Поэма руслан и людмила отрывок: У лукоморья дуб зелёный (отрывок из поэмы «Руслан и Людмила») — Пушкин. Полный текст стихотворения — У лукоморья дуб зелёный (отрывок из поэмы «Руслан и Людмила»)

Содержание

Чтения «Наш Пушкин». Отрывок из поэмы «Руслан и Людмила» ~ Поэзия (Мир души)


А.С.Пушкин
Отрывок из поэмы «Руслан и Людмила»
Читает Л.Юшкова
Музыка П.И.Чайковский

Дела давно минувших дней,
Преданья старины глубокой.

В толпе могучих сыновей,
С друзьями, в гриднице высокой
Владимир-солнце пировал;
Меньшую дочь он выдавал
За князя храброго Руслана
И мед из тяжкого стакана
За их здоровье выпивал.
Не скоро ели предки наши,
Не скоро двигались кругом
Ковши, серебряные чаши
С кипящим пивом и вином.
Они веселье в сердце лили,
Шипела пена по краям,
Их важно чашники носили
И низко кланялись гостям.
Слилися речи в шум невнятный;
Жужжит гостей веселый круг;
Но вдруг раздался глас приятный
И звонких гуслей беглый звук;
Все смолкли, слушают Баяна:
И славит сладостный певец
Людмилу-прелесть, и Руслана,
И Лелем свитый им венец.

Но, страстью пылкой утомленный,
Не ест, не пьет Руслан влюбленный;
На друга милого глядит,

Вздыхает, сердится, горит
И, щипля ус от нетерпенья,
Считает каждые мгновенья.

Вот кончен пир; встают рядами,
Смешались шумными толпами,
И все глядят на молодых:
Невеста очи опустила,
Как будто сердцем приуныла,
И светел радостный жених.
Но тень объемлет всю природу,
Уж близко к полночи глухой;
Бояре, задремав от меду,
С поклоном убрались домой.
Жених в восторге, в упоенье:
Ласкает он в воображенье
Стыдливой девы красоту;
Но с тайным, грустным умиленьем
Великий князь благословеньем
Дарует юную чету.
И вот невесту молодую
Ведут на брачную постель;
Огни погасли… и ночную
Лампаду зажигает Лель.
Свершились милые надежды,
Любви готовятся дары;
Падут ревнивые одежды
На цареградские ковры…
Вы слышите ль влюбленный шепот,
И поцелуев сладкий звук,
И прерывающийся ропот

Последней робости?.. Супруг
Восторги чувствует заране;

И вот они настали… Вдруг
Гром грянул, свет блеснул в тумане,
Лампада гаснет, дым бежит,
             

Кругом все смерклось, все дрожит,
И замерла душа в Руслане…

Все смолкло. В грозной тишине
Раздался дважды голос странный,
И кто-то в дымной глубине
Взвился чернее мглы туманной…
И снова терем пуст и тих;
Встает испуганный жених,
С лица катится пот остылый;
Трепеща, хладною рукой
Он вопрошает мрак немой…
О горе: нет подруги милой!
Хватает воздух он пустой;
Людмилы нет во тьме густой,
Похищена безвестной силой.

Ах, если мученик любви
Страдает страстью безнадежно,
Хоть грустно жить, друзья мои,
Однако жить еще возможно.
Но после долгих, долгих лет
Обнять влюбленную подругу,
Желаний, слез, тоски предмет,
И вдруг минутную супругу

Навек утратить… о друзья,
Конечно лучше б умер я!

👍 Поэма «Руслан и Людмила». А.С. Пушкин 🐱

Сказки » Авторские сказки » Русские писатели » Сказки Пушкина А.С. » Поэма «Руслан и Людмила». А.С. Пушкин

Порекомендовать к прочтению:

Поставить книжку к себе на полку

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16


ПОСВЯЩЕНИЕ
Для вас, души моей царицы,
Красавицы, для вас одних
Времен минувших небылицы,
В часы досугов золотых,
Под шепот старины болтливой,
Рукою верной я писал;
Примите ж вы мой труд игривый!
Ничьих не требуя похвал,
Счастлив уж я надеждой сладкой,
Что дева с трепетом любви
Посмотрит, может быть украдкой,
На песни грешные мои.



У лукоморья дуб зеленый;
Златая цепь на дубе том:
И днем и ночью кот ученый
Все ходит по цепи кругом;

Идет направо — песнь заводит,
Налево — сказку говорит.
Там чудеса: там леший бродит,
Русалка на ветвях сидит;
Там на неведомых дорожках
Следы невиданных зверей;
Избушка там на курьих ножках
Стоит без окон, без дверей;
Там лес и дол видений полны;
Там о заре прихлынут волны
На брег песчаный и пустой,
И тридцать витязей прекрасных
Чредой из вод выходят ясных,
И с ними дядька их морской;
Там королевич мимоходом
Пленяет грозного царя;
Там в облаках перед народом
Через леса, через моря
Колдун несет богатыря;
В темнице там царевна тужит,
А бурый волк ей верно служит;
Там ступа с Бабою Ягой
Идет, бредет сама собой;
Там царь Кащей над златом чахнет;
Там русской дух… там Русью пахнет!
И там я был, и мед я пил;
У моря видел дуб зеленый;
Под ним сидел, и кот ученый
Свои мне сказки говорил.

Одну я помню: сказку эту
Поведаю теперь я свету…

 

 


ПЕСНЬ ПЕРВАЯ
Дела давно минувших дней,
Преданья старины глубокой.

В толпе могучих сыновей,
С друзьями, в гриднице высокой
Владимир-солнце пировал;
Меньшую дочь он выдавал
За князя храброго Руслана
И мед из тяжкого стакана
За их здоровье выпивал.
Не скоро ели предки наши,
Не скоро двигались кругом
Ковши, серебряные чаши
С кипящим пивом и вином.
Они веселье в сердце лили,
Шипела пена по краям,
Их важно чашники носили
И низко кланялись гостям.

Слилися речи в шум невнятный;
Жужжит гостей веселый круг;
Но вдруг раздался глас приятный
И звонких гуслей беглый звук;
Все смолкли, слушают Баяна:
И славит сладостный певец
Людмилу-прелесть, и Руслана,
И Лелем свитый им венец.

Но, страстью пылкой утомленный,
Не ест, не пьет Руслан влюбленный;
На друга милого глядит,

Вздыхает, сердится, горит
И, щипля ус от нетерпенья,
Считает каждые мгновенья.
В унынье, с пасмурным челом,
За шумным, свадебным столом
Сидят три витязя младые;
Безмолвны, за ковшом пустым,
Забыты кубки круговые,
И брашна неприятны им;
Не слышат вещего Баяна;
Потупили смущенный взгляд:
То три соперника Руслана;
В душе несчастные таят
Любви и ненависти яд.
Один — Рогдай, воитель смелый,
Мечом раздвинувший пределы
Богатых киевских полей;
Другой — Фарлаф, крикун надменный,
В пирах никем не побежденный,
Но воин скромный средь мечей;
Последний, полный страстной думы,
Младой хазарский хан Ратмир:
Все трое бледны и угрюмы,
И пир веселый им не в пир.

Вот кончен он; встают рядами,
Смешались шумными толпами,
И все глядят на молодых:
Невеста очи опустила,
Как будто сердцем приуныла,

И светел радостный жених.
Но тень объемлет всю природу,
Уж близко к полночи глухой;
Бояре, задремав от меду,
С поклоном убрались домой.
Жених в восторге, в упоенье:
Ласкает он в воображенье
Стыдливой девы красоту;
Но с тайным, грустным умиленьем
Великий князь благословеньем
Дарует юную чету.

И вот невесту молодую
Ведут на брачную постель;
Огни погасли… и ночную
Лампаду зажигает Лель.
Свершились милые надежды,
Любви готовятся дары;
Падут ревнивые одежды
На цареградские ковры…
Вы слышите ль влюбленный шепот,
И поцелуев сладкий звук,
И прерывающийся ропот
Последней робости?.. Супруг
Восторги чувствует заране;
И вот они настали… Вдруг
Гром грянул, свет блеснул в тумане,
Лампада гаснет, дым бежит,
Кругом все смерклось, все дрожит,
И замерла душа в Руслане…
Все смолкло. В грозной тишине

Раздался дважды голос странный,
И кто-то в дымной глубине
Взвился чернее мглы туманной…
И снова терем пуст и тих;
Встает испуганный жених,
С лица катится пот остылый;
Трепеща, хладною рукой
Он вопрошает мрак немой…
О горе: нет подруги милой!
Хватает воздух он пустой;
Людмилы нет во тьме густой,
Похищена безвестной силой.

Ах, если мученик любви
Страдает страстью безнадежно,
Хоть грустно жить, друзья мои,
Однако жить еще возможно.
Но после долгих, долгих лет
Обнять влюбленную подругу,
Желаний, слез, тоски предмет,
И вдруг минутную супругу
Навек утратить… о друзья,
Конечно лучше б умер я!

Однако жив Руслан несчастный.
Но что сказал великий князь?
Сраженный вдруг молвой ужасной,
На зятя гневом распалясь,
Его и двор он созывает:
«Где, где Людмила?» — вопрошает
С ужасным, пламенным челом.

Руслан не слышит. «Дети, други!
Я помню прежние заслуги:
О, сжальтесь вы над стариком!
Скажите, кто из вас согласен
Скакать за дочерью моей?
Чей подвиг будет не напрасен,
Тому — терзайся, плачь, злодей!
Не мог сберечь жены своей! —
Тому я дам ее в супруги
С полцарством прадедов моих.
Кто ж вызовется, дети, други?..»
«Я!» — молвил горестный жених.
«Я! я!» — воскликнули с Рогдаем
Фарлаф и радостный Ратмир:
«Сейчас коней своих седлаем;
Мы рады весь изъездить мир.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16

Поделитесь ссылкой на сказку с друзьями: Поставить книжку к себе на полку
 Распечатать сказку
Читайте также сказки:

Отрывок из поэмы руслан и людмила скучая.

Александр пушкин

1. Найдите в тексте отрывка слова, говорящие о том, что именно русские сказки вдохновили автора на создание поэмы «Руслан и Людмила».

Именно русские сказки вдохновили Пушкина на создание поэмы, поскольку в Лукоморье-» Гам русский дух. . . Там Русью пахнет!» и сказки рассказывал

«кот ученый

Свои мне сказки говорил.

Одну я помню: сказку эту Поведаю теперь я свету’…».

2. Какие персонажи русских народных сказок действуют в отрывке?

Кот ученый, леший, русалка, невиданные звери, избушка на курьих ножках, 30 витязей, дядька морской, королевич, грозный царь, колдун, богатырь, Баба-Яга, царь Кащей, царевна, волк. Сказки, в которых встречаются эти персонажи: Кот ученый или Кот-Баюн – из сказки о «Царе Салтане»; «Царевна лягушка» – Баба Яга, избушка на курьих ножках, царь Кащей, царевна; «Руслан и Людмила» – колдун; «Марья Моревна» – царь Кащей, царевич, Баба-Яга; «Гуси-лебеди» – Баба Яга; «Иван Царевич и Серый Волк» – волк, царевич; «Леший» – леший; «Русалочка» – русалка; «Сивка-бурка»- невиданные звери; «Королевич и его дядька» – богатырь, королевич, дядька; «Лисичка-сестричка и волк» – волк.

3. Найдите во введении в поэму сочетания слов, которые часто встречаются в произведениях устного народного творчества.

Дуб зелёный, златая цепь, курьих ножках, витязей прекрасных, дядька морской, бурый волк, русский дух

4. Определите значение слов дол, дядька, тужит.

Дол – долина,

дядька – дядя, а также когда-то в богатых семьях слуга, который должен был присматривать за мальчиком

тужит – горюет, грустит, тоскует

5. А. С. Пушкин использует в поэме старославянские по происхождению слова, например: златая, брег, чреда, злато, которые соответствуют русским словам золотая, берег, череда, золото. Объясните значение родственных слов. Найдите в них общий корень. Укажите чередование гласных и согласных звуков:

злато – золото

берег – край земли около воды

череда – пора, время

позолота – тонкий слои золота чего-нибудь позлащенный – тоже самое позолоченный золотить – покрывать позолотой золотой – цвет золота брег – берег

побережье – полоса земли вдоль морского берега прибрежный – расположение возле берега

6. Как вы думаете, с какой целью поэт использует старославянские слова?

Старославянские слова придают тексту особую торжественность, высокое, приподнятое звучание, создают национальный колорит Древней Руси.

7. Выпишите из текста эпитеты и определите, с какой целью использовал их автор. Обратите внимание на тот факт, что поэт выбирает, как правило, один самый яркий эпитет, что подчёркивает близость его поэмы произведениям устного народного творчества.

Зеленый, златая, неведомых, невиданных, ясных, морской, грозного, бурый. Автор использовал эти эпитеты для того чтобы предать этому отрывку как в этих сказках все сказочно.

Александр Сергеевич Пушкин

РУСЛАН И ЛЮДМИЛА

Посвящение

Для вас, души моей царицы,
Красавицы, для вас одних
Времен минувших небылицы,
В часы досугов золотых,
Под шепот старины болтливой,
Рукою верной я писал;
Примите ж вы мой труд игривый!
Ничьих не требуя похвал,
Счастлив уж я надеждой сладкой,
Что дева с трепетом любви
Посмотрит, может быть украдкой,
На песни грешные мои.

У лукоморья дуб зеленый;
Златая цепь на дубе том:
И днем и ночью кот ученый
Всё ходит по цепи кругом;
Идет направо — песнь заводит,
Налево — сказку говорит.

Там чудеса: там леший бродит,
Русалка на ветвях сидит;
Там на неведомых дорожках
Следы невиданных зверей;
Избушка там на курьих ножках
Стоит без окон, без дверей;
Там лес и дол видений полны;
Там о заре прихлынут волны
На брег песчаный и пустой,
И тридцать витязей прекрасных
Чредой из вод выходят ясных,
И с ними дядька их морской;
Там королевич мимоходом
Пленяет грозного царя;
Там в облаках перед народом
Через леса, через моря
Колдун несет богатыря;
В темнице там царевна тужит,
А бурый волк ей верно служит;
Там ступа с Бабою Ягой
Идет, бредет сама собой;
Там царь Кащей над златом чахнет;
Там русской дух… там Русью пахнет!
И там я был, и мед я пил;
У моря видел дуб зеленый;
Под ним сидел, и кот ученый
Свои мне сказки говорил.
Одну я помню: сказку эту
Поведаю теперь я свету…

Песнь первая

Дела давно минувших дней,
Преданья старины глубокой.

В толпе могучих сыновей,
С друзьями, в гриднице высокой
Владимир-солнце пировал;
Меньшую дочь он выдавал
За князя храброго Руслана
И мед из тяжкого стакана
За их здоровье выпивал.
Не скоро ели предки наши,
Не скоро двигались кругом
Ковши, серебряные чаши
С кипящим пивом и вином.
Они веселье в сердце лили,
Шипела пена по краям,
Их важно чашники носили
И низко кланялись гостям.

Слилися речи в шум невнятный;
Жужжит гостей веселый круг;
Но вдруг раздался глас приятный
И звонких гуслей беглый звук;
Все смолкли, слушают Баяна:
И славит сладостный певец
Людмилу-прелесть, и Руслана,
И Лелем свитый им венец.

Но, страстью пылкой утомленный,
Не ест, не пьет Руслан влюбленный;
На друга милого глядит,
Вздыхает, сердится, горит
И, щипля ус от нетерпенья,
Считает каждые мгновенья.
В унынье, с пасмурным челом,
За шумным, свадебным столом
Сидят три витязя младые;
Безмолвны, за ковшом пустым,
Забыты кубки круговые,
И брашна неприятны им;
Не слышат вещего Баяна;
Потупили смущенный взгляд:
То три соперника Руслана;
В душе несчастные таят
Любви и ненависти яд.
Один — Рогдай, воитель смелый,
Мечом раздвинувший пределы
Богатых киевских полей;
Другой — Фарлаф, крикун надменный,
В пирах никем не побежденный,
Но воин скромный средь мечей;
Последний, полный страстной думы,
Младой хазарский хан Ратмир:
Все трое бледны и угрюмы,
И пир веселый им не в пир.

Вот кончен он; встают рядами,
Смешались шумными толпами,
И все глядят на молодых:
Невеста очи опустила,
Как будто сердцем приуныла,
И светел радостный жених.
Но тень объемлет всю природу,
Уж близко к полночи глухой;
Бояре, задремав от меду,
С поклоном убрались домой.
Жених в восторге, в упоенье:
Ласкает он в воображенье
Стыдливой девы красоту;
Но с тайным, грустным умиленьем
Великий князь благословеньем
Дарует юную чету.

И вот невесту молодую
Ведут на брачную постель;
Огни погасли… и ночную
Лампаду зажигает Лель.
Свершились милые надежды,
Любви готовятся дары;
Падут ревнивые одежды
На цареградские ковры…
Вы слышите ль влюбленный шепот,
И поцелуев сладкий звук,
И прерывающийся ропот
Последней робости?.. Супруг
Восторги чувствует заране;
И вот они настали… Вдруг
Гром грянул, свет блеснул в тумане,
Лампада гаснет, дым бежит,
Кругом всё смерклось, всё дрожит,
И замерла душа в Руслане…
Всё смолкло. В грозной тишине
Раздался дважды голос странный,
И кто-то в дымной глубине
Взвился чернее мглы туманной…
И снова терем пуст и тих;
Встает испуганный жених,
С лица катится пот остылый;
Трепеща, хладною рукой
Он вопрошает мрак немой…
О горе: нет подруги милой!
Хватает воздух он пустой;
Людмилы нет во тьме густой,
Похищена безвестной силой.

Ах, если мученик любви
Страдает страстью безнадежно,
Хоть грустно жить, друзья мои,
Однако жить еще возможно.
Но после долгих, долгих лет
Обнять влюбленную подругу,
Желаний, слез, тоски предмет,
И вдруг минутную супругу
Навек утратить… о друзья,
Конечно лучше б умер я!

Однако жив Руслан несчастный.
Но что сказал великий князь?
Сраженный вдруг молвой ужасной,
На зятя гневом распалясь,
Его и двор он созывает:
«Где, где Людмила?» — вопрошает
С ужасным, пламенным челом.
Руслан не слышит. «Дети, други!
Я помню прежние заслуги:
О, сжальтесь вы над стариком!
Скажите, кто из вас согласен
Скакать за дочерью моей?
Чей подвиг будет не напрасен,
Тому — терзайся, плачь, злодей!
Не мог сберечь жены своей! —
Тому я дам ее в супруги
С полцарством прадедов моих.
Кто ж вызовется, дети, други?..»
«Я!» — молвил горестный жених.
«Я! я!» — воскликнули с Рогдаем
Фарлаф и радостный Ратмир:
«Сейчас коней своих седлаем;
Мы рады весь изъездить мир.
Отец наш, не продлим разлуки;
Не бойся: едем за княжной».
И с благодарностью немой
В слезах к ним простирает руки
Старик, измученный тоской.

Все четверо выходят вместе;
Руслан уныньем как убит;
Мысль о потерянной невесте
Его терзает и мертвит.
Садятся на коней ретивых;
Вдоль берегов Днепра счастливых
Летят в клубящейся пыли;
Уже скрываются вдали;
Уж всадников не видно боле…
Но долго всё еще глядит
Великий князь в пустое поле
И думой им вослед летит.

Руслан томился молчаливо,
И смысл и память потеряв.
Через плечо глядя спесиво
И важно подбочась, Фарлаф,
Надувшись, ехал за Русланом.
Он говорит: «Насилу я
На волю вырвался, друзья!
Ну, скоро ль встречусь с великаном?
Уж то-то крови будет течь,
Уж то-то жертв любви ревнивой!
Повеселись, мой верный меч,
Повеселись, мой конь ретивый!»

Хазарский хан, в уме своем
Уже Людмилу обнимая,
Едва не пляшет над седлом;
В нем кровь играет молодая,
Огня надежды полон взор:
То скачет он во весь опор,
То дразнит бегуна лихого,
Кружит, подъемлет на дыбы
Иль дерзко мчит на холмы снова.

Рогдай угрюм, молчит — ни слова…
Страшась неведомой судьбы
И мучась ревностью напрасной,
Всех больше беспокоен он,
И часто взор его ужасный
На князя мрачно устремлен.

Соперники одной дорогой
Все вместе едут целый день.
Днепра стал темен брег отлогий;
С востока льется ночи тень;
Туманы над Днепром глубоким;
Пора коням их отдохнуть.
Вот под горой путем широким
Широкий пересекся путь.
«Разъедемся, пора! — сказали, —
Безвестной вверимся судьбе».
И каждый конь, не чуя стали,
По воле путь избрал себе.

Что делаешь, Руслан несчастный,
Один в пустынной тишине?
Людмилу, свадьбы день ужасный,
Всё, мнится, видел ты во сне.
На брови медный шлем надвинув,
Из мощных рук узду покинув,
Ты шагом едешь меж полей,
И медленно в душе твоей
Надежда гибнет, гаснет вера.

Но вдруг пред витязем пещера;
В пещере свет. Он прямо к ней
Идет под дремлющие своды,
Ровесники самой природы.
Вошел с уныньем: что же зрит?
В пещере старец; ясный вид,
Спокойный взор, брада седая;
Лампада перед ним горит;
За древней книгой он сидит,
Ее внимательно читая.
«Добро пожаловать, мой сын! —
Сказал с улыбкой он Руслану. —
Уж двадцать лет я здесь один
Во мраке старой жизни вяну;
Но наконец дождался дня,
Давно предвиденного мною.
Мы вместе сведены судьбою;
Садись и выслушай меня.
Руслан, лишился ты Людмилы;
Твой твердый дух теряет силы;
Но зла промчится быстрый миг:
На время рок тебя постиг.
С надеждой, верою веселой
Иди на всё, не унывай;
Вперед! мечом и грудью смелой
Свой путь на полночь пробивай.

Узнай, Руслан: твой оскорбитель
Волшебник страшный Черномор,
Красавиц давний похититель,
Полнощных обладатель гор.
Еще ничей в его обитель
Не проникал доныне взор;
Но ты, злых козней истребитель,
В нее ты вступишь, и злодей
Погибнет от руки твоей.
Тебе сказать не должен боле:
Судьба твоих грядущих дней,
Мой сын, в твоей отныне воле».

Наш витязь старцу пал к ногам
И в радости лобзает руку.
Светлеет мир его очам,
И сердце позабыло муку.
Вновь ожил он; и вдруг опять
На вспыхнувшем лице кручина…
«Ясна тоски твоей причина;
Но грусть не трудно разогнать, —
Сказал старик, — тебе ужасна
Любовь седого колдуна;
Спокойся, знай: она напрасна
И юной деве не страшна.
Он звезды сводит с небосклона,
Он свистнет — задрожит луна;
Но против времени закона
Его наука не сильна.
Ревнивый, трепетный хранитель
Замков безжалостных дверей,
Он только немощный мучитель
Прелестной пленницы своей.
Вокруг нее он молча бродит,
Клянет жестокий жребий свой…
Но, добрый витязь, день проходит,
А нужен для тебя покой».

Руслан на мягкий мох ложится
Пред умирающим огнем;
Он ищет позабыться сном,
Вздыхает, медленно вертится…
Напрасно! Витязь наконец:
«Не спится что-то, мой отец!
Что делать: болен я душою,
И сон не в сон, как тошно жить.
Позволь мне сердце освежить
Твоей беседою святою.
Прости мне дерзостный вопрос.
Откройся: кто ты, благодатный,
Судьбы наперсник непонятный?
В пустыню кто тебя занес?»

Вздохнув с улыбкою печальной,
Старик в ответ: «Любезный сын,
Уж я забыл отчизны дальной
Угрюмый край. Природный финн,
В долинах, нам одним известных,
Гоняя стадо сел окрестных,
В беспечной юности я знал
Одни дремучие дубравы,
Ручьи, пещеры наших скал
Да дикой бедности забавы.
Но жить в отрадной тишине
Дано не долго было мне.

Тогда близ нашего селенья,
Как милый цвет уединенья,
Жила Наина. Меж подруг
Она гремела красотою.
Однажды утренней порою
Свои стада на темный луг
Я гнал, волынку надувая;
Передо мной шумел поток.
Одна, красавица младая
На берегу плела венок.
Меня влекла моя судьбина…
Ах, витязь, то была Наина!
Я к ней — и пламень роковой
За дерзкий взор мне был наградой,
И я любовь узнал душой
С ее небесною отрадой,
С ее мучительной тоской.

Умчалась года половина;
Я с трепетом открылся ей,
Сказал: люблю тебя, Наина.
Но робкой горести моей
Наина с гордостью внимала,
Лишь прелести свои любя,
И равнодушно отвечала:
«Пастух, я не люблю тебя!»

И всё мне дико, мрачно стало:
Родная куща, тень дубров,
Веселы игры пастухов —
Ничто тоски не утешало.
В уныньи сердце сохло, вяло.
И наконец задумал я
Оставить финские поля;
Морей неверные пучины
С дружиной братской переплыть
И бранной славой заслужить
Вниманье гордое Наины.
Я вызвал смелых рыбаков
Искать опасностей и злата.
Впервые тихий край отцов
Услышал бранный звук булата
И шум немирных челноков.
Я вдаль уплыл, надежды полный,
С толпой бесстрашных земляков;
Мы десять лет снега и волны
Багрили кровию врагов.
Молва неслась: цари чужбины
Страшились дерзости моей;
Их горделивые дружины
Бежали северных мечей.
Мы весело, мы грозно бились,
Делили дани и дары,
И с побежденными садились
За дружелюбные пиры.
Но сердце, полное Наиной,
Под шумом битвы и пиров,
Томилось тайною кручиной,
Искало финских берегов.
Пора домой, сказал я, други!
Повесим праздные кольчуги
Под сенью хижины родной.
Сказал — и весла зашумели;
И, страх оставя за собой,
В залив отчизны дорогой
Мы с гордой радостью влетели.

Сбылись давнишние мечты,
Сбылися пылкие желанья!
Минута сладкого свиданья,
И для меня блеснула ты!
К ногам красавицы надменной
Принес я меч окровавленный,
Кораллы, злато и жемчуг;
Пред нею, страстью упоенный,
Безмолвным роем окруженный
Ее завистливых подруг,
Стоял я пленником послушным;
Но дева скрылась от меня,
Примолвя с видом равнодушным:
«Герой, я не люблю тебя!»

К чему рассказывать, мой сын,
Чего пересказать нет силы?
Ах, и теперь один, один,
Душой уснув, в дверях могилы,
Я помню горесть, и порой,
Как о минувшем мысль родится,
По бороде моей седой
Слеза тяжелая катится.

Но слушай: в родине моей
Между пустынных рыбарей
Наука дивная таится.
Под кровом вечной тишины,
Среди лесов, в глуши далекой
Живут седые колдуны;
К предметам мудрости высокой
Все мысли их устремлены;
Все слышит голос их ужасный,
Что было и что будет вновь,
И грозной воле их подвластны
И гроб и самая любовь.

И я, любви искатель жадный,
Решился в грусти безотрадной
Наину чарами привлечь
И в гордом сердце девы хладной
Любовь волшебствами зажечь.
Спешил в объятия свободы,
В уединенный мрак лесов;
И там, в ученье колдунов,
Провел невидимые годы.
Настал давно желанный миг,
И тайну страшную природы
Я светлой мыслию постиг:
Узнал я силу заклинаньям.
Венец любви, венец желаньям!
Теперь, Наина, ты моя!
Победа наша, думал я.
Но в самом деле победитель
Был рок, упорный мой гонитель.

В мечтах надежды молодой,
В восторге пылкого желанья,
Творю поспешно заклинанья,
Зову духов — и в тьме лесной
Стрела промчалась громовая,
Волшебный вихорь поднял вой,
Земля вздрогнула под ногой…
И вдруг сидит передо мной
Старушка дряхлая, седая,
Глазами впалыми сверкая,
С горбом, с трясучей головой,
Печальной ветхости картина.
Ах, витязь, то была Наина!..
Я ужаснулся и молчал,
Глазами страшный призрак мерил,
В сомненье всё еще не верил
И вдруг заплакал, закричал:
«Возможно ль! ах, Наина, ты ли!
Наина, где твоя краса?
Скажи, ужели небеса
Тебя так страшно изменили?
Скажи, давно ль, оставя свет,
Расстался я с душой и с милой?
Давно ли?..» «Ровно сорок лет, —
Был девы роковой ответ, —
Сегодня семьдесят мне было.
Что делать, — мне пищит она, —
Толпою годы пролетели.
Прошла моя, твоя весна —
Мы оба постареть успели.
Но, друг, послушай: не беда
Неверной младости утрата.
Конечно, я теперь седа,
Немножко, может быть, горбата;
Не то, что в старину была,
Не так жива, не так мила;
Зато (прибавила болтунья)
Открою тайну: я колдунья!»

И было в самом деле так.
Немой, недвижный перед нею,
Я совершенный был дурак
Со всей премудростью моею.

Но вот ужасно: колдовство
Вполне свершилось по несчастью.
Мое седое божество
Ко мне пылало новой страстью.
Скривив улыбкой страшный рот,
Могильным голосом урод
Бормочет мне любви признанье.
Вообрази мое страданье!
Я трепетал, потупя взор;
Она сквозь кашель продолжала
Тяжелый, страстный разговор:
«Так, сердце я теперь узнала;
Я вижу, верный друг, оно
Для нежной страсти рождено;
Проснулись чувства, я сгораю,
Томлюсь желаньями любви…
Приди в объятия мои…
О милый, милый! умираю…»

И между тем она, Руслан,
Мигала томными глазами;
И между тем за мой кафтан
Держалась тощими руками;
И между тем — я обмирал,
От ужаса зажмуря очи;
И вдруг терпеть не стало мочи;
Я с криком вырвался, бежал.
Она вослед: «О, недостойный!
Ты возмутил мой век спокойный,
Невинной девы ясны дни!
Добился ты любви Наины,
И презираешь — вот мужчины!
Изменой дышат все они!
Увы, сама себя вини;
Он обольстил меня, несчастный!
Я отдалась любови страстной…
Изменник, изверг! о позор!
Но трепещи, девичий вор!»

Так мы расстались. С этих пор
Живу в моем уединенье
С разочарованной душой;
И в мире старцу утешенье
Природа, мудрость и покой.
Уже зовет меня могила;
Но чувства прежние свои
Еще старушка не забыла
И пламя поздное любви
С досады в злобу превратила.
Душою черной зло любя,
Колдунья старая, конечно,
Возненавидит и тебя;
Но горе на земле не вечно».

Наш витязь с жадностью внимал
Рассказы старца; ясны очи
Дремотой легкой не смыкал
И тихого полета ночи
В глубокой думе не слыхал.
Но день блистает лучезарный…
Со вздохом витязь благодарный
Объемлет старца-колдуна;
Душа надеждою полна;
Выходит вон. Ногами стиснул
Руслан заржавшего коня,
В седле оправился, присвистнул.
«Отец мой, не оставь меня».
И скачет по пустому лугу.
Седой мудрец младому другу
Кричит вослед: «Счастливый путь!
Прости, люби свою супругу,
Советов старца не забудь!»

На этом уроке вы рассмотрите мифологические мотивы происхождения сюжетов поэмы А. С. Пушкина «Руслан и Людмила», проведёте подробный анализ сказочных образов, используемых в поэме, узнаете художественные способы создания этих образов.

Идет направо — песнь заводит,

Налево — сказку говорит.

Там чудеса: там леший бродит,

Русалка на ветвях сидит;

Там на неведомых дорожках

Следы невиданных зверей;

Избушка там на курьих ножках

Стоит без окон, без дверей;

Там лес и дол видений полны;

Там о заре прихлынут волны

На брег песчаный и пустой,

И тридцать витязей прекрасных

Чредой из вод выходят ясных,

И с ними дядька их морской;

Там королевич мимоходом

Пленяет грозного царя;

Там в облаках перед народом

Через леса, через моря

Колдун несет богатыря;

В темнице там царевна тужит,

А бурый волк ей верно служит;

Там ступа с Бабою Ягой

Идет, бредет сама собой;

Там царь Кащей над златом чахнет;

Там русской дух… там Русью пахнет!

И там я был, и мед я пил;

У моря видел дуб зеленый;

Под ним сидел, и кот ученый

Свои мне сказки говорил.

Одну я помню: сказку эту

Поведаю теперь я свету…» (рис. 2)

Рис. 2. Иллюстрация к строчкам из пролога ()

Эти стихи кажутся простыми и прозрачными, но стоит помнить, что каждое слово у Пушкина, как правило, содержит какой-то секрет.

Рассмотрите слово лукоморье . Русский писатель Владимир Набоков с досадой рассказывал, как один раз иностранный переводчик перевёл это слово так «на берегу лукового моря» .

Действительно, в слове лукоморье спрятались два корня лук и мор , а о — соединительная гласная между ними.

В древнерусском языке лукоморье — это изгиб, морская излучина, побережье, залив. А ещё словом лукоморье древние славяне называли особое пространство — центр Вселенной, то место, в котором растёт Мировое Древо.

Мировое Древо — это нечто вроде магического стержня, на котором держится Вселенная. Дерево это находится на пересечении двух земных пространств. Одно пространство — «своё» — знакомое, родное, а другое — неизведанное, мистическое и пугающее. Для древнего человека очень важным оказывается это противопоставление — своё и чужое.

По вертикали Мировое Древо тоже находится на пересечении двух пространств: мир небесный (ветви дерева как бы упираются в небо) и потусторонний (корни его уходят в мир тёмный) (рис. 3).

Рис. 3. Мировое древо ()

И дуб в стихах Пушкина тоже не простой. Но всё же это не грозный страж между мирами, а символ русской древности, поэтического вдохновения.

Охраняет этот дуб непростое существо — кот учёный (рис. 4).

Рис. 4. Кот учёный ()

Конечно, мы понимаем, что слово учёный вряд ли означает, что он дрессированный, скорее это кот, знающий человеческий язык, владеющий какими-то волшебными словами. У образа учёного кота есть свой славянский предшественник.

В славянской мифологии мы находим такое существо, как Кот Баюн (рис. 5).

Почувствуйте это слово. Рассмотрите однокоренные слова:

Кот Баюн — баюкать

Баюшки-баю

Все эти однокоренные слова восходят к праславянскому глаголу баять — говорить красиво, усыпляюще, убедительно.

В древней мифологии Кот Баюн — не просто сказочное, волшебное существо, но ещё и существо грозное и даже страшное. По поверьям древних славян, Кот Баюн обитает как раз в том месте (в центре Вселенной), в котором находится магическая сила. Кот Баюн живёт на железном столбе, разделяющем мир «свой» и «чужой». Он надзирает над этими мирами: то поднимается на столб, то спускается с него. Спускаясь по столбу, Баюн поёт, поднимаясь — рассказывает сказки. У него настолько громкий голос, что слышно его за много-много вёрст (рис. 6).

Сам кот отличается небывалой силой. Одолеть его может разве что Иван Царевич, но и ему приходится очень постараться. Чтобы не слышать чарующего убаюкивающего пения (это пение может погубить человека), Иван-Царевич надевает железный колпак, чтобы справиться с котом — железные рукавицы. Таким образом, Ивану-царевичу удаётся победить чудище, доставить его во дворец к царю-батюшке, и там кот начинает служить царю: лечить убаюкивающим пением и рассказывать дивные сказки.

В стихотворных строчках Пушкина это уже не чудовище, а, скорее, добрый приятель автора. Кроме того, кот сидит не на железном столбе, а на дубе. И ходит он не вверх и вниз, а направо или налево. Выбор пути — очень частый элемент волшебной сказки, когда герой выбирает свою дальнейшую судьбу.

В сказке открывается перед нами мир древней славянской мифологии, и конечно, эта мифология языческая. Русь приняла христианство, но верования её ещё очень долгое время содержали в себе язычество.

Древнеязыческий миф основывался на противопоставлении «своего» и «чужого». «Свой мир» (благополучный, понятный, естественный, привычный) не содержал в себе тревожных, непонятных свойств. А мир потусторонний, конечно же, вызывал тревогу, ведь именно оттуда приходят оборотни, злые духи, ведьмы. По мере того как языческие верования уходят, уходит и страх перед «чужим миром», и таким образом появляется сказка. В сказке уже герой может победить злую Бабу-Ягу, он уже может пойти в Тридесятое царство (а это как раз и есть тот «чужой мир») и вернуться живым и здоровым. Сказка — это просветлённый, переосмысленный древний мир.

Если в древнем мифе встреча с потусторонним пространством почти однозначно была связана со смертью, то теперь почти во всех волшебных сказках мы видим другую схему. Герой отправляется за своей целью (это может быть какой-то волшебный предмет, это может быть Жар-птица или таинственная невеста), преодолевает некоторую границу. В этом Тридевятом царстве ему встретятся необычные существа: волк-оборотень, Баба Яга (рис. 7), Кощей Бессмертный.

Герой будет проходить испытания, в которых ему встретятся волшебные помощники, которые помогут ему справиться с нереальной задачей, поставленной перед ним. Таким образом, герой достигнет своей цели и, благополучно преодолев границу, вернётся домой. Возникает уже совершенно другое ощущение. Уже нет страха перед миром «чужим», а скорее и в народных сказках, и в сказках Пушкина мы чувствуем необычную атмосферу древности. И нам очень хочется в неё окунуться. Аромат этой древности, её атмосфера и вправду пленительны.

« Там лес и дол видений полны…»

Обратите внимание на слово дол . Это место не совсем обычное. Это не ровное, просторное поле, где всё видно, не гора, которая открыта всем, а нечто сырое и таинственное. И мы погружаемся в атмосферу тайны. Это самое подходящее место для встречи с необычным.

Рассмотрим некоторые, не совсем привычные, слова. Например:

«Там о заре прихлынут волны…»

Предлог о в данном случае является синонимом предлога на . Предлог о очень древний. Часто в русских сказках он встречается нам в каком-то не совсем привычном значении. Например, «змей о трёх головах» означает «змей с тремя головами» . Такое нестандартное, несовременное использование предлога о придаёт строчке Пушкина ощущение древности и старины.

«И с ними дядька их морской…»

Слово дядька означает воевода, командующий.

«В темнице там царевна тужит…» (рис. 8)

Рис. 8. Царевна и бурый волк ()

Тужит — однокоренное слово туга — грустит, печалится. Очень часто девушка в русской народной сказке оказывается беззащитной перед злом. Василиса Прекрасная, Алёнушка, Марья Царевна могут надеяться только на героя, который вернётся из «чужого мира», благополучно преодолеет испытания и спасёт её.

«Там царь Кощей над златом чахнет…»

Чахнет — слабеет от жадности, от напряжения, мучается от своего богатства (рис. 9).

Сколько смысла, сколько красоты откроется перед вами, когда вы просто поработаете со значением непонятных слов.

Церковный славянизм

Церковнославянские слова (церковнославянизмы) очень похожи на слова русские. В корне церковнославянского слова вместо двух привычных гласных мы находим другой звук и другую букву.

Сравните слова:

Церковнославянизмы

Глава

Глас

Заклать

Младой

Хлад

Страна

Враг

Страж

Млечный

Русские слова

Заколоть

Молодой

Холод

Сторона

Ворог

Сторож

Молочный

Эти слова создают особое возвышенное, торжественное, древнее звучание. Обращайте на них внимание, когда читаете художественные тексты.

Попытайтесь всмотреться в сказочные образы, которые встречаются в стихах Пушкина.

Подумайте, о каких существах говорит автор, употребляя фразу «следы невиданных зверей» . Это могут быть такие существа, как звери-оборотни, говорящие человеческим языком, — волк, медведь. Эти существа ведут себя двойственно: они угрожают герою, представляют для него опасность или, наоборот, помогают ему, порой даже спасают ему жизнь.

Пушкин специально не говорит, что это за видения, чтобы пробудить читательскую фантазию. Видения — это что-то настолько необычайное, открывающееся нашему взору, что мы не верим своим глазам. Может быть, это волшебные славянские птицы — Сирин, Алконост, Гамаюн или Финист — Ясный сокол (рис. 10). Это волшебные птицы, вещие птицы, которым открывается будущее, которые поют песни своими неземными, чарующими голосами.

Рис. 10. Сирин и Алконост ()

У Пушкина упоминается Леший (рис. 11), или, как его называли на Руси, Лешак, — лесовик, лесной хозяин. Славяне верили, что к тем, кто хорошо относится к лесу, лесовик будет благосклонен, он поможет собрать лесные дары и благополучно выйти из леса, не заблудиться. А к недобрым людям он милосерден не будет: он заставит их плутать, голодать, он будет кричать страшным голосом. У лесовика много голосов: он может кричать по-человечьи, по-птичьи, он может причитать и всхлипывать, он может превращаться в птиц и животных и даже в человека.

Ещё один мифический персонаж — русалка. Интересно, что русалка у Пушкина не выходит из моря, а сидит на ветвях (рис. 12).

Дело в том, что у древних славян русалка не была морским существом. Первоначально это была обитательница полей. Это вовсе не то кроткое и нежное существо, каким представлена Русалочка из сказки Андерсена или из мультфильма Диснея.

Русалка — это красавица, которая зачаровывает путников и губит их. Русалку, как считали славяне, можно распознать вовсе не по рыбьему хвосту (это придумали гораздо позже), а по длинным распущенным волосам. Волосы эти были, как правило, русого цвета. Именно от слова русый историки отсчитывают название этого существа. «Ходит, как русалка» так говорили на Руси о простоволосой девушке (рис. 13).

Крестьянская девушка ни в коем случае не могла ходить с распущенным волосами — у неё должна была быть коса или какая-нибудь другая причёска. Только существо из «чужого мира», каким является мир русалки, может позволить себе вести себя не так, как это принято в мире «своём», родном и привычном, именно потому, что она пришла из потустороннего мира.

В стихотворных строчках Пушкина русалка, конечно, не думает кого-нибудь губить. Она сидит на ветвях. Читатель удивляется этой волшебной картине. И снова перед нами языческий мир в его преобразованном, просветлённом виде.

«И тридцать витязей прекрасных

Чредой из вод выходят ясных…»

«В свете есть иное диво:
Море вздуется бурливо,
Закипит, подымет вой,
Хлынет на берег пустой,
Разольется в шумном беге,
И очутятся на бреге,
В чешуе, как жар горя,
Тридцать три богатыря,
Все красавцы удалые,
Великаны молодые,
Все равны, как на подбор,
С ними дядька Черномор»
(рис. 14).

Рис. 14. Черномор и витязи ()

Пушкин, создавая свои сказки, ориентировался на сказки народные, которые очень любил. Не раз ещё встретятся его слова:

«Что за прелесть эти сказки!

Каждая есть поэма!» — так он однажды написал своему брату.

Образованный человек, владеющий несколькими языками, обладающий колоссальными знаниями по истории и другим наукам, Пушкин никогда не относился к фольклору, как к выдумкам неразвитого народа. Наоборот, он видел в фольклоре правду, глубину и необыкновенную поэтичность.

«Колдун несёт богатыря…»

«Руслан, не говоря ни слова,

С коня долой, к нему спешит,

Поймал, за бороду хватает,

Волшебник силится, кряхтит

И вдруг с Русланом улетает…

Ретивый конь вослед глядит;

Уже колдун под облаками;

На бороде герой висит;

Летят над мрачными лесами,

Летят над дикими горами,

Летят над бездною морской;

От напряженья костенея,

Руслан за бороду злодея

Упорной держится рукой».

Кроме карлика Черномора, в тексте упоминается ещё один недобрый персонаж. Как раз упоминание о нём вносит в спокойное величественное звучание явные нотки тревоги.

«Там ступа с Бабою Ягой

Идёт, бредёт сама собой…»

Баба Яга — это не просто сказочный персонаж. Корни этого образа очень древние. Баба Яга живёт в особой избушке на курьих ножках (рис. 15).

Рис. 15. Избушка на курьих ножках ()

Эта деталь имеет историческую природу. Древние славяне ставили свои деревянные дома на возвышения — пеньки с подрубленными корнями, чтобы дерево не сгнивало. Эта деталь была особым образом переосмыслена. Получается, что избушка Бабы Яги сама по себе полуживая, в неё невозможно попасть иначе, как каким-то волшебным способом, только Баба Яга может туда войти, потому что ни окошек, ни дверей нет.

В древних сказках Баба Яга окружает своё жилище человеческими костями и головами. Это неспроста. Дело в том, что в представлении древних славян Баба Яга — это страшное, безобразное, полуистлевшее существо, которое олицетворяет собой смерть (рис. 16).

Рис. 16. Баба Яга ()

Только потом, когда миф преобразуется в сказку, Баба Яга становится существом, с которым можно договориться, которое уже можно перехитрить, которое порой даже готово оказать помощь.

Лорелея

Образы прекрасных обитательниц полян и вод, лесных дев, нимф и русалок, в целом характерны для европейской мифологии. Одним из таких сюжетов является сюжет о волшебной деве, которая сидит на утёсе, расчесывает свои длинные волосы, смотрит в воду, и от её чарующего пения путники погибают, потому что заслушиваются и не чувствуют опасности. Это немецкий сюжет о Лорелее. Прочитаете и послушайте, как пишет, воссоздаёт его немецкий поэт Генрих Гейне:

Лорелея

Не знаю, что стало со мною,
Душа моя грустью полна.
Мне все не дает покою
Старинная сказка одна.

День меркнет. Свежеет в долине,
И Рейн дремотой объят.
Лишь на одной вершине
Еще пылает закат.

Там девушка, песнь распевая,
Сидит высоко над водой.
Одежда на ней золотая,
И гребень в руке — золотой.

И кос ее золото вьется,
И чешет их гребнем она,
И песня волшебная льется,
Так странно сильна и нежна.

И, силой плененный могучей,
Гребец не глядит на волну,
Он рифов не видит под кручей, —
Он смотрит туда, в вышину.

Я знаю, волна, свирепея,
Навеки сомкнется над ним, —
И это все Лорелея
Сделала пеньем своим.

Подумайте, каких ещё общих персонажей можно найти в русской мифологии и в мифологии других европейских стран.

«Избушка та на курьих ножках…»

Повторение шипящих звуков уже создаёт ощущение шепота. Перед вами особый приём, который называется звукопись . Это очень похоже на живопись, только эффект создаётся не при помощи красок, а при помощи особым образом подобранных звуков. Эти звуки как бы имитируют звуки окружающей действительности, они создают то или иное впечатление по ассоциации:

«Там лес и дол видений полны…»

Гласные звуки о как бы раздвигают пространство, и мы видим, какое оно широкое и безграничное. Звук л (плавный, один из самых красивых русских звуков) создаёт ощущение гармонии, и мы чувствуем, как по этому пространству бежит лёгкий ветер.

«…Там о заре прихлынут волны…»

Повторяются те же самые звуки.

«…На брег песчаный и пустой…»

Сначала читатель чувствует, что волна прибывает, чувствует её напор, а потом она уходит и оставляет за собой пустой песок.

Аллитерация

Звукопись — это особый инструмент, при помощи которого автор усиливает то или иное впечатление, он создаёт особую музыку текста.

Аллитерация — повторение одинаковых или однородных согласных в стихотворении, придающее ему особую звуковую выразительность.

Ассонанс — повторение гласных звуков — в отличие от аллитерации.

Поищите аллитерации и ассонансы в стихах Пушкина. Старайтесь замечать не просто звуки с определённой, немножко неестественной частотой, но и попытайтесь почувствовать, какое при этом создаётся впечатление.

Обратите внимание, что дуб опоясан не золотой цепью, а златой. Это необычное слово. Волны прибывают не на берег, а на брег. Такие короткие древние слова, как правило, являются церковнославянскими по происхождению.

Церковнославянский язык — это язык древней письменности. Уже во времена Пушкина он воспринимается как нечто архаичное, то есть древнее, связанное с глубоким прошлым. Пушкин включает эти слова в свой текст, чтобы усилить ощущение старины, которое возникает у читателей.

«И там я был, и мёд я пил…»

Такими строчками обычно заканчиваются народные сказки. Но в данном случае автор приглашает читателей с собой. Он включает нас в круг тех, кому будет рассказано о древних тайнах, мы становимся сопричастными к сказочным событиям.

На этом уроке вы побывали в волшебном Лукоморье русской сказки благодаря Александру Сергеевичу Пушкину и его вступлению к поэме «Руслан и Людмила» (рис. 17).

Рис. 17. Лукоморье ()

Вы словно своими глазами увидели персонажей русской народной сказки. Вы узнали, что русская народная сказка свои корни находит в древней языческой мифологии, где весь мир разделен на «свой» и «чужой». Он полон чудес, опасностей и приключений. Приглашением в этот мир становятся для нас строчки Пушкина.

Список литературы

1. Учеб-ник-хре-сто-ма-тия для 5 клас-са / под ре-д. Ко-ро-ви-ной В.Я. — М. «Про-све-ще-ние», 2013.

2. Ахметзянов М.Г. Учебник-хрестоматия «Литература в 5 классе в 2-х частях» — Магариф, 2005.

3. Е.А. Самойлова, Ж.И. Критарова. Литература. 5 класс. Учебник в 2-х частях. — М. Ассоциация XXI век, 2013.

1. Интернет портал «Славянская культура» ()

2. Интернет портал «СтудопедиЯ» ()

Домашнее задание

1. В какой мир переносит читателей начало поэмы А.С. Пушкина «Руслан и Людмила»? Охарактеризуйте его.

2. Образы каких существ славянской мифологии используются в прологе поэмы «Руслан и Людмила»? Как они переосмыслены в произведении?

3. Какими художественными способами пользуется автор при создании образной атмосферы в прологе поэмы «Руслан и Людмила»?

Наина
(Отрывок из «Руслана и Людмилы»)

Тогда близ нашего селенья,
Как милый цвет уединенья,
Жила Наина. Меж подруг
Она гремела красотою.
Однажды утренней порою
Свои стада на тёмный луг
Я гнал, волынку надувая;
Передо мной шумел поток.
Одна, красавица младая
На берегу плела венок.
Меня влекла моя судьбина…
Ах, витязь, то была Наина!
Я к ней — и пламень роковой
За дерзкий взор мне был наградой,
И я любовь узнал душой
С её небесною отрадой,
С её мучительной тоской.

Умчалась года половина;
Я с трепетом открылся ей,
Сказал: люблю тебя Наина.
Но робкой горести моей
Наина с гордостью внимала,
Лишь прелести свои любя,
И равнодушно отвечала:
«Пастух, я не люблю тебя!»

И всё мне дико, мрачно стало:
Родная куща, тень дубров,
Весёлы игры пастухов —
Ничто тоски не утешало.
В унынье сердце сохло, вяло.
И наконец задумал я
Оставить финские поля;
Морей неверные пучины
С дружиной братской переплыть
И бранной славой заслужить
Вниманье гордое Наины.
Я вызвал смелых рыбаков
Искать опасностей и злата.
Впервые тихий край отцов
Услышал бранный звук булата
И шум немирных челноков.
Я вдаль уплыл, надежды полный,
С толпой бесстрашных земляков;
Мы десять лет снега и волны
Багрили кровию врагов.
Молва неслась: цари чужбины
Страшились дерзости моей;
Их горделивые дружины
Бежали северных мечей.
Мы весело, мы грозно бились,
Делили дани и дары,
И с побеждёнными садились
За дружелюбные пиры.
Но сердце, полное Наиной,
Под шумом битвы и пиров,
Томилось тайною кручиной,
Искало финских берегов.
Пора домой, сказал я, други!
Повесим праздные кольчуги
Под сенью хижины родной.
Сказал — и весла зашумели;
И, страх оставя за собой,
В залив отчизны дорогой
Мы с гордой радостью влетели.

Сбылись давнишние мечты,
Сбылися пылкие желанья!
Минута сладкого свиданья,
И для меня блеснула ты!
К ногам красавицы надменной
Принёс я меч окровавленный,
Кораллы, злато и жемчуг;
Пред нею, страстью упоённый,
Безмолвным роем окружённый
Её завистливых подруг,
Стоял я пленником послушным;
Но дева скрылась от меня,
Примолвя с видом равнодушным:
«Герой, я не люблю тебя!»

К чему рассказывать, мой сын,
Чего пересказать нет силы?
Ах, и теперь один, один,
Душой уснув, в дверях могилы,
Я помню горесть, и порой,
Как о минувшем мысль родится,
По бороде моей седой
Слеза тяжёлая катится.

Но слушай: в родине моей
Между пустынных рыбарей
Наука дивная таится.
Под кровом вечной тишины,
Среди лесов, в глуши далёкой
Живут седые колдуны;
К предметам мудрости высокой
Все мысли их устремлены;
Всё слышит голос их ужасный,
Что было и что будет вновь,
И грозной воле их подвластны
И гроб и самая любовь.

И я, любви искатель жадный,
Решился в грусти безотрадной
Наину чарами привлечь
И в гордом сердце девы хладной
Любовь волшебствами зажечь.
Спешил в объятия свободы,
В уединённый мрак лесов;
И там, в ученье колдунов,
Провёл невидимые годы.
Настал давно желанный миг,
И тайну страшную природы
Я светлой мыслию постиг:
Узнал я силу заклинаньям.
Венец любви, венец желаньям!
Теперь, Наина, ты моя!
Победа наша, думал я.
Но в самом деле победитель
Был рок, упорный мой гонитель.

В мечтах надежды молодой,
В восторге пылкого желанья,
Творю поспешно заклинанья,
Зову духов — и в тьме лесной
Стрела промчалась громовая,
Волшебный вихорь поднял вой,
Земля вздрогнула под ногой. ..
И вдруг сидит передо мной
Старушка дряхлая, седая,
Глазами впалыми сверкая,
С горбом, с трясучей головой,
Печальной ветхости картина.
Ах, витязь, то была Наина!..
Я ужаснулся и молчал,
Глазами страшный призрак мерил,
В сомненье всё ещё не верил
И вдруг заплакал, закричал:
«Возможно ль! ах, Наина, ты ли!
Наина, где твоя краса?
Скажи, ужели небеса
Тебя так страшно изменили?
Скажи, давно ль, оставя свет,
Расстался я с душой и с милой?
Давно ли?..» — «Ровно сорок лет, —
Был девы роковой ответ, —
Сегодня семьдесят мне било.
Что делать, — мне пищит она, —
Толпою годы пролетели.
Прошла моя, твоя весна —
Мы оба постареть успели.
Но, друг, послушай: не беда
Неверной младости утрата.
Конечно, я теперь седа,
Немножко, может быть, горбата;
Не то, что в старину была,
Не так жива, не так мила;
Зато (прибавила болтунья)
Открою тайну: я колдунья!»

И было в самом деле так.
Немой, недвижный перед нею,
Я совершенный был дурак
Со всей премудростью моею.

Но вот ужасно: колдовство
Вполне свершилось по несчастью.
Моё седое божество
Ко мне пылало новой страстью.
Скривив улыбкой страшный рот,
Могильным голосом урод
Бормочет мне любви признанье.
Вообрази моё страданье!
Я трепетал, потупя взор;
Она сквозь кашель продолжала
Тяжелый, страстный разговор:
«Так, сердце я теперь узнала;
Я вижу, верный друг, оно
Для нежной страсти рождено;
Проснулись чувства, я сгораю,
Томлюсь желаньями любви…
Приди в объятия мои…
О милый, милый! умираю…»

И между тем она, Руслан,
Мигала томными глазами;
И между тем за мой кафтан
Держалась тощими руками;
И между тем — я обмирал,
От ужаса зажмуря очи;
И вдруг терпеть не стало мочи;
Я с криком вырвался, бежал.
Она вослед: «О недостойный!
Ты возмутил мой век спокойный,
Невинной девы ясны дни!
Добился ты любви Наины,
И презираешь — вот мужчины!
Изменой дышат все они!
Увы, сама себя вини;
Он обольстил меня, несчастный!
Я отдалась любови страстной. ..
Изменник, изверг! о позор!
Но трепещи, девичий вор!»

Так мы расстались. С этих пор
Живу в моём уединенье
С разочарованной душой;
И в мире старцу утешенье
Природа, мудрость и покой.
Уже зовёт меня могила;
Но чувства прежние свои
Ещё старушка не забыла
И пламя позднее любви
С досады в злобу превратила.
Душою чёрной зло любя,
Колдунья старая, конечно,
Возненавидит и тебя;
Но горе на земле не вечно».

Мастерская Петра Фоменко: Как Руслан Людмилу спасал: Пушкин-юморист в «Мастерской Петра Фоменко

В театре «Мастерская Петра Фоменко» 15 марта состоялась премьера семейного спектакля «Руслан и Людмила» по одноименному пушкинскому творению, знакомому нам со школьной скамьи. Режиссер Михаил Крылов поставил классику легко и живо, наполнив каждую мизансцену юмором, понятным как взрослым, так и детям. Руководителем постановки выступил Евгений Каменькович. 

Крылов не только срежиссировал спектакль, но и сыграл две роли: Пушкина-рассказчика и карлика Черномора – коварного похитителя царевны Людмилы.

Изначально «Руслан и Людмила» представлял собой отрывок на основе поэмы, который артисты «Мастерской» представили на закрытии 20 театрального сезона в рамках вечера «Проб и ошибок». Произведения Александра Сергеевича любил сам мастер — Петр Наумович. И сценическая версия приключений Руслана, вызволяющего из плена новоявленную супругу, впоследствии дополненная и расширенная до масштаба полноценного спектакля, стала своеобразным подарком-признанием режиссеру.

Спектакль играют в пространстве фойе Новой сцены театра. Занавес поднимается, и по центру площадки водружают стол для пиршества, за ним – принявший на грудь князь Владимир-солнце (Валюс Тертелис), дочь его Людмила (Екатерина Смирнова), подпирающая руками громоздкий кокошник, ее супруг Руслан (Игорь Войнаровский), богатыри Фарлаф, Рогдай, Ратмир и троица красных девиц в узорчатых сарафанах. Традиционную русскую свадьбу играют под стрекот сверчков и смех из зала – с первых минут и до самого финала артисты «держат улыбки» на лицах зрителей. Разве можно быть серьезным, когда Пушкин во фраке выписывает на сцене фуэте, Черномор угощает Людмилу сосисками, а Руслан вместо положенного ему коня седлает щетку для мытья полов.

«Петр Наумович был фанатом Пушкина и передал нам любовь к нему. Мы пытались подхватить пушкинское стремление жить весело, его радость бытия. Это совершенно не детское произведение. Школьникам преподают «У Лукоморья дуб зеленый» и все думают, что «Руслан и Людмила» — сказка. Но это поэма, как «Домик в Коломне», — рассказал Михаил Крылов.

По словам режиссера, юмор в произведении лежал на поверхности, прилагать усилий для его конденсации не пришлось. Наоборот, как только артисты «начинали хмурить брови и искать подтекст, Пушкин от них ускользал». Раздумывая над тем, какой спектакль поставить, Крылов решил браться за самое сложное по собственным оценкам произведение. В итоге остановился на «Руслане и Людмиле», задумав создать универсальное действие, интересное и понятное зрителям от мала до велика.

Крылов уже инсценировал Александра Сергеевича лет эдак 15 тому назад. Тогда режиссер поставил спектакль «Онегин@точка.ru», который играли в клубах Б-2, Ikra и в театральном центре «На Страстном».

Образ поэта для Крылова-актера сложился из детских воспоминаний: школьных уроков и домашних чтений. В результате получился Пушкин-хулиган, который время от времени выскакивает на сцену, подбадривая своих героев. Строки Пушкина в современной крыловской интерпретации не только не теряют смысла, но и приобретают своеобразное новаторское звучание. Индивидуальный стиль спектакля формируют, безусловно, и сами персонажи, которые будто яркие сочные капли краски капают с кисти художника на сценические подмостки.

На театральном холсте Крылов пишет смело и размашисто, превращаясь из Пушкина-повествователя в длиннобородого Черномора – мучителя красавицы Людмилы, которую актриса Екатерина Смирнова сделала удивительно пластичной. Где еще доведется вам наблюдать за героиней пушкинской поэмы, которая слагает рифмы, «усаживаясь» на шпагат в воздухе?

«Главное душевное качество Людмилы – она любит Руслана именно таким, какой он есть – не герой, а непосредственный, нелепый, очаровательный, обаятельный. Мы работали над спектаклем больше года, но термин „семейный спектакль“ появился ближе к финалу репетиций», — отметила Смирнова.

«Руслан и Людмила» в театре «Мастерская Петра Фоменко» — классика на новый лад, без излишней вычурности, нагромождения декораций, пестроты исторических костюмов и монотонности звучания. Спектакль стоит смотреть тем, кто в детстве зачитывался Пушкиным – оживят в памяти; и тем, кто к творчеству Александра Сергеевича был равнодушен – откроют для себя поэта-юмориста.

Сказочные элементы в поэме А. С. Пушкина «Руслан и Людмила»

1. Волшебная сказка или поэма?
2. Приметы сказки в поэме.
3. Значение финала.

Что за прелесть эти сказки! Каждая есть поэма!
А. С. Пушкин

«Руслан и Людмила» — это первая поэма А. С. Пушкина, ее замысел родился еще в лицее. Он хотел создать богатырскую сказочную поэму, вдохновленный русскими фольклорными сказками и переводами Вольтера и Л. Ариосто. Литературоведы определяют жанровую принадлежность поэмы как волшебную сказку.

В «Руслане и Людмиле» содержится много узнаваемых особенностей русской сказки. Как и во всякой сказке, повествование предваряется присказкой. Присказка — это особый жанр, очень короткий рассказ, прибаутка, предисловие к сказке. Она часто совсем не связана с самой сказкой по содержанию, а просто подготавливает слушателей к ней и усиливает фольклорную окраску текста.

У лукоморья дуб зеленый;
Златая цепь на дубе том:
И днем и ночью кот ученый
Все ходит по цепи кругом;
Идет направо — песнь заводит,
Налево — сказку говорит.
Там чудеса: там леший бродит,
Русалка на ветвях сидит…

В этой присказке перед нами проходят узнаваемые сюжеты сказок, рассказанных поэту няней Ариной Родионовной. Автор, подтверждая свою причастность к сказочному миру, говорит о своем знакомстве с ученым котом и готов рассказать одну из его сказок. Этой сказкой и является «Руслан и Людмила».

В то же время поэма содержит исторические реалии и является пародией на балладу В. А. Жуковского «Двенадцать спящих дев», за что Пушкин получил от него портрет с посвящением «Победителю-ученику от побежденного учителя». Именно как пародийная поэма содержит сниженную лексику, гротеск, шутки — многое дало критикам повод обвинить автора в безнравственности, хотя рядовому читателю поэма понравилась. Зачин — традиционное начало сказки — определяет место действия, знакомит нас с героями и вводит в курс дела — о чем идет речь, с чего начинается действие поэмы.

С друзьями, в гриднице высокой
Владимир-солнце пировал;
Меньшую дочь он выдавал
За князя храброго Руслана…

Читая поэму, мы отмечаем, что в ней есть и исторические персонажи (князь Владимир, певец Баян) и выдуманные. Так, имена Рогдая, Фарлафа и хазарского хана Ратмира были взяты Пушкиным из «Истории государства российского» Н. М. Карамзина.

Вслед за свойственным сказкам неожиданным событием с участием неведомых сил — исчезновением Людмилы — мы видим также традиционный сказочный мотив соперничества: отец Людмилы обещает отдать ее в жены спасителю. Четверо героев отправляются в путь, чтобы отыскать Людмилу и заполучить ее в жены. В определенный момент они разделяются, и каждый следует своей дорогой. Это напоминает фольклорный мотив выбора пути.

В дороге каждого ждут чудеса, испытания, необычные встречи: Руслан через старца Финна узнает, кто украл его жену, получает напутствие и предсказание.

В поэме есть волшебные предметы —- шапка-невидимка, меч, живая и мертвая вода, волшебное кольцо. Облик героев тоже говорит о сказочности. Злые герои выглядят фантастично. Колдунья Наина, напоминающая бабу-ягу, превращается в крылатого черного змея, а вот как выглядит Черномор:

Арапов длинный ряд идет
Попарно, чинно, сколь возможно,
И на подушках осторожно
Седую бороду несет;
И входит с важностью за нею,
Подъяв величественно шею,
Горбатый карлик из дверей:
Его-то голове обритой,
Высоким колпаком покрытой,
Принадлежала борода.

Такой характерный сказочный прием, как троекратный повтор, тоже присутствует в поэме «Руслан и Людмила»:

Потом три раза прошипела,
Три раза топнула ногой
И черным змеем улетела.

Здесь присутствуют постоянные эпитеты, свойственные фольклору: ясны очи, верный меч, ретивый конь. Богатство языка поэмы в изобразительно-выразительных средствах: гиперболах, сравнениях.

Достоверно известно, что образ огромной головы, с которой пришлось сражаться Руслану, Пушкин взял из старинной сказки о Еруслане Лазаревиче, сюжет которой пришел в русский фольклор с Востока. Фактически Еруслан — это видоизмененное имя Руслан. Приключения героя лубочной сказки Еруслана и его воинские подвиги знали все — настолько широко она была распространена в народе. И меч-кладенец герой получает так же, как Руслан, одержав победу над головой после троекратной попытки. В поэме голова — это старший брат Черномора, обманутый им и охраняющий заветный меч. Он просит Руслана отомстить за него брату, сила которого заключена в его волшебной бороде. Отрубает Руслан бороду Черномора тем самым мечом. Поединок героя со злом — кульминация поэмы. Как и в сказке, все заканчивается благополучно.

Чем кончу длинный мой рассказ?
Ты угадаешь, друг мой милый!
Неправый старца гнев погас;
Фарлаф пред ним и пред Людмилой
У ног Руслана объявил
Свой стыд и мрачное злодейство;
Счастливый князь ему простил;
Лишенный силы чародейства,
Был принят карла во дворец;
И, бедствий празднуя конец,
Владимир в гриднице высокой
Запировал в семье своей.

Завершается последняя, шестая песнь, так же, как и начинается первая: Дела давно минувших дней, Преданья старины глубокой.

Итак, мы видим у автора следование всем основным канонам русской сказки. Мораль поэмы вторит морали фольклорных произведений — только тот, кто берется со злом, смел, добр и отважен, побеждает. Правда всегда на стороне добра. Творчески синтезируя сказку и историю, былину и европейский роман, Пушкин создал волшебную поэму с элементами фантастики, таким образом одержав победу в соревновании с В. А. Жуковским и К. Н. Батюшковым, которые мечтали создать сказочную поэму на национально-исторической основе.

А.С.Пушкин. «Руслан и Людмила» (отрывок).

Урок

  • Поэма – это крупное стихотворное произведение с повествовательным или лирическим сюжетом. Известно много жанровых разновидностей поэм: героическая, дидактическая, сатирическая, историческая, лирико драматическая и др.
  • Поэма – это большое по объему произведение, описывающее многих героев и события, часто стихотворной формы.
  • Стих поэмы плавно и свободно, что вызывает эмоциональный отклик у читателя.
  • В поэме ясно, что любит автор и к чему относится отрицательно, как он оценивает людей и их поступки.

Критики по-разному определили жанр поэмы Пушкина. Одни называли ее шуточной и иронической поэмой-сказкой. Другие – произведением, в котором историческое содержание преобладает над сказочным.

«Руслан и Людмила» — оригинальное произведение, в котором черты волшебной сказки пересекаются с реальными историческими событиями.

Чредой из вод выходят ясных, И с ними дядька их морской. Там королевич мимоходом Пленяет грозного царя. Там в облаках, перед народом, Через леса, через моря, Колдун несёт богатыря. В темнице там царевна тужит, А бурый волк ей верно служит. Там ступа с бабою Ягой, идёт-бредёт сама собой. Там царь Кащей над златом чахнет. Там Русский дух… Там Русью пахнет! И я там был, и мёд я пил, У моря видел дуб зелёный, Под ним сидел. И кот учёный Свои мне сказки говорил. Одну я помню, — сказку эту Поведаю теперь я свету..

У лукоморья дуб зелёный, Златая цепь на дубе том. И днём и ночь кот учёный Всё ходит по цепи кругом. Идёт направо -песнь заводит, Налево — сказку говорит. Там чудеса, там леший бродит, Русалка на ветвях сидит. Там на неведомых дорожках, Следы невиданных зверей. Избушка там на курьих ножках, Стоит без окон, без дверей. Там лес и дол видений полны, Там о заре прихлынут волны, На брег песчаный и пустой. И тридцать витязей прекрасных,

«У лукоморья дуб зеленый…» — пролог поэмы. Это вступление. Оно представляет собой «собирательное» полотно сказочных мотивов, изобилующее необыкновенным, волшебным. Картины, изображенные в прологе, даны поэтом необычайно выразительно: часто несколько пушкинских строк или слов вызывают у читателя художественные образы представление о картине, героях.

Пролог написан в интонации непринужденного будничного повествования, незаметно переходящего в волшебные образы и сюжеты.

Читая пушкинские строки, создается впечатление « реальности » сказки.

Подберите к иллюстрациям строки из поэмы «Руслан и Людмила».

Подберите к иллюстрациям строки из поэмы «Руслан и Людмила».

Подберите к иллюстрациям строки из поэмы «Руслан и Людмила».

Подберите к иллюстрациям строки из поэмы «Руслан и Людмила».

Подберите к иллюстрациям строки из поэмы «Руслан и Людмила».

Лукоморье – изгиб морского берега

Лука — изгиб, кривизна

Дол — долина, удлинённая впадина речного русла среди гор.

Поэма «Руслан и Людмила».

Людмила перед зеркалом

Черномор

Руслан и Черномор

Бой Руслана с Рогдаем

Людмила

Итоги урока:

1.Как относится автор к изображенному?

2.Какое значение приобретает

восклицание: «Там русский дух…Там Русью пахнет!»

3.Какой смысл приобретают финальные строчки пролога?

Домашнее задание:

  • Выучить наизусть отрывок из поэмы «Руслан и Людмила»стр. 134-135.

Руслан и Людмила поэма А.С.Пушкина (отрывок): victorshostak — LiveJournal

Посвящение

Для вас, души моей царицы,
Красавицы, для вас одних
Времен минувших небылицы,
В часы досугов золотых,
Под шепот старины болтливой,
Рукою верной я писал;
Примите ж вы мой труд игривый!
Ничьих не требуя похвал,
Счастлив уж я надеждой сладкой,
Что дева с трепетом любви
Посмотрит, может быть, украдкой
На песни грешные мои.

Песнь первая

У лукоморья дуб зеленый,
Златая цепь на дубе том:
И днем и ночью кот ученый
Всё ходит по цепи кругом;
Идет направо — песнь заводит,
Налево — сказку говорит.

Там чудеса: там леший бродит,
Русалка на ветвях сидит;
Там на неведомых дорожках
Следы невиданных зверей;
Избушка там на курьих ножках
Стоит без окон, без дверей;
Там лес и дол видений полны;
Там о заре прихлынут волны
На брег песчаный и пустой,
И тридцать витязей прекрасных;
Чредой из вод выходят ясных,
И с ними дядька их морской;
Там королевич мимоходом
Пленяет грозного царя;
Там в облаках перед народом
Через леса, через моря
Колдун несет богатыря;
В темнице там царевна тужит,
А бурый волк ей верно служит;
Там ступа с Бабою Ягой
Идет, бредет сама собой;
Там царь Кащей над златом чахнет;
Там русской дух… там Русью пахнет!
И там я был, и мед я пил;
У моря видел дуб зеленый;
Под ним сидел, и кот ученый
Свои мне сказки говорил.
Одну я помню: сказку эту
Поведаю теперь я свету…

Дела давно минувших дней,
Преданья старины глубокой.

В толпе могучих сыновей,
С друзьями, в гриднице высокой
Владимир-солнце пировал;
Меньшую дочь он выдавал
За князя храброго Руслана
И мед из тяжкого стакана
За их здоровье выпивал.
Не скоро ели предки наши,
Не скоро двигались кругом
Ковши, серебряные чаши
С кипящим пивом и вином.
Они веселье в сердце лили,
Шипела пена по краям,
Их важно чашники носили
И низко кланялись гостям.

Слилися речи в шум невнятный:
Жужжит гостей веселый круг;
Но вдруг раздался глас приятный
И звонких гуслей беглый звук;
Все смолкли, слушают Баяна:
И славит сладостный певец
Людмилу-прелесть и Руслана
И Лелем свитый им венец.

Но, страстью пылкой утомленный,
Не ест, не пьет Руслан влюбленный;
На друга милого глядит,
Вздыхает, сердится, горит
И, щипля ус от нетерпенья,
Считает каждые мгновенья.
В уныньи, с пасмурным челом,
За шумным, свадебным столом
Сидят три витязя младые;
Безмолвны, за ковшом пустым,
Забыли кубки круговые,
И брашна неприятны им;
Не слышат вещего Баяна;
Потупили смущенный взгляд:
То три соперника Руслана;
В душе несчастные таят
Любви и ненависти яд.
Один — Рогдай, воитель смелый,
Мечом раздвинувший пределы
Богатых киевских полей;
Другой — Фарлаф, крикун надменный,
В пирах никем не побежденный,
Но воин скромный средь мечей;
Последний, полный страстной думы,
Младой хазарский хан Ратмир:
Все трое бледны и угрюмы,
И пир веселый им не в пир.

Вот кончен он; встают рядами,
Смешались шумными толпами,
И все глядят на молодых:
Невеста очи опустила,
Как будто сердцем приуныла,
И светел радостный жених.
Но тень объемлет всю природу,
Уж близко к полночи глухой;
Бояре, задремав от меду,
С поклоном убрались домой.
Жених в восторге, в упоенье:
Ласкает он в воображенье
Стыдливой девы красоту;
Но с тайным, грустным умиленьем
Великий князь благословеньем
Дарует юную чету.

И вот невесту молодую
Ведут на брачную постель;
Огни погасли… и ночную
Лампаду зажигает Лель.
Свершились милые надежды,
Любви готовятся дары;
Падут ревнивые одежды
На цареградские ковры…
Вы слышите ль влюбленный шопот
И поцелуев сладкий звук
И прерывающийся ропот
Последней робости?… Супруг
Восторги чувствует заране;
И вот они настали… Вдруг
Гром грянул, свет блеснул в тумане,
Лампада гаснет, дым бежит,
Кругом всё смерклось, всё дрожит,
И замерла душа в Руслане. . .
Всё смолкло. В грозной тишине
Раздался дважды голос странный,
И кто-то в дымной глубине
Взвился чернее мглы туманной.
И снова терем пуст и тих;
Встает испуганный жених,
С лица катится пот остылый;
Трепеща, хладною рукой
Он вопрошает мрак немой…
О горе: нет подруги милой!
Хватает воздух он пустой;
Людмилы нет во тьме густой,
Похищена безвестной силой.

Ах, если мученик любви
Страдает страстью безнадежно;
Хоть грустно жить, друзья мои,
Однако жить еще возможно.
Но после долгих, долгих лет
Обнять влюбленную подругу,
Желаний, слез, тоски предмет,
И вдруг минутную супругу
Навек утратить… о друзья,
Конечно лучше б умер я!

Однако жив Руслан несчастный.
Но что сказал великий князь?
Сраженный вдруг молвой ужасной,
На зятя гневом распалясь,
Его и двор он созывает:
“Где, где Людмила?” — вопрошает
С ужасным, пламенным челом.
Руслан не слышит. “Дети, други!
Я помню прежние заслуги:
О, сжальтесь вы над стариком!
Скажите, кто из вас согласен
Скакать за дочерью моей?
Чей подвиг будет не напрасен,
Тому — терзайся, плачь, злодей!
Не мог сберечь жены своей! —
Тому я дам ее в супруги
С полцарством прадедов моих.
Кто ж вызовется, дети, други?..”
“Я”, — молвил горестный жених.
“Я! я!” — воскликнули с Рогдаем
Фарлаф и радостный Ратмир:
„Сейчас коней своих седлаем;
Мы рады весь изъездить мир.
Отец наш, не продлим разлуки;
Не бойся: едем за княжной».
И с благодарностью немой
В слезах к ним простирает руки
Старик, измученный тоской.

Все четверо выходят вместе;
Руслан уныньем как убит;
Мысль о потерянной невесте
Его терзает и мертвит.
Садятся на коней ретивых;
Вдоль берегов Днепра счастливых
Летят в клубящейся пыли;
Уже скрываются вдали;
Уж всадников не видно боле…
Но долго всё еще глядит
Великий князь в пустое поле
И думой им вослед летит.

Руслан томился молчаливо,
И смысл и память потеряв.
Через плечо глядя спесиво
И важно подбочась, Фарлаф
Надувшись ехал за Русланом.
Он говорит: “насилу я
На волю вырвался, друзья!
Ну, скоро ль встречусь с великаном?
Уж то-то крови будет течь,
Уж то-то жертв любви ревнивой!
Повеселись, мой верный меч,
Повеселись, мой конь ретивый!”

Хазарский хан, в уме своем
Уже Людмилу обнимая,
Едва не пляшет над седлом;
В нем кровь играет молодая,
Огня надежды полон взор;
То скачет он во весь опор,
То дразнит бегуна лихого,
Кружит, подъемлет на дыбы,
Иль дерзко мчит на холмы снова.

Рогдай угрюм, молчит — ни слова.
Страшась неведомой судьбы
И мучась ревностью напрасной,
Всех больше беспокоен он,
И часто взор его ужасный
На князя мрачно устремлен.

Соперники одной дорогой
Все вместе едут целый день.
Днепра стал темен брег отлогой;
С востока льется ночи тень;
Туманы над Днепром глубоким;
Пора коням их отдохнуть.
Вот под горой путем широким
Широкий пересекся путь.
“Разъедемся, пopa! — сказали,
Безвестной вверимся судьбе”.
И каждый конь, не чуя стали,
По воле путь избрал себе.

Что делаешь, Руслан несчастный,
Один в пустынной тишине?
Людмилу, свадьбы день ужасный,
Всё, мнится, видел ты во сне.
На брови медный шлем надвинув,
Из мощных рук узду покинув,
Ты шагом едешь меж полей,
И медленно в душе твоей
Надежда гибнет, гаснет вера.

Но вдруг пред витязем пещера
В пещере свет. Он прямо к ней
Идет под дремлющие своды,
Ровесники самой природы.
Вошел с уныньем: что же зрит?
В пещере старец; ясный вид,
Спокойный взор, брада седая;
Лампада перед ним горит;
За древней книгой он сидит,
Ее внимательно читая.
“Добро пожаловать, мой сын! —
Сказал с улыбкой он Руслану:
Уж двадцать лет я здесь один
Во мраке старой жизни вяну;
Но наконец дождался дня,
Давно предвиденного мною,
Мы вместе сведены судьбою;
Садись и выслушай меня.
Руслан, лишился ты Людмилы;
Твой твердый дух теряет силы;
Но зла промчится быстрый миг:
На время рок тебя постиг.
С надеждой, верою веселой
Иди на всё, не унывай;
Вперед! мечом и грудью смелой
Свой путь на полночь пробивай.

Узнай, Руслан: твой оскорбитель —
Волшебник страшный Черномор,
Красавиц давний похититель,
Полнощных обладатель гор.
Еще ничей в его обитель
Не проникал доныне взор;
Но ты, злых козней истребитель,
В нее ты вступишь, и злодей
Погибнет от руки твоей.
Тебе сказать не должен боле:
Судьба твоих грядущих дней,
Мой сын, в твоей отныне воле”.

Наш витязь старцу пал к ногам
И в радости лобзает руку.
Светлеет мир его очам,
И сердце позабыло муку.
Вновь ожил он; и вдруг опять
На вспыхнувшем лице кручина…
“Ясна тоски твоей причина;
Но грусть не трудно разогнать, —
Сказал старик: тебе ужасна
Любовь седого колдуна;
Спокойся, знай: она напрасна
И юной деве не страшна.
Он звезды сводит с небосклона,
Он свистнет — задрожит луна;
Но против времени закона
Его наука не сильна.
Ревнивый, трепетный хранитель
Замков безжалостных дверей,
Он только немощный мучитель
Прелестной пленницы своей.
Вокруг нее он молча бродит,
Клянет жестокий жребий свой…
Но, добрый витязь, день проходит,
А нужен для тебя покой”.

Руслан на мягкий мох ложится
Пред умирающим огнем;
Он ищет позабыться сном,
Вздыхает, медленно вертится..
Напрасно! Витязь наконец:
“Не спится что-то, мой отец!
Что делать: болен я душою,
И сон не в сон, как тошно жить.
Позволь мне сердце освежить
Твоей беседою святою.
Прости мне дерзостный вопрос,
Откройся: кто ты, благодатный
Судьбы наперсник непонятный,
В пустыню кто тебя занес?”

Вздохнув с улыбкою печальной,
Старик в ответ: “любезный сын,
Уж я забыл отчизны дальной
Угрюмый край. Природный финн,
В долинах, нам одним известных,
Гоняя стадо сел окрестных,
В беспечной юности я знал
Одни дремучие дубравы,
Ручьи, пещеры наших скал
Да дикой бедности забавы.
Но жить в отрадной тишине
Дано не долго было мне.

А.Пушкин, Руслан и Людмила, Песня 1 — Пер.(рус.) — А.Пушкин, Руслан и Людмила, Песня 1

Александр Сергеевич Пушкин

Руслан и Людмила
Первая песня.

Старые дела старых времен,
Сказки былых дней, что прошли…

….

В кругу своих могущественных сыновей,
Среди своих друзей в зале своей башни,
Владимир — Солнышко, князь,
Напыщенно упивался, собирался
Выдать свою последнюю дочь замуж за Руслана,
Храбрый князь, и из тяжелого стекла
Выпил за их здоровье сладкий мед.

Не так быстро ели предки,
Не так быстро шли совки, которые были в свою очередь
Проходя по кругу, чаши серебряные,
Полный кипящим пивом, вином радости,
Что там в сердца вливали,
Шипела пена по краям,
И рабы эти чаши величаво несли
И смиренно склоняясь перед гостями.
Голоса смешались друг с другом
В невнятном шуме.Гости «гудят»
В своем кругу. Как только приятно
И ясный глас гуслей
Утихла суматоха и все
Слушай Баян, замолчав,
Кто Людмиле сладкие дифирамбы поёт,
Прелестная невеста и ее Руслан,
И за сотканный Лелем свой венок.
Но надоели за это время все страсти
Руслан не может ни есть, ни пить.
Он глубоко влюбился,
Он действительно смотрит на милого друга
Вздохами, гневом и огнем,
И дергая за усы, нетерпеливо,
Он считает, что моргания истощаются….

В грустном настроении, с хмурыми лицами
За шумным свадебным столом трое
Витязей*, таких молодых, молча,
(*витязь — имя богатыря в старой Руси)
И со своими пустыми ковшами, сидят.
Они забыли о круге кубка,
Они огорчены, не любят пиво,
А также песни Баян-оракула;
Их глаза опущены на пол —
Они в противостоянии с Русланом,
И в душе хранят
Яд одновременно ненависти, любви.
Один из них — Рогдай, знаменитый завоеватель,
Он с увеличенным мечом
Территория украинских полей.
Другой парень — это Фарлаф-крикун,
Он никогда не был побежден на пирах,
Но на мечах он менее смел;
Последний парень — князь Ратмир,
Из Хазарии, он попался на страсти.
С угрюмыми, бледными лицами сидят
Они на пиру, а не пир для них.
Когда вечеринка закончилась, все встают.
рядами, смешиваясь толпой;
Все смотрят на молодую пару, застенчиво
Невеста опускает глаза,
Как будто сердцем загрустила,
Но жених ее весел и светел.

Но тень накрывает природу,
Сейчас время до полуночи, уже темно;
Всех бояр, сном от мёда захваченных,
(* Боярин — русский эквивалент лорда)
Уходим с пира, кланяясь всем соответственно.
Жених весь исполнен восторга и восторга:
Ласки там в воображении
Стыдливая красота его невесты;
С тайным и грустным чувством привязанности
Великий князь сердцем благословляет
Супружеская пара.

И смотри, юная невеста
Сейчас взят на брачное ложе;
Свет погас…
Лампадка зажжена Лелем.
Надежды оправдались,
И дары любви уже приготовлены;
Ревнивые тряпки собираются
Падение на ковры царского дворца…
И ты слышишь шепот любовника
Со звуками сладких поцелуев, и
Задыхающийся последний ропот неуверенности? …
Супруг заранее испытывает восторг;
И вот оно… Но внезапно
Грянул гром, и свет
Мелькнуло в дымке, лампа догорела,
Дым убежал, темнота
Все накрыло, трепет кругом,
Душа Руслана парализована…
Все остановилось. В ужасной тишине
Дважды странный голос отмечен,
И кто-то в дыму поднялся
Чернее черной тьмы. ..
И снова комната пуста
И тихий, испуганный, жених
Встает, обливаясь потом весь,
Дрожащей рукой указывает на
Темнота, немая и холодная…
О горе! Милый друг отсутствует!
Он напрасно хватает воздух пустой;
Людмилы в темноте не видно, ее украли
Неведомой силой в никуда.

Ах, если бы мученик любви
Страдает безысходной страстью;
Хоть и грустно, но жить можно тогда, увы,
Друзья мои, много-много лет.
Но после долгого-долгого периода как
Могла ли твоя подружка обнять —
Объект твоего сильного желания,
Горьких слез, желаний,
И одну минуту супруга — потерять навсегда…
Думаю лучший выбор, дорогие друзья
Только умереть до конца!

Руслан жив, не повезло.
Да что же всем сказал великий князь?
Побеждённый ужасными слухами,
Вне себя от ярости
Зятю звонит в суд:
‘Где Людмила? — спрашивает он тогда,
Его лицо вспыхнуло огненной вспышкой.
Руслан не слышит… «Дорогие дети!
Дорогие друзья! Я помню
Твои старые заслуги: пожалей
Старику! Кто даст согласие
Ехать за дочерью? кто дело
И подвиг будет не напрасен?
А ты, Руслан, пусть стыдится,
Горькими муками мучайся, злодей!
Даже свою жену ты не смог спасти! —
Я отдам ее только тому мужчине,
С половиной моей наследственной земли,
Кто сможет вернуть ее обратно?
Кто умеет? «Я», — сказала невеста.
‘Я! Я! ‘ — воскликнул Рогдай, Фарлаф
С Ратмиром, очень рад.
‘Сейчас коней седлаем,
И по миру далеко пойдем
В поисках любимой твоей княжны!
Будь уверен, отец, мы быстро доберемся! ‘
И старик наконец разводит руками
За них томится лютой тоской.

Они вчетвером выходят на улицу; Руслан
Уныл в настроении, как мертвый;
Снова мысль о потерянной невесте
Мучает его, вгоняет в грусть.
Они оседлали своих ретивых коней;
По берегам Днепра
Летят клубами пыли;
И хорошо прячутся вдали;
Больше всадников там не увидишь. ..
Но долго-долго старый князь
Присматривает за ними в поле,
Вот пусто теперь, с ума,
С мыслями, преследующими их, он пытается…

Руслан томится в глубоком молчании,
Быть в состоянии потери рассудка.
Фарлаф в то время выглядит слишком грандиозно,
И через плечо бросит взгляд,
Как запылился, скакать на Руслановой лошади после
И говорит: «Вряд ли я ждал свободы,
Дорогие мои друзья! Теперь есть шанс
Встреча с великаном! я нетерпелив
Сделать из его крови реку!
И много будет жертв!
Возрадуйся, мой истинный меч, в тот раз,
Будь пылкой, мой храбрый конь! Несомненно
Я буду победителем, я не вру! ‘

Хазарский хан, принимая за факт
Будущий брак с Людмилой,
Выглядит так, будто танцует через спину
Лошади, его молодая кровь бодра
Играет, надежда — в глазах.
А он скачет и дразнит
Его бойкий преследователь, вставая на дыбы,
Кружение и езда на нем через маунтов.

Рогдай угрюм, нем в страхе
Будущей судьбы, которая могла бы
Быть довольно изменчивым и пораженным
С ревностью и суетным настроением,
Он всю дорогу в беде,
И вряд ли, жутко глядя
На князя Руслана, желаю ему зла.

И все претенденты едут
Целый день по одной дороге,
Темнеет берег Днепра,
С востока ползет ночная тень,
А над Днепром расстилается туман,
Отдыхать своим лошадям надо.
Все встречаются под одним большим холмом
Перекресток новой широкой дороги, затем
Говорят: «Пора уходить!
Мы должны обратиться к своей судьбе! ‘
И каждая лошадь, без чувства
Из стального бордюра, мчись на дорогу,
Они выбрали по своей воле.

Что ты делаешь, Руслан, бедный,
Один в этой глубокой тишине?
Может быть, день твоей свадьбы, конечно,
Людмила — это был единственный сон?
И надеваю медный шлем
Глаза, сбросив поводья,
Вы все еще идете медленным темпом
Через поля, без луча надежды,
И медленно в твое сердце вера
Умирает, как заходящее солнце.


(продолжение следует)

Кот-ученый прикован цепью. Александр Пушкин

Произведение «Зеленый дуб у Лукоморья» было задумано Пушкиным как вступление к поэме «Руслан и Людмила», работу над которой он начал в 1817 году, еще будучи юным лицеистом. Первый выпуск литературного детища был представлен без строф об ученом коте. Идея о нем пришла к Александру Сергеевичу несколько позже.Лишь в 1828 году, когда поэма вышла в новой редакции, читатель познакомился с необычным поэтическим вступлением. Стихотворение написано четырехстопным ямбом, который ближе к астрофическому. В то время именно такой стиль письма был присущ поэтическим формам.
Мысли о сказочных героях, о волшебном дубе пришли к автору не случайно. Его няня Арина Родионовна знала огромное количество сказок, которыми делилась со своей воспитанницей. Он слышал что-то подобное от нее.
35 волшебных строк и по сей день привлекают внимание литературоведов и исследователей пушкинского наследия. Они пытаются разгадать загадку, существовала ли на самом деле земля под названием Лукоморье. Некоторые пришли к выводу, что такие территории действительно существовали на картах Западной Европы в 16 веке. Это была местность в Сибири, на одном берегу реки Обь. Пушкина всегда привлекала история. В его творчестве часто упоминаются старые названия городов и деревень. Он напоминает современникам, что наши корни уходят в далекое прошлое, и их нельзя забывать.

Предлагаем вам текст стиха:

У моря дуб зеленый;
Золотая цепь на том дубе:
И днём и ночью кот учёный
Всё крутится в цепях;
Идет направо — начинается песня
Налево — говорит сказку.
Бывают чудеса: там черт бродит,
Русалка сидит на ветках;
Там по неведомым тропам
Следы невиданных зверей;
Избушка там на курьих ножках
Стойки без окон, без дверей;
Там лес и долина полны видений;
Там волны промчатся на заре
На песчаном и пустынном берегу,
И тридцать прекрасных богатырей
Сменно выходят чистые воды,
И их дядя с ними море;
Там царевич мимоходом
Пленит грозного царя;
Там в облаках перед людьми
По лесам, по морям
Колдун несёт богатыря;
В подземелье там царевна тоскует,
И верно ей служит бурый волк;
Там ступа с Бабой Ягой
Ходит, ходит сама,
Там царь Кащей над золотом томится;
Есть русский дух. ..пахнет Россией!
И там я был, и я пил мед;
У моря я увидел зеленый дуб;
Он сидел под ним, а кот ученый
Он рассказывал мне свои сказки.

У моря дуб зеленый;
Золотая цепь на том дубе:
И днём и ночью кот учёный
Всё крутится в цепях;
Идет направо — начинается песня
Налево — говорит сказку.
Бывают чудеса: там черт бродит,
Русалка сидит на ветках;
Там по неведомым тропам
Следы невиданных зверей;
Избушка там на курьих ножках
Стойки без окон, без дверей;
Там лес и долина полны видений;
Там волны промчатся на заре
На песчаном и пустынном берегу,
И тридцать прекрасных богатырей
Сменно выходят чистые воды,
И их дядя с ними море;
Там царевич мимоходом
Пленит грозного царя;
Там в облаках перед людьми
По лесам, по морям
Колдун несёт богатыря;
В подземелье там царевна тоскует,
И верно ей служит бурый волк;
Там ступа с Бабой Ягой
Ходит, ходит сама,
Там царь Кащей над золотом томится;
Есть русский дух. ..пахнет Россией!
И там я был, и я пил мед;
У моря я увидел зеленый дуб;
Он сидел под ним, а кот ученый
Он рассказывал мне свои сказки.

Анализ стихотворения «У Лукоморья дуб зеленый…»

Учебное произведение А.С. Стихотворение Пушкина «В Лукоморье дуб зеленый». Отрывок из стихотворения «Руслан и Людмила» дети выучат задолго до школы, ведь простой слог и обилие сказочных образов позволяют легко его запомнить.Произведение можно найти в любом списке рекомендуемого чтения для детей.

Композиция и жанр

Композиция отрывка по структуре напоминает народную сказку. Четко выделяются основные части: пословица с описанием моря и ученого кота, основная часть с перечислением сказочных персонажей и классическим сказочным финалом «…и я там был, и мед пил». ..».

Форма сказки обусловлена ​​тем, что «В Лукоморье дуб зеленый…» является прологом к поэме-сказке А.С.Пушкина «Руслан и Людмила».

Поэма наполнена волшебными событиями. Поэтому она начинается с введения читателя в мир сказки, с создания таинственной атмосферы, ожидания чуда. ТАК КАК. У Пушкина был огромный запас фольклорного материала, ведь он воспитан на русских народных сказках.

Его няня Арина Родионовна знала несметное количество сказок, легенд, поверий, былин, в которых собрана настоящая сокровищница русского фольклора.Впоследствии Александр Сергеевич старался максимально точно воплотить все услышанное в сказках.

«В Лукоморье дуб зеленый» начинается с описания волшебного пейзажа сказочной страны, где будут происходить события поэмы. Становится ясно, что волшебная страна находится у моря. Воображение читателя представляет собой многолетний дуб с нависшей над стихией золотой цепью. А центральная фигура – ​​ученый кот, рассказывающий сказки. Это обобщенный образ сказителя во всех русских народных сказках, в том числе Бояне, Садко и других.

После вступительной сцены автор рисует чудеса, постоянно происходящие в волшебной стране. Леший, русалка, невиданные звери, избушка на курьих ножках. Все персонажи изображены на фоне русских пейзажей, которые отчетливо просматриваются в природе, описанной поэтом.

Среди перечисленных сказочных событий — указание на одну из самых памятных картин поэмы: «..колдун несёт богатыря..». Этот факт говорит о фольклорном происхождении сюжета поэмы.Все указывает на древнерусское происхождение Лукоморья. Сам автор утверждает: «Тут русский дух…» Чтобы убедить читателя в реальности картины, поэт использует традиционную сказочную концовку «..и я там был..»

Размер

Произведение написано четырехстопным ямбом — одним из самых популярных размеров лирики XIX века, придающим стиху объемность и подчеркивающим повествовательный характер стихотворения.

Образы русской мифологии

Поэма насыщена образами сказочных героев.Чтобы показать читателю волшебный мир Лукоморья, поэт использует олицетворения: кот «песню заводит», ступа с Бабой Ягой «сама ходит, бродит», бурый волк «служит».

Самая запоминающаяся метафора стиха гласит, что Лукоморье «пахнет Россией». Это основная тема пролога. Также возле Лукоморья леса и долины «полны видений». Эта строка несет в себе метафорический смысл и в то же время является частью стилистического художественного приема — анафоры.

Особый колорит придает употребление древнерусских слов: брег, золото, холка, череда.

В таймлайнах использованы образы русской мифологии: Баба Яга, Кащей, богатыри, колдун. Но эти персонажи передают общую картину России. Богатыри олицетворяют силу земли русской, дуб — ее мудрость, царевна — красоту и верность. С их помощью поэт концентрирует внимание читателя на изображении Родины, ее природных и фольклорных богатств, которые всегда его вдохновляли.

А.С. Пушкин. «У моря дуб зеленый». Видео. Мультфильм. Послушайте стихотворение.

Сказал:

В Лукоморье дуб зеленый
Золотая цепь на том дубе,
Котяра жирный и холеный
Кричит истошно о своем.

Ему нужно только развлечение
Совратить девицу
Он ходил налево или направо,
Или поперек, но всё блудить,

И хоть наш кот страдал обжорством,
Пузен размер 56,
Я восхищаюсь его ловкость
И я приведу вам один пример. $ gb,
Загорают полуголые
Собрались под дубом.

Кот увидел это чудо
Я чуть не выпал из дупла
И, схватив банку пива,
Я забыл обо всех своих делах.

Он ее честно воспитал,
Я влил без перерыва,
Когда она напилась до чертиков
Котяра в третий раз продул.

Потешившись упругим телом
И, долакав свою пьянку,
Нежно шлепнув девственницу по попе,
Полез я храпеть в свою дупло.

Багровые лучи светила
Волна накрыла тихий берег,
Потом откатилась,
Оставив 30 человек.

Все, как один, дугой пьяные,
Дядьку на руках поволокли
И бойцы лихие заприметили,
Русалку, спящую в кустах.

Богатыри, сбросив доспехи,
И слизь с чешуи стерли,
Пять минут любви к брату
Подняли хвост и оторвались.

И князь мимоходом,
Потом колдун с богатырем,
Потом Кащей с какой-то сволочью
И бурый волк с лесным зверем.

Короче ругали хором,
Найдя меня в беспомощной минуте
И только с дядей Черномором
Не сложилось. .. эта старая хрень.

Мораль проста, судите сами
Умейте пить в меру, девственницы!
И будьте осторожны с кошками
Если хотите сохранить свою честь! …

У моря дуб зеленый;
Золотая цепь на том дубе:
И днём и ночью кот учёный
Всё крутится в цепях;
Идет направо — начинается песня
Налево — говорит сказку.
Бывают чудеса: там черт бродит,
Русалка сидит на ветках;
Там по неведомым тропам
Следы невиданных зверей;
Избушка там на курьих ножках
Стойки без окон, без дверей;
Там лес и долина полны видений;
Там волны промчатся на заре
На песчаном и пустынном берегу,
И тридцать прекрасных богатырей
Сменно выходят чистые воды,
И их дядя с ними море;
Там царевич мимоходом
Пленит грозного царя;
Там в облаках перед людьми
По лесам, по морям
Колдун несёт богатыря;
В подземелье там царевна тоскует,
И верно ей служит бурый волк;
Там ступа с Бабой Ягой
Ходит, ходит сама,
Там царь Кащей над золотом томится;
Есть русский дух. ..пахнет Россией!
И там я был, и я пил мед;
У моря я увидел зеленый дуб;
Он сидел под ним, а кот ученый
Он рассказывал мне свои сказки.

Анализ стихотворения «У Лукоморья дуб зеленый» Пушкина

«У моря дуб зеленый…» — знакомые всем с детства строчки. Волшебный мир сказок Пушкина настолько прочно вошёл в нашу жизнь, что воспринимается как неотъемлемая часть русской культуры.Стихотворение «Руслан и Людмила» было закончено Пушкиным в 1820 году, но вступление он закончил в 1825 году в Михайловском. За основу поэт взял высказывание Арины Родионовны.

Вступление Пушкина к поэме продолжает древние традиции русского фольклора. Даже древнерусские гусляры начинали свои легенды с обязательного изречения, не имевшего прямого отношения к сюжету. Это изречение настраивало слушателей на торжественный лад, создавало особую волшебную атмосферу.

Свою поэму Пушкин начинает с описания загадочной кривизны — загадочной области, где возможны любые чудеса. «Кот-ученый» символизирует древнего автора-сказочника, знающего невероятное количество сказок и песен. Лукоморье населяют многие волшебные богатыри, собравшиеся сюда со всех русских сказок. Среди них и второстепенные персонажи (гоблин, русалка), и «невидимые звери», и еще неживая избушка на курьих ножках.

Постепенно перед читателем предстают более значимые герои. Среди смутных видений появляются могучие «тридцать богатырей» во главе с Черномором, символизирующие воинскую силу русского народа.Главные положительные персонажи (принц, герой, принцесса) пока безымянны. Это собирательные образы, которые предстоит воплотить в конкретной сказке. Завершают волшебную картину главные отрицательные персонажи, Баба Яга и Кащей Бессмертный, олицетворяющие зло и несправедливость.

Пушкин подчеркивает, что весь этот волшебный мир имеет национальные корни. Он напрямую связан с Россией: «там Россией пахнет!» Все происходящие в этом мире события (подвиги, временные победы злодеев и торжество справедливости) являются отражением реальной жизни. Сказки — это не просто истории, придуманные для развлечения. Они по-своему освещают действительность и помогают человеку различать добро и зло.

У моря дуб зеленый;
Золотая цепь на том дубе:
И днём и ночью кот учёный
Всё крутится в цепях;
Идет направо — начинается песня
Налево — говорит сказку.
Бывают чудеса: там черт бродит,
Русалка сидит на ветках;
Там по неведомым тропам
Следы невиданных зверей;
Избушка там на курьих ножках
Стойки без окон, без дверей;
Там лес и долина полны видений;
Там волны промчатся на заре
На песчаном и пустынном берегу,
И тридцать прекрасных богатырей
Сменно выходят чистые воды,
И их дядя с ними море;
Там царевич мимоходом
Пленит грозного царя;
Там в облаках перед людьми
По лесам, по морям
Колдун несёт богатыря;
В подземелье там царевна тоскует,
И верно ей служит бурый волк;
Там ступа с Бабой Ягой
Ходит, ходит сама,
Там царь Кащей над золотом томится;
Есть русский дух. ..пахнет Россией!
И там я был, и я пил мед;
У моря я увидел зеленый дуб;
Он сидел под ним, а кот ученый
Он рассказывал мне свои сказки.

Поэма Пушкина «У зеленого дуба у моря» была задумана как вступление к поэме «Руслан и Людмила», работу над которой он начал в 1817 году, еще будучи юным лицеистом. Первый выпуск литературного детища был представлен без строф об ученом коте. Идея о нем пришла к Александру Сергеевичу несколько позже.Лишь в 1828 году, когда поэма вышла в новой редакции, читатель познакомился с необычным поэтическим вступлением. Стихотворение написано четырехстопным ямбом, который ближе к астрофическому. В то время именно такой стиль письма был присущ поэтическим формам.

Мысли о сказочных героях, о волшебном дубе пришли к автору не случайно. Его няня Арина Родионовна знала огромное количество сказок, которыми делилась со своей воспитанницей. Он слышал что-то подобное от нее.

35 волшебных строк и по сей день привлекают внимание литературоведов и исследователей пушкинского наследия. Они пытаются разгадать загадку, существовала ли на самом деле земля под названием Лукоморье. Некоторые пришли к выводу, что такие территории действительно существовали на картах Западной Европы в 16 веке. Это была местность в Сибири, на одном берегу реки Обь. Пушкина всегда привлекала история. В его творчестве часто упоминаются старые названия городов и деревень. Он напоминает современникам, что наши корни уходят в далекое прошлое, и их нельзя забывать.

Литературоведческий анализ стихотворения «У Лукоморья дуб зеленый…»

Свою работу над проектом я начал с того, что решил провести литературный анализ стихотворения «У Лукоморья зеленый дуб…» дуб…» — отрывок из стихотворения «Руслан и Людмила», которое всем известно с детства. Читая эти строки, невольно представляешь себя в мире сказок, в мире сказочных персонажей.

«В Лукоморье дуб зеленый…» так начинается рассказ, в ходе которого представлена ​​морская бухта, на берегу стоит вековой дуб, обвитый золотой цепью. По цепи идет «ученый кот» и «заводит песню» .Первая строфа небольшая, но очень многозначительная, потому что она, как подворотня, открывает нам вход в сказочный мир стихотворения.Читателю не терпится продолжить, ему интересно узнать, в каких необыкновенных живут герои. эта сказочная страна.

Чудеса… Какая же сказка без чудес?Леший,русалка,невиданные звери…

Вторая строфа повествует нам о чудесах, ожидающих на «неведомых путях». Почему «неизвестные», наверное, автор ошибся? Как следы могут быть неизвестны? Но это сказка! Пути могут вести неизвестно куда, а могут быть просто незнакомы читателю, так как он впервые попал на них. Ждем следов «невидимых зверей», то есть тех, которых мы никогда не видели. Приключение начинается с того момента, как вы встретите избушку на курьих ножках, которая стоит без окон и без дверей.Кто живет в этой загадочной хижине? Конечно, Баба Яга. Как она попадает в хижину? Ответ прост: по волшебству, поэтому ей не нужно ни окно, ни дверь.

В третьей строфе автор перед нами рисует красоту русской природы, говоря о лесе, о доле, и о том, что они полны «видений». Может быть, речь шла о видах – пейзажах. Что это за видения? Видения, значит, не видали, не знали, и, попав в эту сказку, можем узнать, сколько всего интересного ждет нас в пути.

Рассвет, прибой, волны, разбивающиеся о пустой берег — все это только начало. И вот тридцать прекрасных рыцарей выходят из воды подряд, один за другим, и с ними их воевода в тяжелых доспехах с копьем в руках. Почему они появились? Что они охраняют? Эти воины защищают Родину даже в сказке! Враг всегда нападал на русскую землю, он хотел истребить православный народ, завоевать Россию. Эта отважная армия охраняет сказку от незваных гостей.

В четвертой строфе события разворачиваются стремительно. И злой царь, и всемогущий волхв покушаются на русскую народную сказку. На помощь нам приходит принц, который борется со злым королем, и настоящий герой, который держит колдуна и не дает ему творить зло на глазах у людей. Затем мы оказываемся в подземелье принцессы. Можно предположить, что ее хотят насильно выдать замуж за нелюбимого. Но принцесса тверда в своем решении, и серый волк верно служит ей, выполняет все приказания.Дальше неизвестная тропинка приводит нас к Бабе Яге. Горбатая, с длинным носом, в лохмотьях, она водит руками по своей ступе, произнося заклинание. Ее ступа «ходит, бродит сама по себе» и ведет нас к Кощее Бессмертному. Худой, бледный с зеленоватым оттенком лица, он склонился над своим сундуком с богатством и схватил его трясущимися руками, боясь, чтобы кто-нибудь не отнял его. Это будет для него концом, потому что я думаю, что Кощей тогда потеряет смысл своей жизни.

А в чем смысл жизни русского человека? В чем тайна русского духа? Звон колоколов, запах печки в деревне, тройка лошадей, бегущая по заснеженной дороге, большая семья за столом — все это история, традиции, культура русского народа, которую автор так тщательно переданы в его стихотворении.Русский дух!

Пушкиноподобный робот читает стихи москвичам / Новости / Сайт Москвы

В июне у москвичей будет возможность познакомиться с пушкиноподобным роботом. Андроид, способный прочитать около 600 стихотворений Александра Пушкина, привезут со станции роботов ВДНХ в парк «Сокольники», где 11–12 июня пройдет Московский фестиваль современной русской литературы. В рамках фестиваля также пройдут мероприятия, приуроченные к дню рождения Александра Пушкина, который отмечается 6 июня.

Пушкин — человекоподобный робот с кожей из кремния, что позволило специалистам сделать Пушкина похожим на него. Робот одет во фрак, белую рубашку и цилиндр, а черные кудри и бакенбарды делают его еще более похожим на поэта.

По сообщению пресс-службы парка «Сокольники», посетители парка смогут познакомиться с роботом и попросить его прочесть понравившиеся стихи рядом с эстрадой «Ротонда», которая находится недалеко от главного входа в парк, на 11–12 июня с 12:00 до 18:00.Стенд с планшетным компьютером рядом с роботом позволит зрителям выбрать понравившиеся стихи из списка и попросить андроида Пушкина прочитать их.

В список включены не только короткие стихотворения, но и поэмы-повествования вроде «Руслана и Людмилы» или романа в стихах «Евгений Онегин». Вы можете прослушать стихотворение целиком или выбрать понравившийся отрывок, например, письмо Татьяны к Онегину.

Робот стоит неподвижно, когда читает стихи, но его мимика очень похожа на человеческую, так как он может улыбаться и двигать губами и бровями.

«Пушкин — человекоподобный робот», — сообщили в пресс-службе станции роботов. «У него 16 лицевых мышц, которые приводятся в движение специальными моторчиками, поэтому робот может позволить себе быть эмоциональным, открывать рот и читать стихи. Моторы покрыты силиконовой кожей. Разработчики использовали специальный мягкий силикон, чтобы им можно было управлять с помощью моторов и передавать выражения лица, подобные человеческим».

Голос робота не будет искусственным и монотонным, а будет выразительным, а голос озвучит профессиональный актер.

По окончании фестиваля робота вернут на Станцию ​​роботов в павильоне №2 ВДНХ. В павильоне размещено 25 роботов, выполняющих разные функции.

Вот уже третий год фестиваль проходит в обычном режиме на эстраде «Ротонда» в парке «Сокольники».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.