Русский путешественник афанасий никитин – Афанасий Никитин — Википедия

Афанасий Никитин. Великий путешественник по воле судьбы

Владимир Дергачев

Тверской купец Афанасий Никитин по воле судьбы стал  великим русским путешественником, оставившим   путевые заметки, известные под названием «Хождение за три моря».  Год рождения его неизвестен, умер (или трагически погиб?) в 1447 году вблизи Смоленска (на территории Великого княжества Литовского) на обратном пути из  путешествия, можно сказать в нескольких шагах от дома.   В Афанасии Никитине сконденсировалась важная черта русской ментальности — устремленность за горизонт.  Это не было авантюрой,  опытный и смелый купец  уже посещал Константинополь в  Византии, Литву, Крым и Молдавское княжество и благополучно возвращался с заморскими товарами.

Путешествие по Волге, Каспию, Персии, Аравийском морю, Индии, Турции и  Черноморью продолжалось с середины 1471 до начала 1474 года (по другой датировки — с 1468 по 1474 год).

Первоначально целью купеческой поездки было налаживание торговых связей с  азиатскими купцами, ведающими  торговлей по Великому Шелковому пути, проходящему через кавказскую Шемаху. Русские купцы везли преимущественно пушнину. Русские купцы отправились вниз по Воле в сопровождении посла ширван-шаха (властителя) Шемахи. Плавание по Волге шло благополучно, но возле Астрахани на реке Бузан купцы были ограблены татарами. Разбойники отняли товар, закупленный, очевидно, в кредит. Возвращение на Русь без товара и без денег грозило долговой ямой. Но часть купцов вернулось назад, а Никитин отправился дальше на Восток. Чтобы пустым не возвращаться в Тверь  и не оказаться в долговой яме купец поплыл на Дербент, далее на Баку, Шемаху и Персию, где купил жеребца, которого  решил выгодно продать в Индии и закупить товар для русской земли. Но и эта сделка особой выгоды не принесла.

Афанасий Никитин пробыл в Индии три года: «И тут есть Индейская страна, и люди все ходят наги, а голова не покрыта, а груди голы, а власы в одну косу заплетены, а все ходят брюхаты, а дети родятся на всякий год, а детей у них много. А мужики и жонкы все нагы, а все черны. Яз куды хожу, ино за мною людей много, да дивуются белому человеку…». «Индусы быка называют отцом, а корову – матерью. На помете их пекут хлеб и кушанья варят, а той золой знаки на лице, на лбу и по всему телу делают. В воскресенье и в понедельник едят они один раз на дню». В своих  записях  Никитин употреблял выражения ненормативной лексики великого и могучего русского языка. В академических переводах крепкие слова исчезли.

В 1387 году на юге Индии было образовано первое мусульманское государство Бахмани, к югу от которого располагалась  Виджаянагарская империя.  С 1429 года столица султаната была перенесена в Бидар, который и посетил русский купец: «В Бидаре луна полная стоит три дня. В Бидаре сладких плодов нет. В Индостане большой жары нет. Очень жарко в Ормузе и на Бахрейне, где жемчуг родится, да в Джидде, да в Баку, да в Египте, да в Аравии, да в Ларе. А в Хорасанской земле жарко, да не так. Очень жарко в Чаготае. В Ширазе, да в Йезде, да в Кашане жарко, но там ветер бывает. А в Гиляне очень душно и парит сильно, да в Шамахе парит сильно; в Багдаде жарко, да в Хумсе и в Дамаске жарко, а в Халебе не так жарко».

Маршрут хождения Афанасия Никита за три моря

На снимке памятник Афанасию Никитину в Феодосии (бывшей Кафе). В 2002 году памятник Афанасию Никитину был открыт в индийском городе Ревданда.

http://leto.feodom.com/upload/arts/51.JPG

Исследователи  путешествия «за три моря» пытаются ответить на вопрос, как удалось в чужих краях выжить русскому купцу? Возможно, ему помогла местная традиция: «А жены их со своими мужьями спят днем, а ночью ходят спать к чужестранцам, да спят с ними, да дают им корм и приносят с собой сахарную еду и вино сахарное, да кормят и поят гостей, чтобы их любили, а любят гостей людей белых, потому что их люди очень черны. А зачнет жена от гостя дитя, и мужья дают корм. А родится дитя белое, тогда гостю пошлины триста тенек…». Слова Никитина не вызывают сомнения, об этом в последствии писал и Марко Поло. Но  скитания на чужбине были не легкими: «А все черные люди злодеи, а женки все бл…, колдуны да воры, да обман, да зелье, господ морят ядом».

Но, в первую очередь, купеческая жилка Афанасия Никитина искала  выгодный товар для русской земли. Чтобы по возвращению в Тверь не только  расплатиться с долгами, но и остаться с прибылью.  В своих заметках он пишет о шелке, сандаловом дереве и жемчуге. Но больше всего его привлекли местные алмазы. Возможно, он и пытался их  привести в русскую землю, но был ограблен и  убит под Смоленском.

dergachev-va.livejournal.com

Никитин Афанасий, русский путешественник, тверской кузнец

Индия, славившаяся своими сказочными богатствами, с давних времен привлекала многих путешественников Европы. Одним из них был Афанасий Никитин, который первым из европейцев побывал в некоторых районах этой страны.

Возможность отправиться в дальнее путешествие представилась ему в начале лета 1468 г., когда в Москву прибыл Хасан-бек – посол Ширванского ханства (которое находилось в Прикаспийском Закавказье). Московские и тверские купцы решили присоединиться к обратному каравану посла, чтобы поторговать в прикаспийских странах и Персии. В путь на нескольких судах отправилось около 30 русских купцов. Среди них был и Никитин, пользовавшийся авторитетом в купеческой среде. Поэтому ему доверили многие товары для продажи.

В те времена владения Руси по Волге простирались лишь немногим южнее Нижнего Новгорода. Тем не менее, до Астрахани купеческие и посольские корабли спустились благополучно. Однако под Астраханью произошла жестокая схватка с татарами, которые напали на корабли и разграбили их. Из всего каравана уцелело только два судна. От устья реки Волги направились к городу Дербенту. В пути на Хвалынском (Каспийском) море разразилась буря, и одно из судов разбилось о берег. Другое было разграблено местными племенами. Взятые в долг у купцов товары не позволяли Никитину вернуться на родину с пустыми руками. Он отправился в город Баку, а оттуда перебрался в Персию (Иран), где находился более двух лет, и проехал по ней около 2 тыс. км. Достигнув Ормуза – порта в Персидском заливе, одного из крупных торговых центров средневекового Востока, Никитин узнал, что в Индии высоко ценятся лошади, и, вложив все свои средства в коня, он под именем купца Хаджи Юсуфа из города Хорсани на дабе (небольшом каботажном суденышке) отправился к берегам Индии. После шестинедельного морского плавания А. Никитин и его спутники высадились в порту Чаул на Малабарском побережье южнее Бомбея.

Четыре месяца провел Никитин в Бидаре – столице царства Бахманидов, славившегося своими шелковыми тканями, металлическими изделиями, драгоценными камнями. Из царства Бахманидов Никитин направился в индуистское государство Виджаянагар. Вместе с индусами совершил паломничество к религиозному центру Парвату. Никитин жил среди простых людей, знакомился с их бытом, верованиями и нравами, народными ремеслами, с религиозно-художественными памятниками. В своих записях он повествует о тяжелом положении крестьян и роскошной жизни вельмож. Обобщая подобные наблюдения, А. Никитин писал: «Земля (Индия) многолюдна, да и сельские люди очень бедны, а бояре власть большую имеют и очень богаты».

Большое внимание он уделяет природе Индии, которую красочно описал в своих дневниках. Надежды Никитина на возможность торговли Руси с Индией не оправдались. Как он замечает, «на Русскую землю товара нет». Вот почему, находясь почти четыре года в Индии, Никитин направил свой пытливый ум и наблюдательность на изучение всех сторон жизни и природы загадочной индийской земли. Свои наблюдения он изложил в записях, известных под названием «Хождение за три моря» – Каспийское (Хвалынское), Черное (Стамбульское), Аравийское (Гундустанское).

Обратный путь Никитина несколько отличался от прежнего. От побережья Индии на корабле он прибыл в Ормуз, а затем по территории Персии отправился на север. Однако междоусобные войны, которые вели местные владетели, помешали ему идти прежним путем. Пришлось повернуть на запад к порту Трапезунд на Черном море. Оттуда морем Никитин отплыл в Крым, в Балаклаву, а затем в Кафу (Феодосия). Здесь он встретился с группой русских купцов и отправился с ними на Русь. Но добраться до родного края ему было не суждено. В пути он заболел и недалеко от Смоленска скончался. Три года спустя после возвращения Никитина из Индии летописцы бережно переписали рукопись «Хождение за три моря» и включили ее в летописный свод.

 Никитин был первым, кто описал индийскую природу, быт и нравы простого народа, к которому он относился с большим сочувствием и симпатией. Повествование Никитина отличалось правдивостью, строгостью и скупостью в отборе фактов. Он писал только о том, что видел и наблюдал сам. «Хождение за три моря» многогранно, почти энциклопедично. По глубине мысли и чувств, по своей простоте и доступности это великое древнерусское произведение. И не случайно известный русский славист, филолог и этнограф академик И. И. Срезневский считал «Хождение за три моря» таким же важным литературным памятником, как и «Слово о полку Игореве». Высоко с научной точки зрения «Хождение» оценили выдающиеся русские историки Н. М. Карамзин в «Истории государства Российского» и С. М. Соловьев в «Истории России с древнейших времен».

Не менее лестную оценку дал профессор Петербургского университета, основатель русской индологической школы, трижды посетивший Индию И. П. Минаев: «Тверич Никитин превосходит весьма многих западноевропейских путешественников беспристрастием, наблюдательностью и толковостью. Трезвость, отличающая все его сообщения, и верность наблюдения дают право сравнивать его записки с самыми выдающимися из старинных путешествий». Афанасий Никитин стал, по выражению П. П. Семенова-Тян-Шанского, настоящим праотцом всех российских путешественников-географов.

Родился: 1433 г.

Годы смерти: 1475 г.

Дополнительно прочитать о данном путешественнике так же можно на википедии

Вы можете пропустить чтение записи и оставить комментарий. Размещение ссылок запрещено.

rus-travelers.ru

Афанасий Никитин, русский путешественник

Начало деятельности Афанасия Никитина

О выдающемся представителе русского народа Афанасии Никитине известно очень мало. Нет достоверных сведений о его рождении (дате и месте), о детских и отроческих годах. Но слава великого путешественника и исследователя заслуженно принадлежит этому смелому человеку.

По некоторым данным, Афанасий Никитин родился в семье крестьянина Никиты. Это значит, что «Никитин» это отчество Афанасия, а не фамилия. Дата рождения также неизвестна. Некоторые ученые датируют ее, примерно, $1430-1440$ годами.

Замечание 1

Известно, что он оставил крестьянский труд и примкнул к купечеству. Вначале он нанимался в торговые караваны, как сейчас сказали бы, «разнорабочим». Но постепенно он завоевал авторитет среди купцов и стал водить купеческие караваны сам.

Начало индийского похода

Летом $1446$ года тверские купцы на нескольких ладьях отправились в далекое плаванье «в заморские страны». Главой каравана купцы поставили Афанасия Никитина. К тому времени он уже имел репутацию человека бывалого, много исходившего и повидавшего. По Волге, игравшей уже в те времена, роль международного торгового пути, суда должны были спуститься к «Хвалынскому морю». Так в те годы называли Каспий.

Путевые заметки Никитина по дороге до Нижнего Новгорода краткие. Это свидетельствует, что путь был ужу не нов. В Нижнем Новгороде купцы присоединились к ширванскому посольству Хасанбека, возвращавшемуся из Москвы.

В дельте Волги караван подвергся нападению астраханских татар и был разграблен. Четверо русских купцов попали в плен. Уцелевшие суда вышли в каспийское море. Но в районе нынешней Махачкалы суда были разбиты во время бури и разграблены местными жителями.

Афанасий Никитин, набравший товар в долг, не мог возвратиться домой. Поэтому он отправился в Баку, который был тогда крупным торговым и промышленным центром. Из Баку в $1468 $году Никитин отплыл в персидскую крепость Мазандеран, где пробыл более восьми месяцев. Он описывает Эльбрус, природу Закавказья, города и быт местных жителей.

Афанасий Никитин в Индии

Весной $1469$ года он прибывает в Ормуз. В Ормузе тогда проживало более $40$ тыс. жителей. Купив в Ормузе коней, Никитин переправляется в Индию. В индийский город Чаул он прибыл $23$ апреля $1471$ года. Лошадей в Чауле выгодно продать не удалось. И Никитин отправляется в глубь страны. В Джуннаре купец провел два месяца. Затем он двинулся еще дальше на $400$ верст в Бидар, Алланд. Во время пути Афанасий Никитин старается как можно больше узнать из жизни чужого народа (обычаи, легенды, верования, особенности архитектуры). Много времени Никитин проживал в семьях простых индийцев. Его прозвали «хозе Исуф Хоросани».

В $1472$ году афанасий Никитин посещает священный город Парват, где описывает религиозные праздники индийцев-брахманов. В $1473$ году он посещает алмазную область Райчур. После этого Нкитин принимает решение о возвращении «на Русь».

Замечание 2

В Индии Афанасий Никитин провел около трех лет. Он стал свидетелем войн между индийскими государствами, дает описание индийских городов и торговых путей, особенностей местных законов.

Путь домой

Закупив драгоценных камней, Никитин в $1473$ году направляется к морю в Дабул (Дабхол). Из этого порта он переправляется в Ормуз. По пути он описывает «Ефиопские горы» (высокие берега полуострова Сомали).

Никитин выбрал путь домой через Персию и Трапезунд к Чёрному морю и далее в Кафу и через Подолию и Смоленск. В Кафе он провел зиму $1474-1475$ года, привел в порядок свои записи и наблюдения.

Весной $1475$ года по Днепру Никитин двинулся на север. Но до Смоленска он так и не добрался. Умер Афанасий Никитин на территории Великого княжества Литовского. Его записи торговыми людьми были доставлены московскому дьяку великого князя Василию Мамыреву.

Значение путешествия Афанасия Никитина

На протяжении последующих двух столетий записки Афанасия Никитина, известные как «Хождение за три моря», неоднократно переписывались. До нас дошли шесть списков. Это было первое в русской литературе описание не паломничества, а коммерческой поездки, насыщенное наблюдениями о политическом устройстве, экономике и культуре других стран. Сам Никитин называл своё путешествие грешным, и это первое в русской литературе описание антипаломничества Научный подвиг Никитина трудно переоценить. До него русских людей в Индии не было. С экономической точки зрения путешествие оказалось не выгодным. Товара, пригодного для Руси, не оказалось. А тот товар, который бы принес прибыль, облагался большой пошлиной.

Замечание 3

Но главным итогом было то, что Афанасий Никитин, за тридцать лет до колонизации португальцами, был первым европейцем, давшим правдивое описание средневековой Индии. В новое время записки Никитина были обнаружены Н. М.Карамзиным в составе Троицкого сборника. Карамзин опубликовал отрывки в $1818$ году в примечаниях к «Истории государства Российского».

spravochnick.ru

Никитин Афанасий. 100 великих путешественников

Никитин Афанасий

(? – 1474/75)

Русский путешественник, тверской купец. Совершил путешествие в Персию, Индию (1466-1474). На обратном пути посетил африканский берег (Сомали), Маскат, Турцию. Путевые записки “Хожение за три моря” – ценный литературно-исторический памятник. Отмечен многосторонностью наблюдений, а также необычной для средних веков веротерпимостью в сочетании с преданностью христианской вере и родной земле.

Нет биографических сведений о замечательном сыне русского народа – Афанасии Никитине, но его путевые записи “Хожение за три моря” (точное название дневника) не только ценнейший и интереснейший географический документ, но и замечательный литературный памятник. Автор рассказывает историю своих странствований по Кавказскому побережью Каспийского моря, Персии, Индии, Турции, Крыму и югу России.

Летом 1466 года купцы из Твери на двух судах отправились для заморской торговли в далекое плавание: они ехали вниз по Волге за море “Дербенское”, или “Хвалынское” – так в старину называли Каспийское море.

Главой каравана избрали Афанасия Никитина, человека бывалого, походившего в свое время по земле Он взял с собой рукописные книги и с первых же дней стал вести дневник.

Караван плыл мимо Калягина, Углича, Костромы, Плёса. Короткие строки дневника говорят, что путь по Волге Никитину был знаком. В Нижнем Новгороде – длительная остановка. Плыть по Волге в то время было небезопасно: нападали татары.

В Нижнем Новгороде русские купцы присоединились к каравану ширванского посольства во главе с Хасанбеком, возвращавшегося из Москвы на родину.

Караван, боясь нападения, плыл “сторожко и с опаской”. Благополучно миновали Казань и другие татарские города, но в дельте Волги на них напал отряд астраханского хана Касима. Купцы, в то время смелые воины, взялись за оружие. Татары “застрелили у нас человека, а мы у них двух застрелили”, сообщает Никитин. К несчастью, одно судно застряло на рыболовном езу, а другое село на мель. Татары разграбили эти суда и захватили в плен четырех русских.

Уцелевшие два судна вышли в Каспийское море. Меньшее судно, на котором было “6 москвичь да 6 тверичь”, во время бури разбило и выбросило на прибрежную мель близ Тархы (Махачкалы). Жители побережья кайтаки разграбили товар, а людей захватили в плен.

Афанасий Никитин с десятью русскими купцами, находясь на посольском судне, благополучно добрался до Дербента. Прежде всего, через Василия Папина и Хасанбека он начал хлопотать об освобождении пленных. Хлопоты его увенчались успехом: через год купцы были освобождены. Но кайтаки не вернули обратно товар: “…у кого, что есть на Руси, и тот пошел на Русь, а кой должен, а тот пошел куды его очи понесли”.

Никитин был в числе тех купцов, которые для заморской торговли взяли товар в долг, а потому возвращение на родину грозило ему не только позором, но и долговой ямой.

Афанасий пошел к Баку, где на выходах нефтяных газов горели вечные огни, считавшиеся на востоке священными. Город был широко известен своими нефтяными маслами. Эти масла применялись в медицине, употреблялись для освещения, были предметом широкой торговли на востоке.

Из Баку, “где огонь неугасимый”, в сентябре 1468 года Никитин отплыл в прикаспийскую персидскую область Мазандеран. Там он пробыл более восьми месяцев, а затем, перевалив горы Эльбурс, двинулся на юг. Путешествовал Афанасий не торопясь, иногда по месяцу жил в каком-нибудь селении, занимаясь торговлей. Он прошел многие города. “А то есми городы не все писал, много городов великих”. Весной 1469 года он добрался до “пристанища Гурмызьского”, так он называет Ормуз – большой и оживленный порт, где пересекались торговые пути из Малой Азии, Египта, Индии и Китая. Товар из Ормуза доходил и до России, особенно славились “гурмыжские зерна” (жемчуг). Никитин, описывая город, расположенный на небольшом безводном острове при входе из Аравийского моря в Персидский залив, рассказывает о морских приливах; он пишет, что солнце здесь так печет, что может “человека съжжет”.

В этом большом торговом городе насчитывалось до 40 тысяч жителей; о нем тогда на Востоке говорили: “Если земля кольцо, то Ормуз – жемчужина в нем”. Никитин пробыл здесь месяц. Узнав, что отсюда вывозят в Индию лошадей, которые там “не родятся” и очень дорого ценятся, тверяк купил хорошего коня и из Гурмыза “…пошел есми за море Индейское…”

После более чем двухлетнего пребывания в Персии 23 апреля 1471 года Никитин сел на судно и через шесть недель прибыл на корабле в индийский город Чаул.

Индия поразила его. Даже не сама земля, столь не похожая на его родные места, а люди – темнокожие, нагие, босые. Лишь у тех, кто побогаче да познатнее, на голове да бедрах фата – кусок материи, но у всех, даже и бедных – либо золотые серьги, либо браслеты на руках и ногах, а вокруг шеи – украшение тоже из золота. Никитин недоумевал: если есть золото, отчего же они не купят хоть какую одежду, чтобы прикрыть свою наготу?

Но в Чауле ему не удалось выгодно продать коня, и в июне он отправился через Западные Гаты в глубь страны, за 200 верст от моря, на восток, в небольшой городок в верховьях Сины (бассейн Кришны), а оттуда на северо-запад, в Джуннар – крепость, стоящую на высокой горе, к востоку от Бомбея. В крепость вела узкая тропа. Однако странникам, особенно чужеземцам, в городские ворота вход воспрещен, и жить им приходилось в подворьях, правда, бесплатно. В это же время Никитин лишился своего жеребца. Асад-хан, наместник Джуннара, соблазнился превосходным конем и повелел силой забрать его. Вдобавок, узнав, что жеребец принадлежал иноверцу, Асад-хан вызвал русина к себе во дворец и посулил вернуть жеребца и отвесить тысячу золотых в придачу, если чужеземец согласится перейти в магометанскую веру. А нет – так не видать тому жеребца, да и самого продаст в рабство.

Хан отвел ему на размышление четыре дня. Однако Никитина спас случай. Как раз в те дни ему повстречался старый знакомец Мухаммед – его-то и упросил Афанасий бить челом перед ханом, чтобы в веру чужую его не поставили – да так, видно, просил, что за душу тронул.

Хан показал, что может быть милостив. И в веру свою переходить не стал понуждать, и даже жеребца вернул.

Он провел в Джуннаре два месяца. Теперь уже иными глазами смотрел Никитин на Индию. Шел сюда в надежде взять товар на Русь, да и потом продать его выгодно, “ано нет ничего на нашу землю”. Дождавшись, как подсохнут дороги после сезона дождей, в сентябре, повел жеребца еще дальше, за 400 верст, в Бидар, столицу бесерменского (мусульманского) государства Бахмани, владевшего тогда почти всем Деканом до реки Кришны на юге,- “город большой, многолюдный”. Затем пошел он дальше – в Алланд, где открывалась большая ярмарка, и где он надеялся выгодно продать жеребца. Только напрасно на это рассчитывал – тысяч двадцать коней собралось на ярмарке, и Никитину продать своего жеребца не удалось.

Но здесь в нем вновь пробудилась пытливость, стремление узнать и запомнить все что можно из жизни чужого народа – всякие легенды, обычаи. Дивится Никитин многочисленным праздникам, на которые стекается видимо-невидимо богомольцев.

Есть также у Никитина пространная запись легенды о лесном царе обезьян – “князе обезьяньском”, который “в случае жлобы обезьян на людей посылает свою рать для наказания обидчиков”. Откуда появилась эта запись? В Индии обезьяны почитались священными животными им приносили плоды, вареный рис и другую еду; в честь обезьян в Индии строились даже храмы. Об “обезьяньском” царе сохранился цикл мифов, обработанщй в героическом эпосе “Рамаяна”, где царь обезьян Сугрив и его полководец Хацуман являются союзниками и помощниками героя эпоса, царевича Рама.

Никитин очень близко познакомилас некоторыми индийскими семьями. Он сообщил им, что он не мусульманин,, христианин и зовут его “Офонасий” (Афанасий), а не хозе Исуф Хоросани, как его здесь прозвали. Не скрывая ничего от русского друга, жители рассказывали ему о своей жизни и быте. Путешественник узнал, что религиозные верования у них различные, всех существующих вер “80 и 4 веры”.

И снова Никитин в Бидаре. За те четыре месяца, что пробыл он здесь, Афанасий лучше узнал жизнь города. Никитин видит теперь то, что прежде от него ускользало, любуется тем, чего раньше не замечал – извилистые коридоры дворца султана, чтобы легче было обороняться. Изумительно расписанный купол над главными воротами; камень, покрытый вишеватым, рельефным узором: “А двор же его люден велми, все на вырезе, да  и последний камень вырезан да золотом описан велми чюдно…”

“Далеко не всяк может попасть сюда: сто сторожей да сто писцов сидят при воротах, расспрашивают всех, кто идет, закаким делом прибыл. Денно и нощно стерегут дворец тысяча конников – в доспехах, со светильниками в руках… А по четвергам да по вторникам выезжает султан на потеху – с пышной свитой в две тысячи всадников, в сопровождении полсотни слонов,” – дивится русский купец, стоя в толпе и глядя на все это…

Но еще более изумляет его праздничный выезд султана. Никитин подробно пишет обо всем, не забывая и не опуская и малейшей детали: “…Триста слонов, наряженных в булатных в доспехах да с городкы, да и городкы окованы, да в городках по 6 человек в доспесех, да с пиками, да с пищалями; а на великом слоне 12 человек, на всяком слоне по два пронорца великых, да к зубам повязаны великыя мечи по кентарю, да к рылом привязаны великыя железныя гири, да человек седить в доспесе промежду ушей, да крюк у него в руках железной великы, да тем его править…”

Здесь, в Бидаре, в декабре 1471 году продал он наконец жеребца. Никитин описывает пышные выезды местного султана, его двор – окруженный стенами с семью воротами. Он видит вокруг страшную нищету, на которую не обращали внимания другие европейские путешественники: “…сельские люди очень бедны, а бояре богаты и роскошны; носят их на серебряных носилках…” Отмечает Никитин и рознь индусов и мусульман (“с бесерменами не едят и не пьют”), и различия в быте и пище отдельных каст.

В 1472 году из Бидара Афанасий направился в священный город Парват, на правом берегу Кришны, куда богомольцы шли на праздник ночи, посвященный богу Шиве (Сиве). Путешественник правильно отмечает, что этот город для индийцев-брахманов так же священен, как для мусульман Мекка, а для православных – Иерусалим. На этот большой праздник собиралось до 100 тысяч человек.

Тверской купец наблюдателен. Так, описывая пищу, главным образом растительную (мяса крупного рогатого скота, по религиозным воззрениям, никто не ел, многие также не ели свинины и баранины), Никитин отмечает хороший обычай народа мыть перед едой ноги, руки и ополаскивать рот. “Едят два раза в день, а в воскресенье и понедельник только по одному”, – отмечает он.

Поразила путешественника кремация умерших. “А кто у них умреть, ини тех жгуть да пепел сыплють на воду”, – сообщает Никитин. Описывает он также и другие обычаи – новорождённому сыну имя дает отец, а дочери – мать, при встрече и прощании люди друг другу кланяются, протягивая руки до земли.

Из Парвата Афанасий Никитин снова вернулся в Бидар. С этого момента в дневнике путешественника появляются скорбные строки: он вспоминает о книгах, захваченных татарами, и горюет о том, что путает календарь, а, следовательно, не может в точности соблюдать христианские праздники.

Бидар он оставил в апреле 1473 года, пять месяцев прожил в одном из городов “алмазной” области Райчур и решил возвращаться “на Русь”.

Никитин был разочарован результатами путешествия: “Меня обманули псы-басурмане: они говорили про множество товаров, но оказалось, что ничего нет для нашей земли… Дешевы перец и краска. Некоторые возят товар морем, иные же не платят за него пошлин. Но нам они не дадут провезти без пошлины. А пошлина большая, да и разбойников на море много”. Около трех лет провел Афанасий в Индии, стал свидетелем войн между двумя крупнейшими в то время державами субконтинента, а его записи уточняют и дополняют индийские хроники, характеризующие события 1471-1474 годах. В “Хожении…” он дает также краткие, но в основном достоверные сведения о некоторых “пристанищах”, куда он сам не попал: о столице южноиндийского могущественного государства Виджаянагар и его главном порте Колекот (Кожикоде), о Шри-Ланке как о стране, богатой драгоценными камнями, благовониями и слонами; о “немалой пристани” Западного Индокитая Пегу (устье Иравади), где живут индийские дервиши – буддийские монахи, торгующие драгоценными камнями, о фарфоровых изделиях “Чина и Мачина” (Китая).

Истомившись в Индии, Никитин в конце 1473 (или 1471) года отправился в обратный путь, описанный им очень кратко. Он пробирается к берегу моря. По суше, через мусульманские страны путь был закрыт – иноверцев там силой обращали в свою религию, а для Никитина было легче жизни лишиться, чем принять басурманство.

Из Бидара попал он в Каллур, просидел в нем пять месяцев, закупил драгоценные камни и двинулся к морю – в Дабул (Дабхол). Почти год ушел на эту Дорогу.

Дабул был в то время большой, богатый город, расположенный на западном побережье Индии. Здесь Никитин скоро нашел корабль, идущий в Ормуз, заплатил два золотых и снова оказался в Индийском море. “И плыл я… по морю месяц и не видел ничего, только на другой месяц увидел Ефиопские горы… и в той Ефиопской земле был пять дней. Божией благодатью зло не произошло, много роздали ефиопам рису, перцу, хлебов, и они суда не пограбили”. Под “Ефиопскими горами” подразумевается северный высокий берег полуострова Сомали. Вот уж не чаял Афанасий увидеть Африку.

Судно достигло Маската, пройдя около 2000 километров против ветра и течения и затратив на этот путь значительно больше времени, чем отмечено в тексте “Хожения…” Через девять дней плавания корабль благополучно пристал в Ормузе. Вскоре Никитин двинулся на север, к Каспийскому морю, уже знакомой дорогой. От Тавриза он свернул на запад, в Орду – стан Узун-Хасана, который как раз в это время вел войну против Мухаммеда II, владыки Османского царства.

В Орде Никитин задержался на десять дней, “ано пути нету никуды” – кругом кипели сражения, а к началу 1474 года перебрался в Трапезунд, город на южном побережьи Черного моря.

Но в Трапезунде в нем заподозрили лазутчика Узун-Хасана, “хлам весь к себе взнесли в город и на гору, да обыскали все…” – видно, искали тайные грамоты. Грамот никаких не нашли, однако добро, какое было, “выграбили все, только и осталось, что держал при себе”.

За два золоту договорился он о переправе через Черное море. Сильный шторм через пяь дней погнал корабль обратно, и более двух недель пришлось путникам neрежидать в Платане, неподалеку от Трапезунда.

За золотой его взялись перевезти в генуэзскую Кафу (Феодосию), но “из-за сильного и злого ветра” судно достигло ее только 5 ноября. В Кафе он слышит русскую речь и смог говорить на родном языке. Дальше Никитин не вел записей. Здесь он провел зиму 1474/75 годов и, вероятно, привел в порядок свои наблюдения.

Три моря оставил за спинои Афанасий Никитин, и лишь дикое поле отделяло его теперь от Руси. Однако напрямую идти он не решился, а пошел нахоженной дорогой сурожан – московских гостей, торгующих с крымским городом Сурожем, – через земли Великого княжества Литовского. Для него эта дорога была безопасней. Тверь, в отличие от Москвы, с Литвой дружбу водила, и тверичу здесь бояться было нечего.

Весной же 1475 года вместе с несколькими купцами Афанасий двинулся на север, скорее всего по Днепру.

Из краткого Вступления к его “Хожению “, включенному в “Львовскую летопись” под 1475 год, видно, что он, “Смоленска не дойдя, умер [в конце 1474 – начале 1475 года] а писание своей рукой написал, и его рукописные тетради привезли гости [купцы]” в Москву.

Тетради, исписанные рукою Никитина, попали в Москву, к дьяку великого князя Василию Мымыреву, тот сразу же понял, какую ценность они представляют – ведь до Никитина русские люди не были в Индии.

В XVI–XVII веках “Хожение…” неоднократно переписывалось, до нас дошло по крайней мере шесть списков, но до XVII века нам неизвестны на Руси какие-либо новые попытки завязать непосредственную торговлю с Индией. Да и врядли тех русских, кто читал “Хожение…”, могли побудить к путешествию в Индию слова правдивого Никитина, что там “на Русскую землю товара нет”. Его путешествие с экономической точки зрения оказалось невыгодным предприятием. Но Никитин был первым европейцем, давшим вполне правдивое описание средневековой Индии, которую он обрисовал просто, реалистично, деловито, без прикрас. Своим подвигом он убедительно доказывает, что во второй половине XV века, за 30 лет до португальского “открытия” Индии, путешествие в эту страну из Европы мог совершить на свой страх и риск даже одинокий и бедный, но энергичный человек. Никитин не имел поддержки со стороны светского государя, как путешествовавший вскоре после него португалец Ковильян. Не стояла за ним и могущественная церковная власть, как за его предшественниками монахами Монтекорвино и Одорико из Порденоне. Он не отрекся от своей веры, как венецианец Конти. Единственный православный христианин среди мусульман и индусов, Никитин не мог надеяться и на помощь и гостеприимство своих единоверцев, подобно арабским купцам и путешественникам.

Афанасий Никитин был совершенно одинок, очень тосковал по родине и стремился вернуться домой. “А Русскую землю Бог да сохранит. На этом свете нет страны, подобной ей, хотя бегляри [княжеские наместники] Русской земли несправедливы. Да будет Русская земля благоустроена, ибо справедливости мало в ней”.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

info.wikireading.ru

АФАНАСИЙ НИКИТИН. Самые знаменитые путешественники России

АФАНАСИЙ НИКИТИН

«Доселе географы не знали, что честь одного из древнейших, описанных европейских путешествий в Индию принадлежит России Иоаннова века… — писал в своей «Истории государства Российского» Н.М. Карамзин. — Оно доказывает, что Россия в XV веке имела своих Тавернье и Шарденей, менее просвещенных, но равно смелых и предприимчивых, что индейцы слышали о ней прежде, нежели о Португалии, Голландии, Англии. В то время, как Васко да Гама единственно мыслил о возможности найти путь от Америки к Индостану, наш тверитянин уже путешествовал по берегу Малабара». Так писал великий русский историограф о великом русском путешественнике Афанасии Никитине.

Афанасий Никитин был родом из Твери, уже с XIV века являвшейся одним из самых крупных городов на Руси. «Тверь в Москву дверь» — говорилось в народе.

Тверские купцы торговали с Литвой, Новгородом и Крымом. С возвышением Москвы они втягивались в круг торговых интересов стольного града, но сами по-прежнему продолжали торговать с Крымом через Смоленск, входивший в это время в состав Великого княжества Литовского.

Очевидно, еще до своего знаменитого «Хождения за три моря» Никитин успел побывать в Крыму, Грузии, Турции, Валахии и Подолии, которые уже не раз посещали русские путешественники.

В 1466 году в Москве произошли события, которые сыграли важную роль в судьбе Афанасия Никитина. К великому князю московскому Ивану III приехал посол владетеля Ширванского царства Фаррух-Ясара Хасан-бек, привезший Ивану III богатые подарки. В ответ великий князь московский подарил Фаррух-Ясару девяносто кречетов для охоты, снарядив в Ширван своего посла Василия Папина, родом происходившего из Твери.

К этому посольству и решил присоединиться Афанасий Никитин, чтобы повезти в Ширван свои товары. Тверские купцы снарядили два судна и получили проезжую грамоту своего князя Михаила Борисовича и тверского посадника Бориса Захаровича.

Весной 1466 года, нагрузив свои суда товарами, тверские купцы поплыли вниз по Волге.

Волжский торговый путь со второй половины XII века являлся одной из главных дорог для русской торговли. По ней русские купцы ездили в Шемаху, Персию и Среднюю Азию, где покупали шелк, жемчуг, который на Руси назывался «гурмызским зерном» (по острову Ормузу, где он добывался) и пряности: перец, шафран, мускус, а также краски, которыми славились восточные страны. Из Московской Руси вывозили меха («мягкую рухлядь»), воск, мед, кожи, холсты и охотничьих птиц — соколов и кречетов.

Из судов для торгового судоходства на Руси в XV веке наиболее широкое распространение получили струги. На больших стругах имелась палуба с каютой посредине, так называемый чердак. Струги ходили на парусах и веслах. Небольшие быстроходные суда, поднимавшие не более тридцати человек, назывались ушкуями. Для морского плавания строили большие корабли — бусы. Управляли бусами опытные кормщики, помощники их назывались носовщиками. Грузоподъемность бусов доходила до нескольких сот тонн.

В Калязине Никитин посетил недавно основанный Троицкий монастырь, где встретился с его основателем игуменом Макарием и его братией.

Вслед за этим тверские купцы доплыли до Углича, в котором также сделали остановку. Уже в Костроме, входившей в Московские земли, путешественники взяли грамоту великого князя на отпуск за границу.

Однако встретиться с московским посольством Афанасию Никитину и его спутникам в Нижнем Новгороде не пришлось, поскольку посольство Василия Папина уже отплыло из этого города. Суда Тверских купцов две недели простояли в Нижнем, ожидая приезда сюда посольства Хасан-бека, возвращавшегося из Москвы в Ширванское ханство, в надежде присоединиться к нему. После прибытия Хасан-бека в Нижний Новгород караван из посольского и купеческого кораблей взял курс по направлению к Астрахани.

Нижний Новгород был последним городом на Московской земле. Далее начинались земли Казанского ханства. Пройти Казань удалось благополучно. Однако впереди лежали земли Золотой Орды и Астраханского ханства, проезд по которым был небезопасен. Местные разбойники, для которых нападение на купеческие караваны, следующие по воде и суше, было необычайно доходным промыслом, вполне могли ограбить караван.

Уже недалеко от Астрахани, в рукаве Волги — Бузани путники встретили трех астраханских татар, под величайшим секретом сообщивших, что хан Касим, зная о следовании торгового каравана, подстерегает его с тремя тысячами татар.

Перепуганный Хасан-бек нанял сообщивших ему татар в качестве проводников за кусок полотна и кафтан-однорядку с тем, чтобы они провели их незаметно мимо засады. Однако Хасан-бек ошибся, положившись на честность нанятых проводников. В лунную ночь, когда суда попытались бесшумно пройти мимо засады, татарам, находившимся на палубах, удалось подать весть об идущем караване.

Часть судов удачно проскочила мимо засады, но главное судно, на котором находились все товары Никитина и его товарищей, запуталось в рыболовных сетях и встало.

В результате перестрелки были убиты один русский купец и два татарина. С судна, на котором находились товары, купцы перешли на другое, а оставленные товары немедленно были разграблены татарами. Судну, на котором находился Хасан-бек, удалось оторваться и уйти в Каспийское море, но другое село на мель и было захвачено татарами. Четверо купцов попали в плен, остальные были ограблены.

В море удалось уйти лишь двум суднам, на первом находились Хасан-бек, Афанасий Никитин, тверские и иранские купцы, остальные московские и тверские купцы плыли на втором судне.

Внезапно разыгралась буря, и второе судно было выброшено на берег в районе Тархи. Сбежавшиеся горцы-кайтакцы, окружив судно, осмотрели его, и, убедившись, что грабить там особенно нечего, забрали в рабство путешественников.

Судно, на котором находились Хасан-бек и Афанасий Никитин, все же сумело добраться до одного из главных городов Ширванского ханства — Дербента. Здесь Никитин, наконец, встретился с Василием Папиным и поведал ему о своих злоключениях. Первым делом Никитин обратился с просьбой к Папину и Хасан-беку о помощи в возвращении своих земляков из кайтакского плена.

После доклада Хасан-бека Фаррух-Ясару о происшедшем, тот написал кайтакскому князю Халил-беку письмо, который приходился ему шурином, гневное письмо, где потребовал возвращения посланных к нему людей и товаров.

Пленные скоро прибыли в Дербент, но товаров вернуть не удалось, поскольку они давно разошлись в разные стороны.

Большинство купцов оказалось в положении нищих, потому они решили идти к Фаррух-Ясару и просить его оказать им помощь. Правитель Ширвана сочувственно отнесся к ним, но оказывать материальную помощь наотрез отказался, ссылаясь на трудности в своем государстве.

Некоторые отправились домой, а другие, лишившись товаров на занятые деньги, чтобы, вернувшись домой, не попасть в кабалу, устроились на заработки в Шемахе или Баку.

Никитин с некоторыми из его спутников отправился в Дербент, а затем в Баку за Каспийское море, свое «первое море». Путь его лежал в земли Персии.

На Руси издавна велась торговля с Персией. Русские и персидские купцы в качестве главного караванного пути использовали Волгу и Каспийское море. Из Персии вывозили шелка, а ввозили полотно, медь и меха («мягкую рухлядь»).

Этот путь крепко охранялся Московским государством, и ни одни купцы, кроме русских и персидских, не могли использовать его в своих торговых интересах. Если какие-нибудь из иноземных купцов попытались бы проехать через Московские земли в Персию или Шемаху, то им отвечали, что в «шахову землю дороги никому давать не велено» или запугивали нападениями «воров» на Волге, из-за чего «и русские люди нынче в Персию ходить перестали».

Известия о жизни в Персии постоянно приходили и были хорошо знакомы в Московском государстве, и Никитин не мог о них не слышать. Во многом он уже был достаточно хорошо подготовлен к поездке и встрече с Персией и ее жителями.

Из Баку Никитин переправился в”Барферуш (область Мазандарин). Здесь он остановился в селении Чебокаре (Чипокуре), где прожил полгода, а затем начал свои путешествия по Персии. Вначале он двинулся в Сари, лежащую на реке Теджене, затем направился в Али-Абад и в Амолу — самый большой город Мазандарина. Месяц он прожил в Реи — величайшем из городов Средневековой Персии, развалины которого находятся вблизи нынешнего Тегерана. Потом о выехал на юг в Кашан, оттуда на юго-запад, пробыв около месяца в Наине и Йезде. Затем Никитин вновь выехал на юг — в Керман, Сырчан и Торум, откуда отправился в Лар, лежащий на западе, с запада на восток — в Бендер, откуда переправился на остров Ормуз и Бахрейн.

Никитин попал в места, в которые, видимо, никогда не ступала нога его соотечественников. В Ормузе он увидел один из главных центров торговли между Востоком и Западом, куда привозились индийские товары и откуда они затем доставлялись через Черное море в страны Средней Азии и через Ширван на Русь.

Товары, направляемые в Индию из азиатских и африканских стран, везли на пятипарусных судах, снабженных перегородками, чтобы в случае пробоины вода не могла распространиться по всему судну.

Главным грузом, перевозившимся на таких судах, были лошади, чрезвычайно высоко ценимые в Индии, которые ежегодно переправляли через Ормуз тысячами.

Если раньше Никитина лишь манила далекая Индия, о которой до него доходили только легенды, то в Ормузе он почувствовал, что она здесь, где-то рядом. И он решил рискнуть и отправиться туда. На оставшиеся деньги он купил дорогого жеребца, рассчитывая продать его в Индии, потому что ходили слухи о том, что «во Индейской же земли коне се у них не родят, в их земле родятся волы да буволы».

Необходимо отметить, что еще в древнерусской литературе XII —XIII веков большой популярностью пользовалось у русских читателей «Сказание об Индейском царстве», изображавшее страну, где водились диковинные животные, слоны и гиппопотамы, таинственные саламандры, птицы-фениксы, текла волшебная река Геон, наполненная драгоценными кармакоулами (карбункулами), сверкавшими по ночам, как огонь. Былины, рассказывающие о дружбе Ильи Муромца с приезжим из Индии молодым Дюком Степановичем, красочно изображали народы и обычаи индусов.

Путь по Индейскому океану в то время был необычайно тяжел, особенно во время тропического зноя. На корабле для питья пассажиров был наполнен один общий сосуд с водой. Команда корабля тщательно берегла пресную воду, поскольку в таком длительном пути ее приходилось расходовать крайне экономно. О питании в таком длительном пути каждому путнику приходилось заботиться самому. Нередко на торговые корабли нападали и морские пираты, грабившие, а то и убивавшие их пассажиров.

Первой пристанью, где пришвартовалось судно (даб), на борту которого находился Никитин, стал город Маскат. Порт на оманском берегу Аравийского полуострова. К югу от Маската даб сделал остановку в Калхате и Диу.

После многодневного путешествия даб Никитина прибыл в один из главных городов Гуджарата (независимого мусульманского владения в Индии), город-порт Камбай. Город славился производством шелковых и бумажных тканей, которыми снабжались как Персия, Турция, Сирия и Аравия, так и все острова Индийского океана.

Кроме тканей в Гуджарате производилась знаменитая растительная краска индиго, а также смола, идущая на приготовление лаков и политуры. В Гуджарате добывались соль и драгоценный камень — сердолик.

Шесть недель Никитин плыл морем до Чаула — гавани на побережье Индии к югу от Бомбея. Здесь сходились торговые пути между северо-западной и южной Индией. Лишь в Чауле Никитин ступил на землю сказочной Индии. Но поразила его не ее природа, поскольку он уже не раз встречал на своем пути удивительные восточные пейзажи, а сами люди Индии, их необычная внешность, одежды, драгоценности.

Однако и сами индусы дивились внешности Никитина, поскольку большинство из них еще никогда не встречало в своей земле «белого человека», светловолосого и голубоглазого.

Не все в Индии нравилось русскому путешественнику. Есть в основном приходилось брынец (рисовую кашу с маслом или молоком и с различными приправами). Не нравилась ему и дороговизна местной жизни, из-за которой он отказывал себе даже в вине или в сынде (медовом взваре).

Составив первые впечатления об Индии, Никитин двинулся через Габские горы в глубь Южной Индии.

Пусть его пролегал по Декану, отделенному от рек Нид и Ганг невысокими горами. В речных долинах жители занимались земледелием.

Из Чаула Никитин добрался до города Пали, а из него — до горной крепости Джуннар, входившей в Бахманидское царство. Здесь его и застала зима, которая в отличие от зимы русской была хоть и бесснежной, но ливневой, что сделало дороги непроходимыми.

Зиму Никитин провел в местном подворье (дхарме-сале), поскольку в саму крепость приезжих не пускали. Помещение было чистым и удобным, жрецы-брахманы заботились о паломниках. И мусульманин, и индус пользовались одинаковым вниманием брахманов.

Но беда настигла русского путешественника не в дхарме-сале. Узнав о дорогом жеребце, который был у Никитина, наместник крепости Асад-хан попросту отнял его у него. Вначале хан поступил так с Никитиным, поскольку считал, что он простой немусульманин, которому незачем иметь таких дорогих коней. Однако, узнав, что Никитин — русский, и едва ли не первый христианин, оказавшийся в этой земле, он предложил Никитину, который пришел к нему с просьбой вернуть коня, перейти в мусульманскую веру. Он даже обещал ему дать в придачу тысячу золотых. В противном случае Асад-хан угрожал оставить коня себе. Наместник Джуннара дал Никитину четыре дня на размышление. Русский путешественник решительно отказался перейти из православия в магометанство, и все же его не могла не страшить собственная судьба, ведь с потерей коня он лишался не только своего последнего достояния, но и возможности вернуться на родину. И Бог услышал молитвы Афанасия Никитина.

В эти четыре дня он встретил своего старого знакомого хоросанца Махмета (скорее всего, это был крупный сановник бахманидского султана Махмуд Гаван, у которого Асад-хан находился в подчинении) и поведал ему свою историю. Приехав к Асад-хану, тот потребовал, чтобы чужестранцу вернули коня и отпустили на все четыре стороны. Наместнику крепости пришлось вернуть Никитину его богатство.

И в августе лишь только после прошедших ливней просохли дороги, Никитин, не желая оставаться в Джуннаре, в котором он столько пережил, отправился в столицу Бахманидского царства, город Бидар. Дорога его шла по землям, населенным воинственными маратхским и теленчанским племенами. Но никаких происшествий с русским путешественником по пути не случалось, и в середине сентября Никитин прибыл в Бидар.

Чем дальше он путешествовал в глубь Индии, тем более она поражала его воображение. Он уже не раз встречал на своем пути священных животных, обезьян и змей, которым в индийских городах посвящались храмы, где они жили в великом множестве, слышал рассказы о птице «гукук» — сове, крик которой приносит несчастье.

Но засиживаться в Бидаре он долго не мог, поскольку слухи о большой ярмарке, которая в октябре начиналась в Аланде, звали его в этот город. Здесь он рассчитывал продать своего коня. Однако в первый раз его постигло разочарование. На ярмарку в Аланд собиралась вся торговая Индия, и лишь одних коней иногда сюда привозили до двадцати тысяч.

Проделав путь 12 «ков» (120 км) из Бидара в Аланд, Никитин в середине ноября вновь вернулся в столицу Бахманидского царства.

Теперь он смог более внимательно ознакомиться с городом, в центре восточной части которого находился дворец султана. Сам город был окружен мощными каменными стенами с воротами, покрытыми куполом.

Город защищал сильный гарнизон, тысячная стража надежно охраняла все его входы, чиновники («кяферы») записывали всех входящих и выходящих из него. Не всякий иностранец мог быть допущен в Бидар. Однако Никитин пользовался расположением властей и потому ему не раз доводилось видеть выезды султана, которые представляли поистине театральное зрелище.

Но скоро Никитин понял, что действительными правителями страны является не султан, а «бояре», в основном хоросанцы, и первым из них является Махмуд Гаван, отличающийся своим умом. Этот фактически первый человек государства на свои средства построил в Бидаре духовную школу (медресе), собрав в ней библиотеку в три тысячи рукописей. Немалую часть средств Махмуд Гаван расходовал на войско, другую тратил на дела благотворительности.

На Рождество Никитину удалось расстаться со своим жеребцом, продав его за приличную сумму, поскольку цена за хорошего коня доходила до 200 золотых динаров. С такими деньгами русский путешественник мог предпринять новое путешествие в глубь Индии.

Этому способствовали не только средства, вырученные после продажи коня, но и то, что к этому времени он достаточно хорошо познакомился с местным населением, как с городским, так и с сельским, которое, проникнувшись доверием к чужестранцу из далекой Московии, не скрывало от него своих традиций и обрядов, приглашало в свои хижины, знакомя с бытом своих семей.

С этими людьми Никитин и отправился в священный город Парвату на празднование Шиваратри — праздника йоги, посвященному главному богу индусов Шиве.

Огромный храм поразил Никитина, еще более поразили его большие статуи индуистских богов, установленные внутри самого храма.

И если до этого Никитин знакомился с религией, обычаем и бытом мусульманского населения Индии, то теперь перед ним предстала религия и культура индусов-брахманов.

В своих путешествиях по Индии Никитин потерял уже счет числам и дням месяцев. И несмотря на то, что в своих поездках он говел и постился, он мог только догадываться о днях праздника Рождества Христова и Святого Воскресения и мог лишь гадать о них только по приметам.

Никитин вернулся из Парваты в Бидар, где стал свидетелем триумфа бахманидского султана по случаю его победы над индийцами. Многие свидетели этой войны (1409–1471) рассказали ему о ходе военных действий. Однако путешественник понял, что итогом этой трехлетней войны стало лишь присоединение к Бахманидскому царству порта на берегу Малабара — Гоа и крепости Белчаян. Взять главный город Виджаяначар войска султана так и не смогли. Война обошлась населению Бахманидского царства в кругленькую сумму, но самое главное, погибло множество воинов в ходе боев, а также от голода и болезней.

Из Бидара Никитин отправился на юго-запад Бахманидского государства в город Райчур, являющийся центром одноименной области, славящейся добычей алмазов. Алмазы добывали в каменных копях, которые правители Райчура сдавали в наем частным владельцам. Алмазы были в большом ходу по всей Индии. Знать любила украшать ими свою одежду, паланкины, сбрую и, конечно, оружие.

Прошло пять лет скитаний по странам Востока, Никитин давно уже начал тосковать по Руси, по родной Твери и по Волге. И он решил трогаться в обратный путь.

Однако прежде, чем начинать путешествие, он хотел понять, какой же дорогой возвращаться на родину.

Но он сразу решил не идти через Аравию, куда в Мекку спешили поклониться святыням тысячи паломников. Путешественник опасался, что там-то его непременно заставят принять ислам.

И все же он решил перебраться из Бидара в Кукуру, где закупил алмазы и сердолики, которые затем продал на базаре в Голконде, чтобы раздобыть денег на обратный путь. Затем он вернулся в Гулбарг, а из него через Аланд в Дабул, откуда рассчитывал перебраться на судне в Ормуз, откуда три года назад отплыл в Индию.

Заплатив за проезд два золотых, Никитин оказался на палубе торгового судна. Почти целый месяц корабль стоял в открытом море, но спустя месяц путники вместо Ормуза неожиданно увидели берега Африки и скоро поняли, что оказались вблизи Северной Эфиопии, жители которой давно имели дурную славу морских разбойников. Эфиопы (барбары) не различали, кто мусульманин, индус или христианин, а грабили всех подряд.

И все же путникам пришлось высадиться на берег и одарить местное население рисом, хлебом и перцем. Все обошлось благополучно, и через пять дней судно покинуло берега Африки и через двенадцать дней прибыло в Маскат. По Персидскому заливу корабль тронулся дальше и через девять дней прибыл в Ормуз.

Дальнейший путь Никитина пролегал через Персию и Шираз. Затем через Исфахан он направился к Тебризу, проведя неделю в Кашану. Именно в Тебризе в это время находилась столица Персии.

Тебриз переживал в это время пору своего подлинного расцвета. Он находился на пересечении караванных путей и был центром ткацкого производства. К тому же сюда поступало немало тканей со всех концов Персии, Закавказья и Западной Европы.

В городе бурными темпами велось строительство зданий. Уже была возведена Синяя мечеть. Строились медресе Насрийэ и обширный крытый рынок Кайсарийэ.

Шаха Узун Хасана в это время не было в столице. В сопровождении двора и войска он кочевал по стране, осматривал свои владения. В это время его лагерь находился в 25 милях от столицы.

Сюда прибыл и русский путешественник и пробыл в шахской ставке десять дней.

Отсюда он мог пройти в свою родную Тверь хорошо знакомым ему путем, через Тавриз, Армению, Ширванское ханство, Каспийское море и Волгу. Однако даже спустя пять лет после начала своего путешествия он хорошо помнил, чем закончился для него и его спутников путь через Астрахань.

И он решил отправиться к Черному морю в Трапезунд. Некогда этот город считался столицей Черноморской империи, население которой состояло из греков, казов и грузин. Но еще задолго до прибытия Никитина город был основательно заброшен и фактически уже давно принадлежал туркам, которые переселили его знатное население в Константинополь, а молодежь отдали в рабство.

И здесь русского путешественника постигло новое несчастье — турецкие чиновники, заподозрив в нем агента персидского шаха, решили обыскать его вещи. Не найдя ничего подозрительного, они все же взяли себе почти все имеющиеся деньги и ценные вещи. И только тогда его отпустили восвояси.

Никитин поспешил найти корабль для переезда через Черное море и, заплатив золотой, тронулся в путь. Но напрасно путешественник так скоро рассчитывал попасть в Кафу (Феодосию).

Ветер погнал корабль к Вонаде (мыс на южном берегу Черного моря), а оттуда прямо направил обратно в Трапензунд. Пятнадцать дней корабль простоял в Платане, недалеко от Трапензунда, но все попытки выйти в море кончались неудачей из-за отсутствия попутного ветра.

С трудом перебравшись через море, корабль оказался в порту Балаклаве — греческой колонии.

И все же, наконец, третье море, Черное, Никитиным было перейдено.

За девять дней Никитин прошел от Балаклавы до Кафы, принадлежавшей в это время греческим колонистам.

Никитин застал Кафу накануне ее падения. Некогда большой город с мощной крепостью (высокие каменные стены с башнями), ведущий обширную торговлю, гордость Генуэзской республики, которая считала этот город «владычицей великого моря», а Черное море «Генуэзским озером», теперь переживал период своей агонии. Республика уже давно передала права на свои колонии банку св. Георгия.

В Кафе Никитин встретился со своими земляками и стал расспрашивать их о событиях в своей земле. Те в свою очередь с удивлением слушали его рассказы о далекой Индии, которые им казались чем-то похожими на сказку.

В Тверь Никитин отправился через земли Великого княжества Литовского. Но по дороге вблизи Смоленска он неожиданно тяжело заболел и скончался. Перед смертью он передал спутникам записки о своем «Хождении за три моря».

Купцы привезли эти записки к дьяку Великого князя Василию Мамыреву, ведавшему посольскими делами. Со временем они распространились в разных вариантах, приобрели свое традиционное название. В XVIII веке, разбирая архив Троице-Сергиевого монастыря их обнаружил Карамзин.

Почему решили везти частные записки тверского купца обязательно в Москву и при этом именно к дьяку великого князя?

По всей вероятности, это просил сделать сам умиравший автор книги. Но и Афанасий Никитин не решился бы послать свою книгу в Москву, если бы не был уверен в том, что к ней отнесутся там со вниманием. Он хорошо знал, что его книгу в Москве ждут. Лишь предварительной договоренностью между Афанасием Никитиным и дьяками Московского великого князя можно объяснить факт внесения «Хождения» Никитина в такой официальный государственный документ, каким в XV веке была русская летопись.

Он не только успел перед смертью закончить свою книгу, но и литературно ее оформить. Это видно из первых же начальных строк: «Се написах грешное свое хожение за три моря: перьвое море Дербеньское, дорие Гундустаньскиа, третье море Черное, дорие Стембольскиа». Все это свидетельствует, что книга Никитина написана уже после окончания им своего путешествия.

Никитин был не только одним из величайших путешественников своего времени, но и талантливым писателем, давшим поистине образец произведения, в котором деловая точность описаний соединилась с выразительностью живой разговорной русской речи XV века. Можно точно сказать, что Афанасий Никитин был хорошо знаком с книжной традицией древнерусской литературы.

Сам он умел ценить книги, возил их с собой во время своих «хождений за три моря» и, когда его ограбили дочиста татары, жалел не столько о пропаже имущества и товаров, сколько о потере книг.

Книга Никитина открывала новую страницу в истории русского литературного языка. Как писатель, Афанасий Никитин создал собственную литературную манеру, свой особый неповторимый литературный стиль, обратившись к живой образности русского разговорного языка своего времени. Вместе с тем Афанасий Никитин не боялся вводить в книгу и сугубо деловую лексику официальных документов московских приказов.

Еще одной особенностью книги Никитина стало введение в текст «Хождения за три моря» тюркских, арабских и персидских слов, что тоже можно считать вполне осознанным литературно-стилистическим приемом.

И эпический текст повествования наполнялся в то же время эмоциональными красками.

Русские путешественники оставили немало своих путевых записок. Описания таких «хожений» есть у новгородца Стефана, ходившего в Царьград (1348–1349), Игнатия Смольнянина (т.е. жителя Смоленска), тоже путешествовавшего в Царьград, Палестину и Афон (1389–1405), «гостя» Василия в Иерусалим и Египет (1465–1466). Все эти книги сыграли огромную роль в развитии географических знаний. «Хождение за три моря» продолжало уже сложившуюся традицию.

Уже в наше время в 1955 году по проекту скульптора С.М. Орлова в Твери (тогдашнем Калинине) был возведен величественный памятник Афанасию Никитину. Бронзовая фигура путешественника, стоящего на корме судна, устремлена к Волге, словно готовится вновь отправиться в свое «хождение за три моря».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

biography.wikireading.ru

АФАНАСИЙ НИКИТИН – Мои статьи – Каталог статей

АФАНАСИЙ НИКИТИН

Памятник Афанасию Никитину в Твери

ВИТАЛИЙ СЫЧ

Как известно, морской путь в Индию, через мыс Доброй Надежды и берега Аравии был открыт португальцем Васко да Гама на рубеже XV и XVI веков. Однако мало кто знает, что тверской купец Афанасий Никитин совершил путешествие в Индию тогда, когда португальский мореплаватель пребывал ещё в колыбели. О своих странствиях он оставил деловитые и обстоятельные записки – «Хождение за три моря» – первое в русской литературе описание не паломничества, а коммерческой поездки, насыщенное наблюдение о политическом устройстве, экономике и культуре других стран. Правда, они практически не содержали никаких хронологических указаний, и для того, чтобы выяснить точную дату прибытия Афанасия Никитина в Индию, учёным пришлось сопоставить христианские и мусульманские календарные праздники, упомянутые путешественником, провести поиски в старинных индийских рукописях рассказов о том же, о чём сообщал русский купец. Долго трудиться пришлось и над расшифровкой названий, имён и терминов, которые в передаче русского человека звучали искажёнными до неузнаваемости. К нынешнему времени историки вполне ясно представляют себе путешествие Никитина, приехавшего в Индию, в 1471-м и покинувшем её в 1474 году.

Открытие морского пути в Индию Васко да Гама. 

Настоящая фамилия этого купца была Майков, родился он около 1433 года в семье крестьянина Никиты, таким образом, «Никитин» – отчество Афанасия, а не фамилия, как думают многие. О жизни его ничего не известно, кроме того, что был он купцом. Да и в дальние странствия его погнала торговля, он вовсе не собирался совершать географические открытия.

Путь в Индию Афанасия Никитина

В 1470 году Никитин, заручившись охранной грамотой великого князя Тверского Михаила1и епископа Геннадия, нагрузил два корабля товарами, взятыми в долг, и отправился вниз по Волге до Нижнего Новгорода. Там он хотел присоединиться к большому русскому посольству, которое направлялось в Ширван (историческая область на территории современного Азербайджана, на западном берегу Каспийского моря), где купец собирался выгодно продать товар. Купцы во времена средневековья никогда не ездили по своим делам в одиночку. Они либо присоединялись к посольствам, либо собирались в караваны, нанимая вскладчину вооружённую охрану. Но, чтобы дойти до цели, необходимо было ещё знать маршрут, так как средневековые карты в большинстве своём, никаких точных представлений о местности, государствах и расстояниях не давали. Следовательно, к дальней экспедиции приходилось готовиться обстоятельно – расспрашивать паломников, путешественников и своих же «коллег» (а конкуренты не всегда говорили правду), быстро ориентироваться на местности, внося необходимые изменения в маршрут. К тому же нужно было запастись хоть какими-то сведениями о том, какие товары в стране назначения пользуются спросом, а какие лучше туда не везти, каковы там обычаи и законы, какие опасности могут подстерегать. И, разумеется, знать языки. В общем, несмотря на все преграды и опасности, торговые караваны преодолевали-таки по морю и суше многие тысячи километров. И русские в этом отношении ничуть не уступали своим западным и восточным собратьям, нередко западные европейцы, «открывая» экзотические края, с удивлением встречали там наших соотечественников.

Единственный уцелевший корабль путников продолжил плавание до города Дербента, стоявшего на берегу Каспийского моря. Наш путешественник надеялся поправить дела с помощью посреднической торговли и отправился дальше на юг. Через Баку он попал в Персию, пересёк её от Чапакура на южном побережье Каспия до города Ормуза на берегу Персидского залива. А далее решил направиться в Индию. Почему именно туда? Возможно, Никитин от местных торговцев услышал, что там за хорошего породистого жеребца можно получить целое состояние – и решил рискнуть. На все накопленные за время иранских скитаний деньги он купил коня, и из Ормуза устремился на «таве» –  лёгком паруснике, построенном без единого гвоздя, в «Индийское море» (то есть Аравийское, в Индийском океане). Кони, как рассказывал Никитин, составляли основной груз этого рейса. Их и вправду выгодно было экспортировать на жаркий южный субконтинент. Армии местных правителей требовали новых и новых лошадей, поскольку они в непривычном климате часто гибли от жары и болезней. Купцы покупали степных скакунов за 8 – 10 динаров в Аравии, Иране, золотоордынских степях и продавали в Индии за 100 – 200, а то и 500 динаров. Иногда цена на породистых арабских скакунов доходила до тысячи.

Полтора месяца шло по морским просторам судно, пока не бросило якорь в гавани Чаул на Малабарском берегу, на западе Индии, в 120 километрах от современного Бомбея. Достоверно неизвестно, доводилось ли Никитину раньше слышать об Индии, но можно предположить, что будучи человеком образованным (он вёз с собой церковные книги), купец мог читать доходившие в ту эпоху до Руси в переводах античные и средневековые тексты, где она описывалась как сказочная страна. И вот именно сюда судьба забросила Афанасия. Сойдя по деревянному трапу на индийский берег, он обнаружил, что «простые люди все ходят нагие, голова их не покрыта, а груди голы», и вообще «из простого народа мужчины и женщины все нагие да чёрные». Сам диковинный путешественник тоже привлёк к себе всеобщее внимание: «Куда я ни иду, за мной людей много – дивятся белому человеку».

В Чауле он надолго не задержался и в скором времени с караваном отправился в богатый город Джуннар, стоящий «на скале каменной, не укреплённый ничем, Богом ограждённый». Городом правил наместник Асад-хан, который, по словам Никитина, имея много слонов и коней, тем не менее «ездил на людях». Джуннар не понравился путнику – «всюду была вода и грязь», однако здесь пришлось зимовать два месяца, живя на постоялом дворе. И тут случилась с ним новая беда – Асад-хан отобрал у него жеребца и приказал купцу перейти в новую веру. Лишь заступничество некоего «казначея Мухаммеда» помогло купцу вернуть коня и избежать насильственного обращения в ислам.

Будучи человеком смекалистым и с хорошей памятью Афанасий быстро освоил чужой язык, изучил нравы и обычаи индусов, как до этого персидские. Живя в Индии, купец заметил, что знать этого государства – сплошь пришлые люди, мусульмане и, в большинстве своём, – иранского происхождения. И чтобы избежать притеснений, Никитину пришлось придумать себе новое имя – Юсуф Хорасани, и наверняка выдавать себя за мусульманина. Прожив в Персии около года, купец и говорил на фарси, и иранскую бытовую культуру знал настолько хорошо, что мог подчас успешно изображать мусульманина. Некоторые учёные даже предполагали, что тверич в самом деле принял ислам, но это ошибка. В записках он постоянно упоминает о своей преданности православию, сетует на то, что не может соблюдать посты и отмечать церковные праздники. Если бы Афанасий действительно стал искренним мусульманином, ему бы была навек закрыта дорога на Русь, где вероотступников казнили, а поскольку принятие ислама предполагает обрезание, то скрыть этот факт не представлялось бы возможным.

Из Джуннара русский путешественник в компании нескольких индийских купцов отправился в Бидар – столицу крупного по тем временам исламского государства Бахманидов. По дороге человека, с юности привыкшего к бескрайним просторам и густым лесам северо-восточной Руси, поражало, что «всякий день проходили по три города, а иной день по четыре города». А уж Бидар с его мощной крепостью, значительным населением и обширными базарами и вовсе представился ему отрадным зрелищем – он надеялся, что тут сможет как следует подтянуть свои дела и вести торговлю. Но, по мнению Афанасия, основные индийские товары – шёлк, хлопок, пряности, красители – на Руси сбыта бы не нашли. Да и вывезти их было бы очень трудно. Как писал об этом сам Никитин: «А нам провезти товар без пошлины не дадут. А пошлин много, и на море разбойников много».

На Западе ли, на Востоке – в ту эпоху занятие торговлей было весьма опасным. От купца, пожалуй, требовалось больше храбрости, чем от рыцаря или моряка. Разбой на пространствах средневековой Евразии был совершенно обычным делом, причём занимались этим иногда целые племена, особенно кочевые, а больше всего – феодалы. Пересекая границы частных владений, купец каждый раз платил пошлину, но это бы ещё полбеды. Знатным сеньорам, эмирам и ханам прямой грабёж торговых караванов представлялся своего рода спортом, позволявшим и силу показать, и сундуки пополнить.

Скоро Афанасию окончательно стало ясно, что зря он отправился в такое далёкое и трудное путешествие. Однако делать было нечего, и купец продолжил свой путь по другим городам султаната: Гулбаргу, Райчур, Кулонгири, Аланд, Каллар.  Он завязывал знакомства с жителями из разных сословий и профессий, и даже посещал могилы мусульманских святых и индуистские храмы, главным образом, конечно, потому, что там во время праздников устраивались ярмарки. На одной из них, Никитин, наконец, продал своего коня. В своих записках он сообщил, сколько издержал на его прокорм, но о том, какую цену выручил, не упомянул.

Часть оригинала рукописи “Хождения за три моря”

Живя в Индии и наблюдая окружающую жизнь, автор «Хождения за три моря» поневоле собирал ценнейший материал для своей книги. В его дневнике в то время появился путеводитель с указанием расстояний до Цейлона, Бирмы, Китая. Афанасий Никитин знал, какие товары вывозятся через Индийские порты Камбай, Дабул, Кали-кут. Самоцветы, ткани, соль, пряности были перечислены в списке путешественника. Он сообщал о хрустале и рубинах Цейлона, яхонтах Бирмы. Вообще же, люди интересовали купца всё же больше, чем камни. О жизни мусульман Афанасий написал мало и скупо, хотя хорошо разбирался в их вере и обычаях. А вот с индусами, которых прежде в сердцах честил «злодеями», путешественник неожиданно сошёлся поближе, даже побывал в их святилищах и описал обряды. Никитин оставил множество интересных сведений. Например, он пишет о разнообразии религий и наличии каст: «Всех же вер в Индии 84… Вера с верой не пьёт, не ест, не женится. Некоторые едят баранину, кур, рыбу и яйца, но коровину не ест никакая вера…».

Странствуя уже который год по чужим землям, путешественник очень тосковал по своей родине и по христианской вере. Он мучительно размышлял о том, как вернуться домой: обратно через Ормуз или на юг, через Цейлон, оттуда – через пристани Бенгальского залива в Бирму. Однако путь через Ормуз стал очень опасен «…повсюду усобица князей повыбивала».

Весной 1474 года Афанасий вышел из ворот Бидара и вскоре очутился в стране алмазов. Пять месяцев провёл он в городе Кулуре, где находились знаменитые алмазные копи, где сотни мастеров украшали драгоценными камнями ножны и рукоятки кривых мечей. Он побывал в Голконде, которая уже тогда славилась на весь мир своими сокровищами. Побывал в былой столице Декана – Гульбарге с её огромными мавзолеями и, наконец вышел на берег моря в Дабуле, где белели паруса кораблей индийского и африканского поморья.

Плыть ему пришлось на индийском паруснике, и вновь видел он на пути много неведомого дотоле. Через месяц плавания появились «горы Эфиопские» на стыке современных Эфиопии и Сомали, где «много роздали рису, да перцу, да хлеба эфиопам. И они судна не пограбили». Оттуда шли до Маската, затем до Ормуза. Затем Афанасий поспешил уже по суше – через Иран до Тебриза. Там снова путь преградила война: местный правитель Узун Хасан-бек сражался с турками. Пробыв десять дней в ставке этого князя, наш герой сумел в итоге добраться до турецкого Трабзона (Трапезунда). Там по приказу коменданта  Трапезунда турки перевернули все его скудные пожитки и унесли их в крепость. Роясь в имуществе путешественника, они пытались найти грамоту, очевидно принимая Афанасия Никитина за московского посла ко двору Узун-Хасана.

В конце концов, путешественник поневоле сел на корабль и «божией милостью дошёл до третьего моря – Чёрного». Добравшись до Кафы (ныне город Феодосия в Крыму) в ноябре 1474-го, Никитин не рискнул отправляться дальше в родную Тверь, решил дождаться весеннего купеческого каравана. К тому же и здоровье его было подорвано длительным путешествием. Возможно, в Индии он приобрёл какое-то хроническое заболевание. В Кафе Афанасий Никитин познакомился и близко сошёлся с богатыми московскими купцами Степаном Васильевым и Григорием Жуком. Когда их объединённый караван тронулся в путь (скорее всего, в марте 1475-го), в Крыму было тепло, но по мере продвижения на север погода становилась всё холоднее. В пути Афанасию неожиданно стало плохо и буквально через сутки, так и не добравшись до родной земли, он умер. Местом захоронения условно считается Смоленск. Словно чувствуя приближение смерти, незадолго до этого путешественник передал своим спутникам исписанные бумаги – с просьбой непременно сохранить их. Купцы выполнили его последнюю волю: привезли тетради в Москву дьяку великого князя Василию Мамыреву. Однако соотечественники Афанасия не проявили должного интереса к «Хождению». Труд этот был забыт до начала XIX века, когда собирая для отдельного издания все старые русские летописи, знаменитый историк Н. И. Карамзин обнаружил «Хождение» в архиве Троицко-Сергиевского монастыря в составе Троицкой летописи и опубликовал его труд в 1817 году.                                  

1Михаил Борисович (1453—1505) — последний Великий князь Тверской (1461—1485), шурин Ивана III по первой жене.     

 

historical.ucoz.net

Афанасий Никитин – тверской купец-первооткрыватель

Афанасий Никитин — купец из Твери, писатель и путешественник совершил путешествие в страны Востока и долгих  3 года находился в Индии, составил описание своего путешествия,  известное под названием «Хождение за три моря».

Путешествие купца из Твери изначально носило торговый характер. Присоединившись к персидскому посольству, которое покинуло Москву, Афанасий Никитин с группой московских купцов отправились вниз по Волге в город Астрахань. Путешествие было долгим и опасным.

В низовье Волги на них напали астраханские татары хана Касима, которые ограбили корабль и забрали пленных. Однажды  караван судов попали в сильный шторм и едва все не погибли. Тем не менее, купцам удалось добраться до Астрахани, а затем их путь лежал до персидского города Дербента.

В Дербенте Афанасию Никитину пришлось провести целый год, нужны были деньги для выкупа своих товарищей, попавшим в плен к морским разбойникам. Продолжил Никитин свой путь только весной 1469 года. Некоторые русские купцы отказались от дальнейшего плавания в связи пережитыми приключениями.

Только Афанасий Никитин решил  во чтобы то не стало, достичь сказочной страны Индии. И вот в 1469 году в порту Чаул, недалеко от Бомбея, он высадился на индийский берег. На протяжении своего пути, он постоянно вел свои записи, о людях, о их быте и жизни.

“И есть тут Индийская страна, и люди тут ходят голые, голова не покрыта, груди голы, волосы в одну косу плетены… Мужи и жены все в черном. Куда бы я не пошел, так за мной людей много-дивятся белому человеку”.

Так Афанасий Никитин описывает индийцев в своем произведении. При помощи знакомого персидского купца он посещает город Бидар — столицу мусульманского государства Бахмани, крупный торговый город Индии.

В Бидаре ему удается продать своего персидского скакуна. Персидские лошади необычайно дорого ценились в Индии. Проживая в городе и ведя свои записи, он знакомится с султаном и провел некоторое время в его дворце.

Пробыв в Индии почти три года, он полюбил эту страну, изучил быт и нравы индусов, первый из европейцев дал полное и подробное описание жизни народа этой страны.

Сочинение тверского купца показывает, что Афанасий Никитин был литературно одарен, образован, наблюдателен,  он человек с широким кругозором, сведущий в географии и истории.

Многое его в Индии удивляло, природа,  величественные храмы,  обширный размах торговли. Здесь, на восточных базарах продавали золото, жемчуг, серебро, ткани, специи. На местных рынках он узнавал цену на товары, смотрел, что ценится и продается  на местных рынках из других стран.

Тоскуя по Руси Афанасий Никитин собрался в обратный путь. С приморского города Дабул он сел на корабль, отплывавший в Персию, и тут снова начались злоключения знаменитого купца. Корабль попал в сильный шторм и  оказался у берегов Эфиопии. Спустя некоторое время, Никитину  удалось добраться до Кафы Генуэзкой (нынешняя Феодосия).

В этом городе он пишет свое замечательное произведение «Хождение за три моря», а весной 1473 года с московскими купцами, корабль отправляется в путь на родину. Но Афанасию Никитину не суждено было вернуться в Тверь. В пути он заболел и умер.

В том же году купцы привезли его бумаги в Москву и передали их ближайшему советнику Ивана 3, великокняжескому дьяку В. Мамыреву.

Произведение А. Никитина несколько раз переиздавалось, это действительно уникальный памятник русской культуры древней Руси, а само путешествие Афанасия Никитина свидетельство высокой культуры русского народа, образованности, предпринимательства купечества древней Руси.

В 1955 году в городе Калинине (Тверь) был открыт памятник великому путешественнику, тверскому купцу Афанасию Никитину. Именем знаменитого земляка названа городская набережная Твери.

 

Буду рад любым Вашим комментариям.

С уважением, Виталий Сердюк.

 

v1serdyuk.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о