Ссср и югославия: Югославия (2:1) 10 июля 1960. Евро-1960. Финальный турнир. Протокол матча

Содержание

70 лет конфликту между СССР и Югославией

В конце июня исполнилось 70 лет со дня конфликта, вызванного противостоянием советского и югославского лидеров Иосифа Сталина и Иосипа Броза Тито. Те события привели Югославию к разрыву с СССР и самостоятельному «пути в социализм». «Газета.Ru» вспоминает события, которые привели к расколу внутри социалистического лагеря.

«Всю ответственность за создавшееся положение несут Тито, Кардель, Джилас и Ранкович. Их методы — из арсенала троцкизма. В компартии нетерпим такой позорный террористический режим», — эти строчки из советского доклада «О положении в Компартии Югославии» были вписаны туда самим Иосифом Сталиным.

Пройдет несколько дней, и 28 июня 1948 года Коммунистическая партия Югославии под руководством ее лидера Иосипа Броз Тито будет исключена из Информбюро компартий по предложению СССР.

Отношения двух стран, которые еще недавно воевали против общего противника — нацистской Германии, были поставлены на грань войны друг с другом.

Вооруженного противостояния не случилось, но ссора между Сталиным и Тито привела к долговременному конфликту, который закончился лишь после смерти лидера СССР.

Советский доклад привел прославленного югославского политика в тяжелое состояние. «Тито три часа ходил взад-вперед по своей комнате, потрясенный выдвинутыми Сталиным тяжелейшими обвинениями», — так описывает поведение лидера историк Юрий Гиренко в книге «Сталин — Тито», опубликованной в 1991 году.

Казалось, еще совсем недавно отношения между двумя странами были вполне уважительными: Сталин расточал комплименты в адрес Тито, а Тито — Сталину. Во время последнего визита югославской делегации в СССР, Сталин даже позволил себе полушутя сказать, что «Тито останется для Европы», так как он – Сталин — «долго не проживет».

Лидер югославских партизан, разгромивший нацистов практически без поддержки со стороны СССР и Запада, Тито действительно пользовался популярностью не только в Югославии, но и в Европе. Со Сталиным он говорил уважительно, но во многом на равных, считая, что имеет на это право.

Однако Сталин думал иначе. Руководитель главной державы-победительницы, он считал, что Югославия должна оставаться в советской зоне влияния и согласовывать с ним все действия не только во внешней, но и во внутренней политике.

Раздражение Москвы начало вызывать желание Тито заключить болгаро-югославский договор, речь в котором — ни много ни мало — шла о создании «Балканской Федерации». В этом стремлении Тито поддерживал хорошо знавший его болгарский лидер Георги Дмитров, однако Сталин выступал резко против таких отношений между двумя странами.

Тито принял линию Сталина и пошел на попятную, но совсем от своих планов с не отказался. Он запланировал привлечь к своим планам Албанию. Ее руководитель Энвер Ходжа, убежденный сталинист, не был в большом восторге от замысла. Однако, как убежденному националисту, ему не понравились планы югославского руководства придвинуть свои войска к албанской границе.

В СССР также были не в восторге, хотя Тито и объяснил, что он таким образом якобы хочет защитить Албанию от возможного захвата со стороны Греции. В Москве же заявили, что ситуацией могут воспользоваться англичане, чтобы развязать конфликт на Балканах.

Одновременно в Кремле опасались и влияния англичан на самого Тито. У югославского лидера действительно сложились хорошие отношения с британскими военными и премьером Уинстоном Черчиллем, который также искал возможность перетянуть Тито на свою сторону.

У каждой стороны были свои аргументы, но Сталиным уже двигало желание наказать строптивого Тито и его соратников. Сам Тито понимал это — в начале июня он собрал расширенное заседание Политбюро ЦК Компартии Югославии, где заявил, что «СССР оказывает на нас давление и речь идет о независимости нашей страны».

Его слушали со вниманием. Крепко сбитый, в неизменной пилотке с красной звездой, он умел говорить и пользовался авторитетом среди товарищей по партии. Он действительно заслужил его, ведь он, как и они, ходил под пулями, спал на голой земле и пил с ними чай из одной кружки. Его верный соратник Милован Джилас скажет тогда, что главным вопросом было, «будет ли социализм развиваться свободно или посредством расширения СССР».

Шпион, выйди вон

Сам Тито видел Югославию дружественным, но независимым от СССР государством — иного он представить себе не мог, хотя признавался, что разрыв дался ему тяжело. Разрыв действительно был стремительным — в СССР стали грозить карами югославским отступникам, а в газетах начали писать о «фашистской клике Тито». «Мы располагаем данными, что Тито — иностранный шпион», заявил сталинский подручный Андрей Жданов.

Зная характер Сталина, Тито стал всерьез опасаться за свою жизнь. Опасаясь вторжения СССР, он довел военные расходы страны до 23% и даже заручился поддержкой США.

Конфликт Тито и Сталина был неминуем и, конечно, не потому что Тито был противником социализма.

Однако, борясь со Сталиным, Тито брал на вооружение сталинские методы. При этом свой гнев он обрушил и на тех, кого считал агентами Сталина внутри страны. Опасаясь раскола Компартии Югославии, из нее по указанию Тито были исключены те, кого считали неблагонадежными.

Более 16 тыс. человек были подвергнуты заключению на Острове Голом и, хотя условия пребывания там были мягче, чем условия сталинских лагерей, часть заключенных погибли. Впоследствии эти печальные события найдут свое отражение в фильме «Папа в командировке» Эмира Кустурицы.

«Конфликт со Сталиным далеко не сразу избавил югославское руководство от сталинского догматизма», — пишет в своей книге «Сталин — Тито» Юрий Гиренко.

СССР вовсю вел пропагандистскую войну против Тито — вчерашнего героя войны югославского лидера в советских журналах изображали в виде паука в фуражке с нацистской свастикой, а газета «Правда» писала, что Югославией правит «клика политических убийц».

В этих условиях Тито посчитал необходимым пойти на сближение с Западом, который, обещая щедрые кредиты, ставил довольно жесткие условия.

Отношения с СССР начали постепенно нормализоваться лишь через несколько лет после смерти Сталина. Улучшению помог визит Хрущева в 1955 году, который готовился в трудных условиях, вспоминал впоследствии Сергей Хрущев, сын советского лидера. Многие из соратников Хрущева не желали иметь ничего общего с «кликой Тито» и противились восстановлению отношений.

Принимали советского лидера тепло — ему показывали ухоженные могилы советских воинов, павших в Югославии, старались говорить с ним по-русски и говорили об общих славянских корнях. Но о возвращении в советский блок не было и речи. «Югославия никуда не пойдет, она останется такой, какой и была», — сказал Тито советскому лидеру.

В 1961 году Тито вместе с индийским лидером Джавахарлалом Неру и президентом Египта Гамалем Абделем Насером создадут Движение «неприсоединения». Ровные отношения со всеми и невхождение в военные блоки станет официальной политикой Югославии на долгие годы. Трудолюбие жителей, экономические реформы, кооперация с Западом и СССР сделает Югославию процветающей европейской страной, хотя и авторитарной. Со своим верным соратником вице-президентом Милованом Джиласом Тито рассорится, а после написания критических книг Джилас проведет несколько лет в тюрьме.

«Югославия Тито» закончит свое существование со смертью Тито в мае 1980 года. На его похороны съедутся 124 иностранные делегации, и это будут единственные похороны в истории, на которых будет присутствовать и глава Великобритании Маргарет Тэтчер, и лидер КНДР Ким Ир Сен.

Когда зрители футбольного матча в городе Сплит услышат о смерти Тито, весь стадион в едином порыве начнет петь патриотическую песню «Друг Тито, мы тебе клянемся, что никогда не свернем с твоего пути».

В июне 1989 года Джилас, который напишет книгу «Тито. Мой друг и мой враг», назовет югославского лидера «искусным и одаренным политиком»: «Тито — крупная историческая личность, которую невозможно выбросить из истории».

Участие югославских трудящихся в Октябрьской революции и гражданской войне в СССР

Библиографическое описание

Участие югославских трудящихся в Октябрьской революции и гражданской войне в СССР: Сб. док. и материалов / Ин-т славяноведения и балканистики АН СССР, Ин-т марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, Глав.

архив. упр. при Совете Министров СССР, Объединение институтов новейшей истории народов и народностей Югославии, Ин-т современной истории в г. Белграде. — М.: Наука, 1976. — 560 с.

Тип материала документальный сборник (1073)
Название издания Участие югославских трудящихся в Октябрьской революции и гражданской войне в СССР (1)
Сведения, относящиеся к заглавию Сб. док. и материалов
Описание

Настоящая публикация является первым тематическим сборником документов, посвященным разносторонней боевой и политической деятель­ности югославянских интернационалистов, их участию в борьбе за уста­новление и защиту Советской власти в России.

Сведения об ответственности Ин-т славяноведения и балканистики АН СССР, Ин-т марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, Глав. архив. упр. при Совете Министров СССР, Объединение институтов новейшей истории народов и народностей Югославии, Ин-т современной истории в г.
Белграде
Место издания Москва (756)
Издательство Наука (47)
Год издания 1976 (7)
Физическая характеристика 560 с.
Исторический период 1917-1922. Гражданская война в России (99)
Тематические коллекции Интернационализм (30)
Тематика Гражданская война — Участие иностранных граждан в Гражданской войне — Югославские интернационалисты (425)
Международные отношения — Югославия (425)
Октябрьская революция 1917 года — Участие иностранных граждан в революционных событиях — Югославские интернационалисты (425)
Коллекции по странам Югославия (1)
Новые поступления 2020-04 (44)

Эксперт: Югославию подвел распад СССР / 27 декабря 2021 | Балканы, Новости дня 27.12.21

Югославия была способна сохраниться в формате единого государства Сербии и Черногории, если бы Советский Союз не прекратил своего существования. Такое мнение высказал политический обозреватель Игорь Дамьянович в своей аналитической статье «30 лет с момента распада СССР: сербы в условиях крупнейшей геополитической катастрофы века», которую цитирует «Балканист.ру».

Политолог напрямую связывает глобальную катастрофу, постигшую Югославию в 1990-е годы, с последствиями распада СССР. При этом эксперт считает, что «если бы СССР сохранился, реформировав свою политическую и экономическую систему, то сегодня совместно с Китаем он мог бы создать альянс более мощный, нежели союз США, ЕС и Великобритании». При таком развитии событий ключевым союзником советско-китайского альянса в Центральной Европе стали бы сербы, считает Дамьянович.

По его мнению, другие республики бывшей Югославии – Словения, Хорватия, Босния и Герцеговина и Македония – в той или иной форме также могли сохранить связи с Сербией, поскольку сохранение СССР минимизировало бы разрушительный эффект гражданских войн, сопровождавших распад Югославии.

Дамьянович обратил внимание, что геополитический вес Советского Союза и, как следствие, поддержка Москвы позволили бы Югославии избежать нападения со стороны Североатлантического альянса западных стран во время гражданской войны в Боснии и конфликта в Косово. «Исход войн для сербского народа был бы менее печален. Сохранись СССР, Сербия и Черногория в 1992 году не столкнулись бы с санкциями, а для бомбардировок Республики Сербской [в Боснии и Герцеговине] в 1995 году не было бы одобрения СБ ООН. В конце концов, до 1999 года наша армия получила бы достаточное количество систем ПВО С-300 и другого мощного оборонительного вооружения, чтобы пресечь угрозы со стороны НАТО и не допустить оккупации Косово и Метохии. Имея армию, располагающую С-300, ни НАТО, ни США никогда не пошли бы на прямое столкновение», – пишет Дамьянович.

При этом обозреватель напомнил, что ситуация развивалась по сценарию, губительному для сербов. С распадом СССР на политической сцене России появились деятели, решения которых наносили непоправимый вред Югославии и сербскому народу. Среди них Дамьянович выделяет бывшего министра иностранных дел РФ Андрея Козырева и постоянного представителя РФ при СБ ООН Юлия Воронцова. Политика бывшего президента России Бориса Ельцина не носила того просербского характера, на который рассчитывали сербские националисты, «наивно считавшие, что их славянские братья, освободившись от «тирании большевизма» и «заблуждений интернационализма», твердо станут на их сторону». Отношение официальной Москвы к Белграду, как отмечает Дамьянович, начало меняться в лучшую сторону лишь незадолго до агрессии НАТО на Югославию в 1999 году, с приходом в СБ ОНН Сергея Лаврова и с назначением премьер-министром РФ Евгения Примакова.

Белград, служба информации РИА «Новый День»

© 2021, РИА «Новый День»

Гибианский Леонид Янович | Институт славяноведения Российской академии наук (ИСл РАН)

Старший научный сотрудник Отдела истории славянских народов периода мировых войн, работает в Институте славяноведения с 1966 года (младший научный сотрудник, затем научный сотрудник, зав. сектором, старший научный сотрудник).

Родился 12 августа 1936 года в Москве. Окончил исторический факультет МГУ в 1960 году, учился в аспирантуре Института славяноведения.

Специалист по истории Югославии, политической истории стран Центральной и Юго-Восточной Европы и международных отношений в ХХ веке. Основные направления исследований – история Югославии вo время и после Второй мировой войны; возникновение коммунистических режимов в Центральной и Юго-Восточной Европе; международные отношения в регионе и политика великих держав в 1940–1950-е гг. Одним из первых в отечественной историографии начал по источникам, ставшим открываться для исследователей с конца 1980 – начала 1990-х гг., разрабатывать проблематику становления советского блока и связанных с ней тем, в том числе историю Коминформа и конфликта Сталин – Тито. Занимался вопросами методологии анализа источников, вновь введенных в научный оборот. Обратился к исследованию территориальных проблем на Балканах и планов 1940-х гг. создания в этом регионе федераций. Изучал воздействие советско-югославских отношений на историю венгерской революции 1956 года. Анализировал политику СССР как фактор ситуации на Балканах в начальной и завершающей фазах Второй мировой войны.

Сочинения

Советский Союз и новая Югославия, 1941–1947 гг. М., 1987.

Проблемы балканских стран на Потсдамской конференции // Международные отношения на Балканах. М., 1974. (БИссл. [Вып 1]).

Юго-Восточная Европа в межсоюзнических отношениях на заключительном этапе Второй мировой войны (январь – май 1945) // Études balkaniques. Sofia, 1976. № 1.

Подготовка Крымской конференции и позиции СССР, Англии и США в отношении Болгарии, Румынии и Венгрии // ССл. 1981. № 4.

Позиции СССР, Англии и США в отношении Болгарии, Румынии и Венгрии накануне Крымской конференции // ССл. 1981. № 3.

Вопрос о Болгарии, Румынии и Венгрии на Крымской конференции // ССл. 1982. № 2.

Советский Союз и соглашения о перемирии с Румынией, Болгарией и Венгрией // Études balkaniques. 1983. № 1.

Социалистическая Федеративная Республика Югославия // Всемирная история. М., 1983. Т. XIII. Гл. I. Разд. 7.

Stanowisko ZSRR i aliantów zachodnich w kwestii jugosłowiańskiej (1941–1942) // Z dziejów rozwoju państw socijalistycznych. Warszawa, 1983. T. I. № 4.

Отношения между Советским Союзом и социалистической Югославией: опыт истории и современность // ВИ. 1988. № 7 (соавтор).

Некоторые неизученные проблемы истории Коминтерна // Коминтерн: опыт, традиции, уроки. М., 1989.

Поворот в советско-германских отношениях в 1939 г. и восточноевропейские проблемы (некоторые аспекты) // Политический кризис 1939 г. и страны Центральной и Юго-Восточной Европы. М., 1989.

Novi pogledi na sovjetsko-nemački sporazum 1939 godine: Problen ocene i sadašnje diskusije u sovjetskoj istoriografiji // Istorija 20. veka. Beograd, 1989. Br. 1–2.

К вопросу исследования причин и характера советско-югославского конфликта 1948 года // Zbornik radova povodom 75-godišnjice života akademika Envera Redžića. Sarajevo, 1990.

Открытый архив: к истории советско-югославского конфликта 1945–1953 гг. // Рабочий класс и современный мир. 1990. № 2, 5, + Политические исследования. 1991. № 1.

К истории советско-югославского конфликта 1948–1953 гг.: секретная советско-югославо-болгарская встреча в Москве 10 февраля 1948 года // ССл. 1991. № 3, 4, 1992. № 1, + Славяноведение. 1992. № 3.

Пресвртот во советско-германските односи во 1939 година и источноевропски аспект (Прилог кон дискусијата во советската историографија) // Институт за национална историја: Гласник. Скопје, 1991. Бр. 1–2.

Magyarország, 1956: Hruscsov és Tito Titkos Levelezése // Köztársaság. Budapest, 1992. № 25–27.

Как возник Коминформ. По новым архивным материалам // ННИ. 1993. № 4.

La costituzione del Cominform (alla luce di nuovi materiali d’archivio) // Storia Contemporanea. Roma, 1993. № 4.

The Hungarian-Yugoslav Territorial Problem in Soviet-Yugoslav Political Contacts 1945–1946 // History & Politics. Bratislava, 1993.

Донесения югославского посла в Москве об оценках руководством СССР Потсдамской конференции и положения в Восточной Европе (август – ноябрь 1945 г.) // Славяноведение. 1994. № 1.

Az 1948-as szovjet-jugoszláv konfliktus és a Kominform // Multunk. Budapest, 1994. 4 sz.

Informbyro a východní Evropa: Vzájemný poměr vnitřních a vnějších faktorů v procesu sovětizace // Soudobé dějiny. Praha, 1994. Č. 4–5.

Le trattative segrete sovietico-jugoslave e la repressione della rivoluzione ungherese del 1956 // Storia Contemporanea. Roma, 1994. № 1.

The 1948 Soviet-Yugoslav Conflict and the Formation of the ‘Socialist Camp’ Model // The Soviet Union in Eastern Europe, 1945–[19]89. London; New York, 1994.

Балканский узел // Вторая мировая война: Актуальные проблемы. М., 1995.

Проблемы международно-политического структурирования Восточной Европы в период формирования советского блока в 1940-е гг. // Холодная война: новые подходы, новые документы. М., 1995.

У истоков «социалистического содружества»: СССР и восточноевропейские страны в 1944–1949 гг. М., 1995 (соавтор, отв. редактор).

U.R.S.S. şi câteva aspecte ale formării blocului sovietic în Europa Orientală // 6 Martie 1945: începuturile comunizării României. Bucureşti, 1995.

Zur sowjetischen Außenpolitik im Herbst 1956 // Tauwetter ohne Frühling: Das Jahr 1956 im Spiegel blockinterner Wandlungen und internationaler Krisen. Berlin, 1995 (соавтор).

Коминформ в действии. 1947–1948 гг. По архивным документам // ННИ. 1996. № 1, 2.

Кризис в советско-югославских отношениях в 1948 г. // Осмысление истории. М., 1996.

Sovjetska zveza in Jugoslavija leta 1945 // Slovenija v letu 1945. Zbornik referatov. Ljubljana, 1996.

Sovjetsko-jugoslovenski odnosi i mađarska revolucija 1956 godina // Jugoslovenski istorijski časopis. Beograd, 1996. Br. 1–2.

The Soviet-Yugoslav Conflict and the Soviet Bloc // The Soviet Union and Europe in the Cold War, 1943-53. London; New York, 1996.

A szovjet-jugoszláv kapcsolatok és az 1956-os magyar forradalom // Évkönyv, V. 1996/1997 [Az 1956-os Magyar Forradalom Történetének Dokumentációs és Kutatóintézete-Közalapítvány]. Budapest, 1997.

Die Bildung des Sowjetblocks in Osteuropa: Ziele, Strukturen, Mechanismen (1944–1949) // Forum für osteuropäische Ideen- und Zeitgeschichte. 1997. Heft 2.

La questione di Trieste tra i comunisti italiani e jugoslavi // L’altra faccia della luna: I rapporti tra PCI, PCF e Unione Sovietica. Bologna, 1997.

Moskva a východní Evropa: Některé aspekty vzniku sovětského bloku // Soudobé dějiny. 1997. Č. 1.

The Establishment of Com­munist Regimes in Eastern Europe, 1944–1949. Boulder (Colorado), 1997 (соавтор и один из отв. редакторов).

Подготовка создания Коминформа и проблемы «социалистического лагеря» // Istorija 20. veka. 1998. Br. 2.

Советский Союз и территориальные проблемы южнославянских государств после второй мировой войны // Acta Contemporanea: K pětašedesátinám Viléma Prečana. Praha, 1998.

Сталин и триестское противостояние 1945 г.: за кулисами первого международного кризиса холодной войны // Сталин и холодная война. М., 1998.

Mosca, il PCI e la questione di Trieste (1943–1948) // Dagli Archivi di Mosca: L’URSS, il Cominform e il PCI (1943–1951). Roma, 1998.

Восточная Европа между Гитлером и Сталиным, 1939–1941 гг. М., 1999 (соавтор, один из отв. редакторов).

Проблема Македонии и вопрос о федерации на Балканах в отношениях между Москвой и коммунистами Югославии и Болгарии в 1941–1945 гг.  // Македония: проблемы истории и культуры. М., 1999.

Н.С. Хрущев, Й. Броз Тито и венгерский кризис 1956 г. // ННИ. 1999. № 1 (есть переводы на английский и румынский языки).

Югославский кризис начала 1941 г. и Советский Союз // Война и политика. 1939–1941. М., 1999.

Dokumenty k Zorinově pražské misi v únoru 1948: K interpretaci sovětských pramenů o sovětizaci východní Evropy // Soudobé dějiny. 1999. Č. 4.

Sowjetisierung Osteuropas – Charakter und Typologie // Sowjetisierung und Eigenständigkeit in der SBZ/DDR (1945–1953). Köln; Weimar; Wien, 1999.

Tito and Regional Balkan Arrangements (Attempts at Integration of the Balkans) // Self-Determination: From Versailles to Dayton Its Historical Legacy. Ravenna, 1999.

Кремль и создание советского блока в Восточной Европе: некоторые проблемы исследования и интерпретации новых документов // Славянские народы: общность истории и культуры. К 70-летию члена-корреспондента РАН В.К. Волкова. М., 2000.

Политика Сталина в Восточной Европе, Коминформ и первый раскол в советском блоке // Советское общество: будни холодной войны. Материалы «круглого стола». М.; Арзамас, 2000.

СССР и отношения между коммунистами Болгарии и Югославии по поводу Македонии и федерации на Балканах (1943–1945) // България и Русия през ХХ век: Българо-руски научни дискусии. София, 2000.

Идея балканского объединения и планы ее осуществления в 40-е годы ХХ века // ВИ. 2001. № 11/12.

Триестский вопрос в конце Второй мировой войны (1944–1945) // Славяноведение. 2001. № 3, 4.

Советские цели в Восточной Европе в конце Второй мировой войны и в первые послевоенные годы: споры в историографии и проблемы изучения источников // Russian History / Histoire russe. 2002. Vol. 29. Nos. 2/4.

СССР, Восточная Европа и формирование советского блока // Тоталитаризм: Исторический опыт Восточной Европы. «Демократическое интермеццо» с коммунистическим финалом. 1944–1948. М., 2002.

Herausbildung des sowjetischen Blocks und Projekte osteuropäischer Föderationen in den vierziger Jahren des 20. Jahrhunderts // Forum für osteuropäische Ideen- und Zeitgeschichte. 2002. Heft 2.

Mosca – Belgrado, uno scisma da ripensare. Il conflitto sovietico-jugoslavo del 1948: cause, modalità, conseguenze // Ventunessimo Secolo: Rivista di studi sulle transizioni. Roma, 2002. № 1.

Балканските компартии, СССР и федеративните проекти в Югоизточна Европа в края на Втората световна война и първите следвоенни години // Турция, Балканите, Европа. История и култура: Изследвания в чест на професор Д. Хаков. София, 2003.

Проблемы Восточной Европы и начало формирования советского блока // Холодная война, 1945–1963 гг.: Историческая ретроспектива. М., 2003.

Форсирование советской блоковой политики // Там же.

Исследования политики СССР в Восточной Европе в конце Второй мировой войны и в первые послевоенные годы // ВИ. 2004. № 6.

Югославия в советской политике на Балканах в начале Второй мировой войны // Доклады российских ученых. IX конгресс по изучению стран Юго-Восточной Европы (Тирана, 30.08 – 03.09 2004). СПб., 2004 (опубликовано также в Албании).

Jugoslavija v hladni vojni – Yugoslavia in the Cold War. Ljubljana, 2004 (соавтор и один из отв. редакторов).

Osteuropa: Sicherheitszone der UdSSR, sowjetisiertes Protektorat des Kreml oder Sozialismus “ohne Diktatur des Proletariats”? Zu den Diskussionen über Stalins Osteuropa-Politik am Ende des Zweiten Weltkrieges und am Anfang des Kalten Krieges: Frage der Quellen und ihrer adäquaten Interpretation // Forum für osteuropäische Ideen- und Zeitgeschichte. 2004. Heft 2.

СССР и «первая Югославия» накануне и в момент ее гибели // Двести лет новой сербской государственности: К юбилею начала Первого сербского восстания 1804–1813 гг. СПб., 2005.

The Trieste Issue and the Soviet Union in the 1940s // Vojna in mir na Primorskem. Koper, 2005.

Балканский кризис и Советский Союз // Международный кризис 1939–1941 гг.: от советско-германских договоров 1939 г. до нападения Германии на СССР. М., 2006.

Тито и Сталин: коммунистическое единомыслие и конфликт интересов // Иосиф Сталин и Иосип Тито. М., 2006 (есть перевод на сербский язык).

The Soviet-Yugoslav Split // Revolution and Resistance in Eastern Europe: Challenges to Communist Rule. Oxford; New York, 2006.

СССР и некоторые проблемы мирного урегулирования с Румынией на завершающем этапе Второй мировой войны // Материалы Двусторонней комиссии историков России и Румынии (Х научная конференция. Москва, октябрь 2005 года). М., 2007.

Столкновение Сталин – Тито: мифы и историческая реальность // Зборник радова са међународног округлог стола Тито – Стаљин. Београд, 2007.

Насаждение идеомифов как средство общественной легитимизации власти и ее политики: опыт мифологизации конфликта Сталин – Тито // Власть и общество: непростые взаимоотношения. Страны Центральной и Юго-Восточной Европы. Сборник статей. М., 2008.

Общественные противоречия и вопрос об изменении государственной модели в Югославии в начале Второй мировой войны // STUDIA SLAVICA – POLONICA (К 90-летию И. И. Костюшко). М., 2009.

Военный переворот в Югославии 27 марта 1941 года: Общественные устремления и внешнеполитические условия // Славяноведение. 2010. № 5.

К истории возникновения коллективных структур советского блока: образование Совета экономической взаимопомощи // Славянство, растворенное в крови…: В честь 80-летия со дня рождения члена-корреспондента РАН В.К. Волкова (1930–2005). М., 2010.

Югославия в балканской и европейской политике в начале Второй мировой войны: попытка лавирования и ее крах // 65 лет Великой Победы. В шести томах. М., 2010. Т. III (опубликовано также: «Завтра может быть уже поздно…»: // Вестник МГИМО-Университета. Специальный выпуск к 70-летию начала Второй мировой войны. М., 2009).

Югославия в ХХ веке: очерки политической истории. М., 2011 (соавтор).

Многонациональная Югославия в Апрельской войне 1941 года: позиции этносов, этнических движений и их элит (некоторые аспекты истории и историографии) // Славянский мир в эпоху войн и конфликтов ХХ века. М., 2011.

Советский Союз и Югославия в начале Второй мировой войны (1940-1941) // Призвание и всеотдайност: В чест 70-годишния юбилей и 40-годишната научна дейност на проф. д.и.н. Витка Тошкова. София, 2011.

Die Gründung des Rates für gegenseitige Wirtschaftshilfe // Stalins Wirtschaftspolitik an der sowjetischen Peripherie: Ein Überblick auf der Basis sowjetischer und osteuropäischer Quellen. Innsbruck; Wien; Bozen, 2011.

Some Aspects of the Soviet Policy towards Eastern Europe in 1940s: From the Cominfom’s Formation to Stalin – Tito Split // Pirjevčev zbornik. Poti zgodovine med severnim Jadranom, srednjo in vzhodno Evropo: ob 70. obletnici akad. prof. dr. Jožeta Pirjevca. Koper, 2011.

Триестский вопрос в комиссии Литвинова (осень 1943 г. – весна 1945 г.) // Slovenica, II: Славянский межкультурный диалог в восприятии русских и словенцев. К юбилею И.В. Чуркиной. М., 2011.

A Szovjetunió elleni hitleri agresszió küszöbén – a nemzetközi politikai válság utolsó fázisa a Balkánon és a Szovjetunió // Háború és nemzeti önismeret: 70 éve támadta meg a náci Németország a Szovjetuniót. Budapest, 2011.

Federative Projects of the Balkan Communists, and the USSR Policy during Second World War and at the Beginning of the Cold War // The Balkans in the Cold War: Balkan Federations, Cominform, Yugoslav-Soviet Conflict. Belgrade, 2011.

Soviet-Yugoslav Relations, the Cominform, and Balkan Communist Parties: Documentary Sources and Some Aspects of Its Research // Там же.

Балканские страны в перекрестье политики Гитлера и Сталина в начале Второй мировой войны: от поражения Франции до установления господства «оси» на Балканах // Славяноведение. 2013. № 1.

Die Entwicklung in Südosteuropa in den Jahren 1940-1941 im Kontext der sowjetisch-deutschen Beziehungen – Развитие ситуации в Юго-Восточной Европе в 1940-1941 гг. в контексте советско-германских отношений // Die Tragödie Europas: Von der Krise des Jahres 1939 bis zum Angriff auf die UdSSR – Трагедия Европы: От кризиса 1939 года до нападения на СССР. München, 2013 (на немецком и русском языках).

Uniunea Sovietică şi unele aspecte privind reglementarea paşnică a problemelor cu România, în faza finală a celui de-Al Doilea Război Mondial // In memoriam acad. Florin Constantiniu: Smerenie. Pasiune. Credinţă. Bucureşti, 2013.

Советская политика в отношении Югославии перед апрельской катастрофой 1941 г. // Срби и рат у Југославији 1941. године: зборник радова. Београд, 2013/2014.

Советский Союз и сербский военный переворот 27 марта 1941 года: историческая действительность, мифы, загадки // Из истории Сербии и русско-сербских связей. 1812 – 1912 – 2012. М, 2014.

Проекты федераций на Балканах в годы Второй мировой войны и в начале холодной войны // Балканы в европейских политических проектах XIX-XXI вв.: Сб. статей. М., 2014.

Проблема Бессарабии и противоречия между СССР и Румынией в общем контексте территориальных переделов и советско-германских отношений в Юго-Восточной Европе на начальном этапе Второй мировой войны // Basarabia – 1812. Problemă naţională, implicaţii internaţionale. Materialele Conferinţei Ştiinţifice Internaţionale 14-16 mai 2012, Chişinau — Iaşi. Bucureşti, 2014.

La mitizzazione del conflitto Stalin – Tito come esperimento di diffusione di un mito ideologico per la legittimazione pubblica del potere e della sua politica // Ventunesimo Secolo: Rivista di studi sulle transizioni (Roma). Anno XIII. N 33 — Febbraio 2014.

Сталин, Тито, Павелич при завершении разгрома гитлеровской Германии и ее европейских сателлитов: документы, противоречащие голословным версиям // Вместе в столетии конфликтов. Россия и Сербия в ХХ веке: Сб. статей. М., 2016.

Продолжение 1917-го: типология установления коммунистических режимов в Восточной Европе в результате Второй мировой войны // Славянский альманах. 2018. Вып. 1–2.

Ялта и устремления СССР при создании послевоенного международного порядка: между исторической реальностью и интерпретациями в советской и российской историографии // Gra o świat: w stronę nowej Jałty? / Pod redakcją naukową Józefa M. Fiszera. Warszawa: Instytut Studiów Politycznych PAN, 2018.

Gibianskii L. The Soviet Union and the Emergence of Yugoslav Communist Territorial Claims against Italy and Austria, 1941–1945 // The Alps-Adriatic Region, 1945–1955: International and Transnational Perspectives on a Conflicted European Region / Ed. W. Mueller, K.  Ruzicic-Kessler, Ph. Greilinger. Wien: New Academic Press, 2018.

Венгерская революция 1956 г. и искушение «антисталинского сталинизма»: руководство Югославии между стремлениями к подрыву блокового гегемонизма Кремля и к сохранению коммунистического господства в Восточной Европе // Венгерский кризис 1956 г. в контексте хрущевской оттепели, международных и межблоковых отношений / Редколлегия: А. Костриц, А. С. Стыкалин (отв. редактор), О. В. Хаванова. М.; СПб.: Нестор – История, 2018.

Ghibianski L. “…Consfătuirea este convocată la inițiativa guvernelor U.R.S.S. și României”. Cum a apărut Consiliul de Ajutor Economic Reciproc // Arhivele Totalitarismului (București). Nr. 98–99, 1–2 / 2018.

Некоторые наблюдения и размышления посланника Югославии в Москве Милана Гавриловича о советской политике и положении СССР в канун Великой Отечественной войны // Взгляд чужеземца: дипломаты, публицисты, ученые-путешественники между Востоком и Западом в XVIII – XXI вв. / Отв. ред. О. В. Хаванова. М.: Ин-т славяноведения РАН; СПб.: Нестор-История, 2020. С. 226–248.

Публикации

Секретная советско-югославская переписка 1948 года // ВИ. 1992. № 4/5, 6/7, 10 (подготовитель публикации, автор вступительной статьи и примечаний).

Последний визит Й. Броза Тито к И.В. Сталину: советские и югославские записи беседы 27–28 мая 1948 г. // ИА. 1993. № 2 (один из публикаторов, автор вступительной статьи и примечаний).

The Cominform: Minutes of the Three Conferences 1947/1948/1949. Milano, 1994 (один из редакторов, составителей, авторов исследовательских статей и примечаний).

На пороге первого раскола в «социалистичесом лагере»: Переговоры руководящих деятелей СССР, Болгарии и Югославии, 1948 г. // ИА. 1997. № 4 (один из публикаторов, автор вступительной статьи и примечаний).

Отношения России (СССР) с Югославией, 1941–1945 гг.: Документы и материалы. М., 1998 (один из составителей, авторов примечаний) [издано также на сербском языке: Односи Југославије и Русије (СССР), 1941-1945: Документи и материјали. Београд, 1996].

Совещания Коминформа, 1947, 1948, 1949: Документы и материалы. М., 1998 (один из редакторов, составителей, авторов исследовательских статей и примечаний).

Georgi Dimitrov, Diario: Gli anni di Mosca (1934–1945). Torino, 2002 (один из редакторов, авторов примечаний).

Встречи и переговоры на высшем уровне руководителей СССР и Югославии в 1946–1980 гг. [Серия «Россия. ХХ век. Документы»]. Т. 1: 1946–1964. М., 2014 (член редколлегии, автор предисловия).
Имеется также издание на сербском языке: Југославија – СССР: сусрети и разговори на највишем нивоу руководилаца Југославије и СССР. 1946–1964. Т. 1. Београд, 2014.

Литература

Чернобаев. Т. 1.

Славчева 1980–1985.

К юбилею Леонида Яновича Гибианского // Славяноведение. 2006. № 6.

Родина моя, Югославия — LRT

В конце 80-х – начале 90-х годов аккредитованные в столице СССР журналисты из республик Югославии и журналисты из советских республик находили между собой общий язык куда проще, чем с коллегами из Москвы или из Нью-Йорка. Москвичи или американцы любили поговорить об обновленном Советском Союзе, перестройке и гласности. А мы уже тогда понимали, что никакого Советского Союза – обновленного или сохраненного – не будет, как, впрочем, не будет и обновленной Югославии. Югославию мне, признаюсь, было жалко – как многим моим югославским коллегам было жаль терять Советский Союз.

В конце 80-х – начале 90-х годов аккредитованные в столице СССР журналисты из республик Югославии и журналисты из советских республик находили между собой общий язык куда проще, чем с коллегами из Москвы или из Нью-Йорка. Москвичи или американцы любили поговорить об обновленном Советском Союзе, перестройке и гласности. А мы уже тогда понимали, что никакого Советского Союза – обновленного или сохраненного – не будет, как, впрочем, не будет и обновленной Югославии. Югославию мне, признаюсь, было жалко – как многим моим югославским коллегам было жаль терять Советский Союз.

Но в том, что распад обоих государств неизбежен, мы не сомневались. Важно только было понять, в каких границах он произойдет и какая цена будет уплачена гражданами новых независимых государств за внезапно обретенную свободу. Когда спустя несколько лет я общался с одним из своих тогдашних коллег в с трудом приходящем в себя после сербских бомбардировок Дубровнике, нам не удалось прийти к согласию относительно результатов распада. Я пытался настаивать на том, что распад Советского Союза прошел куда спокойнее распада Югославии – возможно, благодаря мудрости тогдашних руководителей страны, возможно, потому что у народов СССР не было накоплено того негативного взаимного потенциала, который позволил бы стрелять друг в друга. И что по сравнению с войнами в Хорватии и Боснии (Косово было еще впереди) Карабах, Приднестровье и Абхазия – это всего лишь эпизоды, подтверждающие, что ситуация могла бы сорваться в кровавый водоворот, но не сорвалась. И тут коллега поставил на стол свой бокал дингача и внимательно посмотрел на меня:

– А, может быть, Виталий, у вас просто еще не было никакого распада?

Я вспомнил об этом диалоге, когда первые российские военнослужащие без опознавательных знаков появились в украинском Крыму. Почему не вспомнил, когда была война в Южной Осетии? Не по наивности, нет. Просто действия в Южной Осетии и Абхазии утверждали статус-кво – эти территории и так по сути были оккупированы Россией с момента распада СССР, а после войны российские военные уже не выдавали себя за миротворцев из СНГ. Война в Южной Осетии – это был отказ от масок. А война в Украине – это начало настоящего конца государства, с которым все мы расстались еще 23 года назад.

Конечно, атакующая метрополия может думать, что занята «собиранием земель», но на самом деле российское руководство искусственно выстраивает на постсоветском пространстве «югославскую» ситуацию, накапливая тот негативный потенциал, который позволяет народам смотреть друг на друга сквозь прицел. Еще несколько месяцев назад президент России Владимир Путин говорил, что не представляет себе, как украинцы и россияне могут стрелять друг в друга. Сейчас, когда российские военные уничтожают украинских, а те отвечают им огнем, когда на российских и украинских кладбищах появляются все новые и новые могилы, этого уже не нужно себе представлять. Россияне и украинцы перешли через порог, который когда-то переступили сербы и хорваты.

Одной из главных причин начала югославской войны стало нежелание сербского руководства соглашаться с разделением страны по границам союзных республик. Для того чтобы предотвратить такой раздел, Слободан Милошевич пошел на фактический демонтаж союзного государства, что в результате только облегчило словенцам и хорватам путь к независимости, но обернулось кровавой драмой для большинства  народов бывшей Югославии. Теперь мы понимаем, что и Владимир Путин не согласен с разделом по границам союзных республик: Крым уже «наш», Донбасс используется в качестве ловушки для остальной Украины – и это только начало.

Россия сейчас находится на «сербской» развилке. Либо у ее руководства хватит ума остановиться, осознать возможные последствия продолжения агрессии против Украины, воспользоваться пусть хлипким, но все же перемирием если не для стабилизации ситуации, то хотя бы для ее замораживания – либо начнется самая настоящая «югославская» война. Только на куда большей территории и с куда большими человеческими жертвами и ресурсными потерями. И считать, что эта война остановится на территории Украины, я бы не стал. Она перекинется и на другие бывшие союзные республики, как только появится повод для вмешательства и «исправления ошибок картографов», так когда-то черногорский премьер Мило Джуканович назвал блокаду Дубровника. И нам придется запоминать названия городов и селений Казахстана или Азербайджана также, как сегодня приходится запоминать названия рабочих поселков Донбасса.

Но опасность такой войны не только в этом. И не в том, что ее нельзя выиграть. А в том, что сербы вступали в свою войну сплоченным народом, уверенным в правильности собственных претензий. Правда, была одна территория, жители которой не хотели разделять сербские претензии – край Косово. Что ж, после войны сербы его и потеряли. Россия беременна не одним косовским конфликтом, а добрым десятком – плюс удаленными и малонаселенными территориями, которые связаны с центром исключительно отношениями рентополучателей.

Большая война может сплотить часть русских – но сделает ли агрессия их союзниками другие народы России? И не придется ли истощенной противостояниями с соседями стране пройти через череду внутренних конфликтов, которые ее и похоронят? Слободан Милошевич рисковал национальной репутацией, но не государственностью. Владимир Путин рискует и тем, и другим.

Угода про співробітництво в галузі кул…


Соглашение
о сотрудничестве в области культуры, науки
и образования между Союзом Советских Социалистических
Республик и Социалистической Федеративной
Республикой Югославией
(Белград, 24 мая 1974 года) { О приостановлении действия Соглашения в отношениях
между Украиной и Союзной Республикой Югославия
см. Соглашение ( 891_027 ) от 24.01.96 }
Правительство Союза Советских Социалистических Республик и
Правительство Социалистической Федеративной Республики Югославии, действуя в соответствии с принципами совместной Декларации от
2 июня 1955 г. и совместных советско-югославских заявлений от 20
июня 1956 г. и 25 сентября 1971 г., совместных коммюнике от 10
июня 1972 г. и 16 ноября 1973 г., стремясь к дальнейшему развитию и укреплению дружбы между
народами СССР и СФРЮ, будучи убежденными, что сотрудничество в области культуры,
науки, образования и просвещения способствует достижению
взаимопонимания, сближению народов и развитию дружеских отношений, руководствуясь желанием, чтобы всестороннее сотрудничество в
этих областях служило дальнейшему углублению и укреплению дружбы,
которая связывает народы обеих стран, исходя из традиционных связей в области культуры, науки,
образования и просвещения между обеими странами и опыта,
приобретенного в ходе реализации «Конвенции о культурном
сотрудничестве между Союзом Советских Социалистических Республик и
Федеративной Народной Республикой Югославией» от 17 мая 1956 года, решили заключить настоящее Соглашение о сотрудничестве в
области культуры, науки и образования и с этой целью договорились
о следующем:
Договаривающиеся Стороны будут поощрять и содействовать
дальнейшему развитию и углублению сотрудничества в области
культуры, искусства, науки, высшего образования, просвещения,
физической культуры и спорта на основе уважения государственного
суверенитета, невмешательства во внутренние дела друг друга,
равноправия и взаимности в соответствии с законами и правилами,
действующими в обеих странах.
Договаривающиеся Стороны будут развивать и углублять
сотрудничество между Академиями наук, научными учреждениями и
другими организациями, занимающимися вопросами науки. С этой целью они выражают готовность: — содействовать обмену публикациями, информацией о
научно-исследовательских работах и результатах научных
исследований, а также информацией о методах, применяемых в области
организации и при определении направлений научно-исследовательской
работы; — содействовать обмену научными работниками и специалистами
для взаимного ознакомления, а также обмену опытом; — способствовать обмену молодыми научными работниками и
специалистами, желающими совершенствовать свои знания в другой
стране; — способствовать и оказывать содействие в проведении
совместных научных исследований, в которых заинтересованы обе
Стороны; — способствовать взаимному участию научных работников в
конгрессах, симпозиумах и семинарах, проводимых в обеих странах,
исходя из интересов обеих Сторон; — рассматривать, а в случае взаимного согласия, поощрять и
другие формы научного сотрудничества, способствующие дальнейшему
развитию науки и научного сотрудничества между обеими странами.
Договаривающиеся Стороны будут развивать и углублять
сотрудничество между университетами, высшими, средними и другими
учебными заведениями, а также между организациями, ведающими
вопросами образования и просвещения, и с этой целью они выражают
готовность: — содействовать обмену преподавателями и специалистами для
усовершенствования, специализации, изучения и обмена опытом,
чтения лекций, проведения консультаций, сбора материалов для
научных работ; — предоставлять стипендии студентам, аспирантам и лицам,
направляемым на специализацию в соответствующие учебные заведения
и научные учреждения другой страны; — оказывать поддержку и помощь лицам, которые желают
подготовить или защитить кандидатские и докторские диссертации в
другой стране; — предоставлять стипендии преподавателям и студентам для
обучения на курсах по изучению языка и литературы народов другой
страны; — способствовать взаимному участию в специализированных
семинарах и других мероприятиях, проводимых в области образования
и просвещения в обеих странах; — рассматривать, а в случае взаимного согласия поощрять и
другие формы сотрудничества в области образования и просвещения,
способствующие развитию и совершенствованию системы образования и
просвещения в обеих странах, а также сотрудничества в этой области
между двумя странами.
Договаривающиеся Стороны будут развивать и углублять
сотрудничество между ведомствами, учреждениями, занимающимися
вопросами культуры и искусства, творческими союзами, а также между
театрами, музеями, картинными галереями, архивами, библиотеками,
издательствами, киностудиями, учреждениями по охране исторических
памятников и другими организациями, работающими в указанных
областях, и с этой целью выражают готовность способствовать и
оказывать содействие: — в организации фестивалей искусств, Дней культуры, показу
достижений в этой области народов обеих стран; — проведению на взаимной основе гастролей музыкальных и
драматических коллективов, а также отдельных артистов; — во взаимной организации художественных и других выставок,
относящихся к области культуры; — во взаимной организации и проведении кинофестивалей, показу
фильмов другой страны, совместному производству кинокартин; — переводу художественной литературы, а также произведений,
относящихся к области культуры и искусства; — подготовке и проведению радио- и телепередач о достижениях
в области культуры и искусства другой страны; — в обмене книгами и другими публикациями, относящимися к
области культуры и искусства; — обмену архивными материалами, а также фотокопиями и
микрофильмами архивных документов; — совместной издательской деятельности, организации выставок
и декад книг; — исполнению и постановке на своих сценах музыкальных и
драматических произведений авторов другой страны; — участию на взаимной основе деятелей культуры и искусства в
мероприятиях, проводимых в обеих странах. Рассматривать, и в случае взаимного согласия поощрять и
другие виды сотрудничества, способствующие развитию культуры в
обеих странах и расширению культурного обмена между ними.
Договаривающиеся Стороны будут оказывать содействие научным
работникам другой страны в ознакомлении и изучении материалов,
имеющихся в научных учреждениях, библиотеках, архивах и музеях,
особенно в тех случаях, когда речь идет об изучении документов и
материалов, относящихся к истории их страны. Такое содействие будет оказываться на основе взаимности и в
соответствии с законодательством каждой из Сторон.
Договаривающиеся Стороны рассмотрят и утвердят условия,
которые необходимы для взаимного признания эквивалентности ученых
степеней и дипломов университетов и других учебных заведений. Стороны заключат по этому вопросу отдельное Соглашение.
Договаривающиеся Стороны будут прилагать усилия, направленные
на дальнейшее взаимное ознакомление и более глубокое изучение
традиций и современных достижений в области культуры, и с этой
целью они выражают готовность способствовать и оказывать
содействие: — взаимному изучению этих областей; — проведению встреч и различных форумов своих специалистов,
посвященных вопросам развития культуры и искусства народов обеих
стран; — опубликованию трудов по истории, о достижениях в области
культуры и искусства и о современном творчестве народов другой
страны.
Договаривающиеся Стороны будут оказывать поддержку и помощь
дальнейшему развитию и совершенствованию методологии изучения
языка и литературы народов обеих стран в высших учебных заведениях
и научных учреждениях СССР и СФРЮ. С этой целью будут поощрять и
содействовать: — направлению преподавателей в университеты и другие высшие
учебные заведения; — обмену публикациями и материалами, необходимыми для
изучения языка и литературы народов другой страны; — участию преподавателей и студентов в семинарах по языку и
литературе народов другой страны; — обмену профессорами и преподавателями для чтения лекций по
вопросам языка и литературы народов другой страны; — проведению научно-исследовательской работы в области языка
и литературы народов обеих стран, а также изданию
научно-исследовательских трудов в этой области; — обмену литературными редакторами и переводчиками
издательств для совершенствования знаний языка и изучения
литературы другой страны.
Договаривающиеся Стороны будут осуществлять сотрудничество в
области издания школьных учебников, учебных пособий и других
публикаций, предназначенных для изучения истории, географии,
культуры и искусства обеих стран.
Договаривающиеся Стороны будут содействовать в рамках
торговых и других договоров ввозу книг, журналов, газет и других
изданий, а также записей музыкальных произведений, фильмов,
телефильмов, пластинок другой Стороны, которые относятся к области
образования, науки и культуры.
Договаривающиеся Стороны будут поощрять непосредственное
сотрудничество в области культуры, науки, образования и
просвещения между научными и культурными организациями республик,
краев (областей) и городов. Это сотрудничество будет
осуществляться на основе планов (программ), заключенных между
Договаривающимися Сторонами.
Договаривающиеся Стороны в целях практического осуществления
настоящего Соглашения будут регулярно вырабатывать долгосрочные
планы (программы) сотрудничества. Планы (программы) будут подписываться уполномоченными
представителями Договаривающихся Сторон поочередно в Белграде и
Москве. Долгосрочные планы (программы) не будут носить исключительный
характер и в них с согласия обеих Сторон можно будет вносить
дополнительные мероприятия.
Договаривающиеся Стороны в целях более широкого и
всестороннего анализа выполнения настоящего Соглашения, достижения
договоренности о направлениях и совершенствовании сотрудничества в
области культуры, искусства, науки, образования, просвещения,
физической культуры и спорта и выработки рекомендаций для
дальнейшего развития и перспективного планирования этого
сотрудничества создадут Смешанную комиссию. Вопросы, связанные со структурой Комиссии, порядком работы и
ее составом, Стороны решат в рабочем порядке дипломатическим
путем.
Договаривающиеся Стороны согласились, что платежи, вытекающие
из осуществления настоящего Соглашения, будут производиться на
основании действующего платежного соглашения между СССР и СФРЮ, а
финансовые условия проводимых мероприятий будут определяться в
долгосрочных планах (программах) культурного сотрудничества по
статье 12 настоящего Соглашения.
С вступлением в силу настоящего Соглашения прекращают свое
действие статьи «Конвенции о культурном сотрудничестве между
Союзом Советских Социалистических Республик и Федеративной
Народной Республикой Югославией» от 17 мая 1956 года, относящейся
к вопросу сотрудничества Сторон в области культуры, искусства,
науки, образования, просвещения, физической культуры и спорта.
Настоящее Соглашение заключается на срок 5 лет и может
автоматически продлеваться каждый раз на следующие 5 лет, если ни
одна из Договаривающихся Сторон не заявит о своем отказе от него
путем извещения за 6 месяцев до истечения соответствующего срока.
Настоящее Соглашение подлежит ратификации и вступит в силу со
дня обмена ратификационными грамотами, который будет произведен в
г. Москве.
Совершено в г. Белграде 24 мая 1974 года в двух экземплярах,
каждый на русском и сербскохорватском языках, причем оба текста
имеют одинаковую силу.
Сведения о ратификации: Югославия — 23.01.1975; СССР — Указ Президиума ВС СССР от 25.06.1975 N 1785-IX. Обмен ратификационными грамотами произведен в г. Москве
09.10.1975. Соглашение действует в отношениях между Россией и Боснией и
Герцеговиной на основании Соглашения в форме обмена нотами от
29.01.2002 — 13.03.2002, Россией и Хорватией на основании
Протокола от 12.01.1998.
Сборник действующих договоров,
соглашений и конвенций, заключенных
СССР с иностранными государствами.
Вып. XXXI.- М., 1977. С. 530 — 534.

Магистрантка РГУФКСМиТ Эмина Мартич: Югославия умерла, а Советский Союз остался

Крупные коммунистические державы давно превратились в мозаику независимых государств, но она по-прежнему считает своей родиной Югославию и утверждает, что всегда мечтала учиться в СССР. Она занимается тяжелой атлетикой — однажды по совету знаменитого тренера взяла в руки гриф и уже не может без него жить.

В проекте «Russian edu-planet» — магистрантка Российского государственного университета физической культуры, спорта, молодежи и туризма Емина Мартич. Она рассказывает, как трудно выбрать собственный путь в патриархальной семье, делится впечатлениями от учебы в Кельне и призывает соотечественников не забывать о Второй мировой войне.

Эмина, расскажи о своей семье. От кого у тебя любовь к спорту?

— У меня обычная патриархальная семья. Отец — инженер-агроном, мама — медсестра, сестра — тоже. Нормальная семья, только я не совсем нормальная (смеется). Отец играл в гандбол, когда я была маленькой. Мне было десять месяцев, когда он в первый раз взял меня с собой на подготовку. Но он не понимает, из-за чего я так полюбила спорт. И я не знаю, откуда это у меня в голове.

Отец тебя видел в другой роли?

— Я родилась в селе, и все думали, что тоже буду агрономом на ферме. Отец говорил, что тогда я смогу получить работу, он мне передаст свои знания, но я сказала — я не хочу этого знать, меня это не занимает, я хочу работать в спорте. Но вначале это было очень сложно, потому что когда я была маленькой, отец был для меня очень большим авторитетом, и я всегда все делала, чтобы он был доволен. Например, когда я играла в футбол, он сказал: «Нет, это невозможно. Ты там одна девочка, а все остальные мальчики». Я плакала, но и все, смирилась. А тут я в первый раз отказалась. Еще родителям очень трудно было смириться с моим отъездом, они только недавно это приняли, сказали — если ты счастлива, давай.

— Когда ты приехала в Россию?

— В январе этого года. Я здесь продолжаю обучение в магистратуре, направление «Спорт высших достижений». Мне нужно защитить диссертацию, и я хочу потом здесь поступить в аспирантуру. Приехала сюда по программе обмена студентами — я сказала, что хочу в Россию, и оказалось, это возможно. У меня всегда было желание учиться в России, мне она нравится, не знаю, почему. Когда мне было 15-16 лет, я знакомилась с литературой Толстого и Достоевского, смотрела много выступлений советских спортсменов и думала о том, что хочу познакомиться с этой страной.

Ты ведь до этого жила в Германии?

— Да, в общей сложности четыре года. Я училась в Немецком спортивном университете в Кельне на спортивном факультете. Я хотела туда поехать учиться, потому что мне казалось, что немцы сильны в спорте, они себя так презентуют, что у меня были очень большие ожидания. Но я думала, если мы изучаем спорт высших достижений, у нас будут преподаватели-практики. А там несколько практиков, а все остальные никогда ничем конкретным в спорте не занимались, понимаете? Тебе просто дают тему, и ты ищешь информацию в Интернете, никаких учебников нет. Сначала был курс немецкого — в группе все иностранцы, преподаватели очень открытые, все хорошо. Но потом началась моя учеба — в группе 29 немцев и я, единственная иностранка. 25 человек из них вообще не хотели общаться со мной. Я только с четырьмя людьми из группы могла говорить. Один преподаватель мне сказал, что мой диплом ничего не стоит и что балканские мозги недостаточны для немецкой системы. .. Все это было очень неприятно, и мне сейчас просто плохо при мысли, что, возможно, придется вернуться в Германию.

В России тебе лучше?

— Намного лучше. Все студенты и преподаватели очень приятные, открытые. В Германии была работа, при которой я могла за один день в неделю все оплатить, были шикарные апартаменты в общежитии, всё новое. Хорошая жизнь, но я себя там не чувствовала хорошо. Здесь мне лучше, мне нравится русский менталитет. Нравится российская учебная система — она здесь такая же, какая была в Югославии, это было очень хорошо. В Кельне одна теория, а здесь практика. Я очень много времени уделяю учебе: вот конспекты по медицине, психологии, физиологии, генетике, допингу, здесь очень много интересных для меня занятий.

Какие дисциплины для тебя на первом плане?

— Во-первых, психология. Сначала познакомилась с Владимиром Федоровичем Соповым, мне он очень нравится как практик. Потом — с Ниной Викторовной Москвиной, Юрием Викторовичем Байковским. Меня также занимает педагогика, но в этом семестре ходить на нее было просто физически невозможно, потому что я просто каждый день с утра до вечера была на занятиях. И я очень много занимаюсь тяжелой атлетикой. Я знала, что это вид спорта в СССР на очень высоком уровне, и когда я приехала, стремилась познакомиться с преподавателями с этой кафедры. Меня очень тепло там приняли, на кафедре я чувствую себя как дома.

— Что ни говори, но у тяжелой атлетики не женское лицо… Почему ты остановила свой выбор на этом виде спорта?

— Известный югославский баскетбольный тренер и тренер по ОФП Славко Трнинич мне сказал, что невозможно быть хорошим тренером по общей физической подготовке, если не улучшить технику по рывку и толчку. А он был лучшим тренером в Югославии, работал тренером по общей физической подготовке на Олимпийских играх в Москве с национальной командой Югославии по баскетболу, так что это был очень большой авторитет для меня, и его слова я восприняла как догму. И я начала с ним заниматься. Хотя раньше никогда не думала о тяжелой атлетике, никогда. Занималась футболом, гандболом, каратэ, дзюдо. Но один раз возьмешь в руки гриф — и уже больше не можешь без него жить. А в Советском Союзе тяжелая атлетика на высоком уровне, я это знала и очень ждала, когда я сюда приеду.

Ты говоришь — СССР, Югославия… Ностальгируешь по тем временам?

— Я родилась в Югославии и именно ее чувствую своей родиной. Сейчас у меня два гражданства, но я не чувствую себя сербкой или хорваткой, я просто югославка. Может, потому, что после развала Югославии там была просто уничтожена мораль, а это самое главное, что я ценю в жизни. Меня учили, что важны моральные ценности, а при капитализме важны деньги. Но что будет, когда ты умрешь? Ты деньги заберешь с собой? Разрушена история, разрушена мораль. Югославия умерла, мне это понятно.

— А Советский Союз жив?

— В России тоже капитализм, но можно прочувствовать, как здесь было раньше. Как в Югославии, где мне было хорошо. У меня такое чувство, что СССР остался, потому что очень многие чувствуют себя так, будто они живут в Советском Союзе, многие любят это время. И, конечно, очень многое из того, что есть сейчас в России, сделано в советское время. Многие люди старшего поколения ностальгируют по коммунистической эпохе, молодые тоже вспоминают СССР, носят майки со звездами.

— Какие у тебя планы? Где ты будешь жить, когда закончишь университет?

— Я думаю здесь остаться, если будет возможность работать в спорте — это цель моей жизни. Я хочу работать по общей физической подготовке в командном виде спорта, либо в гандболе, либо в баскетболе. И я хочу работать в ЦСКА. Не могу сказать, что я сейчас лучший тренер в мире, но я это очень люблю, и у меня есть потенциал, чтобы стать очень хорошим тренером, потому что я вкладываю в это все силы. А начну работать с детьми, у меня с ними очень хорошее взаимопонимание, они ко мне тянутся. Тут в Лейпциге ребенок, чуть больше года, попросился ко мне на руки и минут пятнадцать просто не хотел от меня уходить. Такое со мной часто бывает. Может быть, буду работать с сиротами. Я знаю, как это тяжело, я человек очень эмоциональный. Мне сказали — если хочешь там работать, нужно отключить эмоции, а я так не могу. Но все время думаю о том, как они живут.

— Ты до этого работала с детьми?

— Я работала в Германии ассистентом детского преподавателя плавания. Но дети там невоспитанные. У меня там были группы — 8-10 и 12 лет. Ребенку говоришь, а он не слушает, преподаватель мне говорит — он так воспитан, он не должен слушать. А я говорю — это моя работа. Если он не хочет слушать и делать, что я скажу, он будет сидеть на скамейке. А сюда приехала и вижу: группа — двадцать четырехлетних детей, один тренер, он им говорит, они делают. Я смотрю — ну как это, как?! Но они так воспитаны. ­

— Емина, где ты успела побывать за полгода жизни в Москве?

— Я много хожу по музеям, потому что я хочу хорошо изучить русскую культуру, русскую историю. Первым делом пошла в Исторический музей, там была выставка, посвященная Николаю Второму. Была в Музее космонавтики, несчетное количество раз ходила в исторический парк «Россия — моя история» на ВДНХ. Была в Музее обороны Москвы, мне очень интересно все по Второй мировой войне. У нас об этом никто не говорит, это полностью забыто, для меня это просто болезнь менталитета. В России гордятся своими героями, а в Сербии и Хорватии — своими нацистами. Еще я очень люблю читать, хочу изучить династию Романовых. Я уже читала о Екатерине Великой, она мне нравится как очень сильная женщина — пусть она была немкой, но любила Россию. И еще очень хочу сходить в Большой театр.

— И напоследок — твой жизненный девиз?

— Фраза Уолта Диснея «If you can dream it you can do it». И «Невозможное возможно». И еще многое из того, что говорит Владимир Сопов.

— Например? «Легко было вчера»?

— Да-да! (смеется). Еще: «Потом» ведет в «никуда». И «Главный мой соперник — я сам».

Другие материалы рубрики:

Студентка РГУФКСМиТ Диана Калихман из Германии: В России нужно бороться, думать, ставить перед собой цели. Здесь люди развиваются, не стоят на месте

Айхам Абу Хашаб из Сирии: В России веселый народ, здесь каждый день праздник

Кристиан Чижиоке Чикенду из Нигерии: Хочу стать туристическим послом своей страны в России

Магистрантка РГУФКСМиТ Сун Фухуань из Китая: В Москве есть все, как и в Китае

Студент РГУФКСМиТ Джавохир Турсункулов из Узбекистана: Первым словом, которое я сказал в своей жизни, было «гол!»

Студентка РГУФКСМиТ Диана Стрембицкая из Украины: Первое, что мне мама сказала в Москве — не смей никого бить в школе, иначе тебя отчислят

Студент РГУФКСМиТ Ваге Ананян из Приднестровья: В мире начинается популяризация самбо, это очень большой шанс

Магистрантка РГУФКСМиТ Руслана Кожушок из Украины: В Киеве подавала документы на дизайнера, тренера, адвоката и стоматолога и поступила. Но не раздумывая выбрала Москву

Студент РГУФКСМиТ Али Мажед: Первый зал художественной гимнастики в Ливане открыл мой отец

Студент РГУФКСМиТ Пак Гисо из Кореи: Самбо нельзя преподавать без знания русского языка 

Студентка РГУФКСМиТ Увизера-Рвибутсо Лине: В Руанде думала, как совершенствоваться самой и помочь обществу в целом. Поэтому решила приехать сюда

Студент РГУФКСМиТ Байрам Хангельдыев из Туркменистана: Прогуливал школу ради футбола

Хуан Юнь из Китая: Выучу русский и прочитаю «Войну и мир» в оригинале

Студент РГУФКСМиТ Имомхасан Мухиддинов: Открытие филиала в Узбекистане — большое событие для нашей страны!

Студентка РГУФКСМиТ Вероника Дойчева из Болгарии: Мне придает сил мысль, что мои дети будут жить в России

Аспирант Хассан Шафаи из Ирана: РГУФКСМиТ знают во всём мире, а русские очень красивые и отзывчивые

Магистрант РГУФКСМиТ Муса Хаммуда из Палестины: Когда я приехал в Россию, понял, что свобода – это круто!

Студент РГУФКСМиТ Андрес Де Ла Крус: Мечтаю стать министром спорта Эквадора

Аспирант РГУФКСМиТ Али Исмаил из Ливана: В России есть шансы для развития, здесь любят творчество

Магистрантка РГУФКСМиТ Лю Сыци из Китая: «Преподаватель сказала, что если я хочу научиться хорошо танцевать, нужно ехать в Россию»

Магистрант РГУФКСМиТ Антон Михайлов: Отец мне сказал, что если выиграю Олимпийские игры, то он поставит мне 99 баллов. Пока максимально ставил 90

Магистрант РГУФКСМиТ Рафик Лазар: Каждый год в Тунисе отбирают всего 3-6 пловцов, чтобы готовить из них профессионалов

Давид Сахеишвили из Грузии: Хочу выступить на Олимпиаде под российским флагом

Индре Мария Гирдаускайте из Литвы: Дружеские отношения между преподавателями и студентами — один из главных плюсов учебы в РГУФКСМиТ

Студент РГУФКСМиТ Йозеф Джамиль Наджар из Израиля: Спорт в России на очень высоком уровне. Для меня — это новый этап

Аспирант Алхаким Алаа из Сирии: Чтобы поступить в университет, русским языком занимался по 10-12 часов в день

Аспирант РГУФКСМиТ Ван Тун из Китая: В России мне больше всего нравится небо, оно синее! А у меня на родине – черное или желтое…

Магистрант Фернандо Хосе Ривас Исасис из Венесуэлы: При первом знакомстве мне говорят: «Если бы ты не сказал, что ты не русский, мы бы не заметили!»

Магистрантка РГУФКСМиТ Римма Лобанова из Туркменистана: Когда в первый раз встала на лыжи и покатилась назад, я просто психанула и уехала с базы

Магистрант РГУФКСМиТ Мохаммадджавад Гариб из Ирана: РГУФКСМиТ в нашей стране считается лучшим спортивным университетом

Студентка РГУФКСМиТ из Колумбии Ана Лусия Кальдерон Полания: Русская и латиноамериканская душа похожи, русские такие же страстные, как колумбийцы

Магистрантка РГУФКСМиТ Мария Синельникова из Казахстана: Сначала нужно воспитать личность, а только потом уже спортсмена

Студентка РГУФКСМиТ Одалис Нинибет Баразарте Морин из Венесуэлы: Это миф, что у всех гребчих огромные плечи и широкая спина

Студент РГУФКСМиТ Шетиви Хани Али Салем из Египта: До занятий спортом изобретал машины на солнечных батареях и квадрокоптеры

Женский мастер ФИДЕ, студентка РГУФКСМиТ Елена Вербова из Узбекистана: В РГУФКСМиТ, если ты действующий спортсмен, тебе создают все условия

Магистр РГУФКСМиТ, спортивный психолог Маман-Башир Иди из Нигера: Для спортсменов религия – это способ справиться со стрессом

Аспирант РГУФКСМиТ Гэ Сяолонг: Я буду одним из первых самбистов в Китае

Аспирант РГУФКСМиТ из Туркменистана Довлет Диванкулиев: Ты можешь красить бордюры, а через три года стать звездой футбола

Магистрант РГУФКСМиТ Самах Аллабан: В Сирии, если ты не попал в кольцо, это конец света!

Магистрант РГУФКСМиТ из Бразилии Тиаражу Орси: Я приехал сюда за знаниями, а не за дипломом российского университета

Призер чемпионатов Монголии по боксу, студент РГУФКСМиТ Жоламан Рахымжан: Российский диплом у нас на вес золота

Почему Югославию исключили из Коминформа?

В этом эссе рассматриваются причины, по которым Югославия была исключена из Коминформа, международной коммунистической организации, в которой доминировал Советский Союз. Это событие имеет жизненно важное значение для понимания истории Югославии, а также послевоенного коммунизма, поскольку оно ознаменовало собой первый официальный раскол между коммунистическими государствами. Ортодоксальная точка зрения, которая доминировала в литературе эпохи Тито и впоследствии была принята западными учеными, заключалась в том, что раскол между Тито и Сталиным произошел из-за того, что Югославия еще в 1941 году следовала отдельным путем к социализму, который не мог быть примирен с Советским Союзом.[1] Однако из-за растущей доступности архивов как югославской, так и советской эпохи эта точка зрения подверглась тщательному анализу.

В этом эссе будет утверждаться, что инициатором изгнания Югославии был Сталин с конца 1947 года, стремившийся укрепить свою гегемонию над Восточным блоком, и, таким образом, не потерпел бы, чтобы внешняя политика Югославии действовала без контроля Москвы. В ответ Сталин изгнал Югославию, чтобы создать прецедент для остальных государств-сателлитов. Чтобы продемонстрировать это, я рассмотрю ключевые точки воспламенения югославского вмешательства в дела Албании, Греции и их влияние на предполагаемую Балканскую Федерацию.Однако я также утверждаю, что два других взаимосвязанных фактора сыграли ключевую роль в изгнании. Во-первых, этот скептицизм в отношении усиления советского влияния присутствовал с конца 1930-х годов среди широких слоев населения и Коммунистической партии Югославии (КПЮ). Во-вторых, имел место спор об идеологическом измерении роли народных фронтов. В первой части эссе будет деконструирована официальная аргументация Коминформа по поводу исключения, чтобы проиллюстрировать, что это не было оправдано.Во-вторых, я также деконструирую традиционную ортодоксальную точку зрения, установленную официальным югославским историком Владимиром Дедиером[2], поскольку она оказалась ошибочной. После этого я перейду к объяснению истинных причин изгнания Югославии. Чтобы построить свою аргументацию, я буду опираться на современные открытия, среди прочих, Перовича и Белаковича, а также на первичные документы того времени.

Коммюнике, опубликованное 28 июня 1948 года, перечисляет восемь официальных причин, оправдывающих изгнание Югославии.Тем не менее, три проблемы повторяются. Во-первых, внутренняя политика Югославии отклонилась до такой степени, что теперь она несовместима с политикой Коминформа, якобы представляя собой «отход от марксизма-ленинизма»[3]. Это обвинение многократно повторяется в коммюнике. Во-вторых, он периодически осуждает внешнюю политику КПЮ в отношении СССР, описывая, как она проводится так же, как она относится к «буржуазным государствам»[4]. В-третьих, в коммюнике говорится, что национализм проник в верхние ряды партии и впоследствии влияет на политику.[5]

Историография, как эпохи раскола, так и современные находки, справедливо единодушно отвергает обвинения Коминформа. Исследования последних десятилетий, проведенные Банаком и Перовичем, подтвердили это. Перович утверждает, что Югославия посвятила себя следованию сталинскому пути к социализму. Например, конституция Югославии 1946 года фактически была копией советской конституции 1936 года. [6] Банак пишет, что КПЮ быстро переняла советскую политику во всех сферах жизни общества.Что касается сельского хозяйства, то к марту 1948 года 347 441 га земли в Югославии, в основном состоящей из конфискованных ферм в Воеводине, находились в кооперативной обработке. Точно так же югославские крестьянские трудовые кооперативы были созданы первыми, а также самыми многочисленными: к концу 1948 г. их насчитывалось 1318 [7]. Кроме того, Банак утверждает, что образование, пресса, издательское дело, литература и искусство, театр и кино были советизированы. Чтобы консолидировать власть, КПЮ также приняла сталинские методы контроля, примером которых является их безжалостное подавление оппозиционных групп, часто более жесткое, чем коммунистические партии в других восточноевропейских государствах.[9]

Следовательно, представляется, что у Коминформа было мало оснований для исключения Югославии на основании создания экономической и политической модели, противоречащей марксизму-ленинизму. Фактически, в большинстве случаев Югославия продвинулась дальше в подражании советской системе, чем какое-либо другое новообразованное коммунистическое государство. Это еще более впечатляет, когда это было решено сознательными решениями югославского руководства, а не приказом из Москвы[10]. Гибянский справедливо заключает, что единственной правдой в обвинениях Совета была их критика антидемократических процедур в КПЮ и тайного характера ее деятельности, однако на самом деле Кремль это мало заботило.[11] Следовательно, ясно, что это использовалось в качестве дымовой завесы для истинной причины изгнания Югославии.

Объяснение, предоставленное Коминформом, никогда не воспринималось всерьез учеными и СМИ. Например, The Times, , написанная еще 1 июля st , подчеркнула, что раскол мог произойти из-за разногласий по поводу иностранных дел.[12] Вместо этого теория, которая доминировала в литературе в последующие десятилетия, была создана официальным югославским историком Владимиром Дедиером и увековечена в последующие десятилетия как югославскими, так и западными учеными без достаточного изучения.

Влиятельные работы Дедиера Битва Сталин проиграл и Тито говорит сыграли важную роль в установлении и распространении традиционного взгляда на раскол между Тито и Сталиным. В этих работах Дедиер утверждает, что именно «агрессивные тенденции Советского Союза по отношению к Югославии»[13] наряду с советским желанием экономически эксплуатировать Югославию определили раскол[14]. Ученые теперь подчеркивают, что анализ Дедиера страдал неточностями, искажениями и преднамеренной избирательностью, что означает, что с академической точки зрения его труды теперь следует рассматривать как не более чем проюгославскую пропаганду.[15]

Постепенный выпуск архивов советской и югославской эпохи опровергает мнение Дедиера. Вместо этого были разработаны другие интерпретации. В этом эссе теперь утверждается, что инициатором изгнания Югославии было возросшее желание Сталина укрепить свою гегемонию над Восточной Европой. Однако, во-первых, он утверждает, что два других взаимосвязанных фактора сыграли ключевую роль в этом. Во-первых, неприязнь к Советскому Союзу, которая присутствовала среди широких слоев югославского населения и КПЮ с 1930-х годов.Во-вторых, идеологические разногласия по поводу характера народных фронтов.

Прежде всего важно установить, что югославские отношения и отношение к Советскому Союзу никогда не были полностью гармоничными. Разногласия можно проследить до конца 1930-х годов, продемонстрировав чистку лидера КПЮ Милана Горкича в 1937 году и почти принятие Коминтерном решения о роспуске КПЮ в 1938 году. Разногласия происходили и во время Второй мировой войны. Наиболее ярко это проявилось в территориальных претензиях Белграда на Триест в начале 1945 года, что поставило Югославию на грань войны с союзниками.[17] Таким образом, несмотря на то, что большинство членов КПЮ продолжало рассматривать СССР как «абстрактный идеал»[18], высокопоставленные члены КПЮ, возможно, отказывались доверять Сталину и относились к нему с подозрением.

Этот скептицизм в отношении Советского Союза можно распространить на большие слои югославского населения. В то время как в таких местах, как Черногория, поддержка Сталина была высокой[19], многие граждане не хотели, чтобы СССР усиливал свое влияние в регионе. Муневера Хаджишехович описывает, как большинство мусульман были настроены против русских из-за их подавления мусульман в Центральной Азии и предполагаемого культурного неравенства с Русской православной церковью.[20] Далее Хаджишехович пишет, что против СССР выступали не только мусульмане, описывая хорватов и словенцев как народы, которые традиционно больше склонялись «к Европе в своем образе жизни, рабочих привычках и религии».[21] Это недоверие к России только усилилось, когда по стране распространились истории (в некоторых случаях сфабрикованные и преувеличенные) о поведении солдат Красной Армии, например о вандализме. Это привело к тому, что югославское правительство выразило протест Советам по этому поводу, и Белакович описал это как первый раз, когда Москва столкнулась с такой реакцией со стороны предполагаемой страны-сателлита.[22]

Таким образом, можно заключить, что, хотя, несомненно, большие слои населения хотели совершить социалистическую революцию в Югославии, это должно было быть сделано без существенного иностранного, в частности, советского вмешательства. Возможно, это подтверждается тем фактом, что югославские народы веками находились под властью нескольких иностранных правителей, а теперь, когда была достигнута независимость, не хотели просто становиться государством-сателлитом Советского Союза. То, что правительство Тито впоследствии выразило протест Москве по поводу поведения Советского Союза, подразумевает, что Югославия уверена в себе, напориста и готова действовать независимо.Впоследствии это становилось все более проблематичным для Сталина по мере роста могущества и влияния Югославии в послевоенные годы.

Конечно, не только это стало причиной раскола. На протяжении всей эпохи холодной войны Советский Союз сталкивался с серьезным сопротивлением как со стороны политиков, так и со стороны граждан своих государств-сателлитов, однако ни одно другое государство не разорвало с ним союз до конца 1980-х годов. Однако это означает, что Тито, все еще укрепляя свою власть в Югославии, должен будет ставить национальные интересы Югославии выше советских требований.

Помимо отвращения к Советскому Союзу, Суэйн утверждал, что в споре был идеологический элемент. Суэйн пишет, что основные идеологические разногласия касались характера народного фронта.[23] Для Тито народные фронты «снизу» были центральными в борьбе партизан против Оси, при этом сопротивление основывалось на комитетах нового освобождения (народного фронта)[24]. Точно так же ключом к сопротивлению партизан были «Народные советы» (свободно избираемые местные органы власти), а также «пролетарские бригады», которые были мобильными и крупными воинскими частями, способными вести независимые действия в различных регионах Югославии.[25] В целом партизанские силы, сражавшиеся с Осью, были разнообразны. Суэйн использует пример Фронта освобождения Словении, в который наряду с коммунистическими силами входили националистические и социал-демократические партии, чтобы продемонстрировать это.

Против этого выступил Сталин, который скептически относился к народным фронтам «снизу» после событий во время гражданской войны в Испании, во время которой Суэйн пишет, что он «предал движение народного фронта в пользу пакта с нацистской Германией». [27] Вместо этого Сталин позже предложил и предпочел концепцию народных фронтов «сверху» и коалиционных правительств.Однако Сталин мало что смог сделать, будучи озабочен собственной борьбой Советского Союза с нацистской Германией. Это можно продемонстрировать на примере Тито, создавшего временное правительство в Яйце 29 -го ноября 1943 года, по слухам, против воли Сталина, но бессильного, как он был на Тегеранской конференции.[28]

Суэйн приводит пример Греции, чтобы продемонстрировать идеологическое столкновение Сталина и Тито. В период с октября 1943 г. по середину 1944 г. Коммунистическая партия Греции (КПГ) во многом копировала КПЮ, даже направив постоянного представителя для связи с югославами.[29] После этого она изменила курс и вместо этого присоединилась к коалиционному правительству.[30] Тито, сомневаясь в этом, в ответ усилил свое влияние на Грецию, поддержав разрушительное декабрьское восстание. В ответ КПГ еще раз изменила свою позицию, теперь решив проводить демократическую коалиционную политику, тактику, одобренную Сталиным. [32] В целом этот конфликт демонстрирует существенные идеологические различия между двумя лидерами.

Несмотря на неприязнь Сталина к народным фронтам «снизу», их влияние на раскол было связано не с их ролью в борьбе против Оси, а скорее с тем фактом, что Югославия экспортировала их концепцию соседним коммунистическим силам во время войны и после.Это демонстрируется тем, что Югославия быстро стала одним из очагов коммунистического сопротивления фашизму. Отчасти это связано с тем, что Югославия выступала в качестве передатчика сообщений Москвы для остальной Европы, что де-факто усилило влияние Тито.[33]

Хотя я использовал работу Суэйна, чтобы показать, как КПЮ повлияла на КПГ, Югославия оказала влияние не только в Греции. Суэйн пишет, что югославские коммунисты регулярно контактировали с итальянскими, болгарскими и французскими коммунистическими движениями.[34] Многие коммунистические движения также предпочитали Тито Москве. Например, лидер итальянских партизан Луиго Лонго сообщил Димитрову в июле 1944 г. об успехах партизан и их потенциале к власти через Загреб, а не через Рим, где проживали советские советники.[35]

Однако больше всего Сталина беспокоило бы то, что это не прекратилось и в конце войны. Наоборот, только увеличилось. После победы югославские лидеры стремились расширить свое идеологическое влияние. Это можно продемонстрировать, посетив Тито все страны народной демократии в период с 1945 по 1947 год, по сообщениям, выступая перед сотнями тысяч людей, а также встречаясь с несколькими лидерами.[36] Это увенчалось успехом, так как к концу 1947 года Болгария и Румыния адаптировались к югославскому стилю народных фронтов.[37] Более того, в первые месяцы существования Коминформа Тито был, возможно, более влиятельным, чем Сталин, убеждая коммунистические партии избегать «парламентского кретинизма» коалиционной политики.[38]

Это было проблематично для Сталина. Учитывая, что Советский Союз несет ответственность за создание всех коммунистических правительств в Европе, кроме Югославии и Албании, было бы шоком, если бы любое другое государство попыталось повлиять на эти правительства и, таким образом, бросить вызов господству Сталина. Несмотря на то, что Белград относился к Москве почти как к поклонению, как будет упомянуто, он стремился расширить свое влияние в регионе с момента своего существования. Более того, они не только бросали вызов Советам, но и продвигали идеологию народных фронтов «внизу», которую СССР осуждал с 1930-х годов. Следовательно, Суэйн прав, заключая, что этот идеологический спор был ключевым фактором ухудшения югославско-советских отношений и способствовал расколу.

Два вышеупомянутых детерминанта сыграли решающую роль в цементировании напряженности и враждебности между Советским Союзом и Югославией.Хотя они были ключевыми, они не были основными причинными факторами в преддверии раскола. Вместо этого основная причина изгнания была связана с тем, что Сталин с конца 1947 года все больше стремился укрепить и увеличить свой гегемонистский контроль над Восточной Европой по мере того, как холодная война становилась все более очевидной. Как следствие, Югославия, освободившаяся от контроля Москвы и становившаяся все более самоуверенной в регионе, должна была быть наказана, чтобы создать прецедент для остальной части недавно сформированного коммунистического блока. Чтобы продемонстрировать это, я сначала установлю некоторые из основных компонентов мышления Сталина в этот период, а затем покажу, как споры по поводу Албании, Греции и Балканской федерации спровоцировали изгнание.

С 1945 г. до конца 1947 г. Шоуп отмечает, что, хотя в СССР были созданы новые коммунистические государства, новые лидеры-сателлиты фактически получили значительную свободу и гибкость, что позволило им консолидировать свою власть в соответствии с местными условиями.[39] Здесь стоит отметить, что Тито пользовался большей свободой действий от Сталина, чем любой другой восточноевропейский лидер.[40] Однако эта гибкость в политике была недолгой, и большинство историков соглашались с тем, что к началу 1948 года советская стратегия в Европе претерпела драматические изменения. Современные данные свидетельствуют о том, что с такими заявлениями, как объявление плана Маршалла, Советы все больше были озабочены предполагаемым американским экспансионизмом. Пэриш пишет, что это привело к тому, что Сталин принял стратегию «конфронтационных односторонних действий для защиты советских интересов». [42] Следовательно, Раджак прав, говоря, что к концу 1947 года целью Сталина было укрепить советскую гегемонию путем создания советского блока в Восточной Европе и создать его посредством процесса советизации.[43]

Во-первых, конфликт из-за Албании был одним из ключевых факторов, способствовавших обострению советско-югославской напряженности. Из-за непосредственной близости, этнического и культурного сходства, а также из-за того, что оба освободились от оккупации Оси, югославско-албанские отношения оставались близкими со времен Второй мировой войны.Две страны быстро стали тесными союзниками друг с другом, и Албания фактически стала зависеть от Югославии в экономическом и военном отношении. Например, после окончания Второй мировой войны Югославия фактически контролировала албанскую армию. В период с 1945 по 1948 год на его поддержку и оснащение было потрачено более 700 миллионов динаров. Точно так же к началу 1948 г. в югославских военных академиях обучалось 225 албанцев. Можно сказать, что албанский лидер Ходжа рассматривал Тито чуть ли не как гаранта, поскольку он, по-видимому, умолял Тито сформировать федерацию с Югославией в июне 1946 года, поскольку это был бы единственный способ избежать «империалистического нападения» на его страну. [46] Таким образом, казалось бы, только вопрос времени, когда Тито осуществит свои желания, и Албания будет включена в Югославскую Федерацию.[47] То, что больше всего беспокоило Сталина в Албании, произошло в начале января 1948 года, когда Тито решил развернуть части югославской армии для защиты греческих коммунистических баз в Албании без разрешения Сталина и Ходжи.

Однако было бы неправильно говорить, что Сталин был против вмешательства Тито в дела Албании, так как в целом он его поощрял.Джилас отмечает в своих беседах со Сталиным, что он мало интересовался Албанией, даже заявляя, что Югославия должна ее «проглотить»[49]. Что взбесило Сталина, так это то, что с ним не посоветовались по этому вопросу, а вместо этого узнали через прессу. Несмотря на это очевидное отсутствие интереса, Сталин ответил расширением собственного присутствия Советского Союза в стране. Белакович заключает, что в 1947 году Советы отправили больше военных инструкторов, инженеров, врачей и другого технического персонала, чем Югославия. [51]

Таким образом, становится ясно, что Советский Союз в принципе не был против усиления югославского влияния в Албании или даже присоединения к Югославии. Скорее, Сталин возражал против того, что это возрастающее влияние произошло без советского влияния. Это произошло в то время, когда Сталин ужесточил советский контроль над Восточной Европой, что, следовательно, оказалось проблематичным. Этот вопрос становится повторяющейся темой при рассмотрении других зачинщиков раскола.

Растущее нежелание Сталина позволить другим государствам проводить собственную внешнюю политику становится очевидным, если взглянуть на события в Греции.Как упоминалось выше в связи с идеологическими столкновениями, Греция была основным источником конфликта между Тито и Сталиным. Возникнув в вакууме власти, вызванном уходом Германии в октябре 1944 года, Греция скатилась к гражданской войне с британцами (которые оставались союзниками СССР во время войны), поддерживающими истеблишмент против Народно-освободительной армии Греции (ЭАМ), в которой доминировала КПГ. Как уже было сказано, с самого начала конфликта Югославия была основным источником помощи КПГ, предоставляя им оружие, финансовую помощь, контакты, а также создавая коммунистическую радиостанцию ​​«Свободная Греция» в пропагандистских целях. .[52] Югославская риторика и поддержка коммунистов усилились даже после объявления Доктрины Трумэна и осуждения со стороны ООН.[53] Это сильно контрастирует с Советским Союзом, который не решался помочь КПГ, где Сталин вместо этого предпочел положить конец конфликту, а КПГ использовала парламентские средства.

Несомненно, с идеологической и стратегической точки зрения Сталин хотел бы, чтобы коммунисты выиграли гражданскую войну. Однако нежелание Сталина помогать греческим коммунистам многое говорит нам о его логике и мышлении.Сталин в этот период становился все более консервативным, что резко контрастировало с революционным рвением Югославии Тито. Несмотря на то, что связи Великого Альянса во время войны исчезли, Сталин остался верен своему знаменитому соглашению о «сферах влияния» с Черчиллем, в котором говорилось, что Греция должна иметь 90% «преобладания» Запада. [54]

На самом деле у него не было выбора. Несмотря на победу во Второй мировой войне, Советский Союз был опустошен физически и финансово, а его население не хотело дальнейшего конфликта.Несмотря на возрастающий статус великой державы, Советский Союз, как и любое другое государство, теперь находился в тени Соединенных Штатов, чей валовой национальный продукт к 1950 году был примерно в три раза выше, чем у СССР.[55] Кроме того, к большому неудовольствию Сталина, она оставалась единственным государством с полностью функционирующим ядерным арсеналом.

Это оказалось проблематичным в отношении Греции. Британцы, первоначально предоставлявшие греческому правительству подавляющую часть своих ресурсов и финансирования, к концу 1946 года фактически отказались от своей поддержки.Как следствие, Соединенные Штаты заняли свое место в качестве ведущего западного покровителя. Это было официально подтверждено провозглашением Доктрины Трумэна в марте 1947 года. Это впоследствии заставило Сталина еще более неохотно помогать коммунистическим силам, поскольку это могло вызвать прямой контакт с Соединенными Штатами, против чего он был категорически против.

Связь здесь с советско-югославскими отношениями сложна. Как уже упоминалось, объявление американцами доктрины Трумэна не повлияло на КПЮ в плане сокращения поддержки коммунистических сил.Однако что беспокоило Сталина здесь, так это плохое понимание Западом коммунизма. Для подавляющего большинства западных политиков коммунизм по-прежнему считался монолитной идеологией с небольшими вариациями, когда все партии следовали приказам, продиктованным Сталиным. Сталин и Молотов знали об этом, и Молотов заявил, что когда говорят такие фигуры, как Тито и Димитров, это эквивалентно тому, что говорит весь СССР. Таким образом, они знали, что действия Югославии в Греции могли привести к опасным международным осложнениям, поскольку Запад рассматривал Гражданскую войну как показатель советских экспансионистских планов.[57]

Следовательно, участие Югославии в Греции означало, что Сталин должен был попытаться вернуть Белград в строй. Хотя временами он хвалил их попытки восстания против Запада, он не хотел, чтобы это привело к прямому конфликту, особенно с Соединенными Штатами. Для Сталина, рассматривавшего действия Югославии в более широком контексте зарождающейся холодной войны, их антагонизм с Западом не стоил того, чтобы привести к полномасштабному конфликту, который, как знал Сталин, приведет к поражению. Таким образом, ясно, что разногласия по поводу Греции были центральными в конфликте, поскольку они обнажили существенные внешнеполитические разногласия между Тито и Сталиным.Для Сталина его все больше интересовала консолидация власти в государствах, где коммунизм уже был установлен, и защита парламентского социализма в демократических государствах. Таким образом, любые антагонизмы Запада должны были исходить от Сталина, а не от одного из марионеточных государств. Напротив, Тито был более громким в своих нападках на Запад и стремился продолжать экспортировать революцию.

В-третьих, и это оказалось решающим фактором, были разногласия по поводу предложенной балканской федерации.Идея балканской федерации устарела, она стала целью балканского социализма еще в девятнадцатом веке. [58] Однако эта цель стала реальной во время Второй мировой войны, когда Тито стремился сделать Югославию региональным гегемоном. Для этого он еще в середине 1943 года предложил идею создания объединенного штаба партизанских движений Югославии, Болгарии, Албании и Греции. Однако эта цель в конечном итоге не удалась, поскольку Тито не желал соглашаться на структуру, которая давала бы каждому участнику равный голос.[59]

Как упоминалось выше, Югославия уже после окончания Второй мировой войны расширяла свои связи с соседней Албанией. Это мало беспокоило Сталина, который не интересовался государством и мало участвовал в его восстании против контроля Оси. Однако Тито стремился установить связи не только с Албанией, но и со всем балканским регионом. Тито и болгарский лидер Димитров встречались на протяжении 1947 года, и первый важный шаг был сделан в августе того же года, когда Югославия и Болгария подписали югославско-болгарский договор о дружбе и взаимной помощи, известный как Бледское соглашение. Это послужило прелюдией к таможенному союзу и было принято без одобрения и ведома Москвы.[60] К декабрю 1947 года был создан Таможенный союз, в который также вошли Албания и Румыния, и уже были разработаны планы присоединения будущей коммунистической Греции. Это было продлено в январе 1948 года, когда Димитров в несанкционированном публичном заявлении говорил о проектируемой болгаро-греко-югославской федерации.

Как и в случае с предыдущими внешнеполитическими инициативами Тито, это было сделано без ведома Москвы и, таким образом, касалось Сталина.В ответ на это объявление Сталин вызвал Югославию и Болгарию в Москву. Основная цель этой встречи заключалась в том, чтобы укрепить как Тито (который отказался ехать и был представлен Карделем), так и Димитрова в том, что Советский Союз должен оставаться выдающейся силой в Восточной Европе. После встречи югославские представители уже не в первый раз были обязаны подписать официальное соглашение с Советским Союзом, обязывающее Югославию консультироваться с Москвой по всем вопросам внешней политики. [64]

Удивительным оказалось то, что Сталин не выступал против концепции федерации, а выступал за нее.Однако, не соглашаясь с планами Тито (который хотел, чтобы Болгария имела статус, эквивалентный одной из югославских республик), он хотел, чтобы Болгария имела равные права с Югославией, по сути, подражая прежней структуре Австро-Венгрии. Более того, Сталин настаивал на немедленном создании федерации и предлагал создать другие федерации, например, между Польшей и Чехословакией.[66]

При первоначальном рассмотрении слова Сталина оно показалось бы противоречащим моему аргументу.Заявления Сталина на поверхности подразумевают, что он готов предложить государствам, в том числе Югославии, значительную свободу самоопределения. Тем не менее, это не так. Ибо Сталин, на этом этапе своей карьеры уже ветеран дипломатии, осознавал, что некоторая форма союза между Югославией и Болгарией становится все более неизбежной. Поскольку Сталина все больше беспокоили действия Тито в целом, Суэйн пишет, что вместо этого он использовал концепцию балканской федерации, чтобы попытаться вернуть Тито под контроль. [67] Таким образом, Советскому Союзу стало бы намного легче доминировать в Югославии и ограничить влияние Тито. Точно так же Сталин, очевидно, осознавал, что даже если власть Тито будет ограничена посредством федерации, Югославия по-прежнему будет составлять доминирующую часть второго по силе коммунистического государства Европы, а значит, обладая потенциалом влияния на соседние страны. Следовательно, если Сталин предложит две другие федерации между Польшей и Чехословакией, а также Румынией и Венгрией, это уменьшит потенциал югославского влияния.Если бы Сталину удалось добиться этого, ему удалось бы разделить Восточную Европу на три крупных государства, все три из которых обладали бы примерно равным влиянием, но все они были бы значительно слабее Советского Союза. Это соответствовало советскому мышлению того времени, которое все больше озаботилось попытками Америки усилить свое влияние в Европе.

Советско-югославские отношения после встречи резко ухудшились, Югославия отвергла предложения Сталина под впечатлением, что им будет отведена подчиненная роль в предлагаемой федерации. Точно так же Белград отказался принять требование Москвы оставить последнее слово во внешней политике[68]. Это стало последней каплей для Сталина. Между тем и в последующие несколько месяцев члены советской и югославской иерархии обменивались экстраординарными сообщениями, в которых каждая сторона обвиняла другую во множестве преступлений.[69] Кроме того, уже 18 марта советских военных и гражданских советников были выведены из Белграда[70]. После эскалации напряженности, 28 июня года года, Югославия была исключена из Коминформа.

Судя по ухудшению отношений, получается, что Советский Союз исчерпал все жизнеспособные методы контроля над Тито. Конечно, лишь во многих случаях после Второй мировой войны Москва пыталась контролировать внешнюю политику КПЮ и гарантировать, что с ней будут консультироваться до того, как действовать. Как уже упоминалось выше, они потерпели неудачу. Однако в случаях с Албанией, Грецией и Балканской Федерацией оказалось иначе то, что они произошли в то время, когда Сталин пытался укрепить свою гегемонию над Восточной Европой.

Не зная о популярности Тито среди членов партии и населения, СССР потерпел неудачу в своих попытках очистить его и его ближайших соратников. Таким образом, не имея возможности убрать его, с точки зрения Сталина, у него не было другого выбора, кроме как исключить Югославию из Коминформа. Мотивом для этого было показать пример остальной части Восточного блока; не отклоняться и не подчиняться приказам Советского Союза. Это может быть подкреплено тем, что в тот же период Москва также резко критиковала польское и чехословацкое руководство, обвиняя их в совершении подобных преступлений, как Югославия.[71] Однако Югославия, чьи отношения с СССР редко были сердечными, представляла наибольшую угрозу советской гегемонии как в геополитическом, так и в идеологическом отношении, и поэтому ее нужно было ставить в пример.

Таким образом, в этом эссе сначала отвергаются взгляды Коминформа, а затем Владимира Дедиера. Вместо этого он утверждал, что основной причиной исключения Югославии из Коминформа было растущее нежелание Сталина терпеть их независимую внешнюю политику. Несмотря на многочисленные попытки обуздать революционный экспансионизм Тито, они потерпели неудачу.Это было проблемой для Сталина, который к концу 1947 года все больше хотел укрепить советскую гегемонию над Восточной Европой на фоне опасений американской экспансии в Европу и обострения напряженности в отношениях с Западом. Таким образом, Сталин становился все более консервативным в своих внешнеполитических взглядах, что резко контрастировало с революционным энтузиазмом Тито. Это эссе продемонстрировало это на примере основных горячих точек Албании, Греции и предложенной Балканской Федерации, где во всех трех случаях Югославия бросила вызов советскому господству.С точки зрения КПЮ, ей приходилось сопротивляться советскому влиянию из-за широко распространенного скептицизма в отношении Сталина и СССР как со стороны населения, так и со стороны партии. Это зародилось в 1930-х годах и усилилось во время Второй мировой войны. Кроме того, он также использовал работу Суэйна, чтобы доказать, что в расколе была идеологическая детерминанта роли народных фронтов. Они были неотъемлемой частью недавно созданного государства Тито, которому противостоял Сталин. Проблемой было то, что Тито экспортировал эту идеологию в соседние государства, такие как Румыния, после окончания войны.Это подтверждает мнение о том, что Югославия представляла угрозу советской гегемонии. В целом изгнание произошло из-за того, что Югославия бросила вызов советскому господству в Восточной Европе, и поэтому оно было изгнано, чтобы стать примером для остальной части Восточного блока.

Banac, I., Со Сталиным против Тито: Коминформистские расколы в югославском коммунизме (Итака, Нью-Йорк, Лондон: Cornell University Press, 1988)

Белакович, Н., «Товарищи и противники: югославско-советский конфликт в 1948 г. – переоценка», East European Quarterly 33:1 (1999), стр.97-114

Клиссолд, С., (ред.) Югославия и Советский Союз, 1939-1973: документальный обзор (Лондон: Oxford University Press, 1975), «Коминформ повторяет советские обвинения, объявляет об изгнании Югославии и призывает КПЮ сменяет своих лидеров, 28 июня 1948 г. , стр. 202-207

Крейг Нейшн, Р., «Балканский союз? Юго-Восточная Европа в советской политике безопасности, 1944–198 гг., Гори Ф. и Понс С., (ред.) Советский Союз и Европа в холодной войне, 1943–53 (Бейзингсток: Макмиллан, 1996), стр.125-143

Дедиер, В., Говорит Тито: его автопортрет и борьба со Сталиным (Лондон: Вайденфельд и Николсон, 1953)

Дедиер В., Битва, проигранная Сталиным: воспоминания о Югославии, 1948-1953 гг. (Нью-Йорк: Викинг, 1971)

Джилас, М., (перевод Петровича, М.Б.) Беседы со Сталиным (Лондон: Hart-Davis, 1962)

Джилас, М., «Начало советско-югославского раскола, 10 февраля 1948 года» Доклад найден в Холодная война: история в документах и ​​свидетельствах очевидцев Ханхимаки, Дж.М. и Вестад, О.А., (ред.) (Оксфорд, 2003 г.), стр. 50–56

.

Гибянский Л., «Советский блок и начальный этап холодной войны: архивные документы о встречах Сталина с коммунистическими лидерами Югославии и Болгарии, 1946-1948 гг. » Бюллетень международной истории холодной войны 10, Международный центр Ученые, выпуск 10 (1998), стр. 112–118

Гибянский Л., «Советско-югославский раскол и Коминформ» в Н. Наймарк и Гибянский (ред.) Установление коммунистических режимов в Восточной Европе (Оксфорд: Вествью, 1997), стр.291-312

Хаджишехович, М., (перевод Батлера, Т.Дж. и Рисалуддина, С.) Мусульманка в Титоской Югославии (College Station: Texas A&M University Press, 2003)

Кеннеди, П., Взлет и падение Великие державы: экономические изменения и военные конфликты с 1500 по 2000 год (Нью-Йорк: Vintage Books, 1989)

Kennedy-Pipe, C., Сталинская холодная война: советские стратегии в Европе, 1943–1956 гг. (Манчестер: Manchester University Press, 1995)

Лампе, Дж.Р., Югославия как история: дважды была страна (Кембридж: издательство Кембриджского университета, 2000)

Маранцидис, Н., «Гражданская война в Греции (1944-1949) и международная коммунистическая система» Journal of Cold War Studies 15:4 (2013), стр. 25-54

Морган, К., Черногория: современная история (Лондон, Нью-Йорк: IB Tuaris, 2009)

Мурашко Г. П. и Носкова А. Ф., «Сталин и национально-территориальные споры в Восточной Европе, 1945-47 (Часть 1)», История холодной войны 1: 3 (2001) с.161-172

Наш собственный корреспондент. «Будущая политика югославских коммунистов». Times [Лондон, Англия] 1 июля 1948 года: 4. The Times Digital Archive . (Доступ: 10 ноября 2015 г.)

Пэриш, С.Д. и Нарински, Миннесота, Новые доказательства советского отклонения плана Маршалла, 1947: два отчета Рабочий документ № 9 (Вашингтон, округ Колумбия: Центр Вудро Вильсона, 1994) доступно по адресу: https://www. wilsoncenter.org/sites/default/files/ACFB73.pdf (дата обращения: 16.11.15)

Перович, Й., «Раскол между Тито и Сталиным: переоценка в свете новых данных» Journal of Cold War Studies 9:2 (2007) стр. 32-63

Раджак, С., «Холодная война на Балканах, 1945–1956 гг. », Леффлер, М.П. и Вестад, О.А. (ред.) Кембриджская история холодной войны, том I, Origins (Кембридж: издательство Кембриджского университета, 2011), стр. 198–220

Робертс, Г., Сталинские войны: от мировой войны к холодной войне, 1939-1953 (Лондон, Yale University Press, 2006)

Ридли, Дж., Тито (Лондон: Констебль, 1994)

Шоуп П., «Коммунизм, национализм и рост коммунистического сообщества наций после Второй мировой войны».

Суэйн Г., «Коминформ: Интернационал Тито?» Исторический журнал 45:3 (1992), стр. 641-663

Суэйн, Г., Тито: Биография (Лондон, Нью-Йорк: IB Tauris, 2011)

Суэйн Г. и Суэйн Н., Восточная Европа с 1945 г. (Лондон: Macmillan, 1993)

Цакалояннис, П., «Московская головоломка» Journal of Contemporary History 21:1 (1986) стр. 37-55

Сноски

[1] Перович, Дж., «Раскол между Тито и Сталиным: переоценка в свете новых данных» Journal of Cold War Studies 9:2 (2007), стр. 34

[2] Дедиер, В., Битва, проигранная Сталиным: воспоминания о Югославии, 1948-1953 гг. (Нью-Йорк: Викинг, 1971)

[3] «Коминформ повторяет советские обвинения, объявляет об изгнании Югославии и призывает КПЮ заменить своих лидеров, 28 -го июня 1948 года» найдено в: Clissold, S., (ред.) Югославия и Советский Союз, 1939-1973: документальный обзор (Лондон: Oxford University Press, 1975), стр. 202

[4] Там же, стр. 202

[5] Там же, стр. 207

[6] Перович, «Тито-сталинский раскол», стр. 34

[7] Banac, I., Со Сталиным против Тито: Коминформистские расколы в югославском коммунизме (Итака, Нью-Йорк, Лондон: Cornell University Press, 1988), стр. 22

[8] Там же. стр.22

[9] Перович, «Раскол Тито-Сталина», с.37

[10] Белакович, Н., «Товарищи и противники: югославско-советский конфликт в 1948 г. – переоценка» East European Quarterly 33:1 (1999), стр. 101

[11] Гибянский Л. , «Советско-югославский раскол и Коминформ» в Наймарк Н. и Гибянский Л., (ред.) Установление коммунистических режимов в Восточной Европе (Оксфорд: Westview, 1997 ), стр.301

[12] Наш собственный корреспондент. «Будущая политика югославских коммунистов». Times  [Лондон, Англия] 1 июля 1948 года: 4. Цифровой архив Times . (Доступ: 10 ноября 2015 г.)

[13] Дедиер, В., Говорит Тито: его автопортрет и борьба со Сталиным (Лондон: Вайденфельд и Николсон, 1953) стр. 262

[14] Там же. стр. 278-298

[15] Гибянский Л., «Советский блок и начальный этап холодной войны: архивные документы о встречах Сталина с коммунистическими лидерами Югославии и Болгарии, 1946-1948 гг.» Бюллетень международной истории холодной войны 10, Вудро Вильсон Международный центр ученых, выпуск 10 (1998) с.112

[16] Дедиер, Битва Сталин проиграл с.47

[17] Перович, «Тито-сталинский раскол», стр. 36

[18] Джилас, М. , (перевод Петровича, М.Б.) Беседы со Сталиным (Лондон: Харт-Дэвис, 1962), с.15

[19] Предлагая краткое объяснение того, почему поддержка Советского Союза была так высока в Черногории, см.: Morgan, K., Montenegro: A Modern History (London, New York: IB Tuaris, 2009), pp. 67-72

[20] Хаджишехович, М., (перевод Батлера Т.Дж. и Рисалуддина С.) Мусульманка в Титоской Югославии (College Station: Texas A&M University Press, 2003), стр. 119

[21] Там же, стр. 119

[22] Белакович, «Товарищи и противники», стр. 100

[23] Суэйн Г., «Коминформ: Интернационал Тито?» Исторический журнал 45:3 (1992), стр. 642

[24] Там же, стр. 644

[25] Белакович, «Товарищи и противники», с.99

[26] Суэйн, «Интернационал Тито?», с.645

[27] Там же, стр. 642

[28] Перович, «Тито-Сталинский раскол» стр. 35

[29] Суэйн, «Интернационал Тито?» с.651

[30] Там же, стр. 651

[31] Там же, стр. 651

[32] Там же, стр. 651

[33] Там же, стр. 649

[34] Там же, стр. 649

[35] Там же, стр. 651

[36] Белакович, «Товарищи и противники», с.104

[37] Суэйн Г. и Суэйн Н., Восточная Европа с 1945 г. (Лондон: Macmillan, 1993), с.62

[38] Суэйн, «Интернационал Тито?» с.663

[39] Шоуп, П., «Коммунизм, национализм и рост коммунистического сообщества наций после Второй мировой войны The American Policy Science Review 56:4 (1962), стр. 891

[40] Раджак, С., «Холодная война на Балканах, 1945-1956 гг.», Леффлер, М.П. и Вестад, О.А. (ред.) Кембриджская история холодной войны, том I, Origins (Кембридж: Cambridge University Press, 2011), стр. 209

[41] Кеннеди-Пайп, К., Сталинская холодная война: советские стратегии в Европе, 1943–1956 (Манчестер: издательство Манчестерского университета, 1995), стр. 120

[42] Пэриш, С.Д. и Нарински, М.Н. Новые доказательства советского отклонения плана Маршалла, 1947: два отчета , рабочий документ № 9 (Вашингтон, округ Колумбия: Центр Вудро Вильсона, 1994), стр. 4, доступно по адресу : https://www.wilsoncenter.org/sites/default/files/ACFB73.pdf (дата обращения: 16.11.15)

[43] Раджак, «Холодная война на Балканах», стр. 213

[44] Суэйн, Г. Тито: Биография (Лондон, Нью-Йорк: IB Tauris, 2011), стр. 86

[45] Там же, стр. 86

[46] Там же, стр. 86

[47] Перович, «Тито-сталинский раскол», стр. 43

[48] Суэйн, Тито стр.92

[49] Джилас, Беседы со Сталиным с.143

[50] Суэйн, Тито  стр.91

[51] Белакович, «Товарищи и противники», стр. 106

[52] Маранцидис, Н., «Греческая гражданская война (1944-1949) и международная коммунистическая система», Journal of Cold War Studies 15:4 (2013), с.34

[53] Ридли, Дж., Тито (Лондон: Констебль, 1994), стр. 280

[54] Цакалояннис П., «Московская загадка» Journal of Contemporary History 21:1 (1986), стр. 39

[55] Кеннеди, стр. Взлет и падение великих держав: экономические изменения и военные конфликты с 1500 по 2000 год (Нью-Йорк: Vintage Books, 1989), стр. 369

[56] Суэйн, Тито стр.91

[57] Перович, «Тито-сталинский раскол», стр. 54

[58] Крейг Нейшн, Р.«Балканский союз? Юго-Восточная Европа в советской политике безопасности, 1944–198 гг., Гори Ф. и Понс С. (ред.) Советский Союз и Европа в холодной войне, 1943–53 (Бейзингсток: Макмиллан, 1996), с. 125

[59] Перович «Тито-сталинский раскол» стр.42

[60] Лампе, Дж. Р. Югославия как история: дважды была страна (Кембридж: издательство Кембриджского университета, 2000), стр. 249

[61] Суэйн Тито стр.91

[62] Робертс, Г. Сталинские войны: от мировой войны к холодной войне, 1939-1953 (Лондон: издательство Йельского университета, 2006), с.348

[63] «Начало советско-югославского раскола, 10 февраля 1948 г.». Отчет Милована Джиласа, найденный в «Холодная война: история в документах и ​​свидетельствах очевидцев» Ханхимаки, Дж. М. и Вестад, О. А., (ред.) ( Оксфорд, 2003), стр. 50-56

[64] Раджак, «Холодная война на Балканах», стр. 210

[65] Мурашко Г.П. и Носкова А.Ф. «Сталин и национально-территориальные споры в Восточной Европе, 1945-47 (Часть 1)» История холодной войны 1:3 (2001), с.166

[66] «Начало советско-югославского раскола» стр.56

[67] Суэйн, Тито стр.91

[68] Там же. стр.93

[69] Документы, которыми обменивались Югославия и СССР, см.: Югославия и Советский Союз, , стр. 162-216

.

[70] Раджак, «Холодная война на Балканах», стр. 210

[71] Гибянский Л. «Советско-югославский раскол и Коминформ», стр. 302


Написано: Мэтт Эванс
Написано в: Университет Восточной Англии
Написано для: Профессор Кэти Кармайкл
Дата написания: Декабрь 2015

Дополнительная литература по электронным международным отношениям

Расширенный поиск: CQR

Для поиска полной фразы заключите ее в кавычки. Используйте операторы поиска, чтобы сузить поиск: и, или, не, *, w/#.
Советы по поиску

Введите слова или словосочетания:

Поиск: Ключевое слово/весь текст Только заголовки отчетов Только темы

Диапазон дат:
AnytimeOnSinceBeforeBetween MonthMonth январь февраль марш апрель Мая июнь июль август сентябрь Октябрь ноябрь Декабрь ДеньДень 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 ГодГод 2022 2021 2020 2019 2018 2017 2016 2015 2014 2013 2012 2011 2010 2009 г. 2008 г. 2007 г. 2006 г. 2005 г. 2004 г. 2003 г. 2002 г. 2001 г. 2000 г. 1999 г. 1998 г. 1997 г. 1996 г. 1995 г. 1994 г. 1993 г. 1992 г. 1991 г. 1990 г. 1989 г. 1988 г. 1987 г. 1986 г. 1985 г. 1984 г. 1983 г. 1982 г. 1981 г. 1980 г. 1979 г. 1978 г. 1977 г. 1976 г. 1975 г. 1974 г. 1973 г. 1972 г. 1971 г. 1970 г. 1969 г. 1968 г. 1967 г. 1966 г. 1965 г. 1964 г. 1963 г. 1962 г. 1961 г. 1960 г. 1959 г. 1958 г. 1957 г. 1956 г. 1955 г. 1954 г. 1953 г. 1952 г. 1951 г. 1950 г. 1949 г. 1948 г. 1947 г. 1946 г. 1945 г. 1944 г. 1943 г. 1942 г. 1941 г. 1940 г. 1939 г. 1938 г. 1937 г. 1936 г. 1935 г. 1934 г. 1933 г. 1932 г. 1931 г. 1930 г. 1929 г. 1928 г. 1927 г. 1926 г. 1925 г. 1924 г. 1923 г. и МесяцМесяц январь февраль марш апрель Мая июнь июль август сентябрь Октябрь ноябрь Декабрь ДеньДень 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 ГодГод 2022 2021 2020 2019 2018 2017 2016 2015 2014 2013 2012 2011 2010 2009 г. 2008 г. 2007 г. 2006 г. 2005 г. 2004 г. 2003 г. 2002 г. 2001 г. 2000 г. 1999 г. 1998 г. 1997 г. 1996 г. 1995 г. 1994 г. 1993 г. 1992 г. 1991 г. 1990 г. 1989 г. 1988 г. 1987 г. 1986 г. 1985 г. 1984 г. 1983 г. 1982 г. 1981 г. 1980 г. 1979 г. 1978 г. 1977 г. 1976 г. 1975 г. 1974 г. 1973 г. 1972 г. 1971 г. 1970 г. 1969 г. 1968 г. 1967 г. 1966 г. 1965 г. 1964 г. 1963 г. 1962 г. 1961 г. 1960 г. 1959 г. 1958 г. 1957 г. 1956 г. 1955 г. 1954 г. 1953 г. 1952 г. 1951 г. 1950 г. 1949 г. 1948 г. 1947 г. 1946 г. 1945 г. 1944 г. 1943 г. 1942 г. 1941 г. 1940 г. 1939 г. 1938 г. 1937 г. 1936 г. 1935 г. 1934 г. 1933 г. 1932 г. 1931 г. 1930 г. 1929 г. 1928 г. 1927 г. 1926 г. 1925 г. 1924 г. 1923 г.

Тема:
ЛюбоеСельское хозяйствоИскусство, культура и спортБизнес и экономикаОборона и национальная безопасностьОбразованиеЗанятость и трудЭнергетикаОкружающая среда, климат и природные ресурсыГосударственный бюджет и налогиГосударственные функцииЗдоровьеЖилье и развитиеПрава человекаМеждународные отношенияМеждународная торговля и развитиеПраво и правосудиеСМИЛично-семейные отношенияРелигияНаука и технологииОбщественные движенияТранспортСоциальные услуги и инвалидностьS. Конгресс США президент США Верховный суд и судебная системаВойны и конфликты

Искать во всех разделах отчета.
Поиск только в определенных разделах отчета:

(Обратите внимание, что отчеты до 1991 года могут не содержать этих разделов.)

  • Введение
  • Обзор
  • Фон
  • Фон
  • Текущая ситуация
  • Outlook
  • Обсуждение
  • Chronology
  • 60489
    • 60482
    • Библиография
    • следующий шаг
    • контакты
    •  Сноски
    •  Обновление

    Сортировать результаты по: релевантность Дата в алфавитном порядке по названию

    результатов на страницу: 102550

    СССР-Югославия | ЕВРО УЕФА | УЕФА.

    ком СССР-Югославия | ЕВРО УЕФА | УЕФА.com
    • 90′

      Козинкевич

    • 74 ‘

      Банишевский

    • 71 ‘

      Еркович (выходит) — Облак (уходит) .

    • 65′

      Копейкин (выходит) — Байдачный (уходит) .

    • 57′

      Петкович (выходит) — Холцер (уходит) .

    • 53 ‘

      Колотов

    1989: Вид из Югославии

    Хотя падение Берлинской стены почти не оставило следов на поверхности повседневных беспорядков в Югославии, оно решительно повлияло на основной ход событий в стране.

    ЛУИ Д. ПРОДАТЬ


    Берлинская стена Фото Джеймса Талалая

    Как и весь остальной мир, Югославия с восхищением и удивлением наблюдала за событиями 1989 года в соседней Восточной Европе. Но к тому времени, когда в ноябре пала Берлинская стена, враждующие между собой югославские республики так далеко продвинулись по пути к распаду, что едва ли оставили поверхностную рябь на нисходящей спирали внутренних событий, кульминацией которых стало 18 месяцев спустя кровавый конфликт. Просматривая заметки о личных встречах для этой статьи, когда я работал политическим советником в Белграде в 1987–1991 годах, я почти не нашел упоминаний о падении Стены.

    Тем не менее, символизируя распад внешней советской империи и крах коммунизма как господствующей идеологии, крушение Стены не могло не оказать судьбоносного воздействия на исходный ход событий в стране. К 1989 году Иосип Броз Тито уже девять лет как умер, и независимая и относительно либеральная версия коммунизма, которую он создал в Югославии, пришла в окончательный упадок.Но в то время как по всей Восточной Европе люди стряхивали с себя марксизм-ленинизм советского образца, на обломках югославского эксперимента возник национализм.

    Кое-кто в белградском внешнеполитическом истеблишменте опасался, что события в Восточной Европе лишат Югославию ее отличительной уравновешивающей роли в политике холодной войны. Это беспокойство оказалось вполне обоснованным, поскольку Соединенные Штаты и Европа, озабоченные событиями в других местах, не смогли эффективно вмешаться, когда страна погрузилась в войну.

    Центр уступает дорогу

    В начале 1989 года, на волне того, что мы могли бы сейчас назвать националистическим популизмом, сербский лидер Слободан Милошевич незаконно и насильственно подавил автономию провинции Косово с албанским большинством, которую остальная часть Югославии восприняла как предвкушение того, что они могут ожидать, если Милошевичу удастся взять под контроль страну в целом. В июне я наблюдал, как Милошевич в Косово на праздновании 600-летия поражения средневековой Сербской империи турками-османами говорил миллиону приехавших сербов, что впереди может быть жестокий конфликт, и толпа приветствовала эту перспективу ревом одобрения.

    В ноябре, когда весь остальной мир был заворожён картинами молодых немцев, триумфально взбирающихся на вершину рушащейся Берлинской стены, Югославия была озабочена попытками Милошевича — в конечном итоге безуспешными — организовать популистское восстание в либеральной Словении, которое он успешно предпринял. работал в трех других югославских федеральных образованиях, что поставило его на грань захвата коллективного федерального президента, который контролировал вооруженные силы и полицию страны.

    По мере того, как власть Москвы явно рушилась, страх перед тем, что советские танки однажды могут лязгать по улицам Югославии, как это было в Будапеште в 1956 году и Праге в 1968 году, исчез.А вместе с ним ушла мощная, хотя обычно и негласная, сила единства разрозненных этнических групп Югославии. Когда я впервые работал на дипломатической службе за границей, в Загребе (1974–1976 гг.), под поверхностью кипело негодование по поводу жесткого подавления Тито национальных беспорядков 1972 года, известных как «Хорватская весна». Но даже друзья, которые не скрывали своей надежды когда-нибудь увидеть независимую Хорватию, выразили благодарность Тито за успешное неповиновение советскому диктатору Иосифу Сталину в 1948 году, в решающий момент в создании независимого коммунизма в Югославии.

    Все бывшие югославские республики приняли атрибуты демократии, но она остается хрупким имплантатом.

    Падение Советской власти ослабило также решимость консервативных элементов в Югославии. Югославские военные в равной степени считали себя главным защитником независимости Югославии и ее коммунистической системы. Он отреагировал на крах коммунизма в Восточной Европе в 1989 году и растущие потрясения и слабость в СССР Михаила Горбачева с гневным недоверием, что в конечном итоге привело к тому, что оно сыграло разрушительную роль в трагедии распада Югославии.В одном из своих первых номеров после падения Берлинской стены армейская газета серьезно предупредила, что ничего не изменилось в решимости военных защищать социализм в Югославии.

    Впечатляющий крах правящих коммунистических партий в Восточной Европе затронул и Союз коммунистов Югославии, единственную партию страны с 1945 года. Еще до 1989 года вера в югославскую модель «социализма с самоуправлением» рушилась. В тех ограниченных областях, где мелкие частные предприятия стали терпеть, они повсеместно считались лучшими.Когда я потерял зубную пломбу, югославские друзья серьезно предупредили меня, чтобы я обращался к одному из новых частных дантистов, а не к «самоуправлению». В январе 1990 года СКЮ фактически исчезла, когда словенская партия покинула, как оказалось, последний партийный съезд, а оставшиеся республики эффективно заблокировали попытки Милошевича захватить власть.

    Коммунистические партии югославских республик, где находился настоящий центр власти, по-разному отреагировали на события 1989 года.Либеральная словенская партийная фракция укрепилась в своих уже продолжающихся усилиях по преобразованию в социал-демократическую партию, тенденция, которая способствовала продвижению Словении к отделению в июне 1991 года. В Хорватии реформистская группа захватила контроль над партией вскоре после падения Стена и объявила о своей поддержке многопартийных выборов, которые она громко проиграла пятью месяцами позже хорватским националистам Франьо Туджмана, добавив еще один дезинтеграционный элемент в югославское зелье.

    Конечно, в Югославии были элементы, которые черпали вдохновение в событиях 1989 года и надеялись повторить успех либеральных восточноевропейских реформаторов. В 1989 и 1990 годах последний и величайший премьер-министр Югославии Анте Маркович безуспешно пытался создать единую рыночную экономику. Маркович пользовался огромным авторитетом в стране за то, что остановил всплеск гиперинфляции, сопоставимый с всплеском гиперинфляции в Германии в 1923 году. В январе 1990 года, когда СКЮ распалась, улыбающийся Маркович заявил: «Югославия выживет». Его либеральные реформы потерпели неудачу, потому что республиканские лидеры, в первую очередь заинтересованные в продвижении своих собственных сепаратистских планов, объединились, чтобы заблокировать появление мощного соперника на федеральном уровне.

    Предзнаменования надежды и опасности


    Голубые «Трабисы» выстраиваются в очередь, чтобы пересечь границу с востока на запад.
    Майкл Хаммер

    Озабоченность Югославией не мешала тамошним дипломатам привлекать внимание к поразительным событиям, происходящим в соседних странах. В Европе 1989 год был «летом Траби», когда к северу от Югославии тысячи восточных немцев хлынули через внезапно открывшиеся границы Венгрии, когда пала Берлинская стена, многие в крошечных автомобилях «Трабант», известных под разными названиями как «банка для сардин». колеса» или «пластиковый бак».

    Как-то вечером, в это время, после непринужденного семейного ужина, мы с коллегой-европейцем-дипломатом попытались обобщить наши впечатления от событий в соседней Венгрии и за ее пределами. У нас обоих был большой опыт работы в СССР, а также в Восточной Европе; и, тщательно проанализировав все варианты — нашим обсуждениям, несомненно, способствовало превосходное вино, — мы пришли к выводу, что коммунистическая система обречена на исчезновение во всем регионе, поскольку люди потеряли всякую видимость веры в нее, а местные партии проигрывали. контроль событий.

    Вооруженная интервенция казалась единственным способом сохранить коммунистическую систему, но этот вариант был неправдоподобен, учитывая события, разворачивавшиеся тогда в горбачевском СССР. В конце долгого вечера мы пришли к выводу, что наш анализ безупречен, какой бы невероятной тогда не казалась предполагаемая конечная точка. Я не могу говорить за своего коллегу, но я никогда не отправлял ту телеграмму, сообщающую в Вашингтон о неизбежной кончине коммунистической системы во всем регионе, и, насколько мне известно, Вашингтон никогда не замечал ее отсутствия.

    Несколько месяцев спустя единственное насилие во время восточноевропейских революций 1989 года началось в Тимишоаре, Румыния, сразу за югославской границей. Югославские друзья-журналисты вернулись с репортажей о событиях там с двумя впечатлениями: во-первых, неясность того, кто на самом деле стоит за кровопролитием, а во-вторых, глубокое беспокойство по поводу того, что подобное насилие может произойти дома.

    В 1990 г. в каждой из шести югославских республик прошли многопартийные выборы, первые после Второй мировой войны.Я наблюдал за большинством из них, и этот опыт был одним из самых волнующих в моей дипломатической карьере. Никто из тех, кто когда-либо имел возможность наблюдать за людьми, стоящими с терпеливым энтузиазмом в длинных очередях, чтобы проголосовать впервые в жизни, когда это действительно имело бы значение, не мог бы усомниться в силе демократии как идеала.

    Победа этнически ориентированных партий на большинстве этих республиканских выборов в Югославии была печальным результатом десятилетий коммунистического правления, которые лишили практически всех других вариантов. Как несколько стыдливо сказал мне один из моих хорватских друзей: «Новые коммунисты на самом деле привлекательный вариант, но после полувека их правления я просто не могу заставить себя поддержать их на наших первых демократических выборах».

    Перспективы демократии были вдохновляющими, но соперничество этнических взглядов между победителями в разных республиках погрузило большую часть Югославии в годы кровавого этнического конфликта. Запоздалое вмешательство извне и чувство взаимной усталости от кровопускания в конце концов принесли порой тревожный мир.Все бывшие югославские республики приняли атрибуты демократии, но она остается хрупким имплантатом. Как и во многих других областях, формы демократии — выборы, политические партии и верховенство закона — рискуют быть подорванными коррупцией и ползущим авторитаризмом.

    Тридцать лет спустя после падения Берлинской стены есть законные основания для разногласий по поводу того, что необходимо сделать для преодоления нынешних проблем во многих демократических системах. Но, безусловно, важным элементом является понимание и подтверждение нашей веры во вдохновляющую силу демократии, которую мы наблюдали в 1989 году.

    За 27-летнюю карьеру в Государственном департаменте отставной ФСО Луис Д. Селл много лет служил в бывшем Советском Союзе, России и Югославии. С 1995 по 1996 год он работал политическим советником первого Высокого представителя по мирному соглашению в Боснии. В 2000 году он занимал должность косовского директора Международной кризисной группы. В качестве исполнительного директора Фонда Американского университета в Косово с 2003 по 2008 год он помог основать Американский университет в Косово.Он является автором книг Из Вашингтона в Москву: американо-советские отношения и распад СССР (Duke University Press, 2016) и Слободан Милошевич и разрушение Югославии (Duke University Press, 2002). Г-н Селл сейчас является адъюнкт-профессором Университета штата Мэн в Фармингтоне и живет на ферме в Уайтфилде, штат Мэн.

     

    Подробнее.

    ..

    Послевоенная Югославия: новое имя, правительство и республики — Видео и стенограмма урока

    Фон

    Югославия была создана после Первой мировой войны.До Первой мировой войны Балканы в значительной степени были военной площадкой двух крупных держав Европы раннего Нового времени: Австро-Венгрии и Османской империи. Однако Первая мировая война разрушила то, что осталось от некогда могущественной Османской империи, и резко ослабила Австро-Венгерскую империю. Это создало вакуум власти на Балканах, который, как надеялись многие славянские интеллектуалы, будет заполнен новым панславянским государством. Благодаря работе нескольких националистических групп, работающих с западными странами, славяне осуществили свое желание и основали Королевство Югославия, которое было официально признано на международном уровне в мае 1919 года.

    Ранняя история Югославии была бурной, поскольку этнические конфликты часто возникали между этническими сербами, хорватами и словенцами. В правительстве при короле доминировало соперничество между сербами и хорватами и их конкурирующими политическими философиями: сербы предпочитали сильное центральное правительство, над которым они, вероятно, будут доминировать, в то время как хорваты предпочитали децентрализованную федерацию государств.

    Эти опасения создали множество проблем, но они отошли на второй план с ростом сильной и агрессивной Германии в конце 1930-х годов.После того, как Германия укрепила свой контроль над Восточной Европой в конце 1930-х годов и начала Вторую мировую войну вторжением в Польшу, Германия вторглась в Югославию в апреле 1941 года. Немецкой армии потребовалось всего 11 дней, чтобы полностью захватить страну, и более 300 000 югославских солдат и офицеров. попали в плен к немцам.

    Возникновение коммунизма и правления

    Немецкая оккупация Югославии породила коммунистическое движение в панславянском государстве. Действительно, коммунисты были главными организаторами антигерманского движения сопротивления во время Второй мировой войны, и югославская коммунистическая партия (названная партизан ) реорганизовала свое руководство для этой цели в июле 1941 года. Позже в том же году Иосип Броз — маршал Тито — начал организовывать албанских коммунистов на юге и руководил партизанскими движениями против немецких военных объектов по всей Югославии. Когда ход войны изменился, коммунисты Тито сражались вместе с русскими войсками, вытесняя немцев из Югославии.

    Партизаны Тито вышли из войны самой мощной политической силой в Югославии, и вскоре после окончания войны большинство западных стран признали правительство Тито законным правительством Югославии.Ранее, в 1945 году, правительство Тито провело «свободные» выборы, хотя большинство политических партий бойкотировали выборы в ответ на тактику сторонников Тито, которые подавляли некоммунистические публикации и препятствовали проведению кампаний некоммунистическими политиками. Позднее в том же году избранное подавляющее большинство коммунистов правительство приняло коммунистическую конституцию советского образца. Хотя конституция устанавливала многие офисы федеративной республики, включая несколько министерств и различные административные свободы, предоставленные несербским провинциям, на самом деле большая часть фактической власти в Югославии была сосредоточена в руках президента и маршала Тито.

    Послевоенное правительство Тито последовало советскому примеру и коллективизировало и национализировало самые крупные земельные владения в стране, независимо от того, принадлежали ли они крупным землевладельцам, банкам, церквям или другим группам. Они даже разработали пятилетние планы в советском стиле, в которых были поставлены невероятно амбициозные цели, намереваясь быстро индустриализировать югославскую экономику и обогатить и расширить возможности невероятно бедного большинства населения в сельских районах Югославии.

    Несмотря на коммунизм советского образца, практиковавшийся в Югославии, отношения Югославии с Советским Союзом были на удивление плохими.Советский премьер Иосиф Сталин и правительство Москвы ожидали, что Югославия будет подчиняться и следовать советским директивам, как и другие коммунистические правительства в Восточной Европе, находившиеся под советским влиянием. Однако маршал Тито сопротивлялся интеграции в советскую экономику, опасаясь несправедливого торгового баланса, который, несомненно, был бы в пользу Советского Союза. Обиды между двумя странами из-за грабежей и изнасилований советскими войсками в Югославии во время Второй мировой войны еще больше обострили отношения. Когда Югославия отказалась участвовать в конференции между Советским Союзом и его государствами-клиентами в 1948 году, Советский Союз исключил Югославию из своей группы коммунистических стран и призвал югославских коммунистов свергнуть правительство маршала Тито.

    Однако власть Тито в Югославии никогда не подвергалась угрозе. Подавляющее большинство коммунистов в Югославии поддерживали Тито, и его правительство открыто подавляло оппозиционную политику, время от времени заключая в тюрьму и казня политических заключенных или иностранцев, обвиняемых в попытке подорвать коммунизм в Югославии. Несмотря на этот ранний радикализм, Югославия постепенно смягчила свою коммунистическую позицию в 1960-х годах. Экономика постепенно либерализовалась, и Тито даже позволил передать часть власти региональным республикам в составе Югославии.В 1970 году страна даже подписала первый экономический договор с Европейским экономическим сообществом.

    Смерть и распад Тито

    В 1980 году маршал Тито умер всего за три дня до своего 88-летия. Сильная рука и популярность Тито оказались решающими для Югославии. Кроме того, его политика рассредоточения сербов — безусловно, крупнейшей этнической группы Югославии — по всей стране предотвратила господство сербов в югославском правительстве. Смерть Тито возродила многие из этих этнических опасений по поводу будущего югославского правительства.

    1980-е годы были также периодом экономических проблем для Югославии, поскольку те же проблемы, которые преследовали остальную часть коммунистического Востока, коснулись и Югославии. Инфляция и безработица свирепствовали, а уровень жизни в стране упал. Эти проблемы в сочетании с межэтнической напряженностью заставили многие республики в составе Югославии начать настаивать на большей децентрализации и, в конечном итоге, независимости. В 1981 году, например, Югославия направила войска в свою южную республику Косово, чтобы заставить замолчать призывы к независимости.

    Напряженность еще больше возросла, когда в 1989 году оправдались опасения малочисленных этнических групп Югославии. В том же году серб Слободан Милошевич пришел к власти и начал призывать к усилению централизации в Югославии. Остальные ее республики почти сразу же начали подготовку к независимости. 25 июня 1991 года , Словения и Хорватия провозгласили независимость от Югославии, а Босния и Герцеговина сделали то же самое в следующем году.Хотя война за независимость Словении длилась менее двух недель, в Хорватии и Боснии боевые действия длились несколько лет. Боевые действия в Хорватии и Боснии и Герцеговине часто носили этнический характер, поскольку движение за независимость разожгло извечное соперничество между хорватами, сербами и боснийскими мусульманами. Несколько случаев этнических чисток произошли во время боевых действий, когда сербские войска насиловали, пытали и убивали мирных жителей целыми деревнями исключительно на основании их этнической принадлежности. С тех пор несколько сербских генералов предстали перед судом в европейских судах за военные преступления из-за этих действий.

    Босния и Герцеговина и Хорватия добились признания независимости в рамках Дейтонских соглашений в ноябре 1995 года. Кроме того, НАТО и ООН учредили миротворческую миссию в регионе, чтобы избежать этнических конфликтов в будущем. Однако это не остановило распад Югославии. В конце 1990-х годов Освободительная армия Косово боролась за независимость от югославского правительства, в котором доминировали сербы. В ответ сербы вторглись еще раз и преследовали большинство этнического албанского населения Косово.На этот раз международное сообщество ответило силой. На страну падали бомбы НАТО и США, временами попадая в столицу Белград. Кампания бомбардировок вынудила сербов поспешно отступить, и к 1999 году независимость Косово была признана.

    Итоги урока

    Этнические и языковые различия, которые славянские интеллектуалы считали возможным преодолеть для создания панславянского государства после Первой мировой войны, в конечном итоге разорвали страну на части. Только благодаря сильному коммунистическому правлению маршала Тито югославское правительство могло одновременно отражать советскую гегемонию и поддерживать мир в разнообразной нации.Ослабление коммунизма и передача власти региональным республикам в последние годы правления Тито укрепили связи Югославии с Европой, а также придали смелости региональным правительствам, таким как Косово и Словения. После смерти Тито господство сербов в центральном правительстве побудило другие этнические группы и республики Югославии добиваться независимости, особенно после прихода к власти правительства Милошевича. Этнические разногласия между сербским правительством и региональными республиками подпитывали кровавые войны за независимость, которые в конечном итоге распали Югославию в 1990-х годах.

    Результаты обучения

    Этот видеоурок содержит информацию, которая может помочь вам:

    • Вспомнить отсутствие централизованного государства у славян до Первой мировой войны
    • Обсудите границы Югославии, установленные в 1919 году
    • Опишите формирование бойцов коммунистического сопротивления после немецкого вторжения во Вторую мировую войну
    • Напишите о возвышении и правлении Маршалла Тито
    • Расскажите подробности о росте движений за независимость в регионе после смерти Тито и распада Советского Союза

    Югославия и Советский Союз в начале холодной войны: примирение,

    Описание книги

    Эта книга дает всестороннее представление об одном из ключевых эпизодов холодной войны – процессе примирения между Югославией и Советским Союзом.

    В то время этот процесс потряс мир не меньше, чем насильственный разрыв их отношений в 1948 году. Эта книга дает объяснение краху процесса нормализации югославско-советских отношений, который произошел в конце 1956 года и возобновление их идеологического противостояния. Это также объясняет мотивы, которыми руководствовались два главных героя, Иосип Броз Тито из Югославии и советский лидер Никита Сергеевич Хрущев.

    Эта книга, основанная на югославских и советских архивных документах, устанавливает несколько новаторских теорий об этом периоде.Во-первых, значение югославско-советского примирения вышло за рамки их двусторонних отношений. Это повлияло на отношения в Восточном блоке, глобальное коммунистическое движение и на динамику мира времен холодной войны в ее решающий момент. Во-вторых, югославско-советское примирение ускорило процесс десталинизации в СССР и странах народной демократии. В-третьих, это позволило Хрущеву выиграть постсталинскую борьбу за лидерство. Наконец, в книге утверждается, что процесс югославско-советского примирения позволил Тито вместе с Неру из Индии и Насером из Египта приступить к созданию нового образования в биполярном мире холодной войны — Движения неприсоединения.

    Эта книга будет интересна тем, кто изучает историю холодной войны, историю дипломатии, историю Европы и международные отношения в целом.

    Светозар Раджак — преподаватель Лондонской школы экономики и политических наук. Он является управляющим директором Центра исследований холодной войны Лондонской школы экономики и членом редакционной коллегии журнала «История холодной войны».

    Содержание

    Введение 1. Увертюры 2. Нормализация 3.Товарищество 4. Раздор 5. Конфронтация Заключение

    Взгляд изнутри на распад Югославии

    СМОТРЕТЬ Беседа Кати Солдак с журналистом Виктором Вресником.

    ( Чтобы прослушать buzzsprout.com/1840133/episodes»> , От социализма к капитализму .)

    Среди европейских стран Югославия играла уникальную роль буфера между коммунистическим востоком и капиталистическим западом: дружественная как США и Западной Европе, так и бывшему социалистическому блоку. Югославия стала известна своей моделью «рыночного социализма», которая, казалось, работала достаточно хорошо.

    «До 1948 года она была строго социалистической, — говорит хорватский журналист Виктор Вресник. «Тогда (президент) Тито решил отделить нас от России. Это был первый шаг от этой системы.

    Уроженец Хорватии – одной из шести республик бывшей Югославии – Вресник всю жизнь наблюдает и анализирует происходящее в регионе. Врезник начал работать журналистом в середине 1970-х, сначала писал о джазе и рок-н-ролле, а в конце 1980-х сосредоточился на политическом освещении в национальных газетах. В конце концов, он провел восемь лет в качестве редактора FORBES Croatia, прежде чем издание закрылось, а затем взял на себя роль старшего экономического обозревателя ежедневной газеты Jutarnji list .

    Несмотря на отход от СССР в конце 1940-х, государство было закоренелым коммунистическим, говорит Вресник, и только в 1960-х граждане Югославии смогли выезжать за границу. Но в то время это была привилегия, недоступная многим социалистическим европейским странам, которые полагались на поддержку СССР. Путешествуя по Венгрии, Польше и Восточной Германии, Врезник видел общества, коммунистические и социалистические правительства которых играли более жесткую роль в жизни их людей, чем он привык на своей родине.«Это было тяжело для них, — говорит он. «Восточная Германия была одним из самых сложных мест, которые я когда-либо видел… она была полностью милитаризована, с огромными рекламными щитами на русском языке и маленькими буквами на немецком языке, объясняющими, что они говорили». Он понял, что Югославия представляет собой более умеренную систему — почти нейтральное пространство между востоком и западом.

    «Это был своего рода «мягкий социализм», — объясняет Вресник. «Правительство жестко контролировало экономику, а партия была своего рода элитой общества. Тот, кто хотел добраться до вершины, должен был быть в партии.

    На протяжении десятилетий Югославия удерживалась во многом благодаря силе и личности президента Иосипа Броз Тито. Хотя Югославии удалось на раннем этапе отделиться от советского блока, элементы ее социалистической экономической системы остались.

    Когда Тито умер в 1980 году, между различными республиками усилились трения, а этнические разногласия – особенно между сербами и хорватами – привели к все более жестоким конфликтам. Между тем, в 1980-е годы экономика региона пошатнулась. «Нам приходилось покупать обычные товары в Венгрии, через границу, — объясняет Вресник.«Стиральный порошок, сыр, еда и рис».

    Хорватия и Словения — две республики, на которые Вресник указывает два как на единственные реальные истории успеха, вышедшие из того, что было Югославией, — провозгласили свою независимость в 1991 году, и Сербия направила войска, чтобы вернуть две страны-изгои в лоно. Это была война, которая продлилась в Хорватии четыре года, но в конце концов страна победила, хотя и с большими потерями. «Он выжил, — вспоминает Вресник. «Все, что вы хотели, вы должны были получить через черный рынок, потому что экономика была мертва.”

    Инфляция вышла из-под контроля, и многие люди покупали новую валюту, чтобы достичь определенного уровня экономической стабильности. «Как только вы получили зарплату, вы купили немецкие марки», — объясняет Вресник. «Это был единственный способ сохранить зарплату до следующего дня, не говоря уже о конце месяца. В начале месяца у вас будет 100 динаров, в конце месяца у вас будет 10 000 динаров. Цены в магазинах менялись два раза в день».

    Тем временем метастазы межэтнических трений привели к войне в Боснии между 1992 и 1995 годами, которая еще больше дестабилизировала регион и его экономику.

    Сегодня Вресник считает свою родину, Хорватию, относительным успехом, хотя и сетует на потерю промышленности. «Было много фабрик (в Хорватии) по производству кожи, продуктов питания, потому что было много полей с пшеницей. Теперь фабрик нет; ничего не производится. Теперь мы импортируем большую часть нашей продукции. В Хорватии больше нет хорошей обуви, поэтому мы импортируем обувь».

    География Хорватии оказалась спасительной благодатью для торговли и туризма, и Вресник заявляет, что стране повезло иметь свою тысячекилометровую береговую линию, прямо через Адриатическое море от Италии.«Остров много, — говорит он, — и это красиво».

    Спустя тридцать лет после распада Югославии в странах, возникших из нее, еще есть место для развития и роста.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.