Советско японская война 1938 1939 – Советско-японские пограничные конфликты — Википедия

Советско-японские конфликты (1938-1939 гг.)

Главная | Патриотическое, духовно-нравственное воспитание школьников | Все войны России, российского государства и СССР | В период XX века | Советско-японские конфликты (1938-1939 гг.)




Видео. Халхин-Гол. Неизвестная война

Оба военных столкновения между СССР и Японией носили локальный характер и преследовали цели прощупать боеспособность армии противника. Поводом к столкновениям послужили спорные территории - две небольшие сопки у озера Хасан, где сходились границы СССР, Кореи и Маньчжоу-Го и территория в районе реки Халхин-Гол у границы Монголии и Маньчжоу-Го. Обе эти территории не представляли никакой практической ценности. В случае с Халхин-Голом спор формально происходил между двумя государствами-сателлитами - зависевшей от СССР Монголии и созданной японцами на территории оккупированного ими Северного Китая Маньчжоу-Го.

Бои у Хасана начались со вторжения советских пограничников 12 июля 1938 года на сопку Заозерную (Чангуфэнь) и возведения там укреплений. Советская сторона стремилась спровоцировать японцев на боевые действия ограниченного масштаба с участием регулярных войск, чтобы продемонстрировать всему миру: несмотря на широкомасштабную волну репрессий после дела Тухачевского, Красная армия сохранила боеспособность и может нанести поражение даже такому грозному противнику, как японская армия.

На практике вышел конфуз: 14 июля правительство Маньчжоу-Го, а 15 июля, когда в перестрелке погиб один японский жандарм, то и правительство Японии заявили протест по поводу нарушения советскими войсками маньчжурской границы. Заместитель наркома иностранных дел Стомоняков заявил, что ни один советский солдат границы не нарушал.

Тем временем в дело вмешался Блюхер, пославший на Заозерную собственную комиссию. В секретном приказе наркома обороны Ворошилова, изданном 31 августа 1938 года и посвященного итогам хасанских боев, с возмущением говорилось: "Руководство командующего Дальневосточного Краснознаменного фронта маршала Блюхера в период боевых действий у озера Хасан было совершенно неудовлетворительным и граничило с сознательным пораженчеством. Все его поведение за время, предшествовавшее боевым действиям и во время самих боев, явилось сочетанием двуличия, недисциплинированности и саботирования вооруженного отпора японским войскам, захватившим часть нашей территории. Заранее зная о готовящейся японской провокации и о решениях правительства по этому поводу, объявленных товарищем Литвиновым послу Сигемицу, получив еще 22 июля директиву наркома обороны о приведении всего фронта в боевую готовность, тов. Блюхер ограничился отдачей соответствующих приказов и ничего не сделал для проверки подготовки войск для отпора врагу и не принял действительных мер для поддержки пограничников полевыми войсками. Вместо этого он совершенно неожиданно 24 июля подверг сомнению законность действий наших пограничников у озера Хасан. Втайне от члена Военного Совета товарища Мазепова, своего начальника штаба товарища Штерна, заместителя наркома обороны товарища Мехлиса и заместителя наркома внутренних дел тов. Фриновского, находившихся в это время в Хабаровске, тов. Блюхер послал комиссию на высоту Заозерная и без участия начальника погранучастка произвел расследование действий наших пограничников. Созданная таким подозрительным порядком комиссия обнаружила "нарушение" нашими пограничниками маньчжурской границы на три метра и, следовательно, "установила" нашу "виновность" в возникновении конфликта на озере Хасан. Ввиду этого товарищ Блюхер шлет телеграмму наркому обороны об этом мнимом нарушении нами маньчжурской границы и требует немедленного ареста начальника погранучастка и других "виновников в провоцировании конфликта" с японцами. Эта телеграмма была отправлена товарищем Блюхером также втайне от перечисленных выше товарищей. Даже после указания от правительства о прекращении возни со всякими комиссиями и расследованиями и о точном выполнении решений Советского правительства и приказов наркома обороны, товарищ Блюхер не меняет своей пораженческой позиции и по-прежнему саботирует организацию вооруженного отпора японцам". Командующий Дальневосточной армией не слишком верил в способность своих войск противостоять японцам. Беда была в том, что красноармейцы воевать не очень-то умели. В итоговом приказе Ворошилова об этом говорилось вполне откровенно: "Виновниками в этих крупнейших недочетах и в понесенных нами в сравнительно небольшом боевом столкновении чрезмерных потерях являются командиры, комиссары и начальники всех степеней Дальневосточного Краснознаменного фронта и, в первую очередь, командующий Дальневосточным Краснознаменным фронтом маршал Блюхер. Вместо того чтобы честно отдать все свои силы делу ликвидации вредительства и боевой подготовки Дальневосточного Краснознаменного фронта и правдиво информировать партию и Главный Военный Совет о недочетах в жизни войск фронта, товарищ Блюхер систематически из года в год прикрывал свою заведомо плохую работу и бездеятельность донесениями об успехах, росте боевой подготовки фронта и общем благополучном его состоянии".

29 июля японцы атаковали соседнюю с Заозерной высоту Безымянная на советской территории, убив пятерых пограничников. Подошедшая рота Красной армии заставила их отступить. 31 июля японские войска заняли Заозерную и Безымянную, вытеснив оттуда советские пограничные посты. Атаки частей Особой Дальневосточной армии на захваченные японцами высоты начались только 2 августа, когда противник уже успел окопаться и оборудовать огневые позиции. В промедлении обвинили Блюхера, все еще надеявшегося на мирное урегулирование инцидента.

1 августа 1938 года состоялся неприятный разговор по прямому проводу Сталина, Молотова и Ворошилова с Блюхером. Сталин возмущался: "Скажите-ка, Блюхер, почему приказ наркома обороны о бомбардировке авиацией всей нашей территории, занятой японцами, включая высоту Заозерную, не выполняется?". Докладываю, - отвечал Блюхер. - Авиация готова к вылету. Задерживается вылет по неблагоприятной метеорологической обстановке. Сию минуту Рычагову приказал, не считаясь ни с чем, поднять авиацию в воздух и атаковать... Авиация сейчас поднимается в воздух, но боюсь, что в этой бомбардировке мы, видимо, неизбежно заденем как свои части, так и корейские поселки".

Блюхеру ничего не оставалось, как, скрепя сердце, отрапортовать: "Авиации приказано подняться, и первая группа поднимется в воздух в одиннадцать двадцать - истребители. Рычагов обещает в 14 часов иметь авиацию атакующей. Я и Мазепов через полтора часа, а если Бряндинский полетит раньше, вместе вылетим в Ворошилов. Ваши указания принимаем к исполнению и выполняем их с большевистской точностью".

Начатое 2 августа советское наступление захлебнулось. Артиллерист С.Шаронов вспоминал: "К началу боев я служил командиром орудия противотанковой батареи. Мы были приданы 7-й роте 3-го батальона 120-го стрелкового полка. Правда, пушки по прямому назначению не использовались - японцы танков не применяли. Наша дивизия наступала с юга в направлении сопок Пулеметной и Заозерной в узком коридоре (в некоторых местах ширина его не превышала 200 метров) между озером и границей. Большая сложность была в том, что стрелять через границу и переходить ее категорически запрещалось. Плотность в этом коридоре была страшной, бойцы шли вал за валом. Я это со своей позиции хорошо видел... Очень много там полегло. Из нашей роты, например, в живых осталось 17 человек".

О том же говорит капитан Стороженко, командир батальона, атаковавшего Заозерную с юга: "Перед нами лежало пространство в 150 метров, сплошь оплетенное проволокой и находящееся под перекрестным огнем. В таком же положении находились наши части, наступавшие через северный подступ на Безымянную. Мы могли бы значительно быстрее расправиться с зарвавшимся врагом, если бы нарушили границу и овладели окопами, обходя их по маньчжурской территории (в районе Хасана сходились границы трех стран - СССР, Маньчжурии и Кореи). Но наши части точно исполняли приказ командования и действовали в пределах своей территории".

Сталин хотел продемонстрировать миру силу Красной армии и рассчитывал на быструю и бескровную победу, отнюдь не собираясь затевать полномасштабную войну с Японией. Поэтому Красной армии было приказано за пределами Заозерной границу не переходить. Но мини-блицкриг не удался. Японцы, чувствуя себя победителями, предложили урегулировать спор миром и вернуться к позициям, которые стороны занимали на утро 11 июля. Эти предложения 4 августа Сигемицу передал Литвинову. Однако советский нарком заявил: "Под восстановлением положения я имел в виду положение, существовавшее до 29 июля, то есть до той даты, когда японские войска перешли границу и начали занимать высоты Безымянная и Заозерная".

На следующий день Ворошилов направил Блюхеру и его начальнику штаба Г.М.Штерну директиву, где разрешил при атаке на Заозерную использовать обход с флангов через линию государственной границы. Руководство операции теперь поручалось Штерну. Уже после того как бои закончились, Штерн, чтобы оправдать большие потери, писал в газете "Правда": "Возможность вообще какого бы то ни было маневра для частей Красной армии полностью отсутствовала. Атаковать можно было только прямо в лоб японским позициям..." О разрешении вторгнуться для обхода неприятельских позиций на маньчжурскую территорию он умолчал.

8 августа "Известия" опубликовали сообщение штаба 1-й (Приморской) армии: "Советские части очистили нашу территорию от остатков японских войск, заняв прочно наши пограничные пункты". Через два дня появилось столь же фантастическое коммюнике: "9 августа японские войска вновь предприняли ряд атак на высоту Заозерную, занимаемую нашими войсками. Японские войска были отброшены с большими для них потерями..." Но военных опровергали чекисты в секретных рапортах. 14 августа лейтенант госбезопасности Чуличков докладывал: "Фактически высота Заозерная была взята не полностью, а только юго-восточные скаты... гребень северной части высоты и северо-восточные скаты ее - находились в руках японцев... Японцы находились на северной части гребня Заозерной с 6 августа по 13 августа и занимали командные точки высоты..."

А на следующий день коллега Чуличкова Альтгаузен сообщил Фриновскому: "Вчера, 14 августа, Штерну передан текст Вашей телеграммы товарищу Ежову по вопросу дезинформации штабом корпуса в занятии высот Заозерная и Безымянная. Уже в начале приема текста телеграммы Штерн вызвал меня на телеграф и обрушился на меня вплоть до оскорблений. Затем он доложил Ворошилову, что я все время относился недоброжелательно к действиям корпуса, и поставил вопрос об освобождении от должности". Выводы чекистов были полностью подтверждены совместной советско-японской комиссией, побывавшей на Заозерной утром 12-го, на следующий день после заключения перемирия. Входившие в состав комиссии военные и дипломаты констатировали, что "ввиду особого создавшегося положения в северной части гребня высоты Заозерная, которое выражается в чрезмерном сближении - до пяти метров - частей обеих сторон", необходимо прийти к следующему соглашению: "С 20 часов 12 августа как главные силы японской армии, так и главные силы Красной армии в северной части гребня высоты Заозерная отвести назад на расстояние не ближе 80 метров от гребня..." Фактически стороны вернулись к положению на 11 августа, оставив гребень сопки в качестве своеобразной нейтральной зоны. Японцы без всяких споров очистили советские сопки Безымянная и Пулеметная, на удержание которых за собой и не претендовали.

Советские потери, по официальным данным, опубликованным только в 1993 году, составили 792 человека убитыми и 2752 ранеными, японские соответственно - 525 и 913, то есть в два-три раза меньше. В приказе Ворошилова по итогам хасанских боев справедливо отмечалось: "Боевая подготовка войск, штабов и командно-начальствующего состава фронта оказалась на недопустимо низком уровне. Войсковые части были раздерганы и небоеспособны; снабжение войсковых частей не организовано. Обнаружено, что Дальневосточный театр к войне плохо подготовлен (дороги, мосты, связь)". О том же говорили и на совещании командного и политического состава Посьетского погранотряда, причем применительно не только к пограничникам, но и к полевым войскам Красной армии.

Согласно записям присутствовавшего на совещании бригадного комиссара К.Ф.Телегина, основными причинами неудач стало то, что войска "растянулись по фронту, а во время боя сгруппировались на необорудованных позициях... Связь только телефонная, после потери ее много израсходовали живой силы... Не было увязки между подразделениями, даже стреляли по своим танкам... Военком 40-й стрелковой дивизии боялся взять на себя ответственность за мобилизацию плавединиц для подброски грузов на фронт ("а если сорву путину?")... Округ прислал гранаты Ф-1, а пользоваться ими не могли... Вначале полевые части работали без кода... Полевые части от Новой деревни до Заозерной побросали ранцы, пулеметы... Пренебрегали штыковым боем... Боевой подготовкой не занимались, потому что превратились в хозяйственных командиров... Сено, дрова, овощи заготавливаем, строительство ведем, белье стираем..."

СОВЕТСКО-ЯПОНСКИЕ ВОЕННЫЕ КОНФЛИКТЫ
У ОЗЕРА ХАСАН И РЕКИ ХАЛХИН-ГОЛ (1938-1939 годы)

Неудачные действия Красной армии на Хасане побудили японцев устроить новую пробу сил в следующем году в районе Номонган у монгольской реки Халхин-Гол. Монгольско-китайская граница в районе реки Халхин-Гол до 1939 года ни разу не демаркировалась. Здесь была пустыня, ни для одной из сторон не представлявшая большого интереса. В начале мая 1939 года монгольские пограничные патрули перешли на восточный берег Халхин-Гола и продвинулись до местечка Номонган. По названию этого местечка, где произошли первые вооруженные столкновения, советско-японский конфликт 1939 года в Японии именуется "Номонганским инцидентом". В СССР же в ходу было словосочетание "события на реке Халхин-Гол".

Японских и маньчжурских войск на спорной территории сначала не было. После вторжения сюда монгольских пограничников командование Квантунской армии решило продвинуться к реке Халхин-Гол, чтобы удержать за собой оспариваемые земли. Жуков уже в 1950 году следующим образом оценил японские намерения на Халхин-Голе: "Думаю, что с их стороны это была серьезная разведка боем. Японцам важно было тогда прощупать, в состоянии ли мы с ними воевать". А в первой своей статье о Халхин-Голе, появившейся еще в 1940 году, он отметил, что плацдарм на Халхин-Голе должен бьи прикрыть будущую стратегическую магистраль: "По плану японского генштаба, через район Номун-Хан - Бурд-Обо должна была быть проложена железная дорога Халунь - Аршан - Ганьчжур, обеспечивающая питание войск, действующих против Монгольской Народной Республики и Забайкалья".

В перерастании мелких стычек пограничников в полномасштабный военный конфликт оказались заинтересованы прежде всего японцы. Они стремились установить границу по Халхин-Голу, чтобы прикрыть стратегическую железную дорогу. Однако далеко идущих планов оккупации, в случае успеха на Халхин-Голе, Монголии и советского Забайкалья, у Японии в тот момент не было. Операция на монгольской границе была организована по инициативе командования Квантунской армии. Штаб императорской армии в Токио в принципе был против отвлечения сил с основного фронта на юге, против Китая. Наступление на Халхин-Голе мыслилось как локальная акция, и военное руководство в японской столице сознательно устранилось от планирования и проведения операции.

Японские генералы рассчитывали, что из-за отдаленности района боев от железных дорог и жизненных центров СССР советская сторона не пойдет на дальнейшую эскалацию конфликта, а согласится принять японскую версию начертания монголо-маньчжурской границы. Но Сталин не собирался отступать перед японскими требованиями, хотя большой войны со Страной восходящего солнца в ту пору он тоже не хотел.

Наладить снабжение частей Красной армии в районе боев было очень тяжело, но эта задача была в конечном счете успешно разрешена. В статье 1940 года Жуков отмечал: "Наша ближайшая железнодорожная станция была отдалена от Халхин-Гола на 750 километров (грузооборот 1500 километров). Это действительно создавало огромные трудности в подвозе огнеприпасов, горючего, вооружения, снаряжения и средств питания. Даже дрова и те надо было доставлять не ближе, чем за 500 километров".

В начале июля японские войска переправились на западный берег Халхин-Гола и захватили плоскогорье Баин-Цаган. Они рассчитывали тем самым заставить советское командование отвести войска с плацдарма на восточном берегу. Жуков предпринял контратаку силами только что подошедшей танковой бригады. Она потеряла больше половины своих танков, но вынудила японцев оставить район Баин-Цаган и уйти на восточный берег.

Японские танки не шли ни в какое сравнение с советскими БТ. Так, легкий танк "Ха-го" вместо оптических приборов имел щели, не защищавшие от пуль, вместо радио его экипаж использовал переговорную трубу, по которой передавались команды от командира водителю. Командиру также приходилось выполнять функции наводчика и заряжающего. Из танка был плохой обзор, да и вооружение - 37 мм пушка и 2 7,7 мм пулемета - располагались неудачно, образуя большие "мертвые пространства". 12 мм лобовая броня защищала только от пуль, а пушка японского танка могла пробить 22 мм броню советского БТ-7 лишь с дистанции в 300 м, тогда как тот мог уверенно поджигать "Ха-го" с расстояния в 1000 м из своей 45 мм пушки. Японские танки предназначались для сопровождения пехоты, а не для борьбы с танками противника, и использовались рассредоточено. В борьбе с советской бронетехникой на Халхин-Голе у них не было никаких шансов на успех.

Однако и советское командование, по указанию заместителя наркома обороны Г.И. Кулика, отвело основные силы и артиллерию с плацдарма, где они подвергались интенсивному огневому воздействию противника. 12 июля 603-й полк, оставленный для охраны переправ, в панике бежал после легкого нажима японцев. Жукову удалось остановить бегущих и восстановить положение, а японцы не воспользовались благоприятной возможностью для захвата переправы.

Распоряжение Кулика было отменено наркомом Ворошиловым, и основные силы 1-й армейской группы, которой командовал Жуков, вернулись на восточный берег Халхин-Гола. Строго говоря, распоряжение Кулика было совершенно правильным. Раз в ближайшие недели Красная армия не собиралась наступать, незачем было держать на насквозь простреливаемом плацдарме значительное количество войск, да еще с артиллерией. В этих условиях они лишь несли ненужные потери от неприятельского огня. Опасаться же скорой и внезапной контратаки со стороны японской армии не было оснований. У японцев не было мобильных частей, а единственная танковая бригада после боев у горы Баин-Цаган вышла из строя. Да и вообще после поражения на западном берегу Халхин-Гола японским войскам требовалось время, чтобы привести себя в порядок и создать необходимые запасы снаряжения и боеприпасов. Подготовка к наступлению на плацдарм не прошла бы незамеченной для советской разведки, но и внезапная атака оставляла достаточно времени для переброски советских подкреплений на восточный берег.

Ведь даже паническое бегство красноармейцев 603-го полка, сформированного из малобоеспособных территориально-милиционных частей, японцы не смогли использовать в своих целях.

20 августа 1939 года началось решающее советское наступление на японские позиции на восточном берегу Халхин-Гола. Генерал Григоренко, бывший тогда майором, так охарактеризовал его ход и исход: "Первая армейская группа окружила находящиеся на монгольской территории части 6-й японской дивизии. В последующих боях эти части были полностью уничтожены. Японцы не сдавались, а прорваться не смогли. Во-первых, потому, что не имели приказа на отход с занимаемых позиций. Во-вторых, слишком велико было численное и техническое превосходство у нас. Но потери мы понесли огромные, прежде всего из-за неквалифицированности командования. Кроме того, сказывался характер Георгия Константиновича, который людей жалеть не умел. Я недолго пробыл у него в армии, но и за это время сумел заслужить его неприязнь своими докладами Штерну. Человек он жестокий и мстительный, поэтому в войну я серьезно опасался попасть под его начало".

Замысел наступления сводился к нанесению ударов с обоих флангов для окружения японской группировки. Расчет строился на внезапность сосредоточения советских войск и отсутствие у противника танковых и механизированных резервов для нанесения контрударов по атакующим. Советские клинья должны были сомкнуться в Номонгане (Номон-Хан-Бурд-Обо).

В 1940 году Жуков так описал последние бои на Халхин-Голе: "С 24 по 30 августа шла траншейная борьба, упорная борьба за каждый бархан. Это была целая эпопея. Возле каждой высоты наши войска встречали бешеное сопротивление. Генерал Камацубара обманывал окруженные части, предлагал им по радио и через голубиную почту держаться, обещая поддержку. Японцы, введенные в заблуждение своим командованием, упорно отбивались. Каждую высоту приходилось брать приступом. Наша тяжелая артиллерия уже не имела возможности вести огонь, так как железное кольцо наших войск все более и более замыкалось. Возникала опасность попадания в своих. Артиллеристы под огнем неприятеля выкатывали вперед пушки на открытые позиции и били по траншеям врага прямой наводкой, а затем пехотинцы со штыками и гранатами шли в атаку, врываясь в траншеи.

Замечательно действовала наша авиация. Она беспрерывно патрулировала в воздухе, не давая японским самолетам бомбить и штурмовать наши войска. Наши летчики делали по 6-8 вылетов в день. Они разгоняли резервы противника и штурмовали его окруженные части. Японские истребители терпели поражение за поражением...

К 30 августа в руках японцев оставался последний очаг сопротивления - сопка Ремизова. К этой сопке собрались остатки войск императорской армии. Японская артиллерия почти вся к этому времени была выведена из строя. Поэтому японцы вели главным образом минометный и пулеметный огонь. Наши части, охваченные величайшим воодушевлением, все сужали и сужали кольцо. 30 августа на сопке Ремизова заалели красные знамена".

По официальным данным, опубликованным только в 1993 году, советские и монгольские войска на Халхин-Голе в период с мая по сентябрь 1939 года потеряли убитыми 6831 человека, пропавшими без вести - 1143, ранеными - 15 251 и больными - 2225 человек. В японский плен попало 89 советских и 1 монгольский военнослужащий. Таким образом, общие советские и монгольские потери погибшими составили, с учетом примерно 1 тысячи умерших от ран, около 9 тысяч человек. Всего в боях участвовало около 5 тысяч монгольских и около 120 тысяч советских воинов.

Им противостояли 76 тысяч японцев и маньчжур. Сухопутные войска Японии и Маньчжоу-Го потеряли 8629 человек убитыми, 9087 ранеными и 2350 больными. Потери в личном составе японской авиации достигли, по одним данным, 141 убитого и 89 раненых, по другим - 116 убитых, 65 пропавших без вести и 19 раненых. Поскольку из плена вернулось лишь 2 японских летчика, общее число убитых в японских ВВС скорее всего составило 179 человек.

В сентябре 1942 года в Хайларе был открыт памятник японским и маньчжурским военнослужащим Квантунской армии, погибшим к тому времени в войне. Из 10 301 имени, выбитом на памятнике, 9471 - это те, кто пал во время Номонганского инцидента. Из этого числа следует вычесть потери убитыми сухопутных сил - 8629 человек и ВВС - 179 человек. Тогда общее количество умерших от ран и болезней составит приблизительно 663 человека.

В плен попало 160 японских и 44 маньчжурских солдат и офицеров. Общие же потери 6-й японской армии и поддерживавших ее авиационных частей убитыми, пленными, ранеными и больными достигли 20 264 человека (или 20 334, если принять более высокую цифру потерь ранеными в японской авиации). В 1201 пропавших без вести японцев вошли и так называемые "зомби". Некоторые военнослужащие испытали нервное потрясение от непрерывных артобстрелов и бомбардировок с воздуха и ушли в тыл. При этом они забыли свое имя, забыли, кто они и откуда. Позднее этих "зомби" включили в число убитых, хотя в действительности они со временем пришли в себя или были помещены в психиатрические лечебницы.

15 сентября 1939 года между сторонами было заключено перемирие. Советские войска на Халхин-Голе одержали победу, захватив почти всю спорную территорию и богатые трофеи. Отступая, 6-я армия оставила почти все свое тяжелое вооружение. Советские войска захватили 175 орудий, 115 станковых пулеметов, 225 ручных пулеметов и 12 тысяч винтовок. Однако по соотношению потерь в людях советскую сторону можно даже счесть проигравшей. Особенно если принять во внимание, что из-за недоучета в Красной армии безвозвратных потерь убитых в советских войсках на Халхин-Голе на самом деле могло быть не меньше, чем в рядах Квантунской армии.

Причины поражения японской армии на Халхин-Голе лежали в ее технической отсталости в сравнении с Красной армией. У японцев почти не было автотранспорта, а лошади были очень уязвимы. Например, в дивизии генерала Камацубары к началу боев было 2705 лошадей, из которых погибло или было ранено 2005, а еще 325 вышли из строя вследствие болезней. Таким образом, к концу боевых действий японцы почти не имели средств для доставки снабжения своим сражавшимся в Номонгане войскам. Жуков же не зря в мемуарах помянул добрым словом шоферов: "Чудо-богатыри шоферы делали практически невозможное. В условиях изнуряющей жары, иссушающих ветров кругооборот транспорта в 1300-1400 километров длился пять дней!"

Японская сторона значительно уступала советской не только в качестве, но и в количестве танков. К 1939 году Красная армия располагала примерно 17 тысячами танков, а годовое производство достигало 3 тысяч машин. В Японии же даже в 1940 году, когда были приняты меры по наращиванию производства, выпустили всего 573 танка. Единственный в японской армии танковый корпус, действовавший на Халхин-Голе, располагал всего 182 боевыми машинами и по силе примерно соответствовал советской танковой бригаде. Жуков же к началу августовского наступления имел в своем распоряжении 498 танков и 385 бронемашин. К тому же после неудачи 6 июля, когда японские танки были расстреляны советской артиллерией, командование Квантунской армии вывело свой танковый корпус с линии фронта и более не использовало его против Красной армии.

Важную роль сыграло превосходство советской авиации. Самолеты И-16 и И-153 ("Чайка") по своим тактико-техническим данным не превосходили основные японские истребители той поры "Мицубиси" А5М и "Накадзима" Кі-27. Так, "Чайка" развивала максимальную скорость в 443 километра час, а "Накадзима" - 450 километров. И маневренность у этих самолетов была примерно одинаковая. Однако слабость японских ВВС заключалась в катастрофическом недостатке пилотов. За тридцать лет существования японской авиации, с 1909 по 1939 год, было подготовлено всего 1.700 летчиков. И это при том, что в 1936 году планировалось произвести 3.600 боевых самолетов. Даже потеря на Халхин-Голе 230 пилотов убитыми и ранеными создавали для японских ВВС критическую ситуацию. Да и по общему числу самолетов превосходство было на советской стороне. К началу августовского наступления Жуков располагал 515 самолетами, тогда как у японцев было не более 300 машин.

Окончательно конфликт на Халхин-Голе был урегулирован после долгих переговоров только в мае 1942 года, с заключением соглашения о демаркации границы в спорном районе. В тот момент СССР вел тяжелейшую борьбу с Германией, а Япония - с США и Британской империей. В столкновении друг с другом не была заинтересована ни одна из сторон. В результате граница в районе Халхин-Гола прошла по линии фактического контроля. Почти весь спорный район, включая Номонган, остался в составе Монголии. К Маньчжоу-Го отошли лишь небольшие районы к юго-востоку от Номонтана, захваченные в результате наступления японских войск, предпринятого в начале сентября 1939 года. В ходе переговоров японская сторона тщетно ссылалась на советскую трофейную карту, где граница была проведена по Халхин-Голу. Но здесь перевесило "право победителей". Ведь сражение у Халхин-Гола выиграла Красная армия, что не могла не признать японская сторона.

Видео

Халхин-Гол. Неизвестная война

Описание фильма

Страна: Россия. Жанр: исторический, документальный. Продолжительность: 00:43:04

Режиссер: Вадим Гасанов

Описание: В мае-сентябре 1939 г. на берегу маленькой реки Халха (Халхин-Гол, "гол" — по-монгольски "река") на восточном выступе Монголии полыхали боевые действия между частями Красной и Квантунской армий, усиленных, соответственно, монгольскими и баргутскими (баргуты — жители Внутренней Монголии, входившей в состав Маньчжоу-го) частями.

По советским официальным источникам, ко времени заключительной боевой операции 57-тысячной советской армии противостояла 75-тысячная, хорошо оснащенная японская. С каждой стороны были задействованы сотни самолетов, танков и орудий. И хотя дипломатические отношения между СССР и Японией не были разорваны, это была настоящая война с многочисленными для обеих сторон потерями.

В фильме использовано большое количество хроники, а также комментарии ветеранов-участников тех событий и историков.

Доп. информация: Эфир РТР 2008-03-30. Качество: TVRip. Формат: AVI. Видео кодек: DivX. Аудио кодек: MP3. Видео: 640x416 (1.54:1), 25 fps, DivX Codec 5.x or 6.x ~1330 kbps avgАудио: 48 kHz, MPEG Layer 3, 1 ch, ~64.00 kbps avg.

По материалам портала "Великие войны в истории России"

xn----7sbbfb7a7aej.xn--p1ai

Хасанские бои (1938) — Википедия

Бои у озера Хасан
Основной конфликт: Советско-японские пограничные конфликты

И. Н. Мошляк и красноармейцы устанавливают красный флаг на сопке Заозёрной[1]
Дата 29 июля — 11 августа 1938
Место сопки Заозёрная и Безымянная (район озера Хасан)
Причина территориальные претензии Японии и Маньчжоу-го к СССР
Итог победа СССР
Противники

СССР СССР

Японская империя

Командующие

В. К. Блюхер

ru.wikipedia.org

Советско-японские конфликты у озера Хасан и на реке Халхин-Гол, 1938—1939 гг

Советско-японские конфликты у озера Хасан и на реке Халхин-Гол, 1938—1939 гг

В период с 29 июля по 9 августа 1938 года, во время боев у озера Хасан против Красной Армии (Чангкуфенгского инцидента), японцы потеряли 526 убитыми и умершими от ран и 914 ранеными. В 1939 году, во время гораздо более масштабного столкновения с советскими войсками в районе реки Халхин-Гол (по японской терминологии – Номонганский инцидент), японские потери в мае – июле составили 159 убитых, 119 раненых, 12 пропавших без вести, а в августе – начале сентября – 7696 убитых, 8647 раненых и 1021 пропавший без вести[314]. Таким образом, общее число погибших японцев во время боев на Халхин-Голе, с учетом того, что из советского плена вернулось 160 японских и 44 маньчжурских военнослужащих, можно оценить в 8684 человека. Однако из выбитых на стеле в Хайларе – установленном японским командованием в 1942 году памятнике японским и маньчжурским военнослужащим Квантунской армии, погибшим к тому времени в войне, – из 10 301 имени, выбитом на памятнике, 9471 – это те, кто пал во время Номонганского инцидента[315]. Можно предположить, что разница в 813 человек относится к тем, кто умер от ран, болезней и по иным причинам.

Потери советских войск в боях у Хасана составили 759 убитых, 100 умерших от ран и болезней, 6 человек погибших в результате несчастных случаев и 95 пропавших без вести, а всего – 960 погибших, 2752 раненых и 527 больных[316]. Советские безвозвратные потери были больше японских в 1,8 раза.

Потери Красной Армии во время боев на реке Халхин-Гол составили 6472 убитыми, 1152 умершими от ран, 8 умершими от болезней, пропавшими без вести 2028 человек, погибшими в результате несчастных случаев – 43 человека. С учетом того, что 89 красноармейцев вернулись из японского плена, общие потери советских войск убитыми и умершими можно оценить в 9614 человек. Это в 1,015 раза больше потерь японо-маньчжурских войск погибшими и умершими. Кроме того, во время боев у Халхин-Гола союзные Красной Армии монгольские войска потеряли, по официальным данным, опубликованным в ноябре 1939 года, 165 убитых и 401 раненого. Однако, по позднейшим исследованиям монгольского историка Тамира Ганболда, потери монгольской армии составили 895 человек, из которых на убитых и умерших приходится 234 человека. Из этого числа 1 монгольский солдат умер в японском плену[317]. С учетом безвозвратных потерь советско-монгольских и японо-маньчжурских войск соотношение оказывается равным 1,04:1.

Потери советских войск на Халхин-Голе ранеными составили 15 251 человек, а больными – не менее 2287 человек, из которых 701 человек проходил лечение на территории Забайкальского военного округа, а подавляющее большинство остальных – на территории Монголии[318].

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

military.wikireading.ru

Бои на Халхин-Голе — Википедия

Бои на Халхин-Голе в 1939 году
Основной конфликт: Советско-японские пограничные конфликты
Дата 11 мая — 16 сентября 1939
Место Монгольско-маньчжурская граница
Причина Спор о делимитации границы между Монголией и Маньчжоу-го
Итог Победа СССР и Монголии
Противники

СССР СССР
Монголия Монголия

Японская империя
Маньчжоу-го Маньчжоу-го

Командующие

ru.wikipedia.org

Советско-японский конфликт 1939 года | Военное оружие и армии Мира

Открытый вооруженный советско-японский конфликт на границах Монголии стал завершением целой серии провокаций, организованных японскими войсками осенью 1939 года.

В середине 1930-х годов на Дальнем Востоке обострилось противостояние между Японией и Советским Союзом. С одной стороны в Монголии был установлен просоветский режим во главе с левоцентристской Монгольской народной партией. С другой стороны Япония, развивая свою экспансию в Китае, частично контролируя Внутреннюю Монголию, создала на северных оккупированных территориях марионеточное государство Маньчжоу-Го во главе с последним императором из династии Цин — Пу И.

ХАЛХИН-ГОЛ

Свое название советско-японский конфликт получил по имени монгольской реки Халхин-Гол (японское название Номон-Хан), расположенной в 25 км восточнее монгольско-маньчжурской границы. Японцы требовали провести ее демаркацию по Халхин-Голу, чтобы гарантировать безопасность строящейся железной дороги Халун — Аршан — Ганьчжур, а Монголия не видела никаких причин для отказа от собственных земель. Приграничные столкновения начались еще в 1935 году, но особенно ситуация стала обостряться, когда в 1937 году, в соответствии с подписанными договоренностями, на территорию Монголии были введены соединения Красной армии.

В январе 1939 года Япония, не забывая обвинять Монголию в нарушении границ Маньчжоу-Го, взяла курс на прямой военный конфликт.

СТОЛКНОВЕНИЯ НА ГРАНИЦЕ

Началом японских провокаций принято считать инцидент 16 января 1939 года, когда японский патруль у высоты Номон-Хан-Бурд-Обо обстрелял монгольский пограничный наряд. Вслед за этим последовала непрекращающаяся череда нападений и обстрелов — в январе-марте 1939 года их количество превысило 30!

В мае японцы начали постепенно наращивать численность своих войск, принимавших участие в провокациях, и, наконец, 14 мая 300 японцев при поддержке авиации атаковали монгольских пограничников и заняли высоту Дунгур-Обо, куда на следующий день подтянули уже две пехотные роты, семь бронемашин и танк. Понимая, что одним монголам уже не справиться, к Халхин-Голу были переброшены советские войска (три мотострелковые и одна саперная роты, артиллерийская батарея), которые 22 мая оттеснили японцев назад к границе. 28 мая японский отряд полковника Ямагаты (ок. 2600 человек, 75 пулеметов, 18 орудий, 8 бронемашин и танк) атаковал советско-монгольские войска (920 человек, 58 пулеметов, 20 орудий и 39 бронемашин). Советско-монгольская группа отступила, но на следующий день, получив подкрепление, контратаковала, заставив противника вернуться на исходные позиции.

ВОЙНА В ВОЗДУХЕ

На следующем этапе основная ставка была сделана на военную авиацию. Достаточно активные бои в воздухе начались 22 мая, причем за два дня японцам удалось сбить 15 советских истребителей. В столь кризисной ситуации сюда 29 мая была направлена группа советских летчиков-асов во главе с заместителем начальника ВВС РККА Яковом Смушкевичем, а также подтянуты дополнительные средства ПВО. Все это дало результаты: когда 20 июня вновь активизировались воздушные бои, потери японцев начали быстро расти. За неделю они потеряли 90 машин. На это японцы смогли, впрочем, ответить 27 июня налетом на советские аэродромы, где уничтожили на земле 19 самолетов. Тем не менее японские ВВС утратили господство в воздухе, что в дальнейшем сказалось на всем ходе боев.

БАЯН-ЦАГАНСКОЕ ПОБОИЩЕ

В ночь на 2 июля японцы форсировали Халхин-Гол и захватили гору Баян-Цаган, где начали быстро обустраивать плацдарм для дальнейшего наступления. Вокруг горы Баян-Цаган развернулись ожесточенные бои, в которые с обеих сторон втягивались все новые и новые части. К вечеру 4 июля японская группировка оказалась в полуокружении и на следующий день начала отступление к Халхин-Голу. Потери японцев превысили 8,5 тысяч человек, они также потеряли большую часть бронетехники и артиллерии. Новое наступление японцы начали 8 июля и, хотя на первом этапе имели некоторый успех, 12 июля советские войска провели контратаку, отбросив противника на исходные позиции. Также не дала результата и еще одна попытка наступления, предпринятая 23-25 июля. Однако японское командование не собиралось сворачивать операцию: для вторжения в Монголию была сформирована 6-я отдельная армия под командованием генерала Огису Рюхэя. Новое наступление было назначено на 24 августа.

РАЗГРОМ НА ХАЛХИН-ГОЛЕ

Советско-монгольская группировка на Халхин-Голе перешла в наступление 20 августа — за четыре дня до намеченной наступательной операции 6-й японской армии.

Операция советско-монгольских войск началась в 06:15 с массированного артобстрела японских позиций, а также мощного удара с воздуха. Разделенная на три группы (Северную, Центральную и Южную) пехота, поддерживаемая бронетехникой, двинулась в атаку в 09:00. Не ожидавший удара противник был вынужден отойти по всему фронту; командование 6-й японской армии лишь попыталось укрепить центр позиции, фактически бросив на произвол судьбы свои фланги.

ОЖЕСТОЧЕННЫЕ БОИ

Замешательство японских войск длилось недолго, и уже на следующий день советского наступления уровень сопротивления значительно возрос — особенно на постоянно получавшем подкрепления центральном участке. Японские солдаты оказали яростное сопротивление, с фанатизмом сражаясь до последней капли крови. Полевые укрепления приходилось брать ценой больших потерь. Руководившему операцией Георгию Жукову приходилось вводить в бой резервы: уже 23 августа ему пришлось передать Центральному отряду 212-ю авиадесантную бригаду и последние две роты пограничников.

Тем не менее советские войска, постепенно преодолевая сопротивление противника, продвигались к намеченной цели разработанного командованием плана: окружения японской группировки. Однако командование Квантунской армии вполне отдавало себе отчет о создавшейся на Халхин-Голе ситуации и 24-26 августа предприняло ряд попыток установить связь с 6-й армией, отбросив блокировавшие ее советские войска. Эти попытки провалились, и 26 августа японское командование свернуло свои операции, посчитав их бесперспективными, и отвело свои войска на территорию Маньчжоу-Го.

Вечером того же дня, 26 августа, передовые части Южной и Северной советско-монгольских групп соединились. Теперь 6-я японская армия оказалась в полном окружении. На следующий день Жуков приказал раздробить окруженную группировку на части, после чего приступить к ее уничтожению.

ЗАВЕРШЕНИЕ ОПЕРАЦИИ

В течение нескольких дней операция была завершена. 29-30 августа отдельныебои шли севернее реки Хайластын-Гол, но уже к утру следующего дня можно было констатировать, что поражение японцев было полным: ни одного японского солдата, кроме пленных, на территории просоветской Монголии не осталось, о чем утром 31 августа Жуков доложил в Москву: «Территория Монгольской Народной Республики была полностью очищена от японских захватчиков».

Для подобного локального, хотя и достаточно длительного конфликта, уровень потерь с обеих сторон был чрезвычайно высок, тем более если учесть, что основной урон (за исключением авиации) пришелся именно на 20-30 августа. Японские войска потеряли около 17 000 человек убитыми, около 36 000 ранеными, Красная армия — около 9300 убитыми, 16 000 раненными. Было потеряно 207 советских и 162 японских самолета. Поскольку победа осталась за советско-монгольской группировкой, то в ее руках остались и значительные трофеи — одних орудий насчитывалось 30 тяжелых и 145 полевых. Хотя основные бои на Халхин-Голе завершилась к 31 августа, японское командование предприняло еще две серьезные вылазки.

Сначала утром 4 сентября японский отряд силой до двух батальонов нанес удар на высоту Эрис-Улын-Обо, затем через четыре дня, 8 сентября, удар нанес отряд силой до батальона. Но накал боев был уже не тот: обе попытки полностью провалились, а к своим потерям японское командование добавило еще порядка 500 человек убитыми.

Рейд 8 сентября стал последней сухопутной операцией японского командования, после этого оно ограничилось лишь рейдами авиации. Причем самый крупный за всю историю конфликта воздушный бой, в котором приняло с обеих сторон почти 330 самолетов, состоялся в последний день конфликта — 15 сентября.

ПЕРЕМИРИЕ

Поражение на Халхин-Голе привело к падению кабинета генерала Хиранумы Киитиро, которое, собственно, и инициировало весь этот конфликт — оно пришло к власти как раз 5 января 1939 года. Новое правительство, возглавляемое ставленником армии генералом Абэ Нобуюки, согласилось с тем, что дальнейшие бои бесперспективны, и 4 сентября сделало чрезвычайно важное заявление, что не собирается ни в какой форме вмешиваться в разгоравшийся в Европе конфликт. Через несколько дней последовало предложение советской стороне о заключении перемирия. 15 сентября 1939 года в Москве народный комиссар иностранных дел СССР Вячеслав Молотов и посол Японии в СССР Того Сигэнори поставили свои подписи под соглашением о прекращении военных действий в районе реки Халхин-Гол. Соглашение вступило в силу на следующий день, и 16 сентября боевые операции на монгольско-маньчжурской границе наконец прекратились.

Оставить эмоцию

Нравится Тронуло Ха-Ха Ого Печаль Злюсь