Томас мор когда умер: Казнь и смерть Томаса Мора: VIKENT.RU

Содержание

Казнь и смерть Томаса Мора: VIKENT.RU

Томас Мор «… был первым стряпчим, которому предложили стать лордом Англии, но он отказался от назначения так же, как и отказался одобрить развод короля Генриха VIII с Катериной Арагонской и его женитьбу на любовнице Анне Болейн. Отсутствие на коронации Анны 1-го июня 1533 года стало поводом для королевской мести. Попытка обвинить Мора в мздоимстве потерпела неудачу так же, как и обвинение в недонесении о лжепророчествах Элизабет Бертон, девушки-служанки, прозванной кентской монахиней, которую казнили в апреле 1534 года.

В том же месяце Мора увезли из дома в Челси вниз по Темзе в Лэмбет, где ему предстояло принять присягу новой престолоснаследнице. Кривя душой, он признал вступление Анны на трон, но не главенство над англиканской церковью, чему также следовало присягать. Это повлекло за собой заключение Мора в Тауэр. Соответствующий акт главенства был принят позднее в 1534 году. (Среди епископов только один — Джон Фишер из Рочестера — оказался достаточно храбрым, чтобы не дать своего согласия.

Он был зверски убит в июне 1535 года, вскоре после того как Генрих узнал, что ему присвоили кардинальский сан.)

С тридцатого апреля 1535 года назначенная комиссия допрашивала сэра Томаса, но он решительно отказывался от обвинений. 1 июля Мора привезли на суд в Вестминстер, на котором ему вынесли обвинение в отказе высказать отношение к женитьбе короля и его главенству над церковью, в тайном сговоре с Фишером, что одному из прихожан, сэру Ричарду Ричу, он говорил, что парламент не имеет власти назначить суверена главой англиканской церкви.

Даже изнурённый долгим заключением, Мор защищался с достаточным воодушевлением. «Молчание, — заявил он, — не может считаться изменой, а по гражданскому праву, напротив, является знаком согласия». В письмах Фишеру сэр Томас лишь советовал ему поступить так, как тот считает правильным. Относительно Рича, главного свидетеля обвинения, Мор поинтересовался, как мог Рич сказать в отрывочном разговоре то, что из него не могли вытянуть в процессе длительных допросов.

Слова защиты Мора были очень убедительными, но судьи не могли переменить решения. Поняв, что он уже приговорён, сэр Томас сказал об акте главенства. Акт является, по его словам, «прямо попирающим законы Божьи и Святой Церкви, получая духовное превосходство от Рима», которое тому даровал «наш Спаситель, воочию присутствующий на земле». Мор закончил язвительным замечанием: «Но не за главенство вы жаждете моей крови, а за то, что я не унизился до снисхождения к браку короля».

Прежде чем Мор вновь вошёл в Тауэр, он несколько раз обнялся со своей дочерью Маргарет Ропер, и эта сцена надолго осталась в памяти присутствующих. Перед казнью Мор читал молитвы, занимался медитацией, писал прощальные письма родным и друзьям. Его безразличие к смерти было очевидным: «Я буду огорчён, если это не случится завтра».

6 июля 1535 года, одетый в грубое серое рубище своего слуги Джона Вуда и держа в руках красный крест, сэр Томас Мор проделал недолгий путь на холм рядом с Тауэром, поговорив с несколькими встреченными им людьми, стоявшими вдоль дороги. Женщине, предложившей ему глоток вина, он ответил: «Христу при Его крестных муках давали не вино, а уксус», — и поклонился. Человеку, которому Мор помогал несколькими годами раньше, когда тот был погружён в отчаяние и который вновь нуждался в укреплении духа, пообещал, что помолится за него в ином мире. По слухам, тот человек больше не испытывал несчастья.

Слишком слабый, чтобы подняться на эшафот, Мор попросил шерифа помочь ему, добавив: «Когда я вновь сойду вниз, я смогу передвигаться сам». Он прочитал молитву «Помилуй меня, Господи» и обратился к толпе с коротким заявлением. Последние слова Мора были адресованы палачу: «Соберись с духом, человече, и делай своё дело. Шея у меня короткая, целься получше и не бей косо, ради сохранения своей чести». Затем Мор лег, убрав длинную седую бороду из-под топора, «чтобы её не перерубили». «Так, с шуткой, — писал один потрясённый очевидец, — он и окончил свою жизнь».

Голову повешенного, по обычаю, обварили кипятком и надели на кол ограды Лондонского моста. Через месяц дочь Мора, Маргарет, уговорила палача отдать ей голову отца и захоронила её в склепе Роперов под церковью Св. Дунстана в Кентербери.

Тело было погребено в восточном конце Церкви Св. Петра в Винцуле… недалеко от места казни и рядом с телом епископа Фишера. Через год рядом захоронили останки Анны Болейн.

Через четыреста лет, в мае 1935 года, обоих мучеников канонизировали».

Норман Дональдсон, Как они умерли, М., «Крон-пресс», 1995 г., с. 193-195.

Томас Мор — католик, который верил и описал Утопию

Томас Мор (1478—1535) — английский гуманист, писатель, государственный деятель. Он родился в семье лондонского судьи, получил блестящее — как католическое, так и светское — образование и уже в 26 лет стал депутатом английского парламента. Дружил с Эразмом Роттердамским, посвятившим Томасу Мору свою «Похвалу Глупости», написанную в его доме. Его карьера при дворе развивалась стремительно — член «Тайного совета», спичрайтер короля Генриха VIII в его яростной полемике с основоположником и лидером Реформации Мартином Лютером, посол. На дипломатической службе он был удостоен рыцарского звания, затем был избран спикером Палаты общин и, наконец, назначен на пост Лорда-канцлера — в те годы одну из важнейших должностей в государстве.

Подающий надежды

Мор впервые женился на Джейн Кольт в 1505 году. Она была почти на 10 лет его моложе, и его друзья говорили, что она была тихой и доброй нравом. Эразм Роттердамский посоветовал ей получить дополнительное образование к тому, которое она уже получила дома, и стал её личным наставником в области музыки и литературы. У Мора было четверо детей с Джейн: Маргарет, Элизабет, Сесиль и Джон.

Когда Джейн умерла в 1511 году, он женился почти сразу, выбрав в качестве второй жены богатую вдову по имени Элис Мидлтон. У Элис не было репутации покорной женщины, как у её предшественницы, а наоборот она была известна как сильная и прямая женщина, хотя Эразм свидетельствует, что брак был счастливым.

У Мора и Элис не было общих детей, но у Элис была дочь от первого брака. Кроме того, Мор стал опекуном молодой девушки по имени Алиса Кресакр, которая в итоге вышла замуж за его сына. Мор был любящим отцом, который писал письма своим детям, когда он был в отъезде по правовым или государственным делам, и призывал их писать ему чаще.

Семейная жизнь

Мор впервые женился на Джейн Кольт в 1505 году. Она была почти на 10 лет его моложе, и его друзья говорили, что она была тихой и доброй нравом. Эразм Роттердамский посоветовал ей получить дополнительное образование к тому, которое она уже получила дома, и стал её личным наставником в области музыки и литературы. У Мора было четверо детей с Джейн: Маргарет, Элизабет, Сесиль и Джон. Когда Джейн умерла в 1511 году, он женился почти сразу, выбрав в качестве второй жены богатую вдову по имени Элис Мидлтон. У Элис не было репутации покорной женщины, как у её предшественницы, а наоборот она была известна как сильная и прямая женщина, хотя Эразм свидетельствует, что брак был счастливым. У Мора и Элис не было общих детей, но у Элис была дочь от первого брака.

Кроме того, Мор стал опекуном молодой девушки по имени Алиса Кресакр, которая в итоге вышла замуж за его сына. Мор был любящим отцом, который писал письма своим детям, когда он был в отъезде по правовым или государственным делам, и призывал их писать ему чаще.

Мора серьёзно заинтересовало образование женщин, его отношение было в высшей степени необычным в то время. Он считал, что женщины столь же способны к научным достижениям, как и мужчины, он настаивал, чтобы его дочери получили высшее образование, так же как и его сыновья.

В поисках Утопии

Тогда же Мор со своими оксфордскими друзьями возобновил изучение трудов античных философов: Платона, Аристотеля, Плутарха, Лукиана. Это было время интенсивных поисков гуманистами ответов на жизненно важные вопросы: в чем состоит призвание человека, каков его нравственный долг перед обществом, как сделать жизнь более разумной и справедливой, избавив ее от жестокости?

Ответ, по мнению коллег-философов, можно найти в Евангелии и трудах древних мудрецов, которые указывали путь к построению идеального общества.

Так, вначале в сердце Мора, а затем и на бумаге, родилось уникальное произведение «Утопия». Это слово, придуманное автором, вошло в лексикон всех народов. С греческого оно переводится как «несуществующее место». Тем не менее, многие современники поверили в реальное существование райского острова.

«Утопия»

Первое издание «Утопии» осуществил во фламандском (ныне бельгийском) городе Лёвен друг Томаса Мора Эразм Роттердамский. Там же, в Лёвене, «Утопия» и была написана — на латыни. На родине автора первый английский перевод был напечатан только в 1551 году — уже после казни Мора и смерти короля Генриха VIII — сначала покровителя мыслителя, а затем его преследователя. Во Фландрии Мор находился как посол английской короны.

Карта Утопии работы Ортелия

В первой ее части романа содержится анализ социально-экономического положения Англии, острая критика огораживаний, хозяйственного монополизма, разложения английской деревни, нравственного упадка общества. Писатель бичует современные пороки общества: ненасытность богачей, душащих притеснениями малоимущих, несовершенство законов, безработицу и безграмотность… Досталось даже «…огромной и праздной толпе священников и так называемых чернецов». Ну, а главная беда, по мнению автора, состоит в частной собственности.

Во второй описывается идеальный общественный строй, основанный на началах общности, строй, в котором привилегированное положение занимают люди образованные и добродетельные, описывается быт островитян. В противовес Англии, устройство вновь открытого государства зиждется на всеобщем равенстве и коллективной собственности.

Правда, стоит заметить, что славная страна Утопия при изобилии всяческих благ и демократическом устройстве, все же сильно отдает диктатурой. Например, там нет свободного перемещения граждан как внутри страны, так и за ее пределами. За утопийцами установлен тотальный контроль. Есть всеобщая трудовая повинность, и демократия там преспокойно мирится с рабством. Единственное, что ее отличает от марксистско-ленинской коммунистической идеи — высокий уровень религиозной жизни граждан. Притом построена она на основах толерантности, где каждый верует в Бога по-своему, руководствуясь здравым смыслом и природным опытом. Это был весьма необычный взгляд для католика смутного времени реформационных брожений.

C богословской точки зрения, Нигдея (так ее дословно перевел сам автор) далеко не бесспорна. Наравне с чисто евангельским воплощением идеала о всеобщей любви и братстве, то и дело проскакивают крамольные, с христианской точки зрения, взгляды. Например, современная Церковь категорически не соглашается с идеей эвтаназии, которую Томас Мор предлагает как выход для безнадежно больных утопийцев.

Или довольно либеральное отношение к вопросу о разводах: «Впрочем, иногда бывает так, что если характеры мужа и жены недостаточно подходят друг к другу, а обе стороны находят других, с которыми надеются прожить приятнее, то, с обоюдного согласия, они расстаются и вступают в новый брак».

Третье, базельское издание «Утопии» 1518 года было дополнено «Эпиграммами» Мора — собранием поэтических произведений разного жанра (стихотворений, поэм и собственно эпиграмм). По-видимому, одновременно с «Утопией» писалась «История Ричарда III», оставшаяся незавершенной (издана анонимно в 1543 году в составе хроники Джона Гардинга, затем в 1548 и 1550 годах в хронике Эдуарда Холла с указанием на принадлежность ее Мору).

Как бы там ни было, издание «Утопии» произвело фурор в обществе. Ее очень горячо встретили, обсуждая и наперебой восхваляя политическое и экономическое устройство чудо-страны. Еще при жизни Томаса Мора книгу несколько раз переиздавали, а о ее авторе заговорила вся образованная Европа.

В это время слава Томаса Мора гремела по всей Англии. Так, например, в учебнике латинской риторики предлагалось четырьмя различными способами перевести на латынь фразу: «Мор — человек божественного ума и необыкновенной учености».

Произведение было переиздано в 1569 г. по личному приказу королевы Елизаветы. Наконец, 3-е издание было выпущено в 1641 г., накануне взрыва гражданской войны, закончившейся победой буржуазной революции XVII в.

На службе у государства

Генрих VIII, оценив критический пафос «Утопии», назначил ее автора в 1517 году своим советником. В 1518 году Мор уже королевский секретарь, он выполняет дипломатические поручения, с 1521 года заседает в высшем судебном учреждении Англии. Тогда же он был назначен помощником казначея королевства и удостоен рыцарского звания, вскоре получил значительные земельные пожалования. В 1521 году от имени Генриха VIII был напечатан трактат «Защита семи таинств против Мартина Лютера», редактором которого, а возможно, и соавтором был Мор. Лютер послал резкий ответ королю, на что Мор в 1523 году отозвался «Отповедью Лютеру», обвиняя его в подстрекательстве простого народа к бунту против законных правителей. В 1523 году с одобрения короля Мор избран спикером палаты общин, в 1525-1529 годах он канцлер герцогства Ланкастерского, а в октябре 1529 года после смещения кардинала Уолси, Мор становится лордом-канцлером Англии.

Трейлер (англ.)

Последние годы

Привилегированное положение Томаса Мора при дворе Генриха VIII сохранялось до тех пор, пока сохранялась приверженность короля католицизму. В 1530 году, раздосадованный нежеланием папы римского Климента VII утвердить его развод с первой женой — бездетной Екатериной Арагонской, — Генрих с той же страстностью, с которой он защищал католицизм от реформаторов, набросился теперь на папский Рим. Этот — изначально вполне частный — конфликт привел к разгрому католических церквей и монастырей в Англии, отлучению Генриха VIII от католицизма и созданию протестантской Англиканской церкви. Преданный католик Томас Мор вызвал ярость короля, отказавшись посетить еретическую, по его мнению, церемонию бракосочетания с новой королевой Анной Болейн и признать отказ короля от католической церкви. Отказавшись признать «Акт о верховенстве», провозглашавший короля главой английской церкви, Томас Мор в апреле 1534 года был заключен в Тауэр, а в следующем году обвинен в государственной измене и казнен.

Рано утром 6 июля 1535 года в Тауэр прибыл друг Мора Томас Поп, служивший в канцелярском суде. Поп сообщил Мору о том, что он должен быть казнен в 9 утра и король заменил ему мученическую казнь в Тайберне отсечением головы. Мор спокойно выслушал сообщение своего друга и поблагодарил Его Величество за оказанную «милость». По другой версии, он с горьким юмором воскликнул: «Избави, Боже, моих друзей от подобного королевского милосердия!».

Даже враги Мора отмечали силу духа и мужество, когда он готовился к смерти, словно вовсе ее не боялся. Он находил в себе силы, чтобы шутить в чисто английском духе и перед свиданием с плахой. «Так, по прибытии в Тауэр,- пишет помощник шерифа в лондонском Сити Эдуард Холл, — один из служащих потребовал верхнюю одежду прибывшего в качестве вознаграждения. Мор ответил, что тот получит ее, и снял свой колпак говоря, что это самая верхняя одежда, которую он имеет».

Мимо людской толпы, как всегда сопровождавшей подобные процессии, Мор спокойно шел на казнь. Долгие месяцы тюрьмы и мучительные допросы совершенно подорвали его здоровье. Он сильно исхудал, и от слабости ему трудно было идти. Но, когда изредка он останавливался, чтобы передохнуть, и бросал взгляд на толпу, в его серых глазах, как и прежде, светилась необычная ясность и сила духа, в них была мысль и даже юмор. И на эшафоте, в последние предсмертные минуты, он не утратил способности шутить. Подойдя к наспех сколоченному эшафоту, он попросил одного из тюремщиков: «Пожалуйста, помоги мне взойти, а сойти вниз я постараюсь как-нибудь и сам». Ему запретили перед смертью обращаться к народу. Свои последние слова Мор сказал палачу: «Шея у меня коротка, целься хорошенько, чтобы не осрамиться». И уже в самую последнюю минуту, став на колени и положив голову на плаху, добавил: «Погоди немного, дай мне убрать бороду, ведь она никогда не совершала никакой измены». Спустя мгновение голова Томаса Мора покатилась по помосту.


В Лондоне на одном из малоприметных домов висит мемориальная доска, на которой написано несколько добрых слов о жившем здесь великом гуманисте и писателе Томасе Море. Эту табличку повесили благодарные потомки своему всемирно известному соотечественнику. Однако и по сей день с Мора официально не снято обвинение в измене государству. Впрочем, это не помешало Римской католической церкви канонизировать Томаса Мора как святого и мученика за веру. В 1886 году католическая церковь причислила Томаса Мора к лику блаженных, в 1935 году — к лику святых (память 22 июня и 6 июля).


Захватывающая судьба Томаса Мора стала предметом многочисленных книг, театральных спектаклей, теле- и киноэкранизаций. Самая известная из них — снятый в 1966 году режиссером Фредом Цинеманном по одноименной пьесе Роберта Болта фильм «Человек на все времена». Главную роль в фильме сыграл великий английский актер Пол Скофилд. Кроме него, в картине снимались Орсон Уэллс и Ванесса Редгрейв. Фильм был удостоен шести «Оскаров», в том числе и трех самых главных — за лучший фильм, лучшую режиссуру и лучшую мужскую роль.

 

INVICTORY теперь на Youtube, Instagram и Telegram!

Хотите получать самые интересные материалы прямо на свои любимые платформы? Мы готовим для вас обзоры новых фильмов, интересные подкасты, срочные новости и полезные советы от служителей на популярных платформах. Многие материалы выходят только на них, не попадая даже на сайт! Подписывайтесь и получайте самую интересную информацию первыми!

 

Томас Мор

Яков Кротов


Сочинения Мора. О нем Оссиновский и Кузнецов, 1973. Горфункель, 1980. О его останках в Брюгге Баренбойм, 2009.


О нем из словаря святых:

Фома (Томас) Мор (6.2.1478 — 6.7.1535). Сын английского адвоката, сделавший блестящую карьеру: окончил Оксфорд, стал выдающимся адвокатом, известным писателем. В юности Мор был учеником гуманистического богослова Джона Колета, и писал ему 23 октября 1504 г.: «Всюду скрежет ненависти, всюду бормотанье злобы и зависти, всюду люди служат своему чреву, — главенствует над мирской жизнью сам дьявол». Подумывал об уходе в монастырь, о реформе Церкви, о реформе общества, и вместо монастыря все-таки, как и подобает христианскому гуманисту,  стал политиком.

В 1510 г. Мор был избран депутатом парламента от лондонских предпринимателей. Король Генрих VIII сделал его спикером палаты общин, поручал ему дипломатические миссии, возвел в рыцарское достоинство, а в 1529 году назначил канцлером, высшим должностным лицом королевства, причём впервые этот пост был доверен не епископу и не аристократу. Мор, однако, не гордился этой карьерой и вообще смотрел на окружающую действительность трезво, хотя и начинал как все: видел в новом короле, Генрихе VIII, просвещенного – то есть, повинующегося праву – монарха, который не будет предаваться произволу, как его предшественник. Впрочем, и тогда он писал, что королевская политика – это спектакль, только играется он не на театральных подмостках, «а по большей части на эшафотах». В своей книге “Утопия”, вышедшей в 1516 году он и сатирически описал жизнь Англии, и нарисовал картину идеального общества, терпимого ко всем религиям, уравновешенного, мирного.

В юности Мор подумывал о монашестве, но затем избрал брак и женился на очаровательной маленькой Джейн. Он пытался её воспитывать в духе своих представлений об идеальном человеке, весьма отличных от обычных представлений того времени о хорошей жене: учил музыке, литературе, логике. Джейн была возмущена такими непомерными требованиями и закатывала мужу истерики, пока её собственный отец однажды не устроил её выговора: жена должна повиноваться мужу во всем, а ей достался вообще идеальный супруг. После этого жизнь наладилась, тем более, что Мор обладал не только умом и энергией, но и огромным чувством юмора, смягчавшим его порывы. Друг Мора, Эразм Роттердамский оставил его яркий портрет:

“Кажется, что он рожден и создан для дружбы, и нет друга надёжнее. Он так восхищается обществом и разговором тех, кого он любил и кому доверяет, что в дружеском общении находит высшее очарование жизни. … Хотя он часто забывает о своих собственных интересах, он всегда блюдёт интерес друзей … Он так добр и обхождение его столь приятно, что он взбадривает самых скучных людей и помогает пережить любое несчастье. С детских лет он так любил веселье, что, казалось, был рожден, чтобы шутить, хотя он никогда не опускается до вульгарности и никогда не любил пошлых развлечений. Если шутят на его собственный счёт, даже злобно, он в восторге от удовольствия остроумно ответить. Он из всего извлекает радость, даже из самых серьёзных вещей. Если он разговаривает с учёным и мудрым человеком, он радуется его таланту .
.. С потрясающей гибкость он приноравливается к расположению каждого человека”.

Через шесть лет брака Джейн умерла, оставив мужу четырёх детей, и он женился вторично на опять маленькой, хотя уже вовсе не очаровательной вдове Алисе Миддлтон, старше Томаса на семь лет, которая держала в порядке его дом и занялась воспитанием детей. С ней уже ни о какой литературе речи не было, вдова была невежественна и не видела нужды меняться. Одному приятелю Мор как-то сказал, что если уж женщина есть необходимое зло, то надо жениться на зле наименьшего объема; а всерьёз он писал: “И с лучшей женой нельзя прожить без некоторого дискомфорта … говорю об этом с уверенностью потому, что обычно наши собственные недостатки и делают наших жён хуже, чем они они могли бы быть”. Иначе полагал король Генрих, сменивший (и уморивший) несколько жён. Король провозгласил себя главой Английской Церкви и народ в целом принял это. Мор незамедлительно подал в отставку с поста канцлера. Без постоянного источника дохода, ему пришлось расстаться с любимыми коллекциями монет, музыкальных инструментов, греческих рукописей (Мор, как и Эразм, был горячим энтузиастом перевода Библии на современные языки). Зато, писал он Эразму, “у меня наконец-то есть время для Бога, молитвы и себя”.

В 1534 г. был принят закон, обязывающих всех англичан принести клятву верности Королю как единственному владыке (подразумевалось, что верность Папе есть государственная измена). Мор (нимало не обманывавшийся насчёт моральных качеств пап, современником которых ему пришлось быть, более того, бывший приверженцем консилиаризма – учения о том, что  власть вселенских соборов выше папской) отказался одобрить этот закон и был арестован. 15 месяцев его держали в тюрьме, доведя до страшного измождения, пока не приговорили к смерти. Накануне казни Мор передал дочери власяницу, которую много лет тайком носил на голом теле. Тюремщику, сообщившему ему о времени казни, Мор сказал спасибо за хорошие новости: “Спасибо и его величеству, что он не замедлил доставить мне удовольствие освободиться от страданий этого развратного мира”.

Приговор гласил:

«Повесить его так, чтобы он замучился до полусмерти, снять с петли, пока он еще не умер, отрезать половые органы, вспороть живот, вырвать и сжечь внутренности.
Затем четвертовать его и прибить по одной четверти тела над четырьмя воротами Сити, а голову выставить на лондонском мосту».

Король заменил эту казнь на «простое» повешение, на что Мор отозвался словами: «Избави, Боже, моих друзей от королевского милосердия». Разумеется, он вовсе не желал друзьям мучений, он желал, чтобы милосердия было милосердием не в сравнении с адскими муками, а само по себе.

Оказавшись перед эшафотом, Мор с сомнением поглядел на крутую лестницу и обратился к офицеру: “Будьте любезны, помогите мне подняться; а уж вниз я как-нибудь сам соскользну”. Ему дали возможность обратиться к собравшемуся народу, и он просил молиться о себе и о короле, а в заключение добавил: “Призываю вас в свидетели, братья, что умираю в католической вере и за веру Католической Церкви; королю я верный слуга, а Богу — первый”. На земле последними словами Мора была шутка, запомнившаяся всем: он положил голову на плаху и аккуратно уложил отросшую в тюрьме бороду так, чтобы топор её не повредил, добавив: “Борода-то не совершила государственной измены”. Его голова была выставлена на лондоском мосту в течение месяца, пока дочери не разрешили её забрать; ныне она покоится, замурованная, в нише англиканской церкви св. Дунстана в Кентербери (графство Кент). Сохранилась молитва, составленная Мором:

“Боже милостивый, даруй мне стремление быть с Тобою не ради избавления от несчастий этого порочного мира, не ради спасения от загробных мучений, не ради упокоения среди радостей Рая, но ради самой любви к Тебе”.

Канон. 1935. Память 22 июня (была 9 июля).

 

Канон. 1935. Мор Т. Утопия. Комм. Ю.М.Каган и И.Н.Осиновского. М.: Наука. 1978. 416 с. Butler, 9.7. Память 22 июня (была 9 июля).

Мор Томас — биография, факты из жизни, фотографии, справочная информация. Томас Мор — биография, философия

Томас Мор — английский писатель-гуманист, государственный деятель — родился в Лондоне 7 февраля 1478 г. Его отцом был известный юрист, прославившийся своей неподкупностью. Местом, где Мор получал первоначальное образование, стала грамматическая школа св. Антония. В 13-летнем возрасте его направили в дом архиепископа Кентерберийского в качестве пажа. Получив в течение 1490-1494 гг. образование в Оксфорде, продолжил обучение: отец настоял, чтобы сын углубился в изучение юридических наук в лондонских правоведческих школах. В этот же период Мор занимался изучением классических языков, сочинений античных авторов, сблизился с оксфордскими гуманистами, в частности, с Эразмом Роттердамским . Именно Мору была посвящена знаменитая «Похвала Глупости» этого выдающегося гуманиста эпохи Возрождения.

Вероятнее всего, карьера юриста не слишком интересовала Томаса Мора. Еще изучая право, он принял решение поселиться вблизи монастыря и принять монашеский постриг. Однако в итоге Мор вознамерился служить своей стране другим образом, хотя до самой кончины вел очень воздержанный образ жизни , соблюдал посты, постоянно молился.

Примерно в 1502 г. Мор начинает работать адвокатом и преподавать право, а в 1504 г. его избирают в парламент. Выступив за уменьшение сборов для Генриха VII, он попал в опалу и должен был самоустраниться от общественной деятельности. К политике Мор вернулся в 1509 г., когда Генрих VII скончался. В 1510 г. Мор опять избирается в парламент, который созывает уже Генрих VIII. В этом же году его назначают на должность младшего шерифа столицы, помощника городского судьи столицы.

Десятые годы ознаменованы в биографии Мора привлечением к себе благосклонного внимания короля. В 1515 г. его отправляют во Фландрию, куда он едет вместе с посольством. Находясь на чужбине, Мор начинает работу над первой книгой выдающегося произведения, ставшего фундаментом для утопического социализма. Ее он закончил, когда вернулся на родину, а вторая книга «Утопии» создавалась намного раньше. Появившееся на свет в 1516 г. цельное произведение было оценено монархом.

«Утопия» была не первым литературным опытом Мора: в 1510 г. он осуществил перевод на английский язык биографии ученого Пико делла Мирандолы. Параллельно с «Утопией», вероятнее всего, Мор работал над «Историей Ричарда III», которую не удалось завершить, что не помешало ей считаться одним из лучших произведений национальной литературы эпохи Возрождения.

После опубликования «Утопии» карьера государственного деятеля пошла в гору еще более быстрыми темпами. В 1518 г. Т. Мор входит в число членов тайного королевского совета, начиная с 1521 г. — членом высшего судебного учреждения, т.н. Звездной палаты. В этом же году он становится сэром, получая рыцарское звание вместе с большими земельными наделами. На протяжении 1525-1527 гг. Мор — канцлер герцогства Ланкастерского, а с 1529 г. — лорд-канцлер. Его назначение было беспрецедентным, т.к. Мор не принадлежал по происхождению к высшим кругам.

В 1532 г. Мор по официально озвученной причине слабого здоровья вышел в отставку, но на самом деле его уход был вызван несогласием с позицией Генриха VIII в отношении католической Церкви, созданием им англиканской Церкви. Провозглашавший ее главой короля «Акт о верховенстве» Томас Мор не признал, чем подписал себе приговор. В 1534 г. его посадили в Тауэр, а 6 июля 1535 г. казнили в Лондоне.

В XIX в. католическая Церковь причислила его клику блаженных, в XX в. — к лику святых. Однако Томас Мор вошел в национальную и мировую историю, в первую очередь, как гуманист, мыслитель и выдающийся писатель.

Молодость Мора

Томас Мор (More, латиниз. Morus) — замечательный английский политический деятель и гуманист. Родился в 1478 или 1480 г. в Лондоне. Отец Мора был членом суда королевской скамьи; человек старозаветный, он растил детей в строгой дисциплине. Архиепископ Кентерберийский Мортон, друг нового просвещения, заметил способности мальчика и отправил его в Оксфордский университет. Здесь или вскоре после того Мор сблизился с Эразмом, который оказал на него сильное влияние; Эразм посвятил Мору свою знаменитую сатиру, как остроумнейшему человеку своего времени. Оксфордский кружок, к которому примкнул Мор, связывал с классицизмом идеи религиозной реформы, стараясь слить с учением Платона раннее христианство, преимущественно в учении ап. Павла. Одно время Мор предавался аскетизму, носил власяницу, думал поступить в монастырь; впоследствии благочестие его приняло более смягченный, внутренний характер. Занятия греческим языком, считавшиеся в то время опасным новшеством, вызвали страх отца Мора; молодой гуманист должен был сделаться адвокатом. Он не оставил, однако, прежних занятий и читал при большом стечении лучшей молодежи лекции об Августиновой «De civitate Dei». В 1504 г. Мор появился в качестве депутата в парламенте, созванном Генрихом VII после семилетнего промежутка; здесь Мор выступил с оппозицией денежным требованиям короля и вызвал его немилость, вследствие чего должен был удалиться в частную жизнь. Воцарение Генриха VIII (1509), дружившего еще в качестве принца с Мором и другими гуманистами, открывало последним широкие надежды. Мор был привлечен ко двору: в 1514 г. он стал членом Тайного совета и был возведен в дворянство.

«Утопия» Мора

В эту пору (1516) вышло знаменитейшее сочинение Мора «Утопия», где в форме политического романа раскрываются общественные, педагогические, религиозные идеалы Возрождения. «Утопия» распадается на две части. Первая заключает в себе резкую сатиру на Англию Генриха VII, указывая на противоречие между развитием бедности и преступлений — с одной стороны, разорительной, воинственной политикой правительства и бесполезной жестокостью суда — с другой; здесь намечена и основная задача реформы — реорганизация общественного строя и воспитания. Во второй части Мор изображает счастливую жизнь граждан фантастического острова «Утопии» на отдаленном западе. В «Утопии» при сохранении моногамической семьи и патриархальных отношений проведен коммунизм относительно земли, орудий и продуктов труда. От государства Платона «Утопия» Мора отличается еще тем, что работа обязательна для всех и считается почетом. Рабство допущено, но представляет явление исключительное: рабам-военнопленным или рабам-преступникам предоставлены тяжелые и неприятные работы. Нормальный труд — земледелие. Граждане-работники, разделенные, по мысли Мора, на «фамилии», переходят группами поочередно из города в деревню и обратно; труд сведен на шестичасовую норму. Нравы отличаются крайнею простотой и умеренностью. Образование и духовные наслаждения доступны для всех. Женщина в культурном отношении поставлена наравне с мужчиной. Ученые занимают крупные общественные должности. «Утопия» допускает веротерпимость в отношении самых различных верований при условии отсутствия у их представителей духа преследования и наклонности к мятежу. Священники, немногие числом, выбираются тайной подачей голосов; это — исключительное призвание для героических и возвышенных натур, окруженное необычайным почетом. При общем довольстве жители «Утопии» Мора избегают по возможности войны или ведут ее через чужестранных наемников; но право войны остается жестоким.

Карта воображаемого острова Утопия, художник А. Ортелиус, ок. 1595

Канцлерство Мора

Мор, по-видимому, рано стал разочаровываться в короле. Он и его друзья огорчались, что Генрих VIII увлекается войной, вместо того чтобы отдаться делу просвещения. Тем не менее, Мор продолжал возвышаться в милости короля: он был по желанию короля избран спикером палаты общин, исполнял важные дипломатические миссии. Начиная с 1525 г. король ищет общества Мора, часто посылает за ним и сам нередко посещает Мора в его доме в Челси, постоянно заводя с ним разговоры о науках и богословии. Мор, не доверяя королю, неохотно поддавался на эти ласки и по возможности избегал двора. В 1523 г. Мор, до тех пор пользовавшийся расположением всесильного кардинала Уолси, вызвал его гнев, когда в качестве спикера стал во главе парламента, отклонившего денежные требования правителя. Но король оградил Мора от преследований Уолси, а после его падения, в 1529 г., сделал Мора канцлером (это был первый случай замещения этой должности не прелатом и не представителем высшей аристократии). Мор приобрел в этой должности необыкновенную популярность неподкупным и добросовестным судом, который он установил. Отрицательное отношение Мора к разводу короля с первой женой заставило его в 1532 г. отказаться от канцлерства и службы вообще, вследствие чего он очутился в крайне стесненных материальных условиях.

Казнь Мора

В 1534 г. Мору было предложено признать незаконность первого брака короля и законность наследственных прав детей от второй жены. Мор согласился на второе, так как парламент мог изменить порядок наследования, но отказался от первого. За этот отказ он был посажен в тюрьму. Сначала заключение было не тяжкое; но положение Мора ухудшилось, когда он отказался признать королевскую супрематию. Это повело к обвинению его в государственной измене. 6 июля 1535 г. Мор был обезглавлен. Мор был одним из самых горячих провозвестников нового просвещения в Англии. В своих сочинениях (ср. особенно epist. ad Dorpium) он настаивал на изучении греческого языка и напечатании греческого текста Библии. Но Мор, как и Эразм, лишь с большей убежденностью, остался до конца дней на почве католической церкви. Его отталкивали догматизм и нетерпимость протестантов; он не хотел в них видеть представителей реформы. Приверженность к старой церкви поставила его под конец в противоречие с началами веротерпимости, проведенными в «Утопии». В качестве канцлера Мор встретился с сильным сектантством в Англии; проповедники реформы при нем наказывались, как мятежники: их сажали в тюрьму, а епископам Мор не мешал присуждать их к смерти. Из иностранцев, посещавших Мора, с ним особенно сблизился художник Гольбейн, оставивший прекрасные портреты Мора и описание его домашней жизни. Католическая церковь впоследствии старалась представить Мора мучеником за веру; Папа Лев XIII в 1886 г. включил Мора в число блаженных.

Издания сочинений Томаса Мора в XVI веке

Сочинения Мора вышли: английские — в 1530 г., в Лондоне, латинские — в 1563 г., в Базеле. Кроме названных, между ними выделяются собрание латинск. эпиграмм и биографии йоркских королей XV в. «Утопия» первым изданием вышла в 1516 г. в Лувене, под заглавием «Libellus aureus nec minus salutans quam festivus de optimo reipublicae statu de que nova insula Utopia».

Книги о Томасе Море

Из современников Мора его биографии написали его зять Роупер (издана по-англ. 1551, по-дат. 1558, много раз переиздавалась) и Стэплтон (1588)

Рудхарт «Томас Мор». Нюрнберг, 1829

Баумштарк. «Томас Мор». Фрейб., 1879

Вальтер «Томас Мор и его эпоха». Тур, 1868

Бриджетт. «Томас Мор». Лондон, 1883

Книги об «Утопии» Мора

Каутский «Томас Мор и его Утопия». Штутгарт, 1888

Кимвехтер. «Роман о государстве». Вена, 1891

Виппер Р. «Утопия Мора» (журнал «Мир Божий», март 1896)

Томас Мор (Sir Thomas More). Родился 7 февраля 1478 года в Лондоне — умер 6 июля 1535 года в Лондоне. Английский юрист, философ, писатель-гуманист. Лорд-канцлер Англии (1529-1532). В 1516 году написал книгу «Утопия», в которой изобразил своё представление об идеальной системе общественного устройства на примере вымышленного островного государства.

Мор видел в Реформации угрозу для церкви и общества, критиковал религиозные взгляды Мартина Лютера и Уильяма Тиндейла и, находясь на посту лорд-канцлера, препятствовал распространению протестантизма на территории Англии.

Отказался признавать Генриха VIII главой церкви Англии и считал его развод с Екатериной Арагонской недействительным. В 1535 году был казнён в соответствии с Актом об измене. В 1935 году причислен к лику святых Католической церкви.

Томас родился 7 февраля 1478 года в семье сэра Джона Мора, лондонского судьи, который был известен своей честностью.

Начальное образование Мор получил в школе Св. Антония.

В 13 лет он попал к Джону Мортону, архиепископу Кентербери, и некоторое время служил у него пажом. Весёлый характер Томаса, его остроумие и стремление к знаниям произвели впечатление на Мортона, который предсказал, что Мор станет «изумительным человеком». Мор продолжил своё образование в Оксфорде, где учился у Томаса Линакра (Thomas Linacre) и Вильяма Гросина (William Grocyn), знаменитых юристов того времени.

В 1494 году он вернулся в Лондон и в 1501 году стал барристером.

Мор не собирался всю жизнь делать карьеру юриста. Он долго не мог выбрать между гражданской и церковной службой. Во время своего обучения в Lincoln»s Inn (одной из четырёх коллегий барристеров) Мор решил стать монахом и жить вблизи монастыря. До самой смерти он придерживался монашеского образа жизни с постоянными молитвами и постами. Тем не менее, желание Мора служить своей стране положило конец его монастырским устремлениям.

В 1504 году Мор избирается в Парламент, а в 1505 году — женится.

Мор впервые женился в 1505 году, на Джейн Кольт. Она была почти на 10 лет его моложе, и его друзья говорили, что она была тихой и доброй нравом.

Посоветовал ей получить дополнительное образование к тому, которое она уже получила дома, и стал её личным наставником в области музыки и литературы. У Мора было четверо детей с Джейн: Маргарет, Элизабет, Сесиль и Джон.

Когда Джейн умерла в 1511 году, он женился почти сразу, выбрав в качестве второй жены богатую вдову по имени Элис Мидлтон. У Элис не было репутации покорной женщины, как у её предшественницы, а наоборот она была известна как сильная и прямая женщина, хотя Эразм свидетельствует, что брак был счастливым.

У Мора и Элис не было общих детей, но Мор воспитывал дочь Элис от первого брака как свою собственную. Кроме того, Мор стал опекуном молодой девушки по имени Алиса Кресакр, которая позднее вышла замуж за его сына, Джона Мора. Мор был любящим отцом, который писал письма своим детям, когда он был в отъезде по правовым или государственным делам, и призывал их писать ему чаще.

Мора серьёзно заинтересовало образование женщин, его отношение было в высшей степени необычным в то время. Он считал, что женщины столь же способны к научным достижениям, как и мужчины, он настаивал, чтобы его дочери получили высшее образование, так же как и его сын.

В 1520 реформатор Мартин Лютер опубликовал три работы: «Обращение к христианскому дворянству немецкой нации», «О вавилонском пленении церкви», «О свободе христианина». В этих работах Лютер изложил свое учение о спасении через веру, отверг таинства и другие католические практики и указал на злоупотребления и пагубное влияние Римско-католической церкви.

В 1521 году Генрих VIII ответил на критику Лютера манифестом «В защиту семи таинств», вероятно, написанным и отредактированным Мором. В свете этой работы папа Лев X наградил Генриха VIII («Защитник веры») за его усилия в борьбе с ересью Лютера. Мартин Лютер ответил Генриху VIII в печати, называя его «свиньёй, болваном и лжецом».

По просьбе Генриха VIII Мор составил опровержение: Responsio Lutherum. Оно было опубликовано в конце 1523 года. В Responsio Мор защищал верховенство папы, а также таинство других церковных обрядов. Эта конфронтация с Лютером подтвердила консервативные религиозные тенденции, которых придерживался Мор, и с тех пор его творчество было лишено всякой критики и сатиры, которые можно рассматривать как вред авторитету церкви.

Первым деянием Мора в Парламенте стало выступление за уменьшение сборов в пользу короля Генриха VII. В отместку за это Генрих заключил в тюрьму отца Мора, который был выпущен на свободу только после уплаты значительного выкупа и самоустранения Томаса Мора от общественной жизни. После смерти Генриха VII в 1509 году Мор возвращается к карьере политика.

В 1510 году он стал одним из двух младших шерифов Лондона.

В 1511 году его первая жена умирает во время родов, но Мор вскоре вступает во второй брак.

В 1510-е годы Мор привлёк к себе внимание короля Генриха VIII. В 1515 году он был отправлен в составе посольства во Фландрию, которое вело переговоры касательно торговли английской шерстью. Знаменитая «Утопия» начинается со ссылки на это посольство.

В 1517 году он помог усмирить Лондон, взбунтовавшийся против иностранцев. В 1518 году Мор становится членом Тайного Совета. В 1520 году он был в составе свиты Генриха VIII во время его встречи с королём Франции Франциском I неподалёку от города Кале. В 1521 году к имени Томаса Мора добавляется приставка «сэр» — он был посвящён в рыцари за «заслуги перед королём и Англией».

В 1529 году король назначил Мора на высший пост в государстве — лорд-канцлера. Впервые лорд-канцлером стал выходец из буржуазной среды.

По-видимому, именно Мор был автором знаменитого манифеста «В защиту семи таинств» (лат. Assertio septem sacramentorum/англ. Defence of the Seven Sacraments), ответа Генриха VIII Мартину Лютеру. За этот манифест папа Лев X пожаловал Генриху титул «Защитник Веры» (Defensor Fidei) (любопытно, что долгое время после того, как Англия порвала с католической церковью, английские монархи продолжали носить этот титул, а на английских монетах до сих пор присутствуют буквы D. F.). Также Томас Мор написал ответ Лютеру под своим собственным именем.

Ситуация с разводом Генриха VIII привела Мора к возвышению, затем к падению и в конечном итоге — к смерти.

Кардинал Томас Уолси, архиепископ Йорка и лорд-канцлер Англии, не смог добиться развода Генриха VIII и королевы Екатерины Арагонской, в результате чего в 1529 году его заставили уйти в отставку. Следующим лордом-канцлером был назначен сэр Томас Мор, который к тому моменту уже был канцлером герцогства Ланкастер и спикером Палаты общин. К несчастью для всех, Генрих VIII не понимал, что за человек был Мор. Глубоко религиозный и прекрасно образованный в области канонического права, Мор твёрдо стоял на своём: расторгнуть освящённый церковью брак может только Римский папа. Климент VII был против этого развода — на него давил Карл V Испанский, племянник королевы Екатерины.

В 1532 году Мор ушёл в отставку с поста лорда-канцлера, ссылаясь на слабое здоровье.

Истинной причиной его ухода стал разрыв Генриха VIII с Римом и создание Англиканской церкви; Мор был против этого. Более того, Томас Мор был настолько возмущён отходом Англии от «истинной веры», что не появился на коронации новой жены короля — Анны Болейн. Естественно, Генрих VIII заметил это. В 1534 году Элизабет Бартон, монахиня из Кента, осмелилась публично осудить разрыв короля с католической церковью. Выяснилось, что отчаянная монахиня переписывалась с Мором, который имел схожие взгляды, и не попади он под защиту Палаты лордов, не миновать бы ему тюрьмы. В том же году Парламент принял «Акт о супрематии», провозглашавший короля Верховным главой Церкви, и «Акт о престолонаследии», который включал в себя присягу, которую были обязаны принести все представители английского рыцарства.

Принесший присягу тем самым:

1. признавал законными всех детей Генриха VIII и Анны Болейн;
2. отказывался признавать любую власть, будь то власть светских владык или князей церкви, кроме власти королей из династии Тюдоров.

Томас Мор, как и рочестерский епископ Джон Фишер, был приведён к этой присяге, но отказался произнести её, так как она противоречила его убеждениям.

17 апреля 1534 года он был заключён в Тауэр, признан виновным в соответствии с «Актом об измене» и 6 июля 1535 года обезглавлен на Тауэр-Хилл. Перед казнью держался очень мужественно и шутил.

За верность католицизму Мор был канонизирован Римско-католической церковью и причислен к лику святых папой Пием XI в 1935 году.

Из всех литературных и политических произведений Мора наибольшее значение имеет «Утопия» (опубликована в 1516 году Дирком Мартенсом), причем эта книга сохранила своё значение для нашего времени — не только как талантливый роман, но и как гениальное по своему замыслу произведение социалистической мысли.

Литературные источники «Утопии» — сочинения («Государство», «Критий», «Тимей»), романы-путешествия XVI века, в частности «Четыре плавания» (фр. Quatuor Navigationes) Америго Веспуччи, и, до некоторой степени, произведения Чосера, Ленгленда и политические баллады. Из «Плаваний» Веспуччи взята завязка «Утопии» — встреча с Гитлодеем, его приключения. Мор создал первую стройную социалистическую систему, хотя и разработанную в духе утопического социализма.

Томас Мор назвал свой труд «Золотая книжечка, столь же полезная, сколь и забавная о наилучшем устройстве государства и о новом острове Утопия».

«Утопия» делится на две части, мало похожих по содержанию, но логически неотделимых друг от друга.

Первая часть произведения Мора — литературно-политический памфлет; здесь наиболее сильный момент — критика современных ему общественно-политических порядков: он бичует «кровавое» законодательство о рабочих, выступает против смертной казни и страстно нападает на королевский деспотизм и политику войн, остро высмеивает тунеядство и разврат духовенства. Но особенно резко нападает Мор на огораживания общинных земель, разорявшие крестьянство: «Овцы, — писал он, — поели людей».

В первой части «Утопии» дана не только критика существующих порядков, но и программа реформ, напоминающая более ранние, умеренные проекты Мора; эта часть очевидно служила ширмой для второй, где он высказал в форме фантастической повести свои сокровенные мысли.

Во второй части снова сказываются гуманистические тенденции Мора.

Во главе государства Мор ставил «мудрого» монарха, допуская для чёрных работ рабов; он много говорит о греческой философии, в частности о Платоне: сами герои «Утопии» — горячие приверженцы гуманизма. Но в описании социально-экономического строя своей вымышленной страны Мор даёт ключевые для понимания его позиции положения.

Прежде всего в «Утопии» отменена частная собственность, уничтожена всякая эксплуатация. Взамен её устанавливается обобществлённое производство. Это большой шаг вперёд, так как у предыдущих социалистических писателей социализм носил потребительский характер.

Труд является обязательным в «Утопии» для всех, причём земледелием занимаются поочерёдно все граждане до определённого возраста, сельское хозяйство ведётся артельно, но зато городское производство построено на семейно-ремесленном принципе — влияние недостаточно развитых экономических отношений в эпоху Мора.

В «Утопии» господствует ручной труд, хотя он и продолжается только 6 часов в день и не изнурителен. Мор ничего не говорит о развитии техники. В связи с характером производства обмен в государстве Мора отсутствует, нет также и денег, они существуют только для торговых сношений с другими странами, причём торговля является государственной монополией.

Распределение продуктов в «Утопии» ведётся по потребностям, без каких-либо твёрдых ограничений. Государственный строй утопийцев несмотря на наличие короля — полная демократия: все должности — выборные и могут быть заняты всеми, но, как и подобает гуманисту, Мор предоставляет интеллигенции руководящую роль. Женщины пользуются полным равноправием. Школа чужда схоластике, она построена на соединении теории и производственной практики.

Ко всем религиям в «Утопии» отношение терпимое, и запрещён только атеизм, за приверженность которому лишали права гражданства. В отношении к религии Мор занимает промежуточное положение между людьми религиозного и рационалистического миросозерцания, но в вопросах общества и государства он — чистый рационалист.

Считая, что существующее общество неразумно, Мор вместе с тем заявляет, что оно — заговор богатых против всех членов общества.

Социализм Мора вполне отражает окружающую его обстановку, чаяния угнетённых масс города и деревни. В истории социалистических идей его система широко ставит вопрос об организации общественного производства, притом в общегосударственном масштабе. Новым этапом в развитии социализма она является ещё и потому, что в ней осознано значение государственной организации для построения социализма, но Мор не мог в своё время видеть перспективу бесклассового общества (в «Утопии» Мора рабство не отменено), осуществляющего принцип «от каждого по способностям, каждому по потребностям» без всякого участия государственной власти, ставшей излишней.

Томас Мор родился в семье известного лондонского юриста, королевского судьи. После двух лет учебы в Оксфордском университете, Томас Мор, по настоянию отца, закончил юридическую школу и стал адвокатом. Со временем Мор приобрел известность и был избран в английский парламент.

В начале XVI века Томас Мор сближается с кружком гуманистов Джона Колета, в котором знакомится с Эразмом Роттердамским. Впоследствии Мора и Эразма связывала тесная дружба.

Под влиянием друзей-гуманистов формируется и мировоззрение самого Томаса Мора — он начинает изучать труды античных мыслителей, выучив греческий язык, занимается переводами античной литературы.

Не оставляя литературных трудов, Томас Мор продолжает свою политическую деятельность — он был шерифом Лондона, председателем палаты общин английского парламента, получил рыцарское звание. В 1529 году Мор занял высший государственный пост в Англии — стал лордом-канцлером.

Но в начале 30-х годов XVI века положение Мора резко изменилось. Английский король Генрих VIII решил осуществить в стране церковную реформу и встать во главе церкви. Томас Мор отказался присягнуть королю как новому главе церкви, покинул пост лорда-канцлера, но был обвинен в государственной измене и в 1532 году заточен в Тауэр. Через три года Томас Мор был казнен.

В историю философской мысли Томас Мор вошел прежде всего как автор книги, ставшей своего рода триумфом гуманистической мысли. Написал ее Мор в 1515–1516 гг. и уже в 1516 году, при активном содействии Эразма Роттердамского, вышло в свет первое издание под названием «Весьма полезная, а также занимательная, поистине золотая книжечка о наилучшем устройстве государства и о новом острове Утопия». Уже при жизни это сочинение, кратко называемое «Утопией», принесло Мору всемирную славу. Само слово «Утопия» придумано Томасом Мором, составившем его из двух греческих слов: «оu» «не» и «topos» — «место». Буквально «Утопия» означает «место, которого нет» и недаром сам Мор переводил слово «Утопия» как «Нигдея».

В книге Мора рассказывается о неком острове под названием Утопия, жители которого ведут идеальный образ жизни и установили у себя идеальный государственный строй. Само название острова подчеркивает, что речь идет о явлениях, которых нет и, скорее всего, не может быть в реальном мире.

Книга написана в форме бесед между путешественником-философом Рафаэлем Гитлодеем, самим Томасом Мором и нидерландским гуманистом Петром Эгидием. Повествование состоит из двух частей. В первой части Рафаэль Гитлодей высказывает свое критическое мнение об увиденном им современном положении в Англии. Во второй, написанной, кстати, раньше первой, — Рафаэль Гитлодей излагает своим собеседникам утопийский образ жизни.

Уже давно замечено, да этого не скрывает и сам автор, что «Утопия» задумана и написана как своеобразное продолжение платоновского «Государства» — как и у Платона, в сочинении Томаса Мора дается описание идеального общества, так как его представляли себе гуманисты XVI столетия. Поэтому вполне понятно, что в «Утопии» можно найти определенный синтез религиозно-философских и социально-политических взглядов Платона, стоиков, эпикурейцев с учениями самих гуманистов и прежде всего с «философией Христа».

Так же как и Платон, Мор видит основной принцип жизни в идеальном обществе в одном — общество должно быть построено на принципе справедливости, который недостижим в реальном мире. Рафаэль Гитлодей обличал своих современников: «Разве что ты сочтешь справедливым, когда все самое лучшее достается самым плохим людям, или посчитаешь удачным, когда все распределяется между совсем немногими, да и они живут отнюдь не благополучно, а прочие же вовсе несчастны».

Утопийцам же удалось создать государство, построенное на принципах справедливости. И недаром Гитлодей с восхищением описывает «мудрейшие и святейшие установления утопийцев, которые весьма успешно управляют государством с помощью весьма малочисленных законов; и добродетель там в цене, и при равенстве всем всего хватает».

Как возможно существование общества справедливости? Томас Мор обращается к идеям Платона и устами своего героя заявляет: «Для общественного благополучия имеется один-единственный путь — объявить во всем равенство». Равенство предполагается во всех сферах — в хозяйственной, социальной, политической, духовной и т. д. Но прежде всего в имущественной сфере-в Утопии отменена частная собственность.

Именно отсутствие частной собственности, по мнению Томаса Мора, создает условия для рождения общества всеобщей справедливости: «Здесь, где все принадлежит всем, ни у кого нет сомнения, что ни один отдельный человек ни в чем не будет иметь нужды, если только он позаботится о том, чтобы были полны общественные житницы». Более того, «оттого что здесь нет скаредного распределения добра, нет ни одного бедного, ни одного нищего». И — «хотя ни у кого там ничего нет, все, однако же, богаты».

В том же ряду стоит и тезис Томаса Мора о вреде денег — деньги в Утопии также отменены и, следовательно, исчезли все отрицательные моменты, порождаемые деньгами: жажда наживы, скаредность, стремление к роскоши и т. д.

Однако устранение частной собственности и денег не является для Томаса Мора самоцелью — это всего лишь средство для того, чтобы общественные условия жизни предоставили возможность развитию человеческой личности. Более того, сам факт добровольного согласия утопийцев жить без частной собственности и денег связан прежде всего с высокими нравственными качествами жителей острова.

Рафаэль Гитлодей описывает утопийцев в полном соответствии с теми идеалами гармонически развитой личности, которые вдохновляли мыслителей Эпохи Возрождения. Все утопийцы — это высокообразованные, культурные люди, которые умеют и любят трудиться, сочетая физический труд с умственным. Будучи самым серьезным образом озабочены идеями общественного блага, они не забывают заниматься собственными телесным и духовным развитием.

В Утопии, по убеждению Томаса Мора, царит полная веротерпимость. На самом острове мирно сосуществуют несколько религий, при этом никто не имеет право вести споры по религиозным вопросам, ибо это расценивается как государственное преступление. Мирное сосуществование разных религиозных общин связано с тем, что постепенно на острове распространяется вера в Единого Бога, которое утопийцы называют Митрой.

В этом смысле на Мора несомненное влияние оказало учение Марсилио Фичино о «всеобщей религии». Но в то же время Томас Мор идет и дальше Фичино, ибо напрямую связывает идею Единого Бога с пантеистической идеей Божественной природы: «При том, что в Утопии не у всех одна и та же религия, все ее виды, несмотря на их разнообразие и множество, неодинаковыми путями как бы стекаются к единой цели — к почитанию Божественной природы». И пантеизм выражен Мором с наибольшей силой из всех предшествующих гуманистов.

Религиозные убеждения утопийцев гармонично сочетаются с их великолепным знанием светских наук, в первую очередь, философии: «…Никогда они не говорят о счастье, чтобы не соединить с ним некоторые начала, взятые о религии, а также философии, использующей доводы разума, без этого, они полагают, само по себе исследование истинного счастья будет слабым и бессильным». Причем удивительным образом философские учения утопийцев в точности похожи на учения гуманистов, хотя, как известно, остров Утопия никак не связан с другой землей.

Религиозно-философские воззрения утопийцев в сочетании с принципами равенства создают условия для высокого уровня развития нравственных начал на острове. Рассказывая о добродетелях жителей Утопии, Томас Мор, устами Рафаэля Гитлодея, излагает опять же гуманистическую «апологию наслаждения». Ведь в понимании гуманистов сами человеческие добродетели были напрямую связаны с духовными и телесными наслаждениями.

По сути дела, Утопия — это гуманистический образ совершенного общежития. В этом образе гармонично сочетаются торжество индивидуального с общественными интересами, ибо само общество и создано для того, чтобы дать возможноть расцветать человеческим талантам. В то же время, каждый утопией прекрасно понимает — его благополучие и духовная свобода напрямую связаны с тем общественным строем всеобщей справедливости, который установлен на Утопии.

Самый образ утопийского общежития, где упразднены частная собственность, денежное обращение, привилегии, производство роскоши и т. д., стал своего рода кульминацией гуманистических мечтаний об «идеальном государстве».


Выдающийся английский писатель-гуманист, мыслитель, государственный деятель, основатель теории утопического социализма. Родился в Лондоне в семье известного юриста 7 февраля 1478 года. Отец – Джон Мор (ок. 1453 – 1530), был женат три раза. Томас Мор – сын от первого брака. После окончания грамматической школы служил некоторое время пажем в доме Джона Мортона, архиепископа Кентерберийского, лорда-канцлера Англии, который, заметив у мальчика значительные умственные способности, посоветовал отдать его в колледж Оксфордского университета. Оксфорд на рубеже XV – XVI веков стал центром гуманизма в Англии. Тут преподавали такие выдающиеся гуманисты, как Джон Колет, Уильям Гроцин, Тома Линакр. Именно они были наставниками молодого Томаса Мора и, в дальнейшем, его ближайшими друзьями. Обучаясь в Оксфорде в 1492 — 1494 годах, Томас Мор изучал классические языки, античную литературу и философию, увлекался искусством, интересовался естествознанием, астрономией и геометрией. Пребывание в Оксфордском университете имело сильное влияние на формирование его мировоззрения, но по настоянию отца, который хотел видеть его юристом, Мор оставляет университет и посвящает себя изучению юридических наук. В 1502 году он стал адвокатом и одновременно преподавателем права. Как адвокат Т. Мор был широко популярен в Лондоне, благодаря своим способностям, честности и добросовестности в ведении дел. «Никто не рассматривал так много дел, как Мор, никто не проводил их добросовестней», – писал Эразм Роттердамский. В 1504 году двадцатишестилетний Т. Мор был избран в парламент членом палаты общин. В этот год король Генрих VII требовал от парламента чрезвычайных налогов, уверенный, что никто не посмеет выступить против него. Именно тогда молодой Мор так смело и доказательно выступил против королевских предложений, что Палата Общин отклонила их. Опасаясь преследований со стороны недовольного монарха, Мор отходит от политической деятельности до конца правления Генриха VII, то есть до 1509 г., занимаясь адвокатской практикой. В 1505 году женился на семнадцатилетней молодой девушке благородного происхождения Джейн Колт, у которой не было еще образования. Это обстоятельство дало ему возможность воспитать ее соответственно своим взглядам. Он постарался дать ей основательное музыкальное образование, а также обучил ее грамоте. Джейн Колт родила ему трех дочерей – Маргариту, Элизабет и Цецилию, а также сына – Иоанна. После ее преждевременной смерти женился на вдове Джона Миддлетона по имена Алиса, более руководствуясь не любовью, а необходимостью. Благодаря своим способностям ему удалось убедить уже немолодую жену, занятую домашним хозяйством, кроме того, не совсем ласкового нрава, чтобы она училась играть на гитаре лютне, флейте, каждый день выполняя заданный мужем урок. В свободное время он углубленно изучает античную литературу, переводит произведения древнегреческих авторов, пишет собственные произведения в стихах на латинском и английском языках. Со вступлением на трон Генриха VIII, с которым гуманисты связывали большие надежды, видя в нем желаемого короля-философа, идеал образованного властителя, Т. Мор возвращается к общественной деятельности, входит в состав первого парламента этого короля. В 1510 году его назначили помощником шерифа в Лондоне, в частности юридическим советником и судьей в гражданских делах. На этом посту Т. Мор своей неподкупностью и справедливым решением дел заработал себе большой авторитет и стал заметной личностью в политической жизни, значительную популярность он имел и в кругах лондонского купечества. В 1521 году он становится государственным казначеем, в 1523 – выбирается спикером палаты общин, а в 1529 достигает наивысшего поста – становится лордом-канцлером (это был единственный случай, когда эту должность занимал представитель не аристократии и не высшего духовенства). Тем временем его отношения с Генрихом VIII, деспотизм которого все усиливался, расстроились. Разрыв короля с папой римским, причиной которого стал отказ последнего дать согласие на развод с первой женой Катериной Арагонской, провозглашение себя главой английской церкви, установление абсолютной монархии и другие действия деспотичного монарха, с которыми не мог мириться Т. Мор, привели к тому, что он подал в отставку с поста канцлера. За отказ присягнуть Генриху VIII как главе английской церкви бывший любимец короля был арестован, помещен в Тауэр, обвинен в государственном предательстве и осужден на казнь. Приговор суда от 1 июля 1935 года гласил: «Вернуть осужденного в Тауэр, оттуда волочить по земле через все лондонское Сити в Тайберн, там повесить его так, чтобы замучился почти до смерти, вынуть из петли, пока он не умер, отрезать половые органы, распороть живот, вырвать и сжечь внутренности. Потом четвертовать его и прибить по одной четверти тела над четырьмя воротами Сити, а голову выставить на Лондонском мосту». Король «милостиво» заменил эту кару простым отрубанием головы. Услышав это, Т. Мор с иронией заметил: «Борони боже моих друзей от такой милости». Т. Мор был казнен в Лондоне 6 июля 1535 года. По преданию, поднимаясь на помост перед казнью, ослабев после длительного пребывания в застенках, он попросил сопровождавшего его офицера: «Помогите мне взойти; вниз я уж как-нибудь сам спущусь». Рассказывают еще, что Мор уже на плахе поправил свою бороду так, чтобы она не мешала топору палача, сказав при этом: «По крайней мере моя борода ничем не оскорбила его величество…». Мстительный сатрап Генрих VIII не удовлетворился казнью бывшего канцлера: он конфисковал его скромное поместье и выгнал его жену и детей из дома в Челси. В 1935 году католическая церковь канонизировала Томаса Мора. Т. Мор один из наиболее просвещенных представителей эпохи Возрождения; круг его научных, литературных, культурных интересов был широк; имел глубокие познания в области философии, истории, политики, юриспруденции, литературы, особенно античной. Т. Мор был тесно связан с выдающимися современными ему гуманистами разных стран: Г. Бюде, Б. Ренаном, И. Буслидием, П. Эгидием, Л. Вивесом, но особая дружба соединяла его с известным гуманистом Эразмом Роттердамским. В доме Мора была написана в 1509 году широко известная сатира Эразма «Хвала Глупости». Литературное наследство Т. Мора невелико по объему. Интенсивная государственная деятельность и широкая адвокатская практика оставляли мало времени для литературной и научной деятельности. В его составе переводы с греческого на латинский диалогов Лукиана и значительного количества эпиграмм разных авторов. Оригинальные произведения представлены поэмой на коронацию Генриха VIII и эпиграммами, написанными латинским и английским языком, памяткой английской прозы – «Историей Ричарда III», документальным рассказом про преступления Ричарда Глостера, который путем интриг, обмана и убийств захватил королевскую власть. Именно это произведение стало для В. Шекспира основным источником при создании драмы «Ричард III». Отдельную группу составляют острые религиозные полемические трактаты против М. Лютера и его английских соратников, в которых Т. Мор высказал себя как противник Реформации. Большое значение для оценки его жизни и деятельности имеет его богатое эпистолярное наследство. Однако наиболее известным есть произведение Томаса Мора, которое он назвал: «Золотая книжечка, настолько же полезная, как и забавная, про наилучшее устройство государства и про новый остров Утопия». Оно не только принесло автору славу и известность еще при жизни, но и обессмертило его имя навечно. Работу над «Утопией» Томас Мор начал летом 1515 года во время пребывания во Фландрии, куда он выехал в составе английского посольства для ведения переговоров с делегацией кастильского принца Карла (позже – императора Карла V) в деле восстановления торговли между Англией и Нидерландами. Напечатана «Утопия» в 1516 году. Название «Утопия» было создано Мором из двух древнегреческих слов, которые можно перевести как «несуществующее место», «несуществующая страна». Заголовок произведения «Утопия» стал нарицательным названием для обозначения описаний выдуманных стран с идеальным общественным устройством без указания конкретных мер для его осуществления. В литературе небольшая книжечка, написанная Т. Мором, открыла новый жанр – утопический роман, сущность которого не захватывающий сюжет, не психология изображаемых личностей, а описание идеального, справедливого общественного строя. Ее влияние ощутимо на таких произведениях, как «Город Солнца» Т. Кампанеллы (1621), «Новая Атлантида» Ф. Бэкона (1627), «Вести ниоткуда» У. Морриса (1891) и другие. В фантастике жанр утопии распространен довольно широко. Достаточно вспомнить хотя бы, кроме уже упоминавшихся произведений, И Ефремова «Туманность Андромеды». Широко распространены и произведения «антиутопии». Произведение «Утопия» переведено на многие языки. Первый перевод с латинского на английский выполнил в 1551 году Р. Робинсон. Есть несколько переводов на русский язык. Первый из них, неизвестного автора, издан в 1789 году в годы правления Екатерины II; другой – в 1790 не с латинского оригинала, а с французского перевода. Потом «Утопия» появилась только в 1901 г. В переводе Тарле как приложение к его магистерской диссертации «Общественные взгляды Томаса Мора в связи с экономическим состоянием Англии». Несколько изданий выдержал перевод О. Генкеля (первое издание 1903 год, четвертое – 1928), в основу которого положен немецкий перевод. С языка оригинала выполнен перевод известного филолога О. И. Малеина (1935 г., 1947 г., третье издание, отредактированное Ф. О. Петровским, вышло в 1953 году, оно же переиздано в книге «Утопический роман XVI – XVII веков » – Серия «Библиотека всемирной литературы»). Новый русский перевод («Утопия», М., 1978) принадлежит Ю. М. Каган. В 1930 году «Утопия» была переведена и на украинский язык, благодаря профессору Киевского университета И. В. Шаровольскому.

Отдельные издания
  • Утопия. – М.-Л.: Academia, 1935
  • Утопия / Пер. Ю. М. Каган. – М.: Наука, 1978. – 416 с. – (Предшественники научного социализма). 50 000 экз. (п)
Публикации в периодике и сборниках
  • Томас Мор. Золотая книга, столь же полезная, как забавная, о наилучшем устройстве государства и о новом острове Утопия / Пер. с лат. А. Малеина, Ф. Петровского // Утопический роман XVI-XVII веков . – М.: Художественная литература, 1971 – с.41-140
      То же: Пер. А. И. Малеина, Ф. А. Петровского // . – М.: Правда, 1989 – с.17-130 То же: Т. Мор. Утопия; Эпиграммы; История Ричарда III. – 2-е изд. – М.: Ладомир; Наука, 1998 – с. То же: [Отрывок] / Пер. А. Малеина и Ф. Петровского // Билет в детство . – М.: Университет Натальи Нестеровой, 2005 – с.158-159 То же: Из сочинения «Утопия»: Книга вторая: [Отрывок] / Пер. Ю. Каган // Мечта о космосе . – М.: Центр книги Рудомино, 2011 – с.40-42 То же: [Роман] / Пер. с лат. А. Малеина, Ф. Петровского // Томас Мор. Утопия; Томмазо Кампанелла. Город Солнца . – М.: Алгоритм, 2014 – с.40-174 То же: [Роман] / Пер. А. Малеина, Ф. Петровского // Утопия; Город Солнца; Новая Атлантида . – СПб.: Азбука, М.: Азбука-Аттикус, 2017 – с.3-148 То же: [Роман] / Пер. Ф. Петровского и А. Малеина // Классическая утопия . – М.: АСТ, 2018 – с.5-130
Творчество автора
  • К. Авдеева, А. Белов На острове Утопия: О творчестве Т. Мора. – 2-е изд. – Л.: Учпедгиз, 1961. – 111 с.
  • Анатолий Варшавский. Опередивший время: Очерк жизни и деятельности Томаса Мора / Худ. Юрий Семенов. – М.: Молодая гвардия, 1967. – 144 с. – (Пионер – значит первый. Вып.5). 15 коп. 65 000 экз. (о) – подписано к печати 13.12.1967 г.
  • И. Н. Осиновский. Томас Мор. – М.: Наука, 1974. – 168 с. – (Из истории мировой культуры). (о)
  • И. Н. Осиновский. Томас Мор. – М.: Наука, 1976. – 326 с.
  • [Заметка о Томасе Море и его книги «Утопия»] // Техника – молодежи , 1933, №1 – с.61
  • А. Малеин. Главнейшие издания и переводы «Утопии»: [Библиографический обзор] // Т. Мор. Утопия. – М.-Л.: Academia, 1935 – с.22-30
  • Где находится эта страна?: [Рец. на книгу Томаса Мора «Утопия» (Академия, 1936)] // Смена , 1935, №12 – с.21
  • Томас Мор: [Заметка об английском писателе] // Смена , 1936, №7 – с. 28
  • И. Ю. Перская. «Утопия» Томаса Мора // Детская энциклопедия в 12 томах: Том 8. – Из истории человеческого общества. – Второе издание. – М.: Просвещение, 1967 – с.184-186
  • И. Н. Осиновский. Томас Мор и его «Утопия» // Детская энциклопедия в 12 томах: Том 8. – Из истории человеческого общества. – Третье издание. – М.: Педагогика, 1975 – с.168-171
  • А. Петруччани. Вымысел и поучение. «Утопия» Томаса Мора как исходная модель: [Отрывок из книги] / Пер. А. Киселевой // Утопия и утопическое мышление . – М.: Прогресс, 1991 – с.98-112
  • В. Чаликов. Страна Утопия. Где она сегодня на карте реальности?: [Статья] / Карата острова Утопия: Гравюра Амброзиуса Гольбейна; Репродукция картины Рене Магрит «Черный флаг» // Знание – сила (Москва), 1989, №9 – с.64-70
  • И. Семибратова. Томас Мор (1478-1535) // Зарубежная фантастическая проза прошлых веков . – М.: Правда, 1989 – с.589-593
  • В. Гопман . Утопия: [Т. Мор] // Энциклопедия литературных произведений. – М.: ВАГРИУС, 1998 – с. 516-519
  • Десять книг, которые определили ход истории на протяжении последнего тысячелетия: [О книгах Данте «Божественная комедия», Томаса Мора «Утопия»] // НГ-Религия (Москва), 2000, 27 декабря – с.7
  • Десять книг, которые определили ход истории на протяжении последнего тысячелетия: [О книгах Данте «Божественная комедия», Томаса Мора «Утопия»] // Независимая газета (Москва), 2000, 30 декабря – с.8
  • Вл. Гаков . Суд длиною в полтысячелетия: [О Томасе Море] // Знание – сила, 2004, №1 – с.97-104
  • А. Малеин, Ф. Петровский. «Утопия» Т. Мора: [Комментарии] // Классическая утопия . – М.: АСТ, 2018 – с.336-349

Частичная или полная перепечатка или иное использование материалов сайта не запрещается.
© 2003-2009. Ссылка на источик желательна. Vitaley Karatsupa

Джозефина Тей. Дочь времени

7

Грант уже почти засыпал, когда чей-то голос произнес у него в голове: «Томас Мор — это Генрих VIII». Сна как не бывало. Грант включил свет.

Голос, конечно же, не пытался внушить ему, что Томас Мор и Генрих VIII одно и тоже лицо, но если систематизировать персонажи, взяв за основу правление того или иного монарха, то Томас Мор принадлежал ко времени Генриха VIII.

Грант лежал, глядя на светлое пятно от лампы на потолке, и пытался привести свои мысли в порядок. Если Томас Мор был лордом-канцлером при Генрихе VIII, тогда, значит, он жил при Генрихе VII и при Ричарде III. Что-то Гранту не нравилось, и он опять взялся за «Историю Ричарда III» Томаса Мора. В предисловии, которое он не удосужился прочитать раньше, коротко рассказывалось о жизни Томаса Мора, и теперь Грант открыл его, чтобы узнать, каким образом Мор мог одновременно быть историографом Ричарда III и лордом-канцлером Генриха VIII. Сколько лет было Мору, когда Ричард стал королем?

Пять.

Томасу Мору было пять лет, когда Ричард устроил безобразную сцену в Тауэре. И восемь — когда Ричард погиб при Босуорте.

Все в его истории недостоверно.

Если кто-то думает, что полицейский видит и понимает больше других, особенно когда речь идет о свидетельских показаниях, он ошибается.

В раздражении Грант бросил книгу на пол, забыв, что она взята в библиотеке и дана ему во временное пользование, и то из любезности.

Мор не знал Ричарда III. Он был еще маленьким, когда к власти в стране пришли Тюдоры, и эта книга, которая стала библией историков, изучавших время Ричарда III, которой пользовались и Холиншед, и Шекспир (пусть даже Мор верил в то, что писал), — эта книга оказалась не правдивее солдатских баек. Его кузина Лора называла такие истории «снегом на ботинках». Столь же «истинное, как в Евангелии», событие происходило не на глазах автора. Пусть Мор обладал критическим умом и замечательной честностью, это не делало его «Историю» надежным свидетельством. Множество других замечательных людей верило, что русские войска прошлись по Англии. Грант слишком долго сталкивался со способностью человека верить в чей-то пересказ чьего-то рассказа о том, что кто-то третий видел сам, а может, слышал еще от кого-то.

Гранту стало противно.

При первой же возможности он должен прочитать современную запись событий короткого правления Ричарда III. А библиотека может хоть завтра забрать обратно своего Томаса Мора. Несомненно, сэр Томас Мор был гением и мучеником, но какое Гранту до этого дело? Лично он, Алан Грант, знает, что гений — самый доверчивый человек из всех людей на земле и может принять за чистую монету такие вещи, что любой дурак покраснеет от стыда. Некий великий ученый, с которым Гранта свела судьба, был убежден, что старая тряпка — его двоюродная бабушка София, потому что так сказал безграмотный медиум с задворок Плимута. Другой великий авторитет в изучении эволюции человеческого мозга был начисто обворован ловким мошенником. Потому что «все знал сам» и не желал слушать полицейских. Кому, как не Алану знать, что нет никого легковернее и глупее гения. И он, Алан Грант, аннулирует, отменяет, зачеркивает Томаса Мора и с утра начинает все сначала.

Размышляя так, он заснул, а проснувшись, продолжил свои размышления.

Стоило Амазонке появиться в дверном проеме, как он крикнул, словно обвиняя ее в своем открытии:

— Вам известно, что ваш сэр Томас Мор ничего не знал о Ричарде III?

Амазонка удивилась, но, кажется, не столько его вопросу, сколько горячности, и готова была расплакаться от обиды.

— Он должен был знать! Он жил в то время! — попробовала она защитить Томаса Мора.

— Когда умер Ричард, ему исполнилось восемь лет. — Грант был безжалостен. — Он знал только то, что ему рассказали. Как вы или я. Не верьте ни одному слову Мора. Его «История» — набор сплетен.

— Вы хорошо себя чувствуете сегодня? — встревожилась Амазонка. — Какая у вас температура?

— Температура — не знаю, а вот давление…

— Ах, бедненький… — Амазонка явно восприняла его слова буквально.  — А все шло так хорошо. Сестра Ингхэм очень расстроится. Она очень вами гордится.

Для Гранта явилось откровением, что Пигалица гордится им, но и это известие не доставил ему радости. Теперь он хотел, чтобы температура действительно повысилась, — надо осадить возгордившуюся Пигалицу.

Однако визит Марты отвлек его от эксперимента, который должен был доказать, что разум сильнее материи. К тому же, если Пигалица гордилась его быстрым физическим выздоровлением, то Марта считала себя причастной к его выздоровлению душевному. Она была довольна, что ее с Джеймсом поход в магазин оказался столь эффективным.

— Ты уже что-нибудь придумал насчет Перкина Варбека?

— Нет. К черту Варбека. Лучше скажи, зачем ты принесла мне портрет Ричарда III? Ведь за ним тайн не числится, не так ли?

— Так. Кажется, мы взяли его как иллюстрацию к истории Варбека. Нет. Подожди. Вспомнила. Джеймс вот так повертел его и сказал: «Самый знаменитый убийца всех времен с лицом святого».

— Святого! — вскричал Грант и осекся.  — В высшей степени честное!

— Что?

— Да нет, ничего. Просто вспомнил свое первое впечатление. Тебе тоже кажется, что это лицо святого?

Марта взглянула на фотографию, прислоненную к стопке книг.

— Свет плохо падает, и я ничего не вижу, — сказала она и взяла фотографию в руки.

Только тут Грант вспомнил, что для Марты так же, как для сержанта Уильямса, изучение лиц — занятие профессиональное. Изгиб бровей, линия рта говорили Марте о характере человека не меньше, чем сержанту. Более того, она не могла сыграть роль, не придумав себе сначала лица.

— Сестра Ингхэм считает, что он очень мрачный. Сестра Даррелл видит в нем злодея. Хирург уверен, что у него был полиомиелит. Сержант Уильяме сказал, что он прирожденный судья. Старшей сестре он кажется мучеником.

Марта довольно долго молчала.

— Знаешь, странно. На первый взгляд он показался мне злобным и подозрительным. Вздорным. А потом первое впечатление стерлось. Он совершенно спокоен. Да-да, у него умиротворенное лицо. Вероятно, Джеймс именно это имея в виду, говоря, что у него лицо святого.

— Нет, не думаю. По-видимому, он говорил о совестливости.

— Может быть. Но это настоящее лицо! Не соединение органов слуха, дыхания, поглощения пищи. Замечательное лицо. Если его немножко изменить, будет Лоренцо Великолепный.

— А может, это и есть Лоренцо, просто вы спутали портреты?

— Ну нет. Почему тебе пришло в голову?

— Потому что лицо не соответствует характеру исторической личности! А? Взяли и перепутали портреты?

— Такое, конечно, возможно, но это портрет Ричарда. Оригинал, как сказал Джеймс, находится в Виндзорском замке и включен в опись, сделанную еще при Генрихе VIII. Так что ему лет четыреста, не меньше. В Хэтфилде и Олбери есть копии.

— Значит, все-таки Ричард, — нехотя смирился Грант. — У меня нет ничего, за что можно было бы уцепиться. Ты никого не знаешь в Британском музее?

— В Британском музее? — переспросила Марта, не отрывая глаз от фотографии.  — Нет, кажется. Не помню. Я и была-то там всего один раз, смотрела египетские украшения, когда играла Клеопатру с Джеффри… Ты видел Джеффри в роли Антония? Благородного Антония? Почему-то я боюсь туда ходить. Сосуд времен. Все равно что смотреть на звезды. Чувствуешь себя маленькой и ничтожной. А что ты хотел в БМ?

— Мне нужна какая-нибудь информация о хрониках, которые писались во времена Ричарда. Так сказать, отчеты современников.

— Значит, сэр Томас тебя не устроил?

— Да он просто-напросто старый сплетник, — не без злости ответил Грант. Он уже почти ненавидел всеми обожаемого Мора.

— Ладно, ладно. А тот человек в библиотеке, который дал мне книгу, говорил о нем с благоговением. Житие Ричарда III в изложении Святого Томаса Мора, и все такое.

— Тоже мне житие, — буркнул Грант. — Он жил при Тюдорах и писал о Плантагенетах то, что ему рассказывали, потому что самому ему было тогда пять лет.

— Пять лет?

— Пять.

— Да-а-а. Ничего себе первоисточник!

— Вот так. Точность как у букмекера. К тому же он по другую сторону. Слуга Тюдоров — это слуга Тюдоров, когда речь идет о Ричарде III.

— Да-да. Понимаю. Ну а что ты хочешь узнать о Ричарде, ведь за ним не числилось никакой тайны?

— Например, что за человек он был. Для меня он — загадка посложнее любой, с какой мне приходилось когда-либо сталкиваться. Что заставило его перемениться едва ли не за одну ночь? До смерти брата не было человека благороднее и преданнее.

— Может быть, чем ближе к трону, тем больше искушений?

— Может. Но он-то до совершеннолетия наследника должен быть регентом. Протектором Англии. Если знать его жизнь, то и этого не так уж мало. Подумай сама, ему не за что было жаловаться на судьбу.

— Представь себе, Ричард не любил мальчишку и хотел «проучить» его. Странно, но мы всегда думаем о жертвах почти как об ангелах. Не люди, а подобия Иосифа. Допустим, наследник был несносен и заслужил, чтоб его посадили в темницу. Или сам попросил, чтоб его тихонько низложили.

— Их было двое, — напомнил Грант.

— Ну конечно. Все это слова. Ужасно, ужасно. Бедные пушистые овечки. Ой!

— Что «ой»?

— Не знаю. Наверно, пушистые овечки…

— Что?

— Нет, не скажу. Вдруг не выйдет? Я побежала.

— Ты уже совсем очаровала Маделин Марч? Она согласилась написать пьесу?

— Думаю, идея ей нравится, но пока контракт не подписан… До свидания, дорогой. Скоро увидимся.

Марта направилась к двери и, увидев зарумянившуюся Амазонку, резко ускорила шаг, а Грант и думать забыл о пушистых овечках вплоть до следующего вечера, когда обнаружил у себя в палате существо в роговых очках, которые как будто усиливали его сходство с пушистой овечкой. Грант находился в состоянии полудремы и ощущал полную гармонию в своих отношениях с окружающим миром, чего уже давно не было. История, как совершенно справедливо предвидела старшая сестра, великолепным образом способствовала обретению перспективы. Вдруг в дверь постучали, но так неуверенно, что Грант решил: «Померещилось». В больничные двери всегда надо стучать уверенной рукой. Однако на всякий случай он сказал: «Войдите», — и увидел такую не вызывающую сомнений «пушистую овечку», что долго не мог прийти в себя от смеха.

Молодой человек смущенно улыбнулся, поправил очки, кашлянул несколько раз и сказал:

— Вы мистер Грант? Я — Каррадин. Брент Каррадин. Надеюсь, вы уже не спали?

— Нет, нет, мистер Каррадин. Рад вас видеть.

— Марта… Мисс Халлард… она… Она прислала меня к вам. Сказала, что я могу быть вам полезен.

— А она не сказала, в чем именно? Да вы садитесь. Вон там у двери стул. Несите его сюда.

Брент Каррадин был высоким юношей с белокурыми волнистыми волосами, венчающими высокий лоб, одетым в слишком широкое твидовое пальто, спадавшее небрежными складками. Сразу видно, американец. Он принес стул, сел, и твидовое пальто тотчас обрело сходство с благородным королевским одеянием. Юноша глядел на Гранта добрыми карими глазами, чудесное сияние которых не могли скрыть очки в толстой роговой оправе.

— Марта… Мисс Халлард… Она сказала, что вам надо помочь в каких-то розысках.

— Вы сыщик?

— Нет, здесь, в Лондоне, я занимаюсь научной работой. Точнее, историей. Вот она и сказала о вашем интересе… Мистер Грант, мне будет очень приятно, если я смогу быть вам полезен.

— Очень мило с вашей стороны. Очень мило. А над чем вы работаете? Какая у вас тема?

— Крестьянское восстание.

— О, да это Ричард II!

— Да.

— Вас интересуют отношения классов?

Молодой человек странно хмыкнул.

— Нет. Мне надо было быть в Англии.

— А что, нельзя быть в Англии и не заниматься научной работой?

— Можно, но так проще. Мне нужно алиби. Папочка хочет, чтоб я продолжил его дело: мебель, продажа, заказы по почте, по каталогам. Только не поймите меня неправильно, мистер Грант, наша мебель очень хорошая. Это вечная мебель. Но она меня совершенно не интересует.

— Следовательно, если считать Северный полюс, то Британский музей второе по надежности убежище?

— Здесь теплее. К тому же мне, правда, интересно заниматься историей. Я и раньше изучал ее. Но, откровенно говоря, мистер Грант, я приехал сюда из-за Атланты Шерголд. Помните немую блондинку с Мартой… Я хотел сказать, в пьесе с мисс Халлард. Она играет немую, а на самом деле она вовсе не немая.

— Ну конечно, нет. Очень способная актриса.

— Вы ее видели?

— Думаю, вряд ли найдется в Лондоне человек, который ее не видел.

— Я тоже так думаю. Этому спектаклю конца нет. Мы-то рассчитывали на пару недель, поэтому она уехала. В начале месяца она должна была вернуться, а когда все так затянулось, мне пришлось самому ехать в Англию.

— А Атланта — это не алиби?

— Для моего папочки? Что вы! Моим родственникам Атланта не нравится, и больше всех папочке. Если он никак не может обойтись без упоминания ее, то говорит: «Эта твоя знакомая актриса». Понимаете, мой папочка — Каррадин Третий, а отец Атланты, в лучшем случае, Шерголд Первый. У него маленькая бакалея на Мейн-стрит, но он очень хороший человек, если уж на то пошло. Атланта тоже не очень-то многого добилась у нас в Штатах. В театре, конечно. Это ее первый большой успех, и она ни за что не разорвет контракт. По правде говоря, я думаю, что теперь ее вообще трудно будет увезти домой, ведь американцы не сумели оценить ее талант.

— А вы решили заняться наукой?

— Мне пришлось придумать нечто такое, что возможно только в Лондоне. Кстати, у меня и в колледже была эта тема, поэтому Британский музей не фикция. Ну вот, убиваю двух зайцев: занимаюсь тем, что мне интересно, и берегу покой папы.

— Понятно. Ваше алиби мне нравится. А почему все-таки крестьянское восстание?

— Время интересное. И папочке это должно было понравиться.

— Он интересуется реформами?

— Нет. Он ненавидит королей.

— Каррадин Третий?

— Смешно, правда? Я бы не удивился, если бы узнал, что у него есть корона и он иногда достает ее, идет в Гранд-отель и примеривает там в туалете. Я вас не утомил, мистер Грант, а то сижу тут, болтаю, и все о себе? Я же пришел не за этим. Я пришел…

— За чем бы вы ни пришли, вас прислало ко мне само небо, так что, если вы не спешите…

— Я никогда не спешу, — заверил молодой человек и стал так усердно вытягивать ноги, что в конце концов добрался до тумбочки, она покачнулась, и портрет Ричарда III оказался на полу. — Ой, извините. Я не хотел. Никак не привыкну к тому, что у меня такие длинные ноги. А вы считаете, что человек к двадцати двум годам мог бы уже привыкнуть к себе? — Брент поднял фотографию, рукавом стер с нее пыль и с интересом стал вглядываться в запечатленное на ней лицо. — Ricardus III. Ang. Rex1), — прочитал он вслух.

— Вы первый человек, который заметил, что здесь написано, — сказал Грант.

— Ну, для этого надо всего лишь заглянуть на обратную сторону. А вот я впервые встречаю человека, который любуется портретом этого короля.

— Что, некрасивый?

— Не знаю, — помедлив, ответил Брент. — У него хорошее лицо. Похож на одного профессора из нашего колледжа. Он ел только висмут и пил молоко, поэтому был немного желчный, но добрее его я никого не видел. Так вас заинтересовал Ричард III?

— Он самый. И от вас мне не нужно ничего сверхъестественного. Всего лишь выяснить, кто из историков жил в его время.

— Проще простого, тем более что совсем близко к моему времени. Которым я занимаюсь. Так вот, о Ричарде II писал сэр Кутберт Олифант, может, у него есть и о Ричарде III? Вы читали Олифанта?

Грант ответил, что не читал ничего, кроме школьных учебников и Томаса Мора.

— Мора? Лорда-канцлера Генриха VIII?

— Да.

— Вам не показалось, что он немного пристрастен?

— Да он просто партийный идеолог, — вырвалось у Гранта, только теперь осознавшего, что же ему, в сущности, не понравилось, — это не записки государственного деятеля, а партийная листовка. Даже не листовка, а отчет, составленный на основании сплетен, собранных в людской. — Вам что-нибудь известно о Ричарде III?

— Да ничего, кроме того, что он убил племянников и не сумел поменять государство на коня. И еще у него были два помощника, известные как Мышь и Кот.

— Что-что?

— Да вы помните этот стишок: «Есть король-горбун, есть пес-хвальбун, есть мышь и кот, чтобы жрать английский торт».

— Да-да, совсем выпало из памяти. А вам известно, что это значит?

— Понятия не имею. Я плохо знаю то время. А почему вы заинтересовались именно Ричардом III?

— Марта решила, что мне следует заняться каким-нибудь теоретическим расследованием, пока не под силу практическое. А так как я давно увлекаюсь разгадыванием характеров по лицам, она принесла мне фотографии людей, с которыми связаны неразгаданные тайны. Ричард попал в их число более или менее случайно, но именно его тайна оказалась интереснее остальных.

— Почему же?

— Он совершил преступление, ужаснее которого не может быть, и в то же время у него лицо великого судьи, великого государственного деятеля. Более того, судя по некоторым источникам, он на удивление добропорядочен. Что ж, он и в самом деле был умен и весьма успешно управлял Северной Англией, был хорошим офицером штаба и храбрым воином. Его личная жизнь ничем не скомпрометирована, хотя его брат был самым любвеобильным монархом Англии, исключая, наверно, одного Карла II.

— Эдуард IV. Знаю. Шесть футов мужской красоты. А может, Ричард страдал из-за своего безобразия и потому захотел уничтожить потомство брата?

Гранту это не приходило в голову.

— Вы думаете, Ричарда терзала постоянно подавляемая ненависть к брату?

— Подавляемая?

— Даже его недоброжелатели признают, что он был предан Эдуарду и они всегда были вместе с тех пор, как Ричарду исполнилось то ли двенадцать, то ли тринадцать лет. Вот их брат не любил никого. Его звали Георгом.

— Георгом?

— Герцог Кларенс.

— А! Кларенс-бочка-с-вином.

— Тот самый. Так что их было двое — Эдуард и Ричард, и между ними десять лет разницы. Как раз то, что нужно для сотворения кумира.

— Родись я горбуном, — промурлыкал юный Каррадин, — уверен: возненавидел бы брата, опередившего меня, забравшего себе моих женщин и мое место под солнцем.

— Возможно, — после некоторого раздумья согласился Грант. — Пока из всех версий ваша лучшая.

— Ведь он мог этого и не показывать. Это могло быть у него в подсознании. Как только представилась возможность стать королем, все вылезло наружу. Он сказал себе… Его подсознание ему подсказало: «Бери! Это твой шанс! Многие годы ты делал все, что мог, и всегда оставался во втором ряду, даже спасибо и то не всегда слышал. Теперь ты можешь получить свое, свести все счеты».

Грант обратил внимание, что эта версия совпала с версией мисс Пейн-Эллис. Наверно, таким видела его писательница, когда придумывала сцену прощания и Ричарда на крыльце позади здоровых белокурых Маргариты и Георга, «как обычно», во втором ряду.

— Очень интересно, — сказал Каррадин, характерным жестом длинного указательного пальца поправляя дужку очков, — что Ричард, как вы говорите, не делал ничего дурного до совершения своего главного преступления. Так он человечнее, а то в шекспировской версии он мне больше напоминает карикатуру, нежели живого человека. Мистер Грант, я с удовольствием сделаю все от меня зависящее. Мне тоже неплохо на некоторое время отключиться от крестьян.

— Кот и мышь вместо Джона Болла и Уота Тайлера?2)

— Ага.

— Что же, очень хорошо. Несите все, что сможете откопать. Но прежде всего я хочу получить запись событий, датированную тем временем. Событий, сотрясавших страну. Я хочу прочитать запись, сделанную очевидцем, но не таким, которому в интересующее нас время было пять лет и который служил другой династии.

— Я найду такого историка. Фабиан? Или он жил при Генрихе VII? Ладно, я найду. А пока вы поглядите Олифанта. Насколько я знаю, он самый большой авторитет по тому периоду. — Грант с удовольствием согласился почитать сэра Кутберта. — Тогда я закину его вам завтра по дороге… Оставлю внизу? Ладно?

Грант был в восторге.

И тут юный Каррадин опять отчего-то смутился, и Грант мгновенно припомнил пушистую овечку, совершенно вылетевшую у него из головы на время, пока они обсуждали Ричарда III. Вновь возник тихий, стеснительный Брент Каррадин, который, попрощавшись, выбежал из палаты, сопровождаемый твидовым вихрем.

Грант подумал, что, даже если не знать о миллионных доходах Каррадинов, Атланте Шерголд все равно повезло.

8

— Ну? — спросила Марта. — Как тебе понравилась моя пушистая овечка?

— Очень понравилась. Где ты его отыскала?

— Мне не пришлось его отыскивать. Он всегда на месте, практически живет в театре. «В тазу к морю» видел раз пятьсот. Если он не в уборной Атланты, то где-то рядом. Скорей бы они поженились, может, тогда мы будем видеть его чуточку реже. А ведь они даже не живут вместе. Идиллия. — После недолгого молчания она заговорила обыкновенным, не театральным голосом. — Когда они рядом, они прелестны и больше похожи на близнецов, чем на влюбленных. К тому же они так бесконечно доверяют друг другу, так неотделимы друг от друга. Несомненно, они составляют две законные половинки целого. Насколько я знаю, они даже ни разу не поссорились. Сплошная идиллия. Это Брент принес тебе книгу? — спросила Марта, тыкая пальцем на солидный том Олифанта.

— Да, оставил сегодня внизу.

— Выглядит — не дай Бог.

— Неаппетитно, хочешь сказать? Зато переваривается прекрасно. История для ученых мужей. Факты, факты и только факты.

— Фу!

— По крайней мере, теперь я знаю, откуда наш сэр Томас почерпнул свои сведения о Ричарде.

— Откуда же?

— От некоего Джона Мортона.

— Никогда не слыхала.

— Я тоже. Невежественные мы люди.

— А кто он?

— Архиепископ Кентерберийский при Генрихе VII и ярый враг Ричарда.

При этом известии Марта пожалела, что за свою жизнь не выучилась свистеть.

— Вот тебе и первоисточник! — воскликнула она.

— Именно так. Все рассказы о Ричарде восходят к нему. И история Холиншеда, и хроники Шекспира.

— Значит, нам вдалбливают версию человека, который ненавидел Ричарда. Интересно. А почему сэр Томас пересказывает Мортона, а не кого-нибудь другого?

— Не имеет значения, в любом случае это должна была быть версия Тюдоров. Ну а Мортона, наверно, потому, что в детстве жил в его доме. К тому же Мортон был в гуще событий, и вполне естественно было воспользоваться его рассказом, как говорится, из первых рук.

— А ваш толстый скучный источник признает, что это версия пристрастного человека? — спросила Марта, указывая пальцем на принесенный утром фолиант.

— Олифант? И да и нет. Честно говоря, мне кажется, у него самого каша в голове. На одной и той же странице он пишет, что Ричард был прекрасным правителем и военачальником с безупречной репутацией, уравновешенным порядочным человеком, популярным среди простого народа в отличие от выскочек Вудвиллов, родственников королевы, и существом «совершенно беспринципным, готовым пролить море крови, лишь бы заполучить корону». То у него «есть причины предполагать, что Ричард был абсолютно лишен совести», то он пересказывает рассуждение Мора о муках совести, не дававших Ричарду спать по ночам. И все остальное в таком же духе.

— Вашему скучному Олифанту больше нравятся алые розы?

— Не думаю. Вряд ли он поддерживает Ланкастеров, хотя, если подумать, к Генриху VII он относится очень уж терпимо. Не помню, чтоб он где-нибудь обмолвился, что Генрих не имел права на престол.

— Кто же тогда помог ему? Я имею в виду Генриха.

— Остатки Ланкастеров и Вудвиллы, а за их спинами была вся страна, возмущенная убийством детей. Очевидно, в такой ситуации сгодился бы любой претендент, а у этого еще в жилах текла кровь Ланкастеров. Сам Генрих был достаточно благоразумен, чтобы в своих претензиях на престол сначала заявить о победе над Ричардом, а потом уже о крови Ланкастеров. De jure belli et de jure Lancastriae.3) Его мать — дочь незаконного сына третьего сына Эдуарда III.

— О Генрихе VII я знаю только, что он был фантастически богат и фантастически скуп. Ты читал прелестный рассказ Киплинга о том, как Генрих посвятил в рыцари ремесленника не за понравившуюся ему работу, а за сэкономленные на орнаменте деньги?

— Там еще что-то о ржавом мече… Это ты здорово! Немного женщин в наше время читает Киплинга…

— О, у меня масса разных достоинств. А разгадка характера Ричарда все так же далека?

— Все так же. Я совершенно запутался в противоречиях, как сэр Кутберт Олифант, упокой Господи его душу. Единственная разница между нами в том, что я знаю о противоречиях, а вот знал ли он?

— Ты часто видишься с моей пушистой овечкой?

— Видел его три дня назад и думаю, что он уже пожалел о нашем знакомстве.

— О нет. Уверена, что нет. Верность — его кредо и его знамя.

— Как у Ричарда.

— У Ричарда?

— Ну да. Его девиз: «Loyaulte me lie». «Верность связывает меня».

Тут послышался слабый стук в дверь, и в палате появился Брент Каррадин, как и в первый раз, сначала ударившись головой о дверную притолоку.

— Ой! Кажется, я некстати. Мисс Халлард, я не знал. Статуя Свободы, которая встретилась мне в коридоре, сказала, что мистер Грант один.

Кто такая статуя Свободы, Грант догадался без труда. Марта же заявила, что собиралась уходить и вообще Брент сейчас более желанный гость. Она оставляет их с миром и желает отыскать душу убийцы.

Учтиво проводив Марту до двери, Брент уселся на стоявший рядом с кроватью Гранта стул с точно таким выражением на лице, с каким англичане возвращаются к своему портвейну после ухода из столовой женщин. Грант удивился. Неужели даже этот приехавший сюда из-за женщины американец испытывает подсознательное облегчение, оставаясь в мужской компании? В ответ на вопрос, как ему понравился Олифант, Грант сказал, что сэр Кутберт пишет вполне доходчиво.

— А я нашел, конечно случайно, кто такие Кот и Мышь. Это были уважаемые рыцари Уильям Кэтсби и Ричард Рэтклифф.4)

Кэтсби был спикером Палаты общин, а Рэтклифф возглавлял мирные переговоры с Шотландией. Странно, как глупая шутка превращается в политический стишок, да еще вполне злобную клевету. Горбун — это, конечно, Ричард. А белый боров?

— Вы часто заходите в наши английские пабы?

— Конечно. Это то немногое, в чем вы явно превосходите нас.

— Тогда во имя пива «У борова» вы прощаете нам нашу канализацию?

— Прощать — это слишком. Я просто ее не замечаю.

— Великолепно. А теперь забудьте вашу теорию, будто Ричард ненавидел брата из-за его красоты. Согласно утверждению сэра Кутберта, горб — не более чем миф. Сухорукость тоже. Следовательно, у него не было явных физических недостатков. По крайней мере, годных для вашей теории. Правда, левое плечо у него было чуть ниже правого. Но это все. Вы нашли историка, жившего в то время?

— Нет.

— Ни одного?

— Ни одного в том смысле, какой вы имеете в виду. Были писатели, современники Ричарда, но все они писали после его смерти. Во времена Тюдоров. Следовательно, они нам не годятся. Есть какая-то хроника на латыни, которую вели в монастыре, но я до нее еще не добрался. Тем не менее кое-что я узнал. Жизнеописание Ричарда III приписали сэру Томасу Мору потому, что нашли его среди оставшихся после его смерти бумаг. Это была незаконченная копия с сочинения, нам неизвестного, но ее стали печатать как его труд.

— Да ну? — изумился Грант. — Копия, сделанная рукой Мора?

— Да, его рукой, когда ему было лет тридцать шесть. В то время обычное дело. Книгопечатание еще не было развито.

— Так-так. Предположим, информация шла от Джона Мортона. Нет, это точно. Следовательно, предполагаем, что весь труд принадлежал Мортону.

— Правильно.

— И это вполне достоверно свидетельствует в пользу… скажем так, неточности. Мортон был честолюбив и вряд ли стеснялся пользоваться грязными сплетнями. Что вы знаете о Мортоне?

— Ничего.

— Был юристом, потом священником. Стал на сторону Ланкастеров и оставался с ними, пока не узнал, что Эдуард IV вернулся живой и здоровый. Переметнулся к Йоркам. Эдуард сделал его епископом Илийским, но сколько у него было приходов, знал, наверно, только викарий. Потом на трон сел Ричард, и Мортон стал поддерживать Вудвиллов, потом Генриха Тюдора и в конце концов заработал кардинальскую мантию…

— Стойте! — крикнул Брент. — Конечно, я знаю Мортона. Это тот самый Мортон, о котором говорят: «Вилка Мортона».5) «Нельзя тратить много денег, делитесь ими с королем. Вы тратите слишком много, значит, вы богаты и можете поделиться с королем».

— Точно. Это он, Мортон. Генриховы тиски. А я, кажется, понял, почему он возненавидел Ричарда задолго до истории с младенцами.

— Почему?

— Эдуард ограбил Людовика XI на приличную сумму, заключив с Францией позорный мир, и Ричард на него рассердился. Зато Мортон всячески поддерживал эту сделку и за это, несомненно, получил от Людовика пенсию в кругленькую сумму — две тысячи крон в год. Не думаю, чтобы Ричардовы комментарии по этому поводу он глотал с удовольствием, хотя и заедал их золотом.

— Да уж, наверно.

— Ну и, конечно, при Ричарде ему не на что было надеяться, а поэтому он поддержал Вудвиллов, даже если никакого убийства не было…

— Об этом убийстве… — начал было Брент и умолк.

— Ну?

— Об этом убийстве… Об убийстве двух принцев все как-то странно молчат.

— То есть? Кто молчит?

— За эти три дня я просмотрел много писем и других бумаг того времени, и нигде ни одного упоминания.

— Может быть, они боялись? Боялись за свою жизнь?

— Может. Но есть еще одно. Это уж совсем непонятно. Вам известно, что Генрих провел через парламент билль, осуждающий Ричарда? Так вот, он предъявляет Ричарду обвинение в жестокости и тирании и ни словом не упоминает об убийстве.

— Что? — Грант был поражен не на шутку.

— Да. Удивительно.

— А вы уверены?

— Абсолютно.

— Тауэр оказался в руках Генриха, как только он появился в Лондоне после Босуортской битвы. Если он не нашел там мальчиков, невероятно, чтобы он не оповестил об этом всех, кого можно. Еще бы, такой козырь! — Грант надолго задумался под веселое чириканье воробьев на подоконнике. — Ничего не понимаю, — сказал он в конце концов. — Не могу понять, почему он не сделал себе капитал на исчезновении принцев.

Брент подвигал ногами.

— Есть только одно объяснение, — сказал он. — Мальчики никуда не исчезали.

Они смотрели друг другу в глаза и молчали. Долго молчали. Первым заговорил Грант.

— Да нет, чепуха все это! Объяснение есть. Я даже думаю, что оно где-то рядом, просто мы его не видим.

— Например?

— Ну, не знаю. Я так быстро не могу.

— А я думал три дня и ничего не придумал. Ничего, кроме того, что мальчики были живы, когда Генрих явился в Тауэр и обвинил сторонников короля Ричарда — вдумайтесь, верных сторонников законного короля — в измене. Он засунул в билль все обвинения, которые только смог придумать, и все же там нет ничего, кроме жестокости и тирании. Нет ничего о принцах.

— Фантастика!

— Факт.

— Который означает, что никакого обвинения в убийстве тогда вообще не было?

— Похоже.

— Нет… Подождите. Тиррел же был повешен за убийство. Он сам признался в нем перед смертью. Подождите. — Грант принялся листать том Олифанта. — Где-то здесь есть пространный отчет. И никаких тайн. Даже статуя Свободы знает.

— Кто?

— Сестра, которую вы встретили в коридоре. Убийство совершил Тиррел, его нашли виновным, и он во всем признался перед смертью.

— А Генрих уже был в Лондоне?

— Минутку. Вот. — Грант пробежал глазами нужный параграф. — Да… Это произошло в 1502 году. — И он повторил изменившимся голосом: — В 1502 году.

— Но… Но это…

— Правильно. Через двадцать лет.

Брент вынул пачку сигарет и тут же сунул ее обратно.

— Курите, — разрешил Грант. — А я бы сейчас не отказался выпить чего-нибудь покрепче. В голове что-то… Как в детстве… Знаете, есть такая игра. Вам завязывают глаза, потом крутят вас в разные стороны, и вы должны потом ловить остальных.

— Да… — Каррадин достал сигарету, закурил. — Когда темно, и голова очень кружится. — И он уставился на воробьев.

— Сорок миллионов школьных учебников не могут ошибаться, — сказал наконец Грант.

— Не могут?

— Разве могут?

— Раньше я бы вам ответил, а теперь не знаю.

— А вы не поторопились с вашими выводами?

— Меня потрясло другое.

— Что же?

— Вы что-нибудь слышали о Бостонской резне?

— Конечно.

— Я еще учился в колледже, когда узнал, что Бостонская резня — это кучка людей, бросавшая камни в часовых, и четыре жертвы. А ведь я был воспитан на Бостонской резне, мистер Грант. У меня кровь закипала при одном упоминании о ней. При одной мысли о бедных горожанах, истерзанных огнем британских войск. Вы не представляете, какой это был для меня шок. Бостонская резня — всего лишь уличная драка, которая взволновала бы сегодняшних американцев не больше, чем репортаж об очередной стычке полиции с забастовщиками.

Грант молчал. Брент, загородившись рукой от яркого света лампы, старался угадать, о чем он думает. А Грант не отрываясь смотрел в потолок, словно увидел на нем что-то необыкновенное.

— Вот почему я так люблю копаться в старых книгах, — как бы поставил точку в своем монологе Брент и, откинувшись на спинку стула, вновь загляделся на воробьев.

Не говоря ни слова, Грант протянул руку, и Каррадин вложил в нее зажженную сигарету. Оба курили и молчали.

— Тоунипанди, — произнес Грант, испугав воробьев.

— Что?

Грант, казалось, не слышал его.

— Ведь я же сам видел такое, — сказал он, все еще не отрывая глаз от потолка. — Тоунипанди.

— Черт возьми, что за тоунипанди? — не выдержал Брент. — Похоже на название лекарства. У вас болен ребенок? У него покраснели щечки? Он капризничает? Болят ножки? Дайте маленькому тоунипанди, и он сразу поправится. — Грант продолжал молчать. — Хорошо. Держите ваше тоунипанди при себе. Очень надо!

— Тоунипанди, — произнес Грант голосом не вполне проснувшегося человека, — это городишко на юге Уэльса.

— Я так и знал, что это что-то реальное.

— Если вы будете в Уэльсе, вам расскажут, как в 1910 году правительство дало приказ войскам расстрелять валлийских шахтеров, боровшихся за свои права. Может, вам даже скажут, что во всем виноват Уинстон Черчилль. Он был тогда министром внутренних дел. В Южном Уэльсе всегда будут помнить о Тоунипанди!

— А что было на самом деле? — спросил Брент с серьезным видом.

— На самом деле было вот что. Группа хулиганов принялась громить магазины и вообще все, что попадало под руку. Начальник полиции попросил прислать войска для защиты людей, а если начальник полиции считает ситуацию опасной и просит военной помощи, то у министра, по сути, нет выбора. Однако Черчилль пришел в ужас при мысли о солдатах, о стрельбе по безоружным людям и вместо войск послал опытных полицейских, все вооружение которых составляли непромокаемые плащи. Войска держали в резерве, а на усмирение восставших были брошены безоружные полицейские из Лондона. Результат — несколько разбитых носов. Министр был крепко обруган в палате общин за «беспрецедентное кровопролитие». Вот вам и Тоунипанди. И стрельба, о которой всегда будут помнить в Уэльсе.

— Похоже… — задумчиво произнес Каррадин. — Похоже на Бостон. Кто-то раздувает инцидент до невероятных размеров ради своей выгоды.

— Дело не в похожести, а в молчании очевидцев. Проходит время, и уже ничего нельзя изменить. С легендой не поспоришь.

— Очень интересно. Очень. История в процессе творения.

— Хм… История…

— Знаете, я еще поищу. В конце концов, история, помимо признанных источников, имеет множество других: газетные объявления об обмене или купле-продаже.

Грант опять долго и молча смотрел в потолок. Комната вновь заполнилась воробьиным гомоном. Потом он взглянул на Брента и, заметив странное выражение на его лице, спросил:

— Что вас забавляет?

— Я в первый раз почувствовал, что вы полицейский.

— Правильно почувствовали. Я и думаю, как полицейский, и всегда, столкнувшись с убийством, задаю себе естественный вопрос: «Кому это было выгодно?» До меня только сейчас дошло, что легенда о Ричарде, который избавился от принцев, чтобы сохранить за собой трон, — полная чепуха, ведь на его пути оставались еще пять сестер этих принцев. Не говоря уж о сыне и дочери Георга. Эти, правда, были не очень опасны из-за отца, но и тут можно было что-нибудь придумать. Если притязания Ричарда не были законными, тогда, чтобы чувствовать себя в безопасности, ему пришлось бы убить еще множество людей.

— А они его пережили?

— Не знаю, но узнаю. Старшая сестра точно пережила принцев и, обвенчавшись с Генрихом VII, стала королевой Англии.

— Послушайте, мистер Грант, давайте начнем с начала. Забудем все, что знаем. Никаких исторических книг, никаких авторитетов. Правду надо искать не в отчете, а в самой бухгалтерской книге.

— Ловко, — похвалил Грант. — А что это значит?

— Значит, что настоящая история пишется в книге, не предназначенной для истории. История — в гардеробной описи, в наличности кошелька, в неофициальных письмах, в хозяйственных книгах. Если кто-то, скажем, настаивает, что у леди Н. не было детей, а в книге расходов мы находим запись: «Для сына, рожденного моей женой в Михайлов день, куплено пять ярдов голубой ленты по полпенса за ярд», — разумно предположить, что леди Н. все-таки родила сына.

— Понятно. С чего начнем?

— Вы — мастер, я — ваш подмастерье.

— Ученый подмастерье.

— Спасибо. Итак, что вы желаете знать?

— Для начала было бы полезно расширить наши общие познания о том времени. Например, каким образом реагировали основные действующие лица на смерть Эдуарда? Естественно, Эдуарда IV. Он умер неожиданно, и его смерть застала всех врасплох. Мне бы хотелось знать реакцию заинтересованных лиц.

— Ясно. Вы желаете знать, что они делали, а не что они думали.

— Правильно.

— Их мысли — дело историков, а ученые подмастерья довольствуются голыми фактами.

— Мне и нужны факты. Мне они понятнее любых слов.

— А что, между прочим, сообщает сэр Томас? Что сделал Ричард, узнав о смерти брата?

— Святой Томас, то бишь Мортон, сообщает, что Ричард очаровал королеву и уговорил ее не посылать с принцем многочисленной охраны, готовя таким образом его похищение по дороге в Лондон.

— Святой Томас хочет уверить нас, будто Ричард немедленно стал планировать исчезновение принца?

— Кажется, так.

— Значит, нам надо узнать, кто где был и что делал, чтобы не идти у него на поводу.

— Так точно.

— Полицейский всегда полицейский, — усмехнулся Брент.  — Где вы были в семнадцать часов пятнадцатого числа прошлого месяца?

— Что ни говори, а это срабатывает, — сказал Грант. — Еще как срабатывает.

— Ладно, пойду искать. Может, удастся добыть для вас много-много информации. Должен вам сказать, мистер Грант, я вам очень благодарен. Это куда интереснее того, чем я занимался прежде.

И он исчез в сгущающихся сумерках зимнего вечера, одетый в пальто, похожее на старинное одеяние со шлейфом, которое придавало его юношеской фигуре солидность зрелого мужа.

Грант включил лампу и долго изучал круглое пятно на потолке, словно видел его впервые.

Этот мальчик неожиданно подбросил ему интереснейшую загадку. Почему современники не осудили Ричарда? Он был обязан заботиться о принцах, следовательно, если Генрих не нашел их в Тауэре, то почему не бросил в соперника этот ком грязи, а предъявил мертвому королю ничего не значащие обвинения в жестокости и тирании?

Грант автоматически проглотил ужин, и только когда Амазонка сказала: «Вот и хорошо. Пирожков как не бывало», — узнал, что съел пирожки.

Еще около часа Алан смотрел на потолок, вновь и вновь перебирая в уме разные детали в поисках хоть какой-нибудь ниточки, за которую можно было бы уцепиться.

В конце концов он усилием воли заставил себя забыть о Ричарде, как делал всегда, когда решение не давалось ему. Надо было спать, и утром, кто знает…

Заснуть не удалось, но тут на глаза Гранту попалась стопка писем, ожидавших его внимания. Это были добрые приветливые письма, некоторые даже от бывших подопечных. Да, старики уходят, а на их место лезут нахальные юные головорезы без проблеска человечности в душе, невежественные, как недельные щенки, и безжалостные, как электрические пилы. Раньше профессиональный грабитель был личностью, подобно представителю любой другой профессии, и редко когда бывал замечен в каком-нибудь пороке. Спокойный семьянин, любящий свой дом и страдающий из-за миндалин своих детишек, или чудаковатый холостяк, любитель птичек, завсегдатай книжных базаров или игрок, заключающий сложные и беспроигрышные пари. Старики…

Разве современному головорезу придет в голову выразить ему свои соболезнования?

Писать письма, лежа на спине, занятие малоприятное, и Грант никак не решался приняться за него, но верхнее письмо привлекло его внимание знакомым почерком кузины Лоры, а Лора будет беспокоиться, если не получит от него ответа. В детстве они вместе проводили школьные каникулы и даже одно лето, еще в Шотландии, были немножко влюблены друг в друга, что, по-видимому, и соединило их неразрывно на всю жизнь.

Грант, улыбаясь, прочитал Лорино письмо раз, другой, вспомнил, как журчит Терли, как скользят ее волны, вдохнул мысленно сладкий холодный запах зимнего шотландского луга и даже на несколько минут забыл, что находится в больнице.

«Пат посылает тебе привет, можно даже сказать, что нежный, ибо он сказал: «Передай Алану, что я о нем спрашивал». Он тут нашел какую-то муху и ждет тебя к нам в твой отпуск, чтобы одарить тебя ею. У него сейчас не очень ладится в школе, потому что, узнав, что шотландцы продали Карла I англичанам, он решил, что не может больше считать себя шотландцем. Насколько я понимаю, он протестует против всего шотландского, не желает учить историю, петь песни и зубрить географические названия сей достойной сожаления страны. Он объявил об этом, отправляясь вчера вечером спать. Еще он собирается просить норвежского подданства».

Грант взял с тумбочки стопку почтовой бумаги и написал карандашом на верхнем листке:

«Милая Лора,

ты очень удивишься, если я тебе скажу, что принцы из Тауэра пережили Ричарда III?

Всегда твой,

Алан.

P. S. Я уже почти здоров».

1) Ричард III. Король Англии (лат.)

2) Уот Тайлер (? — 1381) — вождь крестьянского восстания в Англии; Джон Болл (? — 1381) — английский народный проповедник, сподвижник Уота Тайлера

3) По праву войны и по праву Ланкастера (лат.)

4) Игра слов: в имени Кэтсби первый слог означает «кот», в имени Рэтклифф — «крыса, мышь»

5) «Вилка Мортона» — известный под этим названием (Morton’s Fork) способ беспощадного перекачивания общественных сбережений в казну Генриха VII

540 лет со дня рождения Томаса Мора

7 февраля 1478 года родился Томас Мор, английский философ, гуманист.

Будучи лорд-канцлером (по-современному -премьер министром) Британии, разошелся во взглядах с королем Генрихом VIII (точнее, отказался признать верховенство английского короля над церковью) и вышел в отставку.

Мор игнорировал коронацию Анны Болейн, не считая этот брак законным, и оказался единственным светским лицом во всей Англии, не пожелавшим преклониться перед королевской волей. Разгневанный Генрих отправил его в Тауэр. Мора обвинили в государственной измене и приговорили к четвертованию, но король оказал милость, заменив приговор, гуманным отрубанием головы. Друг все-таки был.

В 1886 году Томас Мор был причислен к лику блаженных, а в 1935 провозглашен святым. Социалисты и либералы неизменно адресовались к пророческим положениям его Утопии, а в СССР его провозгласили одним из предвестников так называемого «научного социализма». Правда, стоит заметить, что славная страна Утопия при изобилии всяческих благ и демократическом устройстве, запрещала свободное перемещение граждан как внутри страны, так и за ее пределами.

Касаемо «ячейки общества» — интересен своеобразный ритуал смотрин, предшествующий заключению брака: «Женщину, будь то девица или вдова, почтенная и уважаемая матрона показывают жениху голой, и какой-либо добропорядочный мужчина ставит в свой черед перед девушкой голого жениха». Оправдывая правомерность столь оригинального обычая, утопийцы «выразили удивление редкостной глупостью всех прочих народов, которые при покупке жеребенка, когда дело идет о небольшой трате денег, бывают столь осторожны, что, хотя он и так почти голый, они отказываются его приобрести, пока не снимут с него седло и не стащат всю сбрую, чтобы не затаилась под этими покрышками какая-нибудь язва. При выборе супруги, от чего на всю жизнь человек получит удовольствие или же отвращение, поступают они столь небрежно, что, обволакивая все остальное тело одеждами, всю женщину оценивают по пространству едва лишь одной ладони (ибо, кроме лица, ничего не видно) и женятся не без великой для себя опасности сделать свою жизнь несчастной».

Для совершивших супружескую измену были предусмотрены исключительно суровые наказания, и развод допускался в единственном случае — «после того, как обе стороны найдут себе тех, с кем надеются прожить слаще».

Что открыл томас мор. Томас Мор «Утопия» – основные идеи

МОР, ТОМАС (More, Thomas) (1478–1535), именуемый также св. Томасом Мором, английский государственный деятель, писатель и мученик, знаменитый более всего своей Утопией , в которой описано идеальное государство. Родился в Лондоне 6 февраля 1478 (возможна также дата 7 февраля 1477), его отец Джон Мор (ок. 1450–1530) был известным юристом, судьей королевской скамьи, удостоившимся дворянского титула в царствование Эдуарда IV (ум. 1483). Мор учился в лучшей в то время в Лондоне школе св. Антония, в 12-летнем возрасте поступил в качестве пажа (такова была тогда распространенная в Англии практика) в дом кардинала Мортона, архиепископа Кентерберийского и лорда-канцлера. Величайшее уважение, которое испытывал Мор к своему покровителю-кардиналу, впоследствии нашло выражение в его сочинениях Утопия (Utopia ) и История Ричарда III . И действительно, трудно переоценить роль Мортона в воспитании и образовании юноши. Мортон в полной мере оценил дарования юного пажа, и, вероятно, именно под его влиянием ок. 1492 Мор поступил в Кентербери-колледж Оксфордского университета. Мор пробыл здесь около двух лет, но был вынужден прервать учебу, поскольку отец настаивал на том, чтобы сын продолжил его дело. Сначала Томас определился в «Нью Инн» (одну из лондонских адвокатских корпораций), а в феврале 1496 был принят в имевшую более высокий статус «Линкольнз Инн».

В Оксфорде Мор познакомился с У.Гроцином, Т.Линакром и Дж.Колетом, игравшими важную роль в возрождении классического образования, которое начало тогда распространяться в Англии. Изучая в Лондоне юриспруденцию, Мор углублял также свои познания в латыни и греческом. К этому времени относится его первая публикация: два латинских стихотворения, соответственно в начале и конце школьного учебника грамматики Дж. Холта. Испытывая сильное влияние Колета, Мор какое-то время склонялся к тому, чтобы посвятить себя церковному служению. Однако, проведя около четырех лет (вероятно, с 1500 по 1504) в картузианском монастыре в Лондоне, он все же решил остаться в миру. Тем не менее Мор никогда не оставлял привычек, приобретенных в обители: раннее пробуждение, длительные молитвы, посты, ношение власяницы, самобичевания. В 1504 он женился на Джейн Коулт из Незерхолла (графство Эссекс), и у них родились четверо детей – Маргарет, Элизабет, Сесили и Джон. Когда в 1511 Джейн умерла, Мор, не желая, чтобы дети оставались без матери, почти сразу женился на вдове Алисе Мидлтон, которая была старше его на 7 лет.

В жизни и психологии общества действует закон: тот, кто спасает сегодня, завтра станет преследовать, а послезавтра окажется жертвой. Может быть, потом он будет воспет как спаситель и мученик, и станет святым…

Томас Мор (More) (7 февраля 1478, Лондон — 6 июля 1535, там же), английский гуманист, государственный деятель, писатель.
В Лондоне на одном из малоприметных домов висит мемориальная доска, на которой написано несколько добрых слов о жившем здесь великом гуманисте и писателе Томасе Море . Эту табличку повесили благодарные потомки своему всемирно известному соотечественнику. Однако и по сей день с Мора официально не снято обвинение в измене государству. Впрочем, это не помешало Римской католической церкви канонизировать Томаса Мора как святого и мученика за веру. Так кто же этот загадочный человек: последователь Христа или Иуды?

Образование. Томас Мор происходил из зажиточной семьи лондонского юриста. Первоначальное образование получил в грамматической школе Святого Антония. Мор с детства увлекался поэзией, писал стихи (весьма недурные). Тринадцати лет юный Том был принят пажом в дом архиепископа Кентерберийского Джона Мортона. Джон Мор хотел видеть своего сына знатоком законов и преуспевающим юристом. Когда тот попытался спорить, отец чуть было не лишил его наследства. Таким образом, послушание отцовской воле сделало из Мора-младшего весьма успешного специалиста в области права. В 1492-1494 годах учился в Оксфордском университете, затем по настоянию отца проходил курс юридических наук в школах правоведения Лондона. Одновременно Мор изучал классические языки (латинский и греческий), произведения крупнейших античных и раннехристианских мыслителей (Платона, Аристотеля, Августина). Он сблизился с кружком оксфордских гуманистов — Джоном Колетом, Томасом Линакром, Уильямом Гроцином, Уильямом Лили, в 1499 году познакомился с Эразмом Роттердамским, с которым его связывали отношения самой тесной дружбы (в доме Мора Эразм написал и ему посвятил свою «Похвалу Глупости»).

Впрочем, была у Томаса еще одна мечта, от которой его даже не стал бы отговаривать богобоязненный отец. Юноша зачитывался Библией, трудами отцов Церкви, много времени и средств тратил на добрые дела; в молитвах и постах он готовился к принятию духовного сана. И быть бы ему священником, если бы не обет безбрачия, который приносят клирики Римской католической церкви. Как сказал об этом позже Эразм Роттердамский, величайший ученый-гуманист и ближайший друг Томаса Мора: «Он предпочел стать верным супругом, чем распутным священником».

Отказавшись от духовной карьеры, Томас Мор около 1502 года Мор стал адвокатом и преподавателем права и погрузился в омут тяжб и судебных разбирательств, где так не хватало беспристрастности и справедливости. Именно благодаря этим качествам в 1504 году граждане Лондона избрали Мора в высший законодательный орган страны, в парламент, в стенах которого убедительно выступил против финансовых притязаний короля Генриха VII. Достаточно было Томасу Мору поднять свой голос против введения королем новых налогов, как народного избранника выставили за двери, лишив парламентских полномочий. Отстраненный от своих государственных обязанностей, Томас Мор не стал рвать на себе волосы и бросаться в толпу с криками: «Они еще пожалеют». Он без лишнего шума вернулся к судебной практике, благо, клиентов у него хватало.

В 1510 году Мор снова в парламенте, созванном новым королем, Генрихом VIII; он представляет лондонских горожан; тогда же был назначен помощником городского шерифа. В 1515 году в составе английского посольства был направлен для переговоров во Фландрию.

Семейная жизнь

Мор впервые женился на Джейн Кольт, в 1505 году. Она была почти на 10 лет его моложе, и его друзья говорили, что она была тихой и доброй нравом. Эразм Роттердамский посоветовал ей получить дополнительное образование к тому, которое она уже получила дома, и стал её личным наставником в области музыки и литературы. У Мора было четверо детей с Джейн: Маргарет, Элизабет, Сесиль и Джон.

Когда Джейн умерла в 1511 году, он женился почти сразу, выбрав в качестве второй жены богатую вдову по имени Элис Мидлтон. У Элис не было репутации покорной женщины, как у её предшественницы, а наоборот она была известна как сильная и прямая женщина, хотя Эразм свидетельствует, что брак был счастливым.

У Мора и Элис не было общих детей, но у Элис была дочь от первого брака. Кроме того, Мор стал опекуном молодой девушки по имени Алиса Кресакр, которая в итоге вышла замуж за Мора. Мор был любящим отцом, который писал письма своим детям, когда он был в отъезде по правовым или государственным делам, и призывал их писать ему чаще.

Мора серьёзно заинтересовало образование женщин, его отношение было в высшей степени необычным в то время. Он считал, что женщины столь же способны к научным достижениям, как и мужчины, он настаивал, чтобы его дочери получили высшее образование, так же как и его сыновья.

В поисках утопии.

Тогда же Мор со своими оксфордскими друзьями возобновил изучение трудов античных философов: Платона, Аристотеля, Плутарха, Лукиана. Это было время интенсивных поисков гуманистами ответов на жизненно важные вопросы: в чем состоит призвание человека, каков его нравственный долг перед обществом, как сделать жизнь более разумной и справедливой, избавив ее от жестокости?

Ответ, по мнению коллег-философов, можно найти в Евангелии и трудах древних мудрецов, которые указывали путь к построению идеального общества. Так, вначале в сердце Мора, а затем и на бумаге, родилось уникальное произведение «Утопия». Это слово, придуманное автором, вошло в лексикон всех народов. С греческого оно переводится как «несуществующее место». Тем не менее, многие современники поверили в реальное существование райского острова. Причиной тому стали как писательский талант Мора, так и сама форма написания книги — рассказ о путешествии некоего Гитлодея, который и открыл миру «Новейший Свет».

«Утопия». Во Фландрии Мор приступил к работе над первой книгой «Утопии», которую завершил по возвращении домой; вторая книга «Утопии» (собственно повествование о якобы недавно открытом государстве утопийцев) была в основном написана гораздо раньше. «Утопия» издана в конце 1516 года в Лувене.

В первой ее части содержится анализ социально-экономического положения Англии, острая критика огораживаний, хозяйственного монополизма, разложения английской деревни, нравственного упадка общества. Писатель бичует современные пороки общества: ненасытность богачей, душащих притеснениями малоимущих, несовершенство законов, безработицу и безграмотность… Досталось даже «…огромной и праздной толпе священников и так называемых чернецов». Ну, а главная беда, по мнению автора, состоит в частной собственности.

Во второй описывается идеальный общественный строй, основанный на началах общности, строй, в котором привилегированное положение занимают люди образованные и добродетельные, описывается быт островитян. В противовес Англии, устройство вновь открытого государства зиждется на всеобщем равенстве и коллективной собственности.

Правда, стоит заметить, что славная страна Утопия при изобилии всяческих благ и демократическом устройстве, все же сильно отдает диктатурой. Например, там нет свободного перемещения граждан как внутри страны, так и за ее пределами. За утопийцами установлен тотальный контроль. Есть всеобщая трудовая повинность, и демократия там преспокойно мирится с рабством. Единственное, что ее отличает от марксистско-ленинской коммунистической идеи — высокий уровень религиозной жизни граждан. Притом построена она на основах толерантности, где каждый верует в Бога по-своему, руководствуясь здравым смыслом и природным опытом. Это был весьма необычный взгляд для католика смутного времени реформационных брожений.

C богословской точки зрения, Нигдея (так ее дословно перевел сам автор) далеко не бесспорна. Наравне с чисто евангельским воплощением идеала о всеобщей любви и братстве, то и дело проскакивают крамольные, с христианской точки зрения, взгляды. Например, современная Церковь категорически не соглашается с идеей эвтаназии, которую Томас Мор предлагает как выход для безнадежно больных утопийцев.

Или довольно либеральное отношение к вопросу о разводах: «Впрочем, иногда бывает так, что если характеры мужа и жены недостаточно подходят друг к другу, а обе стороны находят других, с которыми надеются прожить приятнее, то, с обоюдного согласия, они расстаются и вступают в новый брак».

Третье, базельское издание «Утопии» 1518 года было дополнено «Эпиграммами» Мора — собранием поэтических произведений разного жанра (стихотворений, поэм и собственно эпиграмм). По-видимому, одновременно с «Утопией» писалась «История Ричарда III», оставшаяся незавершенной (издана анонимно в 1543 году в составе хроники Джона Гардинга, затем в 1548 и 1550 годах в хронике Эдуарда Холла с указанием на принадлежность ее Мору).

Как бы там ни было, издание «Утопии» произвело фурор в обществе. Ее очень горячо встретили, обсуждая и наперебой восхваляя политическое и экономическое устройство чудо-страны. Еще при жизни Томаса Мора книгу несколько раз переиздавали, а о ее авторе заговорила вся образованная Европа.

В это время слава Томаса Мора гремела по всей Англии. Так например, в учебнике латинской риторики предлагалось четырьмя различными способами перевести на латынь фразу: «Мор — человек божественного ума и необыкновенной учености».

Государственная служба. Король Генрих VIII не мог игнорировать всеобщего признания своего подданного и Генрих VIII, оценив критический пафос «Утопии», назначил ее автора в 1517 году своим советником. В 1518 году Мор уже королевский секретарь, он выполняет дипломатические поручения, с 1521 года заседает в «Звездной палате» — высшем судебном учреждении Англии. Тогда же он был назначен помощником казначея королевства и удостоен рыцарского звания, вскоре получил значительные земельные пожалования. В 1521 году от имени Генриха VIII был напечатан трактат «Защита семи таинств против Мартина Лютера», редактором которого, а возможно, и соавтором был Мор. Лютер послал резкий ответ королю, на что Мор в 1523 году отозвался «Отповедью Лютеру», обвиняя его в подстрекательстве простого народа к бунту против законных правителей. В 1523 году с одобрения короля Мор избран спикером палаты общин, в 1525-1529 годах он канцлер герцогства Ланкастерского, а в октябре 1529 года после смещения кардинала Уолси, Мор становится лордом-канцлером Англии. Ревностные попытки нового лорда-канцлера улучшить жизнь низших классов общества ни к чему не привели. Несмотря на разбирательства созданной им комиссии по огораживаниям, дворяне продолжали сгонять бедняков с их собственных земель, подкупая чиновников взятками.

Не словом, а делом. Видя бесплодность своих попыток помочь людям на государственном уровне, Томас Мор старался делать добро, лично участвуя в благотворительности. Нищие в бедных кварталах Лондона хорошо знали этого человека, частенько посещавшего их по вечерам и раздававшего милостыню. Им же было арендовано большое здание для приюта больных и сирот, которое называлось Домом Провидения, где всем нуждающимся оказывалась посильная помощь.

Томас Мор не любил блистать роскошью. Одеваться старался без напыщенности, а под богатой одеждой носил грубую власяницу, которую перед казнью он снял и отослал своей дочери. Как истинный утопиец, Мор с презрением относился к золоту, одевая его лишь по долгу службы. Его набожность и смирение раздражали королевскую знать. Еще бы: помощник короля не гнушался исполнять роль министранта (лат. «служитель» — человек, помогающий священникам во время богослужения) на литургии, надевая на себя простую монашескую одежду!

Он был на редкость последовательным в своей христианской вере. Ни одно важное решение не принималось им без молитвы. Подобным же образом он воспитал и своих четверых детей и приемную дочь. Вот один из советов, который он давал наставнику своих отпрысков: «Прежде всего их надобно выучить благочестию по отношению к Богу, милосердию — по отношению ко всем людям, а по отношению к самим себе — скромности и христианскому смирению. В таком случае Бог их вознаградит, и в ожидании этого смерть им будет не страшна; кроме того, обладая подлинной радостью, они не станут чваниться от пустых людских похвал или падать духом от злословия».

Это был личный пример для окружающих людей, многие из которых обращались ко Христу под впечатлением от общения с этим удивительным человеком. Эразм Роттердамский именно благодаря дружбе с Томасом Мором углубил свои отношения с Богом. Да и лучшее его произведение «Похвала глупости» было создано, когда он гостил в лондонском доме Мора. Он пишет о своем друге: «Мор — вернейший почитатель истинного благочестия, и он более всего чужд какого бы то ни было суеверия. В назначенные часы молится он Богу, но не потому, что так заведено, а от глубины сердца. С друзьями он говорит о будущей жизни так, что видно, сколь глубока его вера и надежда на будущее. Таков Мор и при дворе. И после этого некоторые думают, что христиан можно сыскать только разве в монастырях».

Томас Мор — преследователь или нет?

Будучи политиком, Томас Мор отчаянно выступал против еретиков (лютеран и протестантов в то время считали еретиками). Перевод библии на английский считался противозаконным, и за это можно было угодить не только в тюрьму, но и на костер. Есть мнение, что Томас Мор жестоко преследовал еретиков, что по его приказу проводились аресты, и он лично участвовал в пытках и посылал на казнь. Но сам Мор опровергает это мнение.

«В «апологии», написанной незадолго до смерти, Мор говорит: «Мне приходилось немало сталкиваться с реформаторами, и некоторые из них распускали и распускают про меня всякую клевету. Они рассказывают, что когда я был канцлером, то подвергал в собственном доме мучениям и истязаниям еретиков, а некоторых из них привязывал к дереву в своем саду и безжалостно бил… Но хотя я отношусь к еретикам — заявляю это еще раз — хуже, чем к убийцам и святотатцам, однако в течение всей своей жизни никогда не подвергал их тем наказаниям, на которые указывают мои клеветники; я приказывал только держать их под крепкими замками».

Затем Мор рассказывает о двух случаях, когда он действительно прибегнул к телесному наказанию. Оба провинившиеся находились в личном услужении у него. В одном случае это был ребенок, воспитанный отцом в ереси и пытавшийся совратить другого ребенка; Мор велел высечь его в присутствии всех членов семьи и всех слуг.

В другом — человек помешавшийся; он шатался по церквам и устраивал всякие бесчинства: подымал шум во время всеобщего молчания, подкрадывался сзади к молящимся женщинам и, когда те с глубоким религиозным чувством повергались ниц, заворачивал им юбки на голову, и так далее. Мор приказал схватить его и, привязав к дереву на улице, бить до тех пор, пока он не восчувствует, но во всяком случае не слишком уж сильно. И эта мера, прибавляет Мор, оказалась действенной: помешанный излечился. «А все, — говорит он дальше, — попадавшие ко мне по обвинению в ереси, не встречали с моей стороны — беру в свидетели самого Бога — дурного обращения; я приказывал лишь запирать их в надежных местах, не настолько, однако, надежных, чтобы одному из них, именно Джоржу Константину, не удалось бежать. Затем, я никого не бил, никто не получил от меня удара, даже щелчка по лбу».

Протестанты распустили слух, что бегство означенного Константина привело канцлера в бешенство. По этому поводу Мор говорит, что он, конечно, не мог поощрять побегов и принимал свои меры предосторожности; но когда бегство Константина стало совершившимся фактом, он не только не воспылал жестоким гневом, а напротив, шутливо заметил тюремщику, чтобы тот хорошенько исправил кандалы и запирал замки на два оборота, дабы узник не возвратился бы и не надел бы их так же легко, как скинул. «Что же касается самого Константина, — прибавляет Мор, — то я мог только поздравить его с успехом, так как я никогда не был настолько безрассуден, чтобы возмущаться против человека, который, утомившись сидеть в одном положении, подымется и уйдет, если только, конечно, он может это сделать».

Затем Мор опровергает другие нелепые обвинения в том, что он будто бы присваивал жалкие гроши своих несчастных жертв и т. п., и в конце концов говорит: «Что касается еретиков, то я ненавижу их ересь, но не их самих, и я желал бы всеми силами своей души, чтобы первая была уничтожена, а вторые — спасены».

Это заявление такого искреннего и неподкупного человека, как Мор, свидетельство Эразма и, наконец, отсутствие несомненных фактов противоположного рода могут служить достаточным основанием, чтобы отвергнуть тяжкие обвинения, взведенные на Мора, — обвинения, с одной стороны, раздутые протестантами, а с другой — молчаливо поддержанные католиками».

Все могут короли.
Но со всеми этими «причудами» королевского фаворита, еще долго бы мирились окружавшие его лицемеры, если бы не страсть английского монарха к женскому полу. Как известно, Генрих VIII, отчаявшись получить у Папы Римского разрешение на развод ради брака с Анной Болейн, решил сам стать главой церкви, чтобы больше ни перед кем не унижаться, решая собственные проблемы. Для этого он объявил о политическом и духовном разрыве с Римом.

Парламент и духовенство страны послушно признали короля главой церкви Англии. Практически все католические монастыри были закрыты, а их имущество конфисковано в пользу короны.

Страна была взволнована событиями, которые приняли столь крутой поворот. Еще совсем недавно король из рук самого понтифика получил титул «защитника веры», когда выступил с осуждением реформации в Европе, а тут — на тебе, сам стал великим реформатором.

Томас Мор был не таким легковесным человеком. Он любил Бога и Церковь и считал ниже своего достоинства продать свою веру, даже хорошо зная, на что способен образованный деспот по имени Генрих VIII. На следующий день после провозглашения короля верховным главой церкви (16 мая 1532 года) Томас Мор возвратил вчерашнему другу государственные печати, отрекаясь от высокого звания лорда-канцлера.

Лишившись всякого достатка, он два года жил впроголодь, чувствуя к тому же на себе пристальный взгляд из королевского дворца. Мор игнорировал коронацию Анны, не считая этот брак законным, а когда, два года спустя, король снова приказал ему присягнуть на верность, Томас опять отказался подчиниться. Он, кстати, оказался единственным светским лицом во всей Англии, не пожелавшим преклониться перед королевской волей.

Последние годы. В мае 1532 года король Генрих VIII, принявший после конфликта с папой сторону Реформации, заставил английское духовенство подчиниться контролю королевской власти. Мор, который в полемике с реформаторами защищал установления католической церкви, должен был уйти в отставку. Отказ Мора признать «Акт о верховенстве», провозглашавший короля главой английской церкви, привел короля в бешенство. Король приказал бросить несгибаемого Мора в лондонскую тюрьму Тауэр. Все попытки давления на бунтаря оказались безуспешными. Ему грозила смертная казнь за измену родине, а он вместо требуемого раскаяния написал в темнице «Комментарий на страсти Христовы».

Вместе со своим Учителем, он переживал смертельный страх предстоящих мук, неготовность предстать перед судом. Но на сделку с совестью Томас Мор не мог пойти даже перед лицом ужасной казни. В те мрачные дни он писал: «Всякий, кто поставлен перед выбором: отречься от Бога или принять мученическую кончину, может быть уверен в том, что перед этим выбором поставил его Сам Бог».

В тюремной камере он уже не молился, чтобы его миновала чаша сия, так как знал характер короля. Он просил, чтобы Бог укрепил его в последний час, и эта молитва была услышана. Приговор предусматривал осужденному следующее наказание: «Вернуть его при содействии констебля Уильяма Кингстора в Тауэр, оттуда влачить по земле через все лондонское Сити в Тайберн, там повесить его так, чтобы он замучился до полусмерти, снять с петли, пока он еще не умер, отрезать половые органы, вспороть живот, вырвать и сжечь внутренности. Затем четвертовать его и прибить по одной четверти тела над четырьмя воротами Сити, а голову выставить на лондонском мосту».

История изобилует парадоксами. Сопровождавший осужденного в Тауэр констебль Уильям Кингстон был искренним другом Мора, хотя, разумеется, столь же искренне служил своему королю, ставя исполнение долга выше личных чувств. Кингстон со слезами простился с Мором. Впоследствии Кингстон признавался сыну Мора Уильяму Роперу: «Честное слово, мне было стыдно за себя; уходя от Вашего отца, я почувствовал такую слабость духа, что он, которого я должен был утешать, был столь мужествен и тверд, что сам утешал меня… «

Казнь должна была состояться через четыре дня после суда. И каждый день Маргарита Родер посылала в Тауэр к отцу свою служанку Дороти Колли, чтобы передать с ней письмо и получить от отца ответную записку. Вместе с последним письмом к дочери и всем близким Мор передал Дороти Колли свою власяницу, которую он носил до последних дней и свой бич для самобичевания.

Последнее письмо Мора к дочери явно написано в спешке. В нем Мор прощался с семьей, посылал свое благословение близким, с любовью вспоминал последнее свидание с дочерью после суда по дороге из Вестминстера в Тауэр, утешал как только мог и сообщал о своей готовности и желании «идти к Богу» не позднее, чем завтра, то есть 6 июля, в канун праздника Фомы Кентерберийского и на восьмой день после праздника святого апостола Петра.

Рано утром 6 июля 1535 года в Тауэр прибыл друг Мора Томас Поп, служивший в канцелярском суде. Поп сообщил Мору о том, что он должен быть казнен в 9 утра, и король заменил ему мученическую казнь в Тайберне отсечением головы. Мор спокойно выслушал сообщение своего друга и поблагодарил Его Величество за оказанную «милость». По другой версии, он с горьким юмором воскликнул: «Избави, Боже, моих друзей от подобного королевского милосердия!»

Даже враги Мора отмечали силу духа и мужество, с которыми он готовился к смерти, словно вовсе ее не боялся. Он находил в себе силы, чтобы шутить в чисто английском духе и перед свиданием с плахой. «Так, по прибытии в Тауэр,- пишет помощник шерифа в лондонском Сити Эдуард Холл, — один из служащих потребовал верхнюю одежду прибывшего в качестве вознаграждения. Мор ответил, что тот получит ее, и снял свой колпак говоря, что это самая верхняя одежда, которую он имеет».

Мимо людской толпы, как всегда сопровождавшей подобные процессии, Мор спокойно шел на казнь. Долгие месяцы тюрьмы и мучительные допросы совершенно подорвали его здоровье. Он сильно исхудал, и от слабости ему трудно было идти. Но, когда изредка он останавливался, чтобы передохнуть, и бросал взгляд на толпу, в его серых глазах, как и прежде, светилась необычная ясность и сила духа, в них была мысль и даже юмор.

И на эшафоте, в последние предсмертные минуты, он не утратил способности шутить. Подойдя к наспех сколоченному эшафоту, он попросил одного из тюремщиков: «Пожалуйста, помоги мне взойти, а сойти вниз я постараюсь как- нибудь и сам». Ему запретили перед смертью обращаться к народу: по-видимому, король опасался, что все поймут чудовищную несправедливость этой казни – настоящего убийства.

Так взошел на свою Голгофу Томас Мор — простой смертный, который боялся боли и любил обычные человеческие удовольствия, но при этом смог пронести свой крест до конца.

P.S. В 1886 году причислен католической церковью к лику блаженных, в 1935 году Папа Римский Пий XI канонизировал Томаса Мора за верность своим убеждениям вплоть до мученической смерти. Святым престолом были приняты во внимание не утопические фантазии и догматические ошибки нового святого, а его личная жизнь, ставшая воплощением христианского идеала любви к Богу и людям (память 22 июня и 6 июля).

По материалам статей

Тогда автор ее, Томас Мор, был влиятельным английским государственным человеком, делавшим блистательную карьеру. В 1529 г. он стал лордом-канцлером Англии, первым после короля человеком в государстве. Но в 1535 г. он выступил как решительный противник того преобразования церкви, которое под влиянием Реформации проводил король Генрих VIII . Мор отказался принести присягу королю как главе вновь созданной английской церкви, был обвинен в государственной измене и в 1535 г. обезглавлен. Четыре столетия спустя, в 1935 г., католическая церковь приняла Томаса Мора в число своих святых.

«Утопия» написана в форме разговора между Мором, его другом Эгидием и путешественником Гитлодеем. Гитлодей повидал весь свет и внимательно наблюдал жизнь. Участвуя в путешествии Америго Веспуччи , он был по его просьбе оставлен с несколькими товарищами «у пределов последнего путешествия». После странствий по морям и пустыням Гитлодей попадает на остров Утопия, где обнаруживает государство, живущее по справедливым законам, некогда установленным мудрым законодателем Утопом. Чтобы оценить впечатление, которое «Утопия» произвела на современников, надо иметь в виду, что все это написано в самом начале эпохи великих открытий , еще до романов Дефо и Свифта .

Все основные идеи «Утопии» так или иначе относится к двум темам: критике современного автору европейского общества и описанию идеального государства на острове Утопия. Это в основном соответствует разделению всего сочинения на две книги.

В первом направлении центральной идеей Томаса Мора является то, что современные европейские государства – это орудия корыстных интересов богачей:

«При неоднократном и внимательном созерцании всех процветающих ныне государств я могу клятвенно утверждать, что они представляются не чем иным, как неким заговором богачей, ратующих под именем и вывеской государства о своих личных выгодах».

Истинная же причина такого положения – это частная собственность и деньги:

«Впрочем, друг Мор, если сказать тебе по правде мое мнение, то по-моему, где только есть частная собственность, где все мерят на деньги, там вряд ли когда-либо возможно правильное и успешное течение государственных дел».

«…но если она (частная собственность) останется, то и у наибольшей и наилучшей части населения навсегда останется горькое и неизбежное бремя скорбей»

В качестве примера в «Утопии» разбирается преступность, которая относится целиком на счет порочности социальной системы:

«Разве, поступая так, вы делаете что-нибудь другое, кроме того, что, создаете воров и одновременно их караете?»

Тогдашнее законодательство, каравшее воров смертью, признается Мором в «Утопии» не только несправедливым, но и неэффективным. Вместо этого Гитлодей предлагает обычаи, которые он видел у живущего в горах Персии народа полилеритов:

«в этом отношении я ни у одного народа не наблюдал лучшего порядка…».

Обычаи эти заключаются в том, что в Утопии пойманных воров превращают в государственных рабов . В качестве знака их положения им подрезают одно ухо. Ленивых

«не столько наказывают кандалами, сколько поощряют ударами».

Наконец, для предотвращения побегов в Утопии поощряются доносы: донесший о таком замысле раб получает свободу, свободный – деньги. Пойманного же беглого раба казнят, помогавшего ему свободного – обращают в рабство.

«Легко можно видеть, насколько они (эти законы) человечны и удобны»,

– заключает рассказчик.

Мрачной картине жизни европейских государств Томас Мор противопоставляет описание идеального государства на острове Утопия. Это не сухой трактат по государственному устройству или политической экономики, а живая картина жизни. Описывается одежда жителей, их занятия и развлечения, вид городов и храмов. Благодаря этому нам становится понятнее, какие черты этой жизни Мор хочет выделить в качестве основных идей своей книги.

Утопия является республикой, управляемой выборными должностными лицами, которых подданные называют «отцами». Вся жизнь в этой выдуманной Томасом Мором стране регулируется государством. Нет никакой частной собственности и денег. Основой хозяйства является всеобщая трудовая повинность. И прежде всего для всех (или почти всех) обязательно отработать определенный срок в сельском хозяйстве:

«У всех мужчин и женщин есть одно общее занятие – сельское хозяйство, от которого никто не избавлен»

Достигшие определенного возраста граждане Утопии направляются на работу в деревню, а после того, как они отработают там 2 года, переселяются в города. Кроме того, каждый обучается какому-либо ремеслу, которым занимается остальное время. Работа в Утопии происходит под наблюдением чиновников:

«Главное и почти исключительное занятие сифогрантов (одна из разновидностей «отцов») состоит в заботе и наблюдении, чтобы никто не сидел праздно, а чтобы каждый усердно занимался своим ремеслом. ..»

Равномерность распределения населения также регулируется государством путем массовых переселений:

«Эти размеры (общин, называемых семействами) соблюдаются путем переселения в менее людные семейства тех, кто является излишним в очень больших. Если же переполнение города вообще перейдет надлежащие пределы, то утопийцы наверстают безлюдье других своих городов».

«Если какой-нибудь несчастный случай уменьшает население собственных городов утопийцев… то такой город восполняется обратным переселением граждан из колоний».

Рассказчик у Мора с симпатией подчеркивает идею единообразия, стандартности возникающего таким образом на Утопии уклада жизни.

«Что же касается одежды, то за исключением того, что внешность ее различается у лиц того или другого пола, равно как у одиноких и состоящих в супружестве, покрой ее остается одинаковым, неизменным и постоянным на все время…».

Верхнюю одежду на Утопии составляет плащ.

«Цвет этого плаща одинаков на всем острове, и притом это естественный цвет шерсти».

Томас Мор подчёркивает, что это касается не только одежды:

«На острове пятьдесят четыре города, все обширные и великолепные; язык, нравы, учреждения и законы у них совершенно одинаковые. Расположение их всех также одинаково, насколько это допускает местность».

«Кто знает хотя бы один город, тот узнает все города Утопии, до такой степени сильно похожи все они друг на друга, поскольку этому не мешает природа местности».

Все продукты потребления люди на Утопии получают с общественных складов, причем каждый может брать сколько ему нужно. Однако питание вообще в значительной мере централизовано:

«хотя никому не запрещено обедать дома, но никто не делает этого охотно, потому что считается непристойным и глупым тратить труд на приготовление худшей еды, когда во дворце, отстоящем так близко, готова роскошная и обильная».

Речь здесь у Мора идет о добровольных общих трапезах. Но в описании их рассказчик как-то сбивается и говорит:

«тут (во дворцах) эти семьи должны обедать».

И данное Мором описание общих трапез на Утопии больше напоминает рационирование, чем распределение по потребностям:

«Блюда с едой подаются не подряд, начиная с первого места, а каждым лучшим кушаньем обносят прежде всего всех старейшин, места которых особо отмечены, а потом этим блюдом в равных долях обслуживают остальных».

Совместные трапезы целиком соответствуют основным идеям книги: согласно Томасу Мору, жизнь обитателя Утопии должна проходить на глазах у всех.

«У них нет ни одной винной лавки, ни одной пивной; нет нигде публичного дома, никакого случая разврата, ни одного притона, ни одного противозаконного сборища; но присутствие на глазах у всех создает необходимость проводить все время или в привычной работе, или в благопристойном отдыхе».

В домах –

«Двери двустворчатые, скоро открываются при легком нажиме и затем, затворяясь сами, впускают кого угодно – до такой степени у утопийцев устранена частная собственность. Даже самые дома они каждые десять лет меняют по жребию».

Желающий погулять за городом должен взять на это разрешение у отца, жена – у мужа, муж – у жены. Отправляющийся в другой город обязан получить разрешение у должностных лиц.

«Они отправляются одновременно с письмом от князя, свидетельствующим о позволении, данном на путешествие, и предписывающим день возвращения».

«Если кто преступит свои пределы по собственному почину, то, пойманный без грамоты князя, он подвергается позорному обхождению: его возвращают, как беглого, и жестоко наказывают. Дерзнувший на то же вторично – обращается в рабство».

(Подробнее о рабстве будет сказано позже).

В Утопии Томаса Мора существует индивидуальный моногамный брак, однако в рассказе не говорится, заключается ли он по желанию жениха и невесты, или вопрос решается родителями или чиновниками. Но государство строго следит за соблюдением целомудрия до брака и за взаимной верностью супругов. Виновные караются продажей в рабство. Заключение брака граждане Утопии сравнивают с продажей лошади, и на этом основании жениху перед вступлением в брак показывают невесту голой, а невесте – жениха, – так как ведь снимают же при покупке лошади с нее попону!

Карта воображаемого острова Утопия, художник А. Ортелиус, ок. 1595

Жители Утопии Мора не обременены тяжелой работой – они трудятся только 6 часов в день, остальное время посвящая наукам, искусствам и «благопристойному отдыху». Объяснение того, каким же образом они, несмотря на это, достигают изобилия, таково: в Европе труд бедняков создает богатства, которые по большей части идут на содержание бездельников, в Утопии же трудятся все. Список бездельничающих очень интересен: на первом месте стоят женщины, потом священники и монахи, затем помещики и их челядь!

Граждане Утопии по видимости во всем равны друг другу – в обязательной трудовой повинности, в цвете и покрое платья, в строении их домов. Но это далеко не полное равенство. От трудовой повинности освобождаются чиновники и те, кому постановление чиновников

«дарует навсегда это освобождение для основательного прохождения наук».

«Из этого сословия ученых выбирают послов, духовенство, траниборов (высших чиновников) и, наконец, самого главу государства. ..».

Если сравнить это с другим местом рассказа:

«По большей части каждый вырастает, учась отцовскому ремеслу»

то возникает представление о замкнутом сословии, почти касте, в руках которой находится руководство государством. Что касается остальной массы населения, то о ней рассказчик в книге Мора высказывается так (говоря о том, что законы должны быть простыми, не требующими сложного толкования):

«Простой народ с его тугой сообразительностью не в силах добраться до таких выводов, да ему и жизни на это не хватит, так как она занята у него добыванием пропитания».

И уж полностью эта картина равенства разрушается, когда мы узнаем о том, что жизнь в Утопии Томаса Мора в значительной мере основывается на рабстве. Рабами выполняются все грязные и тяжелые работы. Но рабство, по идее Мора, несет не только экономическую функцию. Источник рабов на Утопии таков:

«…они обращают в рабство своего гражданина за позорное деяние или тех, кто у чужих народов был обречен на казнь за совершенное им преступление», (их покупают или получают даром).

«Рабы того и другого рода не только постоянно заняты работой, но и закованы в цепи; обхождение с рабами, происходящими из среды самих утопийцев, более сурово…».

«Труд этих лиц приносит больше пользы, чем их казнь, а с другой стороны, пример их отпугивает на более продолжительное время от совершения подобного позорного деяния. Если же и после такого отношения к ним они станут бунтовать и противиться, то их закалывают, как диких зверей, которых не может обуздать ни тюрьма, ни цепь».

В рассказе Томаса Мора об Утопии есть и описание общего мировоззрения ее жителей. Оно основывается на признании удовольствий высшей целью жизни. Отказ от них

«может быть лишь в том случае, когда кто-нибудь пренебрегает этими своими преимуществами ради пламенной заботы о других и об обществе, ожидая взамен этого страдания большего удовольствия от Бога».

В Утопии Мора господствует полная свобода совести, ограниченная лишь тем, что законодатель Утоп

«с неумолимой строгостью запретил всякому ронять так низко достоинство человеческой породы, чтобы доходить до признания, что души гибнут вместе с телом и что весь мир несется зря, без всякого участия Провидения. Поэтому, по их верованиям, после настоящей жизни за пороки назначены наказания, и за добродетель – награды».

Некоторые граждане Утопии считают богом Солнце, другие – Луну, третьи – кого-либо из древних героев. Но все они признают

«некое единое божество, неведомое, вечное, неизмеримое, необъяснимое, превышающее понимание человеческого разума, распространенное во всем мире не своею громадою, а силою: его называют они отцом».

Такому абстрактному теизму сродни и богослужение на Утопии. Томас Мор пишет, что в тамошних храмах нет изображений богов. Богослужение заключается в том, что молящиеся вместе со священником под музыку поют хвалу богу. Священниками могут быть и мужчины и женщины, мужчины могут быть женатыми.

В последнее время, как сообщает Мор устами рассказчика, в Утопии стало известно христианство, которое нашло там много последователей. Правда, один проповедник, который называл другие религии языческими, а их последователям угрожал вечным огнем, был арестован и осужден. Очень интересна идея рассказчика, что быстрое распространение христианства в Утопии объясняется сходством между коммунистическим строем утопийцев и порядками в первой апостольской общине, которая

«сохраняется и до сих пор в наиболее чистых христианских общинах».

Ссылка на коммунистический характер общины, описанной в «Деяниях Апостолов», была излюбленным аргументом еретических сект, и трудно представить себе, кого, если не какое-либо из таких идейных течений, подразумевает автор под «чистой христианской общиной», современной ему.

Если смотреть на Томаса Мора как на мученика, отдавшего жизнь за идеалы католической церкви, то «Утопия» поразит тем, как она далека от этих идеалов. Кроме сочувственного описания гедонистского мировоззрения, бесцветно теистической религии, там можно найти и прямые, хотя замаскированные, выпады против христианства и папы. По-видимому, до сих пор никому так и не удалось объяснить, как уживались две столь контрастных основополагающих идеи в одном человеке.

Но если смотреть на «Утопию» как на произведение литературы хилиастического социализма, она поражает своей умеренностью. У Мора мы не встречаем упразднения семьи, общности жен, государственного воспитания детей в отрыве от родителей. Очевидно, новое, светское течение в социализме начинает как бы из далека, совсем не с тех крайних концепций, которые были сформулированы в идеях еретических течений.

При написании статьи использованы материалы

Английский гуманист, государственный деятель, правовед, писатель, автор слова «утопия»; святой Римско-католической церкви.

Образование

Томас родился 7 февраля 1478 года в семье сэра Джона Мора, лондонского судьи, который был известен своей честностью. Начальное образование Мор получил в школе Св. Антония. В 13 лет он попал к Джону Мортону, архиепископу Кентербери, и некоторое время служил у него пажом. Весёлый характер Томаса, его остроумие и стремление к знаниям потрясли Мортона, который предсказал, что Мор станет «изумительным человеком». Мор продолжил своё образование в Оксфорде, где учился у Томаса Линакра (англ. Thomas Linacre) и Вильяма Гросина (William Grocyn), знаменитых юристов того времени. В 1494 году он вернулся в Лондон и в 1501 году стал барристером.

Судя по всему, Мор не собирался всю жизнь делать карьеру юриста. В частности, он долго колебался между гражданской и церковной службой. Во время своего обучения в Lincoln’s Inn (одной из четырёх юридических корпораций, готовящих юристов) Мор решил стать монахом и жить вблизи монастыря. До самой смерти он придерживался монашеского образа жизни с постоянными молитвами и постами. Тем не менее, желание Мора служить своей стране положило конец его монастырским устремлениям. В 1504 году Мор избирается в Парламент, а в 1505 году — женится.

В Парламенте

Первым деянием Мора в Парламенте стало выступление за уменьшение сборов в пользу короля Генриха VII. В отместку за это Генрих заключил в тюрьму отца Мора, который был выпущен на свободу только после уплаты значительного выкупа и самоустранения Томаса Мора от общественной жизни. После смерти Генриха VII в 1509 году Мор возвращается к карьере политика. В 1510 году он стал одним из двух младших шерифов Лондона. В 1511 его первая жена умирает во время родов, но Мор вскоре вступает во второй брак.

При дворе короля

В 1510-е годы Мор привлёк к себе внимание короля Генриха VIII. В 1515 году он был в составе посольства во Фландрию, которое вела переговоры касательно торговли английской шерстью. (Знаменитая «Утопия» начинается со ссылки на это посольство.) В 1517 году он помог усмирить Лондон, взбунтовавшийся против иностранцев. В 1518 году Мор становится членом Тайного Совета. В 1520 году он был в составе свиты Генриха VIII во время его встречи с королём Франции Франциском I неподалёку от города Кале. В 1521 году к имени Томаса Мора добавляется приставка «сэр» — он был посвящён в рыцари за «заслуги перед королём и Англией».

По-видимому, именно Мор был автором знаменитого манифеста «В защиту семи таинств» (лат. Assertio septem sacramentorum/англ. Defence of the Seven Sacraments), ответа Генриха VIII Мартину Лютеру. За этот манифест Папа Лев X пожаловал Генриху титул «Защитник Веры» (Defensor Fidei) (любопытно, что долгое время после того, как Англия порвала с католической церковью, английские монархи продолжали носить этот титул, а на английских монетах до сих пор присутствуют буквы F. D.). Также Томас Мор написал ответ Лютеру под своим собственным именем, за что язвительный Эразм Роттердамский , сочувствовавший Реформации, посвятил ему свою «Похвалу глупости» («глупость» по-гречески — moria). Далее все было иначе

Конфликт с королём. Арест и казнь

Особого внимания заслуживает ситуация с разводом Генриха VIII, которая привела Мора к возвышению, затем к падению и в конечном итоге — к смерти. Кардинал Томас Уолси , архиепископ Йорка и лорд-канцлер Англии, не смог добиться развода Генриха VIII и королевы Катарины Арагонской, в результате чего в 1529 году его заставили уйти в отставку. Следующим лордом-канцлером был назначен сэр Томас Мор , который к тому моменту уже был канцлером герцогства Ланкастер и спикером Палаты общин. К несчастью для всех, Генрих VIII не понимал, что за человек был Мор. Глубоко религиозный и прекрасно образованный в области канонического права, Мор твёрдо стоял на своём: расторгнуть освящённый церковью брак может только Папа. Климент VII был против этого развода — на него давил Карл V Испанский, племянник королевы Катарины. В 1532 году Мор ушёл в отставку с поста лорда-канцлера, ссылаясь на слабое здоровье. Истинной причиной его ухода стал разрыв Генриха VIII с Римом и создание Англиканской церкви; Мор был против этого. Более того, Томас Мор был настолько возмущён отходом Англии от «истинной веры», что не появился на коронации новой жены короля — Анны Болейн. Естественно, Генрих VIII заметил это. В 1534 году Элизабет Бартон , монахиня из Кента, осмелилась публично осудить разрыв короля с католической церковью. Выяснилось, что отчаянная монахиня переписывалась с Мором, который имел схожие взгляды, и не попади он под защиту Палаты лордов, не миновать бы ему тюрьмы. В том же году Парламент принял «Акт о престолонаследии», который включал в себя присягу, которую были обязаны принести все представители английского рыцарства. Принесший присягу тем самым: 1) признавал законными всех детей Генриха VIII и Анны Болейн; 2) отказывался признавать любую власть, будь то власть светских владык или князей церкви, кроме власти королей из династии Тюдоров. Томас Мор был приведён к этой присяге, но отказался произнести её, так как она противоречила его убеждениям. 17 апреля 1535 года он был заключён в Тауэр, признан виновным и 6 июля 1535 года обезглавлен. За верность католицизму Мор был канонизирован Римско-католической церковью и причислен к лику святых Папой Пием Одиннадцатым в 1935 году.

Мор Томас Мор Томас

(More) (1478-1535), английский гуманист, государственный деятель и писатель; один из основоположников утопического социализма. Друг Эразма Роттердамского. Канцлер Англии в 1529-32. Будучи католиком, отказался дать присягу королю как «верховному главе» англиканской церкви, после чего обвинён в государственной измене и казнён; канонизирован католической церковью (1935). В сочинении «Утопия» (1516), содержащем описание идеального строя фантастического острова Утопия (название дано Мором), Мор изобразил общество, где нет частной собственности и обобществлены производство и быт, а труд составляет обязанность всех.

МОР Томас

МОР Томас (More) (7 февраля 1478, Лондон — 6 июля 1535, там же), английский гуманист, государственный деятель и писатель; один из основоположников утопизма. Канцлер Англии в 1529-1532 годах. Будучи преданным католиком, Томас Мор отказался дать присягу королю как «верховному главе» англиканской церкви, был обвинен в государственной измене и казнен. Канонизирован католической церковью (1935). В сочинении «Утопия» (1516), содержащем описание идеального строя фантастического острова Утопия, Мор изобразил общество, где нет частной собственности и обобществлены производство и быт; труд — обязанность всех, распределение происходит по потребности.
Сын богатого лондонского судейского чиновника, Томас Мор первоначальное образование получил в грамматической школе Святого Антония. Тринадцати лет он был принят пажом в дом архиепископа Кентерберийского Джона Мортона. В 1492-1494 годах Томас Мор учился в Оксфордском университете, где сблизился с кружком оксфордских гуманистов (см. ОКСФОРДСКИЕ ГУМАНИСТЫ) — Джоном Колетом (см. КОЛЕТ Джон) , Томасом Линакром, Уильямом Гросином, Уильямом Лили. В 1596-1501 годах Томас по настоянию отца изучал английское обычное право при лондонской юридической корпорации Lincoln»s Inn. Одновременно Мор изучал классические языки (латинский и греческий), произведения крупнейших античных и раннехристианских мыслителей (Платона, Аристотеля, Августина). В 1499 году он познакомился с Эразмом Роттердамским (см. ЭРАЗМ РОТТЕРДАМСКИЙ) , с которым его связывали отношения самой тесной дружбы (в доме Мора Эразм написал и ему посвятил свою «Похвалу Глупости»).
Около 1502 года Мор стал вести адвокатскую практику и преподавать право. В 1504 году он был избран в парламент от лондонского купечества. В стенах парламента он выступал против налогового произвола короля Генриха VII (см. ГЕНРИХ VII Тюдор) , за что впал в немилость. Опасаясь репрессий, Томас Мор на время оставил политику и вернулся к адвокатской практике. Наряду с судейскими делами, Мор пробует себя на литературном поприще. В эти годы он перевел с латинского на английский язык биографию Джованни Пико делла Мирандолы (см. ПИКО ДЕЛЛА МИРАНДОЛА Джованни) (1510), личность и трагическую судьбу которого он считал поучительной для реформаторов церкви. В 1510 году Мор снова был избран в парламент, созванный новым королем Генрихом VIII (см. ГЕНРИХ VIII Тюдор) . Тогда же Мор был назначен помощником городского шерифа. В 1515 году в составе английского посольства он был направлен для переговоров во Фландрию.
Во Фландрии Мор приступил к работе над первой книгой «Утопии», которую завершил по возвращении домой; вторая книга «Утопии» (собственно повествование о якобы недавно открытом острове в океане) была в основном написана гораздо раньше. Эта книга обессмертила имя Томаса Мора. «Утопия» была издана в конце 1516 года в Лувене. В первой ее части содержится анализ социально-экономического положения Англии, острая критика огораживаний (см. ОГОРАЖИВАНИЯ) , хозяйственного монополизма, разложения английской деревни, нравственного упадка общества; во второй описывается идеальный общественный строй фантастического острова Утопия (в переводе с греческого буквально «Нигдения», место, которого нет; это придуманное Мором слово стало нарицательным). Впервые в истории человечества Томас Мор изобразил общество, где ликвидирована частная и личная собственность, обобществлены производство и быт, введено равенство потребления, а привилегированное положение занимают люди образованные и добродетельные. Труд в Утопии составляет обязанность всех граждан, рабочий день сокращен до шести часов, а наиболее тяжелые работы возложены на плечи преступников. Политический строй Утопии основан на принципах выборности и старшинства. Семья организована не столько на родственных, сколько на производственных началах. Какой-либо революционный путь достижения своего идеала Томас Мор отрицал — он был противником народных движений, видя в них разрушительное начало и анархию.
Третье, базельское издание «Утопии» 1518 года было дополнено «Эпиграммами» Мора — собранием поэтических произведений разного жанра (стихотворений, поэм и собственно эпиграмм). Написанная на латыни в расчете на ученых-гуманистов и просвещенных монархов, «Утопия» в середине 16 века была переведена на современные европейские языки и оказала большое влияние на утопистов последующих столетий, в частности Морелли, Бабефа, Сен-Симона, Фурье, Кабе. На русский язык «Утопия» была переведена в 1789 году.
По-видимому, одновременно с «Утопией» писалась «История Ричарда III (см. РИЧАРД III) », датируемая 1531 годом, но оставшаяся незавершенной (издана анонимно в 1543 в составе хроники Джона Гардинга, затем в 1548 и 1550 в хронике Эдуарда Холла с указанием на принадлежность ее Мору). «История Ричарда III» признается одним из лучших произведений английской прозы, она послужила позднее косвенным источником драмы Уильяма Шекспира (см. ШЕКСПИР Уильям) .
Король Генрих VIII, оценив критический пафос «Утопии», назначил ее автора в 1517 году своим советником. В 1518 году Мор стал королевским секретарем и членом Королевского совета, он выполнял дипломатические поручения, с 1521 года заседал в «Звездной палате» (см. ЗВЕЗДНАЯ ПАЛАТА) — высшем судебном учреждении Англии. Тогда же он был назначен помощником казначея королевства, удостоен рыцарского звания, вскоре получил значительные земельные пожалования.
Гуманистические взгляды сочетались у Томаса Мора с искренней преданностью католицизму. К лютеранской реформации он относился отрицательно, считая ее угрозой христианскому единству Западной Европы. В 1521 году от имени Генриха VIII был напечатан трактат «Защита семи таинств против Мартина Лютера (см. ЛЮТЕР Мартин) », редактором которого, а возможно, и соавтором был Мор. Лютер послал резкий ответ королю, на что Мор в 1523 году отозвался «Отповедью Лютеру», обвиняя его в подстрекательстве простого народа к бунту против законных правителей. Многочисленные антипротестантские полемические трактаты и медитации Томаса Мора на религиозные темы («Четыре насущных предмета», «Моление душ», «Апология», «Диалог об утешении и невзгодах») оказали влияние на искусство английской риторики, а также на формирование стиля Джонатана Свифта (см. СВИФТ Джонатан) . В 1523 году с одобрения короля Мор избран спикером палаты общин, в 1525-1529 годах он сонимал пост канцлера герцогства Ланкастерского, а в октябре 1529 года, после смещения кардинала Уолси (см. УОЛСИ Томас) , Мор становится лордом-канцлером Англии.
В мае 1532 года король Генрих VIII, принявший после конфликта с папой сторону Реформации (см. РЕФОРМАЦИЯ) , заставил английское духовенство подчиниться контролю королевской власти. Преданный католик и убежденный сторонник верховной власти папы, Мор активно защищал права римско-католической церкви и должен был уйти в отставку. Отказавшись признать «Акт о верховенстве», провозглашавший короля главой английской церкви, Мор в апреле 1534 года был заключен в Тауэр (см. ТАУЭР) , а в следующем году обвинен в государственной измене и казнен. В 1886 году он был причислен католической церковью к лику блаженных, в 1935 году — к лику святых (память 22 июня и 6 июля).

Энциклопедический словарь . 2009 .

Смотреть что такое «Мор Томас» в других словарях:

    — «Томас Мор» портрет, написанный художником Гансом Гольбейном в 1527 году Томас Мор (7 февраля 1478 6 июля 1535, Лондон) английский мыслитель, писатель. Содержание 1 Биография … Википедия

    MOP (More) Томас (7 февраля 1478, Лондон 6 июля 1535, там же) английский гуманист, государственный деятель и писатель, в своем творчестве с наибольшей полнотой отразивший социальные идеалы ренессансного гуманизма. Происходил из семьи… … Философская энциклопедия

    Мор, Томас — Томас Мор. МОР (More) Томас (1478 1535), английский гуманист, государственный деятель и писатель; один из основоположников утопического социализма. Друг Эразма Роттердамского. Канцлер Англии в 1529 32. Будучи католиком, отказался дать присягу… … Иллюстрированный энциклопедический словарь

    Мор Томас — Томас Мор. Томас Мор. () английский гуманист, государственный деятель и писатель. Один из основоположников утопического социализма. Друг Эразма Роттердамского. Канцлер Англии в 1529 32 гг. Будучи католиком, отказался дать присягу королю как… … Энциклопедический словарь «Всемирная история»

    — (More) Мор Томас (More, Thomas) (1478 1535) Английский писатель, гуманист, государственный деятель. Являлся одним из основоположников утопического сициализма. Учился в Оксфордском университете, позднее, по настоянию отца, проходил курс… … Сводная энциклопедия афоризмов

    — (More) (7 февраля 1478, Лондон 6 июля 1535, там же) английский гуманист, государственный деятель и писатель; один из основоположников утопизма. Канцлер Англии в 1529 1532 годах. Будучи преданным католиком, Томас Мор отказался дать присягу королю… … Политология. Словарь.

    — (1478 1535 гг.) английский гуманист, государственный деятель и писатель. Один из основоположников утопического социализма. Друг Эразма Роттердамского. Канцлер Англии в 1529 32 гг. Будучи католиком, отказался дать присягу королю как верховному… … Исторический словарь

Был ли он святым или грешником?

Но их усилия опоздали. К 23:00 в центре города вспыхнуло насилие. Вскоре после этого Мор перехватил группу бунтовщиков в иностранном квартале Сен-Мартен-Ле-Гран, к северу от собора Святого Павла. Столкнувшись с массой факелов и ярости, он каким-то образом сумел их успокоить.

Мир был лишь мгновенным. Через несколько секунд на участников беспорядков из окон посыпались кирпичи и горячая вода. Один из товарищей Мора крикнул «Долой их!», и бунт начался снова.Он бушевал до раннего утра и закончился только тогда, когда прибыла дворянская знать с более чем 5000 воинами. Позже венецианский посол отметил, что быстрая реакция и отсутствие серьезных повреждений во многом объяснялись тем, что лорд-канцлер был «предупрежден». Он не упоминает, что это было сделано Мором.

Незнакомый нам сейчас образ, который Уильям Шекспир, писавший несколько десятилетий спустя, стремился увековечить в своей пьесе Сэр Томас Мор .Шекспир дал Мору пронзительный монолог, в котором он умоляет бунтовщиков подумать о «деле чужаков» и собственной «горской бесчеловечности». Пьеса, написанная Шекспиром в соавторстве, была закрыта цензорами 16-го века, которые заявили, что ее исполнение было «на свой страх и риск [драматургов]».

Сегодня Мор остается противоречивой фигурой, и писать о нем опасно. Является ли он святым ученым, как его представил историк Р. В. Чемберс и увековечил в книге Роберта Болта «: Человек на все времена»? Или он упрямый фанатик, описанный историками Ричардом Мариусом и Г. Р. Элтоном и знаменито изображенный Хилари Мэнтел в книге «Волчий зал »? Нам говорят, что мы должны выбрать сторону.

Сегодня Мор остается противоречивой фигурой, и писать о нем всегда опасно

Кем был Томас Мор?

Это разделение по персонажу Мора имеет свою историю. Эти два «мора» были продуктом раскола между протестантами и католиками и возникли в течение десятилетий, последовавших за смертью Мора в 1535 году. Поскольку расширенная семья Мора создавала агиографические биографии, чтобы убедить папу сделать его святым, елизаветинские летописцы, такие как Эдуард Холл и Джон Фокс изобразили Мора дураком и фанатиком.По словам социалиста XIX века Карла Каутского: «К большинству биографий Мора прилипает определенный аромат ладана». Сквозь туман может быть трудно что-то разглядеть.

Чтобы понять настоящего Томаса Мора, не как самодовольного злодея и не как святого героя, а как человека из плоти и крови, мы должны найти Томаса Мора, который ходил по улицам Лондона и называл Чипсайд своим домом. Мы должны понять его заботы и заботы, которые были тесно связаны с его чувством долга перед обществом.Именно в Чипсайде мы найдем человека, отделенного от мифа.

Картина 1593 года, изображающая семью Мор в течение пяти поколений. (Бриджмен)


Жизнь Томаса Мора – от рождения до казни

7 февраля 1478 | Томас Мор родился в Чипсайде в семье Агнес и Джона Мора и назван в честь святого Томаса Бекета

1489–92 | Мор служит в доме лорда-канцлера Джона Мортона

1492–94 | После двух лет обучения в Оксфорде Мор возвращается в Лондон, чтобы изучать право

1510 | Мор становится членом парламента и становится заместителем шерифа Лондона

1515–16 | Находясь с дипломатической миссией Генриха VIII, Мор пишет Утопия , опубликованная в Лувене в декабре 1516 года

1 мая 1517 года | В качестве младшего шерифа Мора отправляют попытаться утихомирить беспорядки Злого Первомая 1517 года.Он во многом неудачный

1518 | Мор становится советником короля, тесно сотрудничая с кардиналом Вулси и Генрихом VIII

1523 | Мор начинает яростную атаку на Мартина Лютера от имени Генриха VIII

1529 | Мор начинает письменную кампанию против еретиков и заменяет кардинала Вулси на посту лорда-канцлера

16 мая 1532 | На следующий день после подчинения духовенства Генриху VIII Мор уходит с поста канцлера

17 апреля 1534 г. | Мор заключен в Лондонский Тауэр за отказ принести Клятву наследования, признав Генриха VIII главой английской церкви

6 июля 1535 | Мор казнен за измену на Тауэр-Хилл


Молодость Томаса Мора и приход к власти

Мор родился на Милк-стрит, Чипсайд, 7 февраля 1478 года.Мы можем быть достаточно уверены в этой дате, потому что его отец записал рождение в своем экземпляре «Истории королей Британии » Джеффри Монмутского . Он был назван в честь епископа XII века Томаса Бекета, который также родился всего в нескольких шагах от дома Мора. Кажется, юному Томасу Мору с самого рождения были уготованы великие дела.

Хотя позже Чипсайд приобрел репутацию бедняка, название происходит от древнеанглийского «ceapan» — покупать. Вот почему большинство улиц в этом районе, включая Милк-стрит, относятся к продуктам, которые можно там купить.Больше не вырос в непритязательном Путни, как его противник Томас Кромвель, но это было далеко от утонченного деревенского воспитания, которое многие приписывали ему. Хотя его отец был юристом с хорошими связями, ближайшими предками Мора были пивовар, пекарь и мастер по изготовлению свечей.

Впервые Мор столкнулся с богатством и властью в 1489 году, когда он присоединился к дому лорда-канцлера Джона Мортона. Семья Мортона находилась в Ламбетском дворце, через Темзу от Вестминстера.В Ламбете молодой Мор мог бы подслушать, как ведущие дворяне и политики Англии обсуждают бурное состояние королевства, всего лишь спустя годы после того, как Генрих VII отобрал его у Ричарда III.

При поддержке Мортона Мор провел два года в Оксфорде, но в 1494 году вернулся в Лондон, не получив диплома, чтобы изучать право. К 1501 году, закончив учебу, он жил в Чартерхаусе, доме картезианских монахов, или рядом с ним. Некоторые предполагают, что Мор «проверял» себя на религиозную жизнь, и что его отъезд и женитьба в 1505 году свидетельствуют о том, что он был «сексуальным маньяком».Однако он, возможно, просто решил жить поблизости, воспользовавшись широко известными мессами и библиотекой Чартерхауса, оставаясь при этом рядом с Судебными иннами в Холборне и его семьей в Чипсайде.

Мор определенно не был отшельником в то время, и он начал налаживать связи с одной из самых влиятельных гильдий в городе: Торговой компанией. К 16 веку гильдии, и особенно Мерсеры, контролировали большую часть торговли и политики Лондона. В 1509 году Мерсеры сделали Мора «почетным гражданином» города, и он быстро начал приобретать влиятельные должности, в том числе мирового судьи Миддлсекса, члена парламента и младшего шерифа Лондона.Он также приобрел у Мерсеров дом в Баклерсбери, в пяти минутах ходьбы от отцовского дома на Милк-стрит и в двух шагах от Гилдхауса, где велись городские дела.

В 1515 году Мор был послан в Брюгге и Антверпен Генрихом VIII и некоторыми из ведущих лондонских купцов, которые знали, насколько он совершенен в искусстве ведения переговоров. К тому времени, когда он вернулся, он был в поле зрения влиятельных людей, таких как лорд-канцлер кардинал Вулси, но отказался поступить на королевскую службу.Он не хотел, по его собственным словам, «оставлять свой нынешний пост в Лондоне, который я предпочитаю даже более высокому». После периодов в Ламбетском дворце, Оксфорде, Чартерхаусе, дворцовых иннах и даже за границей казалось, что дом Мора останется в Чипсайде.

Но жестокие беспорядки в так называемый «Злой Первомай» 1517 года все изменили. Историки упустили из виду важность этого момента. Мор посвятил свою жизнь своему сообществу только для того, чтобы увидеть, как оно восстает против самого себя, разделенное изнутри.Потребовалась сила королевства, чтобы снова навести порядок и чувство единства.

К началу 1518 года Мор находился на службе у короля. Его чувство долга было пересмотрено, и теперь он смотрел не на город, а на царство. В течение нескольких лет он перевез всю свою семью из Чипсайда в Челси, фешенебельную деревню для придворных, расположенную далеко за пределами Лондона.

Король Генрих VIII. (Getty)

Был ли Томас Мор фанатиком?

12 мая 1521 года, почти ровно через четыре года после Злых Первомайских беспорядков, в Чипсайде произошла еще одна сцена подстрекательской ярости, но на этот раз она была публично санкционирована.Вулси, под золотым парадным покрывалом, «как будто прибыл сам папа», председательствовал на церемонии в соборе Святого Павла. Когда Джон Фишер, епископ Рочестера, произнес проповедь, осуждающую Мартина Лютера как еретика, книги Лютера были «сожжены на церковном дворе». Это было первое публичное сожжение книг в Англии. Но это не будет последним. Через несколько дней Вулси разослал приказы обыскивать дома на наличие копий еретических текстов Лютера.

Неясно, присутствовал ли Мор на сожжении книг; в записях о нем нет ни слова.Вместо этого он, вероятно, был с королем, который был болен лихорадкой. К настоящему времени Мор стал Мастером Запросов, а это означало, что он почти всегда был на его стороне, выполняя различные просьбы, обращенные к королю. В частности, он был голосом Вулси для Генриха, когда тучный кардинал не мог следовать за энергичным молодым королем по стране. Обмен письмами показывает тесные отношения между Вулси и его «бисерщиком», или просителем, Мором, но также были растущие отношения между Мором и королем.К 1521 году даже кардинал не мог отправить письмо Генриху, не пройдя через Мора.

Мор был заклеймен жестоким фанатиком, но книги и люди были сожжены до его прихода к власти. Двенадцать человек погибли в огне при Генрихе VII, и еще двоих постигла эта ужасная участь в Кенте в 1511 году за то, что они отрицали, что хлеб Евхаристии был телом Христа.

Когда Мор вступил в дебаты о лютеранстве, это произошло по просьбе короля. В 1523 году он написал свой ответ Лютеру , отвечая на резкую атаку, которую радикальный немецкий теолог предпринял против Генриха VIII.Лютер называл короля «похожим на шлюх», «свиньей», «лживым шутом» и, что хуже всего для Генриха, «женоподобным», и писал о том, что его рвало гноем и экскрементами. Мор ответил тем же, назвав Лютера «сумасшедшим монахом и замкнутым негодяем с его неистовством и бредом, с его грязью и навозом, гадящим и гадящим». Как сказал Эразм, Мор мог бы научить даже Лютера кое-чему о страстности. Тем не менее, хотя Мор мог превзойти других полемических авторов того времени по уровню своего сарказма, он соответствовал их тону — и он не вступал в этот спор еще шесть лет.

К концу 1529 года Мор сменил павшего Вулси на посту лорда-канцлера и, таким образом, отвечал за поддержание религиозного единообразия в Англии. Два года спустя, 20 ноября 1531 года, он снова оказался в Чипсайде, в соборе Святого Павла, где десять лет назад произошло сожжение книг Вулси. На этот раз предали огню не книги, а человека: Ричарда Бэйфилда, которому вскоре предстояло стать первым протестантским мучеником, сожженным в Лондоне.

Иллюстрация из «Деяний и памятников» Джона Фокса показывает сожжение Ричарда Бэйфилда в 1531 году. Бэйфилд был одним из трех человек, сожженных как еретики в Лондоне, когда Томас Мор был лордом-канцлером. (Бриджмен)

Для Мора и других его современников ересь была сродни государственной измене, но гораздо более ужасной, поскольку она была изменой как Богу, так и королю. Другие опасались, что такой беспорядок, вызванный, по его мнению, гордыней, приведет к анархии, и он видел свидетельство этого в зарождавшихся религиозных войнах на континенте.Как он выразился: «Католическая церковь никогда не преследовала еретиков ни светской болью, ни какой-либо светской властью, пока еретики сами не начали такое насилие». Другими словами, для Мора это начали еретики.

Его преданность своему сообществу снова переосмыслилась, переместившись из царства на весь христианский мир, который он видел как единое целое людей, раскинувшееся во времени и пространстве. Еретики угрожали разлучить эту общину, что делало их преступление намного хуже предательства.

Мы не можем знать, насколько лично Мор принял участие в борьбе с ересью в Англии. Он отрицал обвинения в том, что пытал евангелистов на своем заднем дворе, но утверждал, что наказал и накажет их, как наказал бы любого вора или убийцу, который, вероятно, причинит больше боли, если бы ему позволили выйти на свободу.

В Англии и других местах это наказание долгое время было огнем, позицию, которую он поддерживал всем сердцем. Сравнивая еретиков с ветвями, отрезанными от лозы Христовой, Мор писал, что они будут «соблюдены только для огня сначала здесь, а затем в аду», если «они не покаются и не призовут благодать, которая может снова привить их к стволу». .После казни Бэйфилда еще двое мужчин будут сожжены как еретики в Лондоне под канцлерством Мора. За его отставкой с поста канцлера в мае 1532 г. последовало еще много других. король как глава своей собственной церкви в Англии.

Это был опасный ход. Земля под Мором сдвинулась, и позиция, которую он когда-то занимал, чтобы поддержать короля, теперь превратилась в нападение на него.Защита христианского мира — это не то же самое, что защита Англии. Более приоритетен первый. Он не забывал о связанных с этим опасностях. К 1534 году он уже однажды, если не дважды, избежал обвинения в государственной измене. Он не избежал бы этого снова.

Казнь Томаса Мора

Как рассказывают биографы 16-го века, последний арест Мора произошел на улицах Чипсайда, как и многие ключевые события в его жизни. После мессы в соборе Святого Павла Мор пошел бы по знакомому маршруту вдоль Чипсайда обратно в свой старый дом в Баклерсбери.Направляясь на север после выхода из собора, он должен был повернуть направо у Сен-Мартен-Ле-Гран, где он столкнулся с толпой в Злое Первомай. Вскоре после этого слева от него должна была пройти Милк-стрит, где он родился и вырос. Баклерсбери находился всего в нескольких улицах от него, где жили его приемная дочь и ее муж.

В какой-то момент во время этой короткой прогулки Мор был остановлен и вручил повестку явиться в Тайный совет в Ламбетском дворце. Он так и не вернулся в Чипсайд.Через несколько дней он был заключен в лондонский Тауэр. Он был казнен 6 июля 1535 года за отказ признать Генриха VIII главой своей церкви в Англии. Он умер, пытаясь защитить свое чувство общности, которому Генри угрожал не меньше, чем еретикам.

Мор казнен за измену на Тауэрском холме. (Бриджмен)

Есть старая поговорка: «Чтобы по-настоящему узнать кого-то, вы должны пройти милю в его ботинках». Для Мора эта миля — от маленького переулка в Чипсайде до собора Святого Павла и обратно.Повторяя эти шаги, мы узнаем Мора не как святого или злодея, а как человека из плоти и крови, преданного своему сообществу, будь то Чипсайд, Англия или весь христианский мир.

Может возникнуть соблазн занять позицию, подобную шекспировскому «Море», протестующую против «горной бесчеловечности» фигур прошлого. Но это затуманивает наше представление о том, как кто-то вроде Мора на самом деле пытался защитить свой взгляд на человечество, каким бы злодейским он ни казался нам сейчас. Как писал сам Мор: «Пусть историки начнут проявлять либо предубеждение, либо фаворитизм, и кто вообще будет доверять истории?»

Доктор Джоанн Пол является S старшим преподавателем ранней современной истории в Университете Сассекса

Томас Мор

Портрет сэра Томаса (в центре) и его семьи работы Роуленда Локки – Wikimedia

Топ-10 замечательных фактов о сэре Томасе Море

Томас Мор известен своей книгой «Утопия» 1516 года.Он также умер в 1535 году после того, как был казнен королем Генрихом VIII, который был главой англиканской церкви.

Томас родился в 1478 году в семье сэра Джона Мора, преуспевающего адвоката и судьи, и его матерью была Агнес. Он был вторым ребенком из шести братьев и сестер.

В более поздние годы Томас стал государственным деятелем и служил с 1529 по 1532 год. Он также служил советником короля Генриха VIII.

Именно его твердые религиозные убеждения и склонность к католической церкви привели к ссоре с королем Генрихом VIII.

Он часто конфликтовал с протестантами. Мор был против реформистского богословия, проповедуемого Уильямом Тиндейлом и Мартином Лютером.

В детстве Мор стремился стать монахом, следуя пути своего отца. Он пошел в школу и изучал право. Работая на короля Генриха VIII, Томас завоевал уважение и доверие младших.

О Томасе Море можно узнать гораздо больше, вот 10 самых замечательных фактов о нем.

1. Томас Мор хотел стать монахом, но стал государственным деятелем

Молящийся монах.Фото Ариса Чаттаса на Unsplash

Дезидериус Эразм из Роттердама был богословом и близким другом Томаса Мора. Его цитируют, говоря, что Мор когда-то серьезно подумывал отказаться от своей юридической карьеры, чтобы стать монахом.

Это было между 1503 и 1504 годами, когда Мор жил недалеко от картезианского монастыря за стенами Лондона.

Время от времени он присоединялся к духовным упражнениям монахов и очень восхищался их благочестием. Несмотря на это, Мор решил остаться мирянином и добивался выборного места.

Принимал участие в выборах в парламент в 1504 году. В 1505 году Мор женился.

Несмотря на то, что он не был практикующим монахом, Мор был бережливым, и его можно было заметить в власянице рядом с кожей. Кроме того, он иногда занимался самобичеванием.

Благодаря своему образу жизни он получил признание Третьего Ордена Святого Франциска. Он отмечен как член этого Ордена в их календаре святых.

2. Сэр Томас Мор придумал слово Утопия

Заглавная гравюра на дереве для Утопии, написанная Томасом Мором.Изображение Маркока — Викимедиа

Его самая известная книга — «Утопия». Мор придумал это слово для обозначения идеального места, которого не существует.

Сегодня этот термин стал считаться английским словом. Этот термин используется в английском языке для обозначения идеи или концепции, которые являются идеалистическими и весьма желательными, но в то же время совершенно неосуществимыми и нереалистичными.

Говорят также, что Мор выступил с социалистическими и либеральными идеями, распространенными в политической науке.

Более того, посмотрите, что я там сделал! Комната в Кремле, посвященная Томасу Мору из-за его коммунистических идеалов.

3. Сэр Мор выступал против отделения короля Генриха VIII от католической церкви

Томас Мор работал на короля Генриха VIII. Другие сотрудники высоко оценили Море. Он также был стойким сторонником доктрин католической церкви и папского офиса.

Когда король Генрих VIII хотел аннулировать свой брак с Екатериной Арагонской, Фома решительно воспротивился этому. По словам Мора, это было против церкви.

Король Генрих VIII хотел покинуть католическую церковь, и, следовательно, Томас отказался принять Клятву превосходства.

Эта клятва означала, что он признал превосходство короля как главы англиканской церкви. Томас был казнен в 1535 году. 

Его последними словами были: «Я умираю добрым слугой короля и первым Божьим».

4. «Первый слуга Бога и второй слуга короля» были последними словами сэра Томаса Мора

Неуважение к Королю было тяжким преступлением. Мор не принял желания царя развестись с его женой Екатериной, которая не могла родить ему сына.

Он ушел из Палаты общин, заявив о плохом здоровье.Но настоящей причиной было его неодобрение игнорирования королем Генрихом доктрин католической церкви, а также его развод с Екатериной.

Король пошел дальше и женился на своей новой возлюбленной Энн Бойл в 1533 году. Король Генрих VIII чувствовал себя неуважительно.

Поэтому Томаса Мора арестовали и судили за государственную измену. Он был признан виновным и приговорен к смертной казни.

Папа Пий XI объявил его мучеником и канонизировал в 1935 году. В 2000 году Папа Иоанн объявил его покровителем государственных деятелей и политиков.

5. Мор сделал надгробие и эпитафию для него и его семьи  

Семейное хранилище сэра Томаса Мора. Фото Лиондартуа — Викимедиа

Перед смертью Томас построил гробницу и эпитафию на южной стене Старой церкви Челси. Гробница предназначалась для него самого и его жен.

Говорят, что когда Мор служил мессу, он выходил через дверь слева от нее.

На могиле он написал свою родословную и достижения на латыни. Он также включил свою роль миротворца между различными христианскими европейскими государствами.

Однако он не похоронен здесь, и неизвестно, кто именно из его семьи. Гробница открыта для публики в определенное время.

Мор был причислен к лику святых в 1886 году и канонизирован Католической церковью как святой в 1935 году.

Среди других уцелевших реликвий — его власяница, переданная на хранение Маргарет Клемент.

6. Он считался одним из мыслителей-революционеров

Томас Мор был воспет как коммунистический герой Карлом Марксом, Фридрихом Энгельсом и Карлом Каутским.

Это произошло из-за коммунистического отношения к собственности в его Утопии. При советском коммунизме имя Томаса Мора было 9 th от вершины московской Стелы Свободы (также известной как Обелиск революционным мыслителям).

Он считался одним из самых влиятельных мыслителей, «способствовавших освобождению человечества от угнетения, произвола и эксплуатации».

В 1918 году в Александровском саду у Кремля по предложению В. И. Ленина в его честь установлен памятник.

Однако 2 июля 2013 года, во время третьего срока Владимира Путина на посту президента посткоммунистической России, его разобрали.

7. Мор не отказался от своих религиозных убеждений даже после ареста

Обезглавливание сэра Томаса Мора с помощью Internet Archive Book Images – Wikimedia

Кое-что о более мужественном и очень стойком, когда дело касалось его религиозных убеждений.

Это было еще более очевидно во время его заключения, суда и казни.Он завоевал большее уважение среди католиков даже после своей смерти.

После казни Его друг Эразм защищал его характер как «чище любого снега». Он добавил, что Мор был гением, которого в Англии никогда не было и никогда больше не будет.

Больше дани разделил император Карл V, который сказал: «Если бы мы были господином такого слуги, мы скорее потеряли бы лучший город наших владений, чем такого достойного советника».

Джонатан Свифт, англиканец, заявил, что Мор был «человеком величайшей добродетели, когда-либо созданным этим королевством».

8. Его книга «Утопия» породила новый литературный жанр

В 1516 году Мор опубликовал «Утопию». Это было художественное произведение, изображавшее языческий и коммунистический остров, на котором социальные и политические обычаи полностью подчиняются разуму.

Описание острова Утопия было сделано таинственным путешественником, чтобы поддержать его позицию, согласно которой коммунизм является единственным лекарством от эгоизма, встречающегося как в частной, так и в общественной жизни.

Говорили, что это прямой удар по христианской Европе, раздираемой корыстью и алчностью.

Книга охватывает обширные темы, такие как теории наказания, контролируемое государством образование, мультирелигиозные общества, развод, эвтаназия и права женщин.

Судя по содержанию книги, сначала Мор был описан как признанный и опытный гуманист.

Утопия стала предтечей нового литературного жанра: утопического романа.

9. Больше защищал католическую церковь и ее традиции

Портрет сэра Томаса Мора Ганса Гольбейна Младшего – Wikimedia

Когда Мартин Лютер напал на Генриха VIII в печати, назвав его «свиньёй, болваном и лжецом».Мор по просьбе короля составил опровержение: Responsio ad Lutherum был опубликован в конце 1523 г.

В опровержении он защищал верховенство папы, таинства и другие церковные традиции.

Далее, Мор описал Мартина Лютера как обезьяну, пьяницу и паршивого маленького монаха.

Его противостояние с Лютером укрепило богословский консерватизм Мора.

10. Только его дочь была свидетельницей его казни

В день своей казни Мор читал Miserere (Псалом 51, покаянные псалмы), стоя на коленях.Его палач якобы просил у него прощения, на что Мор весело поднялся, поцеловал его и дал ему прощение.

Последним желанием Мора было, чтобы его приемная дочь Маргарет Клемент (урожденная Гиггз) была похоронена без головы.

Она была единственным членом его семьи, свидетелем его казни. Он был похоронен в лондонском Тауэре, в часовне Святого Петра ад Винкула в безымянной могиле.

Его голова была насажена на пику над Лондонским мостом на месяц, согласно обычному обычаю предателей.

Мемориальная доска и небольшой сад увековечивают знаменитое место казни на Тауэр-Хилл в Лондоне, недалеко от Лондонского Тауэра.

 

Жизнь и смерть Томаса Мора

Если где-то и существует своего рода утопия, то она была очень далеко в этот день в 1535 году, когда Томас Мор погиб на эшафоте из-за своего сопротивления признать Генриха VIII Верховным главой англиканской церкви.

Он родился в 1478 году в семье сэра Джона Мора, успешного адвоката и судьи, который скончался всего на пять лет раньше своего сына в возрасте 79 лет.Он отправил своего сына в школу, которая в то время считалась одной из лучших школ Лондона. В возрасте от 12 до 14 лет он служил пажом у архиепископа Кентерберийского Джона Мортона, который, увидев интеллектуальный потенциал Томаса Мора, назначил его в Оксфордский университет, где он учился, и пробыл там всего несколько лет. за два года до перехода на юридическую подготовку в New Inn в Лондоне.

Джону Мортону было предложено сыграть еще одну роль в жизни Томаса Мора, и это как фактический мозг, стоящий за написанием «Истории Ричарда III», которую затем должен был переписать Томас Мор.Дело в том, что в то время как одна фракция возлагала вину за очернение репутации Ричарда III на Томаса Мора, Мор в своей «Истории…» толком ничего не утверждает. В то время как он писал, что история принцев такова, что он слышал ее рассказы, он в конце, как указывает историк Дэвид Болдуин, округляет ее таким образом, что ее можно интерпретировать , что он не будет лично ручаться за нее. достоверность рассказов.

Томас Мор был глубоко религиозен, что не может отделять его от многих других людей его времени, за исключением того, что он, по словам его друга, богослова и гуманиста эпохи Возрождения Эразма, собирался отказаться от своей юридической карьеры ради жизни монаха. .Однако он этого не сделал, Томас Мор стал преданным отцом семьи, у которого было четверо детей от его первой жены Джейн Кольт. Однако Джейн умерла довольно молодой, и он женился во второй раз на богатой вдове Элис Харпур Миддлтон. Пока детей в этом браке не было, Томас Мор воспитывал дочь Алису Маргарет, как родную. Поскольку я упомянул книгу Томаса Мора с рассказом о судьбе принцев, я должен избежать того, что эта судьба еще больше переплелась с Томасом Мором через его приемную дочь Маргарет.

Мор дал позаботился о том, чтобы его дочери получили такое же образование, как и его сыновья, что было далеко не обычным явлением в то время, и благодаря этому сумел убедить своего друга Эразма, что образование женщин не было пустой тратой времени.

В 1504 г. Мор был избран в парламент, с 1510 г. занимал место в Лондоне, а с 1514 г. он был членом Тайного совета. В 1516 году он написал свою легендарную книгу «Утопия» о далекой островной республике, где люди были свободны от угнетения и даже животные считались разумными существами, имеющими право на жизнь и свободу.Отсутствие частной собственности в Утопии и товары, хранящиеся на складах, где люди просят то, что им нужно, и получают это, сделали Томаса Мора и его книгу высоко ценимой в бывшем Советском Союзе, более чем через 400 лет после ее написания.

В 1523 году Мор был избран рыцарем Шира от Миддлсекса по рекомендации кардинала Вулси, спикера Палаты общин. Когда Вулси окончательно впал в немилость в 1529 году, Томас Мор стал лордом-канцлером. Он был верен Генриху VIII, поддерживая идею о незаконности брака с Екатериной Арагонской.Но начало конца пришло, когда Генрих бросил вызов авторитету Рима.

Когда Реформация начала укореняться в обществе и некоторые люди начали испытывать протестантские симпатии, Томас Мор оказался на переднем крае борьбы с ересью. Его обвинили в том, что он лично пытал людей во время допросов, что он сам категорически отрицал, но факт остается фактом: шесть человек были сожжены на костре за ересь во время пребывания Мора на посту канцлера.

Томас Мор продолжал твердо поддерживать Папу, что, как ни странно, не стоило ему должности канцлера, но после отказа подписать письмо с призывом к Папе расторгнуть брак Генриха, он вскоре оказался в изоляции. .Это в сочетании с его отказом присутствовать на коронации Анны Болейн, а также его отказом признать Генриха Верховным главой станет гибелью Томаса Мора.

Он предстал перед судом 1 июля st  1535 за государственную измену в соответствии с Актом о государственной измене 1534 года, где он защищал свою позицию по вопросу о верховенстве, цитируя пункт Великой хартии вольностей, который защищал привилегии церкви. Присяжным потребовалось 15 минут, чтобы признать его виновным, во многом благодаря усердию Томаса Кромвеля, и он был приговорен к повешению, потрошению и четвертованию, наказание, которое было заменено обезглавливанием.

Он был казнен в этот день, 6 июля. увидишь меня в целости и сохранности, а для того, чтобы спуститься вниз, я могу передвигаться сам»; находясь на эшафоте, он заявил, что умер «хороший слуга царя, но первый Божий».

Его голова была оставлена ​​на пике на Лондонском мосту на месяц, а тело погребено в безымянной могиле Святого Петра ад Винкулы.

Он был канонизирован в 1935 году и отмечается в тот же день, что и Джон Фишер, 22 июня -го -го года католической церковью и 6 июля -го года Англиканской церковью.

 

 

Источники:

Жизнь Томаса Мора — Питер Экройд

Генрих VIII – Люси Вудинг

Пропавший принц — Дэвид Болдуин

Жизнь и смерть Анны Болейн — Эрик Айвз

 

Изображения:

Томас Мор – Ганс Гольбейн младший

Семья Томаса Мора – Ганс Гольбейн младший/Роуленд Локки

Фото статуи в Челси – Edwardx

 

 

 

 

 

Нравится:

Нравится Загрузка…

Родственные

Сент-Томас Мор

22 июня католическая церковь чествует жизнь и мученичество святого Томаса Мора, адвоката, писателя и государственного деятеля, который погиб, выступая против плана короля Генриха VIII по подчинению церкви английской монархии.

Томас Мор родился в 1478 году в семье юриста и судьи Джона Мора и его жены Агнес. Он получил классическое образование с шестилетнего возраста, а в 13 лет стал протеже архиепископа Джона Мортона, который также выполнял важную гражданскую роль в качестве лорда-канцлера.Хотя Томас никогда не присоединялся к духовенству, в конце концов он сам занял должность лорда-канцлера.

Мор получил всестороннее высшее образование в Оксфорде, став «человеком эпохи Возрождения», знавшим несколько древних и современных языков и хорошо разбиравшимся в математике, музыке и литературе. Однако его отец решил, что Томас должен стать юристом, поэтому через два года забрал сына из Оксфорда, чтобы сосредоточить его на этой карьере.

Несмотря на свою юридическую и политическую ориентацию, Томас в молодости не понимал своего призвания.Он серьезно подумывал о том, чтобы присоединиться либо к картезианскому монашескому ордену, либо к францисканцам, и на протяжении всей своей жизни следовал ряду аскетических и духовных практик, таких как пост, телесное умерщвление и регулярное молитвенное правило, как средства возрастания в святости.

Однако в 1504 году Мор был избран в парламент. Он отказался от своих монашеских амбиций, но не от дисциплинированной духовной жизни, и женился на Джейн Кольт из Эссекса. Они были счастливы в браке несколько лет и родили четверых детей, хотя Джейн трагически умерла при родах в 1511 году.Вскоре после ее смерти Мор женился на вдове по имени Элис Миддлтон, которая оказалась преданной женой и матерью.

Двумя годами ранее, в 1509 году, на престол взошел король Генрих VIII. В течение многих лет король проявлял любовь к Томасу, работая над его карьерой государственного служащего. Он стал частью ближайшего окружения короля, в конечном итоге наблюдая за английской судебной системой в качестве лорда-канцлера. Мор даже написал книгу, опубликованную от имени Генриха, защищающую католическую доктрину от Мартина Лютера.

Окончательная мученическая смерть Мора стала следствием трагического падения самого Генриха VIII. Король хотел аннулировать свой брак с Екатериной Арагонской, брак, который папа Климент VII объявил действительным и нерасторжимым. К 1532 году Мор ушел с поста лорда-канцлера, отказавшись поддерживать усилия короля бросить вызов Папе и контролировать церковь.

В 1534 году Генрих VIII объявил, что каждый подданный британской короны должен принести присягу, подтверждающую действительность его нового брака с Анной Болейн.Отказ от этих требований будет расцениваться как государственная измена.

В апреле того же года королевская комиссия вызвала Томаса, чтобы заставить его принести присягу, подтверждающую, что новый брак короля является действительным. Принимая определенные части акта, относящегося к королевской линии престолонаследия Генриха, он не мог согласиться с неповиновением короля папской власти в вопросе брака. Еще больше забрали у его жены и детей и заключили в лондонский Тауэр.

В течение 15 месяцев жена Мора и несколько друзей пытались убедить его принести присягу и спасти свою жизнь, но он отказался.В 1535 году, когда Мор был заключен в тюрьму, вступил в силу акт парламента, провозгласивший Генриха VIII «единственным верховным главой церкви в Англии на земле», снова под страхом наказания за измену. Члены духовенства, не принявшие присягу, начали казниться.

В июне 1535 года Мору наконец предъявили обвинение и официально судили за измену в Вестминстер-Холле. Ему было предъявлено обвинение в том, что он выступал против «Акта о превосходстве» короля в частных беседах, которых, как он настаивал, никогда не было.Но после того, как его защита не удалась и он был приговорен к смертной казни, он, наконец, открыто высказался против того, против чего раньше выступал молчанием и отказом.

Мор объяснил, что акт Генриха о превосходстве противоречил «законам Бога и его святой церкви». Он пояснил, что «никакой светский князь» не может отнять прерогативы, принадлежавшие святому Петру и его преемникам, по словам Христа. Когда ему сказали, что большинство английских епископов приняли приказ короля, Мор ответил, что святые на небесах его не принимают.

6 июля 1535 года 57-летний Мор предстал перед палачом для обезглавливания. «Я умираю добрым слугой царя, — сказал он собравшимся, — но прежде всего Богом». Его голова была выставлена ​​на Лондонском мосту, но позже возвращена его дочери Маргарет, которая сохранила ее как святую реликвию своего отца.

Св. Томас Мор был беатифицирован папой Львом XIII в 1886 году и канонизирован в 1935 году папой Пью XI. В оскароносном фильме «Человек на все времена» рассказывается о событиях, приведших к его мученической смерти.

Жизнь и смерть сэра Томаса Мура, который был лордом-канцлером Англии при короле Генрихе Восьмом

Автор: Мор, Кресакр, 1572-1649 гг.
Заголовок: Жизнь и смерть сэра Томаса Мура, лорда-канцлера Англии при короле Генрихе Восьмом
Права/Разрешения: Библиотека Мичиганского университета предоставляет доступ к этим напечатанным на клавиатуре и закодированным изданиям произведений для образовательных и исследовательских целей.Считается, что эти транскрипции являются общественным достоянием в Соединенных Штатах; однако, если вы решите использовать любую из этих транскрипций, вы несете ответственность за собственную юридическую оценку и получение любого необходимого разрешения. Если у вас есть вопросы о коллекции, пишите на [email protected] Если у вас есть сомнения по поводу включения элемента в эту коллекцию, свяжитесь с [email protected] Это заявление не распространяется на какие-либо изображения страниц или другие дополнительные файлы, связанные с этой работой, которые могут быть защищены авторскими правами или другими лицензионными ограничениями.Пожалуйста, перейдите на http://www.textcreationpartnership.org/ для получения дополнительной информации.
Источник печати: Жизнь и смерть сэра Томаса Мура, который был лордом-канцлером Англии при короле Генрихе Восьмом
[Лондон?]: Отпечатано для NV, 1642.
Условия предмета:

Мор, Томас, — сэр, святой, 1478-1535.

URL-адрес: http://имя.umdl.umich.edu/a51279.0001.001
Как цитировать: Рекомендации по цитированию этого текста см. в разделе Цитирование TCP на веб-сайте Text Creation Partnership.

Жизнь св. Томаса Мора – Общество св. Томаса Мора

Сент-Томас Мор родился в 1478 году.Он умер в 1535 году в возрасте пятидесяти семи лет.

Тюдоровская Англия
Англия во времена Тюдоров сильно отличалась от современной Англии. Итак, чтобы понять Мора, мы должны понять мир, в котором он жил. Англия в позднем средневековье пережила Черную смерть, повторяющуюся чуму, от которой умерла половина населения Англии. Это было сельское общество. Большинство людей жили и умирали недалеко от того места, где они родились. Войны Алой и Белой розы сопровождались периодическими династическими конфликтами.Англия была второстепенной державой по сравнению с Испанией. В 1453 году Византия, последняя фаза Римской империи, пала перед турками-мусульманами, которые продолжали представлять угрозу для христианской Европы. С другой стороны, в 1492 году мусульманская Гранада на юге Испании перешла к католическим монархам Фердинанду и Изабелле, завершив Реконкисту. Ученые возвращались к греческой и латинской классике, создавая интеллектуальное и художественное Возрождение. Исследовательские и торговые путешествия, предпринятые Испанией и Португалией, открыли Европе новый мир.В 1517 году Мартин Лютер приколол свои 95 тезисов к дверям церкви в Виттенберге, положив начало протестантской Реформации. Печатный станок начал менять общение и науку. Традиционное представление о том, что Земля является центром Вселенной, было оспорено Коперником, а позднее и Галилеем. Князья эпохи Возрождения восприняли цель, оправдывающую средства, в стиле Макиавелли «Государь ».

Папы эпохи Возрождения
В Риме Папа Борджиа Александр VI был папой с 1484 по 1503 год.Он использовал взятки, чтобы добиться избрания папой. Он переехал в Ватикан с женой и семью детьми. У него был ребенок от дочери Лукреции. Он поставил Борджиа во главе папской области. Он отравил многих своих противников и сам почти наверняка умер от отравления.

Папу Александра VI сменил в 1503 году папа-воин, папа Юлий II. С 1513 по 1521 год Лев X был папой. На момент своего избрания Лев X еще не был рукоположен в священники. Лев X был Медичи, покровителем искусств.Метод Льва X финансирования строительства собора Святого Петра в Риме возмутил Мартина Лютера. Осуждение Лютера Львом X только способствовало распространению лютеранских идей. Лев X сказал: «Поскольку Бог даровал нам папство, давайте наслаждаться им». Преемником Льва X стал голландец Адриан VI, который был папой с 1522 по 1523 год. Попытки Адриана VI провести реформы были прерваны его смертью.

Климент VII был папой с 1523 по 1534 год. Климент VII был способным папой и человеком примерной жизни, но его подавляли многие трудности, с которыми сталкивалась церковь.Павел III был папой с 1534 по 1549 год. До избрания папой у Павла III была любовница, от которой у него было пятеро детей. Позже он отложил свою любовницу. Тем не менее он назначил своих внуков в возрасте 14 и 16 лет кардиналами. Павел III учредил Тридентский собор, который должен был реформировать католическую церковь.

Ранние годы
Отец Мора был юристом, а позже судьей. Мор провел всего два года в Оксфордском университете, прежде чем его отец (который был прагматиком) настоял на поступлении Мора в New Inn, где в течение двух лет Мор начал изучать английское право.С 1496 по 1502 год Мор был студентом Линкольнс-Инн. В 1502 году Мор был призван в бар. Несмотря на то, что Мор не получил степени в Оксфорде, он овладел греческим и латынью. Мор был сторонником «нового обучения», подчеркивая возвращение к греческой и латинской классике. Мор прочитал серию лекций о святом Августине (величайшем из западных отцов) Город Божий . Больше играл с религиозным призванием, проведя 1503 и 1504 годы, живя недалеко от картезианского монастыря в Лондоне, принимая участие в жизни картезианских монахов.Но жизнь монаха-картезианца была не для Мора.

Брак и семья
В 1505 году Мор женился на Джейн Кольт. У них было три дочери и один сын, Маргарет, Элизабет, Сисели и Джон.

К сожалению, жена Мора, Джейн, умерла в 1511 году. Мор, по обычаю того времени, желая иметь мать для своих детей, немедленно женился на вдове, несколько старше его, Алисе Миддлтон.

Алиса привезла с собой дочь от предыдущего брака.Море на каком-то этапе стала опекуном двух сирот — Энн Крезакр и Маргарет Гиггз. Итак, в конечном итоге в семье Мор было семеро детей. Мор настаивал на том, чтобы дать своим дочерям такое же превосходное классическое образование, какое он дал своему сыну, что было необычно для того возраста.

Утопия
В 1516 году Мор написал классика мировой литературы Утопия .

Профессиональная жизнь
Профессионально Мор был юристом, депутатом парламента, администратором, судьей, дипломатом.Это было время, когда концепция разделения властей – законодательной, исполнительной, судебной – была неизвестна. Все больше людей без особых усилий переходили на более ответственные должности. Что наиболее важно, Мор стал спикером палаты общин, а в 1525 году канцлером герцогства Ланкастер, неся исполнительную и судебную ответственность за большую часть северной Англии. С 1529 по 1532 год Мор был лордом-канцлером, фактически (в современных терминах) премьер-министром Англии.

Тайная жизнь молитвы и покаяния
Казалось бы, на каком-то этапе Мор стал членом Третьего Ордена Святого Франциска.Несмотря на то, что Мор был мирянином, он вел пылкую скрытую жизнь молитвы и покаяния.

В 1532 году на Кентерберийском созыве английские епископы, за заметным исключением епископа Джона Фишера, признали короля Генриха VIII «Верховным главой» церкви в Англии «насколько это позволяет закон Божий». Как прекрасно знали епископы, закон не позволял и не позволяет. Епископы, признав Генриха Верховным главой церкви в Англии, вызвали большое замешательство среди верующих, предав свой долг как епископов.Это было время коррупции, скандалов и предательств со стороны лидеров церкви в Англии, наиболее известным из которых был кардинал Вулси, предшественник Мора на посту лорда-канцлера.

Генрих VIII
В то время как Генрих начал хорошо, войны Генри, постоянные ссоры Генри с его ближайшими соратниками, закончившиеся их тюремным заключением и обезглавливанием, сексуальные путешествия Генри и остановки во многих разных портах, поиски Генри наследника мужского пола, потребность Генри в деньги, что привело к конфискации имущества монастырей и разрушению английской системы заботы о бедных, должно было вызвать сто пятьдесят лет политического и религиозного конфликта.Мор промолчал, заявив, что ничего не говорит по поводу Верховного Главы Церкви в Англии, хотя и является яростным противником нарастающего протестантского восстания. Мор отказался принести присягу, признающую Генриха Верховным главой церкви в Англии, не указав причины своего отказа.

Заключение, суд и смерть
Мор находился в заключении в лондонском Тауэре с 13 апреля 1534 года до своей казни 6 июля 1535 года. Суд над Мором по обвинению в государственной измене 1 июля 1535 года был судом кенгуру.Только после осуждения за измену Мор заявил о своем сознательном убеждении в том, что, как всегда придерживалось католическое учение, Папа является главой Церкви на земле, наместником Христа.

Больше шло на смерть за свою веру, в то время, когда папы эпохи Возрождения были далеки от святых примеров, представленных, скажем, папами двадцатого века – Папой Пием XII, Папой Св. Иоанном XXIII, Папой Св. Павлом VI и Папой Св. Иоанн Павел II.

Чтобы понять скрытые глубины Святого Томаса Мора, нужно взглянуть на его сочинения о Башне, написанные, когда Мор был заключен в тюрьму в лондонском Тауэре.Только там можно понять скрытое Более. Святой Томас Мор пошел на смерть, хороший слуга Генриха VIII, но первый Божий. Мор пошел на смерть с хорошим настроением, рожденным пониманием того, что в жизни есть нечто большее, чем семья, интеллектуальные достижения, богатство, власть, что наша конечная цель не в этой жизни.

Святой Томас Мор является покровителем государственных деятелей и политиков, юристов, многодетных семей и тех, у кого сложный брак.

Уильям Ропер, Жизнь сэра Томаса Мора (1626)

При отъезде которого сэр Томас Мор, как приглашенный на торжественный пир, переоделся в свое лучшее одеяние; который г.Лейтенант, шпионивший, посоветовал ему отложить это, сказав: «Что тот, кто должен иметь это, был всего лишь никчемным парнем». «Какой, мистер лейтенант, — сказал он, — могу ли я считать его никчемным парнем, если он принесет мне сегодня такую ​​исключительную пользу? Нет, уверяю вас, если бы это была золотая парча, я бы счел ее подаренной ему, как это сделал святой Киприан, который дал своему палачу тридцать золотых монет». И хотя, в конце концов, по уговорам господина поручика, он переделал свое одеяние, но, по примеру святого мученика святого Киприана, он из оставшихся у него немногочисленных денег послал своего палача одного золотого ангела.

И вот он был выведен мастером-лейтенантом из Башни, а оттуда приведен к месту

казни, где, взбираясь на эшафот, который был так слаб, что готов был упасть, он весело сказал мастер-лейтенанту: «Прошу вас, мастер-лейтенант, проводите меня в целости и сохранности, а для моего спуска позвольте мне переложить для себя.»

Тогда он пожелал, чтобы все люди вокруг молились за него и свидетельствовали с ним, что он претерпит смерть за веру Святой Соборной Церкви и за нее.Сделав это, он встал на колени и, произнеся свои молитвы, повернулся к палачу и с веселым лицом сказал ему: «Соберись с духом, человек, и не бойся исполнять свои обязанности, у меня шея очень короткая». . Поэтому берегись, чтобы не ошибиться, чтобы сохранить свою честность».

Жизнь Томаса Мора

ГЛАВА ОДИН

Жизнь Томаса Мора


ПИТЕР ЭКРОЙД
Нэн А.Талезе

Прочитать обзор

ЭТОТ ТЕМНЫЙ МИР

*

    Младенец был доставлен в течение недели после его рождения во двор церкви; дитя гнева должно быть преобразовано в образ Божий, «раб дьявола» превращен в «сына радости». У дверей церкви священник спросил повивальную бабку, был ли ребенок мальчиком или девочкой, а затем сделал крестное знамение на лбу, груди и правой руке младенца.По обычаю он положил ребенку в рот немного соли; затем священник изгнал дьявола из своего тела с помощью ряда молитв и произнесения крещения как единственного средства «получить вечную благодать через духовное возрождение». Священник сплюнул в левую руку и коснулся слюной ушей и носа ребенка. Пусть нос будет открыт для запаха сладости. Пришло время войти в саму церковь, священник взял за правую руку новорожденного, которому солью и слюной было даровано положение оглашенного.

    Над купелью святых произносились ектении святых; Затем священник разделил воду правой рукой и бросил ее в четыре стороны креста. Он трижды дунул на него инеем, а затем пролил воск крестообразным узором. Он разделил святую воду со свечой, прежде чем вернуть свечу священнику рядом с ним. Длинным жезлом или ложкой добавляли масло и миро, и теперь ребенка можно было крестить. Томас Мор, что ищешь ты? Спонсоры ответили за младенца, Крещение.Ты хочешь креститься? Хотел бы я. Ребенка отдали священнику, который трижды окунул его в воду. Затем он был помазан миром и облачен в миропомазание. Томас Более того, прими белую одежду, святую и незапятнанную, которую ты должен принести на суд Господа нашего Иисуса Христа, чтобы иметь жизнь вечную и жить во веки веков. Свеча была зажжена и помещена в правую часть ребенка. руку, тем самым положив начало путешествию по этому темному миру, которое закончилось, когда во время последнего обряда в правую руку умирающего была помещена свеча с молитвой: «Господь есть мой свет и мое спасение, кого мне бояться?» ‘ Кого же должно бояться это конкретное дитя, когда Церковь считала, что вся истина и смысл крещения достигается в акте мученичества? «Крещение и страдания ради Христа», согласно епископ, два действия, которые приносят полное «отпущение грехов».

    Считалось, что лучше всего крестить ребенка в тот же день, когда он родился, если такая поспешность была практически осуществима, поскольку некрещеный младенец после смерти попадал в подвешенное состояние. Чтобы оставить этот мир в состоянии оригинала Грехом было взять курс на это вечное жилище, Лимбус puerorum , подвешенный между раем, адом и чистилищем. Там маленькие некрещеные души будут жить в счастливом неведении рядом с более грозным и навязчивым Limbus patrum , который содержал души Ноя, Моисея и Исайи вместе с (в эпосе Данте) Вергилий, Аристотель, Сократ и все добрые люди, жившие на земле до рождения, смерти и воскресения Иисуса.Адама уже тащили отсюда во время распятия Христа, но там внутри Церкви продолжались споры о последствиях лишения новорожденных детей вечного утешения в раю. Может ли ребенок быть спасен желанием, votum его родителей? Сам Томас Мор в конце концов уступил только то, что «эти инфанты будут омыты одной платой за потерю неба».

    На различных позднесредневековых изображениях крещения, в рукописях и религиозных руководствах священник стоит со своим стихарем и ризой рядом с купелью.Иногда кажется, что он балансирует младенцем на ладони, но ребенок настолько неестественно велик и бодр для такой ранней стадии своей жизни, что мы можем только предположить, что он приобрел ментальное сознание с его духовным обновлением. Позади священника стоит писарь с стихарем, двое покровителей и отца ребенка обычно видят рядом с купелью. В некоторых изображениях этого первого из семи таинств за человеческой сценой висит изображение умирающего Христа.Но мать редко, если вообще когда-либо, присутствовала.

    В более набожных семьях на последних сроках беременности она носила пояс, сделанный из рукописных молитвенных свитков, и во время родов было принято призывать имя Святой Маргариты, а также Благословенной. Девственник. После родов она оставалась в уединении, а через две или три недели ее выводили «воцерковляться» или очищаться. Когда ее привели в церковь, голова ее была покрыта платком, как покрывалом, и ей посоветовали не смотреть на солнце или небо.Она преклонила колени в церкви, а священник благословил ее и уверил словами из 120-го псалма, что «не согреет ее солнце днем ​​и луна ночью». Это была церемония празднования рождения ребенка и благодарить за выживание матери. Это мир конца пятнадцатого века, в котором был крещен Томас Мор.

Глава вторая

МИЛЫЕ ИГРЫ ДЕТСТВА

*

    Рождение ТОМАС Мора было отмечено его отцом на пустой странице в конце экземпляра книги Джеффри Монмутского. Historia Regum Britanniae ; поскольку юрист Джон Мор был удивительно неточен в своих ссылках на этот год рождения, и дата была перенесена с 1477 на 1478 год и обратно.Хотя это не имеет реального значения для драмы Мора. жизни, наиболее вероятным днем ​​остается 7 февраля 1478 года. Он родился между двумя и тремя часами утра в субботу, в самом сердце Лондона. Милк-Стрит находится в районе Крипплгейт Инсайд, граничащего с районом Дешевый. Предполагалось, что Мор крестился либо в церкви Сент-Мэри-ле-Боу, либо в церкви Сент-Джайлс, но они оба находятся в других приходах; ритуал, вероятно, проводился в еврейском монастыре Святого Лаврентия или в приходской церкви на Милк-стрит, Святая Мария Магдалина, давно разрушенная и забытая.Если вы сегодня пройдете по этой узкой улочке между банками и компаниями, базирующимися в «Городе», вы увидите маленькую статую Богородицы, стоящую около тридцати футов над тротуаром.

    Милк-стрит была частью фешенебельного и процветающего района: в последней четверти пятнадцатого века в самом Крипплгейте проживало семнадцать галантерейщиков, или торговцев. Великий лондонский летописец и антиквар Джон Стоу описывает улицу как «названную так из-за того, что там продается молоко; там будет много красивых домов для богатых купцов и других [ов] ».Мор был отпрыском богатой и влиятельной семьи; ближайшие к его дому церкви были видны свидетельство этой городской власти. Еврейский собор Святого Лаврентия, расположенный в нескольких ярдах к северу от Милк-стрит, недалеко от Ратуши, был столь же богато украшен и роскошен, как и любая приходская церковь в Лондоне. Его инвентарь на момент разграбления в 1540-х гг. жертвенники из шелка, бархата и сарканита, одежды и облачения из дамасской стали или льна, чаши и кубки, большие завесы и подсвечники.Это была церковь, где похоронено много торговцев: девять из них упомянуты по именам в обзоре Стоу . На другом конце Милк-стрит, как раз перед углом Чипсайда, стояла маленькая приходская церковь Марии Магдалины: помимо мэров и других городских чиновников, ее могилы, упомянутые Стоу, также принадлежат купцам. Больше родилось внутри городской традиции, такой же тесной и окольной, как улицы Крипплгейта или Чип-ворда. Спонсоры, которые были его свидетелями у купели, были видимыми знаками его наследства, но за ними мы можем видеть в символическом строю другие фигуры поднимались в пределах основной части церкви — галантерейщики в своих красно-фиолетовых ливреях, члены других лондонских гильдий, адвокаты и шерифы, вершившие судьбу ребенка.Вне их также мы узнаем придворных и королевского двора, а затем, еще дальше, круги, представляющие клерков и чиновников католической церкви, все они связаны между собой сложной сетью связей. и связи, демонстрирующие ряд обязанностей, одолжений, услуг и обязательств, которые составляют их «близость». Это настоящие спонсоры при крещении Томаса Мора.

    Крестившемуся ребенку обычно давали одно имя, и родители Мора выбрали такое, которое было им знакомо так же, как и любому другому лондонцу.У дедушки Мора по материнской линии было такое же имя, но оно было также определяющее название городского культа. Томас Бекет был еще великим святым города, мучеником и впоследствии чудотворцем. Он родился всего в двадцати ярдах от собственного дома Мора на Милк-стрит, недалеко от угла улицы Железного торговца. Лейн находит Чипсайда, и это поразительное совпадение, что эти два лондонца-католика — оба замученные и канонизированные — с разницей в несколько столетий должны были быть почти соседями.

    Таким образом, имя Томас было объяснимо, но происхождение фамилии Мора не может быть так легко обнаружено. Если такие названия происходят от какого-то чувства места, то большие вересковые пустоши или болота вокруг Лондона могут найти здесь отклик. Это также имя, на основе которого был построен ряд каламбуров. «Больше» мог быть «мавром» или черным эфиопом, а Дезидериус Эразм, голландский гуманист, ставший его близким товарищем, иногда называл его «нигером». На больше фамильным гербом, была голова «черного арапца», и такое же изображение появилось на его печати, когда он был заместителем казначея Англии.На его гребне тоже были «муркоки». ` Morus — латинское название тутового дерева, и Томас Мор посадил одно из этих «мудрых» деревьев в своем саду в Челси. Поэтому он знал о силе имен создавать или вызывать свой собственный набор обстоятельств. « Морус » — это дурак, а «Морс» — это смерть. Название Эразма для его самой знаменитой работы Moriae encomium — «Восхваление глупости» — также предназначалось для восхваления Мора, в чьем доме была написана книга.Больше себя изобрел каламбуры на свою фамилию— Memento Mori aeris (деньги Remember More) может стать Memento morieris (Воспоминание о смерти) — в переходе, подобном тому, который присутствует в современной музыке Ламбе или Файрфакса. Тем не менее многозначительное название создавало эффекты, выходящие за рамки каламбура: Mors и Morus были слогами собственного имени Мора. судьба. Характерно, что он медитировал о смерти и проходящей тени мира, а также «дурачился» с самыми близкими ему людьми.Что в имени? Ради достоверности периода, а также этому человеку следует также отметить, что в Лондоне с 1400 по 1550 год проживало восемь человек по имени Томас Мор.

    Поскольку его смерть определила его характер, его первые биографы были счастливы предоставить подходящие анекдоты о происхождении мученика. Предполагается, что его матери приснились все ее дети, выгравированные на ее обручальном кольце. но имя и подобие Фомы сияли ярче всех прочих.По-видимому, Мору рассказал об этом его отец, что предполагает не менее высокие семейные ожидания, чем сыновние обязательства. Есть и более очевидные примеры агиографии. Он его няня несла через реку в первые дни его жизни, когда ее лошадь споткнулась; медсестра перебросила младенца через изгородь, чтобы он не упал в воду. Когда она достигла суши, «она нашла младенца лежащим невредимый и смеющийся». Все это в традициях Golden Legend и других историй о святых, которые окружали Мора в детстве.Более интересны реальные обстоятельства его ранней жизни и наследования. если, возможно, менее примечательным.

    Дед Мора по отцовской линии был пекарем, зятем лондонского пивовара, а дед по материнской линии, Томас Граунджер, торговал сальными свечами. Оба дедушки были членами своих гильдий — Грейнджер был надзирателем компании Тэллоу Чендлерс, а также граждане Лондона. Тот факт, что в течение четырех поколений они произвели судей, землевладельцев и даже лорда-канцлера, не обязательно удивителен.Величайшие люди Лондона были купцами в течение трех столетий; Ричард Уиттингтон был торговцем, а Уильям Кэкстон все еще был членом братства. Они были «наиболее благочестивыми» лондонцами, накопили большие состояния, помогали контролировать городское правительство, руководил схемами торговли и со временем часто ассоциировался с королем в различных финансовых или консультативных возможностях. Томас Мор всю свою жизнь легко перемещался среди самых могущественных и богатых граждан; он был после все, один из них.

    Может показаться заманчивым описать его как неотъемлемую часть лондонской «аристократии», но это было бы анахронизмом в иерархическом обществе, где степень и ранг не применялись случайным или метафорическим образом. Мир Мора был скорее статусным, чем классовым, где наследие феодализма и авторитарной религии в первую очередь требовало добродетелей верности и долга. В более позднем возрасте он описал себя (почти обычным термины для лондонского гражданина) как рожденного в семье, известной своей честью, а не знатностью.Однако это не шаблонная фраза, а верное определение того, что лондонские купцы считали своей должной ролью и судьба. Самые могущественные граждане могли получить только баронский ранг и, следовательно, были ниже по званию «дворяне истинной благородной крови». Однако для таких лондонцев, как Мор, истинная добродетель проистекала не из высокого происхождения, а из честности. и благочестие. В своем переводе жизнеописания Пико делла Мирандола Мор писал, что именно обладание такими добродетелями порождает честь, «как тень с телом».Другими словами, добродетель не может быть унаследована; это не простой атрибут ранга. Городские купцы также знали, что знать не имеет исключительных прав на богатство и влияние.

    Рассмотрим случай с отцом Томаса Мора. Джону Мору было шестнадцать лет, когда умер его собственный отец, но он и его пять братьев и сестер не были доведены до какого-либо состояния сиротской нищеты. Уильям Мор был «пекарем». в величайшем масштабе; в своем завещании он отметил, что граф Нортумберленд все еще должен ему очень крупную сумму в 87 16 шиллингов 2 пенса [фунтов стерлингов] «за хлеб, купленный у меня».И, как это часто случалось, Уильям Мор удачно женился. ресурсы невесты или семьи невесты были наиболее важными аспектами любого брака. Его жена, Джоанна Джой, была дочерью преуспевающего пивовара и внучкой Джона Лейчестера, бывшего клерка канцелярии. Лейчестер был джентльменом, имевшим право носить оружие, и довольно состоятельным человеком, имевшим недвижимость как в Лондоне, так и в Хартфордшире. Таким образом, Джон Мор с ранних лет был частью мира, в котором торговцы и горожане Лондона были приобретение земли и денег в равных пропорциях.

    Отец Томаса Мора довольно легко перешел поэтому от торговли к юриспруденции. В возрасте двадцати трех или двадцати четырех лет, примерно в то время, когда он женился, он был принят в Линкольнс-Инн. Социальные историки этого Период часто отмечали, что у лондонских юристов было больше возможностей приобрести землю, чем у лондонских купцов, но Джон Мор был землевладельцем по наследству. Его основной бизнес, по-видимому, был связан с различными городскими компаниями и гильдиями. он стал известен как юрист со связями и влиянием, которые могли ускорить общие дела лондонских купцов.Это также та среда, к которой Томасу Мору было бы легче всего приспособиться. В последующие годы Джон Мор будет воспитан до звания «сержанта», прежде чем присоединиться в качестве судьи к Суду по общим делам и, в конечном итоге, к Суду Королевской скамьи.

    Было бы бесполезно применять какую-то модель девятнадцатого века представителя «среднего класса», стремящегося вперед и вверх. Купцы и адвокаты могли стать джентльменами и помещиками, но действительная природа общество при этом не изменилось.Формулы ранга и иерархии, основанные подобно средневековой архитектонике на субординации и симметрии, остались нетронутыми. В закрытой системе у каждого есть определенное место. В Законе об одежде 1483 г. например, пурпур и бархат были запрещены юристам; в 1486 г. было издано постановление, согласно которому края ливрейных платьев должны были быть «на один фут выше подошвы» обуви. Цвет и материал одежды также имели первостепенное значение. общество, основанное на показе и зрелище.Конечно, были исключения, но обычно и характерно, что каждый член политического тела оставался в пределах соответствующего сословия, порядка или степени, точно так же, как глава, глаза и конечности тела нельзя поменять местами. Джон Мор, как судья, был одним из глаз. Образ человеческого тела имел центральное значение в политическом и религиозном дискурсе того периода; это может быть связано со средневековьем каббала, но она также проявляется в собственных эпиграммах Томаса Мора о совершенном царстве.

    Джон Мор женился на Агнес Грейнджер в церкви Сент-Джайлс, Крипплгейт; в позднесредневековом Лондоне нет имени, которое не имело бы особого резонанса, и, по словам Джона Стоу, Крипплгейт был местом, где исцелились, когда в город внесли тело святого мученика Эдмунда. Они поженились 24 апреля 1474 года, в день бдения святого Марка Евангелиста, Джон Мор был назван «Гентом». Агнес Грейнджер была первой из четыре жены, но вполне вероятно, что она родила ему всех шестерых детей.Томас Мор редко обсуждал своих братьев и сестер, а двое из них никогда им не упоминаются. Вполне вероятно, что они были частью той детской смертности, которая спровоцировала такое забота о раннем крещении. В подходящем возрасте младшая сестра Томаса Мора, Элизабет, вышла замуж за юриста; его старшая сестра, в свою очередь, вышла замуж за другого адвоката, который позже стал коронером. Иными словами, они оставались внутри связи большой официальной семьи. У него был младший брат, который также выжил: молодой Джон Мор время от времени работал секретарем у Томаса Мора, но умер в возрасте около тридцати лет.Сама Агнес Грейнджер умерла молодой, хотя причина и обстоятельства ее смерти неизвестны. Ее последний ребенок родился осенью 1482 года, и, возможно, она умерла во время великой эпидемии потливости, охватившей Лондон три года спустя. Но в томе под названием Древние похоронные памятники , есть описание гробницы в Сент-Майкл-Бейсингс-холле, в районе Коулман-стрит; латинская эпитафия на нем посвящена памяти Агнес Мор, умершей в 1499 году.Этот случайный признак смертности неубедителен, но можно сделать вывод, что мать Томаса Мора умерла в какой-то момент его юности или ранней зрелости. Как еще Джон Мор смог бы жениться три раза подряд? Это могло бы также объяснить одно из ранних латинских слов Мора. эпиграммы, переведенные с греческого, в которых говорится, что даже любящая мачеха не приносит пасынку счастья. Возможно даже, что относительно ранняя смерть его матери породила у Мора ту склонность к самозащите, которая была так отмечена черта его темперамента.

    На собственной эпитафии Томас Мор описал своего отца как ` Homo Civilis, suavis, innocens, mitis, misericors, aequus и др. целое число ‘; латынь достаточно ясна и вряд ли нуждается в переводе, но интересно отметить, что Мор подчеркивает свои качества милости, приветливости и сострадания. Описание не соответствует более поздним описаниям явной скупости и строгости; но несоответствие еще не должно быть разрешено. В любом случае характерно, что Томас Мор предпочитал рассказывать о своем отце светские анекдоты, в которых элемент суждения приостановлено.«Я слышал, как мой отец весело говорил, что каждый мужчина зависит от выбора своей жены, что вы должны сунуть руку в слепой мешок со змеями и угрями вместе, семь змей за одного угря, и все же я бы счел это опасным выбором. взять один в приключении, хотя вы дали свое специальное слово, чтобы хорошо мчаться ». Это не сочувственное замечание человека, который был женат четыре раза, но едкие комментарии о женах были частью репертуара средневекового юмора. Второй анекдот, снова пересказанный Томасом Мором, имеет такое же значение; его отец сказал: «В мире есть только одна проницательная жена, но он говорит, что у каждого мужчины есть она, и что эта жена принадлежит ему».«Проницательный» здесь, в одном из тех искажений значения, которые делают некоторые средневековые термины двусмысленными, означает «проницательный», а не проницательный.

    Тем не менее, брак не должен был быть вопросом «куртуазной любви», и нет сомнений, что Джон Мор процветал. Имущество, завещанное ему в Хартфордшире, было достаточно солидным для любого, кто хотел бы думать о нем. себя как «землевладельца» и имевшего собственный герб. Gobions, или Gibions, или Gubynnes, или Gubbeannes (орфография того периода, до полного воздействия печатного слова, не была точной) была «заглавным посланием». или главный дом в приходе Северный Миммс с прилегающими садами и полями, а также землями в соседних приходах.Мало что известно о доме Мора на самой Милк-стрит, за исключением того, что это, должно быть, был один из «ярмарочных домов». упоминается Джоном Стоу. Антиквар описывает лондонские жилища из камня, но большинство из них были деревянными; другие были смешанного типа с каменными воротами и подвалами, фахверковыми стенами из рейки и штукатурки и черепичными крышами.

    Мы знаем еще одного преуспевающего торговца в приходе Святой Марии Магдалины, Милк-Стрит: Джеймса Олни, у которого было восемь комнат «для спален и гостиных».Представьте себе ворота на Молочной улице, ведущие в квадратный двор. примерно двадцать пять футов на двадцать пять футов. С левой стороны находился одноэтажный холл, который был главным помещением дома. Это был зал для приема пищи и приема гостей, с длинным столом и стульями, с ширмами и гобелены и свечи для украшения и комфорта; он нагревался бы камином или жаровней, и огонь освещал бы «стинированные ткани», висевшие на стенах.В этой комнате тоже был размещен шкаф плиты; это были самые дорогие и важные предметы в любом доме, и в зале Джона Мора мы ожидали увидеть кубки, тазы, кувшины, дискосы и большие ложки, светящиеся на свету. Мебель была простой, с стулья и табуретки, маленькие столы и сундуки, поставленные на тростник, служивший покрытием для пола. Здесь тоже чувствовались бы все запахи дерева, камня и дыма, сушеных трав и жареного мяса.

    За холлом располагались кухня, кладовая и буфет, а иногда даже гостиная, где семья могла вместе обедать. Но другие комнаты были в соседнем крыле дома. Ранее в этом веке было принято для семей, чтобы разделить одну спальню, с кроватью с балдахином и занавеской для хозяина и хозяйки и топчанами или матрасами для всех остальных. Но к концу пятнадцатого века две спальни часто использовались семьей (слуги спали на чердаках), а сохранившиеся запасы перин, одеял, простыней, подушек и покрывал предполагают, что они были спроектированы так, чтобы быть как можно более роскошными; были также различные «камеры», «иволги» (маленькие комнаты или ниши) и «соларс» (верхние комнаты).Такие богатые семьи позднего средневековья жили в комфорте. Их комнаты были украшены гобеленами или витражами, а изделия из дерева и деревянные панели были окрашены в нежные оттенки; залы и гостиные были обшиты деревянными панелями, и иногда на них были изображены фигуры из Библии или классических легенд. Во дворе было место для ярких цветов и трав, виноградников, фиг и лавров; здесь содержались гуси и куры и, в одном отчете упоминается «шесть горшков с водой из тына для птиц на дрынке».

    Молодой Томас Мор вырос в зажиточной и благополучной семье. Проза его зрелости содержит намеки на детские игры и детские баллады. Даже в тревожный и горький период его полемической сочиняя, он взывает к «хорошему ребенку», играющему в такие «красивые пьесы … как chyrystone marybone, bokyll pyt, spurme poynt, cobnutte или quaytyng». «Кобнут» остается детской игрой в «конкерс», а игра quoits или quaytyng все еще процветает.Ясно, что маленькие дети также играли с вишневыми косточками и использовали кости мозга в качестве летучих мышей или маркеров. В другом месте он пишет о детях, стреляющих высоко в воздух и фактически совсем юным мальчикам давали луки и стрелы, с которыми они могли практиковать свои навыки. В сочинениях Мора есть метафоры стрельбы из лука с его ссылками на «полный выстрел», «но» и «прик». Это трудно однако представить себе, что он когда-либо был хорошим лучником, не говоря уже об увлеченном игроке в «футбол» с надутым свиным пузырем, используемым в качестве мяча, или в «коксовую сталь» с петухом, зарытым по шею в землю и используемым как цель для ракет.Легче видеть, как он играет во дворе в менее свирепые игры, «как дети строят замки из черепков».

    Есть очаровательное воспоминание о детстве конца пятнадцатого века, написанное двенадцатилетним школьником, в котором он вспоминает, как «я имел обыкновение лежать в постели до тех пор, пока не выходил на помост, раздеваться во сне и простота. Тот послал свои лучи к окнам, которые дали мне свет вместо свечи. И что мальчик видел вокруг себя по утрам пятьсот лет назад? Он имел обыкновение «созерцать крышу, балки и стропила моей комнаты и взгляните на одежду, которой была увешана комната! Затем он «позвал тех, кого я перечислил, чтобы они положили мне мой герреди», и «мой завтрак был доставлен к моей постели».Этого избалованного детства достаточно, чтобы рассеять причудливые иллюзии о необходимых трудностях жизни пятнадцатого века. Есть и другие воспоминания. Джон Колет, ставший религиозным наставником Мора, помнил расписных кукол и лошадок-качалок своего младенчества. У Джона Хейвуда интерлюдия Wytty and Wyttles , ребенок замечает, что «Все мое удовольствие в том, чтобы ловить птиц / И делать снежки, и бросать их»; он не упомянул катание на коньках, используя кости овец для коньков, что было еще одним популярное зимнее развлечение.

    У Мора были свои воспоминания, которые выразил главный герой в его «Диалоге утешения» : «У моей матери было то, что я был маленьким мальчиком, доброй старухой, которая тянула хеде к своим детям, они называли ее мать матерью». Можно представить ее в закрытом чепце и пышном платье. «Она имела обыкновение, когда она сидела у костра с вами, рассказывать нам, что были дети, много детских сказок». Затем он рассказывает одну из историй у камина, в которой лиса, отец Рейнард, слышит признания волка и осла.Мораль связана с проблемами чрезмерно щепетильной совести, но включает в себя узнаваемые детали городской жизни — свиней, спящих в «новой соломе», и гуся в «лавке пороха». с «красно-смелыми» перьями. Это не сказка Эзопа, поскольку греческий баснописец вряд ли мог предвидеть жрецов или четки «почти размером с коробочку», но это повествование о животных из той же конюшни. Мама Мод также была явно набожной, и набожность самой натуры Мора, возможно, впервые возникла под таким тесным детским влиянием.

    В детстве Мора, в 1479 г. и снова в 1485 г., в Лондоне было «огромное количество смертей и смертей людей»; это была «потовая болезнь» или «английский пот», который осенью последнего год, возможно, унес жизни его матери и двух братьев и сестер. Двумя годами позже чума посетила Вестминстер и вызвала «большую смерть». Конечно, его постоянную и центральную озабоченность смертью разделяли и его современники. Сообщения об этих эпидемиях исходят из лондонских хроник того периода, и на страницах этих давно забытых мемориалов также восстанавливается обычная жизнь города вокруг молодого Мора — людей вешают, а затем сжигают за грабежи. церковь и осквернение священного таинства, афиши, прикрепленные к церковным дверям, ворота, запертые от буйных сборищ вне стен, воздвигнутые новые башни, водопроводы и флюгеры, мир предзнаменований и провиденциальных знаки, щедрое зрелище и постоянное городское улучшение.Это был также период короткого правления предполагаемого «калеки» Ричарда III, который, как предполагается, убил молодых наследников Эдуарда IV в романе Томаса Мора. собственный пятый год.

    Генрих Тюдор, в свою очередь, стал победителем на Босвортском поле в 1485 году, на седьмом году жизни Мора, но эти династические сражения или «Войны Алой и Белой розы» не обязательно играли какую-либо формирующую роль в торговле и политике города. Это по разным оценкам, количество реальных войн в период между 1455 и 1487 годами составляло двенадцать или четырнадцать месяцев, а Лондон пятнадцатого века был относительно мирным и все более процветающим городом.Власти в целом следил за тем, чтобы в соответствующих случаях они были на «правильной стороне», и поддерживал любого монарха, возникшего в результате процессов судьбы, времени и фракции. Сам Джон Мор представляет собой интересный пример союза который может быть образован между городом и королевским двором; из его завещания и других свидетельств ясно, что он питал особую лояльность к Эдуарду IV, во время правления которого молодой юрист приобрел известность. Это было в правление Эдуарда, также, что глашатаи наградили Мора гербом.Ясно также, что он имел особую связь с архиепископом Мортоном, служившим Эдуарду IV, а впоследствии и Генриху VII. Точный характер их отношений сейчас не может быть быть раскрытым и в то время вполне могло сопротивляться анализу; это оставалось вопросом взаимных услуг и обязательств, нити которых с годами создавали сеть дружбы и доверия. В самом деле, намного легче составить карту Джона. Юридическая карьера Мора в годы детства Томаса Мора.В течение нескольких лет он работал в городском органе, занимавшемся содержанием и развитием Лондонского моста, но, специализировавшись на лондонских делах, он также восхождение по иерархии Lincoln’s Inn. Он, в свою очередь, был хозяином пира, дворецким и маршалом; эти должности могут показаться абсурдными или подобострастными, но они имели первостепенное значение для хорошего управления и репутации гостиницы. «Хозяин пира», например, был не какой-то фигурой Рабле, а чиновником, ответственным за его самые изысканные и престижные ежегодные церемонии.Сам Томас Мор принял этот пост, даже когда служил лордом Канцлер Англии.

    Существует отчет об Англии того периода, написанный венецианским дипломатом, который представляет особый интерес из-за описания лондонских манер в ранние годы Томаса Мора; конечно, это помогает поместить в контекст Характерный и развивающийся темперамент Мора. Англичане «красивы и хорошо сложены», но они также «большие любители самих себя».. . всякий раз, когда они видят красивого иностранца, они говорят, что он похож на англичанина . . . все они с незапамятных времен носят очень красивую одежду». Мы обнаружим, что Мору не хватает личного тщеславия такого рода, и он действительно иногда подчеркивает небрежность своей одежды и поведения. `Они получают большое удовольствие в наличии большого количества отличной еды. . . когда хотят много выпить, идут в трактир, и делают это не только мужчины, но и знатные дамы.В более позднем возрасте Мор был известен своей воздержанностью от его еда и питье. Но уместно закончить главу о детстве Мора в Лондоне описанием встречи в холле или на улице: «Они обладают невероятной любезностью оставаться с непокрытой головой, с замечательным изяществом, пока они разговаривают друг с другом»? Он также упоминает Чипсайд, где «есть пятьдесят две ювелирные лавки, такие богатые и полные серебряных сосудов»? Это, как мы увидим, улица, по которой молодой Томас Мор отправился в школу.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.