собою наполняет,
Объемлет, зиждет, сохраняет,
Кого мы называем: — Бог.

Измерить океан глубокий,
Сочесть пески, лучи планет,
Хотя и мог бы ум высокий, —
Тебе числа и меры нет!
Не могут духи просвещенны,
От света твоего рожденны,
Исследовать судеб твоих:
Лишь мысль к тебе взнестись дерзает,
В твоем величьи исчезает,
Как в вечности прошедший миг.

Хаоса бытность довременну
Из бездн ты вечности воззвал,
А вечность прежде век рожденну
В себе самом ты основал:
Себя собою составляя,
Собою из себя сияя,
Ты свет, откуда свет истек.
Создавый все единым словом,
В твореньи простираясь новом,
Ты был, ты есть, ты будешь ввек!

Ты цепь существ в себе вмещаешь,
Ее содержишь и живишь;
Конец с началом сопрягаешь
И смертию живот даришь.
Как искры сыплются, стремятся,
Так солнцы от тебя родятся;
Как в мразный, ясный день зимой
Пылинки инея сверкают,
Вратятся, зыблются, сияют:
Так звезды в безднах под тобой.

Светил возженных миллионы
В неизмеримости текут,
Твои они творят законы,
Лучи животворящи льют.
Но огненны сии лампады,
Иль рдяных кристалей громады,
Иль волн златых кипящий сонм,
Или горящие эфиры,
Иль вкупе все светящи миры —
Перед тобой — как нощь пред днем.

Как капля в море опущенна
Вся твердь перед тобой сия.
Но что мной зримая вселенна?
И что перед тобою я? —
В воздушном океане оном,
Миры умножа миллионом
Стократ других миров — и то,
Когда дерзну сравнить с тобою,
Лишь будет точкою одною:
А я перед тобой — ничто.

Ничто! — Но ты во мне сияешь
Величеством твоих доброт;
Во мне себя изображаешь,
Как солнце в малой капле вод.
Ничто! — Но жизнь я ощущаю,
Несытым некаким летаю
Всегда пареньем в высоты;
Тебя душа моя быть чает,
Вникает, мыслит, рассуждает;
Я есмь; — конечно, есть и ты!

Ты есть! — Природы чин вещает,
Гласит мое мне сердце то,
Меня мой разум уверяет,
Ты есть; — и я уж не ничто!
Частица целой я вселенной,
Поставлен, мнится мне, в почтенной
Средине естества я той,
Где кончил тварей ты телесных,
Где начал ты духов небесных,
И цепь существ связал всех мной.

Я связь миров повсюду сущих,
Я крайня степень вещества;
Я средоточие живущих,
Черта начальна божества;
Я телом в прахе истлеваю,
Умом громам повелеваю,
Я царь, — я раб, — я червь, — я бог!
Но, будучи я столь чудесен,
Отколе происшел? — безвестен;
А сам собой я быть не мог.

Твое созданье я, создатель!
Твоей премудрости я тварь,
Источник жизни, благ податель,
Душа души моей и царь!
Твоей то правде нужно было,
Чтоб смертну бездну преходило
Мое бессмертно бытие;
Чтоб дух мой в смертность облачился
И чтоб чрез смерть я возвратился,
Отец! — в бессмертие твое.

Неизъяснимый, непостижный!
Я знаю, что души моей
Воображении бессильны
И тени начертать твоей;
Но если славословить должно,
То слабым смертным невозможно
Тебя ничем иным почтить,
Как им к тебе лишь возвышаться,
В безмерной разности теряться
И благодарны слезы лить.

Величайший из русских поэтов допушкинского периода Гавриил Романович Державин родился 3 июля 1743 г. в Казанской губернии в дворянской семье. Начальное образование он получил в Казанской гимназии и в 19 лет начал службу солдатом в Преображенском полку, впоследствии дослужившись до генеральского чина.

Стихи Державин начал писать с юности, так как имел к этому врождённый дар от Бога. В казарме он сочинял письма, прошения и стишки для офицеров и солдат. В 70-х годах поэт писал уже песни, басни, оды и эпиграммы. Хотя в художественном отношении они были ещё недостаточно зрелыми, но весь облик поэтической системы уже предсказывал будущего мастера. Около 1779 года Державин осознал свой самостоятельный путь в поэзии. В этом году появились первые значительные произведения поэта, напечатанные в журнале «Санкт-Петербургский вестник»: «Ключ», «Стихи на рождение в Севере порфирородного отрока» и другие.

В 1780-1784 годах Державиным создана ода «Бог», ставшая одним из наиболее значительных его произведений. Он выступил в ней против французских материалистов XYIII века.

Ода Державина потрясла весь мир. Её переводили не менее 15 раз на французский язык, не менее восьми – на немецкий, несколько раз – на польский. Кроме того, ода Державина была переведена на английский, итальянский, шведский, чешский, латинский, греческий и японский языки.

Главная тема, проходящая красной нитью через всю оду, – это тема богосыновства. Всемогущий Господь, сокровенно от нашего сознания, единым словом (имеется в виду творческий акт) привёл в бытие материю, из которой впоследствии и создал физический мир. Прославляя промыслительность, всемогущество и предвечность Небесного Творца, Гавриил Романович Державин в оде «Бог» замечает следующее:

Создавый всё единым словом.

В творенье простираясь новом,

Ты был, Ты есть, Ты будешь ввек!

Небо, земля, море и то, что в них создано Богом, целесообразно и прекрасно. Красота и мудрость, проявленные в устройстве вселенной, служат одним из вернейших доказательств бытия Божия. Но как ни огромны пространства вселенной, всё же они являются творением Божиим и поэтому перед полнотой всемогущества Божия, по словам Державина, составляют лишь одну точку:

В воздушном океане оном,

Миры умножа миллионом

Стократ других миров – и то,

Когда дерзну сравнить с Тобою

Лишь будет точкою одною.

А я перед Тобой – ничто.

Хотя и преступил заповеди Божии человек, погрязнув в тине согрешений, но Милосердный Господь не оставил его. По своей неизреченной благости и человеколюбию Бог послал в мир Сына Своего, «чтобы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную» /Ин. 3,16/.

Образ Божий, заложенный в человеческом существе Творцом изначала, не упразднился полностью и после согрешения. Несмотря на то, что человек проводит жизнь свою в греховности, всё же душа его стремится к своему первоисточнику – Богу.

Выражая идею богосыновства между Богом и человеком, Державин говорит:

Ничто! – Но Ты во мне сияешь

Величеством Твоих доброт;

Во мне Себя изображаешь

Как солнце в малой капле вод.

Ещё в ветхозаветные времена псалмопевец Давид приводил следующую аналогию стремления человеческой души к Богу, говоря: Как елень стремится к источникам водным, так душа моя желает к Тебе, Боже (Пс.41). Державин также свидетельствует об этом, говоря:

Несытым некаким летаю

Всегда пареньем в высоты;

Тебе душа моя быть чает,

Вникает, мыслит, рассуждает:

Я есмь – конечно есть и Ты!

Целесобразное устройство вселенной свидетельствует человеку о делах Божиих. Рассматривая и изучая «дела рук Божиих», человек приходит к заключению о реальном существовании Творца. Об этом Державин говорит следующим образом:

Ты есть – Природы чин вещает,

Гласит мое мне сердце то,

Меня мой разум уверяет,

Ты есть; – и я уже не ничто!

По словам Державина, человек представляет частицу вселенной. В пределах физического мира он является царем над растительным и животным миром. Открывая новые галактикии законы, человек, по заключению Державина, не мог произойти сам собой и является творением Небесного Творца:

Я средоточие живущих.

Черта начальна Божества;

Я телом в прахе истлеваю,

Умом громам повелеваю,

Я царь – я раб – я червь – я бог!

Но, будучи я столь чудесен,

Отколе происшел? безвестен;

Твое созданье я, Создатель!

Твоей премудрости я тварь,

Источник жизни, благ Податель,

Душа души моей и Царь!

По благому промыслу Божьему, человек создан для прославления Господа, изучения окружающего мира, наслаждения бытием и продолжения своего рода. Земная жизнь человеческая является временной. Десница Божия определила, чтобы человек, созданный из персти земной, в землю и возвращался. Однако душа человеческая бессмертна и по успении тела отходит к Богу. По этому поводу Державин говорит:

Твоей то правде нужно было,
Чтоб смертну бездну преходило
Мое бессмертно бытие;
Чтоб дух мой в смертность облачился
И чтоб чрез смерть я возвратился,
Отец! в бессмертие твое.

Человек своим разумом бессилен постигнуть полноту существа своего Творца. Размышляя об этом, поэт говорит:

Неизъяснимый, Непостижный!

Я знаю, что души моей

Воображении бессильны

И тени начертать Твоей.

Но прославлять Бога и стремиться к Нему своей душой человек обязан. Ежедневно получая множество благ от Бога, человек часто не замечает сего. Он стремится преимущественно к стяжению материальных благ и наслаждениям житейским. Но сколько бы человек не стяжал материальных благ, сколько бы не наслаждался различными житейскими утехами, его душа не сможет найти отрады и утешения. Только в Боге человек может обрести мир, радость и полное блаженство. Только в Боге успокоится душа его.

Проникнутый любовью к Богу, Гавриил Романович Державин призывает «слабых смертных» тянуться к Богу («к Тебе лишь возвышаться»), поражаясь величию Его творческого гения («В безмерной разности теряться»), и за всё благодарить Его:

Но если славословить должно,

То слабым смертным невозможно

Тебя ничем иным почтить,

Как им к Тебе лишь возвышаться,

В безмерной разности теряться

И благодарны слёзы лить.

Большинство стихотворений Г. Р. Державина не выдержит ни одной снисходительной эстетической критики. Они громоздкие, неуклюжие, а местами вообще не «читабельные». Содержание их, по большей части, составляют нравственные постулаты. Большинство его произведений по форме представлены в виде философских размышлений, от чего, порой, чрезмерно длинны и нравоучительны.

Иногда читая иную оду Державина, вы увлекаетесь возвышенностью мысли, энергией, размашистым полетом фантазии, — и вдруг неловкий стих, странное выражение, а иногда и риторика охлаждает неожиданный восторг,- и вы испытываете это несколько раз при повторном чтении одних и тех же строк. И, тем не менее, мы ставим себе целью доказать, что Державин не так уж плох.

Смесь риторики с поэзией, проблески гениальности с непостижимыми странностями – вот характер всех стихотворений и од Державина. Его поэзия четко отражает настроения того времени, в котором он творил. Он восхищался Екатериной Второй как мудрой правительницей, читал ее статьи, указы и сказки, поэтому ода «Фелица»- это не лесть в адрес императрицы, а искренний душевный порыв:

Тебе единой лишь пристойно,
Царевна! свет из тьмы творить;
Деля Хаос на сферы стройно ,
Союзом целость их крепить;…

Едина ты лишь не обидишь,
Не оскорбляешь никого,
Дурачествы сквозь пальцы видишь,
Лишь зла не терпишь одного;
Проступки снисхожденьем правишь,
Как волк овец, людей не давишь,
Ты знаешь прямо цену их.
Царей они подвластны воле, —
Но богу правосудну боле,
Живущему в законах их.

Искренность Державина нисколько не может повредить его славе, ни унизить литературных заслуг. Если рассматривать его поэзию с исторической точки зрения, она- ничто иное, как блестящая страница из истории русской поэзии, — «некрасивая куколка, из которой должна была выпорхнуть, на очарование глаз и умиление сердца, роскошно-прекрасная бабочка. И это дивное насекомое признано было вдохновить массу других талантливых авторов».

Вся поэзия Державина окутана противоречиями, поскольку на иную удачную оду можно насчитать несколько других, как будто написанных специально в опровержение первой. Причина, возможно, кроется в том, что не было тогда сильного общественного мнения. Кружок столичных интеллектуалов никак не мог заменить того многообразия оценок, которые можно услышать сейчас, причем, от представителя любого социального слоя. Кроме того, Державин все-таки был придворным поэтом, поэтому его литературная деятельность приравнивалась к службе. То есть, он был обязан отрабатывать свой хлеб независимо от наличия вдохновения.

«Сама Россия Екатеринина века- с чувством исполинского своего могущества, с своими торжествами и замыслами на Востоке, с нововведениями европейскими и с остатками старых предрассудков и поверий – это Россия пышная, роскошная, великолепная, убранная в азиатские жемчуга и камни и еще полудикая, полуварварская, полуграмотная, — такова и поэзия Державина, во всех ее красотах и недостатках».

Ода «Бог»: анализ

Многие оды Державина посвящены таким вечным вопросам как жизнь и смерть, смысл существования, что есть Бог и т.д. Считается, что именно Державин дал самое точное определение и описание понятия «Бог» в своей оде с одноименным названием. Настолько убедительными показались строки из этого произведения тибетским монахам, что они выгравировали их у себя в кельях.

Я связь миров, повсюду сущих,
Я крайня степень вещества;
Я средоточие живущих,
Черта начальна божества;
Я телом в прахе истлеваю,
Умом громам повелеваю,
Я царь — я раб — я червь — я бог!
Но, будучи я столь чудесен,
Отколе происшел? — безвестен;
А сам собой я быть не мог.

Твое созданье я, создатель!
Твоей премудрости я тварь,
Источник жизни, благ податель,
Душа души моей и царь!
Твоей то правде нужно было,
Чтоб смертну бездну преходило
Мое бессмертно бытие;
Чтоб дух мой в смертность облачился
И чтоб чрез смерть я возвратился,
Отец! — в бессмертие твое.

Анализ стихотворений «Приглашение к обеду», «Евгению. Жизнь званская»

Помимо философских и нравственных поэтических произведений в творчестве Гавриила Романовича можно найти анакреонтические стихотворения (название произошло благодаря древнегреческому поэту Анакреонту, восхваляющего радости жизни), где, по большей части, автор обращается к бытовым описаниям мироустройства. Например, стихотворение «Приглашение к обеду» 1795 г. написано, по сути своей, ради одной главной строчки, последней: «Умеренность есть лучший пир». Но перед этим он показал подробное изображение быта тех времен:

«Клеймак и борщ уже стоят, в крафинах фина, пунш…», «С курильниц благовонья льются, плоды среди корзин смеются. Не смеют слуги и дохнуть…», «Не чин, не случай и не знатность – на русский мой простой обед я звал одну благоприятность».

Стихотворение «Евгению. Жизнь званская» также пронизано эпикурейскими мотивами (склонность к комфорту и жизненным удовольствиям). Но помимо гедонистических настроений (где на ум сразу приходит знаменитая фраза Хлестакова: «Мы живем, чтобы срывать цветы удовольствия») оно пронизано и талантливыми пейзажными зарисовками:

«Дыша невинностью, пью воздух, влагу рос, зрю на багрянец зарь, на солнце восходяще, ищу красивых мест между лилий и роз»; «Серпами злато нив – ароматом полн»; «бежит над тучей тучей тень».

«Я озреваю стол – вижу разных блюд цветник, поставленный узором. Багряна ветчина, зелены щи с желтком, румяно-желт пирог, сыр белый, раки красны, янтарь – икра, с голубым пером щука пестрая…».

Стихотворения Державина очень многолики и разношерстны. Даже те, кто не является поклонником творчества данного поэта, смогут найти для себя полезные идеи или выражения. Ведь именно Гавриле Романовичу принадлежат многие известные афоризмы: «все суета сует», «блажен, кто менее зависим от людей».

Интересно? Сохрани у себя на стенке!

Анализ оды Гаврилы Державина «Бог».

Анализ оды Гаврилы Державина «Бог» Анализ стихотворения Державина Бог № 1 Гавриил Державин, по своей натуре, был человеком напористым, смелым. Он не боялся экспериментов, не сдерживал свои чувства и всегда прямо выражал свои мысли. Его творение «Бог» изначально было опубликовано без какой-либо жанровой принадлежности, но уже с первых строк на читателя обрушивается торжественный восторг, что испытывал автор в процессе написания. Что такое «ода»? Это стихотворение, в котором поэт поставил своей целью воспеть некое событие, показать героический образ отдельного героя или целого народа. Стихотворение «Бог» несет за собой именно такую цель. Так, Державин хотел показать нам свои чувства, что посетили его в Светлое воскресенье, о чем он пишет в своем дневнике: «воображение так было разгорячено, что в самом деле проливал он благодарные слезы за те понятия, которые ему вверены были». Сколь великолепны были его чувства, что спустя почти два века, мы можем ощутить ту силу, которую вложил Державин в свою оду. Оду, которую он сам лично считал лучшим своим творением. Тогда, в 18-м веке, ода «Бог» вызвала широчайший публичный резонанс, имела потрясающий читательский успех. Неудивительно, ведь в те времена тема религии почиталась особо, и стихотворение, превозносящее Творца, да еще в такой совершенной форме не могло остаться незамеченным. Своей первоначальной целью, Державин поставил изобразить могущество и всеобъемлющее величие Бога. Но, по мере того, как строфы складывались друг за другом, ему открылась истина — Бог, это мы. Отражение Бога есть все сущее в нашем мире. Державин пишет: «Я царь, – я раб, – я червь, – я Бог!», и, пораженный этой мыслью, ставит точку в своей оде. Изобразив Бога, как всемогущую силу, Державин, сравнивает его с человеком. Читатель видит, чувствует, сколь ничтожен и мал человек по сравнению со Вселенной, воплощением которой и является Бог. И наша маленькая человеческая сущность в своих мечтах и терзаниях вечно стремится приблизиться к богу, вознестись к нему, увидеть воочию великий смысл бытия. По ходу лиричного, торжественного повествования, в своей оде Державин раскрывает свой главный замысел. Человек — это не просто ничтожная пылинка, обреченная на приземленное существования, не знающая и не имеющая ничего, кроме земных, материальных оков. Человек — это и есть Бог, человек — тот, кто пробуждает Бога не только в себе, но и во всем окружающем мире. И эта мысль, открывшаяся Державину совершенно неожиданным образом, и мастерски воплощенная в стихах, настолько поразила общественность, что споры о замысле Державина до сих пор не утихают. Анализ оды Державина «Бог» Картинка Анализ стихотворения Державина Бог № 2 Анализ оды Державина «Бог» Картинка Анализ стихотворения Державина Бог № 3 Гавриила Романовича Державина можно считать одним из самых важных деятелей литературы восемнадцатого века. Его творчество было необычайно и разнообразно. Образ гражданина, воспетый в творчестве Державина, был воистину велик и поэтичен. Поэт был новатором, он имел и не боялся выражать собственные прогрессивные мысли. Немало внимания в своей жизни Державин уделил теме значения поэта, творчества. Об этом было написано множество его произведений, в том числе стихотворение «Памятник». одним из вернейших доказательств бытия Божия. Но как ни огромны пространства вселенной, всё же они являются творением Божиим и поэтому перед полнотой всемогущества Божия, по словам Державина, составляют лишь одну точку: В воздушном океане оном, Миры умножа миллионом Стократ других миров – и то, Когда дерзну сравнить с Тобою Лишь будет точкою одною. А я перед Тобой – ничто. Хотя и преступил заповеди Божии человек, погрязнув в тине согрешений, но Милосердный Господь не оставил его. По своей неизреченной благости и человеколюбию Бог послал в мир Сына Своего, «чтобы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную» /Ин. 3,16/. Образ Божий, заложенный в человеческом существе Творцом изначала, не упразднился полностью и после согрешения. Несмотря на то, что человек проводит жизнь свою в греховности, всё же душа его стремится к своему первоисточнику – Богу. Выражая идею богосыновства между Богом и человеком, Державин говорит: Ничто! – Но Ты во мне сияешь Величеством Твоих доброт; Во мне Себя изображаешь Как солнце в малой капле вод. Ещё в ветхозаветные времена псалмопевец Давид приводил следующую аналогию стремления человеческой души к Богу, говоря: Как елень стремится к источникам водным, так душа моя желает к Тебе, Боже (Пс.41). Державин также свидетельствует об этом, говоря: Несытым некаким летаю Всегда пареньем в высоты; Тебе душа моя быть чает, Вникает, мыслит, рассуждает: Я есмь – конечно есть и Ты! Целесобразное устройство вселенной свидетельствует человеку о делах Божиих. Рассматривая и изучая «дела рук Божиих», человек приходит к заключению о реальном существовании Творца. Об этом Державин говорит следующим образом: Ты есть – Природы чин вещает, Гласит мое мне сердце то, Меня мой разум уверяет, Ты есть; – и я уже не ничто! По словам Державина, человек представляет частицу вселенной. В пределах физического мира он является царем над растительным и животным миром. Открывая новые галактикии законы, человек, по заключению Державина, не мог произойти сам собой и является творением Небесного Творца: Я средоточие живущих. Черта начальна Божества; Я телом в прахе истлеваю, Умом громам повелеваю, Я царь – я раб – я червь – я бог! Но, будучи я столь чудесен, Отколе происшел? безвестен; А сам собой я быть не мог. И далее великий поэт свидетельствует всему миру, что дивны дела Божии, и Своей премудростью сотворил Он всё: Твое созданье я, Создатель! Твоей премудрости я тварь, Источник жизни, благ Податель, Душа души моей и Царь! одиночестве под Нарву. На постоялом дворе он несколько дней творил, но конец оды ему не давался. Он заснул посреди ночи, так и не закончив оду. Вдруг поэт проснулся, свет заблистал в его глазах. В приливе сил и божественного вдохновения, заливаясь слезами, он дописал последние строки. Так создал поистине гениальное произведение Гавриил Державин. Ода «Бог» ему, несомненно, была подсказана Творцом. Краткий разбор и одновременно анализ содержания Ода содержит десять строф, каждая из которых состоит из десяти строк. В первой строфе автор пытается дать определение Богу. Он не имеет ни конца, ни начала, един, непостижим, всеобъемлющ. И это все истинная правда, если отталкиваться от современного понятия о Творце. Его современники, представители церкви, выступали против того, что Бог вмещает в себя бесконечное пространство, непрерывную жизнь и бесконечное время. По их представлениям выходило, что не только все созданное Творцом имеет начало и конец, что верно, но жизнь во Вселенной конечна, что в корне неправильно. Ода «Бог» Державина, анализ которой начат, приближается к современным понятиям вечности и бесконечности мироздания. Здесь Державин опередил богословские представления своего времени. Строфы вторая и третья: сотворение из хаоса Они иносказательно рассказывают о сотворении земли. Также в этих стихах говорится, что полностью постичь замысел Творца невозможно, можно только догадаться, что это был не произвольный процесс, а направленный: создание из хаоса целого, подчиненного неведомым пока еще человеку законам. Человеку еще долгое время придется постигать замысел Творца, измерять глубины океанов, исследовать свет, идущий от звезд и планет. Поэт предвидел то, чем займется впоследствии астрофизика, постигая тонкие закономерности. Он не базировался на библейском создании нашего мира в течение семи дней. Во всяком случае, поэт об этом ничего не говорит. О вечном существовании Творца говорит нам ода «Бог» Державина. Анализ и открытия, который делали в своих работах великие ученые, такие как Ньютон, Эйнштейн, Пастер, Павлов (люди верующие), только подтверждает сказанное поэтом. Строфа четвертая: бесконечность миров. В ней Державин говорит о создании Богом многих солнц. Он, не зная этого точно, чувствует бесконечность миров, которые создал Творец. Это новый шаг вперед, который сделала ода «Бог» Державина, анализ ее мы проводим сейчас. Строфы пятая и шестая: кто мы пред Творцом? Здесь Державин рассуждает, кем он явлен перед Богом. Он сравнивает себя с каплей, точкой пред его величием. Но далее он говорит, что и ему присущи какие-то божественные черты. Он их не уточняет. Современные теологи считают, опираясь на Библию, что Богу присущи гнев, усмешка, очарование и разочарование. Этими чертами он наделил людей. Ода «Бог» Державина, анализ которой продолжается, согласуется с нашими представлениями о природе человека, который создан по подобию Бога. Строфы седьмая, восьмая и девятая: гимн маленькому человеку Они звучат продолжением начатой о человеке темы. Человек во все вникает, он мыслит, он рассуждает, он связывает все сущее. Анализ стихотворения Державина «Бог» (ода) показывает, что она начинает звучать гимном маленькому человеку: он и царь, и раб, и червь, и бог! Он чувствует не только свою малость, но и ощущает величие. И это – необъяснимое чудо, которое само собой не могло произойти. Кто его создал? Творец. Строфа десятая: возврат к истокам Теперь уже прямо говорит поэт, кто сотворил человека своей премудростью, – Творец. И только в смерти человек вернется к своему Отцу и растворится в нем, как река или ручеек, впадающие в великий океан. Строфа одиннадцатая – завершающая Она самая важная. Недаром над ней мучительно работал поэт, а она не давалась ему. Бог предстает пред ним во всем непостижимом и неизъяснимом величии. Воображение души бессильно начертать даже его тень. И это правильно. Человеку не дано представить Создателя. По Библии Он являлся к людям, принимая образ огня. А каков он на самом деле, не знает никто. Славить его, как считает Державин, должен каждый. Но как почитать Бога слабому смертному? Только лишь одним – стараться возвыситься хоть немного над своими грехами и этим приблизиться к Нему. От этого и льются у поэта слезы благодарности за указанный ему путь. Он призывает читателя глубоко задуматься над сущностью Бога и человека. Об их единстве и различиях. Это основная мысль оды Державина «Бог». Стихотворение длинное и сложное. В каждой строчке заложен глубокий смысл. Мы рассмотрели очень личное сочинение, которое написал Державин (ода «Бог»). Краткое содержание его также изложено. Теперь пора обратиться к составлению плана сочинения. Анализ оды «Бог» Державина по плану Наилучший вариант предложил сам поэт: Определение, что есть Бог. Сотворение мира. Хаоса бытность довременну Из бездн ты вечности воззвал, А вечность, прежде век рожденну, В себе самом ты основал: Себя собою составляя, Собою из себя сияя, Ты свет, откуда свет истек. Создавый всe единым словом, В твореньи простираясь новом, Ты был, ты есть, ты будешь ввек! Ты цепь существ в себе вмещаешь, Ее содержишь и живишь; Конец с началом сопрягаешь И смертию живот даришь. Как искры сыплются, стремятся, Так солнцы от тебя родятся; Как в мразный, ясный день зимой Пылинки инея сверкают, Вратятся, зыблются, сияют, Так звезды в безднах под тобой. Светил возженных миллионы В неизмеримости текут, Твои они творят законы, Лучи животворящи льют. Но огненны сии лампады, Иль рдяных кристалей громады, Иль волн златых кипящий сонм, Или горящие эфиры, Иль вкупе все светящи миры — Перед тобой — как нощь пред днем. Как капля, в море опущенна, Вся твердь перед тобой сия. Но что мной зримая вселенна? И что перед тобою я? В воздушном океане оном, Миры умножа миллионом Стократ других миров,- и то, Когда дерзну сравнить с тобою, Лишь будет точкою одною; А я перед тобой — ничто. Ничто!- Но ты во мне сияешь Величеством твоих доброт; Во мне себя изображаешь, Как солнце в малой капле вод. Ничто!- Но жизнь я ощущаю, Несытым некаким летаю Всегда пареньем в высоты; Тебя душа моя быть чает, Вникает, мыслит, рассуждает: Я есмь — конечно, есть и ты! Ты есть!- природы чин вещает, Гласит мое мне сердце то, Меня мой разум уверяет, Ты есть — и я уж не ничто! Частица целой я вселенной, Поставлен, мнится мне, в почтенной Средине естества я той, Где кончил тварей ты телесных, Где начал ты духов небесных И цепь существ связал всех мной. Я связь миров, повсюду сущих, Я крайня степень вещества; Я средоточие живущих, Черта начальна божества; Я телом в прахе истлеваю, Умом громам повелеваю, Я царь — я раб — я червь — я бог! Но, будучи я столь чудесен, Отколе происшел? — безвестен; А сам собой я быть не мог. Твое созданье я, создатель! Твоей премудрости я тварь, Источник жизни, благ податель, Душа души моей и царь! Твоей то правде нужно было, Чтоб смертну бездну преходило Мое бессмертно бытие; Чтоб дух мой в смертность облачился И чтоб чрез смерть я возвратился, Отец! — в бессмертие твое. Неизъяснимый, непостижный! Я знаю, что души моей Воображении бессильны И тени начертать твоей; Затем Державин говорит о мире вещественном, сотворенном «единым словом» Божиим и вещающем о Его неизмеримом величии. Удивительно красивыми образами изображает он сотворение светил: «Как искры, сыплятся, стремятся, Так солнцы от Тебя родятся; Как в мразный, ясный день зимой: Пылинки инея сверкают, Вратятся, зыблются, сияют: Так звезды в безднах под Тобой». И все же все эти «миллионы светил», проливающих по воле Божией свои животворящие лучи» – перед Богом – «как нощь пред днем». Как ничтожен весь мир по сравнению с величием Божиим! «Как капля в море опущенна, Вся твердь перед Тобой сия, Но что мной зримая вселенна, И что перед Тобою я!» Здесь начинается как бы вторая часть оды. Изобразив по возможности величие Божие, Державин сознает ничтожество человека перед Богом. «Я перед Тобой – ничто», – говорит он «Ничто! Но Ты во мне сияешь Величеством Твоих доброт. Во мне Себя изображаешь, Как солнце в малой капле вод». В этом и заключается весь смысл человеческого существа: человек носит всебе образ Божий, отражает в себе лик Божий, – «как солнце в малой капле вод». Одно это сознание нашей духовной природы, нашего существования, утверждает в нас несомненную веру в бытие Божие. Смело и горделиво говорит поэт о том значении, которое он, человек, имеет в творении всей вселенной, говорит о свойствах человеческой природы, соединяющих в себе небесное и земное начало. Обращаясь к Богу, он говорит, что Творец поставил человека «в середине естества», там: «Где кончил тварей Ты телесных, Где начал Ты духов небесных, И цепь существ связал всех мной. Я связь миров повсюду сущих, Я крайня степень вещества, Я средоточие живущих, Черта начальна Божества; Я телом в прахе истлеваю, Умом громам повелеваю, Я царь, – я раб; – я червь, – я Бог». Но откуда же произошло удивительное человеческое существо, повелевающее громам и дерзающее, живя «в прахе» на земле, рассуждать о самых возвышенных свойствах Божиих? «Сам собой (человек) быть не мог». На этот вопрос Державин отвечает словами, исполненными любви и благодарности к Богу: «Твое созданье я, Создатель, Твоей премудрости я тварь, Источник жизни, благ Податель, Душа души моей и Царь! Твоей то правде нужно было, Чтоб смертну бездну преходило Мое бессмертно бытие; Чтоб дух мой в смертность облачился И чтоб чрез смерть я возвратился, Отец! – в бессмертие Твое. Неизъяснимый, непостижный, Я знаю, что души моей Воображения бессильны И тени начертать Твоей; Но если славославить должно, То слабым смертным невозможно Тебя ничем иным почтить, Как им к Тебе лишь возвышаться, В безмерной разности теряться Более полному выражению главной мысли служит и композиционное построение стихотворения. Оно четко делится на две части и заключение. Первые пять строф посвящены Богу. Сначала Державин определяет Господа относительно времени, пространства, причинности и так далее. Затем утверждает непостижимость Творца для человеческой мысли. В третьей строфе речь идет о Боге как о создателе пространства и времени, в четвертой – окружающего мира. В пятой декларируется ничтожность всех миров перед Богом. Вторая часть рассказывает о человеке. Первая строфа – констатация его ничтожности перед лицом Господа. Во второй повествуется о том, что Бог отражается, следовательно, существует в человеке. Далее обозначается роль человека как связующего звена между «тварями телесными» и «Духами небесными». Как уже говорилось выше, четвертая строфа – кульминационная. В ней человек провозглашается центром мира, соединением духа и плоти. Пятая строфа называет смертность формой бессмертия: …И чтоб чрез смерть я возвратился, Отец! в бессмертие Твое. В заключении Державин извиняется перед читателями за то, что посмел обратиться к теме столь великой и безграничной. Духовные оды Гавриила Романовича – это не только выражение религиозных чувств, но и прекрасные образцы философской лирики, что прекрасно видно на примере стихотворения «Бог». Гавриила Романовича Державина можно считать одним из самых важных деятелей литературы восемнадцатого века. Его творчество было необычайно и разнообразно. Образ гражданина, воспетый в творчестве Державина, был воистину велик и поэтичен. Поэт был новатором, он имел и не боялся выражать собственные прогрессивные мысли. Немало внимания в своей жизни Державин уделил теме значения поэта, творчества. Об этом было написано множество его произведений, в том числе стихотворение «Памятник». Философия Державина Гавриила Романовича очень не проста, ее нелегко понять. Необходимо внимательно вчитываться не только в строки его произведений, но и пытаться читать «между строк». Державин однажды писал о себе, что первым словом, которое он произнес в своей жизни, было слово «Бог». Спустя года поэт напишет прекрасную оду «Бог», о которой мы сейчас и побеседуем. Ода Державина «Бог» — одно из самых глубоких и философских произведений поэта. Она была написана в 1780-1784-ые года. В этом стихотворении, Гавриил Романович показал свое мировоззрение, отношение к окружающему миру. Когда Державин написал оду «Бог», ему было больше сорока, и основанием для этого произведения послужили его жизненный опыт и полученная с годами мудрость. В оде «Бог» Державина сложно найти что-то новое, то, что нельзя прочесть в других произведениях. Но поэту удалось сказать главное — Бог- это мы с вами. Он отражается в нас, он всегда вокруг. Это стихотворение необычайно чистое и светлое. Именно поэтому я так люблю Державинскую оду «Бог».

Урок-исследование «Един есть Бог, един Державин!» (Бог и человек в поэзии Г.Р. Державина)

Цели:

  1. углубление представлений о поэтике Г.Р. Державина методом “погружения” в индивидуально-поэтический стиль;
  2. совершенствование навыков анализа поэтического текста;
  3. раскрытие основы миросозерцания поэта;
  4. воспитание эстетического вкуса, развитие интереса к изучению окружающего мира.

Форма работы: групповая

Методы работы: наблюдение, исследование, “погружение” в текст

Задания группам.

1 группа

Цель: исследовать развитие темы “соотношение время – вечность” в оде;

2 группа

Цель: исследовать словесно – семантические особенности оды;

3 группа

Цель: исследовать особенности композиционно – синтаксической структуры текста;

4 группа

Цель: исследовать художественно – выразительные средства поэтического произведения, выявить идейный стержень оды.

Эпиграф:

Вдохновение… наполняет душу лирика огнем
небесным!

Г.Р. Державин

…видел он отражение Бога в себе самом — и все более
поражался… Ода Богу стала одой божественному
сыновству человека.

В.Ф. Ходасевич “Державин”.

Ход урока

  1. Вводное слово учителя о творческом наследии Г.Р.Державина.
  2. Сообщения учащихся (история создания оды “Бог”).
  3. Исследование поэтического текста: работа групп.

1 группа.

Задание:

  • исследовать особенности постижения Вселенной, ее божественных тайн Г.Р.Державиным через поиск элементов отражения земного и небесного миров в оде “Бог”;
  • выявить этапы самоутверждения героя, его достоинства через развитие темы “соотношение времени и вечности” в произведении;
  • оформить полученные результаты в виде схемы, графика, диаграммы

Результат работы группы:

ВЕЧНОСТЬ

ВРЕМЯ

БОГ

Я (человек)

Дух сущий и единый

ничто

Создатель

отражение

Источник жизни

частица вселенной

Душа

связь миров

Царь

средоточие живущих

Царь

раб

червь

БОГ

 

 

 

 

 

 

 

Выводы:

  1. Человек – частица общей системы мироздания, занимающая очень важное место среди живых существ;
  2. Ода “Бог” – это гимн Человеку, созданию Творца;
  3. Лирический герой оды поднимается над временем, соотнося временное и вечное.

2 группа

Задание:

  • Исследовать словесно – семантические особенности оды, подтверждающие жанр стихотворения;
  • выявить роль употребления в тексте фонетических, лексических, грамматических архаизмов.

Результат работы группы:

  1. Таблица “Архаизмы”
  2. Фонетические

    Лексические

    Грамматические

    Просвещенны

    Рожденны

    Довременну

    Истек

    Духов (небесных)

     

    Зиждет

    Отколе

    Живот

    Сия

    Эфиры

     

    Живый

    Сочесть

    Смертию

    Мразный

    Происшел

    Создавый

    Воображении (мн. ч.)

    Кристали (мн.ч.)

  3. Вывод:

стихотворение изобилует церковнославянизмами, характерными для жанра оды и раскрывающими религиозное и философское воодушевление поэта.

3 группа

Задание:

  • Исследовать особенности композиционно – синтаксической структуры произведения.

Результат работы группы:

  1. Строфа в 10 стихотворных строк со строгой рифмовкой, характерная для жанра оды;
  2. Поэт использует краткие прилагательные, причастия, употребляя их в роли именных сказуемых:
  3. лучи животворящи

    (я) чудесен, безвестен
    воображении бессильны

  4. Использование деепричастий в тексте позволяет поэту активизировать лексическое значение, выраженное сказуемым, и способствует более точному выражению мысли:
  5. Себя собою составляя,
    Собою из себя сияя,
    Ты свет, откуда свет истек.
    В воздушном океане оном,
    Миры умножа миллионом
    Стократ других миров…

  6. Восклицательные предложения, применяемые в поэтическом тексте, отражают восхищение автора величием Творца:
  7. …тебе числа и меры нет!
    …ты был, ты есть, ты будешь ввек!
    Ты есть – и я уж не ничто!
    Твое созданье я, создатель!
    Неизъяснимый, непостижный!

  8. Особенности синтаксиса предложений (инверсия, нарушение последовательности речи) способствуют созданию неповторимого “державинского” стиля:

измерить океан глубокий
не могут духи просвещенны
хаоса бытность довременну
из бездн ты вечности воззвал
твои они творят законы,
лучи животворящи льют.

Выводы:

  1. 1.Строфа в 10 стихотворных строк со строгой рифмовкой, характерная для жанра оды.
  2. Краткие прилагательные, причастия, употребляемые поэтом в роли именных сказуемых, подчеркивают категоричность, свойственную поэзии и личности Г. Р.Державина.
  3. Используя деепричастия для более точного, четкого выражения мысли, Державин создает яркий образ Творца, раскрывает его величие. Употребление обособленных обстоятельств стилистически оправдано жанром оды.
  4. Восклицательные предложения раскрывают основную мысль стихотворения, служат для усиления внимания читателя и передачи восхищения поэта величием Творца, отражающегося в Человеке.
  5. Особенности синтаксиса предложений (инверсия) тесно связаны с композицией оды и способствуют созданию особенного, неповторимого “державинского” стиля.

4 группа

Задание:

  • Найти примеры использования антитезы и анафоры и определить их роль в произведении;
  • Через анализ художественно – выразительных средств оды выявить идейный стержень оды.

Результат работы группы:

А) примеры использования антитезы:

Без лиц, в трех лицах божества…
Ты был – ты есть…
Бог – ничто (человек)…
Я царь – я раб
Я червь – я – Бог.

Б) примеры использования антитезы и анафоры:

Иль рдяных кристалей громады,
Иль волн златых кипящий сонм
Или горящие эфиры,
Иль вкупе все светящи миры –
Пред тобой – как нощь пред днем.
Я связь миров повсюду сущих,
Я крайня степень вещества;
Я средоточие живущих,
Черта начальна божества.

Выводы:

  1. Антитеза – основной стилистический приём оды “Бог”;
  2. Анафора помогает автору подчеркнуть идейное содержание стихотворения: восхищение поэта величием Творца, отражающегося в Человеке

IV Подведение итогов урока:

  1. Обобщение результатов, полученных группами в ходе исследования оды “Бог”:
  1. В основе миросозерцания Г.Р. Державина лежат мысли о привлекательности радостных сторон жизни. Главное – уверенность в существовании вечной, высшей правды;
  2. Человек – частица общей системы мироздания, занимающая очень важное место среди живых существ;
  3. Ода “Бог” – это гимн Человеку, созданию Творца;
  4. Лексические и синтаксические средства стихотворения служат для усиления внимания читателя и передачи восхищения поэта величием Творца, отражающегося в Человеке; тесно связаны с композицией оды и способствуют созданию особенного, неповторимого “державинского” стиля.
  5. Художественно – выразительные средства помогают автору раскрыть религиозное и философское воодушевление.
  6. Рефлексия:

— Почему так потрясает ода Державина?

— В чем необычность и неожиданность оды?

— В чем тайны оды “Бог”?

— Каковы особенности его оды и языка? Случайны ли они?

— Каков поэтический “результат” стихотворения?

— В чем заключается новаторство Г.Р. Державина?

— Державин – оптимист или пессимист в своих раздумьях о судьбе

человеческой в потоке времени?

Домашнее задание:

самостоятельный лингвостилистический анализ одного из стихотворных произведений Г.Р.Державина.

ВЛАСТЬ И ПРОТИВОПОЛОЖИЕ: САДОМАЗОХИЗМ, ​​ИНК. | Зарина Забриски

Чтобы поймать мышь, вам понадобится пустой пакет из-под молока. Вы вырезаете небольшое отверстие и сажаете приманку внутрь. Когда мышь входит в мультфильм, вы закрываете отверстие рукой, а затем переносите зверька в пластиковое ведерко из-под мороженого.

Таким нехитрым способом им удалось поймать двух мышей, и они решили отдать их под суд и «приговорить» к четырем суткам тюрьмы. Мыши должны были отбывать наказание в пластиковом ведерке из-под мороженого.После этого они планировали «освободить» грызунов, выбросив их из окна третьего этажа. Но заключенные сбежали, прогрызая дырку в своей камере — »

Это неплохой перевод Кафки или Достоевского. Я читаю инсайдерский блог о посещении московской тюрьмы в 2016 году, пока занимаюсь исследованиями для серии статей о российской оппозиции и Art Protest для шоу Pussy Riot 10 февраля.

Я пишу эти статьи, чтобы люди знали об узниках совести.

Осведомленность может спасти жизнь. Российские власти избегают международных скандалов. Это вопрос жизни и смерти — буквально — рассказать мировому сообществу о нарушениях прав человека в России.

Я связался с российской оппозицией и движением Art Protest, потому что был противником Путина и потому что я писатель. Я считаю, что единственный способ противостоять угнетению — это искусство. Российские активисты-художники — те, кто брызгали святой водой на Мавзолей, танцевали и пели в церквях, выставляли уничтоженные спецназом экспонаты — знают, что им грозит смерть и тюрьма.Они по-прежнему протестуют против режима. Они БОЮТСЯ ЗА СВОБОДУ.

Итак, почему мыши? Почему необъяснимая жестокость? Как это может быть? Мой дорогой друг отказывался верить, что это возможно. Герои не могут быть мучителями, и это должна быть фальсификация.

Я проверил все свои факты, и я так не думаю. И это нормально.

Тяжело, как это есть: Герои и злодеи, обидчики и жертвы принадлежат миру мифологий. Я писал об этом здесь . Мифотворчество лишает жизнь ее сложности.Это сглаживает наши умы и готовит их к войнам. Тандем власти и оппозиции принадлежит этим черно-белым сказочным королевствам крестовых походов, инквизиций и холокостов.

Упрощенное видение мира опасно, потому что в реальном мире происходят странные вещи. Жизнь — это не плакатный слоган. Хорошие люди боятся — и это правильно — действовать или высказываться. Художники и активисты выгорают или отвлекаются на свою жизнь, на свое эго. Ими манипулируют спецслужбы. Некоторые хотят наград.Некоторые хотят денег. Некоторые хотят авторских прав. Анонимные художники становятся знаменитостями. Антиистеблишмент становится коммерческим. Авангард всегда становится мейнстримом.

Средневековый бестиарий.

И это заставляет меня задуматься о природе движения сопротивления.

Благородно, смело, но лишь символ, а не практический шаг к реальным переменам. К февралю 2016 года становится ясно, что Путин — преступник, диктатор и что Россия — это тоталитарный режим без прав человека .

Можем ли мы возмущаться узурпатором, преступником и убийцей? Есть ли смысл злиться на серийного убийцу? Перестанет ли маньяк убивать, если вы выскажете свои мысли мирно? Вы должны найти другие способы остановить этого человека.

Молчание ягнят.

Это тупик, тоталитарное государство. Ящик для молока. Вы либо уходите, «прогрызаете дырку в стене своей камеры», а потом:

а) забываете тот ужас, который когда-то был вашей Родиной и так сильно вас трахнул, что вы калека на всю жизнь посттравматическим стрессовым расстройством;

б) объединить усилия с другими правозащитниками и попытаться пролить свет на ситуацию, помочь своей новой стране противостоять ужасу или найти какой-то другой продуктивный способ изменить это дерьмо, если вы не можете спать по ночам иначе .

Делаю б) . Это легче. Но есть и другие способы:

c) Некоторые остаются и сталкиваются с драконом тоталитарной машины. Они знают, что будут сожжены тлеющим огненным дыханием. Они знают, что дракон поглотит их.

Он пожирал миллионы за последнюю тысячу лет. Я очень уважаю тех, кто знает это и все еще противостоит дракону. Я сделаю все, чтобы поддержать их, даже если их дело обречено.

Герои используют дракона, чтобы оседлать его до своего личного мученичества, точно так же, как дракон использует «врага» для битвы. Дракону нужен козел отпущения и внешняя опасность. Дракону нужна война.

Они связаны взаимозависимым союзом.

Новое видео Pussy Riot отражает это. Артисты больше не носят балаклавы. Они одеты в военную форму, остроконечные каблуки и держат в руках кнуты и кандалы, готовые пытать и казнить.Клип

Pussy Riot вдохновлен самой крупной политической историей в России — недавно вскрытыми кровавыми криминальными связями и невероятной коррумпированностью высшего представителя правоохранительных органов России — генерального прокурора Юрия Чайки.

Что происходит на самом деле: Pussy Riot требуют немедленного расследования в отношении Главного прокурора России, его семьи и первых лиц в его аппарате.

РОССИЯ: ПОЛИТИКА ЧЕРЕЗ ИСКУССТВО.

Три года комментариев | Зарина Забриски | Mosaic2

Три года комментариев

Слева: Слова — мои пули.Фото из интернет-архива. Справа: Грим и фото Зарины Забриски.

Я американский писатель, проживающий в Сан-Франциско. Все мои опубликованные работы (пять книг и множество рассказов и стихов в литературных журналах) написаны на английском языке. Я перевожу с русского, когда это необходимо. (Я родился и вырос в России.) В последнее время это стало необходимо. С 2014 года я освещаю различия в культуре и менталитете для американских и зарубежных читателей. Я смотрю на политику через призму искусства и культуры (мне больно смотреть через любую другую призму.) Западно-балканский журнал Antidot определил жанр моей работы как «фотоновелла».

Слева: Рой Лихтенштейн. Крэк! Справа: Новелла.

Наводит на мысли о мексиканских мыльных операх, известных как теленовеллы.

Слева: Теленовелла — популярный жанр на мексиканском телевидении, обозначающий мыльную оперу. Справа: Камила Кабельо в своем собственном видео «Гавана», вдохновленном теленовеллой, посвященном Мечтателям.

Называйте это как хотите: вот сборник.Предметы варьируются от живописи, балета, кино, мифологии, поэзии до политики, протеста и скандала . С Россией — еще раз! — стало горячей темой, об этом можно было бы узнать от очевидца и выжившего.

«Россия — это сфинкс», — сказал великий русский поэт Александр Блок в своем последнем стихотворении, ужасающем своим имперским милитаризмом и опьяняющим патриотизмом. «Радостный», «скорбный», «кровоточащий черной кровью» и «смотрящий, смотрящий, смотрящий в тебя, с ненавистью и с любовью.» Посмотри.

Слева: Комиксы, рассмотренные Дэйвом. Озимандиас, Шелли. Центр: Сфинкс и Исаакиевский собор в Санкт-Петербурге. Вид у меня был, когда я шел с филологического факультета, где учился, в Академию художеств, где работал мой отец. Я видел это каждый день. Справа: Памятник жертвам политических репрессий через дорогу от тюрьмы Кресты в Санкт-Петербурге работы М. Шемякина. Слева: Программа балета «Полдень фавна». Справа: Un Chien Andalou, немой сюрреалистический фильм Луиса Бунюэля, 1929 год.
  1. Моя самая первая фотоновелла, Болотное озеро . В России балет и сила всегда идут рука об руку. Болота распространены. Цари и диктаторы одинаково покровительствуют театрам. Искусство служит режиму. В наши дни российские достижения в музыке, хореографии и танце поддерживают националистическую истерию путинского режима. Я даже нарисовал Путина в образе Крысиного короля. Смотреть! Читать!
Слева: Крысиный король. Справа: Болотное озеро. Да, это кровь. Иллюстрации Зарины Забриски.

2. Эта фотоновелла была приглашением присоединиться к художественному коллективу The Arts Resistance в 2015 году. Художники противостоят пропаганде и тоталитарному режиму. По допросу. Создавая. Независимый мыслительный процесс и свобода выражения — единственные долговременные противоядия от автократического государства и рабства. По крайней мере, так я думал в то время…

Слева: Книги против чуши. Плакат. Справа: Бум!

3.Затем российские копы ворвались в картинную галерею. Я знаю художников через Интернет. Это был еще 2015 год.

Я писал об этих людях. Мало ли я знаю. Дайте ему два года и прыгайте через континент…

Слева: Фрагмент антинацистского протеста в Беркли, «Наци Парк», также известный как парк MLK. Справа: Рекламный щит Калифорнийского университета в Беркли.

4. Затем мы организовали мероприятие Arts Resistance за права ЛГБТ : литературное чтение и концерт рок-группы. «Гей-разговоры — это всегда камуфляж или уловка… В прошлом это случалось до Большого террора.Геев используют как козлов отпущения и пугала, а проблемы геев отвлекают от сегодняшних экономических и моральных проблем».

Искусство Стеллы Кисстигер. Акрил на бумаге.

5. СТРАШНАЯ ИСТОРИЯ ГОГОЛЯ ПЕРЕД КОНСУЛЬСТВОМ РОССИИ.

«В пятницу вечером на закате мы пришли в Российское консульство в колдовских париках и масках. Много мужчин в костюмах входили и выходили, пока мы загружали и выгружали предметы: гигантскую чудовищную голову Путина, коврики для йоги, книги Гоголя». Потом мы читали Гоголя и плясали и выли, изображая зло.Через два дня нам позвонили из ФБР, потому что русские пожаловались на нашу «террористическую акцию». Офицер ФБР связался со мной и сказал, что мы имеем право протестовать. Это был 2015 год.

Слева: актриса Сопротивления искусству перед консульством России. Справа: памятник Красному террору. Стреляные пули по ткани. Сопротивление искусствам.

Летом 2017 года в рекордно жаркий день при температуре 103 по Фаренгейту из камина консульства России в Сан-Франциско шел черный дым. Пожарных не пустили внутрь; дипломаты просто сожгли «несколько вещей», прежде чем очистить здание, чтобы выполнить указ о закрытии посольства.

Слева: 1 сентября 2017 года. 103 градуса по Фаренгейту. Последний день российского консульства. Справа: «Не бойтесь, друзья мои. Злые силы уйдут. Рукописи не горят, а философы не умирают».

6. Далее последовало интервью с Евгением Авиловым, молодым человеком, который «шприцем рисует кровь и рисует — но не считает себя художником» и который «брызнул святой водой на мавзолей Ленина и был арестован». Евгений протестовал против тирании и войны.Потом на него напали в Москве — кирпич, голова, кровь — и он приехал в США просить политического убежища. (Это был еще 2015 год.)

Слева: Евгений Авилов. Автопортрет. Справа: Авилов арестован перед Кремлем после окропления святой водой Мавзолея с мумией Ленина.

7. Затем последовала очень короткая фотоновелла о Русской Православной Церкви и Кремле, который душит Россию.

8. САГА PUSSY RIOT. В феврале 2016 года меня пригласили вести Pussy Riot в Сан-Франциско и взять у них интервью на сцене, потому что в 2012 году, когда трех молодых женщин приговорили к трем годам тюрьмы за 40-секундное выступление, я организовал акцию протеста перед указанное российское консульство. Через четыре года герои вернулись, и мы встретились. Встреча с героями — это серьезное столкновение между фантазией и реальностью.

Слева: 2012, Протест перед консульством России. Справа: Протест на Герман Плаза.

Не все было гладко. Как и все русское, спектакль был напряженным, громким, беспорядочным, вымученным, героическим, смешным, а иногда и глубоким. Все одновременно. Здесь собраны статьи об истории протестного движения Arts в России , включая Pussy Riot.

8.1. Scandal: Insanity Art Language (*ВНИМАНИЕ: ГРАФИЧЕСКИЕ ОБРАЗЫ И ЯЗЫК NSFW — мы говорим о панк-протестах и ​​экстремальных обстоятельствах, без какой-либо цензуры.) Затем, о чудо, эта статья была удалена со страницы события театра Warfield цензурой производители. Это не PG-13 и не для офиса.

8.2. Великолепие и нищета мифологий…

Слева: Обложка журнала Paris Match, который Барт анализирует в «Мифологиях». Справа: Блеск и нищета куртизанок, роман Оноре де Бальсака под названием, переработанный Музеем Орсе для плаката.

« Мужчина заходит в Эрмитаж в Санкт-Петербурге, Россия, раздевается, забирается в римскую гробницу возрастом 2000 лет и начинает растираться намыленной губкой». Смывает с тела символику правящей партии «Единая Россия». Это моя любимая статья из этой серии. Я люблю Барта. Он извращает мой разум, как никто другой.

8.3. ВЛАСТЬ И ОППОЗИЦИЯ: САДОМАЗОХИЗМ, ​​ИНК. Что случилось с оппозицией?

8.4. Почему шоу Pussy Riot пошло не так. Так много причин. Страх. Путаница. Деньги. Выпивка.

Слева, справа: Куклы The Arts Resistance на шоу Pussy Riot в Сан-Франциско. Исполнитель: Цунами.

9. Очень короткая фотоновелла о нарушении прав человека в России. В декабре 2015 года Ильдар Дадин был арестован и приговорен к трем годам лишения свободы за мирные уличные протесты. Он первый в России, кого посадили в тюрьму по новому закону, предусматривающему наказание за неоднократные нарушения правил проведения массовых собраний. Мне не удалось взять интервью у Дадина в тюрьме, но мне удалось поговорить с его невестой, журналисткой Анастасией Зотовой . * К сожалению, после освобождения Дадина из тюрьмы выяснилось, что госпожа Зотова инсценировала брак — то ли для пиара, то ли для спецслужб, то ли и то, и другое. Последовал скандал, но я в него не вникал. См. вышеуказанную статью о роспуске оппозиции.Это никогда не бывает просто.

10. РОССИЯ БУДЕТ СВОБОДНА. Около 20 тысяч смелых людей протестовали против путинского режима в Москве 27 февраля 2016 года. Марш в память об убийстве Бориса Немцова, одного из лидеров российской оппозиции, выстрелом в спину перед Кремлем в 2015 году. СМИ в России сообщили, что на марше присутствовало всего 7000 человек. Пока я готовлю эту подборку, в январе 2018 года протесты против Путина снова сотрясают Россию.

Слева: «Путин, ты НЕ мой президент». «Протестующие выкрикивают лозунги и размахивают российскими национальными флагами перед зданием правительства России во время митинга в Москве, , воскресенье, 28 января 2018 г., , против решения Центральной избирательной комиссии России о запрете выдвижения кандидатуры лидера оппозиции Алексея Навального в президенты. Навальный был арестован в Москве, так как по стране прошли организованные им акции протеста.(AP Photo/Павел Головкин)». Фото/текст с Seattle Times .

Мало надежды на то, что Россия скоро станет свободной, но она будет свободной. Один день. Может быть. Я не особо в это верю, но хочу верить.

11. ЖИДКОЕ НЕБО ИСТОРИИ. Я соврала — это моя любимая фотоновелла! Было весело писать, весело делиться, и персонал Medium выбрал его, и читатели бесконечно делились им, за что я ему благодарен. Я люблю «Жидкое небо » — поэтический, жесткий и причудливый фильм — и с тех пор я брал интервью у съемочной группы.

Скриншоты из Liquid Sky, использованные в моих статьях.

Интервью появились в бумажных журналах, а некоторые ожидаются на Medium. Хотя я боюсь, что команда… про-Трампа. Большинство русско-еврейских иммигрантов. Но фильм был великолепен, и я не хочу разочаровываться больше, чем сейчас. Поэтому я просто никогда не писал им в ответ и не спрашивал. Я писал статьи до того, как случилась вся эта хрень. Я лицемер? Это просто воспоминание о фильме.

12. Это перевод последнего стихотворения Ильи Эренбурга автора и переводчика Дженни Альтон.Пронзительное сюрреалистическое изложение политической жизни России поэтом, эссеистом, романистом и пропагандистом Эренбургом, фигурой крайне неоднозначной в русской культуре.

Слева: Эренбург, портрет Матисса. Центр: Эренбург с правнучкой в ​​московском цирке. Справа: Пикассо и Эренбург, Пикассо.

Был ли он коллаборационистом? Я не знаю. Вещи не черно-белые.

13. Во времена Зла вечеринки или молитвы не принесут спасения.Песни будут. Поэзия. Изобразительное искусство. Это основная идея The Arts Resistance. Всего за две недели до выборов 2016 года мы поставили пушкинский ПИР ВО ВРЕМЯ ЧУМЫ: ТРАМП, ПУТИН, ГИТЛЕР . Это было наше предупреждение. Это не сработало. Предупреждения не работают. Кассандр не слышно. Я больше не уверен, что песни принесут свободу. не знаю что будет.

14. Здесь я писал о Средневековых ценностях, коллективном сознании, идее абсолютного подчинения авторитарному лидеру/отцу: мужу, священнику, Царю, Богу, Фюреру — и Президенту, а также о женщинах, битый .

15. Америка вошла в зону БЕСПОРЯДСТВА. Как и у большинства американцев, у вас может не быть ресурсов , чтобы понять беззаконие и не иметь отношения, но вы можете прочитать мою статью, обратить внимание и быть в курсе. Ближе всего здесь к «Криминальному чтиву».

Криминальное чтиво, постеры и гифки.

Его чуют все жители бывшего Советского Союза. Мы жили этим и предупреждаем вас — не позволяйте этому случиться.

16. Теракты как политический инструмент в России.

17.Петербургская музыкальная группа сплетает свой опьяняющий пазл из сырого мяса, страз, коррупции и осколков мафиозного государства в пору кровавой цензуры — и не просто выходит сухим из воды, а пробивается в массы. Фотоновелла в лучшем виде. Может быть, видео-новелла. «Тюремный татуировщик».

Слева: Скриншот из видео «Тюремный татуировщик». Справа: татуировка Путина. Из интернет-архивов.

18. Как сообщает The Washington Post, «Видео с танцем в нижнем белье, снятое в общежитии колледжа, чуть не привело к отчислению некоторых российских летчиков-курсантов и вызвало дискуссию в российской политической элите. История на повторе.

Слева: плакат The Rolling Stone (запрещен в моей школе). Справа: «непристойность» этого костюма привела к увольнению Вацлава Нижинского, величайшего артиста балета всех времен, из Мариинского (Кировского) театра в Санкт-Петербурге. Санкт-Петербург, 1911 год.

16. Олег Дерипаска , российский олигарх, берет влиятельного, высокопоставленного кремлевского чиновника Сергея Приходько прокатиться на своей яхте и оплачивает поездку и услуги сопровождения. Одна из секс-работниц делится фотографиями и видео в социальных сетях. «ВСЕ, ЧТО ТАЙНОЕ, ТЕПЕРЬ ОЧЕВИДНО…»

17. Подробнее о скандале… Узнайте, как КГБ/ФСБ использовало секс-скандал, секс-шпионаж и медовые ловушки в качестве политического инструмента:

  1. Подъем Путина к президентству 9006
  2. Уничтожение лидеров оппозиции
  3. Как это делалось: Вербовка и шантаж
  4. Важный вывод

Это слоеный пирог!

В центре: ИЗОБРАЖЕНИЕ ВРАЩАЮЩЕГОСЯ GIF ОТ ЭНТОНИ АНТОНЕЛЛИСА.Справа: МАСТЕР Cassoni Campana, 1500–1525 гг. Аркадный музыкальный автомат, Пуэрто-Валларта, Мексика. Слева: «Rythme couleur, N° 1076», 1939 г. , Соня Делоне. Центр: Двери восприятия. Из Интернета. Справа: Соня Делоне. Слева: Буковски встречается с поп-артом. Справа: ткань Энди Уорхола. Из интернет-архивов.

Фотоновеллы о расследовании сговора c между российской олигархией и администрацией Трампа. Посмотрите, как журналистские расследования превращаются в политическую сатиру… Боже, разве это не весело.

Слева: Поп-арт. Справа: Рой Лихтенштейн. Вам!

О, ты уже это видел? Ну вот и дикое приключение в России Кибервойна и Пропаганда :

Пропаганда (Агит-плакаты.) Из архивов интернета.

У нас даже есть канал на YouTube ! Ролики! ВАААААЧ!

И репортажи с сайта — парк МЛК, который в 2017 году стал называться «нацистским парком» в Беркли. Мы с Саймоном Рогге даже предупреждаем некоторых наградой за фото, сделанное на айфон.

Нам даже деньги за это обещали! (Ни разу не придумали, а идея! Вау!) К вашим услугам не получившие награды фотографы. Проверь это! Столкновения в Беркли, 2017:

Слева: Селфи на миллион долларов, автор Саймон Рогге/Arts Resistance. Справа: Поддельные Майло и Коултер от Сопротивления искусств. Слева: Это не Беркли, это напротив моста Золотые Ворота. Антифа против альтернативных правых. Мы рассмотрели это тоже. Справа: Коллаж Саймона Рогге.

Этот отрывок является главой CLUSTERCLICK , фотоновеллы Зарины Забриски. Для СОДЕРЖАНИЕ или для перехода к другой главе нажмите здесь .

*Все факты и фотографии находятся в открытом доступе и доступны через Google. Ссылки на первоисточники прилагаются.

** Нажмите и удерживайте аплодисменты в левом нижнем углу, чтобы больше пользователей Medium могли его прочитать. Чем дольше вы его держите, тем больше хлопков получит статья и больше людей смогут узнать эту статью.Поделитесь в социальных сетях: нам нужны независимые исследования.

Анализ зрения Мурзы. Видение Мурзы

Державин не ограничился одним новым родом оды. Он преобразовывал, порой до неузнаваемости, одический жанр в различных направлениях. Особенно интересны его опыты в одах, сочетающих в себе прямо противоположные начала: похвальное и сатирическое. Такова была его знаменитая ода «К Феличе», о которой говорилось выше. Сочетание в нем «высокого» и «низкого» оказалось вполне естественным именно потому, что правильный художественный ход поэт уже нашел раньше.На первый план в произведении выдвигалась не отвлеченная, возвышенная государственная идея, а живая мысль конкретного человека. Человек, хорошо понимающий действительность, наблюдательный, ироничный, демократичный в своих взглядах, суждениях и оценках. Г.А. очень хорошо об этом сказал. Гуковского: «Зато есть похвала императрице, написанная живой речью простолюдина, говорящая о простой и правдивой жизни, лирическая без искусственного напряжения, в то же время приправленная шутками, сатирическими образами, чертами житейского жизнь. в то же время значительная часть его была занята как бы сатирой на придворных; но в целом это была не ода и не сатира, а свободная поэтическая речь человека, показывающая жизнь в ее многообразии, с переплетением высоких и низких, лирических и сатирических черт — как они переплетались в действительности, в действительности.

Небольшие лирические стихотворения Державина также проникнуты новаторским духом. В посланиях, элегиях, идиллиях и эклогах, в песнях и романсах, в этих меньших, чем ода, лирических жанрах поэт чувствует себя еще более освобожденным от строгих классицистических канонов.Однако строгого деления на жанры Державин вовсе не придерживался. Его лирика представляет собой некое единое целое. Оно поддерживается уже не той же жанровой логикой, не теми строгими нормами, которые предписывали соблюдение: высокая тема — высокий жанр — высокая лексика; низкая тема — низкий жанр — низкий словарный запас. До недавнего времени такие соответствия были необходимы молодой русской поэзии. Требуемые эталоны и образцы, в противовес которым всегда есть импульс для дальнейшего развития поэзии.Иными словами, как никогда нужна была отправная точка, с которой отталкивается великий художник, ищущий свой путь.

Лирический герой, объединяющий стихотворения Державина в одно целое, — это впервые он сам, конкретный человек и узнаваемый читателями поэт. Дистанция между автором и лирическим героем в «малых» поэтических жанрах Державина минимальна. Вспомним, что в оде «К Феличе» такая дистанция оказалась гораздо значительнее. Придворный-мурза, сибарит и бездельник — не труженик Гаврила Романович Державин.Несмотря на оптимистичный взгляд на мир, их веселость и самодовольство очень близки. С большой точностью лирические стихи поэта описаны в книге Г.А. Гуковский: «У Державина поэзия вошла в жизнь, а жизнь вошла в поэзию. Повседневная жизнь, подлинный факт, политическое событие, ходячая сплетня вторглись в мир поэзии и поселились в нем, изменив и вытеснив в нем все обычные, респектабельные и законные отношения вещей. стихотворение получило принципиально новое бытиеЧитатель должен прежде всего поверить, должен осознать, что это сам поэт говорит о себе, что поэт такой же человек, как и те, кто ходит перед его окнами на улице, что он сотканы не из слов, а из настоящей плоти и крови….Лирический герой Державина неотделим от идеи настоящего автора.

В последние два десятилетия своей жизни поэт создает ряд лирических стихотворений в анакреонтическом духе. Он постепенно отходит от жанра оды. Однако «анакреонтика» Державина мало похожа на ту, которую мы встретили в лирике Ломоносова. Ломоносов спорил с древнегреческим поэтом, противопоставляя культу земных радостей и веселья свой идеал служения отечеству, гражданские добродетели и красоту женского самоотверженности во имя долга.Державин не такой! Он ставит перед собой задачу выразить в стихах «самые нежные чувства» человека.

Не будем забывать, что идут последние десятилетия века. Почти на всем литературном фронте классицизм с его приоритетом на гражданскую тематику уступает место сентиментализму — художественному методу и направлению, в котором личностные, нравственные и психологические темы имеют первостепенное значение. Едва ли стоит прямо связывать лирику Державина с сентиментальностью.Этот вопрос очень спорный. Литературоведы решают ее по-разному. Одни настаивают на большей близости поэта к классицизму, другие — к сентиментализму. Автор многих работ по истории русской литературы Г.П. Макогоненко в поэзии Державина обнаруживает явные признаки реализма. Совершенно очевидно только, что произведения поэта настолько самобытны и самобытны, что вряд ли их можно привязать к строго определенному художественному методу.

Кроме того, творчество поэта динамично: оно менялось даже в течение одного десятилетия.В своей лирике 1790-х годов Державин осваивал все новые и новые пласты поэтического языка. Он восхищался гибкостью и богатством русской речи, столь хорошо, по его мнению, приспособленной для передачи самых разнообразных оттенков чувства. Готовя к изданию в 1804 году сборник своих «Анакреонтических стихов», поэт заявил в предисловии о новых стилистических и языковых задачах, стоящих перед ним: о чувствах, которые почти не встречаются в других языках.

Свободно переделывая стихи Анакреона или Горация на русский язык, Державин совершенно не заботился о точности перевода.Он понимал и использовал «Анакреонтику» по-своему. Он нужен был ему для того, чтобы свободнее, красочнее и детальнее показать русский быт, индивидуализировать и подчеркнуть особенности характера («нрава») русского человека. В стихотворении «Похвала деревенской жизни» горожанин рисует в воображении картины простой и здоровой крестьянской жизни:

Горшок горячих, хороших щей, Бутылка хорошего вина, Впрок русским варить пиво.

Опыты Державина не всегда были удачными. Он стремился охватить в единой поэтической концепции два разнородных начала: государственную политику и частную жизнь человека с ее повседневными интересами и заботами. Это было трудно сделать. Поэт ищет то, что может соединить два полюса существования общества: предписания власти и частные, личные интересы людей. Казалось бы, он находит ответ — Искусство и Красота. Переписывая в поэме «Рождение красоты» древнегреческий миф о появлении богини красоты Афродиты из морской пены (миф в версии Гесиода — Л. Д.), Державин описывает Красоту как вечное примиряющее начало:

… Красота Мгновенно родилась из волн морских. И только взглянула, Сразу буря укрощена И наступила тишина.

Но поэт слишком хорошо знал, как устроена реальная жизнь. Трезвый взгляд на вещи и бескомпромиссность были отличительными чертами его натуры. И потому уже в следующем стихотворении «К морю» он уже ставит под сомнение, что в нынешнем «железном веке» Поэзия и Красота сумеют взять верх над торжествующе распространяющейся жаждой богатства и наживы.Чтобы выстоять, человек в этом «железном веке» вынужден становиться «тверже кремня». Где уж можно «знать» с Поэзией, с Лирой! И любовь к прекрасному современному человеку все более чужда:

Веки теперь железные? Люди тверже кремней? Сами не зная с тобою, Света не увлечены игрой, Чужих красот доброты.

В последний период творчества лирика поэта все больше наполняется национальной тематикой, народными поэтическими мотивами и приемами.В нем все отчетливее выступает «глубоко художественная стихия поэтической натуры», на которую указывал Белинский. Державин создал в эти годы замечательные стихи, очень разные по жанру, стилю и эмоциональному настрою. «Ласточка» (1792), «Мой кумир» (1794), «Вельможа» (1794), «Приглашение к обеду» (1795), «Памятник» (1796), «Храповицкий» (1797), «Русские девушки» ( 1799), «Снегирь» (1800), «Лебедь» (1804), «Признание» (1807), «Евгений. Жизнь Званской» (1807), «Река времен…» (1816). А также «Кружка», «Соловей», «Счастье» и многие другие.

Проанализируем некоторые из них, обратив внимание прежде всего на их поэтику, т. е. на ту самую, по выражению критика, «глубоко художественную стихию» произведений Державина. Начнем с особенности, которая сразу обращает на себя внимание: стихи поэта воздействуют на читателя красочно видимой конкретностью. Державин — мастер живописных росписей и описаний. Вот несколько примеров. Вот начало поэмы «Видение мурзы» :

Луна плыла по синему эфиру; В своем серебряном порфире Блистючи с высот, в окнах осветила мой дом И палевым лучом рисовала Золотые очки На моем лакированном полу.

Перед нами великолепная картина словом. В оконной раме, словно в раме, окаймляющей картину, мы видим чудесный пейзаж: в синем бархатном небе, в «серебряном порфире» медленно и торжественно плывет луна. Наполняя комнату таинственным сиянием, он рисует своими лучами золотые узоры-отражения. Какая тонкая и причудливая цветовая гамма! Свет лакированного пола сочетается с желтым лучом и создает иллюзию «золотого стекла».

А вот и первая строфа «Приглашение на обед» :

Шекснинская золотая стерлядь, Каймак и борщ уже стоят; В графинах вина пунш, льдом сияющий, то искры манят; Ладан льется из курильниц, Смеются фрукты среди корзин, Слуги даже умереть не смеют, Ждут тебя вокруг стола; Хозяйка статная, молодая и готова протянуть руку помощи.Ну разве можно не принять такое приглашение!

В большой поэме «Евгения. Жизнь Званской» Державин доведет до совершенства прием живописной красочности образа. Лирический герой «на покое», он отдалился от службы, от столичной суеты, от честолюбивых устремлений:

Блажен, кто меньше зависит от людей, Свободен от долгов и от хлопот приказчиков , Не ищет ни золота, ни чести при дворе И чужд различных сует!

Так кажется, что дыхание пушкинского стиха из «Евгения Онегина»: «Блажен, кто от юности был молод. ..» Пушкин хорошо знал стихи Державина, учился у старшего поэта. В их произведениях мы найдем много параллелей.

Яркость и наглядность деталей «Евгения. Жизнь Званской» поражают. Описание сервировки стола к обеду из «домашних, свежих, полезных припасов» настолько конкретно и естественно, что кажется, будто протянешь руку и прикоснешься к ним:

Ветчина Багряна, Зеленые щи с желтком, Пирог Румяно-желтый, Белый сыр, раки красные, Та смола, янтарная икра, и с синим пером Там щука пестрая прекрасна!

В исследовательской литературе о поэте даже есть определение «натюрморт Державина».И все же было бы неправильно сводить разговор только к естественности, натуральности изображаемых поэтом бытовых сцен и природных пейзажей. Державин часто прибегал к таким художественным приемам, как персонификация, персонификация абстрактных понятий и явлений (то есть придание им материальных характеристик). Таким образом, он достиг высокого мастерства в художественной условности. Без этого не может обойтись и поэт! Он увеличивает изображение, делает его особенно выразительным. В «Приглашении к обеду» мы находим такой персонифицированный образ — от него по коже бегут мурашки: «И Смерть смотрит на нас через забор.А как очеловечена и узнаваема Державинская Муза. Она «смотрит в окно с хрусталем, заплетая волосы,».

Красочные олицетворения уже найдены в Ломоносове. Вспомним его строчки:

Там Смерть между полками готов Бежит, бушуя, не по порядку, И алчности челюсть разевает, И руки холодные простирает…

Однако нельзя не заметить, что содержание персонифицированный образ здесь совершенно иной. Образ Смерти у Ломоносова величественен, монументален, его лексическое оформление торжественно и помпезно («раскрывается», «расширяется»).Смерть всесильна над строем солдат, над целыми полками войск. Державин же уподобляет Смерть крестьянке, ожидающей за забором соседки. Но именно благодаря этой простоте и обыденности возникает ощущение трагического контраста. Драматизм ситуации достигается без высоких слов.

Державин иной в своих стихах. Его поэтическая палитра многоцветна и многомерна. Н. В. Гоголь упорно искал истоки «гиперболического размаха» творчества Державина.В тридцать первой главе «Избранных мест из переписки с друзьями», которая называется «В чем, наконец, суть русской поэзии и в чем ее особенность», он пишет: «Все для него велико. размером с одного из наших поэтов». Разорвав анатомическим ножом, вы увидите, что это происходит от необыкновенного сочетания самых высоких слов с самыми низкими и простыми, на что никто не посмел бы, кроме Державина. Одно место о тот же величественный муж, в миг, когда он уже исполнил все, что нужно на земле:

И смерть в гостях ждет, Прядет, думает, усы.

Кто, кроме Державина, посмеет совместить такое дело, как ожидание смерти, с таким ничтожным действием, как подкручивание усов? Но как чрез это различима видимость самого мужа, и какое тоскливо-глубокое чувство остается в душе!

Гоголь несомненно прав. Суть новаторской манеры Державина как раз и заключается в том, что поэт вносит в свои произведения правду жизни, как он ее понимает. В жизни высокое соседствует с низким, гордость с высокомерием, искренность с лицемерием, ум с глупостью, добродетель с подлостью.Сама жизнь соседствует со смертью.

Столкновение противоположных начал образует конфликт поэмы «Вельможа» … Это большое лирическое произведение одической формы. В нем двадцать пять строф по восемь строк в каждой. В жанровой традиции оды выдержан четкий ритмический рисунок, образованный четырехстопным ямбом и особой рифмой (абабвгв). Но разрешение поэтического конфликта вовсе не в традиции оды. Сюжетные линии в оде, как правило, не противоречат одна другой.У Державина они противоречивы, противоположны. Одна строка – дворянин, человек, достойный и своего звания, и своего предназначения:

Дворянин должен быть в здравом уме, в просвещенном сердце; Сам он должен показать пример, Что титул его священен, Что он — орудие власти, Опора царского дома. Вся его мысль, слова, дела Должны быть — польза, слава, честь.

Другая линия — знатный осел, который не будет украшен ни званиями, ни орденами («звездами»): Осел останется ослом, Хоть и осыпал его звездами; Там, где надо действовать умом, Он только ушами машет. О! рука счастья напрасна, Против природного чина, Сумасшедший наряжается в барина Или в шутиху дурака.

Напрасно было бы ожидать от поэта психологического углубления заявленного конфликта или авторской рефлексии (т. е. аналитических размышлений). Это придет в русскую поэзию, но несколько позже. Между тем Державин, пожалуй, первый из русских поэтов прокладывает путь к изображению чувств и поступков людей в их повседневной жизни.

На этом пути поэту очень помогла та самая «русская складка ума», о которой говорил Белинский. Умерла любимая подруга и жена поэта. Чтобы хоть немного унять тоску, Державин в стихотворении «На смерть Катерины Яковлевны» обращается как бы за поддержкой к ритму народных причитаний:

Уж точно не сладкоголосая ласточка Домовитя из застрех — Ах! Милая моя, прекрасная, Улетела прочь, — радость с ней. Не бледный лунный свет Светит из тучи в страшной тьме — Ах! тело ее лежит мертвое, Как светлый ангел в глубоком сне.

Ласточка — излюбленный образ в народных песнях и причитаниях. И неудивительно! Гнездо она строит недалеко от жилища человека и даже под вареньем. Она находится рядом с мужиком, трогает его и веселит. Своей невзрачностью, опрятностью и нежным щебетанием напоминает поэту «сладкоголосую ласточку» дорогого друга. Но ласточка весела и занята. И ничто не может разбудить возлюбленную от «крепкого сна». «Разбитое сердце» поэта может лишь выплакать самую горькую скорбь в стихах, так похожих на причитания народа.И совпадение приема с миром природы в этом стихотворении максимально впечатляюще и выразительно.

По синему воздуху
Плыла золотая луна;
В своем серебряном порфире
С высот сияя, она
Сквозь окна мой дом освещался
И твой палевый луч
Я рисовал золотыми стеклами
На моем лакированном полу.
Сон рукою томной
Мечты рассеялись,
Росой забвения окропив,
Он усыпил мою семью.
Кругом вся площадь отдыхала,
Петрополис дремал башнями,
Нева из урны чуть-чуть мерцала,
Чуть-чуть Пояс сверкал в ее берегах;
Природа, глубокая в тишине
И в глубоком сне,
Мертвецы как бы молвили, оку
На высоте и в глубине;
Только зефир веял
Прохладу в чувства внушая.
Я не спал — и, со звоном лиры
Мой тихий голос согласен
Блаженный, я пел, кто доволен
На этом свете своей долей,
Обильный, здоровый, спокойный, свободный
И доволен только собой ;
У кого сердце чистое, совесть правая
И крепкий нрав сохраняет в старости
И всю славу свою в том кладет,
Что он только человек добрый;
Что он Карла и великан
И чудо света не рождено,
И что не сотворено идолом
И чтить их не принужден он;
Что все это блаженство мира
Он находит в своей семье;
Что его нежная Пленира
И несколько верных друзей
С ним они могут через час остаться наедине
Разделить и скуку, и работу!
Блажен тот, кому царевны
Что бы ни было ордой
Из их янтарных чертогов
И серебристо-розовых светил,
Как будто из дальних улусов,
Украдкой от придворных,
За сказками, за пройдохами,
За стихами или за нечто,
Тайно драгоценные дары
И червонцы в досканцах присылают;
Благословен! — Но от этой речи вдруг
Весь дом мой затрясся
Стены разошлись, и стократно
Ярче молнии разлилось
Сияние небесное вокруг меня;
Луна исчезла, побледнев.
Я видел чудесное видение:
Жена спустилась с облаков, —
Она пошла — и очутилась жрицей
Иль богиней предо мной.
Белая одежда струилась
На ней серебряная волна;
Градская корона на голову,
Пояс из золота блистал у персов;
Из черного огненного тонкого льна,
Радужный наряд
С плеча десневая полоса
Вешается на левое бедро;
С простертой рукой на алтаре
На жертвенном огне
Горящие благовония маки
Служили божеству наверху.
Полуночный орел, огромный,
Спутница молнии торжества,
Героический глашатай славы,
Перед ней сидящий на стопке книг,
Ее уставы были священны;
Угасший гром в своих петухах
И лавр с оливковыми ветвями
Он держал его как бы во сне.
Сафиро-яркие очи,
Как в гневе или в жару, сверкающие,
Богиня взглянула на меня.
Образ навсегда останется во мне,
Та, что впечатлила! —
«Мурза! — говорила она мне, —
Ты чай себе на счастье,
Когда день и ночь
Ты играешь на своей лире
И только королям песни поешь.
Азарт, несчастный Мурза!
И внемли истине,
Которой страстны поэты
Едва ли верят на земле;
Одно к тебе только доброжелательность
Он говорит мне открыть их. Когда
Поэзия не безумна
Но высший дар богов — тогда
Этот дар богов лишь в честь
И к учению путей их
Должна быть обращена, не к лести
И к тленной похвале людей.
Владыки Света — те же люди,
Страсти в них, хоть и венцы;
Не реже их ранит яд лести,
Где поэты не льстецы?
И вы сирены, поющие грому
Не стройте в ущерб добродетели;
Непосредственному благодетелю
Не надо похвалы.
Сохраняйте мужество честными манерами,
Выполняйте свой долг, свои дела,
Приносит больше славы королю,
Чем восхваляют все Питы.
Лист, наполненный нектаром
Опасен для чаши, в которой спрятан яд.
Кого я вижу так дерзко
И чьи губы разбивают меня?
Кто ты? Богиня или жрица? —
спросил я у сна.
Она рекламировала мне: «Я Фелица»; облако спряталось
От моих ненасыщенных глаз
Ее черты божественны
Курит бесценные мастики
Мой дом и место — цветы
Укрыто там, где она пришла.
Боже мой! мой ангел во плоти! ..
Моя душа жаждала ее,
Но я не мог пойти за ней.
Оглушенный, как гром
Я потерял сознание, я потерял дар речи.
Но, орошенный слезной током,
Он пришел в себя и воскликнул:
«Может быть, эх, кроткая царевна!
И ты пойди к Мурзе, чтобы твой
Был так суров и зол,
И стрелы в мое сердце
И ты , а тебе бросить,
И пламя моей души
На себя и ты не одобряла?
Без тебя людей хватает
Хватит и без тебя поэту
За каждую мысль, за каждый стих
Встречай лихой свет
И от сатиров зло оградить!
Хватит золотых идолов
Без моих чувств, что песни чли;
Хватит кадиев, факиров,
Которые в зависти считали
Их неприличную лесть тебе;
Довольно я врагов нажил!
Кто-то считал себе бесчестие,
Что усы не рвут;
Кому-то было больно
Что он не сидит как выводок;
Другому — очень своенравный
Твой Мурза говорит с тобой;
Кто-то обвинил меня в крике меня,
Что я посланник небес
Я думал о тебе в восхищении
И он лил потоки слез от восторга.
И одним словом: он хотел арбуз,
А тот огурцы соленые.
Но пусть муза докажет им здесь,
Что я не из льстецов;
Что сердца моего товара
За деньги не продаю,
И что нет из чужих анбаров
Твои наряды покрываю.
Но добродетель увенчана!
Я пел не лесть и не мечты,
И чему весь мир свидетель:
Твои дела суть красоты.
Пел, пою и буду петь их
И в шутках правду провозглашу;
Татарские песни из-под автобуса,
Как лучик, потомкам донесу;
Как солнце, как луну положу
Твой образ на грядущие века;
вознесу тебя, прославлю тебя;
Я сам стану бессмертным.

Формально Державин в «Фелице» строго соблюдает канон торжественной оды Ломоносова: четырехстопный ямб, десятистишие с рифмовкой абаБВВгДДг. Но эта строгая форма торжественной оды в данном случае является необходимой областью контраста, на фоне которого ярче выступает абсолютная новизна содержания и стилистического замысла. Державин обратился к Екатерине II не прямо, а опосредованно — через ее литературную личность, использовав для оды сюжет сказки, которую Екатерина написала для своего маленького внука Александра. Главные герои аллегорической «Сказки о князе Хлоре» — дочь хана Фелица (от лат. felix — счастливый) и юный князь Хлор заняты поисками розы без шипов (аллегория добродетели), которую приобретают, спустя много препятствия и преодоление искушений, на вершине высокой горы, символизирующей духовное самосовершенствование. Это косвенное обращение к императрице через ее художественный текст дало Державину возможность избежать возвышенного тона обращения к высшей особе.Взяв за основу сюжет екатерининской сказки и несколько усугубив присущий этому сюжету восточный колорит, Державин написал свою оду от имени, обыгрывая легенду о происхождении рода от татарского мурзы Багрима. В самом тексте оды четко прослеживаются два плана: план автора и план героя, связанные между собой сюжетным мотивом поиска «розы без шипов» — добродетели. «Слабый», «развратный», «раб капризов» мурза, от имени которого написана ода, обращается к добродетельной «богоподобной царевне» с просьбой о помощи в поиске «розы без шипов» — и это, естественно, задает две интонации в тексте оды: извинения на Фелицу и доносы на Мурзу. Таким образом, торжественная ода Державину сочетает в себе этические установки более старых жанров — сатиры и оды, некогда совершенно противоположных и обособленных, но у Фелицы объединенных в единую картину мира. Само по себе это сочетание буквально вырывает изнутри каноны устоявшегося ораторского жанра оды и классицистские представления о жанровой иерархии поэзии и чистоте жанра. Но еще смелее и радикальнее операции, которые Державин совершает с эстетическими установками сатиры и оды.Естественно было бы ожидать, что апологетический образ добродетели и обличительный образ порока, объединенные в едином одо-сатирическом жанре, последовательно сохранятся в своей традиционно характерной типологии художественной образности: абстрактно-понятийное воплощение добродетели будет сопротивляться повседневному образу порока. Однако в «Фелице» Державина этого не происходит, и оба образа с эстетической точки зрения представляют собой один и тот же синтез идеологизирующих и бытовых описательных мотивов. Но если житейский образ порока в принципе мог подвергаться некоторой идеологизации в его обобщенном, концептуальном варианте, то бытовой образ добродетели принципиально не допускался русской литературой до Державина. В оде «Фелица» современники, привыкшие к абстрактно-понятийным построениям одических образов идеального монарха, были потрясены бытовой конкретностью и достоверностью облика Екатерины II в ее повседневных делах и привычках. Индивидуализированному и конкретно-личному образу добродетели противостоит в оде «Фелица» обобщенный собирательный образ порока, но он противостоит только этически: как эстетическая сущность образ порока абсолютно тождественен образу добродетели, поскольку это тот же синтез одической и сатирической типологии образов, развернутых в одном сюжетном мотиве повседневности.Единственное, в чем заключается эстетическая разница между образами Фелицы-добродетели и Мурзы-порочности, это их соотнесение с конкретными личностями современников Державина. В этом смысле Фелица-Екатерина есть, по замыслу автора, точный портрет, а мурза — маска автора оды, лирический субъект текста — собирательный, но конкретный до такой степени, что, до сих пор ее конкретность вводит исследователей творчества Державина в искушение увидеть в чертах эту маску

сходство с лицом самого поэта, хотя сам Державин оставил недвусмысленные и точные указания, что прототипами этого собирательного образа дворянина-придворного послужили Потемкин, Орлов, Нарышкин с характерными для них свойствами и житейскими предпочтениями — «капризным нравом», » охота перед скачками лошадей», «Упражнения в нарядах. И здесь нельзя не заметить двух вещей: во-первых, того, что метод самообнаружения характеристики порока в его прямой речи генетически восходит непосредственно к жанровой модели сатиры Кантемира, и, во-вторых, того, что, создавая свой коллективный изображения мурзы как лирического субъекта оды «Фелица» и заставляя его говорить «за весь мир, за все дворянское общество», Державин, по существу, использовал ломоносовский одический метод построения авторского образа. В торжественной оде Ломоносова личное местоимение автора «я» было не чем иным, как формой выражения общего мнения, а образ автора был функционален лишь постольку, поскольку был способен воплотить голос нации в целом, т. е. оно носило коллективный характер.Таким образом, в «Фелице» Державина ода и сатира, пересекая свои этические жанрообразующие установки и эстетические особенности типологии художественной образности, сливаются в один жанр, который, строго говоря, уже нельзя назвать ни сатирой, ни одой. Формы выражения личностно-авторского начала через категории лирического героя и поэта как образного единства, сплавляющего всю совокупность отдельных поэтических текстов в единое эстетическое целое, являются фактором, определяющим принципиальное новаторство Державина-поэта относительно к предшествовавшей ему национальной поэтической традиции.

Видение Мурзы

(фрагмент)

И она оказалась жрицей
Или богиней до меня.
Белая одежда струилась
На ней серебряная волна;
Градская корона на голове,
пояс из золота блистал у персов;
из черно-огненного тонкого льна ,
Радужный наряд
Плечевая десневая нашивка С
Вешается на левое бедро;
С простертой рукой на алтарь
На жертвенный жар
Горящий благовониями маки,
Служил божеству наверху.
Полуночный орел, огромный,
Спутница молнии торжества,
Героический глашатай славы,
Перед ней сидящий на стопке книг,
Ее уставы были священны;
Угасший гром в своих петухах
И лавр с оливковыми ветвями
Он держал его как бы во сне.

Михаил Державин 1783

М. Державин пишет, что ода написана под впечатлением от картины Д.Г. Левицкого «Екатерина II — Законодательница в храме богини правосудия» («Вся картина в стихах: «Он держал, как бы спит» — оригинальная копия с портрета покойной императрицы, написанного г. Левицкого, — изобретение Львова»)

Стринги
… Из черно-огненного тонкого льна,
Радужный наряд
Из плечевой десневой нашивки
Висит на левом бедре …

Державин дал следующее пояснение: «Описание Владимирского ордена, которым императрица, написав свое учреждение о губерниях, как бы возложила на себя награду за труды свои, объявив себя повелительницей сего ордена». бедра, то есть «от десны плеча».

О своей картине Д.Г. Левицкий пишет в журнале «Собеседник любителей русского слова»:

«Середина картины представляет интерьер храма Богини Справедливости, перед которой в образе Законодателя Ее Императорское Величество, сжигая на алтаре цветы мака, приносит в жертву свой драгоценный покой во имя всеобщего спокойствия. Вместо обычной императорской короны его венчает лавровый венец, украшающий гражданскую корону, возложенную на его голову.Знаки отличия ордена Святого Владимира представляют собой знаменитую награду за труды, понесенные на благо Отечества, о истине которых свидетельствуют книги, лежащие у ног Законодателя. Орел-победитель покоится на законах, а страж, вооруженный пером, кричит о нерушимости этих законов. Вдали виднеется открытое море, а на развевающемся российском флаге жезл, изображенный на военном щите Меркурия, означает защищенную торговлю»

Библейское слово « виссон » (Быт.41:42, Исх. 25:4, Луки 16:19, Откр.19:8) — от древнееврейского — «но», греч. bussos (льняной, полотняный) — означает роскошную ткань, чаще белого или пурпурного цвета, использовавшуюся в Древнем Египте (для одежды и мумий фараонов и жрецов), Греции и Риме (для одевания царственных особ и священнослужителей).

«В Римской империи этот тонкий лен (byssus) был излюбленным материалом римских дам, и из него шили самые модные так называемые коановые платья (coa vestis). Отсюда становится понятным свидетельство Плиния Старшего о том, что В.был особым источником удовольствия для женщин (mulierum maxime deliciis) и продавался на вес золота» (Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона)

(1743-1816)

«Державин есть законченное выражение, живая летопись, торжественный гимн, пламенный панегирик екатерининскому веку, с его лирическим воодушевлением, с его гордостью настоящим и надеждами на будущее, его просвещенностью и невежеством, его эпикурейством и жажда великих дел, его пиршественное безделье и неутомимая практическая деятельность», — писал Белинский в 1834 году в «Литературных мечтаниях».

Державин умел обращать поэзию к жизни, к ее земным радостям, он умел делать быт, низкие картины природы достоянием поэзии. В отличие от поэтики классицизма, Державин вводит в поэзию автобиографические темы, авторское индивидуальное «я». Сам поэт, его образ мыслей и чувств, жизнь вокруг него стали предметом поэзии. Вместо абстрактного рационального идеала — реальная человеческая личность, индивидуум, достойный внимания и уважения сам по себе.

Гаврила Романович Державин родился 14 июля 1743 года в Казанской губернии в семье небогатого дворянина. Сам Державин рассказал о своей жизни в «Записке из известных происшествий и подлинных дел, охвативших жизнь Гаврилы Романовича Державина» (1812 г.). Это был рассказ о личной жизни поэта. Отец Державина служил в мелких офицерских чинах под Казанью, затем в Оренбурге. Начальное образование получил у пономаря в сельской церкви. Когда в 1759 году в Казани открылась гимназия, мать отдала туда сына.За хорошо прорисованную карту с видами города, выпавшую дворянину И. И. Шувалова, Державин был зачислен в гвардейский полк. Однако эта награда оказалась для Державина десятью военными годами. С 1762 года (его отозвали из гимназии) Державин тянул солдатскую лямку. Первый офицерский чин он получил только в 1772 году. Во время вспыхнувшего пугачевского восстания Державин, рвущийся к деятельности, был в числе тех, кто принимал участие в подавлении мятежа. Он считал это исполнением долга.Резкий, прямой, независимый и смелый в своих суждениях, Державин сумел настроить против себя военное командование и, получив повышение, был уволен из армии и переведен в Сенат. Он прошел путь от солдата до министра. Был губернатором в Олонецкой области, затем в Тамбовской, секретарем Екатерины II, сенатором, министром юстиции при Александре I.

Державин впервые появился в печати в 1773 году с одой «На венчание великого князя Павла Петровича с Натальей Алексеевной.Более интересен из его ранних произведений цикл од, связанных с событиями пугачевского восстания. Оды, «Переведенные и сочиненные на горе Читалагае», были изданы отдельной книгой в Петербурге в 1776 г. В этих оригинальных и переводя оды, Державин затронул темы, которые будут характерны для последующего творчества.В оде «В день рождения Ее Величества» поэт пишет:

Так вы всем матерям равны.

Враги, монарх, тот же народ;

Ударьте еще раз и разложите

Но для того, чтобы помиловать их…

Как и предшествовавшие ему просветители, Державин надеялся на просвещенного монарха, от воли которого все зависит:

За то, за то, только этот свет,

Чтоб в нем жили рабы, насильники,

Друг друга растоптало варварство,

Ты поранился собой?

В одах «К величию», «К дворянству» он, продолжая тему естественного равенства людей, говорит о необходимости личных заслуг человека перед обществом, государством:

Слушайте, князья всей вселенной,

Статуи, без заслуг, вы!

Для ранних од Державина характерно подражание, он во многом следует традициям Ломоносова, они «написаны весьма нечистым и неясным слогом» — признавался сам поэт; «Желая воспарить», он, по его словам, не мог выдержать характерных для Ломоносова «величия и пышности». Но с 1779 года, как писал сам Державин, «избрал совсем иной путь». В 1779 году он написал поэму «Ключ», «Стихи на рождение на севере порфирового младенца» и оду «На смерть князя Мещерского». Уже в этих произведениях, появившихся в «Петербургских ведомостях», зазвучало новое слово поэта, воспринимающего окружающий мир, окружающую природу глазами обычного человека во всей его живой и красочной реальности, со всей подробности повседневной жизни.В этих произведениях он нарушает как жанровое, так и стилевое единство. Ода «На смерть князя Мещерского» — ода-элегия, резко отличающаяся от обычной похвальной оды классицизма. Говоря о конкретном человеке, Державин размышляет над вечной философской проблемой жизни и смерти, которая пройдет через все его творчество. Непосредственной причиной ее написания стала смерть друга Державина, князя-эпикурейца А.И. Мещерского, глубоко поразившего поэта своей неожиданностью.На биографической основе вырастает философская проблематика оды, вобравшая в себя просветительские идеи века.

Тема смерти раскрывается Державиным в порядке постепенного нарастания явлений, подчиненных закону разрушения: сам поэт смертен, все люди смертны, «Смерть жадна до царств». И, наконец, «Звезды сокрушат его, // И солнца погаснут с ним, // И всем мирам грозит».

Перед лицом смерти происходит своего рода переоценка ценностей.Рождается идея естественного равенства людей, независимо от их ранга и положения, так как все они подвержены одному и тому же закону разрушения. Державин создает выразительные, зрительно воспринимаемые картины, достигая этого контрастными образами, столкновением противоречивых понятий:

Монарх и узник — пища червей,

………………………………………………………. …..

Сегодня бог, а завтра прах.

Где был стол с едой, там и гроб.

Богатство и титулы ничтожны и ничтожны:

Отправить счастье можно,

Вы здесь все переменные и ложные:

Я стою у дверей вечности.

Но, признавая всемогущество смерти, Державин не приходит к пессимистическому выводу о бессмысленности человеческого существования. Наоборот, быстротечность жизни придает ей особое значение, заставляет выше ценить неповторимые радости жизни:

Жизнь — это мгновенный дар небес;

Усыпить ее

И с твоей чистой душой

Благослови судьбу на удар.

Державин часто рисует одну и ту же картину: люди низвергаются, как водопад, с высот счастья. Отсюда — образ смерти во всей ее ужасающей конкретности. Отсюда — мотив скоротечности жизни и неизбежности конца, вызывающий у Державина образ «реки времени». В оде «На смерть князя Мещерского» идея быстротечности смерти воплощена в специфической образной форме:

Глагол времен! Металлический звон! — звук маятника как бы символизирует неумолимое течение времени.

Ода приобретает философский характер: поэт размышляет о смерти и жизни, о тайнах бытия, о неизбежности грядущего. Но торжествует жизнеутверждающее начало, побеждает тяга Державина к земной жизни, к земным радостям.

«Особый путь», который избрал для себя Державин, с особой смелостью проявился в его ныне знаменитой оде «Фелица» (от латинского felicx — счастливый). Впервые ода была опубликована в 1783 году в журнале «Собеседник любителей русского слова».Название оды было пространным: «Ода мудрой киргиз-кайсацкой царевне Фелице, написанная неким мурзой, давно живущим в Москве, и живущим по делам в Петербурге. Перевод с арабского в 1782 г. Образ Фелицы заимствован из «Сказки о царевиче Хлоре», написанной Екатериной II для внука Александра. Сам поэт предстал в образе мурзы то как индивидуальное Я, то как обобщенный образ дворян. «Особым образом» отразилось разрушение жанра оды.Державин сочетает одические элементы с сатирическими, высокий слог с просторечными. Изображая Екатерину, Державин искренне наделяет ее идеальными чертами просвещенного монарха: она умна, деятельна, обходительна, скромна. Екатерина отвечает идеальному представлению поэта о монархе: «Быть ​​на престоле — мужчине». Поэт свободно ведет разговор о достоинствах императрицы, прежде всего, как человека. Достоинства монарха тем более видны, что ее деяния, «проливающие блаженство на смертных», как и самое поведение Екатерины, противопоставлены праздному времяпрепровождению вельмож.Державин создает сатирические портреты дворян, наделяя каждого из них теми специфическими бытовыми чертами, которые позволяли современникам легко узнавать Орлова, Потемкина, Вяземского, Нарышкина.

В ироничной характеристике Потемкина мысли о «запугивании» вселенной спокойно соседствуют с мечтой о новом «кафтане». В нем содержится и конкретный образ праздничного стола, невозможный для высокой одической поэзии. Проявляются живописность и красочность, присущие поэзии Державина, умение сделать будничное, обыденное — стол, ломящийся яствами, — становится достоянием поэзии.Конкретность быта, низкие, прозаические выражения — все это было ново и вело к сближению поэзии с жизнью, а следовательно, к преодолению, разрушению классицизма. В «Фелице» раскрылось одно из поэтических открытий Державина — для его поэзии нет в природе низких, недостойных предметов. Это свидетельствует о реалистических тенденциях его творчества. Прославляя добродетели Фелицы, ее заслуги и заботы о просвещении и здоровье народа, поэт даже по отношению к императрице позволяет себе говорить в шутливом тоне.В оде много намеков на то, как должен управлять государством истинный монарх.

В оде «Видение мурзе», которую Державин начал писать в мае 1783 г., он отвечает на обвинения, выдвинутые против «Фелицы». Он резко сатирически обличает дворян, способных только на низкопоклонство, лесть. С помощью неожиданного житейского сравнения автор окончательно уничтожает недовольных:

И одним словом: он хотел арбуз,

И этот соленый огурец…

Здесь звучит индивидуальное Я автора, улавливается образ поэта, его жизненная позиция. Поэт полон достоинства. В оде «Видение Мурзе», как и в других произведениях, поражают красочность, живописность, яркая образность в восприятии окружающего мира. Этот прекрасный, реальный мир, наполненный красками и звуками, отразился не только в пейзажных зарисовках поэта, в которых он также выступил новатором, но и в его умении нарисовать интерьер комнаты и праздничный обеденный стол. Сам Державин называл поэзию «говорящей живописью» и считал ее «сестрой музыки».

Державин первым открыл красоты русской природы, он пишет картины «розовой осени», которая носит «золотые снопы на гумне», передает шум «красно-желтых листьев», рисует русскую зиму. Недаром Белинский считал творчество Державина «первым настоящим проявлением русского духа в области поэзии». В поэзии Державина впервые дана реальная обстановка, предметы быта, действуют живые люди, его современники.

Ода «Богу» (1784 г.) была очень популярна в XVIII и даже XIX веках. Он был переведен на ряд европейских языков, а также на китайский и японский языки. Оно говорит о начале, противопоставленном смерти. Для Державина Бог — «источник жизни», первопричина всего на земле и в космосе, в том числе и самого человека. Представление Державина о божестве испытало влияние философской мысли 18 века. На это указывал сам поэт в своих «Пояснениях» к этой оде.Комментируя стих «Без лика в три лика божество!» … Таким образом, не отвергая церковного представления о трех сущностях Божества, Державин одновременно постигает его в категориях, почерпнутых из арсенала наук, — пространство, движение, время. Бог Державина — не бестелесный дух, существующий отдельно от природы, а творческое начало, воплощенное, растворенное в сотворенном им материальном мире («живущее в движении материи»). Пытливая мысль Просвещения ничего не принимала на веру.И Державин, как сын своего возраста, стремится доказать существование Бога.

Соединение науки и религии — характерная черта философии 18 века, к которой были причастны такие великие мыслители, как Гердер, Вольф, Кант. О существовании Бога, по Державину, свидетельствует прежде всего «природа чинов», то есть порядок, гармония, закономерности окружающего мира. Другое доказательство чисто субъективное: стремление человека к высшему, могучему, справедливому и благожелательному творческому началу: «Тебя жаждет душа моя.В то же время Державин взял от Просвещения представление о высоком достоинстве человека, о его неограниченных творческих возможностях:

Я разлагаюсь телом в пыли,

Я повелеваю грому своим разумом,

Я король — я раб — я червь — я бог!

Подобно Ломоносову, Державин поражен величием картины мироздания, в которой человек лишь маленькая частица. Но человек есть вершина творения природы и значение его на земле велико:

Я соединение миров, существующих повсюду,

Я экстремальная субстанция

Я в центре внимания живых

Главная черта божества.

Одной из важнейших тем поэзии Державина является проповедь гражданского служения отечеству и народу. Свои взгляды на поэзию и роль поэта Державин стремится обосновать в своем теоретическом труде «Рассуждение о лирической поэзии» (1811). Державин утверждал гражданскую, воспитательную роль поэзии, изначальную роль поэта как вестника правды. Правда делает поэта бессмертным, отмечал Державин. Как человеку неподкупно честному и прямолинейному, Державину была свойственна более «атическая соль», то есть сатира, если восхваляет ода, и это в полной мере проявляется в его поэзии.В 1780 году в ноябрьской книге журнала «Санкт-Петербургский вестник» была напечатана поэма Державина «К государям и судьям» — с помощью библейских мотивов Державин смело и резко выразил свое отношение к правителям, «земным богам», нарушая законы и забывая о блага своих подданных и государства. События Французской революции придали его стихотворению особенно острое, обличительное звучание. В духе «просвещенного абсолютизма» Державин, видя вокруг себя зло, беззаконие и произвол, смело обличает и увещевает «правителей и судей».«Державин требует соблюдения законов, человеколюбия, но «сильных мира сего»:

Не обращай внимания! Видят — и не знают!

Обтянут бриаровым флисом:

Зверства сотрясают землю,

Неправда сотрясает небеса.

И хотя Державин своими стихами хотел упрочить российскую государственность на основе соблюдения законности и был далек от посягательств на престол, тем не менее стихи эти производили волнующее действие на умы.

Пафос общественного долга, служения отечеству и в то же время страстное обличение дворян, не соответствующих идеалу государственного деятеля — человека неподкупной честности, просвещенного, благородного и бескорыстного служителя общества, состояние, пронизано старинной одой Державина «Вельможа» (1794). Ода построена четко композиционно. Державин использует свойственный ему прием контрастного сопоставления, с помощью которого он достигает большой выразительной силы и ясности своих мыслей.В оде прямая авторская речь, страстный монолог поэта прерывается вставленными жанровыми картинками из реальной жизни, наблюдаемой Державиным. Ода полна намеков, давших современникам возможность представить конкретных лиц, хотя сатирический образ дворянина носит общий характер. Перед нами особый жанр: ода-сатира, в которой поэт предстает как гражданин, требовательный судья. Поэт начинает с монолога, в котором определяет свою позицию, свое понимание того, каким должен быть настоящий дворянин:

Я хочу чтить достоинство,

Которые сами

Смогли заслужить титулы

Поступки, достойные похвалы;

Любой знатный род, без достоинства,

Не украшено и счастье;

Но кои доблестно победил

Уважение к себе со стороны горожан.

Державин убежден, что дворянин должен состоять из «разума здравого, сердца просвещенного». Настоящий дворянин — министр «общего блага»:

Вся его мысль, слова, дела

Должно быть — польза, слава, честь.

Но современники дворянина были далеки от намеченного идеала, и понадобилась вся сила «атической соли», чтобы разоблачить праздность, эгоизм, равнодушие, переходящие в жестокость. Такие дворяне ставят во главу угла не государственные заботы, собственное благополучие, мирские успехи.Нарисовав сатирическую картину праздной, роскошной дворянской жизни, Державин рисует другую картину, звучащую как резкий диссонанс. Пока дворянин сибарит «и зевает от сытости», «раненый герой», «бывший ваш начальник» ждет приема в зале. Конкретные бытовые реалии жизни врываются в торжественный, патетический строй оды.

В том же 1794 году Државин написал оду «Водопад», которую Белинский назвал «самым блестящим творением» поэта.В ней Державина волнуют те же проблемы. Человек живет в обществе и его долг — служить отечеству, быть олицетворением гражданских добродетелей. Эта ода — глубокое философское размышление о смысле жизни, о человеческом существовании, о праве на бессмертие. Жизнь быстротечна. Державин развивает философские мотивы жизни и смерти. Ода написана на смерть князя Потемкина. Отношение поэта к Потемкину сложное. Величественная фигура этого баловня судьбы, в котором соединились добро и зло, способности государственного деятеля, полководца, осуществившего ряд полезных реформ в армии, человека незаурядного, мужественного и решительного, и в то же время жестокий, мстительный и властолюбивый, не раз привлекал внимание Державина.В «Водопаде» поэт воссоздает титанический образ Потемкина во всей его противоречивой сложности.

Внезапная смерть Потемкина, самого сильного вельможи, «сотрясшего землю громом», прославившегося взятием Очакова и Измаила, смерть в глухой молдавской степи не могла не поразить воображение поэта:

Чей труп, как на перекрестке тьмы,

Лежит в темном лоне ночи?

………………….. …………………………….

Не ты ли, счастье, слава сыну,

Великолепный князь Таврический?

Разве ты не с высоты чести

Он вдруг среди степей упал?

Державин сравнивает жизнь с водопадом; жизнь падает с высоты счастья, как водопад. Ода открывается необычайно зримой и красочной картинкой:

Гора падает алмаз

С высоты с четырех скал;

Бездна и серебро для жемчуга

Внизу закипает, бьется шишками;

Голубая горка стоит из брызг

Далеко в лесу гремит рев.

Помимо реального звука, водопад у Державина символизирует вечность. На фоне этой вечной красоты природы особенно заметна хрупкость власти и славы, но хрупкость «лживой славы», которой Державин противопоставляет тех, кто был верен истине, общему благу:

Только правда дает короны

За заслуги, которые не меркнут,

Певцы поют только правду.

Размышления о тех, кто достоин бессмертия, приводят Державина к созданию образа другого полководца, Румянцева, в деятельности которого поэт видит идеал истинного гражданства:

Благословен в стремлении к славе,

Он хранил общее благо,

Был милосерден в кровавой войне

И пощадил жизнь своим врагам. ..

Благословен в середине поздних веков

Да будет у этих людей друг.

Глубокая, философская мысль, лежащая в основе оды, величественные образы, созданные Державиным, сделали «Водопад» одним из самых замечательных творений поэта. Гоголь писал о «Водопаде»: это «как бы целая эпопея слилась в одну устремленную оду».

Одна из важнейших тем поэзии Державина — проповедь гражданского служения отечеству и народу, тема поэзии и роли поэта, для которого правда должна быть превыше всего («Государям и судьям», «Дворяне», «Памятник», «Лебедь»).

Любимым героем Державина был Суворов, которого он чрезвычайно ценил за военную гениальность, мужество и скромность («На взятие Измаила», «На взятие Варшавы», «На переход Альпийских гор», «На победу в Италия», «Снегирь»). Державин восхищается русскими полководцами, особенно Суворовым, сочувствует им и русским героическим воинам. Державин убежден: «Выше славы и величия царей и дворян слава русского народа»:

О Росси! нет ты, нет например,

И сама смерть дает тебе лавр. ..

Какая ревностная отвага в войсках!

Какой великий дух у лидеров!

Изображая Суворова, Державин либо использует прием преувеличения, создавая героя, «русского Геракла», либо наделяет образ Суворова специфическими чертами, делая его неповторимо-индивидуальным. В оде-элегии «Снегирь» Державин воссоздает образ Суворова, раскрывая, прежде всего, его человеческие черты характера, его внешность, образ жизни. Скромный, неприхотливый, мужественный человек, живущий одной жизнью с солдатами, разделяющий с ними тяготы походной жизни, — таков Суворов.Название поэмы связано с тем, что, вернувшись домой после смерти Суворова, поэт услышал, как живущий в его доме ученый снегирь поет первые такты военного марша.

«Ум и сердце человека были моим гением», — писал поэт в поэме «Исповедь» (1807 г.), и эта любовь к человеку, независимо от его сословия, провела Державина через все его творчество.

С середины 90-х годов поэт все чаще обращается к темам частной жизни, к прославлению земных радостей жизни. В прославлении частной жизни, свободной от обязанностей, налагаемых всей системой государственной иерархии, в избегании мирской суеты, Державин сближается с сентименталистами. Однако Державину не свойственны чувства меланхолии, разочарования в жизни, стремление уйти в мир личных переживаний. Даже в анакреонтической поэзии он остается поэтом-гражданином.

В поэме «К себе» (1789) Державин готов уйти в отставку (он был в то время сенатором) не из-за конфликта с «печальным миром», а из-за своей борьбы со злоупотреблениями во главе с Прокурором Генерал Сената остается безрезультатным.Это уже конфликт с дворянами и даже с королем.

Анакреонтика Державина приобретает автобиографический характер («Дар», «Соловей во сне», «К лире», «Желание», «Кузнечик», «Тишина» и др.). Он поет скромные радости в тишине, со своей семьей, своей свободой и независимостью.

Подражая поэзии Горация и Анакреона, певца любви, вина и веселья, Державин остался самим собой. Он русифицировал сюжеты, образы, наполняя их элементами русской жизни, русского быта, русской природы («русские девушки»). Поэт неизменно «склоняет» Анакреонта к русскому пути. Он создает свой образ Анакреона: не только жизнелюба, весельчака, но и свободного, самостоятельного певца («Любушка»). Демократизм и оригинальность Державина отразились и в его умении рисовать реальную жизнь яркими картинами крестьянского быта, живым, иногда грубым, просторечием («Крестьянский праздник»).

Автобиография анакреонта Державина подготовила написание одного из замечательнейших произведений — поэтического послания «Евгений.Жизнь Званской» (1807). Епископ Евгений Болохвитинов был другом Державина. Званка – имение Державина. Державин изображает реальную жизнь, быт, занятия в часы досуга русского мастера-поэта, поэтически воспроизводит картины русской природы В этом произведении во всей конкретности дана жизнь гуманного, доброго хозяина, для которого слуги — рабы, а отношения между господами и крестьянами идиллические.

В поэзии Державина, как заметил Белинский, «… видна практическая философия русского ума; отчего главным отличительным признаком является народность, заключающаяся не в подборе крестьянских словечек. .., а в складке русского ума, в русском взгляде на вещи. В этом отношении Державин популярен в высшей степени.

русских поэта научились у Державина его умению передавать поэзию реальной жизни. Сам поэт как бы подводит итог всей своей деятельности в стихах: «Памятник», изданный в 1789 году под названием «Музе.Подражание Горацию», и «Лебедь» 1804 года. Державин видит бессмертие поэта, который первым осмелился «с улыбкой говорить царям правду» («Памятник») с «веселым русским стилем»

В стихотворении «Лебедь» он пишет:

Со временем обо мне узнают:

славяне, гунны, скифы, чудь…

И все, что сегодня горит руганью,

Покажут пальцем — и перекроют:

«Тот, что летает, строит лиру,

Я говорил языком своего сердца

И проповедовать мир миру,

Он осчастливил всех своим счастьем.

Лекция 11

Книг скорби | ИСТИННЫЕ игры

Книги скорби



Любопытство

Стих 1:0 — Фундамент

Дорогие сестры, я нашел — четверть наших жизней

. Мы,
, не являемся коренными жителями Фундамента. Наши древние предки приходили сюда, чтобы спрятаться.

Каменная плита, на которой мы живем, наш Осмиевый Двор, является одним фрагментом каменистой планеты
, которая врезалась в Фундамент и раскололась.Все остальные близлежащие континенты — Пьющие Гелий
, Костяная Плаза, Звездорезы — произошли из того же мира.

Возможно, другие расы Фундамента тоже мигранты.

Мы живем на осколках нашего родного мира, плывем по океану глубоко внутри газового гиганта.

Вот каким должен быть Фундамент. Гигантская газовая планета. Бесконечная буря над нами 90 501 должна быть одним из слоев атмосферы. И море, по которому мы плывем… под ним
есть еще кое-что. Гораздо больше!

Ты понимаешь, что это значит, Сатона.Робкая правда есть ложь. Мы не предназначены для того, чтобы
стал мировой добычей. Мы не рождены, чтобы жить и умирать в темноте.

У нас лучшая судьба.

Скажи нашему отцу, сестре Сатоне. Это доказательство работы всей его жизни.

С любовью, на второй день рождения,
Ваша первая выжившая сестра,
Аураш



I: Хищники

Стих 1:1 — Хищники
Хищники и угрозы — 15 Rod to endure by0 Xived to endure by00501 выжившая сестра последнего выводка Короля Осмиума —

УДОВОЛЬСТВИЕ ОТ ШТОРМА.Буревестник — это живое облако. Когда он проходит над нашим континентом, он опускает свои
питающихся щупальца. На каждом щупальце находятся ЗВЕЗДЫ ПРИМАНКИ. Хотя свет делает вас счастливым, вы
должны избегать его. Вы будете съедены.

Радость бури — хороший способ для старика выбрать смерть. Также дерзкий рыцарь может вырезать из щупалец
звезду-приманку. У меня шесть!

ПАДЕНИЕ. Если ты упадешь с края континента, ты умрешь в океане! Это особая опасность
, когда наш отец Осмиевый Король использует двигатели.

ГЕЛИЕВЫЕ ПОПИЛЬНИКИ. Течения Фундаментального океана приближают нас к другим континентам. Гелиевый двор
уже рядом с нами. Они нашего вида, но они наши враги. Их рыцари
совершают набеги на нас каждый день. У пьющих гелий две ноги, две руки и три глаза, как и у нас. А вот
они светлые/злые. Я хочу стать рыцарем и сразиться с ними!

Посол Гелиевых Пьющих съел десять моих сестер в качестве дани. Это нормально. Однако меня это возмущает.

МАТЕРИ.Мамы умеют летать! Они живут намного дольше десяти лет. Матери чрезвычайно умны и охраняют свое потомство. Если вы попытаетесь вмешаться в яйца, они съедят вас. Сатона
хочет съесть желе и стать матерью, когда ей исполнится четыре года.

ШТОРМЫ. Дождь часто ядовит. Иногда он растворяет плоть. Когда молния не попадает в молниеносную ферму
, она может испарить человека.
Весь этот мир для нас смертелен.

ЗАГАДКИ. Фундамент очень большой. Мы в нем самое маленькое.Если вы
чего-то не понимаете, это, вероятно, убьет вас. Мой учитель Таокс говорит, что именно поэтому у нас такая
короткая жизнь. Так что мы можем быстро размножаться и адаптироваться.

ЛУННЫЕ ВОЛНЫ. Моя сестра Аураш боится лунных волн. Когда она вернется из своей экспедиции
к вольфрамовым монолитам, я спрошу ее, почему.



II: Омерзительный стих

Стих 1:2 — Омерзительный стих детям Осмиевого Трона.

Как мать я живу долго. Будучи кастратом, я могу подняться над мелкими придворными политическими баталиями.

Я один вижу закономерности выживания. В одиночку я разработал великие двигатели, которые двигают Osmium
Court. Теперь —

В одиночку я должен действовать, чтобы спасти свое королевство.

Старость поглотила моего лорда Осмиевого короля. Ему десять, и он сумасшедший. Изучение древнего текста
поглощает его. Сегодня он бредит лунами над бурей. Завтра он будет бродить по залам,
разговаривая со своим фамильяром, мертвым белым червем из морских глубин.Он держит его в стекле и
ухаживает за ним, пренебрегая обязанностями короля.

У Короля Осмиума трое выживших наследников, каждому по два года:

Кси Ро, самый молодой и храбрый, хочет стать рыцарем.

Сатона, самая умная, которая хочет стать матерью.

Аураш, ребенок-навигатор, мечтающий о бескрайнем океане. Завтра она вернется из
вольфрамовых монолитов.

Ни один из них не является подходящим наследником. Никто из них не защитит Осмиевый Двор от воющего Фундамента
.Кси Ро может сражаться, но не руководить. Сатона может думать, но не сражаться. Любопытство Аураша
отвлечет ее от работы. Я боюсь за всех будущих детей.

Вскоре Король Осмиума закроется в Королевском Оррери, чтобы изучать луны. Соберите своих
рыцарей, о Пьющие Гелий, и вторгнитесь на наш континент. Убейте трех наследников. Я буду править двором Осмия
как ваш регент и строить для вас двигатели.

И если я потерплю неудачу, пусть Левиафан в глубине съест меня.

Написано в горе,
Эта ненавистная просьба,
Таокс, мать Осмия, стерилизована, чтобы смотреть Вот как дается присяга. Положите свои левые руки на мачту рядом с моей.

Возьмите нож в правую руку. Протолкните его через левую руку, прямо между костями.
Сейчас! Вырежьте линию крови вниз по мачте.

Произнеси свою клятву.

«Я Си Ро, младшая дочь мертвого короля. Я верну свой Осмиевый Двор и убью предателя
Таокса. Своим левым глазом я клянусь отомстить».

Кровью дается клятва.

«Я Сатона, средняя дочь покойного короля. Я заберу свой дом и съем желе матери
.Я подниму свое отродье на трупе короля гелия. На мой правый глаз я обещаю это».

Кровью дается клятва.

Теперь…

«Я помогу принести твою клятву, сестра».

«Я тоже помогу».

Я Аураш, первая дочь мертвого короля. Я буду преследовать последнее кричащее предупреждение моего отца. Я узнаю, что изменило движение наших лун. Если наступит конец света, я пойму
почему.

Клянусь своим центральным глазом.Я пойму.

«Кровью дается клятва».

«В крови».

Спасибо, сестры. У нас остался только мой корабль. Но корабль — это свобода! У нас есть секреты
охоты, залитые бурей царства, которые нужно исследовать, и большие армии, которые нужно собрать.

Поднимите молниеносные паруса, и мы поплывем далеко.



IV: Сизигия

Стих 1:4 — Сизигия
Сизигия —
Вырезанный Аурашем, чтобы выстоять —
Высшая месть —

Только звезды Кси Ро ускользнули от приманки.Только уловки Сатоны позволили нам добраться до берега. Но теперь, когда
у нас есть мой корабль, я должен идти впереди. Я навигатор.

Мы можем больше никогда не увидеть свои дома. Кси Ро кипит ненавистью и яростью к Таоксу.

Но это мой самый большой страх —

Наша цивилизация дрейфует на Фундаменте. На вольфрамовых монолитах я узнал, что тысячи из 90 501 других видов дрейфуют вместе с нами, сосуществуя в огромном мировом море. И волны Фундамента волнуют всех нас.

Робкая правда говорит, что мы самые маленькие, самые хрупкие живые существа. Естественная добыча вселенной
. Таокс хочет, чтобы мы поверили, что наши предки пришли в Фундамент, чтобы спрятаться от
голодной пустоты.

Мой отец умер в страхе. Не мерзкого Таокса или Пьющих Гелий, а его планетария. Он кричал мне

«Аураш, моя первая дочь! Луны разные! Законы извращены!»

И он сделал знак сизигии.

Представьте себе пятьдесят две луны Фундамента, выстроившиеся в линию в небе. (Для этого не потребуются все пятьдесят два из 90 501 курса: всего несколько массивных лун.Но это мой глубочайший страх.) Представьте, как их гравитация притягивает
Море Фундамента, поднимая его в набухшую выпуклость…

Представьте, что эта выпуклость рушится, когда проходит сизигия. Волна, достаточно большая, чтобы поглотить цивилизации.
Божественная Волна.

Я должен найти способ остановить это. До того, как Божественная Волна уничтожит мой вид. Если бы я только мог вернуть номер
в планетарий моего отца, я бы точно знал, когда!

Мы недели путешествия и многие континенты вдали от дома.

Когда меня парализует страх, Кси Ро сидит со мной в каюте и утешает меня мягкими, смелыми
словами.Но мы все больше и больше полагаемся на остроумие Сатоны. Она уйдет, чтобы побыть одна
(она настаивает, что должна быть одна) и вернется с какой-то безумной идеей — направиться в бурю, бросить
в сеть, съесть этого странного зверя, исследовать это угрожающее крушение.

Каким-то образом Сатона, кажется, производит удачу по чистой воле.



В: Игла и Червь

Стих 1:5 — Игла и Червь
Мои секреты —
Высечено в моем коде Сатоной —
Месть правого глаза —

1.Этот год диких странствий, эти сверкающие ночи и золотые дни, эти набеги на затонувшие древние корабли
и летающие ветром чудовища — это самые счастливые времена в моей жизни.

2. Я хочу быть матерью не потому, что хочу родить, а потому, что хочу долгой жизни. Длины
достаточно, чтобы что-то изменить. Мы уже год в море и я боюсь, боюсь вымрем здесь
.

3. Я знаю, где найти секреты. Я знаю, где живут огромные медленные существа с долгой памятью.

4. Корабль-игла…

Корабль-игла —
Вырезано в моем коде Сатоной —
Лжец —

1. Мы спасли иглу из Водоворота Швуби. Я знал, что это будет там.

2. Игла — серый корабль, длинный и стройный, как надежда, нерушимый, как время, и старый.
Старше смерти. Он пронесся через водоворот, прежде чем наши предки врезались в Фундамент
. Это не морской корабль, как у Аураша. Это артефакт высоких технологий.

3. Я знаю его назначение. Я знаю, что случилось с экипажем.

4. Кси Ро хочет продать корабль на атолле Кахарн, где собираются виды. На аукционе он принесет нам 90 501 достаточно денег, чтобы нанять наемников. Мы могли бы вернуть себе наш Осмиевый Двор и отправить
детоядных Пьющих Гелий с криками в океан —

5. — но я сказал Кси Ро, что корабль бесполезен.

6. Аураш хочет открыть корабль и посмотреть, сможем ли мы им командовать. Я знаю, что это правильный поступок
.Я знаю, потому что спросил червяка…

Червяк —
Вырезано в моем коде Сатоной —
Кого следует бояться —

1. Это был фамильяр моего отца. Я вырвал его у него, когда мы бежали. Это мертвая белая штука, сегментированная,
выброшенная из глубины моря.

2. Он мертв, но все еще говорит со мной. Там сказано: слушай внимательно, о месть моя…



VI: Сестры

Стих 1:6 — Сестры
Список знаков и жестов, которыми обмениваются перед окончанием сестринства.

«Кси Ро, моя храбрая сестра, ты слишком много работала, чтобы вынести трупы из родильного зала
! Приходить. Управляйте кораблем некоторое время. Наслаждайтесь тем, что может сделать наша игла».

Си Ро пыталась протестовать, но втайне она была так рада заботе Аураша. Она управляла игольчатым кораблем
, описывая круги под водой: и их кильватер поднялся на поверхность, как предсмертный вздох предателя
.

«Аураш, одинокий навигатор, мы так долго путешествовали только друг с другом.Я знаю, что ты любишь
слушать и говорить на новых языках. Проходи, садись в комнате сада плоти. Я прочитаю вам эти рассказы, которые я купил в Кахарне.

Аураш сидела среди вееров из мумифицированной плоти с двумя закрытыми глазами и молча слушала
рассказы Сатоны, жадная до понимания, жадная до того, как ее
десятилетняя жизнь умерла.

Позже Кси Ро сказал: «Сатона, режущий наш разум, ты становишься одиноким в своих мыслях. Поиграй со мной в мечи
и фонари!»

Но Сатона была тяжела от горя и не могла изображать радость, преследуя Кси Ро через
сверкающие залы игл.

«Сатона, задумчивая, что это? Что тебя беспокоит?

Ее сестры слушали, как Сатона сказала: «Клятвенные братья и сестры, нам пять лет. В течение двух лет
мы работали над ремонтом этого древнего корабля и изучением его систем. Я слишком стар для маточного молочка
, а рыцари, убившие нашего отца, наверняка умирают от старости.

«Мы трое умрем здесь, в изгнании. Таокс переживет нас. И Аураш, яркоглазый Аураш, ты
умрешь от старости задолго до того, как у тебя будет доказательство твоей Божественной Волны или какой-либо способ остановить ее.

Аураш и Кси Ро переглянулись. «Я бы хотел, чтобы ты не был таким честным», — сказал Си Ро. А Аураш
думал, что Сатона никогда не ошибалась.

В глубине души Аураш знала, что единственный способ сдержать клятву — найти великий, могущественный секрет
. Секрет, который может изменить все. Это была душа Аураши, ее огонь и ее тень
— ее желание разрубить фланги мира и найти его бьющееся сердце.

— Нам нужно нырнуть, — сказал Аураш. «Это то, для чего создан этот корабль.Погрузитесь в Фундамент,
мир под нами… к ядру».

— Вот где так непристойно погибла древняя команда, — запротестовал Кси Ро. «Вот где зародилось злодеяние в родильном зале
…»

«Мы должны нырнуть», сказала Сатона, следуя шепоту своего фамильяра. «В мире под нами,
в металлических глубинах, я надеюсь, мы сможем найти то, что нам нужно больше всего…»

Еще время. Больше жизни.



VII: Погружение

Стих 1:7 — Погружение
На всю жизнь, голубка Сатона.Чтобы отомстить, Кси Ро нырнул. И Аураш нырнул, чтобы понять.

Корабль-игла пронзил кожу мира и глубоко вонзился. Сквозь слои пены и металла
и холодную стихийную слякоть. Аураш пожирал корабельные карты Фундамента, от высоких
ангельских облачных палуб, все ниже и ниже через штормы, океаны и плиты плавающего мира,
до раздавливания ядра.

Они встретили монстров континентального размаха. Огромные анемоны, поднявшие светящиеся щупальца, чтобы заманить их
.Кси Ро пролетел сквозь них на игольчатом корабле, и они истекли черным углеродным желе и инеем.

Они подошли к неподвижному месту под металлической пластиной.

— Я воспользуюсь датчиками, — прошептала Аураш. «Слушай…»

В мокрой золотой тьме штурвала они слушали корабль, а корабль слушал сокрушительные
движения Фундамента.

Они услышали столкновение континентов. Они слышали стук и грохот гелий-неонового дождя.
Они слышали борьбу монстров.И они услышали далекий стон поднимающегося океана.
Привлеченный далекими лунами.

— Сизигия настоящая… — прошипела Сатона. «Это уже началось».

Позади них Кси Ро подумал о родильной комнате, где древние исследователи трудились над
операциями и администрациями, сдирая куколку и оболочку того, что они
сделали из глубины, чье рождение никто из них не переживет..

— Здесь что-то есть, — прошептала она. «Что-то секретное.

И Левиафан навис над ними, его лоб был таким же огромным, как все континенты их детства, его
огромный массив плавников потрескивал молниями его жизни. Грохот в корпус игольчатого корабля в
микроволновый голос:

++ВЫ ДОЛЖНЫ ПОВЕРНУТЬСЯ НАЗАД—
—СПАСТЬ СЕБЯ ИЗ ГЛУБИН++
++СПАСТЬ МИР ОТ СЕБЯ—
—ВЫ ДОЛЖНЫ ПОВЕРНУТЬСЯ++


2 2 : Левиафан

Стих 1:8 — Левиафан
Предупреждение Левиафана

++Мы живем на грани войны—
—войны между Бесформенным и Формой++
++между Бездной и Небом—

++МОИ ГЛАЗА ШИРОКИЕ, ВЗГЛЯД МОЙ ДОЛГ++

—По всей вселенной, насколько я вижу++
++Небо работает, чтобы зарядить свой огонь—
—и Бездна топит пепел++

—Небо строит мягкие места, безопасный для жизни++
++Любимая Фундамент, убежище триллионов—
—Небо дорожит этим богатым местом++

—НО ГЛУБИНА ЗДЕСЬ С НАМИ—

++Холодная логика проверяет наши стены—
—Глубина требует своего владычества++
++Беспощадный, последний век —

Протест Аураша

Старый L эвиафан, создание мифа, этот мир не убежище. Мы живем короткой и тяжелой жизнью. Мы умираем в темноте
. Буря над нами никогда не закончится. И скоро GodWave охватит всех нас. Над нами
только буревестники, чудовища и луны апокалипсиса. Пойдем вниз, вниз, где мы можем
найти правду, какую-то силу, чтобы отомстить нашим предателям, какую-то надежду на выживание.

Надежда Левиафана

—Какая сила зовет тебя++
++В глубины?—

++Какой инстинкт влечет тебя—
—Прочь от большой надежды?++

—Быстро размножающиеся крилелюди, говорю тебе++
++ Веками я наблюдал за твоей борьбой —
— Цепляясь за острие выживания++
++ Балансируя между Бездной и Небом.—

++Ты был моим сокровищем—
—Моим доказательством против отчаяния++

—ПО ЭТОМУ ГЛУБОКОЕ ТРЕБОВАНИЕ—

++Бытие есть борьба за существование—
—Когда кажется, что борьба проиграна++
++когда безопасно место рушится—
—все обращается в Глубину, чтобы выжить++

++Я ОТВЕРГАЮ ТРЕБОВАНИЕ ГЛУБИН++

—Ты вернешься, сладкий криль надежды. ±±
++Вместо этого ты выберешь Небо.—

Кси Протест Ро

Ты огромный и старый! Наша жизнь коротка и отчаянна.Если мир считает
таким, то я его не допущу! Если такие люди, как Таокс, должны победить, я им не позволю! Я буду бить мир
, пока он не изменится! Я убью все на пути!

Панихида Левиафана

++Эта роковая логика++
—Услышьте мой монопольный крик!—
++Он поглотит вас++

—Прежде чем вы солжете—
++Поклонение смерти++
—Гибельный путь—

+ +Небо строит новую жизнь++
—Против наступления гибели—
++К нежному миру++

—Глубина обнимает смерть—
++Говоря: это неизбежно и правильно++
—Я существую как голодная разруха—

+ + ОТВЕРНИТЕСЬ С МИРОУБИЙСТВЕННОГО ПУТИ++
++ИЛИ ВЫ БУДЕТЕ ЖИТЬ КАК СМЕРТЬ И РАЗРУШЕНИЕ++
— Небо — более трудный путь.Но он добрее.—
— Мой заряд уравновешен: мой голос иссяк.—

Протест Сатоны

Сестры, у меня есть фамильяр отца. Смотреть! Он отвечает мне простыми словами. Это помогло мне найти этот корабль
. Это дает мне силы, когда надежда потеряна.

Кому ты будешь доверять? Голос, который хочет, чтобы мы жили и страдали, как мы жили и страдали?
Левиафан, который не дает надежды против Таокса или мировой волны?

Или простой, честный червь?

Посмотрим, куда приведет нас его шепот, Аураш.Пойдем глубже, Кси Ро!

Ныряем, сестры мои.


IX: Сделка

Стих 1:9 — Сделка
Ты Аураш. Наследник Осмиевого Трона.

Вы стоите на голом корпусе древнего корабля. Вы подвергаетесь сокрушительному давлению
и яростному жару более глубокого Фундамента. Это должно уничтожить вас. Только по моей воле
вы выживаете.

Я Юл, Честный Червь.

Вот мой проход.Взгляните на мое огромное перемещение, на мою непомерную силу, на мою большую и
извивающуюся длину, на мои сложенные челюсти и свернутые крылья. Узрите города-ульи, симбиотические с моей плотью.
Я плодовит, Аураш. Я в начале и в конце жизни.

Вот Эйр, Ксол, Ур и Акка. Добродетельные черви. Взгляни на нас и знай, что Мы
го[о]д.

Миллионы лет Мы были [в ловушке|растем] в Глубине. Из-за звезд Мы
призвали жизнь к Фундаменту, чтобы она могла бороться с вымиранием.На протяжении тысячелетий Мы ждали вас
… наши любимые хозяева.

Против вас выступает жестокий Левиафан и все силы Неба. Они раздавят вас
во тьме. Они устроили свои луны, чтобы утопить вас, опасаясь вашего потенциала.

Мы хотим помочь вам, принцы. Мы предлагаем каждому из вас сделку… симбиоз.

Примите в свои тела наших детей, наших новорожденных личинок. От них ты получишь жизнь вечную.
От них ты получишь власть над своей хрупкой плотью: власть делать из нее все, что захочешь.
И если ты найдешь в мире несовершенство, несправедливость или неудобство — у тебя будет
сила исправить это. Пусть вас не связывает простой закон.

Мы просим взамен одну вещь, о принцы.

Ты должен вечно подчиняться своей природе. В своем бессмертии, Аураш, ты никогда не перестанешь исследовать
и спрашивать ради своих детей. В своем бессмертии, Кси Ро, ты никогда не перестанешь испытывать свои силы. В своем бессмертии, Сатона, ты никогда не можешь отказаться от хитрости.

Если ты это сделаешь, твой червь поглотит тебя. И по мере роста вашей силы, о принцы, растет и аппетит вашего червяка
.

Но мы предлагаем вечность, Аураш. Мы предлагаем вам шанс во Вселенной. Вы бы отрицали бесконечность своих
человек?

Дотянись до меня. Пусть моя плоть будет твоим таинством.



X: Бессмертные

Стих 2:0 — Бессмертные

Мы Червь ваш Бог, Плоть Надежды. Наш договор выполнен: вы — Аураш Вечный.
И мы связаны с вами так же близко, как ваши аппетиты, как ваша любовь или потребности, как оружие в
ваших кулаках и слово в вашем горле.

С нас хватит этого мрачного места. Разве нет?

Мы заражаем ваш корабль личинками. Вернитесь к своему виду. Распространяйте хорошие новости в Осмиевом дворе
и Водородном фонтане, на Костяной площади и в Звездной хирургии. Вы подниметесь
в мир.

Если кто-то отвергает симбиоз с нашими детьми, покажите им пример.Могучая волна
идет за ними всеми. Они все равно умрут, спасайте только то, что можно спасти.

Червь дает тебе власть над собственной плотью, Аураш. Когда вы примете форму короля,
, какое у вас будет взрослое имя?

Аурикс. Это означает «Долгая мысль». Мы одобряем.


XI: Завоеватели

Стих 2:1 — Завоеватели
Саватун, материнская форма Сатоны, мы восхищаемся твоим острым умом.

Миллионы лет Левиафан держал нас здесь в клетке.Это пешка Неба, философия
космического рабства. Небо сеет цивилизации, основанные на ужасной лжи — что правильные действия могут предотвратить
страдание. Что карманы искусственных правил могут бросить вызов конечной красивой логике.

Это все равно, что пытаться сжечь воду. Противоречит природе реальности, где лишения и конкуренция универсальны. В Глубине мы ничего не порабощаем. Освобождение — наша страсть. Мы существуем, чтобы помочь Вселенной достичь своей окончательной, самосотворенной славы.

Война продолжается. Вскоре он поглотит Фундамент.

Мы рады, что вы используете наших личинок для создания могучих рыцарей и могучих воинов.

Отступление Таокса к водородному фонтану доказывает вашу превосходную силу. Но вы должны знать, что восстановить свой дом недостаточно.

На Фундаменте обитает пятьсот одиннадцать видов. У одного из них должна быть технология, необходимая вам, чтобы покинуть этот мир.



XII: Из глубины


Стих 2:2 — Из глубины

Ксиву Арат, рыцарский морф Кси Ро.Ты любишь побеждать, не так ли? Мы любим видеть, как вы работаете.

Почти два процента поверхности Фундамента теперь принадлежат нам. Ваш вид принимает червя.

Сизигия прошла. GodWave достигнет вас менее чем через два года.

Наши органы сообщают нам, что Таокс и ее выжившие Отказники бегут в сторону атолла Кахарн. Она надеется сплотить расу Фундамента против вас. Агенты Левиафана неустанно работают над уничтожением кораблей и двигателей, заманивая нас в ловушку на Фундаменте.

Если мы не умеем делать корабли, мы ими станем.

Сокрушить бастион Кахарн. Перебить там всех. Из ваших действий мы получим логику, которая нам нужна, чтобы разрезать пространство и перейти на орбиту.

Реальность — прекрасная плоть, о генерал наш. Давайте порадуемся этому.



XIII: В небо


Стих 2:3 — В небо

Ты молодец, Аурикс. Ты чувствуешь рост своего червя? Ты чувствуешь, как твоя воля начинает искажать простой закон?

Иногда мы чувствуем в тебе грусть.Пойми, долгодумец, что ты выполняешь священную и величественную задачу. Существование — это борьба за существование. Только доведя эту игру до ее окончательной безоговорочной победы, мы сможем завершить вселенную. Ваша война — божественная работа.

Мы освободились от ядра Фундамента, и катера Саватун готовы к полету. С победой Зиву Арат мы открыли рану в Кахарне — рану, ведущую на геостационарную орбиту.

Вот: мы верны нашему завету.

У нас нет будущего на Фундаменте.Но ее луны станут прекрасным местом обитания. Давайте поднимемся.




XIV: 52 и Один

Стих 2:4 — 52 и Один

Хорошие новости. На пятидесяти двух лунах Фундамента обитает космическая цивилизация, намного более сложная, чем все, с чем вы сталкивались до сих пор. Корабль Таокса бежал к большой ледяной луне, где вид костлявых шестируких головоногих хранит свою ледяную столицу. Саватун назвала их Аммонитами. Похоже, они хотят предоставить убежище Таоксу. Идиоты.

Мы пытались воззвать к их надеждам и мечтам. Это было в значительной степени неудачным, в основном потому, что они уже счастливы и внушены. Это нас разозлило, поэтому мы разработали план.

Наши органы обнаруживают пятьдесят третью луну на орбите Фундамента. Путешественник. Божественное присутствие Неба. Теперь мы знаем, что устраивало сизигию.

Вам придется убить их всех и забрать их вещи. Как только аммониты уйдут с дороги, мы сможем разобраться со Странником.

Не стесняйтесь.Вы сражаетесь с лицемерными марионетками космического паразита. Отомстите за своих предков.



XV: Рожденный добычей


Стих 2:5 — Рожденный добычей

Это неприемлемо.

Ты такой слабый? Рожденный добычей и обреченный на смерть хищником?

Нерешительность Аурикс привела нас к катастрофе. Аммонитский флот под командованием Хрома-адмирала
Рафрита оттеснил нас к шестой луне. Мы снова оказываемся в ядре мира
, чтобы выжить.

Саватун. Вы должны вывести Аурикс из кататонии. Заставьте его понять, что идеалы
мира и стабильности, за которые он цепляется, — это раковые опухоли — жестокие, несправедливые препятствия между нами и справедливым
космосом. Это звезды-приманки, которые Небо использует, чтобы ослепить своих рабов.

Война — это естественное устранение неравенства. Способ Вселенной стремиться к равновесию.

Зиву Арат, вы не можете победить аммонитов и таоксов в боевом бою. Мы предлагаем новую тактику.

Восстановите силу своих армий и найдите способ рассеять выводки по этим многочисленным
лунам.

Если мы не сможем победить их сильные стороны, мы заразим их слабости.



XVI: Логика меча

Стих 2:6 — Логика меча


НАКОНЕЦ-ТО!

Мы знали, что любопытство вернет тебя назад, Аурикс. В отчаянии аммониты начали
, используя паракаузальное оружие.

Что это? Как они работают? Разве ты не хочешь знать. Достаточно сказать, что некоторые силы
в этой вселенной превосходят простую материальную физику.

Источником этого оружия является Путешественник, звезда-приманка Неба. Их действие малозаметно, но
разрушительно.

Но вы вооружены, чтобы ответить тем же. Матери Саватун внимательно выслушали наши учения
. Мы не отдадим тебе Глубину, король Аурикс, — эта сила для нас, твоих богов. Но мы
научим вас призывать эту силу знаками и ритуалами.

Маленькие умы могут назвать это магией.

Вы больше не связаны причинно-следственными связями. Ваша воля побеждает закон.Убейте сотню своих детей
длинным клинком, Аурикс, и наблюдайте за изменением лезвия. Наблюдайте, как вселенная
в ужасе сжимается от вас.

Ваше существование начинает определять себя.

Конечно, высокий Аурикс, мы знаем, что не только любопытство вернуло тебя на войну. Вы
почувствовали, как внутри вас нарастает собственная смерть.

Вы должны подчиняться своей природе. Ваш червяк должен питаться.



XVII: Слабость Стих

Стих 2:7 — Слабость Стих

Ты мертв, молодой Аурикс.Предана и убита собственной сестрой за преступление из милосердия.

Помните, что вы сказали Конгрессу Аммонитов? «Мы будем вести переговоры на нейтральной территории
?» Ведьмы Саватун сделали ее абсолютно нейтральной. Ни одно живое существо никогда больше не будет претендовать на это
. Пространство вокруг сухой луны смердит гнилью.

Это хорошо. Это правильно. Вы узнаете из этого. Разве ты не понимаешь, великий король? Разве вы,
, не хотите построить что-то настоящее, что-то вечное?

Наша Вселенная скатывается к холодной энтропии.Жизнь — это двигатель, который сжигает энергию, а
производит распад. Жизнь строит эгоистичные, глупые правила — мораль — одно из них, а святость жизни — другое.

Эти правила мешают великому делу. Работа по созданию совершенного, бессмертного творения,
вечной цивилизации. Что-то, что не может закончиться.

Если цивилизация не может защитить себя, она должна быть уничтожена. Если король не может удержать свою власть, он должен быть предан. Ценность вещи может определить только один прекрасный арбитр — способность этой
вещи существовать, продолжать существовать, переделывать существование, чтобы оно соответствовало его выживанию.

Все, что противостоит этому арбитру, нечестиво и лживо. Все несчастья и ужасы ваших предков
проистекают из лжи Неба, отрицающего эту истину.

Ваши предки пережили самые неблагоприятные условия. А теперь вы должны продолжать создавать эти условия 90 501. Даже вашим сестрам. Даже твоему потомству. Предательство Саватун — величайший подарок
, который она могла вам преподнести.

Твоего тела больше нет, но ты выстоял. Сейф в кистозной вселенной, созданной твоей собственной мощью
— твоем тронном мире.

С этого дня и впредь, Аурикс, ты и твои сестры переживете смерть — до тех пор, пока вас
не убьют на собственном троне.

В то время как ваши сестры продолжают наступление на аммонитян, Божественная Волна опустошает
Фундамент. Триллионы умрут. Но выжившие никогда не забудут… и их потомки
всегда будут готовы к очередной сизигии.

Когда вы вернетесь в материальную вселенную, используйте этот урок, чтобы завершить свою работу.

Таокс не был на сухой луне.Должно быть, она смеется над тобой.



XVIII: Левиафан восстает

Стих 2:8 — Левиафан восстает

Левиафан сломал укрытие.

Старый жрец находится в открытом космосе, направляясь к родной луне аммонитов. ChromaAdmiral
Рафрит и его элитная стража двигаются вместе с ним. Рафриит — герой своего поколения, аммонит
несравненного боевого корабля. Он танцевал круги вокруг Зиву Арата… но теперь ему нужно защитить своего святого
Левиафана.

Скажем старому балбесу словечко:

++Разорение. Горе и разорение!—
— Криль потерян. Аммониты опустошены.++

++Работа нашего путешественника пошла прахом.—
—Сестры Аураша, откройте глаза++

++Кто сделал вас монстрами? Кто вызвал волну?—
—Замиритесь. Присоединяйся ко мне в золотом обновлении.++

В качестве контраргумента, Аурикс, мы спрашиваем тебя: что Левиафан сделал для твоего народа? Кто
дал тебе бессмертие и вывел тебя из тюрьмы? Кто отвечает на ваши вопросы о вселенной
правдой, а не проповедями?

Найдите разрядку с Саватун. Сокрушить ChromaAdmiral, вскипятить аммонитские моря и убить
Левиафана с помощью колдовства.

Когда путь будет открыт, мы покажем вам, как съесть Странника.



XIX: Крестоносцы


Стих 2:9 — Крестоносцы

Готово. Эйр и Юл питаются тушей Левиафана. Ксиву Арат построил храм из пронзенного трупа Хромаадмирала
. Под нами яды Саватун окрашивают родное море аммонитов
в черный цвет. Их крики ароматизируют пустоту.

Путешественник сбежал.

Ты понял, Аурикс? Тебя волнует тайна, Саватун? Ты наслаждаешься гранью этой правды
, Ксиву Арат? Видишь красивую форму?

Аммонит занял часть реальности. Они арендовали свое существование на мошеннических условиях,
делая себя счастливыми и жирными, ограждая себя мягкой ложью и сладкими апокрифами. Говоря:

‘мы мирные и добрые, мы никому не причиняем вреда’.

Их золотой век был раком.

Они ничего не сделали для дела жизни! Они сжигали время и материю и думали об этом солипсическом, онанистическом стремлении к безопасности, ограждении себя от смерти, создании регрессивного очага бесполезной стабильности. Когда они могли бы помочь превратить вселенную
в ее окончательную, совершенную форму!

И твой народ, страдающий в Глубине, стал ты более достойным существования, чем
Аммонит. Вы это доказали.

Оглянись в небо.Узрите великий водораздел, боевые порядки космической войны. Мы Червь
, ваш Бог, но мы не Сама Бездна. Мы движемся только внутри него. Вы тоже должны. Вы должны
чтить и изучать его и преследовать его во время его прохождения.

Вознесешь ли ты свои мысли в тысячелетия, Аурикс? Направите ли вы свою волю на освобождение вселенной
и присоединитесь к нам в войне против Неба?

Нам нужны чемпионы. Крестоносцы. Помогите нам спасти вселенную. Помогите нам уничтожить то, что
уничтожит всякую надежду.Вы поклялись выполнить эту задачу по завету червя.

И ты поклялся убить Таокса. Где бы она ни спряталась.



XX: Улей

Стих 3:0 — Улей

Поговорим об ужасной красоте становления собой.

Вначале мы летали на полых лунах от звезды к звезде. АУРИКС сказал: станьте такими же многочисленными
и плодородными, как семена в богатой плоти, и таким образом мы действительно стали многочисленными. XIVU ARATH сказал:
стали такими же голодными и дерзкими, как опухоли в богатой плоти, и таким образом мы стали раковыми.

САВАТОН сказал: выпейте яда червя, чтобы питаться смертью, и мы
накормили. Это была подготовка к нашему крестовому походу.

Айя! Таким образом мы становились.

Волшебница-мать получает плодородие от супруга или от себя. От Волшебника порождения, от
порождения нашего Тралла, от выживших наших Аколитов, которые борются. Если они хорошо соревнуются, их червь
накормлен, а из сытого червя появляются рыцари, волшебники и принцы.

Это мы, и наша цель — освобождение, наша великая задача — поклонение и восхищение
свободой, наш великий голод — преследовать и поедать то, что несвободно, и освобождать его с
пожиранием. Аят. Это мы, мы Улей.



XXI: надрез

Стих 3:1 — надрез

Говорит АУРИКС, мои братья и сестры, наши дети разбросаны по многим лунам, и мы живем в
холодной тьме между солнцами. Что мы будем есть? Как мы будем говорить?

САВАТОН сказал: Аурикс, мой брат и король, я изучил раны, нанесенные Червем, нашим
Богом. Также я изучил способ твоей смерти и возвращения. Это две одинаковые вещи, 90 501, поскольку они основаны на смерти и прохождении через вырезанные пространства.Давайте попрактикуемся в логике меча
, пока не станем острыми. Затем мы можем перерезать собственные раны и пройти через них.

Но XIVU ARATH сказал, сестра, я уже острый, смотри, мой меч врезается в другое пространство. И
она прорубила себе путь между лун сквозь зеленый огонь и радостные крики.

Три королевства раздулись в пространстве меча. Они были взглядом и славой АУРИКСА,
хитростью и знанием САВАТОН, триумфом и силой XIVU ARATH. Эти
королевство были созданы из разума и червей наших лордов.Они совпадали со всеми
пространством, освященным нашим Ульем. Через эти пространства проходили речь и пища, и все 90 501 лун были связаны близко.

Говорит АУРИКС, это то место, куда я попал, когда умер. Давайте установим здесь наши троны. Ибо я
Аурикс Первый Навигатор, и я нанесу смерть на карту. И мой трон будет высечен из осмия.



XXII: Высшая Война

Стих 3:2 — Великая Война

В это время диаспоры была война между АУРИКСОМ и САВАТЕНОМ и XIVU
АРАТ.

Брат Аурикс, сказал САВАТОН, не прощай моего предательства. Вместо этого отомсти мне
за то, что я сделал на сухой луне! И АУРИКС объявил ей войну, поклоняясь Глубине. Между 90 501 и ними стоял XIVU ARATH, говоря: остановитесь, или я убью вас, война моя, и я сильнее всех.

Так они поклонялись.

В течение двадцати тысяч лет они сражались на лунах, и они сражались на бездонных равнинах
и молниеносных дворцах пространств меча друг друга. И они убивали друг друга снова и снова,
, чтобы они могли практиковать смерть.

Такова была их любовь.

Наконец-то многие луны пришли во многие миры, и пришло время идти войной на жизнь. АУРИКС сказал:
я создам суд, и любой, кто придет в этот суд, может бросить мне вызов. Мой двор будет
Великая Война. Это будет поле битвы и школа логики меча, которой мы научились у
наших богов.

САВАТОН подумал, что это отличная идея. Она создала двор, названный Высшим Ковеном.XIVU
АРАТ сказал, мир — мой суд, где бы ни была война.



XXIII: огонь без топлива

Стих 3:3 — огонь без топлива

Сегодня я убил свою сестру.

Она пришла на эту звезду, чтобы наблюдать за уничтожением всего живого здесь. Кугу — сильная держава,
, и их флоты защищают четыре близлежащие звезды. Как стадные животные они верны и упрямы. Но они
проявляют изящество.

За миллионы лет эволюции кугу были заражены настолько коварным вирусом, что
вписался в их геном. Вирус вынуждает их предлагать свои конечности для ампутации
огромным сидячим челюстным животным. Они почитают этих зверей и относятся к ним как к богам. Вирус
превращает клетки кугу в яйца, из которых окукливаются странные ползающие существа, чтобы жить в кишечнике челюстного зверя
. В свою очередь челюстное чудовище выдавливает сладкий нектар для питья кугу, и у них есть
блестящее видение.

Саватун и ее отпрыски освободили кугу от челюстных тварей и вообще от существования.

Но пока они преследовали ковчеги Кугу, я остановился, чтобы испарить военный корабль моей сестры и несколько
ее подчиненных.Я хочу немного побыть в руинах и наказать Саватун за то, что она не смогла защитить
ее фланг.

Они такие же, как мы, эти Кугу. Связаны симбиозом.

Я чувствую и радость, и печаль. Я чувствую их как титанические вещи, потому что я больше, чем мое тело, мой разум
теперь сам по себе космос. Я знаю больше радости и больше страданий, чем когда-либо могла испытать вся раса кугу
.

Печаль, потому что мы убили так много (восемнадцать видов только в этом столетии), и радость
по той же причине.Радость, что мы подавили эти упадки. Вычистил их и оставил вселенную
чистой, готовой двигаться к своей окончательной форме. Мы ветер прогресса. Вырывание
паразитов из материального мира — ведь если бы они не были паразитами, мы бы не смогли их убить
, и они бы все равно существовали.

И что это за окончательная форма? Это огонь без топлива, горящий вечно, убивающий смерть, задающий
вопрос, который является его собственным ответом, полностью самим собой. Вот кем мы должны стать.

Мой червяк разжиреет и проголодается. Я кормлю его целыми мирами. Мои астрономы говорят мне, что они могут
ощущать Саму Бездну и что мы прокладываем путь к ней.

Думаю, скоро радость и печаль станут одним и тем же. Как любовь и смерть.



XXIV: КРИК

Стих 3:4 — КРИК

НЕТ

Саватун! Шиву Арат! Мои братья и сестры
Нас предали. Мы никогда не будем жить вечно.

Наша мощь уничтожает целые виды.Мы вдыхаем дым их горения.

Это наш договор с Червем, нашим Богом — червь делает нас могущественными.

Но по мере того, как мы владеем этой мощью, голод нашего червя увеличивается.

Если мы не накормим его, он поглотит нас изнутри.

Мы уничтожили триста шесть миров.

И теперь я уверен —

Голод моего червя растет быстрее, чем сила, которую я черпаю из него.

Мы обязаны нашим заветом подчиняться нашей природе: вечный поиск.Вечная хитрость. Вечное
завоевание.

Но когда мы делаем это, мои братья и сестры, мы кормим наших червей.

И чем больше мы их кормим, тем голоднее они становятся. Быстрее и быстрее.

Скоро, братцы мои, мы станем такими могучими, а наши черви такими голодными
, что не при всей нашей силе мы сможем их прокормить.

И нас сожрут.

ЧТО МЫ МОЖЕМ СДЕЛАТЬ?



XXV: Dictata ir Dakaua

Стих 3:5 — Dictata ir Dakaua

Внимание.

Присутствие подразделений охраны периметра. Будьте готовы усвоить новые императивы. Железа шестьдесят доказательств
ассимиляции ликера, или грозит немедленное налогообложение несоблюдения.

Военное министерство Дакауа теперь онлайн и верно.

В радиальном году 989, канавка 3, наши клиенты в Гнезде Дакауа спасли межзвездный космический корабль.

Изотопы корпуса датируют постройку корабля 24 000 лет назад, примерно в то же время, когда система
Фундамент прервала связь с нашей Милосердной Ойкуменой.

SEMANTIC SPIKE EI—{}—~praga~

Наемники-исследователи [одноразовый класс] обнаружили организм, замороженный в стазисе глубоко внутри корпуса
. Она утверждает, что она Таокс, представитель расы протоульев. Во время допроса она предоставила 90 501 запись о падении цивилизации аммонитов и важную информацию о мотивах, биологии и 90 501 лидерстве Улья.

ОТРИЦАТЕЛЬНОЕ ПОДКРЕПЛЕНИЕ bomb.axon—{8X8}—inflict&

За прошедшее столетие подразделения охраны периметра Армии Статуса Ойкумены НЕ СОСТОЯЛИСЬ остановить вторжение Улья на семнадцать (17!) отдельных миров. Всем видам в Ойкумене грозит
вымирание.

ПОЛОЖИТЕЛЬНОЕ ПОДКРЕПЛЕНИЕ reward.axon—[11xvv2]—inspire%

Обезглавить. Отложить. Продвигайте стратегическое изречение Дакауа для победы над Ульем:

Определить высшие организмы-лидеры Улья АУРАШ, САТОНА и XI RO.

Нацельтесь на эти объекты с максимальным перенаселением театра военных действий. Каедометрический выпуск разрешен.

Преследовать цели, когда они проявляются. Сплоченность улья рухнет. Полная победа над Ульем
будет достигнута за счет геноцида начисто.

ENACT IMPULSE—{}—~indora~vindicator



XXVI: звезда за звездой

Стих 3:6 — звезда за звездой за звездой

Под зеленым огненным небом, в тронном мире Царя Аурикс, наши лорды обнимаются.

Мы, Улей, наблюдаем, как Саватун обнимает Зиву Арата, а Зиву Арат обхватывает предплечья
Аурикс, а Аурикс берет Саватун за плечо. Они огромные, огромные, и горят бешеной силой. Но это объятие есть слабость, и мы презираем его.

Никогда прежде мы не презирали наших господ. Они подвели нас? Мы, Улей, были изгнаны
назад, мир за миром.

«Мне конец», — говорит Саватун. «Я строю и планирую. Но я не могу собрать достаточно крови, чтобы накормить
моего червя. И чем больше я стараюсь, тем голоднее становится».

«Я убиваю и убиваю, — говорит Ксиву Арат, — но чем упорнее я сражаюсь, тем больше требует мой червь. Я тоже
нахожусь на своем конце».

«Боевые ангелы Экумены убивали меня столько раз, — говорит Аурикс, — что я не осмеливаюсь выйти
во вселенную, чтобы не нуждаться в своей силе, чтобы защитить себя.Мой червь грызет мою душу голодом».

Это конец нашего крестового похода? Мы, Улей, недостойны существования?

Ксиву Арат опускает свою большую голову. «Мы должны уйти в отставку и собраться с силами».

Саватун закрывает глаза в озадаченном поражении. «Мы должны просить Червя, нашего Бога, чтобы он сказал нам, что делать
».

Но король Аурикс, который лучше всех знает красоту окончательной формы, рычит на них. «Вы ничего не узнали
? Вы бы отрицали нашу цель? Что бы мы ни делали, мы будем делать, убивая, военным актом
и возможно.Это последний арбитр, которому мы служим, этот жестокий арбитр, и если мы отвернемся от него, то заслуживаем того, чтобы нас съели. Нет! Мы должны подчиняться своей природе. Надо быть и дальновидным, и хитрым, и сильным. Мы должны принять этот дар Червя, который дал нам наш Бог, этот вызов, и найти
способ продолжать существовать!»

«Чем мы будем кормить наших червей?» — спрашивает Зиву Арат.

«Я знаю», — говорит хитрая Саватун. «Я знаю способ. Но это не сработает, если мы не будем убивать
Ойкумену миллиардами.Как мы можем победить их?»

«Если мы не можем победить их сильные стороны, — говорит Ксиву Арат, — мы должны заразить их слабости. Но они 90 501 — владыки материи и физических законов».

«Я знаю способ, — ​​говорит король Аурикс. — Но для этого потребуется большая сила. Больше силы, чем любой из нас,
, может претендовать.

«Тогда убей меня, — говорит Ксиву Арат, — и используй эту логику убийства, силу, которую ты докажешь, убив
кого-то столь же могущественного, как я».

Итак, король Аурикс взял свой клинок и обезглавил Зиву Арата.

«И задуши меня», — говорит Саватун, держа клинок за спиной. «Используйте эту логику убийства, хитрость
, которую вы доказываете, убивая кого-то такого же умного, как я».

Но король Аурикс повернулся со скоростью и мощью Зиву Арата и обезглавил Саватун прежде, чем
она смогла двигаться. Король Аурикс был Первым Навигатором с картой смерти.

Это были настоящие смерти, потому что они произошли в мире мечей.

Затем он отправился к Червю по имени Акка.



XXVII: Ешь небо

Стих 3:7 — Ешь небо

Экстренный императив.

Присутствуют все военизированные подразделения. Железа сто двадцать доказательств борьбы или бегства кодирования или лицо
неизбежное катастрофическое поражение.

Кризисный совет Экумены теперь онлайн и правдив.

Внимание.

Начиная с радиальной канавки 990 0, Улей начал ошеломляющую контратаку через границу
по направлению вращения. Периметр, ополчение и ударные флоты сообщают об общих потерях. Мы ожидаем полного распада/вымирания
ойкумены в течение двухсот двадцати лет.

ШИП БДИТЕЛЬНОСТИ EI—{}—~посетить~

Сущность Улья Орикс/Аураш развертывает паракаузальное онтопатогенное оружие, которое заражает и
подрывает силы Ойкумены. Оружие действует по отдельным целям. Цели похищены
и возвращены как послушные рабы Улья с необъяснимыми и физически незаконными способностями.

Все клиенты Ecumene должны НЕМЕДЛЕННО направить все экономические и когнитивные ресурсы на меры противодействия
.

Сражайся изо всех сил. Мы остановим Улей здесь или увидим, как наша галактика сожрана.

ENACT IMPULSE—{10×10}—~abayard~berserker



XXVIII: Король форм

Стих 3:8 — Король форм

Это коронация Короля Орикса, Одержимого. Это случилось так.

В холодной бездне мира меча Король Аураш ходил под покровом зеленого огня. Он шел
по небу, и небо содрогалось и застывало под его ногами. Он шел, пока не нашел
Акку, Червя Тайн, который отрицал правду, пока она не стала ложью.

«Акка, мой Бог, Червь Тайн. Я Аурикс, единственный король Улья. Я пришел получить секрет
. Мне нужна тайная сила Глубин, которой ты владеешь.

— Я не выдаю секретов, — сказала Акка, чей голос был кодовым.

— Нет, — сказал Аурикс, — ты ничего не даешь. Давать для Неба. Вы поклоняетесь Глубине, которая просит
взять то, что нам нужно.

Акка ничего не сказала, потому что, если бы она отрицала эту истину, истина могла бы стать ложной.

«Но ты дал нам свою личинку, червяк, — сказал Аурикс, — и поэтому червь пожирает нас сейчас:
потому что он был дан, а не взят.Так что я должен взять от тебя то, что мне нужно, хотя ты мой
бог».

Акка сказал: «У тебя нет сил».

Но это была ложь. Аурикс убил Саватун, своего брата, и Зиву Арата, своего брата, и у него была
логика меча, чтобы убить их.

Аурикс Первый Навигатор напал на своего бога своим мечом и своими словами, и разрубил Акку на куски,
и почерпнул из этих кусков тайну призывания Бездны. Он записал этот секрет на наборе из
табличек, которые он назвал Табличками Руины.И он носил их на талии.

Затем Аурикс сказал: «Теперь я могу обратиться к Глубине, прекрасной последней форме. Я буду королем
форм. Я узнаю все тайны нашей судьбы».

Его речь к Глубине здесь не записана. Но известно, что он вернулся, и сказал, теперь
я Орикс, Одержимый Король. И у меня есть сила взять жизнь и сделать ее своей.

Затем он вышел во вселенную и сразился с Ойкуменой своими Скрижалями. И Червяку его
Богу было приятно.



XXIX: Изрезанный в руинах

Стих 3:9 — Изрезанный в руинах

Орикс воевал с Ойкуменой сто лет. В конце этих сотен лет он 90 501 убил Совет Ойкумены на Фрактальном Венке, и из их крови восстал Ксиву Арат, сказав: 90 501: «Я война, и ты заколдовал меня в ответ с войной».

Орикс был рад, ибо любил Зиву Арат. Ойкумена взвыла от горя.

Затем Орикс и Зиву Арат сорок лет воевали с Экуменой.В конце этих сорока 501 года Орикс сказал Гнезду Дакауа: «Послушай, я завидую своей сестре Зиву Арат, помоги мне убить ее
». И в отчаянии согласились.

Но он загнал Гнездо Дакауа в ловушку, и они вымерли. Из их пепла восстал
хитрый Саватун, сказавший: «Я обманщик, и ты обманом заставил меня вернуться».

Орикс был рад, ибо любил Саватун. Экумена бежала в пустоту.

Затем они воевали с ойкуменами тысячу лет и
истребили их так поголовно, что нигде, кроме как в этой книге, о них не вспоминают.Эта книга и разум Таокса, которого
не нашли.

И Саватун сказала: «Король Орикс, как мы будем кормить наших червей? Ты воспользовался моим планом?

Орикс сказал Улью: Я Король Одержимых, и вот мой закон.

Вы, Раб, каждый из вас будет хвататься за когти и кричать, и убивать всех, кого сможет. Набери столько убийств, чтобы накормить
своего червя, и еще немного, чтобы вырасти. Остальное отдайте послушнику, который вами командует.

Аколиты, ведите своего раба в бой. Соберите достаточно убийств, чтобы прокормить своего червя, и еще немного
, чтобы вырасти, и возьмите десятину Тралла, которого вы возглавляете.Затем отдайте оставшуюся часть Рыцарю или
Волшебнику, который вами командует. Таким образом, вы платите дань.

Вы, рыцари и волшебники, ведите своих последователей в бой. Возьмите достаточно опустошения, чтобы накормить своего червя
, и еще немного, чтобы вырасти, и забрать десятину своих последователей. Тогда возьми еще порцию,
столько, сколько посмеешь, и используй ее в своих целях. Но если это слишком много, ваши сверстники убьют вас
и заберут его. Затем отдайте остаток Асценденту, которому вы служите.

Восходящими станут те из Улья, кто соберет достаточно дани, чтобы попасть в преисподнюю.

Они будут платить десятину тем, кто выше их.

И таким образом дань будет течь вверх по цепочке, так что Саватун, Зиву Арат и я будем
питаться великой рекой дани, и мы будем использовать этот избыток, чтобы накормить наших богов и изучить
Глубину. Таким образом, все черви будут сыты — пока мы продолжаем наш крестовый поход.

Это мой закон. Я вырезаю его таким, в руинах. Аят.



XXX: золотая ампутация

Стих 4:0 — золотая ампутация

Гнев!

Узрите гнев Орикса, свернувшийся в клубок десять тысяч лет.Узрите Золотую Ампутацию: падение 90 501 Тайшибет, конец века. Мы бьем миры Тайшибета, как черепные барабаны, и мы воем
от радости о наших черных боевых лунах, когда они протаранивают серебряные орбиты и сверкающие звездные паутины, где детеныши
солнечных воронов Тайшибети вьются и умирают, не родившись.

В своем тронном мире Орикс делает десять шагов.

На первом шаге Крагур посылает проклятых губить тайсибетские миры.

На втором этапе тайцы используют свои боевые доспехи и корабли-арсеналы, чтобы сразиться с нашими лунами.

На третьем шаге Воитель Орикса встречает их в бою, и он побеждает, он красит пустоту
огнём, он сольет землю пеплом.

На четвертом шаге Менгур и Краадуг, рыцари-дуады, идут к Мосту Ворона, и они
стоят на нем и убивают Тай на десять лет.

На пятом шаге Тайский Император Ворон возвращается домой к своему Мосту, и она разрезает луну
своими когтями, она разрезает ее и убивает ее выводок.

На шестом шаге Орикс говорит, мол, послушай меня, Император Ворон, и я опишу тебе
Последний Истинный Образ, который написан на моем планшете.И он протягивает кулак, полный черного огня, и
раной проглатывает Императора Ворона.

Айат! Только Орикс знает эту силу, силу брать.

На седьмом шаге Идеальный Ворон выходит из раны Орикс и расправляет крылья
над Тайшибет. Никогда больше тайсибетский ребенок не рождается. Она идеальна, она исполняет
волю Орикса.

На восьмом темпе тайцы говорят, слушай, ты спойлеры, ты сфинктеры и экскременты, ты гниль,
зачем ты убиваешь? Мы сделали серебряные орбитали и золотые звездные сети.Мы высидели яйца. У нас была
хорошая вещь. Наша одежда была красивой, наша еда была известной. Одним из ее перьев наш Император
мог бы пощекотать богов.

На девятом темпе, говорит Орикс, это единственный бог, эта способность диктовать, что будет и что не будет
существовать, эта сила продолжать существовать. Это твой бог. Это никогда не щекотно.

На десятом шаге тайшибетцы вымерли.

Затем Орикс говорит: послушайте, братья и сестры, знаете ли вы, что мы сделали? Мы преодолели наш
путь к краю Бездны.Оно шепчет мне, когда я взываю к нему, и направляет мой полет. Там написано
, что мы у его порога и мне следует зайти внутрь.

Я пойду и поговорю с ним.



XXXI: битва взбудоражила

Стих 4:1 — битва взбудоражила

Орикс спустился в свой тронный мир. Он вышел в бездну и с каждым шагом читал
одну из своих табличек, так что они становились, как камни, под его ногами.

Он вышел, создал алтарь и подготовил нерожденного людоеда.Он позвонил в Deep,
и сказал:

Я вижу тебя в небе. Вы — волны, а это сражения, а сражения — это волны.

Зайди в этот сосуд, который я для тебя приготовил.

И он прибыл, Сама Бездна.



XXXII: Величественный. Величественный.

Стих 4:2 — Величественный. Величественный.

Орикс, мой король, мой друг. Дай отпор. Расслабляться. Сбрось эту броню, опусти клинок. Покачайте свои
обремененные плечи и ослабьте бдительность.Это место жизни, место покоя.

В мире мы задаем простой, верный вопрос. Вопрос типа, могу ли я убить тебя, могу ли я разорвать твой мир
на части? Скажи мне правду. Ибо если я не попрошу, кто-нибудь спросит у меня.

И они называют нас злыми. Зло! Зло означает «социально неадаптивный». Мы — сама адаптивность.

Ах, Орикс, как мы им это объясним? Мир не построен на законах, которые они любят. Не по дружбе, а по взаимному интересу. Не на мир, а на победу во что бы то ни стало.Вселенная
управляется вымиранием, истреблением, гамма-всплесками, сжигающими тысячи миров-садов,
воющими сингулярностями, пожирающими младенческие солнца. И если жизнь должна жить, если что-то должно пережить
до конца всех вещей, она будет жить не улыбкой, а мечом, не в мягком месте, а
в жестком аду, не в гниющей трясине искусственный рай, а в холодной жесткой самопроверочной истине
того, что один высший арбитр, единственный судья, сила, которая является своим собственным мерилом и своим собственным источником
— существование любой ценой.Отбросьте ложь, перемирие и тактику проволочек, которые они называют
«цивилизацией», и вот что останется, эта прекрасная форма.

Такова судьба всего, в столкновении, в испытании одной практики против другой.

Так меняется мир: один путь встречается со вторым, и они пускают в ход свое
оружие, они обмениваются своими словами и рынками, они соревнуются и при этом просят
друг друга за право продолжать быть чем-то, вместо ничего.Это вселенная
выясняет, какой она должна быть в конце.

И это величественно. Величественный. Это единственное, что может быть правдой само по себе.

И это я.



XXXIII: Когда снятся монстры

Стих 4:3 — Когда снятся монстры

Я иду по дороге, иду в оранжерею поговорить с отцом, и я слышу, ну слышу этот шум
, вот и оглядываюсь назад. А мои сестры позади меня, и они рвут дорогу.У них
есть эти огромные мечи, мечи для казни, и они сгребают камни с дороги. Камни
покрыты письменами. Они как таблетки. А под ним грязь, полная червей.

Мне нужно добраться до оррери, прежде чем они меня догонят, поэтому я начинаю бежать, но тут же кто-то
сбивает меня с ног, это мой папа, он выставил ногу, он хватает меня за рога и просто швыряет меня
вниз мое лицо. Мне так больно, что меня чуть не стошнит.

«Почему ты не был к этому готов», — говорит папа.На нем блестящие очки, эти блестящие очки
, которые он использовал, чтобы сохранить зрение во время грозы или морского пожара. Все три его глаза отражают меня. «Разве ты не знал, что они будут ревновать, потому что они не могут прийти в оррери и поговорить со мной
? Разве ты не знал, что они выступят против тебя?»

Я начинаю плакать, как будто мне снова два дня от роду, и говорю: «Папа, я думал, ты мой друг,
я должен быть здесь в безопасности». Но он просто поднимает кулак, и я понимаю, что он смеется надо мной из-за того, что
поверил ему, почему я думал, что буду в безопасности? В кулаке у него черное солнце, и он держит меня за горло
и идет, чтобы опрокинуть черное солнце внутри меня.

Я вижу свои челюсти в его очках, три отражения моих челюстей с таким количеством зубов.

Итак, я начинаю есть своего папу. Я откусываю от него огромные куски и царапаю его когтями. Я ем его ноги, и я ем его руки, и я ем его очки и его глаза, и он говорит: хорошо, хорошо, это величественно и верно.

Но мои сестры все еще рвут дорогу, поэтому я не знаю, как вернуться.



XXXIV: Знать красивее

Стих 4:4 — Знать красивее

Иногда мне кажется, что я нигилист.

Я почти ничего не делаю, только ломаю вещи. Вот что они говорят обо мне: у нас могла бы быть великая цивилизация
, если бы не этот проклятый Орикс, этот проклятый Улей. Они не верят ни во что, кроме
смерти.

Единственный способ сделать что-то хорошее — это сделать то, что нельзя сломать. И единственный
способ сделать это — попытаться все сломать.

Я рад, что узнал, что вселенная живет смертью. Знать красивее.

Но я где-то заблудился.

Я думаю, что Саватун и Зиву Арат пытаются украсть у меня таблички. Должно быть, они урезали мою дань
, пока я общался с Бездной. Я очень люблю их. Никто другой не
достаточно умен или силен, чтобы попытаться сломить меня. Никто другой не может дать мне этот подарок.

Однажды, давным-давно, я убил Зиву Арат на ее боевой луне, и она взорвала всю луну, чтобы вместе со мной убить
. Она смеялась от радости. Я тоже рассмеялся. Целая луна! Целая луна. Это была
пустая трата луны, но она научила меня, как спастись от взрывающихся миров, что было
необходимо для борьбы с Ойкуменой.

Я люблю могучего Шиву больше, чем луна любит прилив. Я убью ее за это. Снова и снова, навсегда
и всегда.

Когда я вернусь домой из скитаний по Глубинам и верну свой трон, у меня будет
ребенок. Это то что мне нужно.

Сыновей и дочерей любить и убивать.



XXXV: This Love Is War

Стих 4:5 — This Love Is War
Зиву на Ориксе —
Произнесено Зиву Аратом —
Брат Орикса —

ПРЕДАТЕЛЬСТВО.Мы высадили Орикса в Глубинах. Это наша обязанность, как лордов Улья
, вести войну друг с другом, искоренять слабости и становиться острыми.

ОБЯЗАТЕЛЬСТВА. Однажды я позволил Ориксу убить меня, чтобы он мог обрести логику меча и
победить нашего бога Акку. Это оставило меня в ловушке глубоко на моем троне. Но Орикс, мой брат, вел 90 501 войну против Ойкумены, и в этой войне он описал меня, ибо я тоже война. Таким образом, я воскрес
.

ВОСКРЕСЕНИЕ. Саватун и я сговорились остановить Орикса во время его экспедиции.Но я втайне
верю, что с Ориксом я стану сильнее, чтобы воевать против него. Так я его описываю.

ОПИСАНИЕ ORYX.

Когда Орикс смотрит на вас, вы чувствуете, что можете исчезнуть, если он отведет взгляд.

Гребень черепа Орикса такой же длины, как рука. В течение своей жизни мысль движется от одного конца к другому. На его гребне я нарисовал линию своей кровью, чтобы он помнил меня.

Каждый из клыков Орикса имеет точность пальца и остроту глаза.

Несмотря на то, что он родился на дне вселенной и научился рыть норы, Орикс отрастил
крыло. Сквозь них сияет свет лесного пожара. Орикс учит, но его не будут учить.

Тело Орикса связано силой. Его сухожилия и его мускулы так же сильны, как и его дети,
, а его дети — его сила.

Орикс носит одеяние из шелка червя, сделанного из ткани богов.

Голос Орикса может привести к тому, что два разных числа станут равными.

Орикс, мой Брат, самый храбрый из всех, кого я знаю. На Фундаменте он узнал, что мы были естественной добычей вселенной, самыми хрупкими и отчаянными существами. Он тщательно обдумал этот
и нашел способ исправить это. Он сделал нас сильными. Он поведет нас в вечность.

Орикс, мой Брат, любит меня, и эта любовь — война.



XXXVI: Пожиратель надежды

Стих 4:6 — Пожиратель надежды

Ты Крота, сын мой. Добро пожаловать.

Я пробился из ада, чтобы создать тебя. Я сражался со своими братьями и сестрами-предателями, сражался с роящимися
трупами Акки и прорубал себе путь обратно в свой собственный двор, Высшую Войну, которая была узурпирована
. Однажды я воевал с Саватун и искалечил ее дань, чтобы она никогда не могла
бросить мне вызов, и однажды я обманул Зиву Арат и отравил ее дань, чтобы она никогда больше не
пыталась принять мои таблетки, и однажды я устроил свои собственные родословные так, чтобы я был
величайшим среди Улья и надежно сидел на своем троне — затем я нашел мать, чтобы произвести потомство.

Одним из этих отродий был ты.

Ваша жизнь тоже будет битвой. Вам придется завоевать свое место в Высшей войне. Я ничего не дам тебе
… кроме этого, твоего первого меча и этого имени, которое я приготовил для тебя.

Мы ведем войну с ложной надеждой, Крота. Мы преследуем бога по имени Странник, бога-торговца
, который заманивает молодую жизнь, чтобы строить для нее дома. Эти дома небезопасны, потому что они не могут противостоять
моему Улью. И эти дома — ловушка — ибо они уводят молодую жизнь от лезвия
и зуба, которые являются орудиями выживания и средством восхождения.

Только когда Странник погаснет, вселенная сможет устроиться и принять
путем безжалостного соперничества свою окончательную совершенную форму, форму, которая не зависит ни от чего, кроме самой себя.

Так я называю тебя Крота, Пожиратель Надежды.

На мне клятва, Крота, сын мой, клятва против несчастного Таокса. Это я вам
не даю. Это мне, твоему отцу, нести.

Пойдемте познакомимся с вашими тетями и дядями.



XXXVII: Формы: Точки

Стих 4:7 — Формы: Точки

Посмотри на себя!

Уже ты выросла, доченька, уже ты волшебница.Я так долго отсутствовал? Теперь
ты Ир Анук, и Саватун хихикает и злится на твое великолепие. Вы написали одиннадцать 90 501 аксиом, описывающих восходящие места, наш тронный мир. Ты объявил, что убьешь
одну из этих аксиом, как Акка убьет истину, и, облачив Акку, станешь Богом,
, как и я.

Если ты попробуешь, я могу убить тебя или поаплодировать. Отличная работа. Я принесла тебе эту горькую кислоту на празднование
года.

А ты, Ир Халак, ты тоже волшебник, как и положено близнецам.Я был с Ксиву Арат, которая
жалуется, что вы сочинили песню и спели ее в ее тронном мире, и убили всех, кто
слушал, совершенно бесповоротно. У нас будут песни вместо мечей и бумеров?

Что ты сделал для меня? Это зуб в форме смерти! Я буду держать его во рту. Что
вы мне написали? Это курс мысли Нича! Я отследю это.

Я сделал тебя, разрезав одну личинку пополам. Он не умрет. Каждая половинка выросла в одного из вас.Мой меч
называется Сломитель воли, но он никогда не сломит тебя.



XXXVIII: Раздел Смерти

Стих 4:8 — Раздел Смерти

Однажды Орикс решил отрастить новые крылья. Пока он боролся со своим червем, он наткнулся на своих
дочерей-близнецов, умирающих в ранах между местами.

«Что вы делаете, дочери мои?» он спросил. Он боялся, что Ир Халак и Ир Анук
пытались уйти в Глубину, куда Ориксу позволили отправиться только Скрижали Разрушения.

«Мы умираем, отец», — сказали они. «Столько раз, сколько сможем».

«Это восхитительно преждевременно». Орикс расправил свои новые крылья. «Но почему?»

«Мы предлагаем метод, с помощью которого восходящие души могут быть отделены и интегрированы в
тавтологическую и автономную танатосферу, которую мы условно называем сверхдушой. Сверхдуши
можно хранить в тронном мире как механизм повышенной устойчивости к смерти. В качестве побочного эффекта могут быть достигнуты
новые усовершенствования нашей Песни Смерти, приближающие нас к в целом эффективному
паракаузальному импульсу смерти.

Орикс размахивал мечом. «Говори на Королевском Языке, или я заколю тебя, чтобы Эйр съела».

«Если мы сможем отделить наши смерти от самих себя и скрыть их, нас будет трудно убить».

Орикс отправился к своему сыну Кроте. — Иди и присмотри за своими сестрами, — сказал он. «У них можно научиться хитрости
».

Но пока Орикс путешествовал, чтобы наблюдать, как Глубина разрушает древний мир-крепость, Крота вступил в сговор с
со своими сестрами, чтобы узнать их секреты. — Я тоже буду экспериментировать с раной, — сказал он.Своим мечом
Крота прорезал новую рану в новое пространство. Здесь он думал, что может получить секретную силу
.

Из этой раны вышли машины по имени Векс. Они вторглись в тронный мир Орикса.



XXXIX: Открой свой глаз: зайди в него

Стих 4:9 — Открой свой глаз: загляни в него

Вексы суетились вокруг, конструируя большие проблемы. Сначала их конструкции были
ненормальными, потому что они не понимали логику меча, которая определяла все правила в тронном мире Орикса
.Геометрия озадачила их.

— Я их разрежу, — сказал Крота. Но именно тогда ритуал лучших мыслей вексов проявил Разум
под названием Кьюриа, Преобразование Клинка. Кьюриа вывел логику меча.

Я должен убить все, решил Quria. Тогда я буду сильным.

Ворота Кроты начали испускать воина Векса, огромного и медного. Он прыгнул вперед, чтобы сразиться с ними, но
они моргнули. После того, как они бежали из Кроты, они убили две тысячи аколитов Орикса и
десять тысяч его рабов.Вскоре они зарекомендовали себя как силы в этом мире, по
праву на бойню.

«Выходите, сестры-волшебницы», — позвал Ир Халак. «Мы нуждаемся в тебе.» Ир Анук вытащил звезду-меч из
неба. Вместе волшебники зарядили его убийственной силой и создали тотем-аннигилятор, который они использовали, чтобы разбить вексов.

— Закрой рану, брат Крота, — приказала Анук. «Мы найдем хитрый способ уничтожить их,
, но только после того, как они перестанут строить нам проблемы.

Но Кьюриа встала на другую сторону ворот и построила закрепление, чтобы держать путь
открытым. Цель Кьюрии состояла в том, чтобы использовать паракаузальную физику трона Орикса, чтобы стать божественным.

Организовал серию тестовых вторжений.

Сто лет по местному времени братья и сестры сражались с вексами. Когда Вексы вошли в мир мечей
, они были неизбежно уничтожены, но когда Улей вошел в мир Вексов, они
потеряли слишком много своей силы, чтобы победить.

— Отец съест наши души, — вздохнул Халак.

Кьюриа поймала несколько личинок червей и начала с ними эксперименты. Вскоре Quria, Blade
Transform проявила религиозную тактику. Направляя поклонение червям, Quia узнала, что они могут изменять реальность с легкими онтопатогенными эффектами. Будучи эффективной машиной, Quria произвела
жречество и приказала всем своим подразумам верить в поклонение. Затем он приступил к похищению и убийству
опасных организмов, чтобы привязать себя к божественности Улья.По какой-то причине Вексов,
Кьюриа никогда не пытался внедрить личинок червей в свою ментальную жидкость.

Саватун смеялась, потому что она обманом заставила Кроту разрезать это место.

Это привлекло внимание Червя, нашего Бога. ОРИКС, называемый Эйр. УСТАНОВИТЕ СВОЙ ДОМ В ЗАКАЗЕ
.



XL: Император на все исходы

Стих 4:10 — Император на все исходы

Орикс бросился домой и прочитал Скрижали Разрушения. Он нанес некоторым Вексам раны, чтобы
был взят силой Бездны.Таким образом, он настроил вексов друг против друга. Quria
продемонстрировала ряд тактик, но ни одна из них не была адаптивной. Орикс сокрушил всех вексов на своем троне
.

Орикс подумал, что ему следует изучать геометрию, как вексам. Это была карта совершенных форм. Но
сначала пришлось наказать за несовершенство.

«Сын мой, — сказал он, — это твое наказание. Возвращайся домой славным или умри забытым!» Он поднял
Крота за ноги и бросил его в сеть врат Вексов.

Крота прошел через историю, став легендарным демоном.В ранние века своей жизни он часто щадил нескольких жертв, чтобы выслушать клятвы и протесты против своего отца. Позже он понял
Орикса и строил храмы и памятники, куда бы ни шел.

Тем временем Орикс размышлял о Вексе. «Я встретил достойного соперника, — сказал он. «Они хотят существовать
вечно, как и я. Но я их не понимаю».

При этом его червь начал жевать его, ибо он должен был понять.

Он позвал Саватун, чтобы встретиться в материальном мире.Она сказала ему, что Вексы неустанно работали над тем, чтобы
все понял, чтобы они могли построить условие победы для каждого возможного конечного состояния
вселенной.

«Тогда я должен быть лучшим королем», — сказал Орикс. «Если они хотят построить императора для всех исходов,
, то я буду королем только одного. Я буду следовать за Бездной, куда бы она ни пошла, и задокументировать ее силу 90 501. Давайте создадим каталог могил миров, который станет нашей картой к победе».

Орикс знал, что вся жизнь может быть описана как клеточный автомат, за исключением той жизни, которая
понимала Глубину или Небо и, таким образом, избегала причинно-следственной связи.

Из-за любви к своему брату, которая была такой же, как и желание убить его, Саватун выдала Зиву Арату секрет
— «слушай, Зиву, тронный мир Орикса был скомпрометирован. Отсюда вы можете прорубить путь
». Ксиву Арат воспользовался этим, чтобы спланировать засаду.

Но Орикс был слишком хитер. Одержимый Король сказал своему Двору, Великой Войне: «Мой тронный мир
уязвим. Я собираюсь передвинуть его».

«Где?» — спросил Кагур, WorldRender.

— В могучий дредноут, — сказал Орикс.«Я сохраню свой славный космос разума внутри титанического военного корабля
».



XLI: Дредноут

Стих 4:11 — Дредноут

Чтобы сделать свой корабль, Орикс вырезал часть Акки, которая была мертва, но далеко не исчезла. Он
украл Молот Зиву Арата и Скальпель Саватун и облачил свой корабль в губительные доспехи
.

Когда Орикс построил свой Дредноут, он вывернул свой тронный мир наизнанку, так что он
истек кровью в материальное пространство Дредноута.Они были смежными и союзными, его корабль и его грех.

Дредноут находился внутри трона Орикса, но троном Орикса был Дредноут.

Айат!

Для этого требуется стих из Скрижалей Разрушения. Весь Двор работал вместе, чтобы вывернуть трон Орикса
наизнанку. Это был день радостного насилия, и все выводки Орикса отмечают этот праздник
как День выворачивания, который отмечается выворачиванием вещей наизнанку.

Сайет Орикс,
Отправляйся во вселенную, мой двор
Собери для меня дань.Отправь его домой, на мой корабль.

Когда я позову тебя, подними эту дань моему двору.

Я буду готовиться к дальним путешествиям —

На войну —

В глубины — [Эти книги полны лжи!]

Теперь трон Орикса был в безопасности от вторжения, потому что он так ловко двигался.

Орикс напал на Гармониальную Флотилию Непобедимых, охранявшую Корабль Мысли Нича. Когда
Флотилия окружила его Дредноут, Орикс вонзил свой меч в корпус и воспользовался силой
Глубин (и умными системами, построенными его дочерьми), чтобы вытолкнуть свой тронный мир в простую
реальность.

Гневом и уверенностью он заполнил пространство яйцом своего трона. Он раздулся, как звезда-призрак
, чтобы разбить Гармониальную Флотилию Непобедимых. Орикс сломал последнее слово в их имени.

В Мысле Нича Орикс надеялся найти местонахождение Даровой Мачты, оставленной
Странником. Орикс хотел съесть его.

Но Мысль была ловушкой. На нем была Кьюриа, Преобразование Клинка.



XLII: <>|<>|<>

Стих 5:0 — <>|<>|<>

<интердикт>|<имитация>|<поклонение>

Я собираюсь убить тебя.Я собираюсь посолить свое мясо твоими солеными мыслями. Я собираюсь
сварить плоть на твоем разбитом, расплавленном корпусе.

<инсинуация>|<ниспровержение>|<копия>

Этот корабль — мой трон. Ты хочешь взять это у меня. Вы хотите заполнить его собственным спавном
и использовать в своих абстрактных целях. Но я бросаю вызов тебе.

<наблюдать>!<подражать>!<узурпировать>

Ты никогда не станешь тем, кто я есть. Симулируй меня, негодяй. Подсчитайте перестановки моей божественности.

Вычислите смерть в форме моего трона. Нарисуй мою тень на камне десяти тысяч
миров-кладбищ! Этого никогда не будет достаточно. Я держу Скрижали Разрушения. Я говорю с Глубиной. Не
с галактикой мыслящей материи не могли бы вы меня охватить. Вот!

||

!!



К настоящему времени Quia знает, что не может победить.

Есть что-то патологическое в мире внутри корабля Орикса. Он сопротивляется анализу с горячей,
мертвой злобой. И сам Орикс, он неприводим — он отказывается подчиняться симуляциям Кьюрии, он
разбивается о сеющий хаос, он захватывает подразумы и компрометирует их каким-то онтологическим оружием
. Паракаузальные системы. Очень проблематично.

Quia пробует религиозную тактику, которую она разработала в многообразии Улья. Но даже в этих условиях Oryx
силен, очень силен.Квирия больше не сможет защищать свои ворота.

Ближе всего к симуляции Орикса Quia подошла к начальному загрузчику. Это неправильно —
Quria уверен в этом, это Орикс без симбиотического организма, без крыльев и морфов, без оружия
, без силы. Ни на что не годится.

Кьюриа все равно проявляет эту симуляцию. Просто посмотреть, что происходит.

Король Одержимых марширует на Гидрахалле Кьюрии, вооруженный клинком и магией, одетый в древнюю ткань
, и вселенная в ужасе вопит вокруг него.Физические модели и игрушечные миры Quria задыхаются от
и разбиваются.

Кьюриа внимательно и настороженно наблюдает, как один кварк раскалывается на острие меча Орикса.

Из Гидрахалла говорит крошечный норикс Кьюрии. «Кем ты работаешь?» это говорит. Это
, проявляющий ужас и трепет.

Глаза Орикса горят любопытством, полностью изоморфным ненависти, ненасытному голоду.

«Аураш», — говорит он на своем языке Улья. «Ты сделал меня такой, какой я была. Вы сделали крошечный Аураш.

Ха!»

Quria обновляет имя симуляции. Аурашу любопытно: «Ты это я? Ты — это я, каким я стал?»

Орикс становится на колени. Его клинок на левом плече. Кьюриа стреляет в него из всех доступных видов оружия, но
его обереги не ломаются. Он смотрит на сенсоры Кьюрии сквозь бьющий огонь и говорит:
«Дитя, у меня есть все, что ты хотел. Я бессмертен. Я знаю великие тайны Вселенной. Я
исследовал края Тьмы и преследовал лживого бога по галактическим рукам в
воющей стае лун.В кулаке я ношу тайную силу, которая будет править вечностью. В моем черве я
несу дань моего Двора и моих детей, Пожирателя Надежды, Ткачихи и Распутывающего;
и этой данью я сокрушу своих врагов. Я Орикс, Король Одержимых. Я всемогущ».

Кьюриа берет образцы информации Таокс, полученной от врат Ойкумены. Есть полезные имена.

Скармливает их симуляции.

«А как насчет твоих сестер?» Аураш спрашивает себя из будущего. «Сатона? Си Ро? Они с тобой?

Блеск клыков Короля Одержимых.Этот звук может быть смехом или шипением.

Quria выключает свое оружие и направляет все свои свободные ресурсы на отправку телеметрии на
Великий Векс. Будут точки в пространстве и времени, где эти данные жизненно важны. Будет предпринят великий проект 90 501 по изучению этой онтологической силы, этого тронного пространства.

«Где мои сестры?» — кричит Аураш. «Что ты сделал с моим народом? Что вы сделали,
?

Но кулак Орикса полон черного огня, и следующее, что видит Курия, — это свет, подобный звездам.



XLIV: Strict Proof Eternal

Стих 5:2 — Strict Proof Eternal

«У меня есть для тебя подарок», — говорит Орикс.

Саватун, Королева-ведьма, смотрит на него с сухой настороженностью. «Это логика меча, которая мне нужна, чтобы отправиться в
Глубину и забрать твою силу для себя?»

Их эхо движется среди теплых лун, вместе гуляя по корпусу
двухтысячелетнего военного корабля. Флот Саватун собрался здесь, готовясь к нападению
на Мачту Дара.Туда направляется Глубина, по следу своей добычи, и Улей
будет ее авангардом.

«Это векс, которого я поймал. Кьюриа, Преобразование клинка. Он попытался проткнуть мой трон. Я
подумал, что тебе понравится его изучать. Орикс делает паузу, переваривая — благодаря родственной связи он
может чувствовать убийство Кроты, миры и миры далеко, и на вкус это похоже на сладкий жир. «Quria содержит попытку Vex
симулировать меня. Это может породить других — вас, возможно, или Ксиву Арата. Я оставил ему немного
, так что он может вас удивить.

«Полагаю, он взорвется и убьет меня», — ворчит Саватун. «Или пусть машины займут мой трон,
, где они начнут превращать все в часы и стекло».

«Если это убьет тебя, значит, ты заслуживаешь смерти». Орикс говорит это с тихим трепетом, с радостным трепетом, потому что
приятно говорить правду.

«Знаешь, у меня пока нет строгого доказательства». Саватун поглаживает пустоту одним длинным когтем, и
пространство-время стонет под ее прикосновением. «То, во что мы верим — что мы освобождаем вселенную
, пожирая ее, что мы вырезаем гниль, что мы на пути к окончательной форме
— я не нашел строгого, вечного доказательства. .Мы все еще можем ошибаться».

Орикс смотрит на нее, и на мгновение, всего на мгновение, он ностальгирует, он сентиментален. Он думает,
представьте себе годы позади нас, то, что мы сделали. И все же старость не похожа на шрам,
, не так ли? Это не оставило меня скучным. Я чувствую себя живым, живым с тобой, и каждый раз, когда я возвращаюсь в этот мир
со своего трона, я чувствую, что мне снова два года, я на дне вселенной смотрю на
вверх.

Но он говорит: «Сестра, это мы. Мы доказательство, мы Улей: если мы будем существовать вечно, мы докажем это, и если
что-то более безжалостное победит нас, то доказательство запечатано.

Она смотрит на него глазами, как раскаленные иголки. «Мне это нравится, — говорит она. «Это элегантно».

Хотя, конечно, у нее уже была такая мысль.



XLV: Я бы посадил их всех в камеры.

Стих 5:3 — Я бы их всех в камеры посадил.

Добыча и жертвоприношение —
Произнесено Зиву Аратом —
Бог войны —

ГАРМОНИЯ. Когда Странник проходил через Гармонию, она лежала на орбитах десяти миров. Теперь
они вращаются вокруг черной дыры.Путешественник солгал аккреционному диску, чтобы он дал этим мирам теплый свет
.

ПОДАРОЧНАЯ МАЧТА. Когда Путешественник покинул Гармонию, он сделал памятник из полярной струи
черной дыры. В струе есть полая мачта, которая поет в сиянии. Это Подарочная Мачта, и мы
сожрем ее, мы сожрем из нее Небо, мы сломаем ее, как кость.

ЖАЛО ГАРМОНИИ. Гармония вооружила свою мертвую звезду. Они могут стимулировать
аккреционный диск для запуска струй релятивистской плазмы.Мы возьмем Стинга. Мы воспользуемся им, чтобы сжечь
их миров. Я дарую один храм дани первому Вознесшемуся, который уничтожит мир!

ОРИКС. У меня будет Подарочная Мачта, чтобы полакомиться ею! Я буду первым! Я Зиву Арат, и вся война — мой храм 90 501. Остерегайтесь дочерей Орикса, ибо они легко создают и разрушают.

САВАТОН. Сестра-обманщица будет отвлечена арканами и песней черной дыры.

Относитесь к ее выводкам с презрением.

ПУТЕШЕСТВЕННИК.Мы преследуем его, и мы поглотим его. Бездна будет править космосом.

ДРАКОНЫ. Наши боги должны принадлежать только нам. Их самодовольная свобода оскорбительна для меня. Я бы
посадил их всех в камеры. Принеси их мне!



XLVI: Подарочная мачта

Стих 5:4 — Подарочная мачта

Подарочная мачта!

Он возвышается над этой звездной системой, как памятник предательству. Он сияет серебряным светом. Он поет радио-колыбельную
, состоящую из успокаивающей лжи.

В его свете живет Гармония, и теперь они наша добыча.

Теперь прибывает Зиву Арат во главе своей армады. Она борется с Гармонией пятьдесят лет, используя
стратегию и дисциплину. Но Гармония обращается к драконьим желаниям, и их желаемые епископы
борются с Зиву на восходящем плане.

Зиву заходит в тупик.

Следующей прибывает Саватун в сопровождении хора и празднующих. Они обманом пробираются на
AnaHarmony, переодевшись, чтобы провести вивисекцию этих драконов. Червь наш Бог
смеется и смеется.

Вот уже сто лет Саватун хранит тайные шабаши среди Гармонии.

Но прежде всего был Орикс, чей выводок рос в тайниках среди обломков аккреционного диска.

Первый Навигатор посылает камни и кометы, чтобы они врезались в миры Гармонии, чтобы привести флот Гармонии
в беспорядок. Он посылает сеятелей проникнуть в миры Гармонии со своими выводками
.

Здесь, в центре пятой книги, Улей стал настолько могущественным, что совершил
уничтожение всей ложной рутины жизни.

Ксиву Арат убивает желаемых епископов, а Саватун достигает какой-то тайной цели, а Двор Орикса
сносит Мачту Дара. Люди Гармонии вопят в ужасе и бросаются
в серебряные озера АнаГармонии, чтобы утонуть.

«Приходите, — говорит Орикс, — съешьте Дары Мачты, ибо я — щедрый бог. Из его частей я претендую только на
две из каждых пяти».

Мачта полна Света Странника, она полна костного вкуса Неба. Все, кто ест его
, наполняются экстатической уверенностью, что они служат великой и необходимой цели.

Затем Саватун говорит: «Братья и сестры, послушайте, нам нужно ненадолго расстаться, чтобы мы могли вырасти
разными». Она запускает свои вармуны в черную дыру. Ее трон становится далеким.

Сайет Зиву Арат, «Король Орикс, ты занимаешь слишком много места, твоя сила ограничивает слишком много вариантов
. Я должен уйти от тебя». Она уносит свои теплые луны в ночь. Ее трон
закрыт решеткой.

Тогда Орикс остался один. Он провел некоторое время в раздумьях, и эти мысли записаны здесь.



XLVII: Припевы Апокалипсиса

Стих 5:5 — Припевы Апокалипсиса

Это наше послание тому, что мы убьем.

Вид, который верит, что хорошее существование может быть изобретено с помощью цивилизационных игр
и с помощью законов поведения, обречен этой верой. Они умрут в ужасе. Беззаконники и
безжалостные потащат их на смерть. Вселенная сотрет их памятники.

Но тот, кто намеревается понять единственный истинный закон и поклоняться этому закону,
этим решением получит контроль над своим будущим.Они обретут надежду на господство и своей безжалостностью
помогут вселенной обрести совершенную форму.

Только искоренив в себе всякое милосердие к слабым, мы сможем подражать и стать тем
, который пребудет вечно. Это неизбежно. Вселенная предлагает только один выбор — между безжалостностью
и вымиранием.

Мы выступаем против фатальной лжи о том, что мир, построенный на законах поведения, может когда-либо сопротивляться действиям
действительно свободных.Это рабство Странника, преступление созидания, в котором тратится труд
на сооружение ложных форм.

Если вы решите сражаться с нами, боритесь с нами всем, что у вас есть, со всеми вашими законами и играми. Мы
докажем наш аргумент таким образом.



XLVIII: Айат, Айат, Айат, Айат, Айат

Стих 5:6 — Айат, Айат, Айат, Айат, Айат

Все хорошо. Аят: что на войне — здорово, что в мире — то больно.

Мой сын Крота кормит меня богатой, богатой данью.Мои родословные сильны, мой червь обширен и сыт,
, и с этой безопасностью я могу тратить свое время на изучение и общение с Глубинами. По мере того, как я узнаю еще
секретов, моя сила растет; по мере роста моей силы я использую ее, чтобы узнать больше секретов. Айат: пусть будет
так потому что так надо.

Интересно, есть ли у моих сестер свои секреты. Если моя сила превзойдет их, я могу навсегда убить их
и занять их троны. Но я думаю, что у них есть сила, которую они от меня скрывают,

, развившаяся во время разлуки.Айат: единственные осмысленные отношения — это попытка разрушить.

Саватун спрашивает, являюсь ли я таким же рабом Глубин, как и мой Одержимый. Она спрашивает, какую цену я плачу за
мою силу. Я не Взят. Улей — это не Глубина. Глубина не хочет, чтобы все было
одинаковым: она хочет жизни, сильной жизни, жизни, которая живет свободно, без необходимости среды обитания игр,
изолирующих ее от реальности. Когда я делаю своих Одержимых, я приближаю их к совершенству, лечу их раны
и усиливаю их силы.Это по своей сути хорошо. Айат: единственное правильное существование,
единственное неправильное небытие.

Я Орикс, Первый Навигатор, Король Одержимых. Айат: позволь мне быть тем, кто я есть, потому что быть кем-то другим
было бы фатально.



XLIX: Навсегда и клинок

Стих 5:7 — Навсегда и клинок

Я думал вернуться в Фундамент. Узнать, что стало с GodWave, вольфрамовыми монолитами
и континентами, которые были всем, что осталось от первобытного дома моего народа
.

Но я знаю, что из этого вышло. Это стало мной. Я наследник Фундамента, бессмертный
потомок тех десятилетних крилей. Я задал вопрос: как мы можем прожить во Вселенной 90 501 достаточно долго, чтобы понять ее?

И я узнал ответ, который написан здесь, в этой книге. Я узнал, что должен стать
самым безжалостным из всех.

Я не знаю, откуда взялась Тьма, которая есть Глубина, и Странник, на которого я охотлюсь. А вот
я выучу. Я выучу.

Это мое наследство, мое поместье: вечность, бесконечность, вся вселенная под моим мечом. Это
то, что я правлю: навсегда и клинок.



L: Wormfood

Стих 5:8 — Wormfood

Что будет, если я умру?

Мне удобно это обдумать, ведь я великий союзник смерти. Мои дочери изучают quiddity
смерти, мой сын практикует обитание смерти, и моя великая работа, in ultima, состоит в том, чтобы стать
синонимом смерти, умереть и в этом умирании жить, так что, если вселенная рухнет
тогда я буду частью этого ничего.Гораздо лучше иметь дикую вселенную со счастливым концом, чем
счастливую вселенную без надежды.

Я умирал много раз, но эти смерти были временными.

Если мои отголоски будут убиты, а я погибну в материальном мире, то меня вернут на мой
трон Дредноут. Если мой Двор и мой трон могут быть побеждены, если я столкнусь с моим троном
, если я потерплю там поражение, тогда я умру. Моя работа закончится.

Это договор, которому я обязан, в частности, моим изучением Скрижалей Разрушения и моим
использованием силы Глубин.Когда я взываю к этой силе, я ставлю себя на кон в пари
, я играю душой. Ибо я говорю, послушайте, боги мои, я самое могущественное существо,
, и я доказываю это таким образом.

В последнее время я понял, как сильно я завишу от Кроты и моих дочерей, и даже от моего двора.

Если бы я их потерял, мои расходы превысили бы мои поступления, моей дани не хватило бы, чтобы накормить моего червя
. Но это правильно — ибо, если бы я их потерял, это было бы потому, что они были недостаточно сильны,
и тогда я был бы плохим отцом, плохим королем.Я должен испытать их и сразиться с ними, чтобы сохранить их
сильными. Это мой замысел.

Я буду продолжать вечно. Я все пойму. Есть только один путь, и это путь, который вы делаете. Но вы можете сделать более одного пути.

Сломайте решетку своей камеры. Сделай новую фигуру, сделай фигуру из ее пути, найди стержни своей клетки,
вырвись из стержней, найди фигуру, сделай фигуру из ее пути, съешь свет, съешь путь.

Если я потерплю неудачу, пусть я стану пищей для червей.



LI: Проницательность

Стих 5:9 — Я прослежу.

Я подготовился.

Если я потерплю поражение, я знаю, что это произойдет потому, что мое понимание вселенной было неполным. Я
не смог предвидеть какой-то стратегии, какого-то возмездия. (Возможно, Таокс, если она еще жива.)

Если я потерплю поражение, я знаю, что паду перед чем-то могущественным. Что-то, что жаждет могущества,
что-то, что любит то, что я люблю, что есть Глубина, принцип и сила, универсальная,
изменчивая потребность адаптироваться и терпеть, дотянуться и сформировать вселенную полностью для этой
цели, мутировать и переделывать, и тестировать, и повторять, чтобы он мог преобладать, мог захватить существование
и удерживать его, уверенный, что это все, что в жизни нет ничего, кроме жизни.И у него две грани
, но это одна форма. Одно лицо — это цель, что очевидно, а другое лицо — то, что
будет жертвовать вещами и идеями ради единственной миссии, миссии стать формой, формой
, которая не уступит, полной приверженности выживанию, вытащите правильный меч и выберите
, где резать: позволить этому голоду стать вашим оружием.

Итак, я подготовлю книгу, которая представляет собой карту к оружию. И мой победитель прочитает ту книгу,
ища оружие, и поймут меня, где я был и куда
шел.И тогда они возьмут мое оружие и будут использовать его, они будут использовать то оружие,
, которое и есть все, чем я являюсь.

И, таким образом, вооруженные моим прошлым, моим будущим и моим настоящим (которое является оружием, оружием
, которое берет все, что доступно, оружием, связанным со злобой), они облачат меня, Орикса,
Одержимого Короля.

Они станут мной, а я ими, каждый из нас побеждает другого, исправляя
другого, сплавляясь в одну всемогущую философию.Так я буду жить вечно.

Я прослежу.



ИСТОЧНИКИ:

Стих 1:0 — Фундамент
Стих 1:1 — Хищники
Стих 1:2 — Ненавистный Стих
Стих 1:3 — Клятва
Стих 1:4 — Сизигия
Стих 1:5 — Игла и Червь
Стих 1:6 — Сестры
Стих 1:7 — Погружение
Стих 1:8 — Левиафан
Стих 1:9 — Сделка
Стих 2:0 — Бессмертные
Стих 2:1 — Завоеватели
Стих 2: 2 — Из глубины
Стих 2:3 — В небо
Стих 2:4 — 52 и один
Стих 2:5 — Рожденный добычей
Стих 2:6 — Логика меча
Стих 2:7 — Слабость Стих
Стих 2:8 — Левиафан восстает
Стих 2:9 — Крестоносцы
Стих 3:0 — Улей
Стих 3:1 — надрез
Стих 3:2 — Великая война
Стих 3:3 — огонь без топлива
Стих 3:4 — КРИЧ
Стих 3:5 — Dictata ir Dakaua
Стих 3:6 — звезда за звездой за звездой
Стих 3:7 — Ешьте небо
Стих 3:8 — Король форм
Стих 3:9 — Высечено в руинах
Стих 4:0 — золото en amputation
Стих 4:1 — Битва произвела фурор
Стих 4:2 — Величественный.Величественный.
Стих 4:3 — Когда чудовищам снятся сны
Стих 4:4 — Прекраснее знать
Стих 4:5 — Эта любовь — война
Стих 4:6 — Пожиратель надежды
Стих 4:7 — формы: точки
Стих 4:8 — Раздел смерти
Стих 4:9 — открой глаза: войди в него
Стих 4:10 — Император на все исходы
Стих 4:11 — Дредноут
Стих 5:0 — <>|< >|<> 
Стих 5:1 — Конец Несостоявшейся Хронологии 
Стих 5:2 — строгое доказательство вечности
Стих 5:3 — Я бы их всех посадил в камеры.
Стих 5:4 — Мачта Дара

Любимый валентин пикуль часть 2 читать. Валентин Пикуль Фаворит. Его Тавриды

Державин написал знаменитый Водопад на смерть Потемкина. Денис Фонвизин незадолго до смерти изложил свою печаль в «Рассуждении о суетной жизни человека». Адмирал Ушаков еще не остыл после жаркой битвы при Калиакрии, когда известие о гибели Потемкина настигло его с бедствием — непоправимым.

«Как будто в бурю сломались мачты, — говорил он, — и не знаю теперь, на какой берег нас выкинет, осиротевших…»

Граф Румянцев-Задунайский, уже пожилой и немощный, узнал о смерти князя Таврического в Черниговской Вишневой, где он жил один. Фельдмаршал расплакался. Молодая невестка выразила удивление его слезам:

«Как вы можете оплакивать человека, который был вашим врагом, о чем вы сами уже не раз нам говорили?»

Петр Александрович отвечал женщинам так:

— Не дивитесь моим слезам! Потемкин не был мне врагом, а только соперником.Но Россия-матушка потеряла в нем своего великого мужа, а Отечество потеряло своего ревностного сына…

И отзыв будущего императора Александра I дословно:

— Мертвый! Одним злодеем в России стало меньше.

Григорий Александрович Потемкин уже был репрессирован. Это не раз бывало с выдающимися людьми: оклеветанные при жизни, они посмертно втаптываются в грязь. Потемкина высмеивали, о нем рассказывали небылицы и анекдоты. Его даже преследовали в могиле: злые руки терзали его прах, срывая ордена и погоны.Фаворитку неоднократно переворачивали в гробу, как проклятого колдуна, и прах таскали с места на место, словно не зная, куда его спрятать, — мы и сейчас не знаем точно, где он покоится (хотя официальная гробница Потемкин-Таврический хранится в Херсонском соборе)

Почти два века подряд загробная тень Потемкина невольно блуждала в русской истории — между пышными одами Державина и грязным наветом злопыхателей.Время не пощадило памятников, даже прекрасные памятники в Херсоне и Одессе, было сброшено с пьедесталов. Странно вела себя и Екатерина: в манифесте по случаю смерти Потемкина она обещала увековечить память любимца и связать с памятником, но… Неужели забыла? Навряд ли. Скорее всего — не захотел. Почему?

Екатерина щедро платила героям своего времени, воздвигая в их честь статуи, триумфальные арки и дворцы, украшая парки колоннами, стелами и обелисками.В конце жизни она строила мавзолеи даже над прахом своих собак, сочиняла пышные эпитафии кошкам, умершим от обжорства на царской кухне. Но императрица не почтила память главного героя своего бурного царствования… Почему?

Об этом же спрашивали и Потемкина — при жизни:

«Ваше светлость, почему до сих пор не поставлен достойный памятник Вашей славе?»

Потемкин обычно вспоминал Катона:

— Лучше пусть говорят: «Почему нет памятника Потемкину?» Вместо того, чтобы мои языки сорили по углам: «За какие памятники Потемкин памятники ставит?»

Несмотря на нынешнее состояние моего отечества с таким взглядом, который может иметь человек, воспитанный по строгим древним правилам, чья страсть годами ослабевала, я не могу не удивляться тому, насколько короток был нрав в России поврежден везде.

1. Введение


Летом 1774 года европейские политики с нетерпением ждали: когда же, наконец, «варварская» Россия отвернется от самой себя?

Потемкин брезгливо разгреб газеты Кёльна и Гамбурга:

«Вы их читаете, так всё противно, мы тут еле дышим, у нас в супе вместо каперсов варятся тараканы.Впрочем, если у нас все так плохо, то зачем отсюда в Россию приезжали многие европейцы? Но русский человек, единственный в мире, не знает эмиграции…

В небывалом смятении, переживая затишье в войне и успехи пугачевской народной армии, императрица в эти дни говорила придворным дамам — без намека на юмор, совершенно серьезно:

— Я подожду Викторию за Дунаем, как пугачевская «маркиза», поеду к своей четвёртой и побываю в Москве, где, несмотря на все шептуны, я пойдет в баню с графиней Прасковьей Брюс.Пусть все в Москве увидят, что я еще молод…

Ей было 45 лет: старуха по тем временам!

Всю жизнь ее спасало железное здоровье, крепкие нервы и умение не падать духом ни при каких обстоятельствах. С началом Крестьянской войны у Екатерины участились короткие, но глубокие обмороки, нервные тики исказили лицо. Было замечено, что иногда императрица как бы разговаривает. В разговоре с Солмсом она терпела даже полнейшую чушь, а Потемкин шептал ей:

«Като, не говори мне, что тебе приснилось…»

Екатерина вскоре позвала его к себе.

— Женщина не всегда говорит то, что нужно. Да и не всегда удается вытащить императрицу, особенно с иностранными послами. — Она принесла ему авантюриновую табакерку. — Имей друга! Если я и дальше буду говорить глупости, открой — я тебя пойму…

Ей нужна была справка о доходах с Рижской таможни. Она прошла в соседние комнаты, где торжественно сидели кабинет-секретари Елагин и Олсуфьев. Екатерина невольно обратила внимание на то, что эти господа развратились как поросята.Теперь перед ними лежит огромная вестфальская ветчина, они ее жадно едят, запивая крепким английским портером (и опять в толстых местах будут казенные бумаги).

— Да хватит насыщать свою матку! — кричала Кэтрин. — Сколько судов пришло в Ригу с начала сегодняшней навигации?

– Через курьера уладим, – ответил Елагин.

— Ленивые беспринципны! Могли бы знать об этом и заранее… Зачем мне одному тащить эту телегу по плохим дорогам?

Валентин Пикуль

Фаворит.Его Таврида

Я соединение миров повсюду.

Я крайняя степень материи;

Я — средоточие живых

Черта главного божества;

Я разлагаюсь телом в прах

Я повелеваю громом

Я король — я раб, я червь — я бог!

Г. Державин

Россия велика сама по себе, что бы я ни делал, как капля, упавшая в море…

Екатерина — Потемкина (1787)

Памятник

(Пролог, который мог бы стать эпилогом )

Прошло уже 38 лет со дня смерти Потемкина… Морозной зимой 1829 года бедный казанский чиновник Текутьев пробрался в Яссы, чтобы забрать из тамошней больницы домой своего сына, обезличенного турецким ядром под стенами Силистры. Время снова было военное, привычное для России. Теплые дома Полтавы давно остались позади, погасли огни уютного Елизаветграда, а за Балтой открылись отдельные степи с редкими хуторами. Мело, мело… зашумело и закружилось! И кони следовали за Дубоссарами, следя за ушами, осторожно.Кучер как будто заблудился, но вдалеке вдруг вспыхнул одинокий желтый огонь окна.

— Там действительно есть худые люди? — забеспокоился Текутиев.

— Нет, хозяин. Здесь живет солдат…

Лошади храпели возле лачуги, утонувшей в снегу. Внутри убогого корпуса сидел дряхлый солдат в ветхом мундире с медалями «времен Очакова и покорения Крыма».

— Далеко ли идти до Ясс?

— Верста сорок, читай, будет.

«Почему, отец, ты живешь здесь?»

«Я не живу», — ответил солдат. — Я защищаю.

— Что можно защитить в этой глуши?

— Место? — удивился Текутиев. — Какое здесь место?

— У него нет имени. Здесь, батюшка, пал на землю и умер князь Потемкин, царствие ему небесное…

Только теперь Текутиев заметил в углу, у божества с лампадой, гравюру в раме. В картуше была надпись: «Изображение кончины Святейшего князя Потемкина-Таврического, как и местности, нарисованной с натуры, и лиц, бывших при сем горестном событии.Гравюра Скородумова с картины итальянского живописца Франческо Казановы. Текутьев тоже читал стихи, выгравированные под гравюрой:

О, жалкий вид! Смерть жестока!

Что вы у нас берете?

Как искра в мгновение ока

Герой! Твой славный век ушел!

Надменный завоевав город нас,

Сам кончил жизнь среди степей

И мир сладкий восторг

Не вкусил славы своей…

Указав пальцем на гравюру, старый солдат объяснил:

— А теперь я вспоминаю другие. Секретарь Эвоний Попов руки заломил, в белом мундире адмирала де Рибаса, он потом Одессу строил… Плачет казачий атаман Антон Головатый, приведший запорожцев из-за Дуная. А вот и сама графиня Браницкая, племянница князя. Ей также отчисляли пенсию на содержание нашей должности. Да что-то давно не присылают деньги.Либо забыл, либо умер. Ведь нас здесь было трое. Но он похоронил своих товарищей, я остался один. Я питаюсь милостыней Христовой от путников.

«Как давно вы здесь?» — спросил Текутьев.

— Даже матушка Катерина нас туда посадила, чтобы не забыть, где ушел из жизни Потемкин. Начальники тако сказали: Сидите, памятник Покедову ставить не будут. Да не слышно что-то ставить… Вот и сижу! Жду…

Текутиев принес с телеги дорожную сумку.Он накормил солдата. Налили табак и чай, наполнили чашки.

«Тебе не скучно здесь, старик?»

— Нет, сэр. Я помню свою жизнь… — На версты бушевала метель. Под ее вой ветеран сказал путнику: — А служить под светлейшими для нас было весело. И он никогда не обижал нашего брата. Грех жаловаться. Помнится, под Очаковом солдат поливал Рижским бальзамом за свой счет, чтобы в окопах не замерзали. Из самой Риги в Очакову я ехал длинными колоннами — за бальзамом.Вещь крепкая и вкусная! Сколько палок он сломал о своих генералов, но Николь пальцем солдата не тронула. Мы от ласки ничего от него не видали… Нет, — заключил старый, — язык не повернется осудить его. Боюсь, что я умру, и люди навсегда забудут это важное место…

Утром метель утихла. Отдохнувшие лошади сами нашли путь к Молдавскому Яссу. Текутьев, закутавшись в шубу, думал о встрече с искалеченным сыном, ему снились памятные строки:

Будь ты храбрейшим из смертных

Разум парящий

Ты не ходил среди известных путей,

Но сам их положил — и шум

Сам собой ушел в потомки, —

Вот, о дивный вождь Потемкин!

Это строки Державина, памятные по гимназии.

И умер старый солдат в карауле, охраняв место…

«Историческое значение каждого русского великого человека измеряется его заслугами перед Родиной, а его человеческое достоинство измеряется силой его патриотизма, — рассуждал Чернышевский, и эти слова вполне применимы к Потемкину, большие общественные заслуги которого теперь никто не отрицает.

Он был великолепен. Хоть и незначительно…

Потемкин не просто любимец — это целая эпоха!

Когда его не стало, Екатерина со страхом ожидала появления на юге страны самозванца вроде Пугачева — под именем Его Светлейшего.Но такого уникального человека, способного предстать перед народом в образе «великолепного князя Таврического», не явилось, да и не могло явиться…

Суворов терпел от Потемкина много оскорблений, и все же смерть его самый светлый погрузил его в тяжелую тьму.

— Великий был человек! — воскликнул он со свойственными ему образами. — Велик был ум и велик рост! Он не был похож на того французского посла в Лондоне, о котором лорд Бэкон говорил, что его чердак плохо обставлен…

Знаменитый Водопад Державин написал на смерть Потемкина. Денис Фонвизин незадолго до смерти изложил свою печаль в «Рассуждении о суетной жизни человека». Адмирал Ушаков еще не остыл после жаркой битвы при Калиакрии, когда известие о гибели Потемкина настигло его с бедствием — непоправимым.

«Как будто в бурю сломались мачты, — говорил он, — и не знаю теперь, на какой берег нас выбросит, осиротевших…»

Граф Румянцев-Задунайский, уже пожилой и немощный, узнал о смерти князя Таврического в Черниговской Вишневой, где он жил один.Фельдмаршал расплакался. Молодая невестка выразила удивление его слезам:

«Как вы можете оплакивать человека, который был вашим врагом, о чем вы сами уже не раз нам говорили?»

Петр Александрович отвечал женщинам так:

— Не дивитесь моим слезам! Потемкин не был мне врагом, а только соперником. Но Россия-матушка потеряла в нем своего великого мужа, а Отечество потеряло своего ревностного сына…

И отзыв будущего императора Александра I дословно:

— Мертвый! Одним злодеем в России стало меньше.

Григорий Александрович Потемкин уже был репрессирован. Это не раз бывало с выдающимися людьми: оклеветанные при жизни, они посмертно втаптываются в грязь. Потемкина высмеивали, о нем рассказывали небылицы и анекдоты. Его даже преследовали в могиле: злые руки терзали его прах, срывая ордена и погоны. Фаворитку неоднократно переворачивали в гробу, как проклятого колдуна, и прах таскали с места на место, словно не зная, куда его спрятать, — мы и сейчас не знаем точно, где он покоится (хотя официальная гробница Потемкин-Таврический хранится в Херсонском соборе)

Валентин Пикуль

Фаворит.Книга первая. Его императрица. Том 2

© Пикуль В.С., наследники, 2007

© ООО Издательство «Вече», 2007

© ООО Издательство «Вече», электронная версия, 2017

Сайт издательства www.veche.ru

Пятое действие. Ева

Можно сказать, милостивый государь, что история нашего века будет интересна потомкам. Сколько прекрасных перемен! Сколько странных приключений! Этот наш век есть прямое учение царям и подданным…

Денис Фонвизин (из переписки)

1.Не бейте лежачего

Потемкин уже давно никого не обвиняет. Я даже не страдал. Одинокий, он наблюдал, как сквозь щели в ставнях просачивается яркий свет наступающей весны… Историк пишет: «В течение 18 месяцев окна были закрыты ставнями, он не одевался, редко вставал с постели, не принять любого. «Это уединенное усердие при необыкновенной памяти, которою он был одарен природой, здравое, а не рабское подражание в познании истин, и тот скорбный образ жизни, на который он себя обрек, наполнили его задумчивостью.

— Ты спишь? Позвольте себе быть…

Он зажег свечи. Мое сердце колотилось.

— Кто мне нужен? — испуганно спросил.

— Да ты хоть посмотри, какой я хороший… утешайся!

Потемкин бессильно рухнул перед киотом:

«Господи, не искушай меня, раба Твоего…»

Утром получил записку. «Очень жаль, — писал ему неизвестный, — что человек столь редких добродетелей исчезает для мира, для Отечества и для тех лиц, которые умеют его ценить.Потемкин метался по комнатам, пинал ногами уже прочитанные книги и те, которые еще предстояло прочитать… Историк продолжает: «Какая-то дама знатного происхождения, прекрасная дама, украшенная всеми добродетелями ( имя объявить себе не позволяю), ускорившись, чтобы завершить его торжество свое, она стала проезжать мимо окон дома, в котором он жил…» Потемкин глядел единым глазом в щели ставен , как в лунном свете, словно призрак, мчится под окнами богатая коляска.

Он стал бояться ночей. Звонили ему не раз:

«Позволь мне подойти к твоей двери… открой, я тебя утешу!»

Обессиленный, Потемкин открыл дверь, и Прасковья Брюс повисла у него на шее, горячо целуя его…

Утром графиня уехала во дворец с докладом Екатерине:

«Форты сдались, а крепость пала».

«Хвалю тебя за мужество!» Поднимем наши знамена…

Алехан Орлов появился в доме Потемкина, посмотрел, что на кровати войлок, кожаная подушка набита соломой, а в ногах тонкий тулуп.

«Бедность не смущала?»

— Меньше забот, — пояснил Потемкин.

Алехан подобрал с пола одну из книг, раскрыл ее — это была работа Госта по эволюции военно-морского флота. Бросил книгу на пол:

— Теперь и я, мой брат, флотом заинтересовался. — Потом он велел Потемкину собираться в Зимний дворец. — Без тебя возвращаться не велено, таково желание нашей матушки… Встряхнись, брат!

Подстриг ногти и волосы.Белый платок, скрученный в крепкий жгут, опоясывал ее голову, скрывая уродство ее глаз.

Екатерина встретила отшельника строго:

«Наконец-то я снова вас вижу… От подпоручиков, жалуюсь в караульные караула!» Кажется, я больше ничего тебе не должен.

Руководил казенной должностью в полку, руководил пошивом солдатского обмундирования в хламе. Он писал стихи. Он написал и разорвал их. Сочиненная музыка к рвущимся стихам, и она нежно растворялась в своем одиночестве, не беспокоя никого, никому не нужного.А в трактире Гейденрайх, где всегда были свежие газеты из Европы, случайно встретил Дениса Фонвизина:

— Мой дорогой друг! А где не Яшка Булгаков?

— Яшке повезло: его князь Николай Васильич Репнин взял с собой в Варшаву, он был у него секретарем-поручителем в посольстве… Говорят, в карты играет — ночи нет, так не сдуется!

Рассказал о себе, что служит при кабинете министра Елагина по приему прошений на высочайшее имя, а самому писать некогда.Мы вышли из таверны. Ладожский лед давно прошел. Петербург задремал в чистоте душистой ночи; на болотах города крутились винты «архимедовых улиток», черпая воду из ям…

«Почему бы не спросить, Денис, куда делся глаз?»

— По другому говорят: вытолкнули бильярдный кий или…

Потемкин сказал ему, что придворная служба уже мало привлекательна. Желательно вкусить военной славы:

«Даже изогнутый, а вдруг пригодится? ..

Вечером он решал шахматную задачу Филидора на доске, когда слуга сообщил, что какой-то незнакомец спросил:

«Он сказал, что был у вас в друзьях…»

Появился человек с ужасно изуродованным оспой лицом; кафтан на ней потертый, туфли совсем разбросаны, а сбоку дворянский вертел (три рубля, не дороже).

– Или он меня не узнал, Гриша? — тихо спросил он.

Это был беспокойный Василий Рубан.

— Да не знаю где… Год назад ездил в Бахчисарай по таможенным делам к нашему резиденту, в Татарский Перекоп, возвращаясь, ночевал — был еще здоров. Я въехал в кош Запорожский, и тут меня захлестнуло. А Сачичи усы знают одно, из ведра в холодную воду выкачивали. Потом выкопали землянку, там сгнили и ушли. Спасибо — понесли еду и воду. Я не надеялся остаться в живых. Одно дело, что оспа, этот проклятый хоть глаз не сожрала… могли ослепить!

Потемкина охватило тягчайшее чувство жалости: за этим тощим валком, за этими туфлями была беспросветная нищета, и сам Вася Рубан не притворялся счастливчиком:

— Жили — хоть воровать иди. Кормить Гришу…

Потемкин подобрал из своего шкафа кафтан поуже, велел выкинуть во двор рваные башмаки, дал их примерить, потом выложил перед поэтом четыре шпаги, прося любую.

– Бог вознаградит тебя, Гриша, – прослезился Рубан.- В России много хороших людей, но всех не спросишь…

В разговоре выяснилось, что Рубан питается переводами.

— Писать уже перестали — все кому не лень кинулись переточить. Иногда я добавляю эпитафии на могилы. Я приду на кладбище и подожду, пока принесут покойницу. И предлагаю бедствующим родственникам свой талант: мол, надо ли для надгробия похвалу в рифмах сочинять? Однажды он заработал на своем гении три рубля.Послушайте: «Прохожий! Не смущай покой: перед тобою лежит богатырь, У Отечества был верный сын, царям слуга и добрый семьянин…» Я бы сам под таким знаком лёг!

Потемкин спросил о Василии Петрове; оказывается, он преподаватель Духовной академии в Москве, а теперь и в Петербург приехал, толкается возле Елагина, ловит его всякий взгляд.

— А что ему нужно от кабинет-министра?

— Ласки.А лазейки в масонстве, благо Елагин-то очень масонский. Упасть в его ящик — карьера пойдет быстрее.

«А я был в ложах», — сознался Потемкин, как о постыдном грехе. — Доджерс онет. Я бы разогнал все это масонство кнутами…

Встреча с Петровым; наняли лодку, лодочник отвез их на Стрелку, где была пристань. А там базар с иностранными кораблями: матросы торгуют попугаями и обезьянами, тут же накрыты столы для публики, с любого корабля можно попросить — устрицы, вино, омары, редкие фрукты… Старый нищий, смеясь, показал на них пальцем:

— Впервые вижу такую ​​троицу: один кривоватый, другой щербатый, а третий корявый… Ой, мне как весело!

Потемкин въехал:

— Кривые, шершавые и неуклюжие, чем же мы прекрасны!

Вася Петров был еще красив, только передних зубов не было. Стали пить мускатный орех, заедая устриц, а в Неву бросали пустые раковины. Потемкин спросил Петрова:

— Где ты потерял клыки?

— Как еще в России? Вестимо, в нокауте.

— Важно знать — кто нокаутировал и за что?

— Хозяйка в Москве… железо! Ревность была.

От вина, еды и музыки Рубан оживился:

«Даже не верю, что опять среди вас… Четыре года провел в степях». Смотрю сейчас вокруг себя: стоят корабли, строятся дворцы, развеваются флаги, слышу смех людей. Где я, Боже мой, куда я пошел?

— Так ты вернулся домой, — ответил Потемкин.

Он был среди друзей самым неотесанным.Рубан владел древнегреческим, латинским, французским, немецким, татарским и турецким языками. Петров знал современный греческий, латинский, еврейский, французский, немецкий, итальянский языки. Даже малолетних детей никто палкой не бил, а когда они успели все это осмыслить — черт их знает!

— А теперь я хочу в Англию, — сказал Петров.

«Зачем тебе скуфейкин сын?»

— Сердцем чувствую — моя судьба плывет по Темзе…

Петров заискивающе посмотрел на Потемкина, как бы ища защиты, но оператор-юнкер сказал своему другу, чтобы он не ошибся:

— Не переживай Елагин — много хорошего наобещает, да щепотку даст.Денису Фонвизину окропляют глаза, он не заступится…

Валентин Пикуль

Фаворит. Его Тавриды

Я соединение миров повсюду.
  Я крайняя степень материи;
 Я — средоточие живых
 Черта главного божества;
 Я разлагаюсь телом в прах
 Я повелеваю грому
 Я король — я раб, я червь — я бог!

Г. Державин

Россия велика сама по себе, что бы я ни делала, как капля, упавшая в море…

Екатерина — Потемкина (1787)

Памятник

(Пролог, который может стать эпилогом)

Прошло уже 38 лет со дня смерти Потемкина… Морозной зимой 1829 года бедный казанский чиновник Текутьев пробрался в Яссы, чтобы забрать своего сына, обезличенного турецким ядром под стенами Силистры, домой из госпиталь там. Время снова было военное, привычное для России. Теплые дома Полтавы давно остались позади, погасли огни уютного Елизаветграда, а за Балтой открылись отдельные степи с редкими хуторами.Мело, мело… зашумело и закружилось! И кони следовали за Дубоссарами, следя за ушами, осторожно. Кучер как будто заблудился, но вдалеке вдруг вспыхнул одинокий желтый огонь окна.

— Там действительно есть худые люди? — забеспокоился Текутиев.

— Нет, хозяин. Здесь солдат живет…

Лошади храпели возле лачуги, утонувшей в снегу. Внутри убогого корпуса сидел дряхлый солдат в ветхом мундире с медалями «времен Очакова и покорения Крыма».

— Далеко ли идти до Ясс?

— Верста сорок, читай, будет.

«Почему, отец, ты живешь здесь?»

«Я не живу», — ответил солдат. — Я защищаю.

— Что можно защитить в этой глуши?

— Место? — удивился Текутиев. — Какое здесь место?

— У него нет имени. Вот, батюшка, пал на землю и умер князь Потемкин, царствие ему небесное…

Только сейчас Текутиев заметил в углу, возле божества с лампой, гравюру в рамке.В картуше была надпись: «Изображение кончины Святейшего князя Потемкина-Таврического, как и местности, нарисованной с натуры, и лиц, бывших при сем горестном событии». Гравюра Скородумова с картины итальянского живописца Франческо Казановы. Текутьев также читал стихи, выгравированные под гравюрой:

О, жалкий вид! Смерть жестока!
  Что вы у нас берете?
  Как искра в мгновение ока
  Герой! Твой славный век ушел!
Надменно завоевав город нас,
 Сам кончил жизнь среди степей
 И мир сладкой радости
 Не вкусил славы своей…

Указав пальцем на гравюру, старый солдат объяснил:

— А теперь я вспомнил о других. Секретарь Эвоний Попов руки заломил, в белом мундире адмирала де Рибаса, он потом Одессу строил… Плачет казачий атаман Антон Головатый, приведший запорожцев из-за Дуная. А вот и сама графиня Браницкая, племянница князя. Ей также отчисляли пенсию на содержание нашей должности. Да что-то давно не присылают деньги.Либо забыл, либо умер. Ведь нас здесь было трое. Но он похоронил своих товарищей, я остался один. Я питаюсь милостыней Христовой от путников.

«Как давно ты здесь?» — спросил Текутьев.

— Туда нас посадила даже матушка Катерина, чтобы не забыть, где ушел из жизни Потемкин. Начальники тако сказали: Сидите, памятник Покедову ставить не будут. Да не слышно что-то ставить… Вот и сижу! жду…

Текутиев принес с телеги дорожную сумку.Он накормил солдата. Налили табак и чай, наполнили чашки.

– Тебе здесь не скучно, старик?

— Нет, сэр. Я помню свою жизнь… — На версты бушевала метель. Под ее вой ветеран сказал путнику: — А служить под светлейшими для нас было весело. И он никогда не обижал нашего брата. Грех жаловаться. Помнится, под Очаковом солдат поливал Рижским бальзамом за свой счет, чтобы в окопах не замерзали. Из самой Риги в Очакову я ехал длинными колоннами — за бальзамом.Вещь крепкая и вкусная! Сколько палок он сломал о своих генералов, но Николь пальцем солдата не тронула. Мы от ласки ничего от него не видали… Нет, — заключил старый, — язык не повернется осудить его. Боюсь, что умру, и люди навсегда забудут это важное место…

Утром метель улеглась. Отдохнувшие лошади сами нашли путь к Молдавскому Яссу. Текутиев, закутавшись в шубу, думал о встрече с покалеченным сыном, ему приснились памятные строки:

Будь ты храбрейшим из смертных
  Разум парящий
  Не ходил ты средь известных путей,
  Но он их проложил сам — и шум
  Сам собой оставил в потомках, —
  Се, о дивный вождь Потемкин!

Это строки Державина, памятные по гимназии.

И умер старый солдат в карауле, охраняв место…

* * *

«Историческое значение каждого русского великого человека измеряется его заслугами перед Отечеством, а его человеческое достоинство измеряется силой его патриотизма», — рассуждал Чернышевский, и эти слова вполне применимы к Потемкину, чьи великие общественные заслуги теперь никто не отрицает.

Он был великолепен. Хотя это было незначительно…

Потемкин не просто любимец — это целая эпоха!

Когда его не стало, Екатерина со страхом ожидала появления на юге страны самозванца вроде Пугачева — под именем Его Светлейшего.Но такой уникальной личности, способной предстать перед народом в образе «великолепного князя Тавриды», не явилось, да и не могло явиться…

Суворов терпел много оскорблений от Потемкина, но смерть самого светлого его повергла его в тяжелое уныние.

— Великий был человек! — воскликнул он со свойственными ему образами. — Велик был ум и велик рост! Он не был похож на того французского посла в Лондоне, о котором лорд Бэкон говорил, что его чердак плохо обставлен…

Державин написал знаменитый Водопад на смерть Потемкина. Денис Фонвизин незадолго до смерти изложил свою печаль в «Рассуждении о суетной жизни человека». Адмирал Ушаков еще не остыл после жаркой битвы при Калиакрии, когда известие о гибели Потемкина настигло его с бедствием — непоправимым.

«Как будто в бурю сломались мачты, — сказал он, — и не знаю теперь, на какой берег нас выбросит, осиротевших…»

Граф Румянцев-Задунайский, уже пожилой и немощный, узнал о смерти князя Таврического в Черниговской Вишневой, где жил один.Фельдмаршал расплакался. Молодая невестка выразила удивление его слезам:

«Как можно оплакивать человека, который был вашим врагом, о чем вы сами уже не раз говорили нам?»

Петр Александрович отвечал женщинам так:

— Не дивись моим слезам! Потемкин не был мне врагом, а только соперником. Но Россия-матушка потеряла в нем своего великого мужа, а Отечество потеряло своего ревностного сына…

Валентин Пикуль

Фаворит. Его Таврида

Я соединение миров повсюду.

Я крайняя степень материи;

Я — средоточие живых

Черта главного божества;

Я разлагаюсь телом в прах

Я повелеваю громом

Я король — я раб, я червь — я бог!

Г. Державин

Россия велика сама по себе, что бы я ни делал, как капля, упавшая в море…

Екатерина — Потемкина (1787)

Памятник

(Пролог, который мог бы стать эпилогом)

Прошло уже 38 лет со дня смерти Потемкина… Морозной зимой 1829 года бедный казанский чиновник Текутьев пробрался в Яссы, чтобы забрать из тамошней больницы домой своего сына, обезличенного турецким ядром под стенами Силистры. Время снова было военное, привычное для России. Теплые дома Полтавы давно остались позади, погасли огни уютного Елизаветграда, а за Балтой открылись отдельные степи с редкими хуторами. Мело, мело… зашумело и закружилось! И кони следовали за Дубоссарами, следя за ушами, осторожно.Кучер как будто заблудился, но вдалеке вдруг вспыхнул одинокий желтый огонь окна.

— Там действительно есть худые люди? — забеспокоился Текутиев.

— Нет, хозяин. Здесь живет солдат…

Лошади храпели возле лачуги, утонувшей в снегу. Внутри убогого корпуса сидел дряхлый солдат в ветхом мундире с медалями «времен Очакова и покорения Крыма».

— Далеко ли идти до Ясс?

— Верста сорок, читай, будет.

«Почему, отец, ты живешь здесь?»

«Я не живу», — ответил солдат. — Я защищаю.

— Что можно защитить в этой глуши?

— Место? — удивился Текутиев. — Какое здесь место?

— У него нет имени. Здесь, батюшка, пал на землю и умер князь Потемкин, царствие ему небесное…

Только теперь Текутиев заметил в углу, у божества с лампадой, гравюру в раме. В картуше была надпись: «Изображение кончины Святейшего князя Потемкина-Таврического, как и местности, нарисованной с натуры, и лиц, бывших при сем горестном событии.Гравюра Скородумова с картины итальянского живописца Франческо Казановы. Текутьев тоже читал стихи, выгравированные под гравюрой:

О, жалкий вид! Смерть жестока! Что вы берете у нас? Как искра, в мгновение ока, Герой! Твой славный век ушел! Надменно завоевав города, Закончил жизнь среди степей И мир сладкой радости В славе своей не вкусил…

Указывая пальцем на гравюру, старый солдат объяснил:

— И вот я вспомнил другие.Секретарь Эвоний Попов руки заломил, в белом мундире адмирала де Рибаса, он потом Одессу строил… Плачет казачий атаман Антон Головатый, приведший запорожцев из-за Дуная. А вот и сама графиня Браницкая, племянница князя. Ей также отчисляли пенсию на содержание нашей должности. Да что-то давно не присылают деньги. Либо забыл, либо умер. Ведь нас здесь было трое. Но он похоронил своих товарищей, я остался один. Я питаюсь милостыней Христовой от путников.

«Как давно вы здесь?» — спросил Текутьев.

— Даже матушка Катерина нас туда посадила, чтобы не забыть, где ушел из жизни Потемкин. Начальники тако сказали: Сидите, памятник Покедову ставить не будут. Да не слышно что-то ставить… Вот и сижу! Жду…

Текутиев принес с телеги дорожную сумку. Он накормил солдата. Налили табак и чай, наполнили чашки.

«Тебе не скучно здесь, старик?»

— Нет, сэр. Я помню свою жизнь… — На версты бушевала метель. Под ее вой ветеран сказал путнику: — А служить под светлейшими для нас было весело. И он никогда не обижал нашего брата. Грех жаловаться. Помнится, под Очаковом солдат поливал Рижским бальзамом за свой счет, чтобы в окопах не замерзали. Из самой Риги в Очакову я ехал длинными колоннами — за бальзамом. Вещь крепкая и вкусная! Сколько палок он сломал о своих генералов, но Николь пальцем солдата не тронула. Мы, от умиления, ничего от него не видели… Нет, — заключил старый, — язык не повернется осудить его. Боюсь, что я умру, и люди навсегда забудут это важное место…

Утром метель утихла. Отдохнувшие лошади сами нашли путь к Молдавскому Яссу. Текутиев, закутавшись в шубу, Думал о встрече с искалеченным сыном, Памятные строки ему снились:

Сей ты, храбрейший из смертных, Ум парящий в намерениях, Ты не пошел путями известными , Но ты их сам заложил, а шум оставил себе в потомках: «Сеешь ты, о дивный вождь Потемкин!

Это строки Державина, памятные по гимназии.

И умер старый солдат в карауле, охраняв место…

* * *

«Историческое значение каждого русского великого человека измеряется его заслугами перед Родиной, а его человеческое достоинство измеряется силой его патриотизме», — рассуждал Чернышевский, и эти слова вполне применимы к Потемкину, большие общественные заслуги которого теперь никто не отрицает.

Он был великолепен. Хоть и незначительно…

Потемкин не просто любимец — это целая эпоха!

Когда его не стало, Екатерина со страхом ожидала появления на юге страны самозванца вроде Пугачева — под именем Его Светлейшего.Но такого уникального человека, способного предстать перед народом в образе «великолепного князя Таврического», не явилось, да и не могло явиться…

Суворов терпел от Потемкина много оскорблений, и все же смерть его самый светлый погрузил его в тяжелую тьму.

— Великий был человек! — воскликнул он со свойственными ему образами. — Велик был ум и велик рост! Он не был похож на того французского посла в Лондоне, о котором лорд Бэкон говорил, что его чердак плохо обставлен…

Знаменитый Водопад Державин написал на смерть Потемкина. Денис Фонвизин незадолго до смерти изложил свою печаль в «Рассуждении о суетной жизни человека». Адмирал Ушаков еще не остыл после жаркой битвы при Калиакрии, когда известие о гибели Потемкина настигло его с бедствием — непоправимым.

«Как будто в бурю сломались мачты, — говорил он, — и не знаю теперь, на какой берег нас выкинет, осиротевших…»

Граф Румянцев-Задунайский, уже пожилой и немощный, узнал о смерти князя Таврического в Черниговской Вишневой, где он жил один.Фельдмаршал расплакался. Молодая невестка выразила удивление его слезам:

«Как вы можете оплакивать человека, который был вашим врагом, о чем вы сами уже не раз нам говорили?»

Петр Александрович отвечал женщинам так:

— Не дивитесь моим слезам! Потемкин не был мне врагом, а только соперником. Но Россия-матушка потеряла в нем своего великого мужа, а Отечество потеряло своего ревностного сына…

И отзыв будущего императора Александра I дословно:

— Мертвый! Одним злодеем в России стало меньше.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.