Повесть о том как поссорился иван иванович: Книга: «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем. Комплект из 2-х книг» — Гоголь, Барканов. Купить книгу, читать рецензии | ISBN 978-5-93898-224-6

Содержание

ПОВЕСТЬ О ТОМ, КАК ПОССОРИЛСЯ ИВАН ИВАНОВИЧ С ИВАНОМ НИКИФОРОВИЧЕМ. ПОВЕСТЬ О ТОМ, КАК ПОМИРИЛСЯ ИВАН ИВАНОВИЧ С ИВАНОМ НИКИФОРОВИЧЕМ

Гоголь Н.В., Барканов М.В.

Год издания: 2009

ISBN: 978-5-93898-224-6
Страниц: 184
Иллюстраций: 44

Тираж: 1100 экз.

  • Пояснения редких и устаревших слов и статья М. О. Чудаковой
  • Иллюстрации Г. А. В. Траугот

Книга посвящена двухсотлетию со дня рождения Н.В.Гоголя. Издание впервые представляет читателю объединенную (в двух книгах) публикацию «Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» (1834) Н.В.Гоголя и «Повести о том, как помирился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» (1927) М.В.Барканова. В первой книге представлена бессмертная повесть Гоголя. В истории пустяшной ссоры двух соседей автор достигает удивительного эффекта воздействия на читателя: «насмешить нас до слез глупостью, ничтожеством и уродством этих живых пасквилей на человечество» и «заставить нас потом пожалеть об этих идиотах, пожалеть от всей души… — вот, вот оно, то божественное искусство, которое называется творчеством…» (В.Г.Белинский). В приложении — статья М.О.Чудаковой, а также составленный ею словарь редких и устаревших слов. Иллюстрации и макет книги созданы Г.А.В.Траугот специально для настоящего издания.

Братья Александр Георгиевич Траугот и Валерий Георгиевич Траугот родились в Ленинграде в 1931 и 1936 годах в семье художников. Главным учителем считают отца — Георгия Николаевича Траугота (1903–1961).
Занимаются скульптурой, живописью, станковой графикой.

С 1956 года работают в книжной графике. Первые книги задумывались и создавались совместно с отцом — отсюда коллективный псевдоним «Г. А. В. Траугот». Оформили около двухсот книг. Наиболее известны их иллюстрации к произведениям Гомера, Апулея, Овидия, Ш. Перро, У. Шекспира, Э. Т. А. Гофмана, Я. и В. Гриммов, В. Гауфа, А. С. Пушкина, Ш. Петефи, Х. К. Андерсена, Э. Ростана, М. Метерлинка, А. П. Чехова, А. И. Куприна, М. А. Булгакова. Сказки Андерсена в оформлении Трауготов переиздавались семнадцать раз и вышли общим тиражом свыше трех миллионов экземпляров.
Александр и Валерий Трауготы — заслуженные художники России. На всероссийских конкурсах художники получили более тридцати дипломов, четырнадцать из них — первой степени. Художники регулярно участвуют в выставках книг и иллюстраций: в России — ежегодно, а также в Германии, Италии, Чехии, Словакии, Польше, Японии, Франции. Работы А. и В. Трауготов находятся в музеях Москвы (в том числе в Государственной Третьяковской галерее), Санкт-Петербурга (в том числе в Государственном Эрмитаже), Твери, Архангельска, Петрозаводска, Вологды, Иркутска, Красноярска, Рязани, Калининграда, а также за рубежом — в Музее Х. К. Андерсена в Оденсе (Дания), в Японии, Германии, Чехии и других странах, во многих частных коллекциях.

НУМЕРОВАННОЕ ИЗДАНИЕ

Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем

Прекрасный человек Иван Иванович! Какая славная у него бекеша! Когда сделается жарко, Иван Иванович скинет с себя и бекешу, отдыхает в одной рубашке и глядит, что делается во дворе и на улице. Дыни — его любимое кушанье. Скушает дыню Иван Иванович, а семена соберёт в особую бумажку и напишет на ней: «Сия дыня съедена такого-то числа». А какой дом у Ивана Ивановича! С пристройками и навесами, так что крыши всего строения похожи на губки, нарастающие на дереве. А сад! Чего там только нет! Всякие деревья и всякая огородина есть в этом саду! Прошло более десяти лет, как Иван Иванович овдовел. Детей у него не было. У девки Гапки есть дети, они бегают по двору и часто просят Ивана Ивановича: «Тятя, дай пряника!» — и получают или бублик, или кусочек дыни, или грушу. А какой богомольный человек Иван Иванович! Каждое воскресенье он идёт в церковь и после службы обходит с расспросами всех нищих, и, когда спрашивает у искалеченной бабы, хочется ли ей мяса или хлеба, старуха тянет к нему руку. «Ну, ступай же с Богом, — говорит Иван Иванович, — чего ж ты стоишь? Ведь я тебя не бью!» Он любит заходить выпить рюмку водки к соседу Ивану Никифоровичу, или к судье, или к городничему, и ему очень нравится, если кто-нибудь сделает ему подарок или гостинец.

Продолжение после рекламы:

Очень хороший также человек Иван Никифорович. Его двор возле двора Ивана Ивановича. И они такие приятели, каких свет не производил. Иван Никифорович никогда не был женат и даже не имел намерения жениться. Он имеет обыкновение лежать весь день на крыльце, а если и пройдёт по двору осмотреть хозяйство, то скоро возвращается опять на покой. В жару Иван Никифорович любит купаться, сядет по горло в воду, велит поставить также в воду стол и самовар и пьёт чай в такой прохладе.

Несмотря на большую приязнь, Иван Иванович и Иван Никифорович не совсем сходны между собою. Иван Иванович худощав и высокого роста, Иван Никифорович ниже, но зато распространяется в ширину. Иван Иванович имеет дар говорить чрезвычайно приятно, Иван Никифорович, напротив, больше молчит, но зато если влепит словцо, то держись только. Голова у Ивана Ивановича похожа на редьку хвостом вниз, голова Ивана Никифоровича на редьку хвостом вверх. Иван Иванович любит ходить куда-нибудь, Иван Никифорович никуда не хочет идти. Иван Иванович чрезвычайно любопытен и, если чем бывает недоволен, тотчас даёт заметить это. По виду же Ивана Никифоровича всегда трудно узнать, сердит он или радуется чему-нибудь. Приятели одинаково не любят блох и никогда не пропустят торговца с товарами, чтобы не купить у него эликсира против этих насекомых, выбранив наперёд его хорошенько за то, что он исповедует еврейскую веру. Впрочем, несмотря на некоторые несходства, как Иван Иванович, так и Иван Никифорович прекрасные люди.

Брифли существует благодаря рекламе:

В одно утро, лёжа под навесом, Иван Иванович долго оглядывает своё хозяйство и думает: «Боже мой, какой я хозяин! Чего ж ещё нет у меня?» Задавши себе такой глубокомысленный вопрос, Иван Иванович начинает смотреть во двор Ивана Никифоровича. Там тощая баба выносит и развешивает выветривать залежалые веши, среди бесконечного числа которых внимание Ивана Ивановича привлекает старое ружье. Он рассматривает ружье, одевается и идёт к Ивану Никифоровичу выпросить понравившуюся вещь или обменять на что-нибудь. Иван Никифорович отдыхает на разостланном на полу ковре безо всякой одежды. Приятели угощаются водкой и пирогами со сметаною, Иван Иванович хвалит погоду, Иван Никифорович посылает жару к черту. Иван Иванович обижается на богопротивные слова, но все же переходит к делу и просит отдать ему ружье или обменять на бурую свинью с двумя мешками овса в придачу. Иван Никифорович не соглашается, рассуждениями о необходимости в хозяйстве ружья лишь раззадоривая соседа. Иван Иванович с досадой говорит: «Вы, Иван Никифорович, разносились так с своим ружьём, как дурень с писаною торбою». На это сосед, умеющий отбрить лучше всякой бритвы, отвечает: «А вы, Иван Иванович, настоящий гусак». Это слово настолько обижает Ивана Ивановича, что он не может владеть собою. Приятели не только ссорятся — Иван Никифорович зовёт" даже бабу и хлопца, чтобы те взяли да и выставили соседа за двери. Вдобавок Иван Никифорович обещает побить Ивану Ивановичу морду, тот в ответ, убегая, показывает кукиш.

Продолжение после рекламы:

Итак, два почтенных мужа, честь и украшение Миргорода, поссорились между собою! И за что? За вздор, за то, что один назвал другого гусаком. Поначалу бывших приятелей ещё тянет примириться, но к Ивану Никифоровичу приезжает Агафия Федосеевна, не бывшая ему ни свояченицей, ни кумой, а все же часто ездившая к нему, — она-то и шушукает Ивану Никифоровичу, чтоб он никогда не мирился и не мог простить своего соседа. К довершению всего, как будто с особенным намерением оскорбить недавнего приятеля, Иван Никифорович строит прямо на месте перелаза через плетень гусиный хлев.

Ночью Иван Иванович крадётся с пилою в руке и подпиливает столбы хлева, и тот падает со страшным треском. Весь следующий день Ивану Ивановичу чудится, что ненавистный сосед отомстит ему и, по крайней мере, подожжёт его дом. Чтобы опередить Ивана Никифоровича, он спешит в миргородский поветовый суд, чтобы подать на соседа жалобу. После него с той же целью в суд является и Иван Никифорович. Судья по очереди уговаривает соседей помириться, но они непреклонны. Общее замешательство в суде завершает чрезвычайное происшествие: бурая свинья Ивана Ивановича вбегает в комнату, хватает прошение Ивана Никифоровича и убегает с бумагой.

К Ивану Ивановичу направляется городничий, обвиняя хозяина в поступке его свиньи и одновременно пытаясь уговорить примириться с соседом. Визит городничего не приносит успеха.

Иван Никифорович пишет новую жалобу, бумагу кладут в шкаф, и она лежит там год, другой, третий. Иван Никифорович строит новый гусиный хлев, вражда соседей крепнет. Весь город живёт одним желанием — примирить врагов, но это оказывается невозможным. Где появляется Иван Иванович, там не может быть Ивана Никифоровича, и наоборот.

На ассамблее, которую даёт городничий, порядочное общество обманом сводит нос к носу враждующих соседей. Все уговаривают их протянуть друг Другу руки в знак примирения. Вспоминая причину ссоры, Иван Никифорович говорит: «Позвольте вам сказать по-дружески, Иван Иванович! Вы обиделись за черт знает что такое: за то, что я вас назвал гусаком...» Обидное слово вновь произнесено, Иван Иванович в бешенстве, примирение, уже почти свершившееся, летит в прах!

Брифли существует благодаря рекламе:

Через двенадцать лет в праздничный день в церкви среди народа, поодаль друг от друга, стоят два старика — Иван Иванович и Иван Никифорович. Как же они изменились и постарели! Но все их мысли заняты судебной тяжбой, которая ведётся уже в Полтаве, и даже в дурную погоду ездит туда Иван Никифорович в надежде решить дело в свою пользу. Ждёт благоприятных известий и Иван Иванович...

В Миргороде — осень со своею грустною погодою: грязь и туман, однообразный дождь, слезливое без просвету небо.

Скучно на этом свете, господа!

Был такой спектакль. «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем»

В 2009 году в театре «Камерная сцена» состоялась премьера спектакля «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». Режиссер Софья Рубина увидела в бессмертной повести Николая Васильевича Гоголя тему зарождающегося конфликта между Россией и Украиной. 
Спектакль пользовался большой любовью зрителей благодаря свежести звучания классического текста, оригинального постановочного решения и яркого оформления. Декорации художника Марии Митрофановой были созданы как будто из подручного материала. 
Спектакль побывал на многих российских фестивалях и надолго запомнился поклонникам театра «Камерная сцена».

Софья Рубина

режиссер-постановщик спектакля «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем», директор театра «Камерная сцена»:

— Когда театр выпустил премьеру этого спектакля, антироссийские настроения на Украине только зарождались. Тогда конфликт между нашими странами казался всего лишь непонятным и комичным, никто не мог и предположить, во что все выльется. Поэтому мы легко, шутя, сделали спектакль о том, как русский Иван Иванович поссорился с украинцем Иваном Никифоровичем из-за пустяка, детского пластмассового ружья, стрелявшего водой. 

Мария Митрофанова (сейчас она знаменита, работает с «Мастерской Петра Фоменко») сделала остроумное оформление. Она талантливый театральный художник, когда-то сочинила нам много спектаклей. Но «Повесть» — самая удачная из ее работ на нашей сцене. 

Мы разделили площадку на две части: «русскую» половину, где жил Иван Иванович, отделили от «украинской» забором из старых лыж. Идею предложила Маша. Действительно, такой абсурдный забор в спектакле про абсурд. Иван Иванович у нас занимался спортом, поднимал деревянную штангу, прыгал через деревянного козла с рогами. Ходил в ватных стеганых трусах до колен из камуфляжной ткани. У него была дворня — молодые парни, тоже в стеганых семейных трусах. 

Иван Иванович и его дворовые очень дружили с соседями. Перелезали через забор к Ивану Никифоровичу, который, как и его девки и парубки, говорили на украинском. Перевод нам с большим удовольствием делал уже ушедший от нас Валерий Семенович Иванов, он родом из Киева. На украинском дворе 

было море, которое помещалось в огромнейших, широчайших штанах Ивана Никифоровича (еще одна искрометная выдумка Маши). В эти штаны, украшенные рыбками, все ходили нырять и плавать, в ластах и масках. На «украинской» стороне стояли шезлонги, зонтики, висело надувное солнце. Все пели дружно украинские и русские песни. Вернее, одни и те же песни, то на русском, то на украинском. Идея спектакля была: мы один народ. 

Иван Никифорович носил огромные, «запорожские», поролоновые усы. Голову его тетки Маша украсила косой из сарделек (я попросила, чтобы она была похожа на Юлию Тимошенко). Словом, мы веселились от души. 

Спектакль сопровождала живая музыка инструментального квартета, сидели вместе «русские» (гитара и балалайка) и «украинские» хлопцы (скрипка и домра). А потом, когда герои поссорились и началась «война», квартет распался, музыканты оказались в противоположных углах сцены. Если раньше все дружно пели песни, теперь стали рассказывать друг про друга анекдоты — «москали» про «хохлов», «хохлы» про «москалей»: 

— Мыкола! Как москали наши пельмени называют! Пе-ле-мени! 

— Да ты шо? Поубывав бы! 

Этот спектакль очень любили зрители. Лучшей актерской работой была, безусловно, роль Ивана Никифоровича в исполнении Алексея Елхимова (сейчас он актер «СамАрта»). Леша «шпарил» на украинском к восторгу публики. Когда он отправлялся воевать с Иваном Ивановичем, надевал жилет с многочисленными карманами, как у Шварценеггера, брал свое водяное ружье, все хохотали. 

С этим спектаклем мы ездили на фестивали в Петербург и Москву, привезли дипломы, но не обошлось без приключений. Прибыли в столицу на фестиваль «Славянский венец». Коллегам из других театров мы так понравились, что нас сразу пригласили еще на один форум. А председатель жюри Кирилл Панченко (художественный руководитель «Театра на Перовской») был в шоке. Он оскорбился такой трактовкой конфликта с Украиной, ни малейшей шутки на украинский счет не желал принимать. Мы тогда не были в курсе его политических взглядов. Но все-таки получили диплом за музыкальное оформление спектакля и благополучно отправились на фестиваль в Кишинев. 

Организаторы питерского смотра «Рождественский парад» предупредили, что их интересуют постановки с нестандартным прочтением классики. Мы сказали, что такое у нас есть. Приехали, показали. Жюри говорит: слишком радикально, так нельзя поступать с классикой. Но диплом все-таки дали: «За актуальное прочтение Гоголя».

Алексей Елхимов

исполнитель роли Ивана Никифоровича:

— Тогда концепция спектакля, предложенная Софьей Борисовной, не казалась страшной и тем более пророческой. Ссора Ивана Ивановича и Ивана Никифоровича была не войной, а соседской комической бранью, закончившейся тяжбой в мировом суде. Я не мог представить, что эти жившие душа в душу милые люди когда-нибудь смогут убивать друг друга. Но буквально через пару лет в новостях мы увидели трагедию. И это был шок. Ведь на сцене мы смеялись над собой, такими похожими, но переругивающимися из-за забора, который сами себе и выстроили из лопат и лыжных палок. Ссора-то была из-за пустяка — ржавого непроданного ружья, и оно у нас не стреляло в финале. Сегодня, мне кажется, такой спектакль уже невозможен. А в той реальности мы упивались народным колоритом, похожестью Ивана Ивановича и Ивана Никифоровича, абсурдом их обиды друг на друга. Это был один из тех спектаклей, в котором все получали настоящее актерское удовольствие. Мы хулиганили, играли. И не верили, что Иван Иванович может поссориться с Иваном Никифоровичем надолго и всерьез.

Опера о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем

Оперы по произведениям Гоголя не могут сравниться в популярности с операми по Пушкину, но создаются с регулярностью. Еще в 1868 году Мусоргский сочинил оперу «Женитьба», а позже писал, но не закончил оперу «Сорочинская ярмарка». В 1874-1887 годах Чайковский создал три версии оперы на основе повести «Ночь перед Рождеством», получившую в итоге название «Черевички», а в 1895 году оперу на тот же сюжет сочинил Римский-Корсаков – он же в 1880 году положил на музыку «Майскую ночь». Шостакович, будучи в эвакуации в Куйбышеве, работал над оперой «Игроки», но не закончил ее – зато его «Нос», впервые поставленный в 1930 году, ставится не только в России, но и на мировых сценах. На тексты Гоголя написано больше двух десятков других опер – музыкальное воплощение получали «Мертвые души», «Тарас Бульба», «Портрет», «Записки сумасшедшего», «Ревизор».

В 1971 году Кировский (сегодня – Мариинский) театр заказал молодому композитору Геннадию Банщикову новую оперу по Гоголю. Над либретто работал писатель Михаил Лободин (1901-1999), автор исторической беллетристики. Описанные у Гоголя перипетии тяжбы миргородских помещиков, поссорившихся на пустом месте, остаются за кадром; обстоятельное описание их дружбы и характеров сконденсировано в несколько минут, а основное внимание уделено собственно сцене ссоры. «Как поссорились…» даже называют оперой-сценой. В ней всего два персонажа – тенор и бас.

На сочинение получасовой оперы у композитора ушел год работы. Премьера состоялась 4 августа 1973 года. Геннадий Банщиков в детстве жил на Украине, и главной темой оперы он сделал знаменитую украинскую песню «Дивлюсь я на небо та й думку гадаю…» на стихи Михаила Петренко (1817-1862) и музыку Людмилы Александровой годы рождения и смерти — неизвестны), одной из первых женщин-композиторов в Российской империи. Сперва два Ивана поют песню дуэтом, как закадычные друзья, а к финалу на ту же мелодию разрывают между собой отношения.

Свою оперу Банщиков посвятил композитору Рихарду Штраусу, и сложность оркестровки этой камерной вещи в самом деле не уступает изощренности партитур Штрауса и Вагнера. Это оркестровое богатство и пафос нужны с одной целью – показать, в полном соответствии с духом гоголевской сатиры, какими масштабными могут быть для людей самые мелочные их страсти.

Режиссер-постановщик Оксана Штанина
Музыкальный руководитель, дирижер-постановщик Евгений Хохлов
Художник-постановщик Александр Пырялин
Художник по свету Эмиль Авраменко

  В ПЕРВОМ ОТДЕЛЕНИИ - ОПЕРА СЕРГЕЯ КОРТЕСА «МЕДВЕДЬ».

Прекрасный человек Иван Иванович! Очень хороший также человек Иван Никифорович. Живут они по соседству. И такие они между собою приятели, каких свет не производил.

И вот раз увидел Иван Иванович у Ивана Никифоровича в хозяйстве ружье. Пришел и стал выспрашивать, не подарит ли ему Иван Никифорович ружье или не выменяет на что, ведь Иван Иванович охотится, а у Ивана Никифоровича натура не так уже Господом Богом устроена, чтоб стрелять.

Иван Иванович предлагал в обмен и свинью, и два мешка овса впридачу, но Иван Никифорович ничем не прельстился. Ружье – вещь известная, а то черт знает что такое: свинья! Поцелуйтесь, мол, со свиньей своей, а коли не хотите, так с чертом!

«Вы, Иван Никифорович, разносились так с своим ружьем, как дурень с писаною торбою», – не выдержал наконец Иван Иванович. И в ответ услышал роковое: «А вы, Иван Иванович, настоящий…»

Такого оскорбления простить нельзя!
 

Иван Иванович
Иван Никифорович
Баба
Соседи
 

Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем

«Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» — повесть Николая Васильевича Гоголя. Входит в сборник «Миргород» .

Впервые опубликована в альманахе А. Ф. Смирдина «Новоселье» (часть 2-я, 1834), с подзаголовком «Одна из неизданных былей пасичника Рудого Панька». С незначительными стилистическими исправлениями включена в сборник «Миргород» в 1835 году. При помещении в собрание сочинений (1842) автор добавил одну фразу в конец первой главы.

Герои повести

  • Иван Иванович Перерепенко
  • Иван Никифорович Довгочхун — сосед Ивана Ивановича

второстепенные

  • Гапка — ключница Ивана Ивановича
  • Горпина — баба в доме Ивана Никифоровича
  • Мальчик в доме Ивана Никифоровича
  • Агафия Федосеевна — знакомая Ивана Никифоровича
  • Демьян Демьянович — судья
  • Тарас Тихонович — секретарь суда
  • Пётр Фёдорович — городничий
  • Антон Прокофьевич Голопузь — гость городничего, «парламентёр»
  • Иван Иванович (другой) – гость городничего, кривой на один глаз
  • «Приказная чернильница» — человечек средних лет, черномазый, с пятнами по всему лицу. Специалист по написанию позовов.
  • Бурая свинья

Главные герои повести — Иван Иванович Перерепенко и Иван Никифорович Довгочхун — сперва друзья, а потом — злейшие враги.

Иллюстрации

  • Иван Иванович, когда сделается слишком жарко, скинет с себя и бекешу и исподнее, сам останется в одной рубашке и отдыхает под навесом и глядит, что делается во дворе и на улице.

  • Иван Никифорович чрезвычайно любит купаться и, когда сядет по горло в воду, велит поставить также в воду стол и самовар, и очень любит пить чай в такой прохладе.

  • Вот вам за это, Иван Никифорович! — отвечал Иван Иванович, выставив ему кукиш.

См. также

Орнаментальный сказ в «Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» Н. В. Гоголя Текст научной статьи по специальности «Языкознание и литературоведение»

ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ

УДК 821.161.1

ОРНАМЕНТАЛЬНЫЙ СКАЗ В «ПОВЕСТИ О ТОМ, КАК ПОССОРИЛСЯ ИВАН ИВАНОВИЧ С ИВАНОМ НИКИФОРОВИЧЕМ» Н. В. ГОГОЛЯ

© Колмакова Оксана Анатольевна

доктор филологических наук, доцент, Бурятский государственный университет

Россия, 670000, г. Улан-Удэ, ул. Ранжурова, 6 E-mail: [email protected]

© Ван Чжуаньчу

аспирант кафедры русской и зарубежной литературы, Бурятский государственный университет

Россия, 670000, г. Улан-Удэ, ул. Ранжурова, 6 E-mail: [email protected]

В статье рассматривается повествовательная организация гоголевской «Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». Основу нарративной стратегии в данном произведении составляет орнаментальный сказ. Если для классического типа сказового повествования - характерного сказа - типично изображение мировоззрения и психологии рассказчика, то приоритетным для орнаментального сказа является игровое начало. Безличный рассказчик в орнаментальном сказе становится точкой пересечения разнородных словесных «жестов» и стилистических миров. На материале повести Н. В. Гоголя авторы статьи подробно анализируют сказовые приемы, создающие общую для текста установку на игровую самоценность слова. Заключается, что в основе игровой поэтики Гоголя лежит апелляция к экзистенциальному сознанию, формирующему трагедийность авторского восприятия реальности.

Ключевые слова: Н. В. Гоголь, «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем», орнаментальный сказ, стиль, повествователь.

По определению, данному В. Шмидом, орнаментальный сказ представляет собой «гибридное явление, основывающееся на парадоксальном совмещении исключающих друг друга принципов характерности и поэтичности. От собственно сказа сохраняются устное начало, следы разговорности и жесты личного рассказчика, но все эти характерологические

черты отсылают не к единому образу нарратора, а к целой гамме разнородных голосов, не совмещающихся в единство личности и психологии. Орнаментальный сказ многолик, постоянно колеблется между началами устности и письменности, разговорности и поэтичности, книжности и фольклорности» [3, с. 193].

По нашему мнению, специфика орнаментального сказа Н. В. Гоголя заключается в том, что его нарратору присуще мифологическое сознание. Особенностью мифологического сознания, как известно, является своеобразная логика, подразумевающая нерасчлененность субъекта и объекта, предмета и знака, существа и его имени. Носитель мифологического сознания устанавливает мнимые связи между различными явлениями. Поэтому в орнаментальном сказе слово «становится материальным образом своего значения» [3, с. 264]. Орнаментальное слово значимо само по себе; его звуковая оболочка может стать тематическим элементом, а словесная фигура - целой сюжетной формулой. Нужно отметить, что данное явление не было чужеродным для русской литературы XIX века, поскольку в генезисе своем опиралось на стиль «плетения словес».

В статье «Как сделана „Шинель" Гоголя» Б. М. Эйхенбаум подробно исследует гоголевский орнаментальный сказ, называя его «воспроизводящим». В отличие от характерного сказа («повествующего», по терминологии Эйхенбаума) орнаментальное сказовое повествование «вводит приемы словесной мимики и жеста, изобретая особые комические артикуляции, звуковые каламбуры, прихотливые синтаксические расположения и т. д.» [4, с. 172]. Первый тип сказа «производит впечатление ровной речи; за вторым часто как бы скрывается актер, так что сказ приобретает характер игры, и композиция определяется <...> системой разнообразных мимико-артикуляционных жестов» [4, с. 172].

Если в статье Б. М. Эйхенбаума акцент сделан на исследовании приемов, превращающих примитивный фабульный материал в орнаментальную прозу, то В. В. Виноградов в работе «Этюды о стиле Гоголя» выявляет в орнаментальном повествовании те черты, которые сближают его с классическим характерным сказом. Анализируя гоголевские «дефектно-речевые построения», обмолвки, прием тавтологических нагромождений и другие типы «нелепостей» в «Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем», Виноградов приходит к выводу о том, что ведущей повествовательной тенденцией здесь является «старческая болтовня» [1, с. 291]. То есть повествовательная маска в «Повести о ссоре» отчасти близка образу «пасичника» Рудого Панька, «автора» «Вечеров на хуторе близ Диканьки».

Опираясь на методологию, сформулированную в работах Б. М. Эйхенбаума и В. В. Виноградова, охарактеризуем орнаментальный сказ в «Повести о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем». Итак, в орнаментальном сказе смешиваются противоположные семан-тико-стилистические тенденции: устность, спонтанность, разговорность и

диалогичность характерного сказа и приемы поэтической речи - звукопись, наличие лейтмотивов, ритмизация и др. При этом в роли нарратора выступает не персонаж-характер, а система повествовательных масок.

Устность, спонтанность и разговорность обнаруживают себя в повести в стилизации «болтовни». Как пишет Виноградов, гоголевский «сказ организуется путем постоянного перерезывания той сюжетной линии, которая в заглавии определяется как основная, побочными эпизодами <...> Получается такая схема: начинается сказ о центральном герое - иллюзия традиционного зачина, но внезапно - скачковыми движениями - отклоняется в сторону случайно прицепленных эпизодов и деталей; далее они как бы отсекаются, зачеркиваются, вновь повторяется зачин, и снова отбрасывается ради вводных «философий и художеств». Словом, пред нами имитация той композиции, в которую укладывается "околесная" речь» [1, с. 247].

Околесица стилизована ненужными и нелепыми подробностями типа обращения к читателям: «Вы знаете Агафию Федосеевну? та самая, что откусила ухо у заседателя» и др. Болтовня и фамильярность гоголевского повествования создают иллюзию действительной истории.

Диалогичность гоголевского орнаментального сказа проявляется в стилизации манеры говорить с читателем как со «своим человеком». Как отмечает Виноградов, в «Повести о том, как поссорились Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» сделан последний шаг по пути сближения с читателем в пределах семейно-фамильярного речеведения» [1, с. 264]. «Предельная ступень интимно-дружеской близости рассказчика и слушателей» проявляется в приеме называния героев по имени и отчеству без упоминания фамилии: «Позвольте, я перечту всех, которые были там (на «ассамблее» у городничего). Тарас Тарасович, Евпл Акинфович, Евтихий Евтихиевич, Иван Иванович, не тот Иван Иванович, а другой, Савва Гаврилович, наш Иван Иванович, Елевферий Елевфериевич, Макар Назарье-вич, Фома Григорьевич...» [2, Т. 1, с. 369-370].

В орнаментальном сказе Гоголя стилеобразующим приемом является мимико-артикуляционный жест - своего рода семантическая аномалия, созданная различными языковыми средствами: фонетическими, лексическими, синтаксическими, интонационными и стилистическими.

Примерами звукового жеста могут стать симметрично-тавтологичные сочетания «Иван Иванович - Демьян Демьянович» («Я, Демьян Демьянович, - говорил Иван Иванович...»). Даже простое перечисление собственных имен гоголевских персонажей вызывает комический эффект, что опять-таки указывает на звуковой жест: Дорош Тарасович Пухивочка, Иван Никифорович Довгочхун, Иван Иванович Перерепенко, Антон Про-кофьевич Голопузь и др.

Мимико-артикуляционный жест, основанный на игре с этимологией слова, становится источником гоголевских каламбуров. Например, «пока-

зал на лице своем ту равнодушную и дьявольски двусмысленную мину, которую принимает один только сатана.».

Жестом являются и такие словосочетания и предложения, которые лишены логики, но по выражению Эйхенбаума, «замаскированы» строго -логическим синтаксисом, что производит впечатление непроизвольности каламбура. Приведем примеры из «Повести о ссоре»: «У Гапки есть дети и бегают часто по двору»; «Иван Иванович несколько боязливого характера. У Ивана Никифоровича, напротив того, шаровары в таких широких складках.»; «Агафия Федосеевна носила на голове чепец, три бородавки на носу и кофейный капот»; «Иван Никифорович никогда не был женат. Хотя проговаривали, что он женился, но это совершенная ложь... Откуда выходят все эти сплетни? Так, как пронесли было, что Иван Никифорович родился с хвостом назади» [2, Т. 1, с. 342].

В качестве одного из примеров интонационного жеста можно привести следующий эпизод: «О, если б я был живописец, я бы чудно изобразил всю прелесть ночи! Я бы изобразил, как спит весь Миргород; как неподвижно глядят на него бесчисленные звезды; как видимая тишина оглашается близким и далеким лаем собак; как мимо их несется влюбленный пономарь и перелазит через плетень с рыцарскою бесстрашностию; как белые стены домов, охваченные лунным светом, становятся белее, осеняющие их деревья темнее, тень от дерев ложится чернее, цветы и умолкнувшая трава душистее, и сверчки, неугомонные рыцари ночи, дружно со всех углов заводят свои трескучие песни. Я бы изобразил, как в одном из этих низеньких глиняных домиков разметавшейся на одинокой постели чернобровой горожанке с дрожащими молодыми грудями снится гусарский ус и шпоры, а свет луны смеется на ее щеках. Я бы изобразил, как по белой дороге мелькает черная тень летучей мыши, садящейся на белые трубы домов... Но вряд ли бы я мог изобразить Ивана Ивановича, вышедшего в эту ночь с пилою в руке...» [2, Т. 1, с. 354]. Последнее предложение представляет собой неожиданное разрешение романтически-торжественной интонации прозаическим описанием злоумышленника Ивана Ивановича, идущего уничтожать столь ненавистный ему гусиный хлев соседа.

Жестом стилевого уровня у Гоголя становится игра повествовательными масками. Очевидно, что несмотря на наличие в «Повести о ссоре» определяющих признаков характерного сказа, повествование в ней не может быть отнесено к данному типу, поскольку за сказом здесь стоит не рассказчик-характер, а система различных масок: от недалекого обывателя до ироничного философа. По меткой характеристике Б. М. Эйхенбаума, в гоголевском повествовании «в виде режиссера и настоящего героя царит веселящийся и играющий дух самого художника» [4, с. 175]. Установкой на стилевую игру в «Повести о ссоре» объясняются неожиданные афористические сентенции типа «Народ ныне стал хитрый и ловкий!» и знаменитая финальная фраза «Скучно на этом свете, господа!», в которой сквозит трагическое мироощущение.

Нужно отметить, что Гоголь обращается к «игровой поэтике» орнаментального сказа не только ради демонстрации возможностей языка художественной прозы. Абсурдный язык есть выразитель авторского мироощущения - восприятия мира, близкого к экзистенциальному. Надевая маску субъекта, совпадающего по уровню речевого поведения и сознания с героем, повествователь сближается с ним и обнаруживает глубоко драматическую и даже трагическую сущность его абсурдной, примитивной и комичной жизни.

Итак, возможности орнаментального сказа позволили Н. В. Гоголю создать новую парадигму художественности, характеризующуюся отказом от реалистического эмпиризма в изображении действительности, событийности повествовательного текста и психологического правдоподобия образа-характера. Художественное сознание Гоголя-орнаменталиста во многом определит мировоззренческие основы русского модернистского искусства рубежа XIX-ХХ вв.

Литература

1. Виноградов В. В. Этюды о стиле Гоголя // Виноградов В. В. Поэтика русской литературы. - М.: Наука, 1976. - С. 228-366.

2. Гоголь Н. В. Избранные сочинения: в 2 т. - М.: Худож. лит., 1984.

3. Шмид В. Нарратология. - М.: Языки славянской культуры, 2003. - 312 с.

4. Эйхенбаум Б. М. Как сделана «Шинель» Гоголя // Эйхенбаум Б. М. Сквозь литературу. - Л.: Academia, 1924. - С. 171-195.

References

1. Vinogradov V. V. Etiudy o stile Gogolia [Essays on the Gogol's style] // Vinogradov V. V. Poetika russkoi literatury [Poetics of Russian literature]. Moscow: Nauka Publ., 1976. Pp. 228-366.

2. Gogol N. V. Izbrannye sochineniia.V 2-kh t. [Selected works. In 2 vol.] Moscow: Hudozhestvennaya literatura Publ., 1984.

3. Schmid V. Narratologiia [Narratology]. Moscow: Yasyki slavianskoi kul-tury Publ., 2003. 312 p.

4. Eichenbaum B. M. Kaksdelana «Shinel'» Gogolia [How to make «The Overcoat» by N. V. Gogol] // Eichenbaum B. M. Skvoz' literaturu [Through literature]. Leningrad: Academia Publ., 1924. Pp. 171-195.

ORNAMENTAL SKAZ in «THE STORY OF HOW IVAN IVANOVICH QUARRELED WITH IVAN NIKIFOROVICH» by N. V. GOGOL

Oksana A. Kolmakova

DScin Philology, A/Professor, Buryat State University 6 Ranzhurova St., Ulan-Ude 670000, Russia

Van Chzhuanchu

research assistant, Buryat State University 6 Ranzhurova St., Ulan-Ude 670000, Russia

The article discusses the narrative organization of N. V. Gogol's «The story of how Ivan Ivanovich quarreled with Ivan Nikiforovich». The basis of the narrative strategies in this work is an ornamental skaz. Character skaz, the classical type of skaz-narration, a typical image of philosophy and psychology of the narrator are represented; ornamental skaz is focused on the playing poetic. The impersonal narrator becomes a point of intersection of dissimilar word «gestures» and stylistic worlds in ornamental skaz. On a material of N. V. Gogol's story the authors analyze the skaz-receptions, which are creating the installation on playing word's value in itself. It is concluded, that the basis of the Gogol's playing poetics is an appeal to the existential consciousness, form the tragedy of the author's perception of reality.

Keywords: N. V. Gogol, «The story of how Ivan Ivanovich quarreled with Ivan Nikiforovich», ornamental skaz, style, narrator.

Николай Гоголь «Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем»

Не помню уже, когда первый раз прочитал эту повесть. Было это, скорее всего, где-нибудь лет в 11, в 5 классе, возможно, позже.

«Повесть…» является первым полностью реалистическим законченным произведением Гоголя и продолжает намеченную еще «Иваном Федоровичем Шпонькой…» сатирическую линию в творчестве писателя.

Главное — то, что автору удалось показать, какими иногда мелочными бывают причины конфликтов людей, как бытовая скука и пошлость способно самую мелочную вражду раздуть до космических масштабов. Мелкие помещики, не зная уже, куда деваться от праздности, затевают ссору из-за пустячного «оскорбления» — и дело доходит до многолетней тяжбы, а перед этим – едва ли не до преступления. И, несмотря на то, что почти всему городскому обществу эта тяжба кажется абсурдной, прекращать ее никто не собирается.

Особенно эффектно эта повесть выглядит, как завершение цикла. Ссора Ивана Ивановича с Иваном Никифоровичем кажется особенно гротескной после эпических сражений «Тараса Бульбы» и зловещей мистики «Вия». Настолько ничтожна природа этих «героев», что главным дело для них, приложением всех душевных сил становится вражда из-за единственного дурацкого слова, сказанного одним из них. Унылость ежедневного быта и отсутствие желания к чему-то стремиться, как то развиваться духовно, развиваться как личность – вот что приводит их к этому нелепому и безвыходному положению.

Махнуть бы на них рукой, какой от них толк – разве что раздражают город своей бесконечной тяжбой. Да вот только беда в том, что часто страдают от таких типов вполне нормальные люди с живой душой. Не понимает такой скучный дурак живого человека; чуднО ему, страшно, от живой человеческой мысли, нет в нем сочувствия настоящей человеческой беде. Об этом у Гоголя еще впереди, в других произведениях – «Шинель», «Записки сумасшедшего», и, конечно, «Мертвые души». Здесь же Иван Иванович и Иван Никифорович смогли создать ад бесконечного судебного состязания только для себя. Бог им судья – да вот только скучно от этого на свете, господа.

Итог: признаться, недолюбливаю несколько гоголевский реализм – и не только из своеобразной ревности (уж слишком он великолепный фантаст). Просто, после прочтения биографии Гоголя, понял я, что именно в этой повести первый раз предстает перед нами та страшная скука, что и убила в конце концов великого писателя, не позволив дописать «Мертвые души». Именно здесь Гоголь задал себе вопрос, ответ на который так и не нашел.

Поссевино и смерть царевича Ивана Ивановича

Резюме

L’histoire selon laquelle, en 1581, le tsarevič Ivan Ivanovič a été tué par son père Ivan le Terrible fait partie intégrante de l’histoire russe. Cependant, Moscovia d'Antonio Possevino SJ, qui est la seule source contemporaine, n'a été publiée pour la première fois qu'en 1586. La partie careant la mort du tsarevič a été rédigée quelques annés de la vénée de la vénée de la vénée Entre en противоречие avec d'autres информация дю livre.La correance, publiée plus tard, de Possevino avec ses supérieurs à Rome révèle qu’il prit cette histoire pour une rumeur et n’y prêta pas foi. En effet, rien ne prouve de façon irréfutable qu’Ivan ait tué son fils, de quelque manière que ce soit, intentnelle ou accidentelle.

Рассказ о гибели царевича Ивана Ивановича в 1581 году от руки его отца, Ивана Грозного, является неотъемлемой частью русской истории. И все же единственным современным источником является Московия Антонио Поссевино, SJ.m впервые опубликовано в 1586 году. Соответствующая глава была составлена ​​несколькими годами позже и не согласуется с другими сведениями в книге. Из неопубликованной тогда переписки Поссевино со своим начальством в Риме видно, что он расценил эту историю как слух и не поверил ей. Нет достоверных доказательств того, что Иван убил своего сына намеренно или случайно.

Haut de Page

Банкноты

Чарльз Гальперин, «Счета зарубежных поездок в Московию в шестнадцатом веке: методологический экскурс», журнал шестнадцатого века, 6, 2 (октябрь 1975 г.): 89–111; Габриэле Шайдеггер, Perverses Abendland-barbarisches Russland: Begegnungen des 15.и 17. Jahrhunderts im Schatten kultureller Missverstandnisse (Цюрих: Chronos-Vert, 1993); Маршалл По, «Зарубежные описания Московии: аналитическая библиография первичных и вторичных источников» (Колумбус, Огайо: Издательство Slavica, 1995); Маршалл По, Народ, рожденный в рабстве: Россия в ранней современной европейской этнографии, 1476–1748 (Итака, Нью-Йорк: издательство Корнельского университета, 2001).

Зигмунд фон Герберштейн, Rerum Moscovitarum commentarii, Вена, 1549; То же, Moscoviter Wunderbare Historien, Базель, 1563 г .; Русский перевод: А.Л. Хорошкевич, ред., Записки о Московии, 2 тт., М., 2008; Джайлз Флетчер, из Русского Содружества, в Ллойд Э. Берри и Роберт О. Крамми, ред., Грубое и варварское королевство (Мэдисон: Университет Висконсина, 1968), 87–246; Адам Олеариус, Vermehrte Newe Beschreibung der Muscowitischen und Persischen Reyse, изд. Дитер Ломейер (Тюбинген: Макс Нимейер, 1971). Немногочисленные сохранившиеся отчеты Герберштейна находятся в книге Йозефа Фидлера «Aktenstücke zu Siegmunds Freiherrn von Herberstein zweiter Mission nach Russland 1525‑26» на фр.Miklosich, J. Fiedler, ред., Slavische Bibliothek oder Beträge zur slavischen Philologie und Geschichte II (Вена, 1858 г.), 63–93.

На Поссевино см. Лийзи Карттунен, Антонио Поссевино, Папский дипломат в XVI и годах (Лозанна: Pache ‑ Varidel & Bron, 1908); Ян Джозеф Сантич, Миссио Московитика: роль иезуитов в вестернизации России 1582–1689 (Нью-Йорк: Питер Ланг, 1995), 85–111; Стефан Мунд, Orbis russiarum: genèse et développement de la représentation du monde «russe» на Западе в эпоху Возрождения (Женева: Librairie Droz, 2003), 217–220; и работа Поля Пирлинга, La Russie et le Saint ‑ Siège: étudesiplomatiques, vol.II (П.: Плон, 1897).

Пол Бушкович, Петр Великий: борьба за власть 1671-1725 (Кембридж: Cambridge University Press, 2001); То же, «Аристократическая фракция и оппозиция Петру Великому», Forschungen zur osteuropäischen Geschichte 50 (1995): 80–120.

Н.М. Карамзин, История государства Российского (репринтное издание, М., 1989 [первоначально СПб., 1840-е]), кн. 3, кол. 208‑09 [исходный том.11, глава 5]; С.М. Соловьев, История России с древнейших времен, 15 томов, (М.: Изд. Социальной экономической литературы, 1960–1966), вып. 3, 703‑704, 739‑740 [исходный т. 6, 1856]; С.Ф. Платонов, Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI ‑ XVII вв. Очерки истории Смутного времени в Московском государстве 16‑17 гг. вв.] (3-е изд., СПб .: Башмакова, 1910), 179; R.G. Скрынников, Иван Грозный (М., 1973), 234–236; А.Зимин А. В канун грозных потрясений: предложения первой крестьянской войны в России (М.: Мысль, 1986), 90–93; Андрей Павлов и Морин Перри, Иван Грозный, (Лондон: Pearson, Longman, 2003), 192–193; Изабель де Мадариага, Иван Грозный: первый царь России (Нью-Хейвен: издательство Йельского университета, 2005, 340–341.

)

О более позднем влиянии этой истории см. Среди других работ Алена Безансона, «Иммоле царевича», «Символика жизни в русской культуре» (П., 1967), Морин Перри, Образ Ивана Грозного в русском фольклоре (Кембридж: University Press, 1987); idem, Культ Ивана Грозного в сталинской России (Basingstoke: Palgrave, 2001); Н.Н. Муция, Иван Грозный: история и личность правительства в отечественном искусстве XIX ‑ XX вв. [Иван Грозный: историзм и личность правителя в отечественном искусстве 19–20 гг. вв.] (СПб .: Алетейя, 2010).

Александр Филюшкин, Иван Грозный: военная история (Лондон: Frontline Books, 2008), 239‑242; Зимин, В канун грозных потрясений, 76‑78; В.В. Новодворский [Витолд Новодворский], Борьба за Ливонию между Москвой и Речью Посполитой (1570–1582), Записки историко ‑ филологического факультета. ‑Петербургского университета 72 (СПб., 1904), 217‑228.

Новодворский, Борба за Ливонию, 255‑303.

Antonio Possevino, Moscovia (Wilno, Apud Ioannem Velicensem, 1586) [имеется в книгах Google и в Biblioteca Digital Hispanica, Biblioteca Nacional de España]; также Антверпен, 1587 г .; Итальянский перевод как Commentarii della Moscovia (Мантуя, 1610 [первоначально 1592]).Английский язык: Хью Ф. Грэм, изд. и пер., Московия Антонио Поссевино, S.J. (Питтсбург, 1977); Русский: А. Поссевино, Исторические сочинения о России, (пер. Л. Н. Годовикова, М., 1983); Польский: Антонио Поссевино, Московия (пер., Альберт Варкош, Варшава, 1988). Текст в А.И. Тургенев, изд. «Исторические русские письменности», (Берлин-СПб., 1842), т. 2, 275–366 меняет порядок двух комментариев. Годовикова, использовавшая эту версию, также поменяла порядок двух комментариев.Грэм использовал антверпенское издание 1587 года, которое следовало приказу Wilno editio princeps, но опустило приложение букв в 1586 году и других изданиях.

Graham, The Moscovia of Antonio Possevino, 12‑13, 146. Graham не указал источник информации о переводчиках, но предположительно именно Пирлинг считал, что источником был другой переводчик Поссевино, Василий Замасский: Paul Pierling, Papes et al. Цари (1547–1597): d'après des Documents nouveaux (П.: Retaux-Bray, 1890), 304; и Idem,
La Russie et le Saint ‑ Siège, 160‑161.

Поссевино, Московская, 1586, 13в ‑ 14в; 1587, 28; Histori Ruthenicæ II, 292–93. Итальянский перевод был более определенным: «per manifestesto inditio» для «certiore indicio» и «vera» для «veriore»: Possevino, Commentarii, 38–39.

Поссевино, Московская, 1586, 13в; 1587, 28; Histori Ruthenicæ II, 292–93.

Поссевино, Московская, 1586, 13в; 1587, 28; Грэм, Московия Антонио Поссевино, 12; Годовикова, Исторические сочинения, 50.

Pierling, La Russie II, 160. Пирлинг не указал источника для заключения, хотя он ясно читал письма Поссевино в Московии и других местах.

Поссевино, Московия, 1586, 208‑208в; То же, «Московия и др. Опера», 1595, 67; Годовикова, Исторические сочинения, 104-105; Зимин, В канун грозных потрясений, 90, 265. Русская версия письма Поссевино есть у Ф.И. Успенский, Переговоры о мире между Москвой и Польшей в 1581‑1582 гг.[Мирные переговоры между Москвой и Польшей сен 1581–1582] (Одесса, 1887), 39-40.

Памятники дипломатических отношений Древней России с державами иностранными СПб., 1851‑1871, X, 248‑258; Годовикова, Исторические сочинения, 102‑103.

Поссевино, Московия, 1586, 227‑227в; То же, «Московия и другие опера», 1595, 72–73; То же, Commentarii, 155; Годовикова, Исторические сочинения, 117, 120.Письмо Ивана королю Стефану и его охранная грамота для польских переговорщиков датированы 27 октября: М. Коялович, Дневник последнего похода Стефана Батория на Россию (осада Пскова) и Дипломатическая переписка того времени относящегося к образованию языка. Дневник последнего похода Стефана Батория против России (осада Пскова) и дипломатическая переписка того времени, относящаяся главным образом к заключению Запольского мира] (СПб., 1867), 372–373.

«Nos emendatiora ab ipso Auctore conscuti», Поссевино, Московия 1586, Введение «Typographus lectori» не на странице.

Поссевино, Московская, 1586, 1в. Ср. Грэм, Московия Антонио Поссевино, 1: «Во время моего пятимесячного отсутствия в Московии я оставил двух человек с принцем, и они смогли сделать многочисленные наблюдения». См. Также письмо Поссевино отцу Якубу Вуйеку в Трансильванию из польского лагеря в Пскове 8 октября 158 г., в котором говорится, что он покинул Дреноцкий в Москве, в книге Андреаса Вереша, Epistolæ et acta Jesuitarum Transylvaniæ temporibus Principum Bathory (1571–1613), ( 2 тт.Будапешт, 1911–13), (Fontes rerum Transylvanicarum 1 и 2), vol. 1, (Будапешт, 1911 г.), 201.

Поссевино, Исторические сочинения, 238; Поссевино, Московия, 1586, 18‑18в; Ср. Грэм, Московия Антонио Поссевино, 17; Pierling, La Russie, II, 161; То же, Метод Лерпиньи, Папский арбитражный суд в XVI и siècle: дипломатическая миссия Поссевино, 1581–1582 (Брюссель: Société belge de libraire, 1890), 90–91; А.И. Тургенев, изд., Дополнение к Историческому памятнику России (СПб., 1848), 393

Поль Пирлинг, изд., Missio Moscovitica, (P.: apud Ernestum Leroux, 1882).

Отношение Кампана, использованное для составления «Миссио», встречается с упоминанием царевичей в A.M. Ammann, ed., « I.P. Campani Relatio de itinere Moscovitico , в Antemurale, VI (1960–61), 1–85, см. 32; Немецкий перевод: « Ein russischer Reisebericht aus dem Jahre 1581, » A.М. Амманн, изд., Ostkirchliche Studien X, (1969): 156–193, 283–300, см. Стр. 184.

«Possewin ... Moskiewskiego ad sidera tollit.» «Nie widziałem, prawi, w nim babariem takiej, jako ludzie mówi: kto sprawy jego ze sprawami wojska tego konferuje, daleko tam więtszą bojań Boga najdzie». «Stąd mu się podoba Kniaź, że, co słowo, to się przeżegna a obrazków około niego pełno», A. Czuczyński, ed., X. Jan Piotrowski, Dziennik wyprawy Stefana Batorego podsk.Также в Койаловичах, Дневнике. Русский перевод: Дневник польского последнего похода Стефана Батория на Россию (Осада Пскова), (пер. О. Н. Милевского, Псков, 1882). Позже Пиотровский стал священником.

«wieści od ięzyków, thedy tho powiadayą, a wiele sie gich zgadzą na yedno, chocz chloptswo, ysz syn starszy Iwan Kniazia Wielkiego umarl, y Knias sam z wielki zalosczi zachzergozalza» , ”Юзеф Сименский, изд., Archiwum Jana Zamoyskiego (Варшава, 1909, II), 180.

«Huc nova ad haec delata sunt Magni Ducis primogenitum filium Ioannem mortuum esse», Archiwum, II, 199.

«Ex captivis et exploratoribus Novogardia intellexi maiorem natu Mosci filium obiisse», Archiwum, II, 220.

Monumenta Poloniæ Vaticana [далее MPV], 8 томов. (Краков, 1913–1948, т. V), 168. Во время понтификата Григория XIII (1572–1585) Галли был главным «министром» папы, поскольку кардинал-племянник был молод и неопытен.См. Антонио Меннити Ипполито, «Note sulla Segreteria di Stato come Ministero Particolare del Pontefice Romano» в книге Джанвитторио Синьоротто и Марии Антониетты Висчелья, ред., La corte di Roma tra cinque e seicento: 'Teatro' della politica europea (Рим, 1998), 167‑189. (Перевод на английский: Ипполито, «Государственный секретариат как особое министерство Папы», в Синьоротто и Висчелья, ред., Суд и политика в Папском Риме 1492–1700 (Кембридж, 2002), 140–144.)

«E vulgo cedisse 300 Moschovitas, filium Magni Ducis Moschovitarum ibiden occubuisse, veloratos et captos plurimos», Archiwum, II, 274.

MPV V, 194. Письмо было впервые опубликовано в Lerpigny, Un Arbitrage pontifical au
xvi e siècle, 245. Пирлинг часто цитировал работу, но не это письмо.

Йозеф Сименский, изд., Archiwum Jana Zamoyskiego III (Варшава, 1913 г.), 11.

MPV V, 229; MPV VI, 32, 102, 596.

Supplementum ad Historica Russiae Monumenta (СПб., 1848), 388‑404.

Поль Пирлинг, Батори и Поссевино: документы о раппортах Сен-Сьеж с рабами (П.: Leroux, 1887), 168–193.

Pierling, Bathory et Possevino, 172.

О миссии Поссевино в Венгрию см. Его отчет в Андреасе Верессе, изд., Антонио Поссевино, Трансильвания (1584 г.), Fontes rerum Transylvanicarum III (Будапешт, 1913 г.); и Иштван Кеул, Религиозные общины раннего Нового времени в Восточной и Центральной Европе: этническое разнообразие, конфессиональное многообразие и корпоративная политика в Княжестве Трансильвания 1526–1691 (Лейден-Бостон, 2006), 131–40.

н. Э. Наперский, изд., [Антонио Поссевино], Ливонские комментарии Грегорио XIII скрипту (Рига, 1852 г.), 18‑19.

Годовикова, изд., Исторические сочинения, 232.

Пирлинг, Миссио. vii ‑ viii; также опубликовано в Monumenta Poloniæ Vaticana VII, 77.

Грэм, Московия Антонио Поссевино, 1, 44; Поссевино, Московия (1586), страницы, (1587), 7, 86.

MPV VI, 702.

Pierling, Russie, II, 249‑273.

Pierling, Russie, II, 282‑324.

Pierling, Russie, II, 314. На Annibale di Capua см. Jan Władysław Woś, Santa Sede e corona Polacca nella corrispondenzade Annibale di Capua 1586‑1591, Trento, 2004.

Pierling, Russie, II, 232‑234; Archiwum Jana Zamoyskiego IV (Краков, 1948 г.), 456-457 (Поссевино - Замойскому, Падуя, 16 января 1588 г.). Рассматриваемое «длинное письмо» предположительно является ответом короля Стефана от 2 августа 1581 года на длинное письмо Ивана от 29 июня 1581 года.Польский король ответил тем же на полемику Ивана: Д.С.Лихачев, Я.С. Лурье ред., Послания Ивана Грозного [Послания Ивана Грозного] (М.–Л., 1951), 213–238; и для сообщения Батори А.И. Тургенева, изд., Historica Russiae Monumenta I (СПб., 1841), 323–350 (лат.) И Книга посольская Метрики Великого Княжества Литовского, содержащаяся в себе дипломатические сношения Литвы в государстве по стфанаие 1573 [Посольская книга Метрики Великого княжества Литовского, содержащая дипломатические отношения Литвы в период правления короля Стефана Батория] (М., 1845), 177–206 (русинский).

О. Халецки, «Последнее заявление Поссевино о польско-российских отношениях», Orientalia Christiana Periodica 19 (1953): 299-300.

Reinhold Heidenstein, De bello Moscovitico (Wilno 1584), 211; перепечатано в Histori Ruthenicæ Scriptores II, 165; Русский перевод: То же, Записки о Московской войне, пер. И. Виноградов, В. Василевский (СПб., 1889), 241‑242; То же, Rerum Polonicarum… libri XII (Франкфурт-на-Майне, 1672 г.), 188; Польский перевод: Rajnold Hejdensztejn, Dzieje Polski od ś mierci Zygmunta Augusta do roku 1594, 2 Vols.(СПб., 1857, т. 2), 91.

Зимин, В канун грозных потрясений, 91‑92.

Н.П. Лихачев, «Дело о приезде в Москву Антонио Поссевино [Документ о поездке Антонио Поссевино в Москву]», Летопись знания археографической комиссии, 11 (1903): 77–78.

А.Н. Насонов, изд., Псковские летописи (М., 1955), 263.

Например, Соловьев, История России с древнеиших времен, III [1960], 703.

Андрей Попов, изд., Изборник славянских и русских сочинений и статей, внесенных в хронографы русской редакции (М., 1869), 183; О.А. Державина, ред., Временник Ивана Тимофеева, М., 2004, 19.

.

г. Флория, Русско ‑ польские отношения и политическое развитие Восточной Европы во второй половине XVI ‑ начало XVII т.[Российско-польские отношения и политическое развитие Восточной Европы во второй половине 16 гг. И начале 17 гг. вв.] (М., 1978); Arkadiusz Czwołek, Piórem i Buław ą : działalno ś ć polityczna Lwa Sapiehy, kanclerza liteskiego, wojewody wile ñ skiego [С ручкой и персоналом: политическая деятельность губернатора Лев Сапьеги, Литовская канцелярия] Торунь, 2012).

В своем первом послании князю Андрею Курбскому Иван похвалил Константина за убийство своего сына «царства ради»: Ia.С. Лурье, Ю.А. Рыков, Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским [Переписка Ивана Грозного с Андреем Курбским] (Л., 1979), 19. История, рассказанная Поссевино, не была рассказом о казни во имя империи.

Haut de page

«Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» Николая Гоголя

«Рассказ о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем» * - прекрасное введение в Гоголя, я думаю, но не то чтобы это было на самом деле , конечно, мое знакомство с .Но в нем есть все, начиная с почти пуантилистского нагромождения деталей на детали вместе с навязчивым рассказчиком. Открывается:

Прекрасная бекеша Ивана Ивановича! Отличный! А какой руно! Тьфу, проклятие, какая шерсть! голубь серый и морозный! Готов поспорить, что ни у кого нет подобного! Посмотри, ради бога, особенно если он заговорит с кем-нибудь, посмотри со стороны: просто вкусно! Нет описания: бархат! серебро! Пожар! Господи Боже! Святой Николай Чудотворец! почему у меня нет такой бекеши! Он сделал это для него еще до отъезда Агафьи Федосеевны в Киев.Вы знаете Агафью Федосеевну? Тот, кто откусил оценщику ухо?

Не только навязчивый, но и возбудимый. Далее следует весьма возбудимое описание Ивана Ивановича: высокий, худой, набожный, обращается к каждому нищему, ласково говорит. Его лучший друг, Иван Никифорович (и тут мы попадаем в чудесную нелепость Гоголя - не только два Ивана поссорятся, но потом будет еще один Иван Иванович), невысокий, толстый, неразговорчивый, ленивый. «Голова Ивана Ивановича похожа на хвост репы вниз, у Ивана Никифоровича хвостик вверх на репу.«Я думаю, это действительно подводит итог, не так ли? В любом случае они неразделимы:

Антон Прокофьевич Пупопуз, который до сих пор ходит в коричневом сюртуке с синими рукавами и по воскресеньям обедает у судьи, говорил, что сам черт привязал друг к другу Ивана Никифоровича и Ивана Ивановича. строки. Куда бы один ни пошел, другой тащит за собой.

Есть еще одна деталь, касающаяся коричневого пальто с синими рукавами.Антон Прокофьевич сейчас не важен, но он вернется в пальто. Тогда он тоже не будет иметь значения, но подробности об этом будут!

Так или иначе, две репы лучшие друзья, но, как видно по названию, они ссорятся. Причина их ссоры, как и все в этом Миргороде, треснула: Иван Никифорович называет Ивана Ивановича гусем. Подавать сигнал враждующим соседям, посягающим на собственность друг друга и, наконец, подавать официальные жалобы друг на друга (здесь бонус гоголевской бюрократии).Бросить свинью, проникшую в здание суда и съевшую жалобу Ивана Никифоровича до того, как ее скопировали. Свинья Ивана Ивановича, которая, к тому же, была замешана в первоначальной ссоре.

Деталь за деталью; навязчивый, абсурдный рассказчик; Украинская деревенская жизнь; чудесно карикатурные персонажи, которые всегда кажутся исполняющими . И разрушительный финал, не редкость для гоголевских рассказов. Бедные Иваны, у которых было так много ошибок при придумывании вещей, теперь имеют нескончаемый иск в стиле Холодного Дома друг против друга и рассказчика, который возвращается в Миргород и находит их престарелыми врагами, все еще поджидающими эту бюрократию. намного печальнее и менее возбудимо.Он много вздыхает. А от «прекрасной бекеши» кончаем только «Скучно в этом мире, господа!»

Я не очень хорошо знаком с русскими **, но после прочтения Сказки Белкина я думаю, что вернусь к нескольким громким именам. Гоголь был первой остановкой, так как он уже был фаворитом. Мне очень понравились украинские рассказы, особенно те (в отличие от Иванов) о сверхъестественном. Но больше всего мне нравится этот безошибочный голос.

* Также известен как «Ссора», «Повесть о…» и «Как поссорились два Ивана.«Я прочитал перевод Певеара и Волохонского с заголовком выше.
** н.б., Гоголь по сути украинец. Не следует упускать из виду.

Смерть Ивана Ильича Краткое содержание

Смерть Ивана Ильича Краткое содержание

История начинается в петербургских судах, где трое друзей и коллег человека по имени Иван Ильич узнают из газеты, что Иван умер. Похоже, это никого не задело, но один из них, Петр Иванович, идет той ночью на поминки в доме Ивана из чувства долга.

Там Питер находит своего друга Шварца, который хочет оставить унылую службу и провести вечер, занимаясь чем-то более веселым: игрой в бридж. Петр Иванович также болтает с Прасковьей Федоровной, вдовой Ивана, которая устраивает эффектное (но довольно неубедительное) выражение слез, а затем тут же спрашивает Петра, как она может доить смерть Ивана за все пенсионные деньги, которых она стоит. Что касается самого Петра, то смерть человека, столь похожего на него, очень сильно нервничает. После доблестных усилий, чтобы похороны Ивана ни в малейшей степени не повлияли на него, он спешно уходит, чтобы попасть на игру в бридж.

Теперь, когда «пролог» закончен, рассказчик переходит к рассказу истории Ивана. Иван, умерший всего в сорок пять лет, вел жизнь «простейшую и обыденную, а потому и ужасную» (2.1).

Затем рассказчик проводит нас по детству и школе Ивана. Молодой Иван симпатичный парень: умный, добродушный, уравновешенный, общительный, остроумный. У него есть несколько скандальных дебошей, но не слишком много. После учебы в юридической школе он медленно продвигается по карьерной лестнице в качестве юридического работника, переезжая из провинции в провинцию каждые несколько лет или около того.В одном из своих провинциальных постов он знакомится с девушкой по имени Прасковья Федоровна, на которой женится, хотя и не очень любит ее.

Иван довольно успешен в работе (наслаждается чувством власти, которое дает ему юридическая работа), и популярен в обществе. Брак у него поначалу тоже приятный, но когда Прасковья Федоровна становится капризной и тяжелой во время первой беременности, Иван не может с этим справиться. В результате он возвращается к работе и играм в бридж, которые кажутся его настоящей страстью в жизни.Его брак никогда не восстановится, но Ивана это особо не волнует. Несмотря на женитьбу, Иван находит жизнь довольно приятной. По крайней мере, Прасковья Федоровна обеспечивает ему дочь (Лизу) и маленького сына (Вася).

В возрасте около 40 лет Иван ужасно расстроен, когда его упустили из-за ожидаемого повышения. Это худшее из того, что когда-либо случалось с ним. После непродолжительной депрессии он отправляется в Санкт-Петербург в одиночку, чтобы найти работу с более высокой зарплатой, и ему это удается.Он также находит новую квартиру и новую страсть к оформлению интерьера; он сделает его домом своей мечты. Но однажды, работая над оконными шторами, Иван упал с лестницы и сильно ударился о бок. Он ничего не делает с этим и даже отшучивается, но через некоторое время начинает замечать стойкую боль в боку и неприятный привкус во рту.

Несчастный случай с отделкой оборачивается смертным приговором. Через некоторое время после того, как семья Ивана приехала к нему в Санкт-Петербург, боль в боку усилилась, настроение ухудшилось.Он ходит к разным врачам, но они ставят ему разные диагнозы, и никто не хочет сказать ему, серьезно ли его состояние. Поначалу Иван надеется, что выздоровеет, и с нетерпением принимает таблетки, но врачи, похоже, не действуют. Медленно, но верно ему становится все хуже и хуже.

Постепенно Иван понимает, что он на самом деле умрет, но не может полностью осмыслить это. Его страх и боль, причиняемая ему болезнью, лишают его возможности наслаждаться работой (или мостом, если на то пошло), и он обнаруживает, что не может думать ни о чем, кроме своей собственной неминуемой смерти.В конце концов, болезнь вынуждает его оставаться дома и получать особую помощь.

Никто из окружающих - в первую очередь его жена и дочь - кажется, не понимает и не заботится о том, через что он проходит. Все они живут своей обычной жизнью и пытаются представить, что его болезнь - мимолетное явление. Ивану это кажется совершенно «фальшивым», и он начинает их всех ненавидеть. Только Герасим, один из слуг, готов признать, что Иван умирает, и выказывает ему искреннее сострадание. Иван начинает стараться проводить с Герасимом как можно больше времени.

Однажды ночью Иван особенно замучился. Он не может продолжать жить таким, какой он есть, но боится смерти. Размышляя над своей жизнью, он также с удивлением обнаруживает, что почти ни одна ее часть не была по-настоящему счастливой, за исключением, может быть, его детства. Как жизнь могла быть такой бессмысленной и ужасной? Именно тогда ему приходит в голову, что, возможно, он прожил свою жизнь неправильно. Но Иван не может поверить, что это может быть правдой - он думает, что все сделал правильно - и отвергает эту идею.

По прошествии нескольких недель, когда Иван становится все ближе к смерти, он все время возвращается к этой мысли и все время отвергает ее.Слишком больно думать, что это может быть правдой. Тем временем его физическая боль усиливается. Сочетание душевных и телесных агоний становится настолько ужасным, что три дня Иван только кричит и бьется без перерыва.

В последний день своей жизни Иван внезапно видит свет вокруг себя. Это происходит в тот же момент, когда его сын Вася целует ему руку. Его крики и удары прекращаются, и он без сопротивления принимает, что его жизнь была неудачной. Но он также чувствует, что еще может выкупить это.Иван открывает глаза и видит вокруг себя семью. Впервые он не чувствует ненависти, а только печали из-за того, что он заставил их так сильно страдать. Он понимает, что все, что он может сделать сейчас, чтобы положить конец их страданиям и своим собственным, - это умереть. Внезапно его страх смерти полностью исчез. Итак, от радости Иван умирает.

Иван Иванович расчистил путь для полета Юрия Гагарина в космос

Лицо Ивана Ивановича закрывает вывеска, провозглашающая его манекеном. via Astronautix Днем 25 марта 1961 года сельская местность недалеко от Перми в Советском Союзе была взорвана взрывом, похожим на взрыв.Капсула падала с неба, и, прежде чем она упала на землю, выскочило катапультируемое кресло, отправив пассажира на мягкую посадку неподалеку. Когда спасательные бригады и добровольные помощники наконец достигли места приземления, они бросились к безжизненной фигуре, лежащей на заснеженной земле, широко открытыми глазами глядя в никуда на расстоянии. Один мужчина ударил тело кулаком по лицу. Это был совсем не мужчина. Это был человекоподобный манекен по имени Иван Иванович. Первые месяцы 1961 года, возможно, были самым близким этапом космической гонки, поскольку американцы и Советы сделали невероятные шаги, чтобы отправить первого человека в космос.В Соединенных Штатах эти последние шаги были беспилотным полетом Меркурия, разработанным для проверки каждого элемента ракеты-носителя и космического корабля. 31 января 1961 года в ходе полета НАСА «Меркурий-Редстоун-2» шимпанзе Хэм совершил суборбитальный полет на высоте 157 миль. Он выжил, но «Редстоун» слишком быстро сжег топливо и развил колеблющееся «пого» движение. Астронавты утверждали, что, хотя при старте было бы не очень хорошо работать, но главный инженер ракеты Вернер фон Браун потребовал еще одного испытания без участия человека, чтобы убедиться в этом.Полет MR-BD, означающий, что это был эксперимент по разработке ракеты-носителя Mercury Redstone, а не один из космических кораблей, был успешно запущен 24 марта 1961 года. Это расчистило путь для первой пилотируемой миссии НАСА. Тем временем в Советском Союзе запуски «Корабл-Спутник», известные на Западе просто как серия «Спутник», делали последние шаги к запуску космонавта. Как и в случае беспилотных миссий «Меркурий», эти полеты были разработаны для того, чтобы каждый элемент космического корабля «Восток-3А», а также ракета Р-7, с которой он был запущен, был рассчитан на человека.Испытания были настолько важны, что инженеры и высокопоставленные представители Советских Ракетных войск стратегического назначения выехали из Москвы в Ленинск, город недалеко от космодрома Тюра-Там. Частью испытаний космического корабля «Восток» было тестирование его системы жизнеобеспечения, а также сбор данных о том, что космический полет сделает с биологической нагрузкой. Таким образом, начиная с Корабл-Спутник 4, капсулы запускались не пустыми. Корабл-Спутник 4 нес на борту спасенную с московских улиц маленькую дворнягу по имени Чернушка (или «Блэки») вместе с 40 черными мышами, 40 белыми мышами, морскими свинками, рептилиями, семенами растений, образцами крови человека, раковыми клетками человека, микроорганизмы, бактерии и образцы ферментации.В кресле пилота также находился пассажир, одетый в летный костюм и пристегнутый ремнями для удобства. Это был манекен-гуманоид по имени Иван Иванович, русский эквивалент Джона Доу. Окруженный животными и биомедицинскими образцами и одетый в белые ножны под полным скафандром «Сокол», Иван Иванович стартовал 9 марта 1961 года. Миссия была успешной: Иванович сделал все, что мог бы космонавт: действовал в качестве пассажира в полете, а затем катапультировался незадолго до этого. на посадку и приземление на личном парашюте.Животные приземлились с космическим кораблем на расстоянии около 165 миль. Иван снова вылетел 25 марта в качестве «пилота» корабля «Корабл-Спутник-5», известного на Западе как «Спутник-10». На этот раз у него была новая голова - оригинал был поврежден во время парашютных упражнений - и, чтобы избежать путаницы, если гражданское лицо найдет его в лесу после приземления, на его спине было нарисовано слово МАКЕТ (русский язык для манекена), а также написано на карточке, втиснутой в шлем, закрывающей лицо. Он снова полетел с собачьим товарищем, еще одной дворнягой с улицы по имени Звездочка (или «Звездочка»), а также с еще одним зверинцем из более мелких животных и биологических образцов.На этот раз у него тоже был своего рода голос. Частью оценки космического корабля было обеспечение работоспособности канала связи с Землей. Самый простой способ проверить это - использовать бортовую запись, в данном случае запись хора Пятницкого, за которым следует устный рецепт щи. Это был достаточно безобидный выбор, если западные наблюдатели заметят трансляцию. По мере того, как продолжался обратный отсчет второго запуска Иваном, Юрий Гагарин и Герман Титов проходили предпусковые проверки - это была генеральная репетиция для них, как и для стартовых экипажей.В 8:54 утра по московскому времени Иван Иванович во второй раз покинул Землю, и Гагарин смотрел на него, вообразив себя летящим на ракете в космос. Это была еще одна успешная миссия, снова вернувшаяся на Землю после одного витка. Иван Иванович катапультировался и благополучно приземлился в снегу, настолько сильно, что спасательным бригадам пришлось ждать целый день, прежде чем они смогли добраться до него с помощью жителей села, согласившихся нести их на запряженных лошадьми санях. Когда они это сделали, прохожие были встревожены и сбиты с толку очевидным отсутствием беспокойства, которое эта команда испытывала к своим собратьям.Большинство россиян ничего не знали о космических полетах, и сразу после того, как Гэри Пауэрс был сбит, возникли опасения, что это еще один американский шпион, который все еще нуждается в помощи и не получает ее. Один из спасателей указал на знак «макет» на его лице, и храбрый член толпы подошел и ткнул Ивана в резиновую «кожу», чтобы убедиться, что это не мертвый человек. Полеты Ивана Ивановича расчистили путь для пилотируемых миссий Следующим был Юрий Гагарин, первый человек, совершивший орбиту вокруг Земли 12 апреля 1961 года.Эта миссия была через несколько недель после того, как Эл Шепард мог летать в составе миссии MR-BD. Что до странных мифов и историй о призрачных космонавтах ... ну, Иванович тоже мог их сыграть. [встроить] https://www.youtube.com/watch?v=Xmmi1pbtybw [/ embed] Источники: журнал Air and Space, NSSDC; Первая советская отряд космонавтов Колина Берджесса и Рекса Холла.

Кукла, которая помогла Советскому Союзу обыграть США в космос

Иван Иванович, только что вернулся из космоса (музей «Звезда»)

25 марта 1961 года группа крестьян в Ижевске, селе недалеко от Уральских гор в центре. Советского Союза, смотрели, как с неба падает человек.На нем был ярко-оранжевый комбинезон, прикрепленный к цветущему парашюту. Его руки дрожали. Его ноги метались. Когда он, наконец, поддался силе тяжести, он рухнул на заснеженную землю. Он не производил шума. Жители Ижевска, как пишет Дебора Кэдбери в своей книге Space Race , были сбиты с толку видом этого упавшего летчика и «его бугристого тела». Они подбежали к нему, открыли козырек его шлема - и еще больше были сбиты с толку новым зрелищем, которое их встретило.

Зияющий шлем показал, отмечает Кэдбери, не лицо, а знак, напечатанный заглавными буквами: MAKET, или «макет».(Менее формально: «манекен».) Фигура, которую они только что увидели сброшенной с небес, была не столько человеком, сколько манекеном - куклой-космическим путешествием. Он был одним из первых космонавтов, или, скорее, космонотом: моряк звезд во всех смыслах, кроме человеческого. (Формально на четыре недели он превзошел Юрия Гагарина). , но и еще кое-что: страх.Теперь мы можем регулярно твитнуть космонавтам, живущим в космосе. Теперь мы можем регулярно наслаждаться их причудливыми видео на YouTube, а также Google Hangouts и AMA, наслаждаясь умопомрачительными изображениями микрофонов (и еды, и воды, и камер, и людей), плавающих в микрогравитации. Теперь мы можем рассматривать пространство, как и многое другое, как развлечение.

В течение нескольких бурных недель 1961 года все надежды и страхи перед открытием космического пространства буквально воплощались в кукле.

Однако не так давно, когда космические путешествия были еще одной из самых эпических и безумных целей человечества, сама идея - отправить человека в космос ! - встревожили люди.Особенно те люди, которые в первую очередь были ответственны за то, чтобы путешествие произошло. Космос был дразнящим, ужасающе новым - и мы просто не знали, что случится с земным телом, когда оно будет снято вне самой Земли. Были законные опасения радиационного отравления. Были менее законные опасения «космического безумия». Были опасения по поводу значительных психических и политических последствий, если что-то пойдет не так. Советы, как и их американские коллеги, хотели первыми отправиться в космос, но, в частности, они хотели, чтобы они первыми вернулись в космос.Гагарину пришлось совершить историческую орбиту вокруг Земли; Затем он, что не менее важно, должен был вернуться на Землю в целости и сохранности. Никакой другой исход был бы недопустимым.

Итак, инженеры СССР протестировали, а затем повторно протестировали, а затем еще раз протестировали свою технологию. И чтобы убедиться, что космические путешествия были максимально безопасными для таких органических существ, как они сами, они отправили других животных - мышей, кошек, собак и шимпанзе - в жертву делу космоса. Иван Иванович был кульминацией этого испытания: он выглядел как человек настолько, насколько могли послать, не считая человека.И у него была важная работа. Спутник Корабл-Спутник - космический корабль, который доставит в космос Ивана, а затем и Гагарина, - не был оборудован для мягкой посадки. Он требовал, чтобы его пассажир катапультировался через некоторое время после возвращения на Землю и до столкновения с ней. Надеялись, что парашют позаботится обо всем остальном. Чтобы превратить эту «надежду» в более обнадеживающее «ожидание», Иван совершит два полета: первый - 9 марта, второй - 25 марта. Он будет действовать как высокотехнологичный манекен для краш-тестов.

Итак, в течение нескольких пьянящих недель 1961 года все надежды и страхи перед огромными новыми рубежами космоса буквально воплощались в кукле. Если Иван потерпит неудачу, лидеры могут решить, что не стоит рисковать его заменой на человека. Но если ему это удастся, все системы пойдут. Гагарин - и все, кто последует за ним, - могут запустить. Иван, как пишет Джойс Чаплин в своей книге « Round About the Earth », был «манекеном человека, олицетворяющим грядущих космических путешественников»."

Иван, которого никогда не снимали со скафандра или парашюта, сегодня висит как часть выставки в Смитсоновском музее авиации и космонавтики. (Airandspace.org)

'Так много, как человек'

Иван был сделан, по большей части, из металла, с гибкими соединениями, которые позволяли легко одевать его и помещать в его крошечный космический корабль. У него была «кожа» из синтетической кожи. Его съемная голова - инженеры соединили ее к телу через открытый шлем - тоже в основном из металла.Иван был, и в этом все дело, гуманоидом.

Но он был также, и не в этом вся суть, немного жутковатым. Он был разработан с помощью Московского института протезирования, и его лицо - единственная его часть, которая в полете не будет закрыта скафандром - было сделано максимально реалистичным, с глазами и бровями. и «ровные ресницы», - вспоминал Марк Галлай, известный летчик-испытатель, консультировавший СССР по вопросам подготовки космонавтов. Иван как таковой проживал в сверхъестественной долине - «призрачный космонавт», который был больше фантомом , чем космонавтом .«В манекене, сидящем перед нами, действительно есть что-то смертельно неприятное», - прямо выразился Галлай. «Наверное, нехорошо делать нечеловека настолько похожим на человека».

Владимир Суворов, известный оператор-документалист, нанятый для съемок испытательных полетов Ивана, согласился с этой оценкой. В дневниках, в которых запечатлены съемки первых полетов «Востока», Суворов описывает свою первую встречу с Иваном на Сборочно-испытательном комплексе (АТК) Советского космического агентства:

На следующий день мы познакомились с Иваном Ивановичем - манекеном.В просторном чистом помещении УВД трое мужчин в белых комбинезонах открыли большой запечатанный ящик, доставленный через спецслужбу. Манекен осторожно вынули из ящика и положили в кресло космонавта. «Он» был одет необычно: ярко-оранжевый костюм, белый шлем, толстые перчатки и высокие шнурованные ботинки ... Его голова, «кожа» тела, руки и ноги были сделаны из прочного, эластичного синтетического материала, и сопротивление, имитирующее человеческую кожу. Его шея, руки и ноги имели карданные шарниры, поэтому их можно было двигать... Одетый в полный скафандр космонавта, он выглядел несколько неприятно с неподвижными накладными глазами и маской вместо лица.

Без сомнения, неприятности усугублялись тем, что ученые, стремящиеся максимально эффективно использовать испытательные полеты, которые Иван совершил бы от их имени, сконструировали его полые конечности так, чтобы они функционировали как космический корабль их собственного типа. В руках и ногах Ивана были проведены медицинские эксперименты, призванные проверить - даже больше, чем это уже сделали исследователи, - как живые организмы будут жить в космосе.Так послушный труп Ивана стал домом для мини-зверинца жизни, большого и микроскопического: он нес в своих придатках 40 белых мышей, 40 черных мышей, группу морских свинок, различных рептилий, образцы крови человека, раковые клетки человека. , дрожжи и бактерии. (Это было в дополнение к собачьим товарищам, которые летали с Иваном, в славных традициях советской космической программы: Чернушка («Блэкки») во время его первого полета и Звездочка («Звездочка») во время его второго.)

Иван в ходе своей миссии понесет гораздо больше унижений за дело пилотируемого полета в космос.В его оставшихся полостях были помещены еще несколько экспериментов, разработанных рьяными людьми, в которых вместо животных использовались инструменты и инструменты. Они измерили ускорение, изменения угловой скорости и уровни космической радиации, с которыми Иван столкнулся, находясь вдали от Земли. И они включили радиоустройства, чтобы Иван мог общаться с землей внизу.

Шпионы! Хоры! Борщ!

Так создатели Ивана наделили ему не только лицо, но и голос. Его главная миссия, помимо того, что он выжил после жесткой посадки Корабл-Спутник, заключалась в том, чтобы использовать этот голос для проверки своего коммуникационного оборудования на орбите Земли.Но что манекен-космонавт должен сказать миру ниже его? Это был непростой вопрос, учитывая, что Советы могли ожидать, что Запад перехватит любые радиопередачи, которые они отправляли во время своих полетов. Их сообщения должны были быть закодированы - но опять же, не слишком , чтобы вызвать подозрения Запада в шпионской деятельности. И закодирован таким образом, чтобы сохранить гордость и достоинство советской космической программы. (Предыдущие полеты, по словам космонавта Георгия Гречко, включали основные, заранее записанные комбинации букв и цифр.Что «привело к слухам, что космонавт вызвал на помощь неконтролируемый космический корабль».)

«Его слепые глаза смотрели на мир глазами Бога».

Предложение о том, чтобы на пленке, которую играл Иван, содержал перечисление технических деталей самого полета, было отклонено на том основании, что это могло предполагать, что Иван участвовал в шпионской миссии. Затем последовало предложение, чтобы Иван включил запись чьего-то пения, но от него отказались на том основании, что любой, кто подслушивал летающего певца, мог предположить, что советский шпион стал жертвой космического безумия.(Таким образом, очевидно, что из-за «гордости и достоинства» не получилось.) В конце концов инженеры решили пойти на музыкальный компромисс, включив во время последнего полета Ивана запись хора, поющего песни (поскольку «даже самый доверчивый западный разведчик знал вас не поместился хор на спутник Корабл-Спутник »). Человеческий голос, читающий рецепт борща, русского свекольного супа, был добавлен для вкусной - и сбивающей с толку западной разведки - меры.

Однако в эпоху безудержной паранойи последний испытательный полет Ивана все же вызвал замешательство.По словам космонавта Алексея Леонова, запись Ивана - чего и опасались, и ожидали - действительно подхватили западные посты прослушивания. И «поскольку наше государственное информационное агентство ТАСС не опубликовало объявления о полете, слухи о полете человека в космос пошли не так, как надо, и его скрыли, как лесной пожар».

Макет Ивана в катапультном кресле корабля "Корабл-Спутник" (музей "Звезда" в русских скафандрах)

Не было. Напротив, испытательные полеты Ивана - оба они - прошли на удивление хорошо.В своей книге Rocket Men, Рекс Холл и Дэвид Шейлер отмечают, что полет 25 марта, как и предыдущая версия от 9 марта, длился ровно столько, сколько планировали инженеры: ровно один час 40 минут. Он «продержался всего один оборот и имел полный успех». В «Космической гонке » Дебора Кэдбери подробно рассказывает о победе Ивана - и, соответственно, советской космической программы. «Он совершил идеальный полет», - пишет она. "Его незрячие глаза смотрели на мир глазами Бога.Его неслышащие уши слышали, как загорелись ретро-двигатели. Его бесчувственные конечности почувствовали толчок, когда он приземлился в падающем снегу возле отдаленной деревни ».

Победа Ивана вселила в советских ученых уверенность, необходимую им, чтобы запустить человека вместо куклы - что они, наконец, сделали 12 апреля. , 1961. Манекен сделал свое дело

Космический человек или шпион?

И, наконец, с ним обращались так же, как и с его товарищами-космонавтами: он был восстановлен после падения на Землю, а затем отпраздновал это событие.Когда Иван совершил свой первый виток вокруг Земли, команда из тридцати советских десантников была отправлена ​​охранять место, где он и его корабль должны были приземлиться. Инженеры-спасатели на лыжном самолете и запряженных лошадьми санях обнаружили капсулу «Корабл-Спутник», обгоревшую после захода в воду, шипящую и дымящуюся на полутораметровом тающем снегу. А потом нашли Ивана, который, по словам очевидца, «выглядел так, как будто при приземлении погиб настоящий космонавт».

Но есть разные версии второго возвращения Ивана на Землю.Самый распространенный - тот, что описан в начале этой истории: Растерянные жители, открытый шлем, МАКЕТ. Однако оператор Суворов описывает сцену несколько иначе. Он утверждает, что русские крестьяне пали жертвой того же заблуждения, которое дизайнеры Ивана опасались западных людей: они считали Ивана шпионом. Только они предположили, что он был западным шпионом. Жители села хотели не помочь ему, пишет Суворов, а выдать.

Вот, из дневника документалиста, последние минуты космонавта Ивана:

Люди в районе приземления приняли звук. создаваемый космическим кораблем при повторном входе в атмосферу Земли из-за звука выстрела зенитной ракеты при поражении цели.Вдобавок вскоре они увидели парашютиста в странном ярко-оранжевом костюме. Таким образом, у них были все основания полагать, что они столкнулись с другим пилотом-шпионом. Вероятно, уже предвкушая правительственные награды, крестьяне вместе с местным милиционером окружили неподвижную и молчаливую фигуру и попытались схватить его. В этот момент прибыла поисковая группа и спасла «Ивана Ивановича». Они сказали, что ребята были настолько разочарованы этим откровением, что били кулаками по лицу манекена.Но «Иван Иванович» им был не по зубам.

Итак, альтернативная история Ивана Ивановича (рассказанная, стоит отметить, сотрудником советского правительства) заканчивается падением неодушевленного героя - куклы, проложившей путь к первым пробным шагам человека в космос - падению. жертва замешательства, созданного им самим. Лежащий на снегу псевдочеловек пугал людей. Он сбил их с толку. Он разозлил их. Только что вернувшаяся из космоса кукла-первооткрыватель получила удар кулаком в лицо.

Смерть Ивана Ильича (Bantam Classics) (9780553210354): Лев Толстой, Линн Солотаров, Рональд Блайт: Книги

«Смерть Ивана Ильича», провозглашенная одним из величайших мировых шедевров, посвященных смерти и умиранию, - это история мирского карьериста, судьи высокого суда, который никогда не придавал значения неизбежности своей смерти даже вскользь.Но однажды смерть объявляет ему о себе, и, к его шокирующему удивлению, он оказывается лицом к лицу со своей собственной смертностью. Как, спрашивает Толстой, человек без рефлексии противостоит своему единственному моменту истины?
Этот короткий роман стал художественной кульминацией глубокого духовного кризиса в жизни Толстого, девятилетнего периода после публикации «Анны Карениной», в течение которого он не написал ни слова художественной литературы. Тщательно захватывающий, а иногда и устрашающий взгляд в бездну смерти, это также убедительное свидетельство возможности обретения духовного спасения.

Граф Лев Николаевич Толстой проявил необычайную двойственность характера в жизни, наполненной глубокими противоречиями. Он родился в русской артистической семье 9 сентября 1828 года. Его родители умерли, когда он был молод, и его воспитывали несколько родственниц. В 1844 году он поступил в Казанский университет, проучившись там всего три года. В возрасте 23 лет Толстой вступил в российскую армию и участвовал в Крымской войне. Еще на службе появился его первый опубликованный рассказ, в значительной степени автобиографический труд под названием Детство, (1852).Толстой вернулся в свое имение в 1861 году и основал здесь школу для крестьянских детей. В 1862 году он женился на Софии Берс и постепенно отказался от участия в школе. Следующие пятнадцать лет он посвятил управлению поместьем, воспитанию большой семьи своей и Софии и написанию двух своих основных работ: Война и мир (1865-67) и Анна Каренина (1875-77). Во второй половине этого пятнадцатилетнего периода Толстой обнаружил, что все больше разочаровывается в учении Русской Православной Церкви.В последующие годы Толстой сформулировал для себя новый христианский идеал, центральным символом которого было непротивление злу; он также проповедовал против развращенного зла российского государства, о необходимости положить конец всякому насилию и о нравственном совершенствовании человека. Он продолжал писать объемные произведения, в основном научно-популярные, но также и другие произведения, такие как Смерть Ивана Ильича (1886). В 1910 году, все еще не сумев примирить различия в жизни аристократии и более простое существование, которого он жаждал, Толстой покинул имение.Вскоре он заболел и был найден мертвым на койке на отдаленной железнодорожной станции. Похоронен в своем имении Ясная Пуляна.?

ГЛАВА 1

В большом здании суда, во время перерыва в деле Мелвинского, члены суда и прокурор встретились в кабинете Ивана Егоровича Шебека, где разговор зашел о знаменитом деле Красова. Федор Васильевич категорически отрицал, что это подпадает под их юрисдикцию, Иван Егорович придерживался своей точки зрения, а Петр Иванович, не принимавший участия в споре с самого начала, просмотрел копию только что доставленных новостей.

«Господа!» он сказал. «Иван Ильич мертв».

"Правда?"

«Вот, прочтите это», - сказал он Федору Васильевичу, протягивая ему свежий номер, еще пахнувший принтерными чернилами.

В черной рамке было следующее объявление: «Прасковья Федоровна Головина с глубокой скорбью сообщает родным и знакомым, что 4 февраля 1882 года скончался ее любимый муж, член суда Иван Ильич Головин. состоится в пятницу в час."

Иван Ильич был соратником собравшихся здесь джентльменов, и все они его любили. Он болел несколько недель, и его болезнь считалась неизлечимой. Его должность оставалась открытой для него, но она предполагалось, что в случае его смерти Алексеев может быть назначен на его место, и либо Винников, либо Штабель станут преемниками Алексеева. Итак, первая мысль, которая пришла в голову каждому из господ в этом офисе, узнав о смерти Ивана Ильича, заключалась в том, какой эффект у него были бы собственные трансферы и рекламные акции или трансферы их знакомых.

«Теперь обязательно попаду на пост Штабеля или Винникова», - подумал Федор Васильевич. «Мне это давно обещали, и повышение будет означать повышение зарплаты на восемьсот рублей плюс надбавка на офисные расходы».

«Я должен подать прошение о переводе зятя из Калуги», - подумал Петр Иванович. «Моя жена будет очень счастлива. Теперь она не сможет сказать, что я никогда ничего не делаю для ее семьи».

«У меня было ощущение, что он никогда не переживет», - сказал Петр Иванович."Печальный."

"Что именно с ним было?"

«Врачи не могли решить. То есть они решили, но по-разному. Когда я видел его в последний раз, я думал, что он выздоровеет».

«А я не был там с праздников. Я все хотел поехать».

"Был ли он человеком состоятельным?"

«Думаю, у его жены есть кое-что, но ничего особенного».

"Ну, нет никаких сомнений в том, что мы должны пойти и увидеть ее. Они живут так ужасно далеко.«

» То есть от вас. От тебя все далеко ».

« Видишь ли, он просто не может простить мне того, что я живу на другом берегу реки », - сказал Петр Иванович, улыбаясь Шебеку. И с этих слов заговорили об относительных расстояниях. в городе и вернулся в зал суда.

В дополнение к предположениям, возникавшим в уме каждого человека о переводе и вероятной смене работы, эта смерть могла вызвать сам факт смерти близкого знакомого вызвал у них все обычные чувства с облегчением, что умер кто-то другой, а не они.

«Ну, разве это не что-то - он мертв, а я нет», - думал или чувствовал каждый из них. Более близкие знакомые, так называемые друзья Ивана Ильича, невольно добавляли себе, что теперь они должны выполнить утомительные требования приличия, посетив панихиду и позвонив вдове с соболезнованиями.

Ближе всего к нему были Федор Васильевич и Петр Иванович. Петр Иванович изучал юриспруденцию у Ивана Ильича и считал себя в долгу перед ним.В тот вечер за обедом он сообщил жене весть о смерти Ивана Ильича, высказал догадку о возможности перевода ее брата в их район, а затем, не дремлет, надел фрак и поехал к Ивану Ильичу.

Перед входом были припаркованы экипаж и два такси. Внизу, в коридоре, рядом с вешалкой, к стене прислонена крышка гроба, украшенная шелковой парчой, кисточками и отполированной позолоченной тесьмой. Две женщины в черном снимали шубы.В одной из них он узнал сестру Ивана Ильича; другой был незнакомцем. Шварц, его коллега, только начал спускаться по лестнице, но, увидев вошедшего Петра Ивановича, остановился на верхней ступеньке и подмигнул ему, как бы говоря: «Иван Ильич действительно напортачил - не то, что мы с тобой. сделал бы."

В Шварце, с его английскими бакенбардами и худощавой фигурой во фраке, как всегда, царила элегантная торжественность, и эта торжественность, всегда резко контрастирующая с его игривым характером, имела здесь особую пикантность. .По крайней мере, так подумал Петр Иванович.

Петр Иванович отошел в сторону, пропуская дам, и медленно пошел за ними вверх по лестнице. Шварц не стал спускаться вниз, а остался на площадке. Петр Иванович понял почему; Очевидно, он хотел договориться, где им в этот вечер сыграть вист. Дамы поднялись наверх, в покои вдовы, а Шварц с серьезным выражением губ и игриво блестящими глазами поднял брови вправо, указывая на комнату, где лежал покойник.

Петр Иванович, как всегда бывает, пришел в недоумение по поводу того, что от него там ждут. Единственное, что он знал, это то, что в таких случаях перекреститься никогда не вредно. Он не был вполне уверен, следует ли ему также кланяться, поэтому он избрал средний курс: войдя в комнату, он начал перекрещиваться и делать легкое движение, напоминающее поклон. В то же время, насколько позволяли движения рук и головы, он оглядел комнату. Двое молодых людей, очевидно племянники, один из них - гимназист, крестились, выходя из комнаты.Старушка стояла неподвижно. И дама со странно изогнутыми бровями что-то ей шептала. Церковный чтец в сюртуке - энергичный, решительный парень - читал что-то громким голосом и тоном, не допускающим противоречий. Кладовщик Герасим легко встал перед Петром Ивановичем и что-то разбрызгал по полу. Увидев это, Петр Иванович сразу почувствовал слабый запах разложения. В последний свой визит Петр Иванович видел этого крестьянского мальчика в кабинете Ивана Ильича; он был медсестрой умирающего, и Иван Ильич особенно любил его.

Петр Иванович продолжал креститься и слегка кланяться в направлении посередине между гробом, церковным чтецом и иконами на столе в углу. Затем, когда он почувствовал, что переборщил с переходом, он остановился и начал осматривать мертвого человека.

Тело лежало, как это всегда бывает у мертвых, особенно тяжелым, с твердыми конечностями, погруженными в подстилку гроба, и его голова, вечно склоненная на подушке, демонстрируя, как и все мертвые тела, желтый восковый лоб. (с блестящими залысинами на впалых висках), выступающий под ним нос, кажется, давит на верхнюю губу.Иван Ильич сильно изменился, похудел еще больше с тех пор, как Петр Иванович видел его в последний раз, и все же, как и у всех мертвых, лицо его приобрело выражение большей красоты, а главное, большего значения, чем это было раньше. в жизни. Его выражение подразумевало, что все, что нужно было сделать, было сделано и сделано правильно. Более того, в этом выражении был упрек или напоминание живым. Это напоминание показалось Петру Ивановичу неуместным или, по крайней мере, неприменимым к нему. Ему стало не по себе, поэтому он поспешно перекрестился (слишком поспешно, как он чувствовал, с точки зрения приличия), повернулся и направился к двери.

В соседней комнате его ждал Шварц, твердо расставив ноги, а руки играли с цилиндром, который он держал за спиной. Одного взгляда на его игривую, ухоженную, изящную фигуру было достаточно, чтобы оживить Петра Ивановича. Он чувствовал, что Шварц выше всего этого и не поддастся скорбным впечатлениям. Сама его внешность как бы говорила: «Ни в коем случае инцидент с отпеванием Ивана Ильича не может считаться достаточным основанием для отмены очередного сеанса, то есть ничто не может помешать нам сегодня вечером встретиться и пролистать новую колоду карт, пока лакей ставит вокруг стола четыре свежие свечи.На самом деле нет никаких оснований полагать, что этот инцидент может помешать нам провести приятный вечер ». И он сказал это шепотом Петру Ивановичу, предлагая встретиться на игре у Федора Васильевича.

Но Петр Иванович был не суждено было в тот вечер играть в карты. Прасковья Федоровна, невысокая, коренастая женщина (в бедрах шире, чем в плечах, несмотря на все усилия наоборот), одетая во все черное, с кружевной шалью на голове и с та же странно изогнутая бровь, что и женщина, стоящая перед гробом, вышла из своих покоев с некоторыми другими дамами, которых она показала двери комнаты, где лежал покойник, и сказала: «Служба вот-вот начнется, входите.

Шварц неопределенно поклонился, затем остановился, не принимая и не отвергая приглашения. Узнав Петра Ивановича, Прасковья Федоровна вздохнула, подошла к нему, взяла его за руку и сказала: «Я знаю, что вы были настоящим другом. Ивана Ильича. . ... »и смотрел на него, ожидая достойного ответа. Петр Иванович знал, что, как он должен был там перекреститься, здесь он должен был сжать ее руку, вздохнуть и сказать:« Уверяю вас! »И он так и сделал. И, сделав это, он почувствовал, что достиг желаемого эффекта: он был тронут, и она тоже.

«Пойдемте, прежде чем это начнется, я должна поговорить с вами», - сказала вдова. «Дай мне руку».

Он протянул ей руку, и они направились во внутренние комнаты мимо Шварца, который подмигнул Петру Ивановичу с сожалением, сказав: «Так много для вашей карточной игры. Не обижайтесь, если мы найдем другого игрока. Возможно, вы. может сделать пятую, когда уйдешь ".

Петр Иванович вздохнул еще глубже и жалобно, и Прасковья Федоровна благодарно пожала ему руку. Войдя в ее гостиную, отделанную розовым кретоном и освещенную тусклой лампой, они сели у стола: она на софе, Петр Иванович на низком пуфике с сломанными пружинами, который шевелился под его весом.Прасковья Федоровна хотела предостеречь его от сидения здесь, но почувствовала, что такое предупреждение не соответствует ее положению, и отказалась от этого. Садясь на пуфик, Петр Иванович вспоминал, как Иван Ильич, украсив комнату, советовался с ним насчет этого розового кретона с зелеными листьями. Вся комната была забита мебелью и безделушками, и, когда вдова прошла мимо стола, чтобы сесть на диван, она запутала шнурок своей черной шали в узоре резьбы.Петр Иванович слегка приподнялся, чтобы распутать его, и при этом освобожденные от давления пружины тахты подпрыгнули и слегка его толкнули. Вдова сама начала распутывать шнурок, и Петр Иванович снова сел, подавляя под собой мятежные пружины. Но вдова не успела полностью освободиться, и Петр Иванович снова встал, и снова тахта взбунтовалась и даже скрипнула. Когда все это закончилось, вдова вынула чистый батистовый платок и заплакала.Эпизод со шнурком и битва с пуфиком охладили Петра Ивановича, и он сидел, хмурясь. Обстановка была нарушена, когда явился лакей Ивана Ильича Соколов и доложил, что участок, выбранный Прасковьей Федоровной на кладбище, будет стоить двести рублей. Она перестала плакать и, мучительно взглянув на Петра Ивановича, сказала ему по-французски, как ей тяжело. Он ответил безмолвным жестом, показывая, что не сомневался, что это так.

«Не стесняйтесь курить», - сказала она великодушным, но при этом подавленным голосом и повернулась к Соколову, чтобы обсудить цену могилы. Закуривая сигарету, Петр Иванович слышал, как она подробно расспрашивает о ценах на разные участки и приходит к очень здравому решению. Более того, когда она уладила этот вопрос, она решила насчет певчих. Затем Соколов ушел.

«Я сама все занимаюсь», - сказала она Петру Ивановичу, отодвигая несколько альбомов на столе.И заметив, что пепел от его сигареты может упасть на стол, она быстро передала ему пепельницу и сказала: "Я считаю, что для меня было бы явным предлогом сказать, что я не могу из-за горя заниматься практические вопросы. Напротив, если что-то может ... я не скажу утешать, но ... отвлеките меня, это забота обо всех этих вещах о нем ". Она снова вынула платок, как будто собиралась заплакать, но внезапно, казалось, овладела своими эмоциями, и, слегка покачав головой, начала спокойно говорить.

«Но я хочу обсудить с вами один вопрос».

Петр Иванович в ответ склонил голову, стараясь не дать взлететь пружинам тахты, которая тут же закружилась.

«Он ужасно страдал последние дни».

"А он?" - спросил Петр Иванович.

«Ой, ужасно! Он кричал непрерывно, не по минутам, а по часам. Он кричал три дня подряд, не останавливаясь передохнуть. Это было невыносимо.Не знаю, как я все это пережил. Вы могли слышать его через три комнаты. Ой, через что я прошла! »

« И действительно ли он был в сознании через все это? »- спросил Петр Иванович.

« Да, - прошептала она, - до последнего. Он простился с нами за четверть часа до своей смерти и даже попросил нас увезти Володю ».

Несмотря на неприятное осознание собственного и ее лицемерия, Петр Иванович был охвачен ужасом при мысли о страданиях. о ком-то, кого он так хорошо знал, сначала как беззаботный мальчик, затем как одноклассник, а затем как взрослый мужчина, его коллега.Он снова увидел этот лоб, этот нос, прижимающийся к верхней губе, и страх за себя овладел им.

«Три дня ужасных страданий и смерти. Да ведь то же самое могло случиться со мной в любое время», - подумал он и на мгновение почувствовал панику. Но сразу же сам не умел, его спасла привычная мысль, что все это случилось с Иваном Ильичем, а не с ним, что с ним этого не могло и не должно было случиться; и что, если бы он допустил такую ​​возможность, он поддался бы депрессии, которой, как совершенно ясно выразилось выражение Шварца, ему не следовало бы делать.Этим ходом рассуждений Петр Иванович успокоился и стал настаивать на подробностях смерти Ивана Ильича, как будто смерть была случайным переживанием, которое могло случиться только с Иваном Ильичом, но никак не с ним.

Смерть Ивана Ильича

Лев Толстой 1886

Биография автора

Краткое содержание сюжета

Персонажи

Темы

Стиль

Исторический контекст

Критический обзор

Критика «Критика» Ильича »(« Смерть Ивана Ильича ») получила широкое признание, когда была опубликована в 1886 году, и до сих пор остается интересным повествованием для современных читателей.Он важен тем, что представляет собой универсально мощное изображение физического разрушения человека и последующего духовного возрождения в момент смерти, а также потому, что это первая художественная литература, которую Толстой опубликовал после своего обращения в радикальное христианство. Некоторые критики отмечают сдвиг в его творчестве после его духовного упадка в 1870-х годах, который вдохновил его писать в основном на религиозные и философские вопросы, отвергая свои ранние работы. Толстого « Война и мир » (1869; «Война и мир» ) и «Анна Каренина » (1877) почти единодушно хвалят как убедительные документы человеческого существования и превозносят как прекрасные примеры реалистичного романа.Посвятив свою жизнь самоанализу и проявив себя не только как писатель, но и как ученый и философ, Толстой оказал влияние на широкий круг писателей и философов, от Эрнеста Хемингуэя до Мартина Хайдеггера. Многие писатели провозгласили его одной из самых важных фигур в современной истории литературы, успешно оживившей свою художественную литературу динамикой жизни. Федор Достоевский называл его «великим художником»; Вирджиния Вульф называла его «величайшим из всех романистов»; и Марсель Пруст почитал его как «безмятежного бога».«Благодаря неустанным исследованиям психологии и общества Толстым, он завоевал восхищение множества писателей и до сих пор поражает читателей своим резким изображением человека. жизнь. «Смерть Ивана Ильича» прекрасно демонстрирует этот самоанализ, поскольку увеличивает борьбу человека за то, как прожить свою жизнь.

Лев Толстой (1828-1910), также транслитерируемый как Лев или Лев Николаевич Толстой, большую часть своей жизни провел в родовом имении под Москвой, занимаясь своими личными занятиями. В юности он жил свободной и беспокойной жизнью, но в 1850-х годах стал социально активным, борясь за улучшение положения крепостных.Позже он служил в армии на Кавказе, в это время работал над своим первым романом « Детство » (1852; Детство ). Это произведение получило признание в русских литературных кругах и получило высокую оценку Федора Достоевского и Ивана Тургенева. Опыт службы Толстого на Кавказе послужил толчком для создания таких рассказов, как «Набег» («Рейд»), а его военная служба в Крымской войне описана в его севастопольских зарисовках. В это время были опубликованы другие рассказы и рассказы, такие как «Два гусара» («Два гусара»), «Три смерти» («Три смерти») и «Казаки» (1863; «Казаки»).Эти работы начали демонстрировать его интерес к вопросам морали и преимуществ жизни без забот общества. Этот интерес сформировал христианское учение Толстого и вдохновил его на создание в 1883 году издательства «Посредник» и организацию помощи голодающему населению Средней России в 1891–1892 годах. В 1862 году он женился на Софье Андреевне Берс; у пары было тринадцать детей. Толстой активно жил своим учением, отказавшись от прав на книги, личное имущество и деньги в 1895-96 гг.В 1901 году, когда его доктрина стала более радикальной, он был отлучен от Русской православной церкви.

«Война и мир», , написанный с 1863 по 1869 год, переведенный и опубликованный в 1886 году, часто называют величайшим романом из когда-либо написанных. Следующее произведение Толстого, «Анна Каренина», , опубликованное в 1875-77 годах, критики считают более структурированным; Сам Толстой заявил: «Я очень горжусь архитектурой [ Анны Карениной ] - ее своды соединены так, что невозможно даже заметить, где находится краеугольный камень. Анна Каренина отличается от других произведений Толстого тем, что она не так назидательна, как его более поздние произведения, и не так оптимистична, как Война и мир .

В 1882 году Толстой опубликовал Исповедь (Исповедь), , в котором задокументировал его духовный кризис и последующий отказ от его прошлых работ, наряду с творениями Шекспира и Вагнера, как от эстетики элиты, которая не смогла «заразить» восприятие человека религиозными взглядами. чувство. Толстой написал много научно-популярных брошюр в этот момент своей жизни, излагая принятую им форму радикального христианства, предполагающую целомудрие и непротивление злу.Он также писал простые сказки для необразованных людей, в которых передавались уроки морали, такие как «Бражэ лепки, боже крепко» («Злые соблазны, но добрые терпят»). Критики обычно считают, что послеревенческое письмо Толстого менее содержательно, чем его более ранние тексты, хотя его талант к повествованию всегда оставался неизменным. Это становится очевидным при чтении его драмы, которая передает острое чувство реализма, особенно в его наиболее широко известном драматическом произведении « Власть» («Сила тьмы, »). «Смерть Ивана Ильича» была первым произведением Толстого после его обращения.Его последний крупный роман, Воскресение (Воскресение, ), был менее успешным, чем его ранние романы, из-за моральных отступлений, которые, как правило, мешают художественной направленности романа. Моральные, богословские, социальные и политические труды Толстого в то время привели к его отлучению от церкви и государственной цензуре.

I

«Смерть Ивана Ильича» начинается с того, что коллеги Ивана Ильича обсуждают дела в личной комнате Шебека. На фоне дружеских разногласий по конкретному подсудному делу Петр Иванович читает о смерти Ивана Ильича в газетах и ​​передает эту информацию своим коллегам.Половина из них поражена тем, что умер кто-то настолько близкий им по возрасту и положению, а половина имеет приятные ожидания относительно выгод, которые принесет открытие работы Ивана Ильича. Коллеги Петра Ивановича тоже сразу думают о повышении, которое они должны получить в связи с отсутствием Ивана Ильича, и каждый без энтузиазма смотрит на обязанность выразить свои соболезнования вдове Прасковье Федоровне. У них остается чувство легкости, зная, что умер Иван Ильич; они все еще живы и работают.

Петр Иванович говорит своей жене, что теперь он сможет помочь ее брату получить работу в его округе благодаря открытой должности, которую когда-то занимал Иван Ильич, и он жертвует своим обычным сном, чтобы присутствовать на панихидах. На службе он встречает Шварца, товарища по бриджу, который уверяет его взглядом

, что похороны не прервут их игру в бридж в этот вечер. Петр Иванович вздохнул с облегчением, но его задержала вдова Прасковья Федоровна. Пытаясь поддерживать в надлежащем состоянии только что овдовевшую женщину, она спрашивает Петра Ивановича о том, как она может получить финансовую помощь от государства, под видом запроса информации о пенсии своего мужа.Поняв, что Петр Иванович не может дать ей какой-либо проницательной информации, она вежливо заканчивает разговор и приступает к отпеванию, которое влечет за собой демонстрацию слез, стонов и скорби. Петр Иванович покидает похороны как можно быстрее, чтобы вмешаться в игру в бридж.

II

Вторая часть «Смерти Ивана Ильича» описывает жизнь Ивана Ильича, когда он был здоров. Его можно резюмировать в первой строке, которая гласит: «Жизнь Ивана Ильича была самой простой и самой обыкновенной, а потому и самой ужасной.«Отец Ивана Ильича был чиновником, как Иван и его старший брат. Ивана Ильича хвалят как баланс между двумя своими братьями: старший слишком серьезен, а младший слишком дикий. У Ивана Ильича приятное детство, о котором у него остались теплые воспоминания, и легкая и правильная юность. Он учится в юридической школе и считается «умным, изысканным, живым и приятным человеком». Его первая работа - на десятом разряде государственной службы при губернаторе; Позже его повышают до должности следователя в другой провинции.Там он встречает Прасковью Федоровну и в конце концов женится на ней не по любви, а потому, что это кажется правильным курсом действий на его жизненном этапе. Сначала его брак приятен и не мешает его общественной жизни. Однако, поскольку у его жены есть дети, она становится все более неприятной и вызывает сцены, которые очень огорчают Ивана Ильича. Со временем он приспосабливается к этому супружескому давлению, посвящая свои мысли официальной работе и играя со своими коллегами в винте, разновидности бриджа. В конце концов его повысили до должности помощника государственного прокурора.Несмотря на приличную зарплату, у Ивана Ильича с женой никогда не бывает денег. Трое из их детей умирают при рождении, а двое - старшая дочь Лиза и младший сын Владимир - выживают.

III

Третий раздел «Смерти Ивана Ильича» документирует самый тяжелый год за мирные семнадцать лет брака Ивана Ильича. На данный момент он прочно зарекомендовал себя в качестве государственного прокурора и отклонил множество предложений о новых должностях, стремясь к лучшему продвижению по службе.Когда это продвижение получает кто-то другой, существование Ивана Ильича потрясает несправедливость. В целях экономии Иван Ильич с семьей живет на лето с братом жены на даче. Измученный депрессией, Иван Ильич возвращается в город, чтобы найти новую работу, и, к счастью, встречает знакомого, который помогает ему получить новую должность с более высокой зарплатой, позволяя ему злорадствовать над людьми, однажды отказавшими ему в повышении. Иван Ильич с женой покупают новый дом, который тщательно украшают.Дизайн интерьера этого нового дома важен не только потому, что он олицетворяет приличия и социальный класс, которые Иван Ильич стремился олицетворять, но и потому, что закрепляя деталь на шторах, Иван Ильич поскользнулся и поранил бок. В то время он смеется над этим вместе со своей женой, но это оказывается «падением», от которого он умирает.

Обстановка дома создает приятное внешнее единство в доме Ильича. Иван Ильич не так много спорит с женой, и ему нравится новая работа.Он наслаждается правильным социальным окружением, частью которого он себя чувствует. Семья Ильич сбрасывает остатки своих «убогих друзей» и довольны тем, что за их дочерью Лизой ухаживает богатый молодой человек.

IV

Примерно в это время Иван Ильич начинает чувствовать боль в боку и странный привкус во рту. Он ссорится со своей женой из-за еды, и она считает, что подверглась жестокому обращению, несмотря на то, что терпимо относится к его вспыльчивости. Иван Ильич идет к врачу, так как боль усиливается, и врач не может поставить ему точный диагноз, в результате Иван Ильич в унынии и обеспокоен серьезностью своего состояния.Иван Ильич принимает прописанное ему лекарство, а жена ругает его за то, что он регулярно принимает таблетки и высыпается, никогда не относясь к своей болезни так серьезно, как следовало бы. Иван Ильич посещает множество специалистов и врачей, но каждый говорит ему что-то свое и ни один из них не избавляет от боли. В его офисе люди странно смотрят на него, и ему кажется, что к нему относятся иначе. Он даже теряет то удовольствие, которое когда-то получал от своих служебных обязанностей и от игры в бридж; боль становится вездесущей силой в его жизни.

V

Иван Ильич еще больше узнает о своей болезни в этом разделе. Его зять приходит и ошеломлен, увидев его, воскликнув сестре: «Да он же мертвый человек!». Услышав это сообщение своего зятя, Иван Ильич подозревал, что он резко изменился и выходит за рамки помощи медицины и врачей. Он размышляет о том, насколько он близок к смерти, когда слышит, как его семья продолжает свои социальные приличия, и испытывает отвращение из-за отсутствия жалости к нему.

VI

В разделе VI Ивану Ильичу становится очевидным, что он умирает, и ничего не изменится. Он вспоминает свое детство и чувствует, что в юности был искренне счастлив. Он пытается пойти на работу, чтобы прогнать болезненные мысли, которые его преследуют, но его отвлекает боль, которая постоянно напоминает ему о приближающейся смерти и делает невыносимым социальное притворство. Смерть, которую Иван Ильич называет «она», приобретает антагонистическое присутствие в его жизни.Его мучает не только боль в боку и мысль о том, что «это» пронизывает всю его жизнь, но также и то, как он получил свою смертельную рану - поднимал занавески в тщетной попытке обставить свой дом в соответствии с богатством, которое он никогда не было.

VII

Болезнь Ивана Ильича берет верх в этом месте повествования. Ему дают опиум, чтобы облегчить боль, и его существование представляет собой череду бреда и тоски. Его единственное утешение - это Герасим, русский крестьянин, выполняющий обязанности няни.Герасим излучает здоровую физическую форму и обращается с Иваном Ильичем как с умирающим, охотно и приятно исполняя все его желания. Он единственный, кто предлагает ему хоть какое-то утешение в эти последние дни.

VIII

Ивану Ильичу жизнь становится неприятной, и смерть становится его единственной реальностью. Ему кажется, что его врач и семья нагло лгут ему, поскольку они предпочитают игнорировать его состояние, точно так же, как однажды он проигнорировал мольбы своей жены о внимании, когда она была беременна. Он начинает ненавидеть их фальшивку, особенно покровительственное отношение его жены.Этот раздел заканчивается тем, что Прасковья Федоровна, Владимир, Лиза и Федор Петрович, жених их дочери, уезжают в оперу. Его жена делает вид, что предпочла бы остаться с мужем в трудную минуту. Но поскольку у них есть коробка, она должна уйти - ради детей, - говорит она. Иван Ильич отталкивается их поверхностностью, и когда они уходят, он рад, что избавился от их «лжи», но снова остается один на один со своей агонией.

IX

Пока Иван Ильич лежит при смерти, его мучает ощущение, что его заталкивают в «узкий, глубокий черный мешок.Он плачет «из-за своей беспомощности, ужасного одиночества, жестокости Бога и отсутствия Бога». Он слушает глубоко внутри себя и слышит голос изнутри, который спрашивает: «Чего вы хотите?» Иван Ильич отвечает, что хочет жить «хорошо и приятно», как и до болезни. Он вспоминает свою жизнь с детства до настоящего времени и понимает, что был счастлив в детстве, но с возрастом его жизнь становилась все более пустой и тривиальной.

X

Спустя две недели Иван Ильич уже не встает с дивана, а лежит и размышляет о смерти.Он приходит к выводу, что с течением времени его жизнь стала хуже, и что сопротивление одиночеству смерти невозможно. Он ищет причины боли и смерти и не может найти никаких объяснений. Он утешается, напоминая себе, что он прожил свою жизнь в соответствии с приличием.

XI

Проходят еще две недели, в течение которых Петрищев официально делает Лизе предложение. Когда Прасковья Федоровна идет сообщить мужу об этом новом приятном событии, она находит его на спине, стонущего.Когда она начинает напоминать ему принять лекарство, он с ненавистью обращается к ней и просит, чтобы его оставили одного, чтобы он умер в мире. Иван Ильич просит врача уйти и смотрит на него, его жену и дочь с отвращением, видя в каждом их поступке фальшь, присущую его собственной жизни. Он понимает, что, возможно, он «не прожил свою жизнь так, как должен был».

Иван Ильич принимает таинства исповеди и причастия и чувствует легкую надежду, которая разбивается, поскольку присутствие жены напоминает ему о лживости и обмане ее существования.

XII

Перед смертью Иван Ильич переживает три дня агонии, когда все, что он может сделать, это кричать. Смерть так близка, но он чувствует, что его вопросы о том, как он прожил свою жизнь, остались нерешенными. Образ черного мешка возвращается, и он борется с ним, когда ему кажется, что его заталкивают в него. Однако ему "мешает войти в это его убеждение, что его жизнь была хорошей". Он избавляется от этих мучений, когда его сын Владимир целует ему руку и начинает плакать по отцу.Ему жаль жену и сына, и он, наконец, видит «свет». Его последние слова обращены к жене («Забери его… извини за него… извини и за тебя…»), и он пытается попросить семью простить его. Тогда Иван Ильич может принять свою боль, отпустить свою жизнь и семью и почувствовать не смерть, а свет.

Прасковья Федоровна

Жена Ивана Ильича, Прасковья Федоровна, никогда не бывает эмоционально близка со своим мужем, хотя они оба стремятся к одному и тому же образу жизни.Они гордятся своим новым домом, который олицетворяет приличия и класс, в котором они хотят жить. Когда она впервые забеременела, Иван жаловался, что она сознательно устраивает сцены и легко ревновала. Вместо того, чтобы справиться с эмоциями жены, Иван проигнорировал их. Прасковья в конечном итоге отвечает взаимностью на отстраненную холодность мужа. Она проявляет крайнюю жалость к себе, но считает, что очень терпима к стонам умирающего мужа. Однако, поскольку ее муж умирает, Прасковья не осознает серьезности его положения.Она отчитывает его за то, что он не принимает лекарства, и предлагает ему обратиться к врачам. На его похоронах она озабочена сохранением надлежащего образа скорбящей вдовы, поскольку она спрашивает Петра Ивановича, считает ли он возможным получить от государства деньги, чтобы помочь ей материально после смерти мужа.

Федор

См. Федор Васильевич

Герасим

Герасим - русский крестьянин, с которым Иван Ильич в последние дни своей жизни очень утешается.Он слуга в доме и самоотверженно и с состраданием действует как кормилица для Ивана, часто поднимая ноги умирающего на протяжении всей ночи. Как и младший сын Ивана, Герасим не выказывает фальшивых и поверхностных приличий, которые Иван возмущает своей женой, дочерью и доктором в последние дни его жизни. Как крестьянин, Герасим принимает смерть как естественный элемент жизненного цикла и не чувствует необходимости вежливо игнорировать тот факт, что его хозяин умирает. Он без обид исполняет Ивану его последние желания и считает его необходимой и приемлемой частью общества, а не обузой.

Иван Ильич

Иван Ильич провел приятную молодую жизнь, так как он изучал право и быстро стал профессионалом. Его хвалят за его способность ориентироваться на карьеру и сохранять беззаботность, которая позволяет его жизни течь гладко. У него умеренный нрав, более уравновешенный, чем у двух его братьев: один очень серьезен, а другой слишком экстравагантен. Иван женится на приемлемой женщине, Прасковье Федоровне, и достигает почетного положения в своей карьере, сначала работая с губернатором, а затем следственным судьей.Он считает свой брак делом по расчету и не любит свою жену. Он понимает, что брак - это вообще неприятное предприятие, когда его жена в конце концов заводит детей и становится неприятной. Жизнь Ивана вращается вокруг того, что, по его мнению, требует условность. Свои служебные обязанности он выполняет компетентно и непринужденно, стараясь жить как можно более достойно. Он поддерживает поверхностные отношения с его семья, сохраняя видимость приличия, избегая неприятностей. Он получает радость от того, что погружается в свои мысли в «официальных» делах своей работы и в игре в бридж.

Жизнь Ивана Ильича кардинально меняется, когда он поскользнулся и упал, поправляя шторы в своем новом доме, что является символом правильного образа жизни, который он и его жена хотят изобразить. Этот несчастный случай приводит к медленному ухудшению физического состояния Ивана и неминуемой смерти. Его последние дни мучительного существования страдают от страха смерти и непонимания, почему он должен умереть. Его мучает возможность того, что он прожил свою жизнь не так, как следовало бы, хотя он знает, что прожил свою жизнь должным образом.В момент смерти сын Ивана Ильича, Владимир, самоотверженно целует руку отца, и Иван переполняется любовью. Он мгновенно осознает поверхностность всей своей жизни и умирает, находя утешение в свете вновь обретенных знаний.

Владимир Иваныч

Владимир Иванич, младший из двоих детей Ивана Ильича, еще не взял на себя ложные социальные роли, которые взяли на себя остальные члены семьи Ивана. Его можно сравнить с Герасимом, русским крестьянином, который искренностью и состраданием помогает Ивану Ильичу в его последние минуты жизни.Владимир играет решающую роль в смерти Ивана Ильича, когда он целует руку своего отца перед смертью, позволяя ему осознать пустоту своей жизни и умереть несколько мирно.

Петр Иванович

Петр Иванович, ближайший соратник Ивана Ильича, изучал с ним право и чувствовал себя в долгу перед ним. Петр - первый, кто сообщил новость о смерти Ивана своим коллегам, которые впоследствии начали задаваться вопросом, кто будет назначен на должность Ивана. Первая часть «Смерти Ивана Ильича» следует за Петром до дома Ивана на отпевание, где он демонстрирует надлежащие условности выражения соболезнований вдове Прасковье Федоровне.Питер хочет избежать угрюмых и неприятных ощущений похорон и хочет поиграть в бридж со своими коллегами. Когда он делает вид, что скорбит, он должен постоянно убеждать себя, что он жив и что Иван - тот, кто умер. Петра беспокоит зловещее выражение лица Ивана, лежащего в гробу. Он сопротивляется предупреждению, которое он читает на лице мертвеца, которое, кажется, низводит Петра и его коллег к тому же поверхностному существованию, что и Иван Ильич, слишком поздно осознав, что он никогда не жил.

Медиаадаптации

  • «Смерть Ивана Ильича» была адаптирована для сцены Миртл Пилман Поуп и опубликована Государственным колледжем Стивена Ф. Остина в 1958 году.

Жан

См. Иван Ильич

Лиза

Старший ребенок двух детей Ивана Ильича, Лиза, очень похожа на свою мать, Прасковью Федоровну (жену Ивана Ильича), в том, что они вместе ходят в гости, за покупками и ходят в оперу, когда Иван умирает.Они считают его обузой для своей общественной жизни и помехой в их приятной семье.

Петрищев

См. Федор Петрович

Федор Петрович

Федор Петрович - уважаемый следственный судья, ухаживает за Лизой, дочерью Ивана Ильича. Он утонченный, богатый и порядочный, что делает его подходящей компанией для жены и дочери Ивана. К моменту похорон Ивана Федор и Лиза уже помолвлены.

Петр

См. Петр Иванович

Шварц

Шварц - коллега Ивана Ильича, который работает и играет в бридж с Петром Ивановичем.Он уже на панихиде, когда приезжает Питер, и он понимающе смотрит на Питера, что подразумевает, что похороны обременительны и скоро они будут играть в бридж. Шварц контрастирует с Питером в том, что на его игривый характер не влияет удручающее настроение похорон; в отличие от Питера, он сохраняет элегантность и легкость в обслуживании.

Шебек

«Смерть Ивана Ильича» начинается, когда Шебек и его коллеги находятся в его личной комнате, обсуждают дело и узнают, что Иван умер.Затем каждый из них думает о возможности своего собственного продвижения, напоминая себе, что они все еще живы.

Соколов

Соколов - дворецкий в доме Ивана Ильича. Он обсуждает цены на участок Ивана на кладбище с Прасковьей Федоровной, женой Ивана, когда она разговаривает с Петром Ивановичем во время похорон мужа.

Федор Васильевич

Наряду с Петром Ивановичем Федор Васильевич - один из самых близких знакомых Ивана Ильича. Он также является одним из коллег, которые могут получить повышение после смерти Ивана; он сразу думает об этом, когда читает объявление в газетах.

Вася

См. Владимир Иваныч

Смерть

Толстого большую часть жизни мучил страх смерти. Он пришел к осознанию, как наглядно демонстрирует характер Ивана Ильича, что близость смерти может создать здоровую потребность в жизни. Иван Ильич осознает поверхностность своей социальной приличия только из-за своей близости к смерти. Он ужасается, зная, что ему не избежать смерти, поскольку он избежал всех других неприятностей в жизни - обращаясь с ними дистанцированно и неискренне.Герасим противостоит этому страху, просто принимая смерть как часть жизни. Можно провести сравнение между высшей социальной лживостью, среди которой жил Иван Ильич, и крестьянской или рабской жизнью, среди которой жил Герасим. У Ивана Ильича мучительная смерть, от которой можно избавиться только тогда, когда он примет смерть. Герасим, помогая умирающему, комментирует: «Мы все умрем, так зачем мне жалеть небольшие хлопоты?» Отказ Ивана Ильича принять смерть отражает бесплодие большей части его жизни и жизни его коллег и жены.Они игнорируют его боль и сохраняют свои социальные условности перед лицом его выдающейся смерти. Однако Иван Ильич не может игнорировать собственную смерть. «Это», угрожающая реальность смерти, иррациональна и идет вразрез с фасадом непринужденности и приятной жизни, в которой он постоянно жил и в которой все еще живут окружающие. Смерть в конце концов заставляет Ивана Ильича увидеть отсутствие сострадания в его некогда хорошо организованной жизни. Когда он видит это, он может чувствовать любовь и жалость к своему сыну и жене, и смерть стирается в этом новом свете.

Любовь и жалость против гордости

Иван Ильич большую часть своей жизни прожил с чувством гордости и тщеславия. Общество, частью которого он является, хвалит тривиальные признаки богатства и приличия, которыми питается семья Ильича и кабинет Ивана Ильича. Он считает себя снисходительно дружелюбен по отношению к тем, кто приходит к нему на работу, и гордится безличными «официальными» отношениями, с которыми он справляется. Гордость Ивана Ильича играет решающую роль в его «падении» со стремянки, поскольку он исправляет драпировку занавесок, которую обойщик не сделал должным образом для социального декора, который он хочет источать.Подобно библейскому падению Адама и Евы от благодати, гордость Ивана Ильича вызывает его падение и последующую боль. Благодаря своему самоотвержению и жалости, которые он находит через смерть, и жалости, которую проявляют к нему Герасим и его сын, Иван Ильич может почувствовать любовь и принять смерть. Ивана Ильича тронула простота, с которой Герасим принимает смерть, утешает его и проявляет к нему сострадание. Он также тронут, когда его сын целует его руку в последние минуты жизни. Эти случаи, в сочетании с его неминуемой смертью и его борьбой против того, чтобы попасть в глубокий черный мешок, приводят Ивана Ильича к осознанию того, что он жалеет своих сыновей и жену.Он пытается попросить у них прощения, отвергая гордость, ранее поглощавшую его жизнь, и проявляя любовь.

Природа против цивилизации

Иван Ильич живет в изолированном и поверхностном мире, встроенном в цивилизацию, которую ценит его городской класс. Он отрицает сочувствие своей жены, когда она становится раздражительной во время беременности, и создает дополнительные стены в рамках своих социальных ролей, чтобы компенсировать игнорирование ее потребностей. Таким образом, такое же отсутствие сострадания - это все, что она может продемонстрировать ему, когда он умирает; она сохраняет свои социальные приличия и увлечена посещением оперы и помолвкой дочери.Эти безличные отношения в семье Ильича и неискренняя дружба между Иваном Ильичем и его коллегами служат для изображения мелкости его цивилизованного мира. Как он использовал своих друзей и коллег для получения более высоких должностей, так и они используют его, когда он умирает, а его работа остается вакантной. Ценность, которую каждый из этих персонажей находит друг в друге, зависит от того, что они могут получить друг от друга. Точно так же на похоронах Ивана Ильича главная забота его жены - как получить деньги у государства после смерти мужа.Отсутствие человечности в мире Ивана Ильича противопоставляется миру Герасима и детству Ивана Ильича и его сына Владимира. Герасим из земли, а не из того же сословия, что и Иван Ильич. Из-за этого он не проявляет такого же пристрастия к смерти, как друзья и жена Ивана Ильича. Смерть для Герасима - не неудобство, которое следует игнорировать, но естественное и достойное сожаления. Иван Ильич вспоминает свое детство, до него

Темы для дальнейшего изучения

  • Сравните философские взгляды современников Льва Толстого на смерть.Был ли страх смерти и его последствия для бессмысленной или более значимой жизни обычным делом в то время, когда Толстой писал? Какие идеи смерти проясняются в «Смерти Ивана Ильича» Толстого, которую также исследуют современные философы?
  • Изучите идеи Толстого о социальных условностях и их влиянии на человеческое развитие в сравнении с изображением Грегора Францем Кафкой в ​​«Метаморфозе». Может ли какая-нибудь из работ Фрейда прояснить то, что пытаются передать эти авторы?
  • Являются ли ссылки Толстого на религиозные идеологии в «Смерти Ивана Ильича» (например, использование им фатального падения Ивана Ильича и библейского падения, а также его упоминание об Иване, увидевшем свет перед своей смертью) слишком зависимы от рамок кто верит в Бога? Разве религиозный подтекст Толстого умаляет повествование о смерти Ивана?

принял маску приличия, которую смерть показала ему ложной, как его самые счастливые дни.Иван видит такую ​​же невинность в своем сыне, который проявляет к Ивану жалость и целует его руку. Честное отношение Герасима и Владимира к Ивану контрастирует с лживостью его жены и сослуживцев и мелкой цивилизованной жизнью Ивана Ильича до его смерти.

Точка зрения

«Смерть Ивана Ильича» рассказывается от третьего лица, рассказывая историю жизни Ивана Ильича с точки зрения, которая часто кажется объективной. В одном тоне рассказчик рассказывает о событиях жизни Ивана Ильича, больших и малых.Женитьба Ивана, его новый дом, смерть трех его детей, рождение и воспитание двоих, а также его падение, когда он поправлял занавески, описаны в безличных, быстрых абзацах. События, которые кажутся более значимыми в его жизни, часто сочетаются с мелочами, сводя все в жизни Ивана Ильича на один и тот же поверхностный уровень. Поскольку абзацы начинаются с «Итак. . ... », они сметают годы жизни Ивана Ильича, прожитые приятно и несущественно.Поскольку Иван Ильич относится ко всем аспектам своей жизни, от работы до друзей и семьи, одинаково благопристойно и должным образом, все в его жизни проходит мимо него и встречает такое же безразличие.

Сеттинг

Первая часть «Смерти Ивана Ильича» происходит в личной комнате Шебека, где коллеги Ивана Ильича впервые узнают о его смерти и сразу же думают о повышении, которое они обязательно получат. Он ориентирует читателя на обстановку, в которой сам Иван Ильич, как позже говорят, имел много перерывов в течение рабочего дня, и связывает неглубокий менталитет его коллег с его собственным образом жизни до его падения.Следующий раздел проходит в доме Ивана Ильича во время его панихиды, где такое же поверхностное отношение проявляется не только его коллегами, но и его женой. Эта обстановка предвещает поверхностность, описанную позже в жизни Ивана Ильича, поскольку подробно рассказывается об убранстве и убранстве комнаты, где Петр Иванович встречается с Прасковьей Федоровной. Разделы с III по V изображают обычную и приятную жизнь Ивана Ильича, а разделы с VI по XII в основном представляют Ивана Ильича, имеющего дело с мыслью о том, что он умирает, до тех пор, пока он умирает не в пределах дивана.

Символы

«Падение» Ивана Ильича, нанесшее рану, которая в конечном итоге приводит к его агонии и смерти, может быть истолковано как символ библейского грехопадения Адама и Евы. Адам и Ева ослушались Бога из-за греха гордыни. Сатана может искушать их, говоря, что вкушение запретного плода сделает их такими же могущественными, как Бог. Иван Ильич становится жертвой греха гордыни, настаивая на том, чтобы задрапировать занавески особым образом, что наиболее характерно для богатого общества, частью которого он хочет быть.Его озабоченность общественным мнением привела к его кончине. Падение Ивана Ильича еще более драматизируется тем, что, когда он упал с маленькой стремянки, ему кажется, что его запихивают в глубокий черный мешок. Черный мешок, в который Иван Ильич чувствует себя брошенным, символизирует его борьбу со смертью. Он не может легко залезть в мешок (смерть), так как боится, что не прожил свою жизнь должным образом, но он не видит, как он может искупить жизнь, которую когда-то считал правильной.Когда Иван Ильич видит свет, его борьба со смертью (мешком) исчезает. Свет, который он видит, можно определить как свет любви, просветления или духовного возрождения.

Ирония

Ирония «Смерти Ивана Ильича» - это инструмент, используемый с самого начала повествования, когда коллеги Ивана Ильича сидят и обсуждают его смерть в той же самой поверхностной манере, которая характеризовала всю его жизнь во всех его проявлениях. дела. То же поверхностное отношение, которое Иван Ильич придерживался до момента своей смерти, поражает его жену, дочь, врача и коллег, пока он умирает.После его смерти пустые, условные выражения сочувствия - единственные эмоции, которые вызывает смерть Ивана Ильича, кроме эмоций его сына и Герасима. Но коллеги и семья Ивана Ильича относятся к нему так же, как он относился бы к ним, если бы они умирали. Врачи относятся к Ивану Ильичу так же безлично, как он лечил тех, кто работал до него по служебной лестнице. Когда Иван Ильич лежит при смерти, никто не узнает в нем умирающего, а вместо этого обращается с ним как с помехой в их некогда приятной жизни.Это ироничное обращение, потому что именно так Иван Ильич всегда вел свои дела - никогда не позволяя ничьим неприятностям мешать легкому и приятному развитию его собственных распорядков. Примерами этого могут быть то, как он обращался с теми, кто был до него, когда он был следственным судьей, и его отношение к ревности своей жены, когда она была беременна. В обоих этих инцидентах он сохранял вежливую дистанцию, что демонстрировало социальную приличие, без каких-либо личных вложений.

Толстой Россия

В период, когда Лев Толстой писал, Россия переживала большие политические, социальные и экономические потрясения. В 1880-х годах убийство Александра II и правление Александра III способствовали бурной реакции на

Compare & Contrast

  • 1900-е годы: Люди в развитых странах часто умирают в своих собственных домах в возрасте до 50 лет после недолгая болезнь. Семьи часто собираются вокруг смертного одра - ритуал, в котором большое значение придается умирающему, готовящемуся к смерти.

    1990-е годы: Большинство людей в промышленно развитых странах умирают после 65 лет. В среднем человек проводит около 80 дней в больнице или доме престарелых в последние годы жизни.

  • 1882: Толстой публикует Исповедь, , в которой он документирует свой духовный кризис и отвергает большую часть своих более ранних работ. Он претерпевает радикальное религиозное обращение, которое сильно повлияло на его последующие работы.

    1990-е годы: «Пророчество Селестины», Джеймса Редфилда, предсказывает духовное возрождение и пробуждает интерес к духовным вопросам у многих читателей.

  • 1800s: Социальные обычаи отговаривают несчастные пары от развода. Развод осуждается и даже незаконен во многих странах.

    1990-е годы: Статистика показывает, что более половины всех браков заканчиваются разводом.

правительство и период автократии внутри правительства. Александр III был крайне консервативен и наложил на народ России много новых правил, чтобы защититься от революции. Его режим также увидел новую кампанию русификации и антисемитского законодательства.В то время как промышленный рост в это время застопорился, была построена первая Транссибирская магистраль, которая в конечном итоге способствовала развитию России.

Трудности, которые пережило крестьянство в то время, включая голод в 1891 году и эпидемию холеры в 1892 году, были тяжелыми. В сочинениях Толстого можно прочитать о глубоком уважении, которое он испытывал к крестьянам своего времени, которые работали в согласии с землей и не были одержимы материальным успехом. Персонаж Герасима в «Смерти Ивана Ильича» демонстрирует увлечение Толстого и романтизацию русского крестьянства.До написания «Смерти Ивана Ильича» Толстой посвятил время улучшению положения русских крепостных. Он даже организовал помощь голодающему населению восточной «глубинки», которая состояла из двадцати провинций и сорока миллионов крестьян, в 1891 и 1892 годах. Даже в 1850-х годах, до того, как он начал свою писательскую карьеру и стал солдатом на Кавказе. Толстой был политически активен как социальный реформатор. Он продолжал так же с еще большей решимостью после своего духовного обращения.

После того, как Александр III стал царем, политический климат в России характеризовался цензурой и административным господством. Брошюры и политические работы Толстого подвергались цензуре, поскольку он продолжал развивать свое христианское учение, защищающее пацифизм, простоту и непротивление злу. Школы и университеты были ограничены, а правительственные санкции проникли в систему образования. В 1859 году Толстой стал заниматься образованием, организовав экспериментальную школу для обучения крестьянских детей, которые были исключены из системы образования новым правительством.

В 1882 году «Коммунистический манифест » Карла Маркса был переведен на русский язык и постепенно начал оказывать влияние на философские и политические круги России. В 1892 году «легальное народничество» продвигало социализм, основанный на крестьянском «мире» и скоплениях мелких производителей. Эти народники продолжали пропаганду сельского социализма. Примерно в это же время в России начал формироваться небольшой рабочий класс, укорененный в сельском обществе. После того, как в 1886 году были приняты законы об увеличении тюремных сроков для забастовщиков (четыре месяца) и организаторов любого политического митинга (восемь месяцев), стало более опасным протестовать против политики правительства и мыслить иначе, чем при режиме Александра III.Толстой продолжал свою политическую деятельность и брошюры, но стал более опасным и опасным. его часто подвергали цензуре. Хотя в 1883 году был принят закон, дающий неправославным религиозным группам право исповедовать свою религию с самыми строгими ограничениями, Толстой был отлучен от Русской православной церкви в 1901 году.

Хотя «Смерть Ивана Ильича» была первым произведением Толстого. художественной литературы после его духовного обращения, и многие критики считали, что его произведения после обращения были менее художественными и более нравоучительными, этот конкретный короткий роман считался интригующим произведением.Деннис Ваннатта подтверждает это мнение, когда заявляет, что в «Смерти Ивана Ильича» «встречаются две фазы в одном из самых запоминающихся рассказов, когда-либо написанных». Эта глубоко трогательная история была самой хвалебной работой Толстого после обращения, предметом обсуждения, наряду с другими крупными произведениями Толстого, в литературных курсах и в критических дискуссиях. Как замечает Эдвард Васиолек в «» Толстого «», «История достаточно велика, чтобы выдержать вес различных критических точек зрения.В нем есть «прозрачность», которую Ролан Барт назвал отличительной чертой величайших литературных произведений, что позволяет нам говорить о нем с помощью различных критических языков времени, места и критического интеллекта ». То, что «Смерть Ивана Ильича» актуальна и сегодня и обсуждается в рамках современной теории литературы, еще раз демонстрирует ее художественные достоинства.

Последние мгновения жизни Ивана Ильича, кажется, часто привлекают внимание многих критиков. Какой свет видит Иван Ильич, когда умирает? Большинство критиков сходятся во мнении, что после того, как Толстой так усердно структурировал повествование, продемонстрировав жалкую поверхностность существования Ивана Ильича только после ироничного изображения такого же поверхностного отношения его коллег и жены, его последние моменты смерти приобретают гораздо более значительный смысл, чем когда один впервые читает о его смерти через Петра Ивановича.Ирвинг Гальперин прослеживает борьбу Ивана Ильича со смертью в своем эссе «Структурная целостность« Смерти Ивана Ильича »»; он описывает смерть Ивана как «путь его метаморфозы. . . от отчаяния (черная дыра) к любви (поцелуй сына) к искуплению (свет). Таким образом, диалектическое направление Ивана Ильича, так сказать, от небытия к значению: он усвоил, что единственное, что необходимо человеку, - это быть ». Деннис Ваннатта так же заключает: «Самая мрачная и запретная из историй« Смерть Ивана Ильича »также является самой оптимистичной.Это показывает, что человек может прожить всю свою жизнь во тьме, но в последний момент воскреснуть в свете ». Васиолек комментирует в «» Толстого «», что «сознание и принятие смерти раскрывают значение жизни. . . . Без сознания смерти вещи сами становятся призрачными, как и они становятся с сознанием Ивана его неминуемой смерти ». В качестве контраста Темира Пахмусс отмечает в «Теме любви и смерти в« Смерти Ивана Ильича »Толстого», «что, несмотря на восприятие Иваном Ильичем тайны смерти и его предельное спокойное принятие ее, вся история отражает ледяной холод.В качестве примеров он приводит Герасима, действующего только из морального долга перед господином, а не из искренней любви, и акцентирования внимания Толстого только на переживаниях и переживаниях Ивана Ильича, как будто никакие другие персонажи не имеют значения. Он также утверждает, что мертвое лицо Ивана Ильича не вызывает жалости у присутствующих на панихиде, а скорее предупреждает. Пахмусс разрешает это несоответствие, утверждая: «Однако нам нет необходимости останавливаться на выражении лица Ивана Ильича после смерти, как его воспринимали его родственники и коллеги, поскольку конструктивный принцип« Смерти Ивана Ильича »требует сосредоточения на умирающего человека, а не на тех, кто его окружает.Кульминацией истории, несомненно, является открытие Иваном Ильичем высшей реальности - любви ». Большинство критиков согласны с тем, что, хотя «Смерть Ивана Ильича» может показаться мрачной и нравоучительной историей, особенно если рассматривать ее в контексте обращения Толстого в религию, это, в конечном счете, освобождающая история о силе любви.

Анжела Фраттарола

Фраттарола - писатель и ученый-фрилансер. В следующем эссе она обсуждает характеристики и тему искупления в рассказе .

Хотя «Смерть Ивана Ильича» - эмоциональный текст, который до сих пор читается с энтузиазмом, современные читатели могут столкнуться с некоторыми трудностями с новеллой Толстого. Характер Ивана Ильича, поверхностность его коллег и жены не дает покоя любому читателю. Они оживают в своей поверхностности и мирских заботах. Во многих отношениях этих персонажей можно рассматривать как норму в нашем обществе, если рассматривать их через призму пессимизма. Однако Толстой предлагает своим читателям

Что мне читать дальше?

  • В фильме Эмброуза Бирса «Происшествие на мосту через Совиный ручей» (1891) Пейтона Фаркуара вот-вот повесят на мосту за военное преступление.Веревка рвется, он убегает, уплывая, и вспоминает события своей жизни - все в галлюцинациях за мгновение до своей смерти.
  • В «Повести часа» Кейт Шопен (1894) Луиза Маллард получает известие о том, что ее муж погиб в результате крушения поезда. Безмолвно она уходит в свою комнату и пересматривает свою семейную жизнь. Она приходит к пониманию того, что после его смерти она обрела большую личную свободу. Когда ее муж внезапно входит в дверь - его все-таки не было в поезде - она ​​падает замертво.Ее семья и врач предполагают, что она умерла от радости.
  • «Метаморфоза» Франца Кафки, опубликованная в 1937 году, изображает превращение Грегора Замсы из ответственного молодого человека в жука. Эмоциональное изображение Грегора и его семьи Кафкой позволяет увидеть фасад социальной приличия и необходимость избежать доминирующих ролей в обществе.
  • В пьесе Торнтона Уайлдера « Наш город», , написанной в 1938 году, главный герой, называемый режиссером сцены, рассматривает истории жизни различных жителей Гроверс-Корнерс, штат Нью-Гэмпшир.
  • Книга Джоан Дидион «Некоторые мечтатели золотой мечты», опубликованная в 1966 году, сочетает в себе факты и вымысел. Это реальный аккаунт настоящей женщины, Люсиль Мари Максвелл Миллер. Однако ее история рассказана через повествование Дидион и ее представление о том, что жизнь может стать поверхностной без намека на запретное.
  • Trainspotting, , опубликованный в 1993 году Ирвином Уэлшем, представляет собой сборник рассказов, повествующих о разгуле и заброшенных выходках группы мальчиков в Эдинбурге, которые делают все, что в их силах, чтобы не стать жертвой «взросления».»

с несколькими незначительными исключениями среди большинства жалких персонажей. Важно отметить, что Иван Ильич изображен столь же поверхностным и легкомысленным в своей «приятной, легкой и правильной» жизни, о чем читатель узнает после прочтения его смерти в начальном очерке. Чрезвычайное распространение персонажей, которые в первую очередь озабочены приличием, прерывается введением Герасима и Владимира. Эти персонажи демонстрируют более глубокие эмоции, чем другие, и выделены как единственные персонажи, способные проявить жалость и доброту к Ивану Ильичу в его последние дни жизни.

Герасим - русский крестьянин, работающий нянькой Ивана Ильича, когда он умирает. Иван Ильич очень утешается в присутствии Герасима и чувствует, что его здоровое и подвижное тело вселяет в него надежду. Глядя на «сонное, добродушное лицо Герасима с выдающимися скулами», Иван Ильич размышляет: «А что, если вся моя жизнь действительно была неправильной?» Это пример часто слишком романтичного и идеализированного Толстого портрета Герасима, который может утомить читателей, постоянно остерегающихся таких эссенциалистских персонажей.Эти чистые символы часто не могут быть динамическими фигурами в тексте, а просто становятся стереотипами идеализированного изображения. Критики неоднократно отмечали роль Герасима в «Смерти Ивана Ильича»; Эдуард Васиолек резюмирует характер Герасима: «Он дышит здоровьем молодости и природной крестьянской жизнью, поднимает ноги умирающему Ивану Ильичу, убирает за ним с хорошим юмором и вообще проявляет к нему некое естественное сострадание». Ирвинг Гальперин разделяет эти чувства, когда заключает: «Благодаря преданности Герасима Иван Ильич становится способным проявить сострадание к своей жене и сыну.Таким образом, в этой общей перспективе Герасима можно рассматривать как настоящего героя этой истории ». Другой критик, Темира Пахмусс, утверждает, что Герасим обладает «настоящей человечностью» с

годов: «Несмотря на возможные недостатки Толстого в развитии его характера, он может представить современному читателю шедевр, неподвластный времени».

«Толстой думал, что инстинктивное понимание жизни и смерти, которое позволяло Герасиму поступать правильно естественно, говорить правду и испытывать глубокую симпатию к своим собратьям, было результатом естественного отождествления Герасима с природой.Повторяющееся изображение Герасима как здорового и простого русского крестьянина, у которого больше сострадания и понимания, чем у всех других социально правильных и, следовательно, совершенно пустых и поверхностных персонажей, часто трудно принять, потому что его слишком легко интерпретировать как черно-белое Фото; это «хорошие парни», это «плохие парни». (Это также эссенциалистично в том смысле, что это все равно, что сказать, что все женщины понимают природу, потому что женщины по существу привязаны к земле и телу, или что афроамериканцы от природы обладают «душой».”)

Этот чрезмерно упрощенный и эссенциалистский стереотип снова встречается у Владимира, сына Ивана Ильича. Поскольку Владимир - ребенок, его сразу же считают невиновным и выходящим за рамки социально обусловленных условностей его матери, сестры и коллег Ивана Ильича. Это изображение слишком простое, слишком легкое. В таком навязчиво ярком изображении смерти читателю может быть неприятно встретить таких одномерных персонажей, которые, как предполагается, несут в себе сильную эссенциалистскую идеологию: грубый русский крестьянин, который от природы придерживается понимания смерти и любви, потому что он настроен на гармонию. с природой; невинная молодежь, которая еще не испорчена общественными традициями и поэтому обладает более искренней и настоящей любовью к умирающему.Эти изображения позволяют читателю полностью понять замыслы Толстого, и поэтому они полезны. Однако их ограниченность может сделать Толстого менее динамичным писателем. Эти персонажи менее правдоподобны, потому что призваны воплотить в себе все хорошее и невинное в «Смерти Ивана Ильича». Они представляют одну сторону дуализма, или раскола, который Толстой увековечивает на протяжении всего текста и который служит его цели - помочь читателю лучше понять ту грань жизни, которая, по его мнению, важна.

Несмотря на возможные недостатки Толстого в развитии его характера, он может представить современный читатель шедевр, неподвластный времени. Хотя «Смерть Ивана Ильича» была написана после обращения Толстого в радикальное христианство, и некоторые критики считают, что морализирование его писательского творчества после обращения умаляет его художественные способности как писателя, это связано с тем посланием, которое Толстой пытается передать. что «Смерть Ивана Ильича» так запомнилась. Даже без веры в Бога послание Толстого воспринимается читателем как урок жизни.К Ивану Ильичу после его смерти относятся жестоко, потому что так он относился к другим. Только в свои последние дни он вынужден думать о своей жизни с остротой, которая окрашивает каждую сознательную минуту из-за близости смерти. Именно в этом контексте Иван Ильич констатирует, что он определенно не прожил свою жизнь так, как должен, и испытывает «ощущение, которое иногда испытываешь в вагоне, когда думаешь, что едешь назад, а на самом деле идет вперед, и внезапно становится. осознавая реальное направление.Толстой посвящает текст подробному описанию причин, по которым Иван Ильич и его сверстники живут в рамках «фальши», и в нескольких важных абзацах может резюмировать, как он избавляется от этой «фальши» в свои последние дни. Толстой не хочет насмехаться над читателем и насмехаться над тем, кто всего за несколько мгновений до смерти осознает, что он никогда не жил. Скорее, Толстой хочет, чтобы читатель осознал это вместе с Иваном Ильичем, чтобы он / она тоже могли открыть для себя красоту, которую можно найти в любви, пока не стало слишком поздно.Простая концепция, заключающаяся в том, что каждый получает обратно то, что он дает, - это очевидный посыл, который я нахожу в новелле Толстого.

После его смерти семья и сослуживцы Ивана Ильича, кажется, ведут себя так, как будто никто не переставал думать об их жизни после смерти их друга. Напротив, такие персонажи, как Петр Иванович и Шварц, соратники и друзья Ивана Ильича, борются с мыслями о смерти из головы и постоянно убеждают себя, что они еще живы и что это Иван Ильич умер.Прасковья Федоравна до сих пор озабочена своей должной ролью убитой горем вдовы, поддержанием их тщательно обставленного дома и своим финансовым положением. Толстой уверяет читателя, что смерть Ивана Ильича никому не научила; все они продолжают жить так же, как и он, - мелкие, но всегда правильные. Этот контраст заставляет читателя осознать, что Толстой сейчас указывая на вас; Вы тот, кто должен извлечь уроки из смерти Ивана Ильича. Способность Толстого заставить читателя почувствовать себя так, как будто он / она видит откровение, которое никто другой не может увидеть, дает читателю привилегию как того, кто может извлечь выгоду из агонии Ивана Ильича.

Герасим и сын Ивана Ильича могут подарить умирающему любовь, и, переживая это, он понимает, что любовь - это то, что он должен отдать. Хотя некоторые критики считают, что откровение, которое Иван Ильич ощущает в последние минуты своей жизни и которое позволяет ему спокойно умереть, является нереалистичной надеждой для большинства читателей, я считаю, что существование такого откровения - это как раз то, о чем говорил Толстой. Ивану Ильичу повезло, что на него обрушилась смерть, и он смог прийти к осознанию потребности в любви и сострадании в жизни.Мы, как читатели, можем прочитать историю его смерти и узнать из нее то, чего так явно не хватает другим персонажам. Напротив, Джон Доннелли свидетельствует: «[Оба] Толстой и Илыч (то есть Илыч в последние два часа его затянувшегося умирания) были слишком оптимистичны в отношении человеческого положения и перспектив достижения моральной целостности в этом мире. жизнь. Короче говоря, я считаю, что урок Толстого, извлеченный из смерти Ильича, - нереалистичное ожидание, хотя этого следует искренне желать ». Это чтение, кажется, игнорирует основной урок «Смерти Ивана Ильича», не оставляя читателю ничего другого.

Перед смертью Толстой сказал дочери: «Чем больше мужчина любит, тем более реальным он становится». Кажется, это и есть подавляющее послание «Смерти Ивана Ильича». Толстой наиболее полно понял эту концепцию после своего духовного обращения и не мог успокоиться, пока не попытался изо всех сил передать ее другим через свои произведения, будь то притчи, народные сказки, драмы, брошюры или художественная литература. Подобно предупреждению на мертвом лице Ивана Ильича, на которое Петр Иванович смотрит свысока, рассказ Толстого передает предупреждение о том же послании его читателям.Таким образом, «Смерть Ивана Ильича» можно многократно читать на протяжении всей жизни, потому что всегда нужно напоминать, а точнее предупреждать, что нужно жить и любить до того, как придет смерть.

Источник: Анжела Фраттарола, «Обзор« Смерти Ивана Ильича »», в Рассказах для студентов, The Gale Group, 1999.

Эдвард Васиолек

В следующем отрывке Васиолек предлагает обзор «Смерти Ивана Ильича» Толстого с особым вниманием к тому, как отказ Ивана принять смерть повлиял на его жизнь .

[Этот текст был заблокирован из-за ограничений автора]

[Этот текст был заблокирован из-за ограничений автора]

[Этот текст был заблокирован из-за ограничений автора]

[Этот текст был заблокирован из-за автора ограничения]

[Этот текст был запрещен из-за ограничений автора]

Источник: Эдвард Васиолек, в Толстой «Большая художественная литература», The University of Chicago Press, 1978, стр. 167-79.

Ирвинг Гальперин

На момент публикации этой статьи Гальперин преподавал в Сан-Франциско Стейдж Колледж. В следующем отрывке он исследует повествовательную структуру «Смерти Ивана Ильича» и обсуждает эмоциональную трансформацию Ивана в рассказе .

[Может возникнуть] вопрос - почему роман начинается второстепенными персонажами на сцене? Начнем с того, что это структурное устройство согласуется с окончательным открытием главного героя, что очевидный конец человеческого сознания, смерть, на самом деле является началом жизни.Но, что более важно, если мы сначала засвидетельствуем действия некоторых людей, чьи интересы и ценности очень похожи на те, которых придерживался покойник, типичные ценности среднего человека в количественно ориентированном обществе, мы сможем более полно понять природу Несостоятельность Ивана Ильича как человека. И это основная функция Части II - обрисовать его историю самообмана.

На протяжении второй части жизнь Ивана Ильича описывается как полная двуличия. Он женился, потому что брак считался «правильным» в его социальной среде.Между мужем и женой было мало человеческих отношений; в их сущностном отношении друг к другу оставалась глубокая враждебность. Ради взаимного удобства они стремились создать видимость счастливого брака.

Из несчастливого брака Иван Ильич отступил на работу; но там, как магистрат, он существовал в столь же достойном осуждения состоянии лжи. Тем не менее, Толстой, кажется, подразумевает, что его нельзя критиковать просто за то, что он привязан к безделушкам и безделушкам профессионального престижа и выгоды, а скорее потому, что он ставит себя выше других.В частности, он не поворачивал человеческое лицо, так сказать, к тем, кого судили в его суде; его наиболее обычным отношением к ним было гордое снисхождение. В целом, он гордился тем, что поддерживал общественный имидж профессиональной проницательности и хладнокровия.

Маска Ивана Ильича похожа на ту, что носили его коллеги Петр Иванович и [Шварц]. Все трое эгоцентричны и безразличны к человечеству; они хотят вести беззаботную, добродушную и приличную жизнь.И если смотреть в рамках нашего более широкого рассмотрения, структура романа, сходство трех мужчин составляет важную функциональную взаимосвязь между частями I и II.

Если можно считать, что Часть II описывает черты гордости Ивана Ильича, то основная цель Части III - проследить его Падение. Так же, как он хочет, чтобы предстал перед другими как видный государственный чиновник и приятный, хорошо воспитанный общественный деятель, ему нужен дом, чтобы доказать его профессиональные достижения и эстетический вкус.С этой точки зрения можно понять его взрывную реакцию на малейший беспорядок в тщательно подобранной обстановке дома. Ибо что это за навязчивая упорядоченность, как не выражение потребности остерегаться теплых, спонтанных чувств человеческой привязанности? Так что по иронии судьбы

кажется уместным: «Но если Иван Ильич взволнован и напуган, то, по крайней мере, он больше не играет в жизнь. Страдание сделало его человечным; как следствие, он может смотреть за пределы себя.«

во время этого цикла заботы о материальных деталях (у него было , чтобы показать обивщику, как должны быть задрапированы шторы), Иван Ильич должен пострадать в результате несчастного случая, в результате которого он погиб. Соответственно, он упал не с лестницы, а символически - с вершины гордости и тщеславия. И от этого места в Части III до финала повествовательный фокус романа сужается пропорционально сужающемуся размаху заблуждения Ивана Ильича.

Введите врачей Части IV, которые занимаются своей профессией почти так же, как он, - из-за хорошо воспитанных масок.Они кажутся самоуверенными, но не берут на себя обязательств по поводу серьезности его состояния; вместо этого они предполагают, что причиной его боли может быть плавающая почка или дефектный аппендикс, поверхностно ссылаясь на эти органы, как если бы они были отделены от его целостной, разумной природы. Нежелание врачей связать себя с его состоянием приводит его к состоянию беспомощности, сравнимому с тем, что, несомненно, испытывали некоторые из тех, кого судили в его суде: «он должен был жить таким образом в полном одиночестве на краю пропасти, ни с кем, кто понимал или жалел его.

Но если Иван Ильич взволнован и напуган, то, по крайней мере, он больше не играет в жизнь. Страдание сделало его человечным; как следствие, он может смотреть за пределы себя. В отличие от человека из Части III, который был одержим домашней обстановкой, его главный интерес сейчас сосредоточен на здоровье и недугах других.

До этой стадии болезни Иван Ильич продолжал надеяться на выздоровление. Следовательно, функция частей V-VI состоит в том, чтобы шокировать его, чтобы он эмоционально осознал, что смерть - это не просто банальный факт, что-то, что случается со всеми - скорее это приходит к нему.Раньше он манипулировал механизмом брака и своими официальными обязанностями; но он не сможет контролировать смерть; эта иррациональная сила приближается, чтобы расстроить его временные планы. Он особенно напуган, потому что смерть кажется ему открытием ничтожества его «я», «мертвой пустотой» [Дмитрий Мережковский, Толстой как человек и художник, 1904]. Это осознание приводит его в дальнейшее отчаяние, но все же является необходимым условием для его окончательного просветления: поскольку отчаяние истощает его от гордости, он уязвим для самоанализа.. . .

Сразу примечательно, что Герасим пришел из деревни, с плодородной земли [см. Charles Neider, Short Novels of the Masters, 1948], в отличие от бесплодного городского фона Ивана Ильича и его коллег. Одежда у Герасима чистая, аккуратная, функциональная: ботинки пахнут смолой и зимним воздухом. Таким образом, он буквально и образно «глоток свежего воздуха» в палате больного. Более того, честный и самоотверженный, Герасим руководствуется известным толстовским принципом, согласно которому основная цель существования - жить для других, а не просто, как Иван Ильич, удовлетворять собственную волю и желания.Он выполняет свою работу охотно и не лжет своему хозяину о безнадежном состоянии последнего. Следовательно, Иван Ильич может отдаться заботе Герасима, и это немалый поступок для человека, который до сих пор был склонен ставить себя над другими, особенно низшими социальными слоями. В этих отношениях между господином и слугой также подразумевается предположение об общей взаимозависимости между людьми, которая выходит за рамки соображений мирского положения и ранга. Опять же, благодаря преданности Герасима, Иван Ильич становится способным проявить сострадание к своей жене и сыну.Таким образом, в этой общей перспективе Герасима можно рассматривать как настоящего героя рассказа.

В частях VIII и IX Иван Ильич на шаг приближается к своему самому важному открытию. Что толкает его в этом направлении, так это продолжающаяся двуличность врачей и тупость (например, их отказ от него из-за выступления Сары Бернар) его семьи, которые смотрят на него с унизительной жалостью живых к умирающим. В поисках объяснения своих страданий он размышляет о прошлом и приходит к выводу, что его жизнь уже много лет идет под откос; его брак, работа и социальные связи не удовлетворяли его.В целом его существование в этот момент «онтологического шока» кажется ему бессмысленным. Только смерть вырисовывается как настоящий . Он не может понять, почему такое бессмысленное, несчастный конец должен быть для того, кто так правильно вел свою жизнь. «Зачем, зачем Ты меня так ужасно мучаешь?» он жалуется. "Зачем?" И все же, хотя Иван Ильич начал задавать вопросы о прошлом, он, тем не менее, уклоняется от вопроса ключевого .

Главный эффект его физических и душевных страданий в частях X и XI состоит в том, чтобы заставить его задать важный (для Толстого постарше это был «навязчивый») вопрос: «Что, если вся моя жизнь действительно была неправильной?» Тогда Иван Ильич наконец осознает, что в механике семейных, служебных и социальных функций он оторвался от своей сущности, оторвался от самой жизни.И хотя им двигали гордость и тщеславие, эти мотивы не только попустительствовали, но и восхваляли его общество. После этого признания его атакуют крайние мучения и ненависть к себе, потому что он не знает, как в эти последние несколько часов сознания исправить ложь прошлого.

В части XII, за два часа до смерти, он внезапно понимает, что «правильное дело» должно быть сделано. Смерть неизбежна, но человек может выбрать умереть с любовью, а не с ненавистью. Христианский принцип братской любви, он теперь чувствует, как Пьер в Война и мир и Некслюдов в Воскресение , является высшей человеческой ценностью.Здесь он, кажется, причастен к словам, которые сам Толстой продиктовал своей дочери Александре за несколько дней до своей смерти: «Чем больше мужчина любит, тем более реальным он становится».

Действуя по сознательному выбору, Иван Ильич жестом просит жену и сына простить его. Примечательно, что этот жест происходит в тот момент, когда он чувствует, что его толкают в черную дыру. Дело в том, что благодать приходит к нему только тогда, когда он находится в состоянии крайнего отчаяния. Ранее, в Части VII, мы отмечали этот идентичный образец отчаяния, за которым следует благодать (помощь Герасима).И теперь благодать приходит извне в виде любви его сына. Более того, показательно, что сразу после поцелуя сына Иван Ильич утверждает, что увидел свет. Сейчас становится ясно виден путь его метаморфозы - от отчаяния (черная дыра) к любви (поцелуй сына) к искуплению (свету). Таким образом, диалектическое направление Ивана Ильича, так сказать, от небытия к значению: он усвоил, что человеку нужно только быть .

Источник: Ирвинг Гальперин, «Структурная целостность« Смерти Ивана Ильича »», в Slavic and East European Journal, Vol.5, No. 4, Winter, 1961, стр. 334-40.

Темира Пахмусс

В следующем отрывке Пахмусс исследует превращение Ивана из его страха смерти в его открытие любви .

Толстой в «Смерти Ивана Ильича» описал ужаснейшую агонию. Иван Ильич тоже прожил фальшивую жизнь, наполненную ложью и искусственно умноженными потребностями. Все его коллеги любили его, и все же, узнав о его смерти, их первые мысли были об изменениях и повышении по службе, которые оно могло вызвать в отношениях между ними или их знакомыми.Они не думали о самом умершем, который недавно жил среди них. Уже в начале произведения из чувства одиночества Ивана Ильича можно предположить, что чувство оторванности при смерти ужасало Толстого не меньше, чем сама мысль о смерти. Эта изоляция, предупреждает писатель, влияет на отношения человека с природой, которые включают не только его жизнь, но и его смерть. Под влиянием «цивилизации» Иван Ильич сбежал из реальной жизни и не увидел своего внутреннего одиночества.Он был полностью поглощен собой, и это поглощение, в свою очередь, усиливало чувство одиночества, которое он испытывал при приближении смерти. Сама основа отношения Ивана Ильича к природе была испорчена; однако, несмотря на то, что он был в состоянии избежать реальной жизни, он не мог избежать смерти.

Мы находим сознание этого одиночества в момент смерти не только в произведениях Толстого, но и во многих других произведениях, таких как английская пьеса о морали Everyman и адаптация Гюго фон Хофманнсталя Jedermann .Когда обыватель почувствовал приближение смерти, он отчаянно искал спутника жизни в своем последнем путешествии, а когда ему это не удалось, его охватило отчаяние из-за своего ужасного одиночества. Такой человек, как Иван Ильич, который при жизни не имел реального контакта со своими ближайшими родственниками и был настолько отчужден от природы, что не мог ей доверять, должен был в полной мере испытать свою обособленность. Это же одиночество заставляло его, умирая, плакать: «. . . больше всего ему хотелось, чтобы его пожалели, как больного ребенка.Ему очень хотелось, чтобы его ласкали и утешали ». Как только он узнал, что смерть приближается к нему, он почувствовал «одиночество посреди густонаселенного города, в окружении множества знакомых и родственников, которое, тем не менее, не могло быть более полным нигде - ни на дне моря, ни в под землей ». Он хотел, чтобы его любили и жалели; он хотел, чтобы другие чувствовали и разделяли его горе и горе: «И он должен был так жить совсем один на грани

». Физические страдания Ивана Ильича были незначительны по сравнению с его душевной болью, что позволило ему постепенно осознать полную ложь о его простой, обычной, а потому ужасной жизни.Когда он лежал умирая, он видел, как истина постепенно вытесняет ложь, но все живые люди продолжали лгать ».

бездны, в то время как никто не понимал и не жалел его ». Он остался со смертью наедине: «И ничего нельзя было сделать с ней, кроме как смотреть на нее и содрогаться». «Он плакал из-за этого ужасного одиночества. . . и отсутствие Бога ». Постепенно Иван Ильич пришел к пониманию того, что одиночество всегда было вокруг него, но он был слеп из-за своих ложных представлений о жизни. Он всегда жил для себя в одиночестве, рядом со своими собратьями, но никогда не был с ними в настоящем сообществе.Толстой называл эти неправильные представления о жизни «ложью», описывая «приближение той ужасной и ненавистной смерти, которая была единственной реальностью и всегда одной и той же ложью». Эта «фальшь», по мнению Толстого, возникла из-за того, что человек переоценивает себя. Подход Ивана Ильича к жизни всегда был совершенно эгоцентрическим; он считал свое существование центром вселенной, никогда не понимая, что он, как человек, был всего лишь маленькой частицей в природе. Его индивидуалистическое мировоззрение было той ловушкой, в которой он оставался всю свою жизнь.«Гай - человек, люди смертны, значит, Гай смертен», - рассуждал Иван Ильич. «Тот Кай - человек в целом - был смертным, это было совершенно верно, но он был не Кайем, не человеком в целом, а существом, совершенно отличным от всех остальных».

Это отношение было причиной того, что для Ивана Ильича имело значение только «я», а не «ты». В результате вся его жизнь была наполнена непрекращающейся заботой о себе и собственном комфорте, и такое отношение характеризовало даже его семейную жизнь. Он заботился о своих чувствах, а не о чувствах своей жены.Даже смерть детей не значила для него ничего, кроме неудобств. Он всегда делал то, что в его кругу считалось приличным, но всегда умел соединять то, что считалось необходимым для «приличия», с тем, что было приятно для себя. Живя такой жизнью, Ивану Ильичу, естественно, не хватало всякого смирения. Ему нравилось чувство обладания силой по своей воле сокрушать зависимых от него людей, и в то же время ему нравилось думать о себе как о щедром и добром человеке.Он обманул одно чувство другим: он хотел как человек comilfaut и порядочный человек проявить свою любовь и доброту к людям, но в то же время он не был готов отказаться от пьянящего чувства обладания властью. Таким образом, его доброта, все удовольствия от бизнеса и личной жизни, его любовь к жене и детям - все это было ложью - чувством, которое возникло из его ложного отношения к себе. Все люди вокруг него тоже жили такой же жизнью и были вовлечены в то же притворство.Подобно Ивану Ильичу, они принимали фальшь за реальность: «. . . Я и все мои друзья чувствовали, что наш случай сильно отличается от случая Кая ». По словам Толстого, «жизнь Ивана Ильича была самой простой и самой обыкновенной, а потому и самой ужасной». Слова Толстого могут показаться парадоксальными, но именно Иван Ильич и его соратники считали свою жизнь простой и обыденной, и сам факт того, что их извращенная и искаженная жизнь должна казаться им самим обычным, был сам по себе ужасен.

Физические страдания Ивана Ильича были незначительны по сравнению с душевной болью, что позволило ему постепенно понять всю фальшь своей простой, обыкновенной, а потому и ужасной жизни.Когда он лежал умирая, он видел, как истина постепенно вытесняет ложь, но все живые люди продолжали лгать. Даже в присутствии смерти они по-прежнему жили в соответствии с приличием, господином, которому он служил всю свою жизнь. Его жена симулировала сочувствие и заботу о нем, потому что они принадлежали к этому приличию; но теперь Иван Ильич устал от лжи, и «пока жена целовала его, он ненавидел ее до глубины души и с трудом удерживался от ее отталкивания». «Эта ложь - ложь, разыгранная над ним накануне его смерти и призванная низвести этот ужасный, торжественный акт до уровня их визитов, их занавесок, их осетровых на обед - была ужасной агонией для Ивана Ильича», потому что теперь он понимал, что все их интересы и удовольствия, которыми он делился, пока был здоров, были ничем. но иллюзии, созданные его эгоизмом.С этим открытием жизнь оказалась нереальной, в отличие от которой стояла смерть, единственная реальность, относительно которой не могло быть никакой ошибки: «. . . приближение той ужасной и ненавистной смерти, которая была единственной реальностью и всегда одной и той же ложью ».

Иван Ильич утешился только общением с Герасимом. Герасим, молодой крестьянин, ничего не знал о притязаниях той «цивилизованной» жизни, которую Иван Ильич прожил до своей болезни; напротив, его жизнь была более реальной, потому что он чувствовал свою крошечную часть во вселенной, что он был человеком, как и любое другое человеческое существо.Он один только благодаря своему подлинному смирению смог понять позицию Ивана Ильича: «Мы все умрем, - сказал он, - так зачем мне жалеть небольшие хлопоты?» Смерть была для него не только неизбежной, но и естественной; он не боялся своего умирающего хозяина, и поэтому Иван Ильич чувствовал себя комфортно только с ним. Помощь Герасима ему не была лицемерием; это была вовсе не обременительная работа, а служение жизни. Толстой думал, что инстинктивное понимание жизни и смерти, которое позволяло Герасиму поступать правильно естественно, говорить правду и испытывать глубокую симпатию к своим собратьям, было результатом отождествления Герасима с природой.Его близость к природе позволяла ему жить жизнью, которая, будучи предопределена Богом, резко противоречила жизни Ивана Ильича, испорченной культурой и цивилизацией. Культура и цивилизация были ядами, которые всю жизнь наполняли душу и тело Ивана Ильича и проявлялись только через его болезнь и мучения, вызванные перспективой смерти. «Иван Ильич остался один с сознанием того, что его жизнь отравлена ​​и отравляет жизни других, и что этот яд не ослабляет, а проникает все глубже и глубже во все его существо.

Это была любовь, которую испытал Иван Ильич после осознания своей вины и очищения своей души, и именно эта любовь позволила Ивану Ильичу без страха встретить смерть. Его жалость к семье была частью его нового отношения к людям - свободного от эгоизма и эгоизма. «Любовь - единственное лекарство от смерти», - утверждал Унамуно [Miguel de Unamuno, Tragic Sense of Life, 1954], настаивая, как Толстой или Томас Манн, на взаимосвязи между любовью и смертью.В других произведениях Толстого мы находим это чувство любви, которое испытывают умирающие люди. Однако последовательность стадий смерти несколько расплывчата или, возможно, представлена ​​как один шаг, включающий все три в одном. На момент написания Трех смертей, Толстому, кажется, не хватало духовной зрелости, которая пронизывает «Смерть Ивана Ильича», написанную тридцатью годами позже.

Любовь - это высшая реальность - таков вывод Толстого. В отличие от первобытного человека «цивилизованный» индивид становится частью гармоничного целого только через смерть или, при жизни, через любовь.Без любви жизнь Ивана Ильича была пуста и бессмысленна. С открытием любви Иван Ильич почувствовал, что его смерть ничтожна. Ему было позволено стать частью единства целого, опыт, который он описал словами: «Смерть закончилась. Этого больше нет ».

Поразительно, однако, отметить, что, несмотря на восприятие Иваном Ильичем тайны смерти и его предельное спокойное принятие ее, вся история отражает ледяную холодность. Даже добрый и понимающий Герасим действует из чувства морального долга, а не из настоящей любви.Более того, Толстого здесь интересует только Иван Ильич; все остальное не имеет значения. Мучительный опыт Ивана Ильича закончился; его мертвое лицо выражает не жалость к пережившим его, а упрек и предупреждение. Кажется, что он снова скатился в свою былую далекость от мира смертных, Кайусов, тех напуганных и сбитых с толку людей, которые пришли проститься с его гробом. Однако нам нет необходимости останавливаться на выражении лица Ивана Ильича в смерти в восприятии его родственников и коллег, поскольку конструктивный принцип «Смерти Ивана Ильича» требует сосредоточения на умирающем, а не на тех, кто его окружает. его.Кульминацией рассказа, несомненно, является открытие Иваном Ильичем высшей реальности - любви.

Источник: Темира Пахмусс, «Тема любви и смерти в« Смерти Ивана Ильича »Толстого», в American Slavic and East European Review, Vol. XX, № 1, февраль 1961 г., стр. 72-83.

Читати, Пьетро. Толстой, Schocken Books, 265 с.

Исследует жизнь и творчество Толстого, с частями, посвященными его рассказам.

Магаршак, Дэвид. Послесловие к «Смерть Ивана Ильича», Новая американская библиотека, 1960, стр. 295-304.

Обсуждает рассказ, уделяя особое внимание обстоятельствам, при которых он был написан, и обширному процессу пересмотра, который использовал Толстой.

Мод, Эйлмер. Предисловие к «Иван Ильич», «Хаджи-Мурат» и другие рассказы, Oxford University Press, 1935, стр. Vii-xiv.

Представляет историю с описанием реальных событий, из которых она возникла.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *