Салтыков щедрин произведения лучшие: Михаил Салтыков-Щедрин. Лучшие книги

Содержание

Михаил Салтыков-Щедрин в списке 100 лучших книг всех времен

Место в списке кандидатов: 774
Баллы: 249

Средний балл: 4.69

Место в списке: 187
Баллы: 4062
Средний балл: 2.68

org/AggregateRating»>

Место в списке: 204
Баллы: 3887
Средний балл: 2.55

Место в списке кандидатов: 663
Баллы: 319
Средний балл: 4. 90

Место в списке кандидатов: 767

Баллы: 252
Средний балл: 4.84

Современное прочтение произведений М.Е. Салтыкова-Щедрина

19 авг. 2021 г., 16:46

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин… Это имя дорого нам с детства. Мы ещё не знаем, кто этот человек, но уже на слуху его имя; его носит одна из самых красивых улиц нашего города Талдома.

. Моё детство прошло именно на ней. Всё здесь дышит красотой и историей: бывшая чайная Киселёвых, дом купца Волкова, деревянные, с резными наличниками, особняки. В Историко-литературном краеведческом музее всё наполнено воспоминаниями о великом писателе-сатирике. В местной районной газете «Заря» пишут о нашем замечательном земляке, приглашают посетить его родовую усадьбу – село Спас-Угол.

Работая в школе, я поняла, что творчество нашего земляка является одним из самых трудных для изучения современными школьниками. Казалось бы, сказки, история семейства Головлёвых, воспоминания детства в «Пошехонской старине» – всё так просто и понятно. Да, на первый взгляд, это может быть и так. Но только на первый взгляд.

Нелегкое для учителя дело – провести интересные, надолго запоминающиеся уроки, посвящённые великому писателю. Но для нас, учителей словесности, живущих в той же местности, где жил Михаил Евграфович, сделать это гораздо легче, потому что мы можем сесть на автобус, 35 километров пути и мы на родовой усадьбе писателя.

Спас-Угол и его окрестности невероятно притягательны своей заповедной красотой. Много раз была я там: и в пору юности, и в зрелости, на праздниках, и в будни, с детьми, с друзьями, одна. Аура этого места необыкновенно влияет на каждого человека. Приятно побродить по аллеям парка, которые помнят писателя, вдохнуть полной грудью спасский воздух и дух «салтыковский». Сейчас я привожу сюда своих учеников на дни рождения и на дни памяти писателя. Так я описала одну из экскурсий на родину нашего великого земляка в своём конкурсном стихотворении (конкурс прошёл в преддверии Года литературы, в декабре 2014, когда отмечали день памяти писателя).

 

Маленькая поэма о нашем великом земляке

 

Нам повезло, что в нашем крае

Родился Салтыков-Щедрин.

Во всей России уважаем

Великий русский гражданин.

Январским утром, на рожденье,

Мой класс гурьбой к нему спешит.

Нам не испортит настроенье

Мороз, скорей, он нас бодрит.

Заснеженный простор вбирает

Дорогу, нас и голоса.

И время нас не отпускает:

Веков размыта полоса…

Вот мы к деревне подъезжаем,

Видать церквушку на юру.

Спас-Угол тишиной встречает

С «другой планеты» детвору.

Идут ватагой, не смолкает

Моих детей весёлый гам.

И лишь дворняжки окликают,

Лениво лая по дворам.

В музее сразу все притихли:

Писатель стал для них родным.

Ведь Миша тоже  был мальчишкой

Смышлёным, умным, озорным.

Читал он книги, занимался

 Со старшими, своим отцом.

Зимою с горки он катался,                       

Старался быть он молодцом.

Он трудно жил, служил, работал,

Он в Вятке ссылку отбывал.

Но главная его забота –

Народ российский. Восставал

Он против власти и разбоя

Чиновников любых мастей.

Он к совести взывал и с боем

Учил он «праведных» судей.

Пред подвигом его гражданским

Мы тихо головы склоним.

И земляка, родом из Спаса,

В сердцах навеки сохраним.

Закончен день, рассказ окончен.

Тропа нас в центр села ведёт.

И юная моя Россия

На пьедестал цветы кладёт.

В музее работает замечательный человек – Анна Николаевна Комлева, зав. музеем Салтыкова — Щедрина. Она рассказывает так, будто писатель – её близкий родственник. Какие только встречи, конкурсы она не организует! И всё это из любви к писателю и родному краю. Дети это чувствуют. Теперь можно приступать к изучению «Сказок», которые порой трудны для восприятия семиклассников.

Именно здесь, в селе Спас-Угол, вспоминается неординарная судьба великого человека: блестящая чиновничья карьера, триумфальное восхождение к вершинам литературного Олимпа, и в то же время мы видим, как трагична биография «короля язвительного смеха». На поверку выясняется, что служба удовлетворения не приносила, блестящая литературная карьера перемежалась ссылкой в Вятку, неприня­тием критикой произведений Салтыкова, разгромом и закрытием журналов, в которые он вместе с Некрасовым вкладывал не только деньги, но душу и сердце. И в семейной жизни не было покоя и благополучия.

Именно здесь, в Спасе, сами собой возникают перед глазами щедринские образы.

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин прожил всего 63 года, но всю свою жизнь без остатка отдал неустанной, не прекращающейся ни на минуту литературной работе.

Что же после смерти? Вписывается ли имя великого Щедрина в наш мир? Нужен ли, современен ли сегодня наш земляк в России?

 «Я люблю Россию до боли сердечной и даже не могу помыслить себя где-либо кроме России, – писал Михаил Евграфович, – хорошо там, а у нас, хоть и не так хо­рошо… но, представьте себе, всё-таки выходит, что у нас лучше. Лучше, потому что больней… Болит сердце, болит, но и за всем тем к источнику своей боли устремля­ется… Я желал видеть моё Отечество не столько славным, сколько счастливым…»

Сбылись ли мечты писателя? Не зря ли он отдал жизнь русской литературе?

Итак, на дворе 2015 год… Россия… В следующем году мы отметим 190-ую годов­щину рождения Михаила Евграфовича. Писателя, видящего дальше своего времени. .. Хранителя Правды, великого Русского слова!

Более полутораста лет минуло с тех пор, как он пришёл в русскую литературу, но и сегодня едва ли можно утверждать, что мы вполне осознаём интеллектуальную мощь и художественную силу творений М. Е. Салтыкова-Щедрина. Внешне, конечно, всё вполне в порядке: имя Мастера носят улицы, библиотеки, школы; переиздаются его сочинения; кое-что включено в школьную программу по литературе; кое-что инсценируется и экранизируется, но всё же…

Да, конечно, Салтыков-Щедрин не так популярен как другие наши писатели. Его считают трудным, непонятным, сложным, запутанным и несовременным. Так ли это? Конечно, обвинить писателя очень легко, но понять и принять трудно. Нужно вспомнить, в какое нелёгкое время он жил, какая жесточайшая была цензура! А этот «эзопов язык», который уводит читателя от прямых высказываний писателя. Исследователь творчества сатирика А. С. Бушмин писал: «Условная, исполненная глубокого сарказма, подчас гротескно заостренная, сатирическая форма повествования, вынужденная, вызванная непрерывным цензурным давлением «эзопова» речь, иносказательный язык, множество идиоматических выражений, характерных фразеологизмов, изобилие так называемых «реалий» конкретно-исторических примет того времени – всё это в определенной мере ограничивает сегодня круг читателей произведений Салтыкова-Щедрина».

Мне кажется, что многие годы мы читаем не сами тексты, а находимся под воздействием их «превратных» истолкований. Постигая логику творческого развития Салтыкова-Щедрина, писателя, мы делаем много удивительных открытий. Всю жизнь Михаил Евграфович боролся с угнетением и унижением человека, болел душой за несовершенство людей, за убожество их взаимоотношений в быту и на общественном поприще. И эта боль, сплавившись воедино с его талантом, и дала миру его бесценные сочинения.

Вот, например, роман писателя «Современная идиллия». Произведение это населяют люди удивительные, никак не помещающиеся в существующие стереотипы. Салтыков-Щедрин обладал гениальным умением создавать правдоподобие невероятного. Стоит вспомнить Глумова и Рассказчика, от лица которого ведётся повествование. Они как бы олицетворяют окончательное падение столь ненавистной писателю плавающей на поверхности прослойки русского либерального дворянства.

Тем и замечателен Салтыков-Щедрин, что писал он своих героев, образно говоря, если не в пяти, то, во всяком случае, в четырёх измерениях. Сейчас, оглядываясь вокруг, мы часто видим в жизни людей, очень похожих на героев Салтыкова, поэтому актуальность произведений очевидна.

Произведения писателя современны, разумеется, не по сюжетам и социальной сути персонажей, а прежде всего, по глубокому проникновению в человеческую психологию. Вновь становятся интересными многие салтыковские мотивы, особенно образ «пропавшей совести». И про «новых русских» сатирик сказал, что во время перемен отмечаются случаи «возникновения» запроса на так называемых «свежих людей», запроса, обусловленного постепенным вырождением людей «несвежих».

Творчество великого сатирика весьма злободневно! Какие пронзительно верные формулировки, абсолютно точно ложащиеся на почву сегодняшней российской действительности, были произнесены более века назад. Вот две цитаты:

  • «Никому ничего не жаль, никто не заглядывает вперёд, всякий ищет, как сорвать сейчас, сию минуту, и потом… потом и самому, пожалуй, вылететь в трубу». («Благонамеренные речи»). Сразу вспоминаются коррупционные дела по­следнего времени.
  • «Как-то легко пишутся проекты, в которых реформаторские затеи счастливым образом сочетаются … с тем благосклонным отношением к жульничеству, которое доказывает, что жульничество – сила, и что с этой силой необходимо считаться». («Дневник провинциала в Петербурге»).

И опять возникают в памяти наши национальные проекты по здравоохранению, образованию, сельскому хозяйству и все наши социальные проблемы.

Салтыков-Щедрин был современен всегда, но особенно сейчас. Описывая пореформенную Россию, он открыл, можно сказать, «общие законы российского «реформирования»  —  через пень — колоду, с шараханьем из стороны в сторону, с дуболомной перестановкой таких приоритетов, как «мечтания» и «дело», с бездум­ным ниспровержением одного и с таким же бездумным возвеличиванием другого, как будто они и не должны идти в одной связке»… Так жаль, что наши политики и хозяйственники так редко открывают, а может, и вовсе не читали произведений великого сатирика! Зря! Какой там анализ хозяйственной и социальной жизни, сколько прозрений, сколько умнейших наставлений и советов потомкам, как благоустраивать землю и жизнь на ней и каких глупостей не допускать!

Щедринская сатира живёт потому, что те основы и те пороки, на которые обруши­вал свой гнев писатель, продолжают сохранять свою силу и власть над обществом и человеком.

Как-то прочитала я высказывания Салтыкова-Щедрина, которые показались мне очень интересными и близкими по духу. В 10 классе, на заключительном уроке по творчеству писателя, мы обсудили некоторые из них, которые особенно показались нам понятными и современными…

  • А главное всё-таки: люби, люби и люби свое отечество. Ибо любовь эта даст тебе силу, и все остальное без труда совершишь.
  • И в торжественные годины и в будни идея отечества одинаково должна быть присуща сынам его, ибо только при ясном её сознании человек приобретает право назвать себя гражданином.
  • Идея отечества одинаково для всех плодотворна. Честным она внушает мысль о подвиге, бесчестных — предостерегает от множества гнусностей, которые без неё, несомненно, были бы совершены.

Эти глубокие умозаключения соответствуют реалиям нашего времени. Учащиеся говорили о том, как поднимается патриотизм в нашей стране, как объединяется народ вокруг наших нравственных ценностей, как молодёжь учится любить Родину. И они понимают, что писатель был патриотом, слишком сильно любил Отечество и болел за него душой, поэтому так был беспощаден к «помпадурам и помпадуршам».

Во многом великий сатирик был пророком. Этот дар мы находим в «Исто­рии одного города». «Тёмная занавесь, то есть конец свету», придуманная Уг­рюм-Бурчеевым для «отгорожения» Глупова, материализовалась в 20 столетии в недоброй памяти «железный занавес», как и слова «барак», «масса», излюб­ленные в новом, «полуобезьяньем языке того же Бурчеева». Но сила щедрин­ского шедевра не только в его сохраняющейся до сих пор злободневности, сколько в том, что он сумел увидеть подоплёку этой злободневности. История, по Салтыкову-Щедрину, связана с современностью глубинной однородностью, повторяемостью человеческих побуждений и вытекающих из них поступков. Как видно, меняются лишь внешние атрибуты власти, её вещественные черты, психологическая суть остаётся неизменной.

Произведения Салтыкова-Щедрина очень современны, т.к. проблемы вла­сти будут существовать, пока существует государственная система, как мне кажется, далеко несовершенная. И сегодня в произведениях писателей-сатириков, как в зеркале, отражаются все общественные пороки. Примером написания в жанре сатиры будут для них книги великого Салтыкова-Щедрина, целью которых была борьба с вопиющим произволом чиновников всех мастей, ведь их образы у писателя-сатирика гиперболизированы: это маски, со­бирающие в себе все пороки власти. Человеческие качества чиновников ни­чтожны по сравнению с занимаемой должностью. Поэтому на первый план выхо­дят атрибуты власти, а нравственные характеристики личности практически отсутствуют. Салтыков-Щедрин осуждает паразитический образ жизни чиновников, живущих за счет народа, который безропотно подчиняется власти.

После прочтения «Истории одного города» учащимся были заданы несколько вопросов:

  • Чем могут быть интересны для нас, людей 21 века, образы чиновников, созданные писателем – сатириком в 19 веке?
  • Можно ли создать портрет современного чиновника? Сравните его с собирательным портретом «градоначальников» Щедрина.
  • Как вы думаете, поменялось ли что-нибудь в чиновниках в отличие от щедринских? Остались ли актуальными пороки власти, обличаемые в произведениях Салтыкова-Щедрина?
  • Выясните, насколько современны проблемы, поднятые в творчестве Щедрина?
  •  Проанализируйте различные источники информации на тему чиновничества, власти в современной России. Это могут быть СМИ, Интернет, общественное мнение и т.д.
  • Как вы думаете, что-то все-таки должно поменяться, т.к. изменилось время, строй  в стране, да и страна уже совсем другая?
  • Если изменилась страна, то, вероятно, должен измениться и сам чиновник? Какой он сейчас?

На семинаре разные группы учащихся представляли свои выступления, основанные на анализе работы местной администрации, материалах районной газеты «Заря», регионального еженедельника «Компаньон» и т.д. В общем, некоторые остались недовольны работой чиновников (особенно это касалось молодёжных проектов), другие похвалили местную власть за благоустройство, за инновации в проведении различных праздников.

               Но, как они сказали, неплохо бы иметь такого критика, как Михаил Евграфович, чтобы чиновники знали свои обязанности по отношению к избирателям. Да, время изменилось, говорили они, но чиновники меняются с трудом.

В «Литературной газете» за 1 ноября 2011 года меня заинтересовала статья Даниила Гранина «Не барышом единым», в которой писатель рассуждает о российских традициях, о ментальности нашего человека. Статья мне понравилась, но оставила она какое-то грустное впечатление. Гранин считает, что он в ней расстраивает людей, как когда-то заставлял задуматься неравнодушных к своему Отечеству граждан Салтыков-Щедрин. Статья во многом перекликается с высказываниями сатирика, о которых я упоминала ранее. Гранин в ней  подчёркивает, что власть порой не замечает того, о чём пишут, говорят честные, радеющие за страну люди. И, в конце концов, «если власть не хочет отвечать на острые вопросы, уводит себя и общество от реальных проблем, она получает то, что получает.. .», – предостерегает Даниил Гранин.

Не наступит ли знаменитое ОНО, которое изменит жизнь «города Глупова» до неузнаваемости. Салтыков-Щедрин вывел Глупов за пределы истории, времени, изобразив некий «заповедник власти, в котором ничего не происходит, кроме власти испытаний – не общественным мнением, не требованиями народной стихии, даже не другими властолюбцами, а именно безграничностью.

Таким образом, история и современность оказываются в изображении Салтыкова нераздельными. Это ещё раз подтверждает сохраняющуюся своевременность большинства его книг, начиная с «Истории одного города». Подтверждением служит замечательный фильм «Оно» режиссёра С. Овчарова. Я поймала себя на мысли, что, когда смотришь фильм, текст звучит из «Истории одного города», а действие происходит в нашем недалёком прошлом. Это ли не пророчество, это ли не современность и не своевременность трудов и мыслей великого сатирика! Критик Н. Михайловский, говоря о современности произведений великого писателя, назвал его «человеком вечности».

Салтыков-Щедрин завещал потомкам: «Пусть нас меньше почитают, но больше читают». Это совершенное художественное творчество великого сатирика и сегодня щедро обогащает нас теми мудрыми мыслями, меткими образами, яркими афоризмами, которые облагораживают и воспитывают человека в духе высокого гражданского призвания. Да, любить Салтыкова нелегко, но верить ему необходимо. Его вулканическое слово опасно и страшно духовным своим бесстрашием и независимостью. Слово Салтыкова-Щедрина защищает человеческое в человеке. Поэтому он всегда современен, интересен и необходим. Исследователь творчества Михаила Евграфовича Дмитрий Николаев написал: «Сатира Щедрина не про­сто насыщена, а перенасыщена мыслью. Она интеллектуальна в высшей мере. В этом её сила, источник её бессмертия. Но в этом же – и её сложность, трудность её постижения…»

Щедринская сатира живёт, живёт потому, что те основы и те пороки, на которые обрушивал свой гнев писатель, продолжают сохранять свою силу и власть над обществом и человеком. Сатирическое творчество Щедрина было творчеством гуманистическим, глубоко человечным, все­цело проникнутым идеальным началом. «Сказать человеку толком, что он человек, – писал Салтыков-Щедрин, – на одном этом предприятии может изойти кровью сердце. Дать человеку возможность различать справедливое от несправедливого – для достижения этого одного можно душу свою загубить. Задачи разъяснения громадны и почти неприступны, но зато какие изумительные горизонты! Какое восторженное, полное непрерывного горения существование!» («Убежище Монрепо»). Горящий дух са­мого Щедрина звучит в этих словах. Так хочется, чтобы читали произведения писа­теля, становились мудрее, лучше, сильнее. К сожалению, из школьной программы постепенно «убирают» «неинтересных и трудных» писателей, что является просто недопустимым. И часов литературы мало. Но я восполняю это внеклассной работой. Именно в этом я вижу свою задачу и призвание. Также мы всегда участвуем в творческих конкурсах. На литературный конкурс послала своё стихотворение и моя ученица 7 класса Штатова Вероника. В своей возрастной категории она заняла 1 место.

Мы помним писателя Салтыкова-Щедрина

Писатель рождён для любви и для света.

В душе сохранил он предков заветы.

Россию любил он до боли сердечной.

И жизнь свою выстроил он безупречно.

Взгляд его строг, его мысли понятны,

И каждая сказка проста и занятна.

О русской земле проявлял он заботу.

Боролся всегда за народ и свободу.

Он был человеком серьёзным и честным.

Он взяток не брал, был закону полезным.

И звали его за глаза Робеспьером.

Для всех подчинённых был лучшим примером.

Мой дом деревянный на улице старой

Красою дивит она всех небывалой.

Мы просто Щедринской её называем,

Писателя помним, не забываем.

Пока его помним, романы читаем,

За книгой его в библиотеку шагаем.

Он с нами, он жив, нам во всём помогает,

Смириться с неправдою не позволяет.

Михаилу Евграфовичу Салтыкову-Щедрину в русской литературе отведено особое место, потому что ни один писатель в своих произведениях не критикует, не высмеивает и не обличает действительность так метко и беспощадно. Несмотря на то, что писал он почти два века назад, его сюжеты очень похожи на то, что происходит в России сейчас. Герои настолько точно характеризуют современный мир, что, кажется, писатель просто заглянул в будущее и написал о нас.

Значение сатирических произведений М. Е. Салтыкова-Щедрина для истории России  велико. В них он остро высказывался обо всём, что считал предметом, заслуживающим критики, а также он был истинным гражданином своей Отчизны. Я уверена, что сатира Салтыкова-Щедрина будет востребована всегда, и на примере жизни и творчества великого сатирика вырастут новые поколения честных, совестливых людей, писателей, журналистов, любящих свой народ и свою Родину.

Использованная литература:

1. К. И. Тюнькин. Салтыков-Щедрин в жизни и творчестве. Москва, 2001 год

2. А. С. Бушмин. Салтыков-Щедрин. Искусство сатиры. Москва. 1967 год

3. Д. Гранин. «Литературная газета». Москва. 2011 год

 

Русакова Галина Андреевна, учительница русского языка и литературы Талдомской средней школы №2, Заслуженный учитель Московской области, Почётный работник общего образования Российской Федерации.

 

Источник: http://intaldom.ru/novosti/m-e-saltykov-shchedrin-195-letie-pisatelya/sovremennoe-prochtenie-proizvedeniy-m-e-saltykova-shchedrina

Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович — биография писателя, личная жизнь, фото, портреты, книги

Михаил Салтыков-Щедрин учился в Царскосельском лицее и мечтал стать «наследником» Пушкина. Из-за того, что он совмещал литературу с государственной службой, писателю пришлось взять псевдоним. Салтыков-Щедрин 16 лет проработал редактором журнала «Отечественные записки». Он прославился как автор «Губернских очерков», сатирического романа «История одного города» и «Сказок для детей изрядного возраста», в которых высмеивал чиновников и помещиков.

«Помню, что меня секут… секут как следует, розгою»: детские годы

Иван Крамской. Портрет Михаила Салтыкова-Щедрина (фрагмент). 1879. Государственная Третьяковская галерея, Москва

Николай Ге. Портрет Михаила Салтыкова-Щедрина (фрагмент). 1872. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

Николай Ярошенко. Портрет Михаила Салтыкова-Щедрина (фрагмент). 1886. Мемориальный музей-усадьба художника Николая Ярошенко, Кисловодск, Ставропольский край

Михаил Салтыков родился 15 января 1826 года в селе Спас-Угол, в Калязинском уезде Тверской губернии (сейчас — Московская область). Его отец Евграф Салтыков работал чиновником Московского архива иностранной коллегии. В 1816 году он ушел в отставку и поселился в фамильной усадьбе. Мать Ольга Забелина происходила из купеческой семьи. Она занималась воспитанием детей, которых в семье было девять. Забелина строго наказывала их за любую провинность. Салтыков писал в поздние годы: «А знаете, с какого момента началась моя память? Помню, что меня секут… секут как следует, розгою… Было мне тогда, должно быть, года два, не больше».

Фамилия Салтыков-Щедрин была псевдонимом писателя. Он печатал свои произведения под именем «надворного советника Николая Щедрина». По одной из версий, взять такой псевдоним предложила жена Салтыкова-Щедрина, поскольку в своих произведениях он был очень щедр «на всякого рода сарказмы». По другой — он позаимствовал фамилию у кого-то из знакомых.

С трех лет Салтыков-Щедрин наблюдал, как занимаются его старшие братья и сестры. Поэтому уже в раннем детстве он хорошо разговаривал по-французски и по-немецки. С шести лет будущего писателя учил грамоте крепостной художник Павел Соколов, а латынь ему преподавал священник из соседнего села Заозерье. К поступлению в учебное заведение Салтыкова-Щедрина готовила и сестра Надежда, выпускница института благородных девиц.

«Начал писать стихи, за которые был часто наказываем»: учеба в Царскосельском лицее

Иллюстрация к роману Михаила Салтыкова-Щедрина «Господа Головлёвы». Изображение: literaturus. ru

В августе 1836 года Салтыков-Щедрин успешно сдал экзамены и поступил сразу в третий класс Московского дворянского института. В этом закрытом учебном заведении для детей российских дворян воспитывались поэт Василий Жуковский, драматург Александр Грибоедов, писатель Михаил Лермонтов. Учился Салтыков-Щедрин на отлично. Каждые полтора года институт переводил двух лучших воспитанников в Царскосельский лицей, где раньше учился Александр Пушкин. В 1838 году туда отправили и Салтыкова-Щедрина.

В 1830-х годах Николай I реформировал Царскосельский лицей — теперь он напоминал военное учебное заведение. Здесь ввели строгий солдатский режим, отдельные комнаты перестроили в казармы. В те годы в лицее учились в основном дети военных. С общими комнатами и режимом Салтыков-Щедрин был знаком еще с Дворянского института, но соблюдал военную дисциплину с трудом, да и среди аристократов чувствовал себя одиноко.

Как ловко сидели на них «собственные» мундиры и курточки! Как полны были их несессеры всякого рода туалетными принадлежностями! Как щедро платили они дядькам! с какою непринужденностью бросали деньги на пирожки и другие сласти! с какой грацией шаркали ножкой перед воспитателями и учителями!. . У меня не было ни собственного мундира, ни собственной шинели с бобровым воротником. В казенной куртке, в холодной казенной шинельке, влачил я жалкое существование, умываясь казенным мылом и причесываясь казенною гребенкою. Вид у меня был унылый, тусклый, не выражавший беспечного доверия к начальству, не обещавший в будущем ничего рыцарского…

Все свободное время Салтыков-Щедрин проводил в уединении. Он сочинял стихи, переводил зарубежных поэтов, читал книжки, журналы и мечтал стать «наследником» Пушкина. Сокурсники смеялись над начинающим поэтом и дразнили его «умником». Новое лицейское начальство тоже не приветствовало занятия литературой, поэтому Салтыков-Щедрин прятал свои сочинения в сапоги, но их всего равно находили. Он вспоминал: «Я начал писать стихи, за которые был часто наказываем».

В 1842 году журнал «Библиотека для чтения» напечатал стихотворение Салтыкова-Щедрина «Лира», еще несколько его сочинений вышло в «Современнике». Однако критики считали его стихи слабыми, а сам Салтыков-Щедрин позднее писал: «Я безразлично пародировал и Лермонтова и Бенедиктова; на манер первого скорбел о будущности, ожидавшей наше «пустое и жалкое поколение»; на манер второго — писал послания «К Даме, Очаровавшей Меня Своими Глазами». В 1844 году он разочаровался в себе как в поэте и больше стихов не писал.

«Пятницы» Петрашевского, собственный кружок и первые повести

Михаил Черемных. Эскиз костюма «Дама с цветком» к опере Андрея Пащенко «Помпадуры» по роману Михаила Салтыкова-Щедрина «Помпадуры и помпадурши». 1939. Томский областной художественный музей, Томск

Салтыков-Щедрин окончил лицей в 1844 году. В его аттестате были отмечены успехи в учебе, особенно «в законе божием, статистике и русской словесности». Однако из-за неидеального поведения он получил чин ниже, чем остальные, и стал не титулярным советником, а коллежским секретарем, то есть мог занимать низшие руководящие должности, но не получил пока личное дворянство. Осенью того же года он поступил на службу в Канцелярию военного министерства.

Жил Салтыков-Щедрин бедно, в съемных квартирах. Однако он часто ходил в театры и оперу, а позднее писал в цикле автобиографических очерков «Мелочи жизни»: «Иногда, ради билета в театр, я вынуждался заменять скромный кухмистерский обед десятикопеечной колбасой с булкой». В 1845 году Салтыков-Щедрин начал посещать собрания, которые по пятницам устраивал у себя дома его лицейский друг — философ-социалист Михаил Петрашевский. На этих встречах обсуждали работы французских утопистов Шарля Фурье и Этьена Кабе, принципы «свободы, равенства и братства», Великую французскую революцию 1789 года, отмену крепостного права. Позднее Салтыков-Щедрин вспоминал: «Я  примкнул к западникам к тому безвестному кружку, который инстинктивно прилепился к Франции. Оттуда лилась на нас вера в человечество, оттуда воссияла нам уверенность, что «золотой век» находится не позади, а впереди нас… Мы не могли без сладостного трепета помыслить о «великих принципах 1789 года» и обо всем, что оттуда проистекало».

Через два года Салтыков-Щедрин и его друзья — публицист-экономист Владимир Милютин и литературный критик Валериан Майков — перестали посещать «пятницы» Петрашевского и образовали собственный кружок. Они видели противоречия между идеями утопистов, Петрашевского и российской реальностью. Их Салтыков-Щедрин и описал в своей первой повести «Противоречия». Вскоре ее напечатали в журнале «Отечественные записки». Писатель посвятил это произведение своему другу Милютину, а в главном герое Андрее Нагибине описал типичный характер русского интеллигента сороковых годов, который не находил своего места: «Я и не утопист, потому что утопию свою вывожу из исторического развития действительности, потому что населяю ее не мертвыми призраками, а живыми людьми, имеющими плоть и кровь, и не консерватор… потому что не хочу застоя, а требую жизни, требую движения вперед».

Произведение построено на дневниковых записях Нагибина и его возлюбленной Тани. В них он рассуждал об отношении человека к действительности, к жизни, к природе, к другому человеку, а также о способах преобразования самодержавно-крепостнического строя и в итоге запутался в противоречиях собственной мысли.

В 1848 году Салтыков-Щедрин написал свою вторую повесть «Запутанное дело». В ней он вслед за писателями Николаем Гоголем и Федором Достоевским создал свой образ маленького человека. Его герой Иван Мичулин — выходец из небогатой дворянской семьи. Он, по словам литературоведа Константина Тюнькина, «вовсе не мыслитель и не деятель, просто ищет своего места под солнцем и, оказавшись лишним «на пиру жизни», погибает, так и не поняв, зачем искал, страдал, чувствовал — зачем жил». В «Запутанном деле» Салтыков-Щедрин создал двух персонажей — Алексиса Звонского и Вольфганга Беобахтера — по прототипам петрашевцев Алексея Плещеева и Николая Спешнева. И если Звонской лишь отличался «анонимной восторженностью» по поводу февральской революции во Франции, то Беобахтер требовал непременного «ррразрушения» самодержавно-крепостного строя в России. А когда Мичулин пришел к ним со своим «запутанным делом», персонажи посоветовали ему прочитать «крохотную книжонку из тех, что в Париже, как грибы в дождливое лето, нарождаются тысячами». Так главный герой тоже задумался об общественной несправедливости и ему начал грезиться «обаятельный дым» восстания. Поэтому когда Салтыков-Щедрин захотел напечатать повесть в «Современнике», ему отказали. Редактор журнала Иван Панаев писал: «Пусть лучше автор отдаст в другой журнал, там авось пропустят. А цензура в «Современнике» такую повесть не только запретит, но еще и гвалт поднимет». И повесть опубликовали в «Отечественных записках».

В то же время шеф жандармов граф Алексей Орлов представил Николаю I доклад «О журналах «Современник» и «Отечественные записки». Граф был испуган новой революцией во Франции и предлагал привести «к общему знаменателю» издания, которые позволяли себе «вредное направление». Император создал особый секретный комитет и приказал донести ему «с доказательствами где найдет какие упущения цензуры и ее начальства и которые журналы и в чем вышли из своей программы». Комитет приступил к «ревизии русской литературы» и обратил внимание на повести Салтыкова-Щедрина.

«Скитальческая жизнь в глухом краю»: ссылка в Вятку

Михаил Салтыков-Щедрин. 1850-е годы. Фотография: russkay-literatura. ru

Михаил Салтыков-Щедрин. 1870-е годы. Фотография: russkay-literatura.ru

Михаил Салтыков-Щедрин. 1880-е годы. Фотография: russkay-literatura.ru

Салтыков-Щедрин только получил повышение до титулярного советника, когда 20 апреля 1848 года в его квартире появился жандарм с предписанием ехать в какую-то «северную трущобу». Писателя выслали на службу в Вятку. Он прожил там до ноября 1855 года, и все это время ему было запрещено писать.

Связи с прежней жизнью разом порвались; редко кто обо мне вспомнил, да я и сам не чувствовал потребности возвращаться к прошедшему. Новая жизнь со всех сторон обступила меня Целых восемь лет я вел скитальческую жизнь в глухом краю. И возлежал на лоне у начальника края, и был отметаем от оного; был и украшением общества, и заразою его; и удачи, и невзгоды — все испытал, что можно испытать на страже обязательной службы, среди не особенно брезгливых по служебной части коллег. Конца этому положению я не предвидел. Сначала делал некоторые попытки, чтобы высвободиться, но чем дальше шел вглубь, тем более и более обживался.

В Вятском губернском правлении Салтыков-Щедрин служил младшим чиновником. Но уже через два месяца губернатор назначил его своим старшим чиновником для особых поручений. Писатель расследовал мелкие дела — например, «о злоупотреблениях в Вятской городской полиции по заготовлению арестантской одежды». Он много работал, стал постоянным посетителем дома губернатора и светских салонов. В 1849 году составил отчет по управлению Вятской губернией за прошлый год — его представили министру внутренних дел. А в 1850 году Салтыков-Щедрин подготовил «Вятскую выставку сельских произведений». Министерство государственных имуществ назвало ее «одною из наиболее изобильных, благоустроенных и поучительных во всей империи». Вскоре писателя назначили советником Губернского управления. Он возглавил хозяйственное отделение, усмирял крестьянские бунты и ездил со следственными делами по Вятской, Пермской, Казанской и Нижегородской губерниям. Так Салтыков-Щедрин наблюдал за крестьянской и чиновничьей жизнью, которую впоследствии описал во многих своих произведениях.

В 1851 году в Вятку приехал новый вице-губернатор Аполлон Болтин. Вскоре Салтыков-Щедрин сблизился и с ним, часто бывал в гостях и влюбился в одну из дочерей чиновника — Елизавету. Он писал: «То была первая свежая любовь моя, то были первые сладкие тревоги моего сердца!» Вскоре губернатора с семьей перевели во Владимир, и перед их отъездом писатель попросил у Болтина руки его дочери, но тот посчитал, что Елизавета еще слишком юна, и отложил ответ на год. Болтин разрешил помолвку только в апреле 1855 года.

Салтыков-Щедрин несколько раз писал императору и просил освободить его из ссылки за хорошую службу. За писателя хлопотали родители и друзья, однако ответ был один — «рано».

18 февраля 1855 года скончался Николай I. А в сентябре в Вятку приехал генерал-адъютант Петр Ланской — двоюродный брат министра внутренних дел Сергея Ланского — с женой Натальей Гончаровой-Пушкиной. Им представили Салтыкова-Щедрина как талантливого человека и бывшего лицеиста, который, подобно Пушкину, испытал на себе немилость императора. Вскоре Ланской написал брату официальное письмо, в котором просил «исходатайствовать» Салтыкову-Щедрину «всемилостивейшее прощение». 12 ноября министр внутренних дел доложил о писателе Александру II, и тот приказал «дозволить Салтыкову проживать и служить, где пожелает».

«Писал и служил, служил и писал»: возвращение в Петербург

Аминадав Каневский. Иллюстрация к сказке Михаила Салтыкова-Щедрина «Карась-идеалист». 1939. Изображение: «Сказки М.Е. Салтыкова-Щедрина». Издательство: ОлмаМедиаГрупп / Просвещение, 2014

Салтыков-Щедрин выехал из Вятки 24 декабря 1855 года. Он погостил на родине у матери, съездил к невесте во Владимир и 14 января 1856 года наконец добрался до Санкт-Петербурга. Там он устроился в Министерство внутренних дел и служил под начальством Николая Милютина, тогда директора хозяйственного департамента. А 6 июня 1856 года писатель обвенчался с Елизаветой Болтиной в Москве в Крестовоздвиженской церкви на Воздвиженке. Однако из родственников на свадьбе со стороны Салтыкова-Щедрина присутствовал лишь младший брат Илья. Мать не одобряла этот брак и лишила сына материальной поддержки. Через год после свадьбы она писала другому своему сыну Дмитрию: «Да что делать ныне матери в отставке, только дай, а более и знать не хотим. Коллежский советник… с голой барыней своей. Вот ворона-то залетела в барские хоромы, ну да работай, пиши статьи, добывай деньги ради барыни».

В это время Салтыков-Щедрин активно занялся литературой. Как сам он вспоминал в свои поздние годы, «писал и служил, служил и писал». В 1856–1857 годах он создал «Губернские очерки» — цикл о провинциальной России, которую писатель досконально узнал за семь с половиной лет ссылки. Произведение сильно отличалось от прозы Салтыкова-Щедрина 1840-х годов. В нем, как писал литературовед Константин Тюнькин, автор представлял чиновника не как «бедного человека, вызывающего жалость и сочувствие», а как «грубого и хитрого стяжателя, хищника, паразитирующего на народном невежестве, бедности и несчастье».

Первым, кому Салтыков-Щедрин дал прочитать очерки, стал его бывший сослуживец по канцелярии военного министерства, беллетрист и критик Александр Дружинин. Он похвалил сочинения: «Вот вы стали на настоящую дорогу, это совсем не похоже на то, что писали прежде». Однако писатель опасался печатать обличительные очерки в «Современнике» и в 1856 году начал публиковать их в новом московском либеральном журнале «Русский вестник». «Губернские очерки» быстро стали популярны, Салтыкова-Щедрина называли наследником Николая Гоголя.

В 1858 году Салтыкова-Щедрина назначили вице-губернатором Рязани, а через два года перевели в Тверь. На службе он боролся со взяточничеством и воровством. Параллельно писатель печатал «Невинные рассказы» и «Сатиры в прозе», а также статьи по крестьянскому вопросу в журналах «Русский вестник», «Современник» и «Библиотека для чтения».

В 1862 году писатель вышел в отставку, переехал в Петербург и стал редактором «Современника» — его пригласил поэт и писатель Николай Некрасов, который на тот момент руководил журналом. Каждый месяц Салтыков-Щедрин выпускал обозрение «Наша общественная жизнь», но через два года покинул редакцию из-за внутренних разногласий и вернулся на государственную службу. В 1865–1868 годах он возглавлял Казенные палаты в Пензе, Туле и Рязани. В то же время Салтыков писал памфлеты-гротески, в которых начальники этих мест узнавали себя. Из-за этого у писателя часто возникали конфликты с местными властями, и ему приходилось менять место службы. Но после жалобы рязанского губернатора в 1868 году его окончательно отправили на пенсию. А в 1869-м Салтыков-Щедрин выпустил «Письма о провинции», в которых рассказал о своих наблюдениях за жизнью этих городов.

«Вершина сатирического искусства»: роман «История одного города»

Кукрыниксы. Иллюстрация к роману Михаила Салтыкова-Щедрина «История одного города». 1939. Изображение: fantlab.ru

Кукрыниксы. Иллюстрация к роману Михаила Салтыкова-Щедрина «История одного города». 1939. Изображение: fantlab.ru

Кукрыниксы. Иллюстрация к роману Михаила Салтыкова-Щедрина «История одного города». 1939. Изображение: fantlab.ru

С конца 1860-х Михаил Салтыков-Щедрин сосредоточился на литературе. Он переехал в Петербург и принял приглашение Николая Некрасова стать соредактором журнала «Отечественные записки». А в 1869 году начал по частям печатать «Историю одного города». Это произведение литературоведы назвали вершиной его сатирического искусства. В романе автор в ироничном тоне описал жизнь в вымышленном городе Глупове, а также высмеял деятельность градоначальников и его приближенных, которые в разное время там правили. Прототипами некоторых героев были императоры Петр I, Петр III, Павел I, Александр I, Николай I, а также государственные деятели Михаил Сперанский и граф Алексей Аракчеев.

В 1870 году произведение вышло отдельным изданием. Русский писатель Иван Тургенев похвалил книгу и отметил, что в ней отражена «сатирическая история русского общества во второй половине прошлого и начале нынешнего столетия». А публицист Алексей Суворин, напротив, выпустил статью «Историческая сатира», где писал, что Салтыков-Щедрин глумится над русским народом и искажает исторические факты. На это сатирик ответил: «Я же, благодаря моему создателю, могу каждое свое сочинение объяснить, против чего они направлены, и доказать, что они… направлены против тех проявлений произвола и дикости, которые каждому честному человеку претят».

«Его сказки — та же сатира, и сатира едкая»

Кадр из мультфильма Ивана Иванова-Вано и Владимира Данилевича по одноименной сказке Михаила Салтыкова-Щедрина «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил» (1965)

В 1869 году Салтыков-Щедрин создал свои первые сказки «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил» и «Дикий помещик». В них писатель снова высмеивал помещичье-бюрократическую систему и воспевал крестьянский труд. Его сказки напоминали басни: в них были подтекст, мораль и много иносказаний.

В декабре 1882 года Салтыков-Щедрин вернулся к этому жанру и подготовил к февральской книжке «Отечественных записок» три сказки — «Премудрый пискарь», «Бедный волк» и «Самоотверженный заяц». Они уже больше напоминали русские народные сказки о животных, но в то же время несли социально-политический смысл. Тогда же «Отечественные записки» уже начали получать предупреждения о цензуре. Поэтому Салтыков-Щедрин решил выпустить эти три сказки только через два года. К произведениям он добавил подзаголовок: «для детей изрядного возраста». Один из цензоров писал: «То, что г. Салтыков называет сказками, вовсе не отвечает своему названию; его сказки — та же сатира, и сатира едкая… направленная против общественного и политического нашего устройства». Вторую и третью серии сказок цензура не пропустила, а в апреле 1884 года «Отечественные записки» закрыли за «вредное направление». Сборник «Сказки», цикл очерков «Мелочи жизни» и автобиографический роман «Пошехонская старина» Салтыков-Щедрин публиковал уже в журнале «Вестник Европы». Но не все сказки вышли в печать при жизни автора. Параллельно писатель создавал романы «Современная идиллия» и «Господа Головлевы», а также цикл «Пошехонские рассказы».

В начале 1870-х у Салтыкова-Щедрина родились двое детей — Константин и Елизавета. Дочь его друга Софья Унковкая вспоминала: «Издавая свои сочинения, всегда мечтал составить капитал не менее как в 300 тысяч, чтобы обеспечить жену, сына и дочь, и это ему удалось. К концу жизни капитал его как раз равнялся этой цифре, который он разделил между тремя».

С 1875 года писатель тяжело болел. В последний год жизни он писал: «Не проходило почти ни одного дня, в который я мог бы сказать, что чувствую себя изрядно. Постоянные болезненные припадки и мучительная восприимчивость, с которою я всегда относился к современности, положили начало тому злому недугу, с которым я сойду в могилу». А закрытие «Отечественных записок» и болезнь сына окончательно сломили его. И тем не менее писатель трудился до последнего: за несколько дней до смерти он начал писать произведение «Забытые слова».

Салтыков-Щедрин считал, что все литераторы, особенно схожих взглядов, должны покоиться на Волковском кладбище. Здесь были похоронены писатели Александр Радищев, Виссарион Белинский, Николай Добролюбов, Дмитрий Писарев, Иван Тургенев. Поэтому в 1878 году он рассердился, когда Николай Некрасов, согласно завещанию, был погребен на кладбище петербургского Новодевичьего монастыря, а не на Волковском «со своими».

Михаил Салтыков-Щедрин умер 10 мая 1889 года в Петербурге. По завещанию его похоронили рядом с Иваном Тургеневым на Волковском кладбище.

Творчество Салтыкова-Щедрина и развитие сатирического жанра в русской литературе XIX века

21 января в Румянцевском читальном зале начнёт работу выставка «Творчество Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина и развитие сатирического жанра в русской литературе XIX века», приуроченная к 195-летию со дня рождения писателя.


Портрет Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина. Фото: Мария Говтвань, РГБ

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин (27 января 1826 — 10 мая 1889) — выдающийся писатель-сатирик XIX века, продолжатель традиций лучших представителей сатирического жанра в русской литературе Дениса Ивановича Фонвизина, Ивана Андреевича Крылова, Александра Сергеевича Грибоедова, Николая Ивановича Новикова, Владимира Ивановича Даля.


  • Автограф Николая Васильевича Гоголя. Фото: Мария Говтвань, РГБ

  • Комедия Дениса Ивановича Фонвизина «Недоросль». Фото: Мария Говтвань, РГБ

  • Фото: Мария Говтвань, РГБ

Выставку, посвящённую развитию сатирического жанра в русской литературе, открывают автографы произведений великих предшественников Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина — Николая Васильевича Гоголя «Шинель», «Записки сумасшедшего», Фёдора Михайловича Достоевского «Скверный анекдот», «Господин Щедрин или раскол в нигилистах», Александра Сергеевича Грибоедова и Петра Андреевича Вяземского «Кто брат? Кто сестра? или Обман за обманом», Владимира Ивановича Даля «Похождения Христиана Христиановича Виольдамура и его Аршета» с 52 рисунками пером и 49 гравюрами на меди Андрея Сапожникова. Сам Михаил Евграфович считал, что одно из первых его произведений, «Запутанное дело», написано под сильным влиянием «Шинели» Николая Васильевича Гоголя и «Бедных людей» Фёдора Михайловича Достоевского.


Иллюстрация из книги Владимира Ивановича Даля «Похождения Христиана Христиановича Виольдамура и его Аршета». Фото: Мария Говтвань, РГБ

В первом разделе выставки представлены также черновые автографы творческих рукописей Салтыкова-Щедрина «Мнения знатных иностранцев о помпадурах», отрывок статьи-рецензии «О русской правде и польской кривде», отрывок статьи «Завещание моим детям», список сказки «Орёл-меценат» с подлинника рукой Марии Семёновны Скребицкой, хозяйки дома в Петербурге, где жил писатель на протяжении четырнадцати лет.


Список сказки «Орёл-меценат» с подлинника рукой Марии Семёновны Скребицкой. Фото: Мария Говтвань, РГБ

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин в 1848 году за вольнодумные настроения и публикации был сослан в Вятку, где занимал должность старшего чиновника особых поручений при Вятской губернии. По возвращении из ссылки писатель был причислен к Министерству внутренних дел, занимал должности вице-губернатора Рязани в 1858 году и Твери в 1860 году. Его общественная и творческая жизнь отразилась в переписке, представленной на выставке: в письмах Сергею Тимофеевичу Аксакову, произведения которого оказали влияние на творчество Салтыкова-Щедрина, врачу и общественному деятелю Николаю Андреевичу Белоголовому, писателю Константину Андреевичу Буху, редактору «Русской мысли» Виктору Александровичу Гольцеву, издателю журнала «Атеней» Евгению Фёдоровичу Коршу, редактору «Отечественных записок» Григорию Захаровичу Елисееву, писателям Дмитрию Наркисовичу Мамину-Сибиряку, Николаю Алексеевичу Некрасову. Не меньший интерес представляют и ответные письма Михаилу Евграфовичу от Алексея Николаевича Плещеева, Григория Захаровича Елисеева, Павла Васильевича Анненкова, Глеба Ивановича Успенского.


  • Письмо Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина к Алексею Николаевичу Плещееву. Фото: Мария Говтвань, РГБ

  • Письмо Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина к Дмитрию Наркисовичу Мамину-Сибиряку. Фото: Мария Говтвань, РГБ

  • Записка Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина к Сергею Петровичу Боткину. Фото: Мария Говтвань, РГБ

Один из разделов выставки посвящён литературной оценке творчества писателя такими известными политическими деятелями, как Пантелеймон Николаевич Лепешинский, Мария Моисеевна Эссен, Николай Леонидович Мещеряков, принимавшими участие в издании полного собрания сочинений сатирика в 1933 году.

Выставка будет интересна всем, кто знает и любит русскую литературу.

Куратор выставки — заведующая сектором хранения и учёта фонда рукописей Анна Евгеньевна Родионова.


Куратор выставки Анна Родионова. Фото: Мария Говтвань, РГБ

Список книг и других произведений Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин Сортировка по году написания

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин (1826 год — 1889 год) — известный писатель — сатирик.

Известный писатель-сатирик Михаил Евграфович Салтыков (псевд. Н. Щедрин) родился 15 (27) января 1826 г. в с. Спас-Угол Калязинского уезда Тверской губернии. Выходец из старинного дворянского, по матери — купеческого рода.

Под влиянием социалистических идей пришел к полному отрицанию помещичьего уклада, буржуазных отношений и самодержавия. Первая крупная публикация писателя — «Губернские очерки» (1856-1857), изданные от имени «надворного советника Н. Щедрина».

После решительного сближения с социал-демократами в начале 1860-х гг. вынужден был в 1868 г. на время отойти от масштабной деятельности в редакции журнала «Современник» в связи с кризисом демократического лагеря; с ноября 1864 г. по июнь 1868 года занимался провинциальной административной деятельностью последовательно в Пензе, Туле и Рязани.

В Туле служил с 29 декабря 1866 г. по 13 октября 1867 г. в качестве управляющего Тульской казенной палатой.

Своеобразные особенности характера Салтыкова, проявленные им во время руководства важным правительственным учреждением в Туле, наиболее выразительные черты его личности были запечатлены служившим под его началом тульским чиновником И. М. Михайловым в статье, опубликованной в «Историческом вестнике» в 1902 г. На административном посту в Туле Салтыков энергично и на свой манер боролся с бюрократизмом, взяточничеством, казнокрадством, стоял за интересы низших тульских общественных слоев: крестьян, кустарей-ремесленников, мелких чиновников.

В Туле Салтыков написал памфлет на губернатора Шидловского «Губернатор с фаршированной головой».

Деятельность Салтыкова в Туле завершилась его удалением из города по причине остроконфликтных отношений с губернским начальством.

В 1868 году этот «беспокойный человек» был по повелению императора Александра II окончательно уволен в отставку как «чиновник, проникнутый идеями, не согласными с видами государственной пользы».

Продолжая писательскую деятельность, Салтыков открыл 1870-е годы произведением «История одного города», где по предположениям тульских краеведов, в портретной характеристике градоначальника Прыща присутствуют живые черты губернатора Шидловского.

Тула и Алексин упоминаются Салтыковым в его произведениях «Дневник провинциала в Петербурге» и «Как один мужик двух генералов прокормил». На тульский практический опыт Салтыков, видимо, опирался в одном из своих «Писем из провинции». Однако краеведы сходятся во мнении, что трудно учесть с документальной точностью, в каких еще щедринских произведениях отразились тульские впечатления.

Пребывание Салтыкова-Щедрина в Туле отмечено мемориальной доской на здании бывшей казенной палаты (пр. Ленина,43). Документы о служебной деятельности писателя хранятся в Государственном архиве Тульской области. Тульским художником Ю. Ворогушиным в память о сатирике созданы восемь офортов-иллюстраций к «Истории одного города».

Умер М. Е. Салтыков-Щедрин 28 апреля (10 мая) 1889 г. в Петербурге.

И. Г. Соколова

Салтыков-Щедрин — пророк, вызывающий страх | Статьи

27 января исполняется 190 лет со дня рождения знаменитого русского писателя Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина. Из школьного курса мы помним Щедрина как автора сказок «Как мужик двух генералов прокормил», «Премудрый пескарь» и, возможно, романа «Господа Головлевы». На самом деле это — далеко не все и далеко не лучшие произведения писателя.

Салтыков-Щедрин — из тех авторов, которых не читают в школе всерьез, а потом вдруг открывают взрослыми людьми. И удивляются. Например, тому, что Щедрин не просто сказочник, а писатель с мировым именем. Как объяснить иначе тот факт, что «Сто лет одиночества» Маркеса — это парафраз истории Глупова, стоит лишь заменить «Глупов» на «Макондо».

Впрочем, сам Щедрин к своим произведениям относился легко. Он искренне полагал, что его сочинения не переживут «пестрых» времен, как он называл 1880-е годы. Может быть, он не представлял себе всю меру актуальности своего наследия. 

Однажды Щедрин сказал своему другу: проблема не в том, что ты умрешь, а в том, что после смерти помнить будут одни анекдоты. И это тоже про него. 

В день юбилея классика «Известия» попросили известных писателей, критиков, литературоведов, актеров и режиссеров рассказать самое интересное, что они знают о Салтыкове-Щедрине. 


Елена Усачева, детский писатель

Самое интересное, что на портретах Салтыков-Щедрин выглядит как спившийся дед, а на самом деле считался красавцем, циником и умницей. Кроме того, он был очень вспыльчивым человеком. Бывало, за вечер он шесть раз ссорился и уходил из гостей, громко хлопнув дверью. Но всякий раз возвращался. 

Наиболее часто Щедрин ссорился с родственниками и друзьями из-за того, что изображал их в своих произведениях, а они узнавали. Однажды он взялся за матушку, запечатлев ее в виде Арины Петровны в «Господах Головлевых». Когда Щедрин впервые напечатал «Господ», то в них было много сокращений, потому что маменька была еще жива и могла обидеться. Но несмотря на принятые меры, она все равно обиделась, а вместе с ней — все родственники. Матушка была крута. У нее был любимый сын — совсем как Порфирьюшка. Он-то ее потом и обобрал. А Щедрин был нелюбим, потому что не осуществил ее высоких замыслов — пил, гулял, женился не на той.

Про жену Салтыкова-Щедрина злословили, что она рядом с ним вообще не смотрится. Потому что не такая образованная. Но, между прочим, именно жена переписывала за Щедрина его произведения набело, потому что почерк у Щедрина был ужасный. 

В свободное от переписывания время жена Щедрина очень любила гадать на картах. Но перед началом гадания вынимала из колоды все пики. Зачем гадать о плохом? 

Словом, милая женщина была. 


Ирина Ковалева, редактор

Самое интересное, что один из лучших наших писателей был еще и чиновником. Причем одним из самых высокообразованных чиновников в нашей стране (учился в Царскосельском лицее). Как было бы замечательно, если бы все или хотя бы половина вице-губернаторов в России были столь высокообразованными, так широко знали бы жизнь провинциальной России, обладали бы такой самоотдачей в государственной работе, желанием улучшить жизнь народа, обладали бы таким наблюдательным умом, острым взглядом и фантастически образным языком. Сколько его бонмо вошло в язык!  Его оценки до сих пор не устарели, пользуются и сегодня бешеной популярностью: 

«Строгость российских законов смягчается необязательностью их исполнения»; 

«Для того чтобы воровать с успехом, нужно обладать только проворством и жадностью. Жадность особенно необходима, потому что за малую кражу можно попасть под суд»; 

«Это еще ничего, что в Европе за наш рубль дают один полтинник, будет хуже, если за наш рубль будут давать в морду». 


Владислав Отрошенко, критик

Самое интересное, что Салтыков-Щедрин до сих пор страдает из-за произвола чиновников. Дело в том, что писатель стал первым, кто начал чиновников ругать и бичевать. Так он стал отцом русского гротеска и создал бессмертные образы. Чего стоит человек с органчиком вместо головы, который орал: «Не потерплю, сокрушу, разорю». За эти достижения его недолюбливают, не считают серьезной литературой и, по большому счету, мстят. Причем мстят не только ему, но и еще Сухово-Кобылину, который возделывал ту же ниву. Бичуя чиновников, оба писателя так сильно обидели чиновников как класс, что те в отместку никому из них не хотят поставить памятника, хотя оба — классики. 


Александр Рукавишников, скульптор

Самое интересное, что у Салтыкова-Щедрина нет заинтересованного родственника, который мог бы впрячься и довести до конца вопрос с установкой памятника. Вот, например, у Рахманинова такой родственник есть. Благодаря ему поставили аж два памятника Рахманинову. А у Салтыкова-Щедрина — ни одного нет. Многие скульпторы из любви к Щедрину взялись бы изваять его и даром, без денег. Но самое сложное в этом вопросе — не изваять, а поставить. Булгакова я 20 лет поставить не могу, Баженов, Сергий Радонежский — так и лежат на складе. Но я надежды не теряю, может быть, придет время — и памятник Щедрину установят. 

Мое любимое произведение — «История города Глупова» («История одного города». — «Известия») и цитата из него: «Взгляни в лужу — и в ней найдешь гада, который иройством своим всех прочих гадов превосходит и затемняет». 


Максим Галкин, юморист

Самое интересное, что Салтыков-Щедрин — неустаревающий писатель. Все его произведения — словно про сегодняшний день написаны. Я его люблю, всегда читаю и перечитываю. У меня с Щедриным давняя история: я ведь вступительное сочинение в университет писал по Салтыкову-Щедрину. Мои любимые произведения — «Господа Головлевы» и «История одного города». Причем «Господ Головлевых» перечитывал не далее как года два назад и еще раз убедился: всё актуально.  


Лион Измайлов, писатель-сатирик

Самое интересное, что Салтыкова-Щедрина для меня открыл художник Олег Целков. Он сейчас живет в Париже и очень известен. Помню, как Целков у себя дома вслух читал отрывки из «Современной идиллии» и заливался смехом. Книга так начинается: «Однажды заходит ко мне Алексей Степаныч Молчалин и говорит:

 — Нужно, голубчик, погодить!

Разумеется, я удивился. С тех самых пор, как я себя помню, я только и делаю, что гожу». 

Вот и я, как тот герой, думаю: ведь уже 150 лет прошло, а вещь как была современной, так и остается. Годить надо. 

Признаться, я перечитываю Щедрина нечасто. Мне по стилю Аверченко ближе: он писал сегодняшним языком. Но когда меня о планах на будущее спрашивают, я всегда отвечаю по-щедрински, что план у меня один: погодить. Причем не погадить, а именно погодить… 

Михаил Липкин, переводчик

Самое интересное, что Салтыкову-Щедрину обожают приписывать разные не принадлежащие ему высказывания.  

Самая известная цитата из Салтыкова-Щедрина — «На патриотизм напирать стали — видать, проворовались» — на самом деле нигде не обнаружена. Но знают и цитируют все, потому что она она более щедринская, чем сам Щедрин.


Елизавета Александрова-Зорина, писатель: 

Самое интересное, что собрание сочинений Салтыкова-Щедрина состоит из 20 томов. Но даже те, кто пока не выбросили его из домашней библиотеки, открывали от силы 3–4 книги. Большая часть произведений известна разве что щедриноведам (если они еще остались). Зато в интернете огромной популярностью пользуются щедринские афоризмы и лжеафоризмы, едкие, саркастичные реплики о том, что не потеряло актуальности и через 190 лет. В этом есть особая ирония, достойная Салтыкова-Щедрина: писатель, чье имя по-прежнему на слуху и чьи высказывания (настоящие или приписанные ему) повторяют даже те, кто последние 10 лет никакой книги в руках не держал, всё равно остается забытым и вытесненным из культурной памяти нации. На мой взгляд, совершенно несправедливо.

Самая актуальная цитата Салтыкова-Щедрина такая: 

«Я знал многих из твоих собратий, людей с честным сердцем и непосрамленною душою, которых протесты против торжествующей злобы дня именно ограничиваются только агнчею способностью примиряться со всеми унижениями и оскорблениями. Их втопчут в грязь — они ничего: и в грязи, говорят, живем — что, взяли? Им свяжут руки, их бросят в жертву смрада и мерзости, на них плюют — они оботрутся и опять ничего: нас, дескать, этим не оскорбишь — что, взяли? И в наивности душ своих мечтают, что злоба дня очень огорчена такою их стойкостью! А злоба дня проходит мимо и нагло хохочет…»


Александр Клюквин, актер

Самое интересное, что про Салтыкова-Щедрина говорят, будто он противный, пессимистичный, беспросветный. Но это не так. Я понял, что он другой, когда озвучивал его книги. Однажды я записывал его сказку «Коняга» — и мне пришлось дважды прерывать запись. Потому что я плакал. Со мной не происходило такого. Я плакал и понимал, что Салтыков-Щедрин – очень добрый и нежный человек, который любил жизнь, любил животных, любил детей. Люди, которые любят животных, — они добрые люди. 

Щедрина легко читать вслух. Может быть, это только у меня так. Но мне было непросто читать, например, Толстого и Достоевского, а с Щедриным всё шло как будто бы само собой. 

Сейчас, мне кажется, назревает время нового Салтыков-Щедрина. Современным писателем, приблизившимся к Щедрину по уровню таланта и творчества я считаю Юрия Коваля и его замечательный «Суер-Выер». 


Евгений Каменькович, режиссер

Самое интересное, что Салтыков-Щедрин — очень страшный писатель.  Понимаете, не может быть, чтобы режиссер работал над спектаклем — и совсем не поправил текст. Не так давно в «Мастерской Петра Фоменко» я поставил «Современную идиллию» Щедрина, и ужас был в том, что я ни одного слова не поправил. Я ничего не менял, ничего не подстраивал под реалии. Понятно, что любой писатель — пророк, но когда настолько пророк, то это уже не восхищение вызывает, а страх.

Играем мы спектакль каждый месяц, и не могу сказать, чтобы зрители были в восторге. Некоторым даже неприятно смотреть, многие уходят обиженными и даже ругаются на автора. 


Марина Загидуллина, доктор филологии

Самое интересное, что Салтыков-Щедрин — самый пессимистичный русский писатель. 

Многие филологи до сих пор пытаются выискать хоть какой-нибудь чахлый оптимизм у Щедрина. Но это бесполезное занятие. Щедрин — человек низкой бархатной ноты, он — доктор, понимающий, что лекарства нет. У Гоголя были просветительские амбиции, он говорил, что мы излечимся то смехом, то религией. Гоголь верил в свет, в звезду. А Щедрин — не верил. В отличие от Гоголя, пишущего преимущественно из зарубежья, Щедрин больше знал Россию. 

Самая актуальная цитата Щедрина — такая: «Разбудите меня через 100 лет и спросите, что сейчас творится в России, и я вам отвечу сразу — пьют и воруют».

Гениальность Салтыкова-Щедрина в том, что он первым показал абсолютную неизменность нашего общества. Наш общество — такое, какое есть, и другим не будет никогда. Это с молодых лет и тысячей способов доносил Щедрин. 

Самое стойкое заблуждение — что Салтыков-Щедрин был бездарным стихоплетом. У Щедрина действительно были выпады против поэзии. Он говорил, что это всё равно что идти по веревке, да еще приседать через каждые четыре шага.  В «Википедии», например, тоже написано, что стихи у Щедрина были плохие, но это не так. У него была очень приличная первая книжка стихов, но ее так размазали критики, что навсегда отбили охоту писать стихи. Но так или иначе, в его произведениях полно поэзии. Всю ее он реализовывал в прозе.

Начинать читать Щедрина лучше всего, когда тебе исполнится 70. Студенты и школьники Щедрина не любят, и это неудивительно. Щедрин не работает на маленькое сознание. Нужен жизненный багаж, чтобы вещи, которые казались скучными, приобрели трагизм. И тогда можно открывать «Господ Головлевых» с любого места — и плакать от открывшейся безнадеги. 

Щедрин — это писатель, который тычет нас вилкой (или вилами) в бок. Так, чтобы читатель проснулся и начал думать. Например, о том, как устроена наша страна. На эту тему лучше книг, чем книги Щедрина, еще не написано.

«Такого забияки, как Салтыков, ещё и не было у нас…» | Новости | Статьи | Pechorin.net

«Такого забияки, как Салтыков, ещё и не было у нас…»

195 лет со дня рождения русского писателя М. Е. Салтыкова-Щедрина

Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин (настоящая фамилия – Салтыков; Щедрин – псевдоним) родился 27 (15) января 1826 года в селе Спас-Угол (сейчас – Калязинский район Калининской области), в семье дворянина.

Детство прошло в усадьбе отца, о чём позднее писатель расскажет в романе «Пошехонская старина» (1887–1889).

В 1836–1838 годах был воспитанником Дворянского института в Москве, затем (1838–1844) – Царскосельского лицея, который в 1844 году был переименован в Александровский и переведён в Петербург. Салтыков был в первом выпуске петербургского лицея.

Во время учёбы начал писать стихотворения, публиковать их в журналах. Увлекался идеями В. Г. Белинского.

Окончив учёбу, служил в канцелярии Военного министерства (1844–1848).

Сблизился с петрашевцами, увлекался идеями утопического социализма.

Первые повести Салтыкова – «Противоречия» (1847) и «Запутанное дело» (1848), написанные в традициях «натуральной школы», имели острую социальную направленность. Государь и власти были крайне недовольны. Салтыкова было приказано арестовать и отправить в ссылку.

Николай I так описал причину ареста и ссылки Салтыкова: «…за вредный образ мыслей и пагубное стремление к распространению идей, потрясших уже всю Западную Европу и ниспровергших власти и общественное спокойствие».

В Вятке Салтыков занимал достаточно высокие посты – был старшим чиновником особых поручений при губернаторе, а позднее – советником губернского правления.

Жизнь в ссылке дала Салтыкову возможность близко познакомиться с миром провинциального чиновничества, пристально наблюдать за крестьянской жизнью.

В 1855 году Салтыков был освобождён и смог вернуться в Петербург.

Возобновляет литературную работу. В «вятском плену» Салтыков не писал.

В 1856 году выходит статья «Стихотворения Кольцова», которая становится программной. Салтыков-Щедрин формулирует требования к пишущим людям: необходимо «возвышать общественно-практическую роль литературы, заниматься «исследованием» современности, социальных вопросов и прежде всего коренных нужд народной жизни».

Цензура накладывает запрет на эту статью.

И тогда программа находит художественное воплощение. «Губернские очерки» 1856–1857 годов Салтыков выпускает под именем «отставного надворного советника Н. Щедрина». Эта фамилия станет псевдонимом писателя, современники будут знать писателя под этой фамилией.

В «Очерках» речь шла о последних годах крепостничества в России, с их особым отношением к чиновникам, к дворянству и помещикам, к крестьянству. В книге «достоверно и ядовито изображались всесилие, произвол и взяточничество «чиновников-осетров», «чиновников-щук» и даже «чиновников-пискарей» (по словам критика и литературоведа А. Туркова).

«Дух правды» этого произведения был высоко оценен Н. Г. Чернышевским и Н. А. Добролюбовым. Очерки имели успех и у читателя. Писатель Салтыков-Щедрин ярко заявил о себе.

Салтыков-Щедрин сочетал писательство с государственной службой. Служил в Министерстве внутренних дел в Петербурге (где участвовал в подготовке крестьянской реформы), затем был вице-губернатором в Рязани и Твери.

Везде он боролся с взяточничеством и воровством; настойчиво защищал интересы крестьянства, преследуя помещиков-преступников, что людям его круга было не свойственно. Слова Салтыкова «Я не дам в обиду мужика! Будет с него, господа… Очень, слишком даже будет!» были широко известны по всей России. Ему казалось, что новый либеральный курс правительства на важные преобразования будет взят не только на словах, но и на деле.

В 1862 году, после многочисленных доносов и угроз, проявлений недовольства Салтыков уходит в отставку «по болезни». Возвращается в Петербург.

Все эти годы писатель публикует рассказы, очерки, пьесы и сцены. С 1860 года основным журналом для публикации Салтыкова-Щедрина становится «Современник».

Многие его произведения продолжали тему «Губернских очерков» (все они составят «крутогорский цикл», Крутогорском писатель назвал в своих произведениях Вятку).

Были начаты циклы об «умирающих» и «глуповцах».

Затем многие очерки и сцены войдут в книги 1863 года «Невинные рассказы» и «Сатиры в прозе».

Салтыков начал издавать журнал «Русская правда», но правительство запретило проект. 

После возобновления выхода «Современника» Н. А. Некрасов предложил Салтыкову-Щедрину войти в редакцию журнала. Салтыков-Щедрин вел ежемесячный обзор «Наша общественная жизнь» – писал литературно-критические и публицистические статьи. Позднее в результате разногласий он вышел из редакционного совета «Современника», но остался его автором и высоко ценил традиции журнала и идеи его основателей.

Вернулся на государственную службу, возглавлял Казённые палаты Пензы, Тулы и Рязани. Окончательно – повелением государя – оставил службу в 1868 году.

Впечатления последних лет службы найдут своё отражение в художественно-публицистических книгах 1869 года «Письма из провинции» и «Признаки времени» (в последних – в меньшей степени).

Становится участником журнала «Отечественные записки», который был открыт на смену закрытого в 1866 году «Современника».

Журнал «Отечественные записки» станет основной трибуной русской демократии в 1870–1880 годы, 16 лет Салтыков-Щедрин посвятит журналу, в 1877 году, после смерти Некрасова станет его главным редактором.

В те же годы Салтыков-Щедрин пишет свои лучшие произведения. «История одного города» (1869–1870) – роман, который родился на основе очерков 1860 годов «О «Глупове» и «глуповцах»» и «Помпадуры и помпадурши». Сатирическая повесть о городе Глупове и деятельности его сменяющих друг друга губернаторов – пародийная галерея образов градоправителей. В обличительных строках писатель не скрывает своего гнева и своей грусти о судьбе страны и народа.

Затем были созданы «Господа ташкентцы» (1869–1872) и «Дневник провинциала в Петербурге» (1872) – истории о «господстве хищничества», о беспринципных преступных дельцах-«предпринимателях» своего времени.

«Благонамеренные речи» (1872–1876) и «Убежище Монрепо» (1878–79) – истории зарождения капиталистических отношений в России, появления Колупаевых и Разуваевых – героев Салтыкова-Щедрина, кулаков-мироедов, ставших символами.

Социально-психологический роман «Господа Головлевы» (1875–1880) стал одной из главных и самых темных книг русской литературы. Русское дворянство неотвратимо вырождается, деградирует – и физически, и духовно. Лицемерие и алчность Порфирия Головлева, Иудушки, главного героя романа, погубив многое и многих вокруг него, в результате убивает и самого Иудушку.

М. Е. Салтыков-Щедрин вводил в свои произведения известных литературных героев пера других писателей. Так был написан цикл «В среде умеренности и аккуратности» (другое название – «Господа Молчалины», 1874–1880). Со времён Грибоедова прошло более полувека, и Салтыков-Щедрин переосмысляет «молчалинство» в новых условиях.

Для лечения неоднократно ездил заграницу. По впечатлениям о европейских реалиях была написана книга очерков «За рубежом» (1880–1881), в которой высмеивались жизнь и нравы Европы, а также отмечалась отсталость России в разных аспектах жизни.

Тем временем в России не теряет силы политическая реакция – и Салтыков-Щедрин разоблачает на страницах своих книг невероятные прожекты возвращения к прежним временам. Об этом – его «Современная идиллия» (1877–1881), «Письма к тётеньке» (1881–1882, под «тётенькой» автор подразумевает русскую интеллигенцию), «Пошехонские рассказы» (1883–1884).

В 1884 году был официально запрещен журнал «Отечественные записки». Салтыков-Щедрин пережил эту новость тяжело. После этого писатель вынужденно печатался в либеральных изданиях – журнале «Вестник Европы» и газете «Русские ведомости».

Уже тяжело больной писатель публикует сборник «Сказки» (1882–1886), в них нашли свое отражение главные темы творчества.

Историко-философская книга «Мелочи жизни» (1886–1887) и эпическая «Пошехонская старина» (1887–1889) становятся последними произведениями писателя.

Произведения Салтыкова-Щедрина стали новым, ярким и значимым явлением русской литературы в жанре критического реализма. В центре творчества Салтыкова-Щедрина – сатирический, гротесковый образ русского бюрократа, сформировавшийся в государстве при самодержавно-крепостническом строе, выведенный со злым юмором, гневом. Его главная тема – один из камней преткновения русской истории, – пресловутый крестьянский вопрос.

Писатель активно использует эзопов язык, гротеск, прием типизации персонажей, при этом его творчество глубоко психологично и правдиво, персонажи живые и узнаваемые.

Традиции Салтыкова-Щедрина нашли свое отражение в творчестве А. П. Чехова и А. М. Горького. Тексты писателя и образы из его произведений активно используются в современной публицистике и обиходе и не теряют своей актуальности по сей день.

Литературный критик П. В. Анненков (1813–1887) так отзывался о Салтыкове-Щедрине: «Такого забияки, как Салтыков, еще и не было у нас: он открыл вдобавок секрет быть приятным тому, кому в лицо плюет. Это гениальный человек».

И ещё одно интересное соображение Анненкова о писателях: «Хорошие юмористы всегда трагики по натуре и по сущности созерцания: Гоголь, Герцен, Салтыков». (Из писем Анненкова к И. С. Тургеневу).

Один из лучших русских авторов, о которых вы никогда не слышали: «История одного города» М. Э. Салтыкова-Щедрина

В 2015 году я приступил к двенадцатимесячной программе чтения на русском языке. Теперь, когда мы живем в середине года, наполненного празднованием революции 1917 года, я подозреваю, что, возможно, слегка пошевелился. Тем не менее, я не могу сильно сожалеть о том, что 2015 год стал для меня одним из самых приятных лет для чтения, который я могу вспомнить, и это также означает, что теперь я могу подходить к новым русским переводам и публикациям с комфортным чувством знакомства. В случае с Салтыковым-Щедриным это чувство усиливалось крайним волнением, его «Семья Головлевых» была одним из самых ярких моментов моего чтения в 2015 году. Было раздражающе трудно достать английскую копию романа, и я никогда не слышал ничего другого Салтыкова-Щедрина в переводе, поэтому трудно выразить, насколько я был рад, когда наткнулся на прекрасное издание Аполлона ‘ История города »в конце прошлого года.

Конец 2016 года во многих отношениях был идеальным моментом, чтобы прочитать резкого сатира о власти, бюрократии и некомпетентном правительстве, но, боюсь, я просто не мог с этим смириться.С тех пор «История города» добавляла великолепия моей готовой к прочтению полке, терпеливо ожидая момента, когда мое желание прочитать ее преодолеет мое нежелание столкнуться с черной комедией, которую она обязательно должна была содержать.

«История одного города» не вытеснила клаустрофобный готический террор «Семьи Головлевых» в моем списке лучших русских романов, но усилила мое и без того преувеличенное ощущение мастерства Салтыкова-Щедрина. Книга представлена ​​как история Глупова («Дурацкого городка»), а именно — летопись градоначальников.Я бы перефразировал некоторые характеристики этих мужчин (и женщин-узурпаторов), но не думаю, что вы мне поверите, поэтому, вероятно, лучше всего взять отрывок из списка в начале книги:

5. ЛАМВРОКАКИС: беглый грек. Нет христианского имени или отчества; даже не звание; захвачен на рынке в Нежине графом Кирилой Разумовским. Торговля мылом, губками и орехами; выступал за классическое образование. В 1956 году найден мертвым в постели, укушенный до смерти клопами.

6.БАКЛАН, ИВАН МАТВЕИЧ: Бригадный генерал. Семь футов семь дюймов ростом; хвастался, что был прямым потомком Ивана Великого (знаменитая московская колокольня). Сломался пополам во время великого шторма 1761 года.

7. ПРЕИФЕР БОГДАН БОГДАНОВИЧ: Сержант гвардии. Уроженец Гольштейна. Ничего не добился; заменен за свое невежество в 1762 году.

8. БРУДАСТЫЙ, ДЕМЕНТИЙ ВАРЛАМОВИЧ: Назначен на скорую руку; в его голове находился механизм, из-за которого его прозвали «Музыкальной шкатулкой». «Это не помешало ему решить проблему налоговой задолженности, которой его предшественник не учел…

Я знаю, что раскрывать слишком много содержания книги в обзоре — плохой тон, но я должен также рассказать вам о паре других памятных управляющих:

16 ПРИЩ, ИВАН ПАНТЕЛЕЙЧ: Городской голова. Оказалось, что его голова наполнена мясом-мясом — открытие, сделанное маршалом знати.

17. ИВАНОВ НИКОДИМ ОСИПОВИЧ: статский советник.Настолько мал, что он не мог принять обширные законы. Умер от напряжения в 1918 году, пытаясь приспособиться к указу Сената.

После того, как вступительные отрывки устанавливают сцену, остальная часть книги конкретизирует эти резюме, давая более подробные отчеты о правлении каждого губернатора по очереди. Это нелепо, преувеличено и до боли уместно. Это также полезное напоминание о том, что безумные и произвольные злоупотребления властью никоим образом не начались с революции, а были ужасающей частью повседневной российской жизни на протяжении веков.

Аполлон, возможно, не включил этот роман в свой список «Лучшие книги, которые вы никогда не читали», и я все еще подозреваю, что «Семья Головлевых» немного больше заслуживает такого названия, но «История города» дает все, что можно пожелать в сатире на политику и власть. Перевод И. П. Фута идеально соответствует полууправляемому безумию персонажей и описываемых событий, и я могу только надеяться, что в ближайшем будущем в книжных магазинах появятся новые работы Салтыкова-Щедрина.А также то, что его возмутительные выдумки прекратятся, кажется таким дальновидным и современным, хотя этого может быть слишком много, чтобы желать этого.

Нравится:

Нравится Загрузка …

Семья Головлевых, Михаил Салтыков-Щедрин — Книжный вид

Семья Головлевых

В конце резкой сатиры Михаила Салтыкова-Щедрина, Семья Головлевых , рассказчик размышляет о случайных судьбах семей. Некоторые обращают вспять свой упадок и восстанавливают состояние семьи. Другие находятся на вершине колеса фортуны, прежде чем стремительно падают вниз за несколько поколений. Личность имеет прямое отношение к взлетам и падению судьбы, но есть и элемент удачи. В начале года «Семья Головлевых» , издававшегося как сериал между 1875 и 1876 годами, но выходившего за несколько лет до отмены крепостного права в 1861 году, одноименная семья контролирует растущее поместье в российской сельской местности. К концу три поколения разоряются, и поместье переходит к другой ветви семьи.

Арина Петровна, матриарх рода Головлевых в начале книги, неустанно трудится над добавлением в имение новых земель и «душ» (крепостных). Менее неустанно она работает над воспитанием своей семьи, состоящей из трех сыновей и дочери. Она возмущается любыми ресурсами, которые ей приходится отдавать на их содержание, часто называя свой выводок «ужасными существами». Начальные главы романа задают образец, которому рассказчик будет следовать до конца книги. Объявляется событие — дом продается, запрашиваются деньги у того, кто в данный момент управляет семейным состоянием, потомок семьи совершает самоубийство — и члены семьи реагируют иногда необъяснимым образом, прежде чем рассказчик отступает, чтобы объяснить, как произошло событие пройти. После нескольких таких прыжков и воспоминаний я начал рассматривать персонажей книги так, как астрономы рассматривали движение небесных тел до Галилея. Наблюдать за жизнью Головлевых в этом романе — все равно что пытаться проследить за планетами, движущимися по законам ретроградного движения. То есть Головлёвы — сборище, пока не узнаешь, что произошло между последним событием и новым.

Возможно, ускоряющим событием упадка семьи является то, что первый сын Арины Петровны, по имени Простой Симон, напился до смерти после того, как Арина отказалась дать ему еще одну жизнь.Она делит имение между оставшимися в живых сыновьями Порфирием и Павлом. Терпеть не может Порфирия, уезжает жить к Павлу с внучками (детьми умершей дочери). Павел, как и его брат до него, спивается до смерти. Много позже Арина Петровна, как более рассудительный Король Лир, размышляет о том, что:

Если бы она не ошиблась «в то время», не разделила имение сыновьям, не доверилась Юдушке [Порфирию], она до сих пор была бы суровой, требовательной женщиной со всеми. под ее большим пальцем.Но поскольку ошибка была фатальной, переход от вспыльчивой деспотичной любовницы к послушному и подобострастному паразиту был лишь вопросом времени. (Книга III, Глава 1 *)

Когда Арина Петровна осознает это, внучки ушли от нее, и она перебралась в одно из беднейших владений обширных имений Головлевых. Все остальное в руках ее лицемерного сына Порфирия, известного как Иуда (Юдушка).

По мере того, как роман перемещается во времени от правления Арины к правлению Порфирия, рассказчик показывает нам, как Порфирий перекрашивает семейную историю.Арина, по большей части, довольно откровенно относится к тому, как она относилась к членам своей семьи. Порфирий откровенно лжет, чтобы изобразить себя в лучшем свете. Он не выносит, чтобы его считали злодеем. Ему невыносимо знать, что он раздражает всех, с кем разговаривает, своими бесконечными проповедями и размышлениями о своих расчетах относительно производственных показателей и арендной платы в поместье. Его терпят из-за его силы, но и это исчезает, пока он не станет совершенно неуместным.

Чем меньше будет сказано о третьем поколении, тем лучше.При всех недостатках Арины и Порфирия в их личностях есть доля твердости. Все сыновья и племянницы Порфирия кончают с позором. Точно так же, как Арина пожалела о своих поступках, Порфирий в момент осознания умрет в метель, идя к могиле своей матери. На кого он работал и копил, как не на детей Головлева? Теперь, когда они ушли, для кого это все?

Усадьба Храповицких, Муромцево, Россия

Ближе к концу романа племянница Порфирия Аннинка боится вернуться в Головлево, родовое имение, после того, как ее актерская карьера подошла к концу, и она больше не может найти мужчину, чтобы держать ее в качестве любовницы.Она заявляет, что «Головлево было самой смертью, смертью в пустом чреве, постоянно подстерегающей новых жертв … Все смерти, все отравления, все моры исходили оттуда» (Книга VII, Глава III). Аннинка связывает несчастья семьи с самой землей, но все беды, которые она упоминает при описании Головлево, исходили от ее бабушки Арины Петровны и ее дяди. Старейшины убили семью из-за своего самодержавия, скупости и неспособности ни на что измениться.

Единственное, что заставляло меня читать о безжалостном удручающем закате Головлевых, был сатирический голос рассказчика. Рассказчик с явным облегчением раскрывает вероломство и лицемерие членов семьи. Рассказчик не объясняет персонажей, а просто показывает путь, по которому они пришли к алкоголизму и самоубийству. Иногда рассказчик заставлял меня смеяться, описывая, как слуги и крепостные живут в семье и пользуются ими, или обсуждая исполнение Порфирием его молитв, чтобы все выглядело как надо.При этом, однако, « Семья Головлевых» — это роман, который дает русской литературе репутацию трагической тьмы, сдобренной водкой.


* Цитаты взяты из издания этой книги Project Gutenberg, номера страниц отсутствуют.

Примечания для библиотерапевтического использования: Нет. Просто… нет.

Нравится:

Нравится Загрузка …

Связанные

свк: сочинения: салтыков

свк: сочинения: салтыков

ДОМ

перевод с русского текста на с. В. Ковалевская: Избнанные производства . Москва, «Советская Россия» 1982. (С.В. Ковалевская: Воспоминания и сказки, Москва, «Советская Россия» 1982. С. 293-305.

переведено Шерри Журковой для Джоан Спиччи Saberhagen в марте 1988 г.
© 1988 Шерри Журков

САЛТЫКОВ — ЩЕДРИН

«Еще одна звезда вспыхнула, вспыхнула и исчез ».

Еще одно яркое имя вычеркнуто из список имен той плеяды великих писателей, родившихся в Россия в первой четверти нашего века и кто прославился и любимых за границей почти так же, как и в своей стране.

Очень любопытное явление, которое уже не раз отмечалось: есть плодотворные и бесплодные годы для рождение великих людей, как и зерновых культур. в обширная степь юга России помещик с большим оправдание, чем где-либо еще, можно сказать, что годы проходят один после другого, но не похожи. Если нет осадков, если лето необычно жаркое — все сохнет, все сгорает вверх. Наша черная и богатая земля — ​​знаменитый русский чернозем — это покрыт твердой коркой, как скала, то на даже средний урожай, а осенью только с усилием можно засеять поля.

Иногда плохие годы идут подряд — один лето, еще одно, третье, пятое, затем начинается настоящая разруха. Голод и отчаяние по всей стране. Наконец-то хороший год наступает, когда идут обильные дожди. Тогда земля обретает силы и потрясающая плодовитость. Достаточно просто засеять поля, чтобы получите через несколько недель стократный урожай. Это необходимо собрать рабочих со всех концов России, чтобы собрать обильный урожай.Все зернохранилища и сараи на даче переполнены. Всегда остается пшеница, что есть некуда девать. Короче говоря, урожай одного удачного года полностью возмещает помещику все его убытки во многих плохих годы.

Если проследить различные периоды развитие литературы в России тогда, кажется, действительно возможно установить такой узор. История литературы в нашей страна еще не очень долгая. Это всего лишь два столетия.Тем не менее, любой, кто изучает эту историю во время такого короткое время не может не удивляться контрасту между временами великая пустота и поразительная плодовитость. Годы прямо до или после 1825 года производят впечатление более благоприятен для рождения гениальных писателей Тургенева, Достоевского, Толстой, Некрасов, Гончаров, Салтыков (Щедрин) и госпожа Крестовская — все сверстницы с разницей в возрасте от 5 до 6 лет — и все родились в этот период.

Три первых (прежних) имени хорошо известны во Франции четыре последних (последних) не являются или, лучше сказать, не являются пока что такой же известный.Но в России принято связывать эти имена что практически невозможно упомянуть одно имя и не сразу представьте себе весь набор. Это потому, что авторы, которых я только что названные характеризуют и воплощают всю эпоху нашей литературной история. Хотя у каждого из них своя индивидуальная манера поведения. в написании у них есть что-то общее — какой-то родной воздух. И поэтому я думаю, что легко понять, что они выросли в тот же период, в том же окружении, в той же культуре, и в той же социальной среде.

Пожалуй, теперь следует рассмотреть их литературная деятельность уже закончена. Тургенев, Достоевский и Некрасова уже нет в живых. Гончарова и Крестовская, за много лет не создали ничего примечательного. Толстого отказался от литературы и пишет только народные сказки или философские статьи.

Только Щедрин сохранил до недавнего времени свой [творческая] сила и продуктивность. Это даже больше значительный, учитывая, что он давно страдал от серьезного мучительная болезнь.И теперь смерть заставила замолчать его укусы и сатирическая речь; пожалуй, единственный, кто осмелился прозвучать в нашем время в защиту свободы мысли и бичевания эгоистических и реакционные движения, которые все больше и больше овладевают русскими общество и русская литература.

Глубокая и неподдельная печаль, охватывающая Россию. после известия о смерти Салтыкова огромная толпа, следовавшая за его шкатулка, тысячи венков, посланных к его могиле с самого дальнего уголки Царской империи — все это свидетельство того, как это великого писателя ценили в своей стране и в какой пустоте он левый.

Щедрин занимал особое место среди его коллеги-писатели. Только он воплотил то, что так редко можно найти в России — вольный порыв критической мысли. Но хотя многие из Произведения Щедрина переведены на французский язык, его не встретили такое же понимание, как у Тургенева, Толстого и Достоевского. Этот Иностранная холодность к писателю, так ценимому дома, зависит от того, думаю, по двум основным причинам и, прежде всего, объясняется жанр самих его произведений.

Это правда, что Щедрин демонстрировал различные художественные способности. Он начал с поэзии; его роман ГОЛОВЛЕВЫ доказывает без сомнения, что у него были задатки солидной прозы писатель: живое и страстное воображение, способность преобразовывать сам в своих персонажей, много утонченности в его характере анализ. Тем не менее настоящим жанром Салтыкова всегда была сатира, обрамленный в фэнтези, похожий на сатиру Рэбла. И этот жанр, еще чем любой другой, связан с его родной почвой.Слезы везде одинаковые, но смеяться у каждого по-своему. Поэтому и Rable, в свою очередь, будет понимать только Француз.

В России вся красота и тонкости Французская литература воспринимается с утонченностью и сочувствием. Более не раз мы осознавали исключительность французского писатель до того, как его узнали дома. И что из этого? Даже в Россия, вы с трудом найдете человека, понимающего Rable правильно.

Еще одна причина, по которой иностранец понять Щедрина, выражаясь его собственным выражением, — это его особый «эзопов язык», который он был вынужден использовать. Нельзя забыть, что Щедрин писал в железных лапах русских цензура. Он просто садился за свой стол, едва окунув ручку чернилами и научитесь писать, когда сразу появляется красный карандаш цензора, угрожающе нависающий над его рукопись.

С большой практикой Щедрин разработал невероятная ловкость в его способности избегать ударов этого ужасный карандаш.Трагический смех, которым он охотно одарил характер насмешек над простым народом, не раз прикрывавший его дерзкие шалости. Благодаря этому скрытому смыслу часто тем не менее, очень ясно, он умел замаскировать свою мысль. Говоря ничего явно, он все сделал понятным!

Но какова бы ни была ловкость писателя, такие манера письма невозможна, если читатель не получил особенная подготовка. Шокирует, как они умеют читать между линии в России! Это что-то вроде невидимого единства и тайное понимание, установленное между публикой и любимым человеком автор.

Как пример письма Щедрина еще я Хочу вспомнить один из лучших его рассказов — БОЛЬНОЕ МЕСТО. Это это история детектива, наказание которого принимает форму его сын. Представьте, что детектив почти не понимает, что он из себя представляет. делает. Очень бедный, очень покорный в начале карьеры, приученный с детства гнуть спину перед другими, он в силу Катастрофические обстоятельства вынудили вступить в тайную полицию. Когда он там оказался, ему оставалось только слепо выполнять приказы своего начальства.Ему было приказано стать детектив в штатском и выполнил эту роль, не допуская сам думать и возражать с таким же рвением и усердием послушание, с которым он выполнял любое поручение своего начальника. Он не злился, а наоборот, глубоко в своей едва развитой в душе было много нежности и нежности.

Подлая профессия, которой он занимался не раз внушал ему отвращение, но он был так проникнут с необходимостью подчиняться и подчиняться, что его отвращение было инстинктивный; он сам считал это слабостью и старался изо всех сил его сила, чтобы преодолеть и задушить его: «Великий Господь, что будет с нам, если каждый подчиненный будет обсуждать приказы своего начальство? «

Однажды он встретил на своем пути молодого сироту, как и бедный, скромный и робкий, как он сам; он женился на ней и они жили их замкнутая жизнь, достаточно счастливая по сути, хотя всегда испуганный, всегда трепещущий перед какой-то неизвестной угрозой и страшная сила, которая в любой момент могла их сокрушить.

Несколько лет у пары не было детей; наконец-то родился сын. Таким долгожданным ребенком он стал все для отца, который заботился о нем как о зенице ока. Но это было странно: по мере того, как отец становился все более и более привязанным к его сын, его инстинктивное презрение к работе росло. Тем не менее он продолжал быть активным и бдительным. Он даже был известен своим хорошая работа — он попал на след опасного заговора и денежное вознаграждение, которое он получил за этот ценный поступок, предоставил ему, наряду с его экономией, своего рода процветание.

К этому времени его отвращение к профессия стала настолько сильной, что он воспользовался этим неожиданным доход, чтобы бросить работу и вернуться в личную жизнь. Он вместе с женой и сыном удалились в самые отдаленные глубины провинции и поселились в небольшом доме в центре большого заросший сад.

Здесь жили мирно, в окружении уважать. Отец сосредоточил на единственном сыне все богатство его глубокая любовь и нежность, так долго скрытые в его сердце.Он жил его жизнь участвует в его росте и развитии; он получил новый душа, касающаяся чистой души ребенка. Думая о нем, он был полон гордости и амбициозных мечтаний, каких он никогда раньше не видел. испытал по отношению к себе. Он хотел, чтобы его сын получил хорошее образование, чтобы для него были открыты все дороги в жизни, чтобы его сын не будет червем, которого можно раздавить, как это было с его.

Иногда воспоминания о своем прошлом детектив возвращался к нему, как приступы ужасной отталкивающей тошноты; затем он изо всех сил пытался доказать, что не виноват: «Зачем мне упрекать себя? Если он был слепым орудием смерть многих людей — вина лежит не на нем.Эти люди организовал заговоры против правительства, его начальник доверил ему наблюдать за ними, он только выполнил свой долг, пытаясь раскрыть свои секреты и рассказать о них правительству. Что случилось с они не имели к нему никакого отношения. Это было его делом начальство «

Но все эти хитрые вычисления не помогли не дать ему быть охваченным страхом, что его сын узнает при каждом воспоминании. ???

Однажды он случайно встретил одного из своих старых коллег, которые чуть не навязали себя ему в качестве гостя и выпил стакан, стал вспоминать о прошлом: «Помни, старый мужик, как нам так повезло в 1871 году? Что ж, это смешно, когда вспоминаешь как мы их поймали с поличным! »

Сын, уже большой мальчик, слушал, сосредотачиваясь его большие детские глаза на незнакомца, суровые и любопытные. В растерянный отец не знал, как отвести от него ребенка или как заткнуть назойливого болтуна и пустить болтовню. Он чувствовал свое сердце наполненный невыносимым стыдом и безнадежностью.

Мальчик же тогда понял ничего такого. Но прошли годы, и мальчик вырос. Он разработал свой характер матери — кроткий и нежный, немного грустный и наклонный меланхоличен, но одарен духовно. Он свободно развивался, и в окружающей атмосфере любви и нежности; он обожал свой отец и любил науку.Когда ему исполнилось 17 лет, он со своей школой диплом в кармане, попросил отца отпустить его в Петербург Университет для продолжения образования. Отец, который не знал, как отказавшись от сына, был вынужден согласиться. Он испытал в то время тайный страх и чувство грозящей ему опасности.

И действительно — неизбежная катастрофа сделала не сомневайтесь в разрыве. Имя отца пользовалось печальной позором, еще не забыли в Петербурге. Вскоре после того, как он вошел в университета молодой человек узнал, что он сын бывшего детектив; среди его друзей были даже сыновья тех, кого он отец предал.

Однажды зимним вечером, когда бедняги вышли на пенсию детектив мирно дремал в своем углу, мечтая о своем сына, он предстал перед ним: он неожиданно вернулся из Петербург, никого не предупредив о своем приезде.

— Верно ли то, о чем говорят, вы отец?! — Это был первый вопрос, с которым он подошел к старика и ему достаточно было взглянуть на искаженное лицо его сын, чтобы понять, что должно произойти.

«Вот мой судья», — думает он, дрожа перед глазами. его нежно любимый сын. Тем не менее он пытается защитить сам; он излагает все доказательства, которые он подготовил для столько лет, как будто в предчувствии того ужасного момента, когда он пришлось бы оправдываться перед сыном. Но он видит, что это доказательства не производят на молодого человека никакого впечатления; на на любимом лице он видит непроизвольное и непреодолимое отвращение. потом несчастный отец прекращает свой спор, он разражается рыданиями и его у сына не было сил упрекнуть его.

Но что теперь делать сыну, как ему? жить дальше? Он не может вернуться в университет и заняться самим оскорблять товарищей. Один из них действительно написал чтобы вдохновить его вернуться: «Все еще может утихнуть, — он написал — дети не отвечают за преступления отцов, но если им посчастливилось быть сыном такого отца, как ваш, потом они его отвергают и все. Вы сами понимаете, что как пока люди знают о ваших хороших отношениях с вашим отец-детектив, они автоматически не поверят вам.Но если ты откажитесь от него, отделитесь от него полностью, они примут вас с протянутые руки.

Отвергни своего отца! Отец, который был таким хорош, так предан ему и, тем не менее, был виновником, который оставил так много других сыновей без отцов! Наш герой никогда бы не осмелился сделать это. Но, с другой стороны, как можно жить, будучи субъектом всю свою жизнь к презрению тех, чье мнение считалось самый?

Несчастный мальчик находит единственный выход из этого внутренняя борьба: он стреляет пулей себе в сердце. Он пишет свой отец, несколько очень холодных прощальных слов и убивает сам.

Бывший сыщик под прикрытием остался один в целом мире. Наказание за бессознательное преступление раненого его в «нежном месте».

[примечание переводчика: «Ласковое пятно» = больное место (Bolnojie Miesto)]

Такова мрачная драма, что Щедрин развернулся перед нами. Но чтобы рассказать об этом в России, ему пришлось чтобы показать больше, чем немного ловкости.Он был вынужден сообщить о это не так, как я сообщил об этом. Он должен был сделать это с наибольшей возможная находчивость. Всю историю он не узнал когда-то употребляли такие слова, как «детектив под прикрытием» и «тайная полиция». Он говорит о делах отца неопределенно и скрытно. Но русский читатель, даже малообразованный, не может ошибиться это. Он прекрасно понимает, что эта история — история одного тайный детектив и ни на минуту не сомневается в характере тайные преступления, совершенные отцом.

Но представьте, что этот рассказ был переведен на французский язык без комментариев, без предварительных замечаний. Скорее всего 10 к 1, что читатели не поймут что-либо.

В своих «Театральных впечатлениях» о редакции французской сцены Луи Лежанда из шекспировской «Много шума из ничего», Жюль Леметр написал, что он всегда был радовался, когда утонченные люди пересматривали и переделывали Шекспира в соответствии с их собственными требованиями.Я не думаю, что мне было бы интересно согласен с мнением Леметра относительно Шекспира, но я убежден что есть много авторов, которые в своих интересах, как и в читательский интерес, не может быть представлен иностранной публике, не будучи, как выразился Леметр «, изученным и подробно объясненным умные люди ».

Щедрин несомненно принадлежит к этой группе авторы. Читая его рассказы, сатиры и сказки, я не нахожу даже один, даже среди тех, которые мне нравятся больше всего, что я хотел бы видеть переведено буквально на французский язык. Но я был бы счастлив, если бы Пришел французский писатель, который понимал Щедрина, как мы, русские понять его, и кто возьмет на себя задачу переводя его для своих соотечественников.

Щедрин особенно заслужил право быть известен и ценится во Франции, потому что на протяжении всей своей жизни он выразил самые горячие симпатии к этой стране, которую он считался в значительной степени своей духовной родиной. Французский литература, идеи, которые были переброшены [в Россию] из Франция оказала сильнейшее влияние на развитие его талант и политические убеждения.Когда Щедрин начал свой литературный деятельность (1847 г.) и наблюдал за Францией.

Так рассказывает Щедрин в своей статье. «За границей», представленное как нечто вроде признания или автобиография: «Я в это время только что сошел со школьной скамьи и, Поднявшись на статьи Белинского, естественно, я присоединился к западникам. Но не большинство западников (естественно, власть на того времени в литературе), которые занимались популяризацией позиций немецкой философии, а вместо этого неизвестного круг, который инстинктивно прилепился к Франции. Само собой разумеется, что это была не Франция Луи Филиппа и Гизо, а Франция Сан-Симон, Кабе, Фуре, Луи Блан и особенно Жорж Санд. От к нам притекала вера в человечество; оттуда засиял нам уверенность в том, что «золотой век» не позади, а впереди. . . Одним словом, все хорошее, все, на что надеются, и все любовное — все. пришел оттуда.

В России, — кстати, не так много в Россия, как особенно Петербург, — мы существовали только фактически, или, как тогда говорили, у нас был «образ жизни».Но духовно мы жили во Франции. . . Гизо и Душатель и Таер — все это были как личные враги (правда, даже опаснее, чем Л. Б. Дуббельт), успехи которых ожесточили, неудачи — обрадовался. . . агитация за реформу голосования, высокомерный выступления Гизо на этот счет, февральские банкеты — все это даже сейчас всплывает в моей памяти, как будто это случилось вчерашний день.

Салтыков родился в 1826 году в богатой семье. помещичья семья, насчитывающая несколько тысяч крепостных.

Часто думают, что это был мать, что сыновья наследуют свои интеллектуальные и моральные качества — у большинства выдающихся людей были выдающиеся матери. Участь Салтыкова в этом отношении почти совпадала с участью Тургенев. У обоих были матери, принадлежащие к типу сильных женщин и оба очень страдали в детстве из-за материнского деспотизма, которые они сохранили ненавистную память на всю жизнь и запечатлели это в своих работах. Тем не менее, матери Тургенева нет. независимо от того, насколько он упрям, фанатичен, требователен или как привык делать все подчинялись ее воле, она была известна своим превосходным манеры, известная утонченность и аристократка, несмотря на из всего.

По словам матери Салтыкова, она была так называемая «боевая женщина», очень одаренная женщина с чрезвычайно практический ум, но полностью лишенный моральных качеств. Очень богатая она довел ее бережливость до ужасной скупости, создал тяжелая жизнь для мужа, детей и крепостных, выгнала из ее жизни все признаки комфорта и благополучия и упростили ее существование до одно главное занятие — максимально возможное накопление.

Крепостное право было в разгаре у Салтыкова. детские и юношеские годы.Поэтому неудивительно, что воспоминания об этой печальной системе занимают значительное место в его работает. Но тогда, как и многие авторы, с Тургенев во главе, посвятил много красноречивых страниц описание жалкой участи гонимых крепостных. Салтыков много писали о пагубном и унизительном влиянии этого крепостного права на самих помещиков. С этой точки зрения его роман «Семья Головлевых» — заметное произведение в высшем степень.

Так же, как «Ругон-Маккари» (этот роман мог бы быть подпункт озаглавлен «Естественная и социальная история одной семьи», потому что на наших глазах разворачивается моральный упадок и постепенная гибель три поколения помещиков) упадок, определяемый законами наследственности и накопленного эффекта нездоровой и деморализующей влияет.

Говоря об этом романе, не могу не указать его любопытное сходство, вероятно, непреднамеренное, с романами of Zol (Золя?) О символике Зола говорили более чем однажды. В каждом его произведении всегда участвует что-то неодушевленное, близко, составляя не только основу романа, но и исполняя в некотором смысле та же функция, что и судьба в греческой трагедии. Такова сад в «Преступлениях аббата Муре», шахта «Жерминаль» собор в «Сне».Это «что-то» связано с теснейшая связь с историей персонажей, но это определяет заранее все свое существование — независимо от их воли, это определяется неизбежно и неисправимо.

В романе русских писателей вы заметите такая же символика. Это Головлёвы — достояние имение семьи Головлевых, сыгравших роль рокового и злого сила. Старый помещичий дом, большой, торжественный и мрачный, который сокрушает окружающие их жалкие крепостные хижины тяжестью его каменная масса, олицетворяет крепостное право.Это помещичье имение, которое все члены семьи Головлевых жаждут, становится осуждением каждый из них. Благодаря тяжелой работе крепостного, материал благополучие Головлевых растет; их богатство растет, а их холдинги расширяются. Но для чего все это? Один за другим поколения жалко умирают в стенах этого проклятого дом.

«Как хорошо у нас дела!» Головлев поместье нас всех съест! Никто не останется целым! »Аннинка, последний отпрыск этой несчастной семьи плачет от отчаяния, сам количество дедов, дядей и других родственников, которые отрывали поместье друг от друга, предлагали друг другу за это и все закончили там свои дни, одни покончили жизнь самоубийством, другие в безумии или в белая горячка (ДТ)

Этот выдающийся роман занимает особое место. в творчестве Салтыкова.Большая часть других его работ посвященный изображению морали и привычек официального государства. Благодаря многолетнему личному опыту он очень хорошо знал различные части огромного русского бюрократического машина.

Салтыков учился в Царском Сельском Лицей. Каждое подобное учебное заведение обычно имеет традиции какого-то известного человека, вышедшего из его стен и Память о нем связана с особым культом. В Царском Сельский лицей, наш великий поэт, Пушкин исполнил роль гений-защитник.Каждый воспитанник этого лицея был полон гордости думая, что Пушкин был среди его старших товарищей; и исключительной честью, окружавшей поэта в лицее, является причина того, почему поэзия была там в моде. Количество учеников было маленький, не пытавшийся писать стихи, а Салтыков, в свою очередь, не избежал этой общей участи. Сразу после его выхода из в лицее он издал небольшой сборник лирических стихотворений большая часть из которых была написана в лицее, — все они, кстати, были довольно посредственными.

Сам Салтыков довольно быстро понял, что лирическая поэзия не была его уделом. Его мать заставила пойти в работать в МВД мелким чиновником он тем не менее не хотел подавлять свою непреодолимую склонность к литературе. Он ушел через год с особой работой. В «Смешанный бизнес», написанный в 1848 году под псевдонимом Щедрин, которого он хранил всю свою жизнь, уже может великий сатирик. ощущаться. Эта история, содержащая грустные причитания об их работе мелкими бюрократами в России произвела хорошее впечатление.К сожалению, это появляется как раз в то время, когда ограничивают правила для печать бушевала с необычайной силой.

И так после появления во Франции, напомнил Салтыков, соответствующее движение в нашей стране: секретный комитет по расследованию коварства русской литературы. В несмотря на вымышленное имя, за которым стоит автор «путаницы бизнес «скрывался, вскоре его опознали и сослали в Взятка, город, расположенный на окраине Европейской России на граница Сибири, увенчавшая его первым литературным успехом.Только после 7 1/2 года в 1855 году после смерти Николая и присоединения к трон Александра II, мог бы Щедрин вернуться в Петербург.

Хотя он был в немилости, он не ушел свой пост и продолжил на Взятке для выполнения обязательств мелкий бюрократ. Принудительное пребывание в далекой провинции было несомненно, больше полезного, чем приятного, поскольку это дало ему возможность своими глазами увидеть ужасы, злоупотребления, все произвол бюрократической системы, которая в провинции была полностью обнаженный, не беспокоясь о любом приличии, которое считалось обязательным в Петербурге.

Вернувшись в столицу, Салтыков горячо взялся за литературу, опубликовал свои «Провинциальные очерки». что сразу гарантировало ему почетное место среди первых (вверху) Русские писатели.

Среди полностью сатирических произведений Щедрин перхпас, «История одного города» — действительно аморальное бурная история Российской империи — его единственная примечательная работа который никогда не потеряет интереса для будущих поколений. В герои, создавшие в этом случае его сатирическое вдохновение, настолько известны и легко узнаваемы, что все авторские намеки всегда хорошо понимаются и ценятся.

Нельзя сказать этого о его другом работает. Много больше, чем одна страница, написанная Салтыковым, требует уже теперь комментарий даже в россии. . . В результате его слава приобрела сильно пострадал. Изменения в форме правления также внесут уколы его сатиры менее заметны. Но его имя останется в истории не только как имя великого памфлетиста, что Россия когда-то знал, но также как имя великого гражданина, который не дал пощады и покоя подавителям мысли.

Щедрин действительно жил только своим временем, но Гёте так хорошо сказал: «Тот, кто жил для своего времени, жил для всех. раз »

Париж, июнь 1889 г.

Головлёвы М.Е. Салтыкова-Щедрина — Новые блестящие книги

Перевод И.П. Фут

Отзыв Карен Лэнгли

Еще в СНБ №13 я просмотрел «Историю одного города» Салтыкова-Щедрина, одного из великих русских сатириков XIX века.Эта книга считается главным произведением эпохи; а теперь оттиск Аполлона Дома Зевса (издавшего «Историю…») последовал за выпуском прекрасным новым изданием самого известного произведения автора — «Головлёвы».

Опубликованное примерно на десять лет позже «Истории…», «Головлёвы» — это длинное произведение, опять же довольно узкое. В то время как в более ранней книге рассматривается фальшивая история провинциального города, в более поздних работах изучается семья деревенского дворянства и их постепенный, но неизбежный упадок. Речь идет, конечно, о семье Головлевых, и по мере написания книги их число действительно уменьшается. Семейное состояние сколотила матриарх Алина Петровна, которая, игнорируя своего мужа большую часть своей совместной жизни, постепенно собирала имения и души (крепостных), на которых зиждется семейный комфорт. Подлая, холодная женщина, ее дети вышли так же эмоционально уродливыми; в частности, ее сын Порфирий, также известный как Иуда и Кровопийца, который является связующей нитью, проходящей через историю.

Некоторые из детей Алины пытались сбежать из унылой сельской местности и жить в городах. Однако все попытки уйти кажутся проклятыми, и когда книга открывается, ее старший сын Степка с позором возвращается в имение Головлево, проиграв все деньги и имущество, предоставленные ему его матерью. Это совершенно не будет возвращением блудного сына, и Салтыков-Щедрин резко описывает ужас возвращения в семью.

«Он вспоминает свою старую жизнь в Головлево, и у него такое ощущение, что перед ним распахиваются двери сырого подвала, и как только он переступит порог, двери сразу захлопнутся — и все будет кончено.

Что и говорить, возвращение Степки складывается не очень хорошо. В каждой из следующих шести длинных глав отдельный член родственника борется с энтропией, связанной с семьей и ее загородным отступлением, — и терпит поражение. Дочь Алины уже умерла, а дочери-близнецы — подопечные бабушки.Третий сын Алины Павел — что-то вроде потустороннего затворника и не может сравниться со своим более хитрым братом.

Ах да, Порфирий Кровопийца … Иуда, как его так часто называют на протяжении всей книги, наверное, один из самых чудовищных, но жалких персонажей, созданных в художественной литературе. Холодный и отстраненный, он извивается, уловки и уловки, в конце концов отталкивая всех. Из-за этого жизни его сыновей — несчастье, их преследует и их разрушение, а поздняя связь приносит не больше счастья, чем в начале истории.Он подлый, трусливый, и его моральная безнравственность не знает границ (в какой-то момент его даже отвратительно тянет к своей молодой племяннице). Даже его собственная мать не доверяет ему, хотя они достигают определенного взаимопонимания к концу ее истории.

Если это звучит как мрачное и непрекращающееся прочтение — что ж, в некотором смысле это так, но это не делает его менее убедительным или более легким для подавления. Язвительно-сатирический взгляд Салтыкова-Щедрина на провинциальную смерть, разложение и отчаяние сочетается с большим пафосом, и хотя большинство персонажей испорчены и ужасны, что ж, в том-то и дело! Мрачный юмор сосредоточен на пустоте жизни и разума Головлевых, примером чего может служить постоянный поток бессмысленной болтовни между Иудой и его матерью, в которой они ничего не говорят, а просто используют бесконечные разговоры, чтобы заполнить пустоту. их жизни.

«Порфирий Владимирич лежит в постели, но не может уснуть. Он чувствует, что приезд его сына предвещает нечто необычное, и даже сейчас в его голове формируются всевозможные пустые проповеди. Эти проповеди имеют то достоинство, что они могут служить для любого случая и не содержат связных мыслей. Они накапливаются в его голове в виде разрозненных афоризмов и доносятся до мира просто так, как только доходят до его уст. Несмотря на это, достаточно лишь возникновения какой-то необычной ситуации, чтобы его голова была приведена в смятение из-за потока афоризмов, которые даже уснуть не может.”

И есть * некоторые * персонажи, которых вы бы хотели нарисовать получше. Внучки-близнецы Алины, Анна и Любовь, пытаются сбежать из страны в поисках более гламурной жизни, но в конечном итоге оказываются второстепенными актрисами в провинциальных городах, считающихся немногим лучше проституток. Перефразируя старую поговорку, вы можете забрать девушку из провинции, но вы не можете забрать у девушки провинцию; и это относится не только к внучкам, но и ко всем членам семьи, которые пытаются вырваться из цепких, назойливых семейных уз.

«Головлево — это была сама смерть, злая, бессердечная; это была смерть, вечно бдительная за какой-нибудь новой жертвой ».

«Головлёвы» — увлекательная, увлекательная и легко читаемая книга. Салтыков-Щедрин хорошо осознавал изменения, произошедшие в России после освобождения крепостных, и большая часть упадка титульной семьи могла быть связана с этим. Прекращение подобного рабства также повлияло на более раннюю книгу Салтыкова-Щедрина, но, возможно, в более фарсовой манере; здесь нет покоя от непрекращающегося уныния и ощущения, которое, как однажды сказал мой старый друг: «Жизнь — сука, а потом ты умрешь.”

«Короче, как ни глянь, все счеты с жизнью свелись. Жизнь была мучением и ненужностью; самая большая потребность была умереть; Беда в том, что смерть не наступит. Было что-то коварно подлое в этой бессмысленной задержке процесса умирания, когда вся душа взывает к смерти, и все, что она делает, это соблазняет и дразнит… »

Так стоит ли вам читать эту довольно мрачную книгу? Да; потому что, несмотря на мрачность, он никогда не бывает скучным, персонажи живы и сходят со страницы, обстановка чудесно заколдована, текст превосходен, а история Головлевых — убедительное исследование того, как человеческие существа могут быть искажены, обижены и испорчены встать и все еще продолжать стремиться к побегу или к чему-то новому. Это также яркое напоминание о том, как вы * не * * хотите жить своей жизнью …

(Несколько слов о переводе: эта версия принадлежит И. П. Футу, авторское право 1986 г., тем же переводчиком, который перевел «Историю…». Я не уверен, кто изначально опубликовал эту версию, но она отличается от выпущенной от NYRB, и когда я упомянул, что рецензирую книгу в социальных сетях, был небольшой переполох по поводу того, что это возможная новая версия. Это не так, но она читается на удивление хорошо для меня, поэтому, хотя я не могу комментировать точность и тому подобное, не знаю, действительно ли нужна новая версия…)

Карен Лэнгли ведет блог на kaggsysbookishramblings и предпочитает делиться между деревней и городом!

М.Е. Салтыков-Щедрин, Головлёвы (Аполлон, 2018). ISBN 97817866, 406pp, мягкая обложка.

КУПИТЬ в Blackwell’s через нашу партнерскую ссылку (бесплатно UK P&P)

Нравится:

Нравится Загрузка . ..

Михаил Салтыков-Щедрин | Русская культура в достопримечательностях

Нажмите на фото для увеличения .

Я думаю, что одной из самых загадочных фигур во всей русской литературе был Михаил Салтыков-Щедрин (1826–1889).Кажется, что даже его имя находится в замешательстве, и это, безусловно, меньшее из всего.
Его настоящее имя — Салтыков, и именно под этим именем был известен государственный служащий, который жил и работал во многих российских провинциальных городах. Как писатель он взял псевдоним Щедрин, и читающие русские второй половины XIX века знали его именно таким. Со временем мы привыкли к двойному имени, в котором смешано реальное и псевдо — поэтому в исторической и научной литературе он все чаще встречается как Михаил Салтыков-Щедрин.
Под именем Салтыкова он жил некоторое время в 1845 году в этом доме в Санкт-Петербурге вместе со своим братом на улице, которая тогда называлась Коломенской. Сегодня это улица Союза Печатников, 21/8; Он стоит на углу перекрестка с Мастерской улицей. В то время, когда здесь жил Салтыков, он был в начале своей взрослой жизни, не говоря уже о начале своей жизни в письмах. Из-за своих стихов он столкнулся с некоторыми проблемами, будучи свободомыслящим в школе, и некоторые из этих стихов, которые он позже отверг и которые ученые обычно считают ювенилией, были напечатаны в различных публикациях.В это же время появились его первые публикации в знаменитом издании «Современник». Хорошее, плохое или безразличное отношение, выраженное в его ранних стихах, снискало ему прозвище «мрачный лицеист» среди одноклассников.
В конце 1840-х Салтыков, помимо публикации своих первых прозаических произведений, снова столкнулся с властью. Его отправили в ссылку в город Вятку в 1848 году — снова вольнодумный — где он продолжал работать государственным служащим, потратив около восьми ценных лет, наблюдая за Россией и русскими с близкого расстояния во время своей работы.К середине следующего десятилетия, когда ему разрешили покинуть Вятку, Михаил Щедрин был готов прославиться публикой как популярный писатель. С 1850-х годов и до своей смерти Щедрин публиковался часто, хотя и с редкими пропусками из-за его плотного графика в качестве государственного служащего, который переезжал из города в город (Пенза, Тула и Рязань входят в число городов, где он жил и работал). Он также был активным редактором и, следовательно, наставником многих молодых русских писателей, в первую очередь легендарных «Отечественных записок», хотя он также некоторое время работал в «Современнике».
Но давайте перейдем к тому, что, я думаю, сделало его таким загадочным.
Щедрин был злым писателем-сатириком. Сардонический. Мордант. Он появился в кругу писателей, среди которых были или скоро будут Николай Гоголь и Александр Сухово-Кобылин. Из этих трех Гоголь был более разносторонним стилистом, а Сухово-Кобылин и Щедрин были более «противными», сатирическими формами без перчаток. Сухово-Кобылин, который сам по себе был очаровательной личностью, был светским львом, нарушившим закон и написавшим три горькие пьесы, разоблачающие коррупцию и зло. Щедрин содержал элементы широты и глубины Гоголя как писателя, а его злая сатира даже превзошла Сухово-Кобылин по своей иссушающей, яростной силе.
Я не знаю, сколько людей на самом деле читают Щедрина в эти дни (ни один из моих курсов до доктора философии по русской литературе никогда не касался Щедрина), но его крылатые фразы, если использовать это прекрасное русское выражение, все еще высоко летают, может быть, даже больше, чем они делали при его жизни. Сегодня его наблюдения звучат не только смешно и точно, они звучат как пророчество.Если вы посмотрите ниже следующий блок фотографий, вы увидите, что остроумие Щедрина было создано для эпохи Facebook / Twitter. Я подозреваю, что многие встречаются с ним впервые.

Подозреваю, что полный список содержательных фраз Щедрина потребует публикации размером с книгу. Но вот подборка моих любимых.
1. «Если я засыпаю и просыпаюсь через сто лет и меня спрашивают, что сейчас происходит в России, я отвечу: пьют и воруют.
2. «Когда случалось, что бюрократ не был убежден, что Россия — это торт, к которому можно свободно подойти и откусить?»
3. «Российские власти должны держать свой народ в состоянии постоянного удивления».
4. «Реформы необходимы, но не меньше, чем пунктуация. Другими словами: проведите реформы, тогда — достаточно, поставьте точку ».
5. «Строгость российских законов смягчается отсутствием их обязательной силы».
6. «Нет, ясно, что в Божьем мире есть уголки, где все времена переходные.
7. «Любой позор имеет свою достойную сторону».
8. «Девушки спрашивают, я умываю шею при высоком или низком декольте?»
9. «Вносите просветление умеренно, если возможно, избегая кровопролития».
10. «Струнникова нельзя было назвать тупым в грубом смысле слова, но правда, он был достаточно умен, как говорится, не есть восковые свечи и не вытираться стеклом».
11. «Многие путают два понятия:« Отечество »и« ваше превосходительство ».
12. «Страшно, когда человек говорит, а ты не знаешь, почему он говорит, что он говорит и закончит ли он когда-нибудь.
13. «Упрямство глупости — огромная сила».
14. «Система довольно проста: никогда ничего прямо не разрешать и никогда ничего прямо не запрещать».
15. «Когда вы пытаетесь распространять здравые мысли, вас неизбежно назовут мерзким идиотом».
16. «В России все воруют. И в то же время, смеясь, они добавляют: «Но когда же все это закончится?» »
17.« Что лучше — снисходительность без снисходительности или строгость в союзе с презрением? »
18.«Человек устроен так, что ему нужно навязать даже счастье».
19. «Нет ничего опаснее человека, которому чуждо человечество, которому безразличны судьбы своей родной страны, судьбы своего ближнего и все, кроме судьбы монет, которые он пустил в обращение. . »
20. «Гражданская зрелость переходит от скандальных шуток к более точному попаданию в глаза начальству».
21. «Ничто так не обескураживает порок, как осознание того, что он обнаружен и кто-то уже посмеялся над этим.
22. «Он чего-то хотел: либо конституции, осетра с хреном, либо притащить и кого-нибудь подрезать».
23. «Есть масса горячих голов, у которых« государство »на языке, но в их мыслях есть пирог, наполненный государственными вкусностями».
24. «Ради науки мы не сожалеем о том, что потратили чужие деньги».
25. «В нужде и бекас свистнет, как соловей».

Интересные факты о Салтыкове-Щедрине

Русский писатель Салтыков-Щедрин остался в истории как один из самых известных прозаиков, которых русская земля подарила миру.Его острый и живой ум вкупе со склонностью к сарказму помогали ему безжалостно высмеивать человеческие пороки, и он без колебаний высмеивал даже власть имущих. Это обеспечило ему значительный литературный успех и превратило его в одного из признанных гениев русской литературы.

Будущий писатель поступил в институт дворянства в десятилетнем возрасте. Впоследствии за успехи в учебе его перевели в Царскосельский лицей.
Его звали Салтыков, а в качестве псевдонима он добавил приставку Щедрин.
Мать Салтыкова-Щедрина, женщина строгая и деспотичная, в детстве отличала его от всех остальных детей. Однако к тому времени, когда он достиг подросткового возраста, ее отношение к нему резко изменилось.
Писатель не имел ничего общего со знаменитым дворянским семейством Салтыковых, ведущим свое происхождение от провинциального дворянства. Из-за этого его, как однофамильца, в лицее безжалостно дразнили, доведя до крайне нервного состояния, в котором он оставался до конца своих дней.

В отсутствии манер и воспитания исследователи винят семью Салтыковых-Щедриных. Его отец, дворянин, не принимал участия в воспитании детей, возложив эти заботы на плечи своей жены, дочери купца. Да и воспитывали их по-своему, и в те годы разрыв между купцами и дворянами в этих вопросах был очень велик.
Он свободно владел немецким и французским языками.
Современники отмечали, что проводить общество Салтыкова-Щедрина было непросто, так как в повседневной жизни он вел себя эмоционально и иррационально, как ребенок.
Как и многие дворяне тех лет, он любил азартные игры, которые, однако, всегда проигрывал. Есть данные, что он всегда очень бурно реагировал на потери, часто на скандалы. По крайней мере, он не потерял значительных сумм, в отличие, например, от Некрасова.

Сразу после публикации первого рассказа Салтыкова-Щедрина отправили в провинцию, так как власти не оценили некоторые содержащиеся в нем намеки.
После прихода к власти Александра II писатель был прощен и даже назначен вице-губернатором Тверской губернии.
Слово «мягкость», вошедшее позже в словари, было изобретено, и именно он его ввел.
Занимая высокое положение, Салтыков-Щедрин, по воспоминаниям современников, часто вел себя грубо и высокомерно. Его уволили с государственной службы после скандала, разразившегося после того, как он опубликовал оскорбительный фельетон против тульского губернатора Шидловского.
Одно из лучших произведений писателя «Владыка Головлев» — сатирический образ его собственной семьи, в которой он родился и вырос.
Уже в зрелом возрасте Салтыков-Щедрин женился на 15-летней дочери губернатора провинции. Впоследствии жена откровенно изменяла ему на протяжении всей его жизни. У них было двое детей.
Писатель умер от осложнений, вызванных простудой.

Краткое содержание «Сказка о том, как один человек накормил двух генералов» Салтыков-Щедрин №

Два генерала оказались на необитаемом острове. «Генералы всю жизнь служили в каком-то реестре, они родились, образовались и состарились, поэтому ничего не понимали, даже слова не знали ничего, кроме:» Примите уверенность в моем полном уважении и преданности.«Они пришли на остров в ночных рубашках, а на шее — по порядку. Один из генералов умнее другого — он служил учителем каллиграфии в школе военных кантонов. Но он не может определить направления света, чтобы обойти остров. Вокруг них много разной еды: яблоки, рыба в ручье, дичь и зайцы в лесу, но сами генералы не

Они могут достать. Находят газету «Московские ведомости». Как назло, все заметки в газете посвящены званым обедам.Генералы очень голодны, и от голода набрасываются друг на друга. Один откусывает заказ товарища и съедает

его. Вид крови привел в чувство генералов. Тот генерал, что поумнее, предлагает выход: нужно найти мужика, который бы о них позаботился.

«Долгое время они безуспешно бродили по острову, но наконец резкий запах соломы и кислой шкуры ягненка вывел их на тропу. Под деревом, животом кверху и подставив кулак под голову, огромный мужичин спал и нагло уклонялся от своей работы.Это было». Мужчина начинает работать на генералов. «Сначала я ухаживал за деревом и схватил генералов десяткой самых богатых яков — локов, взял одного, прокисшего, а потом закопал в землю — и достал оттуда картошку, потом взял два куска дерева, натер они друг о друге — и вытащил огонь. Затем из собственных волос он сделал шелк и поймал рябчика. Наконец, он разложил огонь и испек столько разных продуктов, что генералы даже подумали: «Не должен ли паразит дать кусок ? » «Крестьянин просит генералов отдохнуть, и им разрешают, но предварительно крестьянин должен сделать веревку и связать себя так

, чтобы он не убежал.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *