Наполеон молодой: Как Наполеон завоевал славу миротворца и узнал об измене жены

Содержание

Как Наполеон завоевал славу миротворца и узнал об измене жены

2 марта 1796 года, 220 лет назад, Наполеон Бонапарт был назначен главнокомандующим французской армией для проведения операций в Италии. Отдел науки «Газеты.Ru» рассказывает, как его поход завершился большой и неожиданной победой, а Наполеон приобрел славу миротворца и завоевал любовь французского народа.

Как избавиться от поднадоевшей любовницы

9 марта 1796 года молодой Наполеон Бонапарт должен был сочетаться гражданским браком с Жозефиной Богарне — будущей императрицей Франции, чье имя великий полководец прошепчет на смертном одре. Жених опоздал на свадьбу на два часа — дело в том, что он был очень занят новым назначением.

Пятью днями ранее Бонапарт получил должность главнокомандующего французской армией для проведения операций в Италии. Шла война Первой коалиции — военные сражения в Европе, проходившие в 1792—1797 годах с целью защиты от Франции, объявившей в 1792 году войну Австрии, и реставрации во Франции монархии.

По мнению некоторых историков, назначение Бонапарта на должность главнокомандующего было личным свадебным подарком Наполеону от одного из тогдашних правителей Франции Поля Барраса.

Жозефина, кстати, долгое время была любовницей Барраса, привыкшего находиться в окружении самых красивых и соблазнительных женщин своего времени.

Желая отделаться от поднадоевшей подруги, политик, по словам других ученых, лично организовал ее свадьбу со своим протеже Наполеоном Бонапартом.

Спустя два дня после бракосочетания Наполеон выехал к французской армии — и застал ее в крайне жалком состоянии. Солдатам не выплачивалось жалованье, а припасы практически не подвозились. Кроме того, в армии существовали проблемы с дисциплиной, а из-за постоянной нищеты (у некоторых воинов даже не было сапог) часто совершались попытки организовать бунты.

«Солдаты, вы не одеты, вы плохо накормлены, но я хочу повести вас в самые плодородные страны на свете», — воодушевлял своих подчиненных 27-летний полководец.

Наполеон быстро решил проблему с плохой дисциплиной, стал для бойцов настоящим авторитетом и убедил, что проблема снабжения армии скоро будет решена.

«Это судьба»

Реанимируя армию, Наполеон почти каждый день писал своей супруге Жозефине, которой в день свадьбы подарил золотой медальон с надписью «Au destiné» («Это судьба»).

Однако в это время вероломная супруга полководца завела любовника — харизматичного офицера Ипполита Шарля — и поэтому подолгу не отвечала будущему императору.

А спустя несколько месяцев Жозефина все-таки навестила мужа: правда, в сопровождении новоприобретенного любовника. Современники вспоминали, что Наполеон тяжело переживал неурядицы в личной жизни: однако эти проблемы никак не сказались на полководческой деятельности Бонапарта.

5 апреля 1796 года главнокомандующий французской армией направил свои войска через Альпы. Наполеон выбрал самый короткий и самый опасный путь: по прибрежной кромке гор, где солдаты могли попасть под удар британского флота. Спустя четыре дня армия Бонапарта вошла в Италию: австро-пьемонтское командование и подумать не могло, что враг пойдет такой рискованной дорогой.

Первое сражение французов с австрийцами произошло у Монтенотте — армия Наполеона за несколько часов разгромила противника. Полководец позволил своим солдатам немного отдохнуть и направил войско дальше. Через два дня французы вступили во вторую битву — при Миллезимо, и враг вновь потерпел поражение.

«Военные историки считают первые битвы Бонапарта — «шесть побед в шесть дней» — одним сплошным большим сражением, — писал знаменитый российский и советский историк Евгений Тарле.

— Основной принцип Наполеона выявился вполне в эти дни: быстро собирать в один кулак большие силы, переходить от одной стратегической задачи к другой, не затевая слишком сложных маневров, разбивая силы противника по частям.

Проявилась и другая его черта — умение сливать политику и стратегию в одно неразрывное целое: переходя от победы к победе в эти апрельские дни 1796 года, Бонапарт все время не упускал из виду, что ему нужно принудить Пьемонт (Сардинское королевство) поскорее к сепаратному миру, чтобы остаться лицом к лицу с одними австрийцами. После новой победы французов над пьемонтцами при Мондози и сдачи этого города Бонапарту пьемонтский генерал Колли начал переговоры о мире, и 28 апреля перемирие с Пьемонтом было подписано. Условия перемирия были весьма суровы для побежденных: король Пьемонта Виктор-Амедей отдавал Бонапарту две лучшие свои крепости и целый ряд других пунктов. Окончательный мир с Пьемонтом был подписан в Париже 15 мая 1796 года. Пьемонт всецело обязывался не пропускать через свою территорию ничьих войск, кроме французских, не заключать отныне ни с кем союзов, уступал Франции графство Ниццу и всю Савойю; граница между Францией и Пьемонтом сверх того «исправлялась» к очень значительной выгоде Франции.

Пьемонт обязывался доставлять французской армии все нужные ей припасы».

Мир желательнее славы

10 мая под Лоди произошло новое сражение французов и австрийцев. В битве, из которой Наполеон вновь вышел победителем, французы потеряли 200 человек, австрийцы — более 2000. Бонапарт немедленно начал преследовать отступающего неприятеля, и 15 мая вошел в Милан. По словам историков, в Италии полководец «входил в города и деревни, реквизировал все нужное для армии, забирал часто и все вообще, что ему казалось достойным этого, начиная с пушек, пороха и ружей и кончая картинами старых мастеров эпохи Ренессанса».

Самым крепким орешком для Наполеона оказалась крепость Мантуя — однако после ряда сражений капитулировала и она.

В то время имя молодого полководца уже было известно во всем мире: европейцы сравнивали Бонапарта с Цезарем, Ганнибалом и Александром Македонским.

В начале апреля 1797 года Наполеон узнал, что австрийский император Франц хочет вступить в мирные переговоры. Любопытно, что, по мнению Бонапарта, мир для него был желательнее «славы, добытой военными успехами».

«Разве не достаточно убили мы народа и причинили зла бедному человечеству?» — писал полководец в одном из своих писем.

Рим охватывает паника

Еще до начала мирных переговоров Наполеон разгромил папские войска в Риме — они быстро бежали от французов, а затем город за городом сдавались противнику без какого-либо сопротивления. «Бонапарт брал все ценности, какие только находил в этих городах: деньги, бриллианты, картины, драгоценную утварь, — писал Тарле. — И города, и монастыри, и сокровищницы старых церквей предоставили победителю громадную добычу и здесь, как и на севере Италии.

Рим был охвачен паникой, началось повальное бегство состоятельных людей и высшего духовенства в Неаполь».

19 февраля 1797 года Наполеон подписал мир с папой Пием VI в Толентино. Папа уступал французам самую богатую часть своих владений, выплачивал 30 млн франков золотом, отдавал лучшие картины и статуи своих музеев. Это были картины и статуи из Рима, Милана, Болоньи, Модены, Пармы, Пьяченцы и Венеции. Бонапарт отправил все «дары» в Париж.

Кстати, интересно отношение Наполеона к папству.

Полководец считал, что папство — это исторически укрепившееся шарлатанство, в основе которого не лежит ничего, кроме желания политических выгод.

Путь к гегемонии

18 октября 1797 года был подписан Кампо-Формийский мир — мирный договор между Францией и Австрией, завершивший первый этап Революционных войн. По документу, Австрия уступала Франции Австрийские Нидерланды и другие территории Священной Римской империи на левом берегу Рейна. А согласно тайной статье договора, Австрия обязалась на Раштаттском конгрессе оказать содействие Франции в закреплении за ней территорий на левом берегу Рейна.

По мнению историков, Кампо-Формийский мир проложил Франции путь к гегемонии в Италии и обеспечил создание французских плацдармов в Албании и на Ионических островах.

7 декабря 1797 года Наполеон прибыл в Париж, где ему оказали торжественный прием в Люксембургском дворце. У дворца собралась огромная толпа народа, рукоплескавшая победителю. «Народ с такой же поспешностью бежал бы вокруг меня, если бы меня вели на эшафот», — мрачно отреагировал Бонапарт на ликование французов.

Завоевав огромную популярность в стране, Наполеон выдвинул план завоевания Египта. Прекрасно зная, что в восточных походах Александра Македонского сопровождали ученые, Бонапарт взял с собой около 200 видных представителей естественных наук. Интересно, что вскоре полководец подписал постановление об учреждении Института Египта, члены которого заложат основы современной египтологии, а одновременно с этим положат начало масштабному разграблению наследия Древнего Египта.

Во время египетского похода Наполеон узнал то, о чем давно сплетничали в парижском обществе, — Жозефина давно перестала хранить ему верность. «С этого момента из его жизни ушел идеализм, и в последующие годы его себялюбие, подозрительность и эгоцентрическое честолюбие стали еще заметнее, — писал военный историк Дэвид Чандлер. — Всей Европе суждено было почувствовать на себе разрушение семейного счастья Бонапарта».

НАПОЛЕОН. НЕСКОЛЬКО САКРАМЕНТАЛЬНЫХ ВОПРОСОВ | Наука и жизнь

Наполеон Бонапарт во время войны с Россией 1812 года.

Величина футов, применявшихся в Европе, показана в метрических мерах. (Энциклопедия Брокгауза и Ефрона.)

Наполеон среди развалин Москвы (с картины первой половины XIX века).

История создает мифы. Мифы о себе создают люди. Но правда состоит в том, что историю творят все-таки не мифы, а реальные люди, которых порой и разглядеть-то трудно в известных всем персонажах. Я предлагаю читателям несколько сакраментальных вопросов о популярном герое мировой мифологии — Наполеоне.

КАКОГО РОСТА БЫЛ НАПОЛЕОН?

Разумеется, маленького. Все об этом наслышаны. Но какого? По городам России гастролирует Музей восковых фигур. Рост фигуры Наполеона — 157 см. Музейщики стараются быть верными исторической правде. То же самое число вы можете встретить в разных источниках. Однако в нескольких французских романах рост Наполеона колеблется от 166 до 172 см. И этот разнобой наводит на размышления.

Откуда появилось число 157? Это похоже на перевод в метрическую систему величины 5 футов 2 дюйма. Что и составило бы 157,58 см, если бы единицы измерения были английскими. Однако за последние век-два люди успели забыть, что футы бывают не только английскими (см. приводимую таблицу), и почти никто не дает себе труда вообразить, что малорослость императора французов несколько преувеличена.

Рост Наполеона действительно был 5 футов 2 дюйма и 4 линии — так запротоколировано после его смерти. Но это составляет 168,79 см. Отбросив погрешность (в 2 мм), допустимо говорить о 169 см. Поскольку Наполеону в ту пору был 51 год, а позвонки с возрастом спрессовываются (наблюдаемое уменьшение роста бывает и до 6 см), то смело можно утверждать, что рост Наполеона в пору взлета его карьеры был не меньше 170 см. Что не так мало, особенно, если учитывать случившуюся с тех пор акселерацию: средний мужской рост увеличился за прошедшие два века примерно на 10 см. И столь всеизвестно «низкорослый» император на деле не дотягивал до гренадерского роста всего-то 3-4 см. Рост Наполеона — 169 см — указан и в «Словаре Наполеона» под редакцией Ж. Тюлара.

Почему же рост Наполеона еще при его жизни стал притчей во языцех?

Возможно, из-за особенностей сложения. Наполеон от рождения имел крупную голову, и общая диспропорциональность оказывала влияние на восприятие. Притом молодой Бонапарт выглядел почти мальчишкой. И прозвище «маленький капрал» главнокомандующий итальянской армией мог заслужить не столько за малорослость, сколько по малолетству — более кажущемуся, чем бывшему в действительности (26 лет). Худой, хрупкий генерал не мог выглядеть рослым. Известно также, что генералы Наполеона в большинстве своем были высокими, даже очень высокими (по тем временам). Но нельзя представить, чтобы Наполеон, подобно Людовику XIV, стал бы подкладывать себе в обувь карточные колоды, чтобы казаться выше. Позорный прием для его самолюбия! Напротив, он начинает культивировать свое отличие.

Мальчишка-генерал, завоевавший Италию, «маленький капрал» — это только начало образа скромного властелина мира, которого запомнят не в золоте и перьях, а в серой шинели без знаков различия. Даже с треуголки он оборвет форменное золотое шитье, оставив только трехцветную французскую кокарду. Он будет появляться в простом мундире, самый невысокий среди высокорослых, сверкающих золотом адъютантов. Взгляд сразу же останавливается на нем — по контрасту. И этот скромный облик так противоречит высоте его положения, что не может не произвести впечатления на очевидцев.

Так создавалась легенда.

В исторической литературе упоминается, что рост адмирала Нельсона составлял 160 см, Пушкина — 166, Сталина — 165, Черчилля — льва Британской империи — 166 см. Но все это не стало легендой. Легендой у Нельсона был его незрячий глаз, у Пушкина — бакенбарды, у Сталина — трубка и усы и сигара у Черчилля. Рост стал одним из фирменных наполеоновских знаков.

БЫЛ ЛИ РОСТ НАПОЛЕОНА ПРИЧИНОЙ КОМПЛЕКСА?

Рост Наполеона не настолько мал, чтобы он мог из-за этого сильно страдать. Но Наполеон был, безусловно, честолюбив и определенно испытывал некий комплекс неполноценности. Однако в воспоминаниях о Наполеоне нет упоминания о том, что будущего императора в детстве дразнили из-за его роста. Да и трудно было насмехаться над его ростом, если главный школьный противник Наполеона (а затем противник на поле боя) Ле Пикар де Фелиппо был на полголовы его ниже!

Для комплекса были куда более существенные причины. Все мемуаристы рассказывают, как французские однокашники дразнили корсиканца его происхождением. В возрасте девяти лет Наполеона привезли в страну, завоевавшую его родину. Он был сыном человека, сражавшегося против французов. Плохо говорил на языке завоевателей. Имел невероятное во Франции имя. И был при этом беден. Множество причин, чтобы стать лучшей кандидатурой в школьные мальчики для битья.

Итак, подлинным источником «комплекса Наполеона» было его, Наполеона, происхождение. Во время обучения в Парижской военной школе он окажется среди представителей высшей французской аристократии. И унижения, которым они его подвергнут, не пройдут для него бесследно. Ему постоянно приходилось защищаться — одному против всех. Чтобы стать с ними на равных, ему просто необходимо было быть лучше них. И всю свою жизнь он будет стараться доказать всем и каждому, что он не только не хуже, но лучше других.

«Мысль, что я не первый ученик в классе, была для меня непереносима», — вспоминал он впоследствии. Яростное чувство собственного достоинства приведет его от непримиримых школьных драк сначала в ряды борцов за корсиканскую независимость, а затем уже во французскую революцию. Так завоеванный станет завоевателем.

Он будет с насмешкой, как оно того и заслуживает, относиться к попыткам установить его происхождение от Карла Великого или же от Юлия Цезаря. Он откажется принимать во внимание даже безусловно благородное происхождение своих несомненных предков. Все свои достоинства он будет полагать в своих же заслугах. И это не столько скромность, сколько честолюбие.

Он не станет стесняться своего нищего лейтенантства. Он позволит себе сказать коронованным особам, сидящим с ним за столом: «Когда я был младшим лейтенантом…» И, увидев всеобщую растерянность, повторит с веселой мальчишеской дерзостью: «Когда я имел честь быть младшим лейтенантом…»

Он называл трон «куском дерева». Он не придавал мишуре никакой — кроме пропагандистской — цены. Но в пору его главнокомандования итальянской армией, оскорбленный высокомерием австрийских участников переговоров, он все-таки еще сорвется, как срывался когда-то кадетом, и яростно бросит им в лицо: «По происхождению я равен вашим князьям!».

Вскоре он сочтет этот аргумент жалким и будет стремиться превзойти заслугами не только современных ему монархов, но и самого Карла Великого, и Цезаря. Когда-то профессор одернул его: «Кто вы такой?!». «Я человек!» — выпалил 11-летний Наполеон.

БЫЛ ЛИ НАПОЛЕОН БРЮНЕТОМ?

Южанину положено быть брюнетом. В плену у этого стереотипа оказываются не только кинематографисты, художники или писатели, но и профессиональные историки. Вы, конечно, встречали — или встретите — у А. З. Манфреда красочное описание черной гривы молодого Бонапарта. При описании внешности Бонапарта автор ссылается на мемуары современницы. Но если вы возьмете эти мемуары, то обнаружите, что в указанном фрагменте нет никаких упоминаний о цвете волос Бонапарта. Точно так же историк называет «синие глаза» главы корсиканского правительства генерала Паоли «редкими для корсиканца».

На самом деле Паоли был не только синеглазым, но еще и блондином. Причем блондином по немецким меркам. Молодой Гёте встречался с 44-летним генералом Паоли, проезжавшим через Германию в свое очередное изгнание. «Это был красивый, стройный блондин…» — пишет поэт.

Подобный цвет волос отнюдь не аномалия на Корсике. П. Мериме, совершая свое первое путешествие на Корсику, тоже ожидал найти в корсиканцах людей подобных провансальскому этническому типу — черноволосых и черноглазых. Действительность удивила: «Среди корсиканцев […] черноволосые встречаются столь же редко, как среди жителей северных провинций Франции». Подобное отличие корсиканцев от соседей объяснимо островной изоляцией популяции. На острове сохранился древний этнический тип.

Известно, что среди предков Наполеона числятся и тосканцы, и генуэзцы. Но тосканское или генуэзское происхождение также не гарантия черного цвета волос. Тосканец Леонардо да Винчи и генуэзец Христофор Колумб (Кристофоро Коломбо) — жертвы того же стереотипа — были голубоглазыми блондинами. Таким же был отец Наполеона. Но сам Наполеон?

Множество мемуаристов говорят о том, что Наполеон имел серо-голубые глаза и каштановые волосы. Бальзак называет Наполеона «голубоглазым и русоволосым монархом», что особо примечательно, потому что именно Бальзак писал мемуары герцогини д’Абрантес, на которые ссылается А. З. Манфред. И романист, конечно, имел полную возможность в деталях расспросить женщину, знавшую императора еще юношей, о внешнем облике своего героя.

Денис Давыдов впервые увидел Наполеона в Тильзите, при встрече императора французов с царем Александром I. Будущего героя войны 1812 года, знакомого с распространенными портретами Наполеона, прежде всего удивил цвет его волос: «Волосы его были вовсе не черными, а темно-русыми». Полной неожиданностью стали для него и «голубые глаза» императора, резко контрастирующие с его «почти черными» ресницами и бровями. Даже нос, который Д. Давыдов по портретам воображал «большим и горбатым», оказался «совершенно прямым, с маленькой горбинкой».

Наполеону было тогда 38 лет, а люди с возрастом темнеют — пока не поседеют. Поскольку Наполеон умер, так и не начав седеть, остается предположить, что лейтенантом он был просто русым, и уж совсем светловолосым — в детстве.

КАКОВА БЫЛА НАСТОЯЩАЯ ФАМИЛИЯ НАПОЛЕОНА?

Считается, что настоящая фамилия Наполеона — Буонапарте (Buonaparte).

Сведения о том, что Наполеон офранцузил свою фамилию, вы найдете у самых серьезных историков. А. З. Манфред, автор лучшей русской монографии о Наполеоне, пишет о том, что, назначенный главнокомандующим итальянской армией Французской Республики, генерал Бонапарт удалил из своей фамилии нефранцузское «u», и «это краткое имя зазвучало уже вполне по-французски». Ж. Тюлар, наивысший авторитет в мировом наполеоноведении, подтверждает, что Наполеон время от времени, «вплоть до 33-летнего возраста», подписывался своей прежней, нефранцузской, фамилией. То есть уже давно будучи Первым консулом Французской Республики.

Но действительно ли фамилия Бонапарт (Bonaparte) такая уж французская? Если итальянское «buon» эквивалентно французскому «bon», так же как эквивалентны в обоих языках предлоги «а», то итальянское «parte» было бы логично заменить на эквивалентное французское «part» или даже «partie». Но Наполеон этого не сделал. Почему же он не довел офранцуживание до конца, ведь ему достаточно было потерять всего одну, последнюю, букву в своей фамилии?

Ответ прост. Настоящая фамилия Наполеона — Bonaparte. Она по-разному звучит на французском и на итальянском языках, но пишется тем не менее одинаково. Еще Вальтер Скотт отметил, что в свидетельстве о рождении Наполеон записан под фамилией Bonaparte, в то время как его отец там же именуется Buonaparte.

Этому есть причины. Проживавшие на Корсике предки отца Наполеона не одно столетие писали свою фамилию «Bonaparte». Лишь в 1759 году, получив официальное подтверждение происхождения корсиканской семьи Bonaparte от известного флорентийского рода Buonaparte, члены семьи начинают — не всегда — использовать это тосканское написание своей фамилии. Отец Наполеона заходит столь далеко, что вместе с тосканским «u» присоединяет к своей фамилии и графский титул, принадлежавший некогда его флорентийским предкам.

Сам Наполеон никогда не называл себя графом. Такое жалкое честолюбие было не в его вкусе. Тосканский вариант его фамилии был документально зафиксирован во Франции в пору его учебы и последующей военной службы. Не слишком ценя пышное наименование благородных тосканских патрициев, генерал вернулся к своим корсиканским корням. И то, что «это краткое имя звучало вполне по-французски», ему, иностранцу, было только на пользу.


Глава XXI МОЛОДОЙ НАПОЛЕОН. Срединное море. История Средиземноморья

Глава XXI

МОЛОДОЙ НАПОЛЕОН

Наполеон Бонапарт был корсиканцем и, таким образом, человеком Средиземноморья. Когда он родился, а именно в 1769 г., Корсика находилась под властью Франции всего несколько месяцев; ее язык, если не считать характерного местного акцента, и культура оставались целиком итальянскими. Отец Наполеона, Карло Мария, являлся одним из наиболее доверенных людей Паскуале Паоли, и мальчик рос горячим патриотом Корсики, ненавидя французов как угнетателей родного острова. Его семья по корсиканским меркам была зажиточной и высокообразованной: Карло Мария проявлял большой интерес к литературе, хотя это не помешало ему уйти в горы с Паоли для участия в длительной партизанской войне против французов. Он смирился с неизбежным лишь после того, как французы одержали победу. Бонапарты не относились к числу аристократов — «корсиканская знать» вообще понятие не вполне корректное, — но были землевладельцами, которым принадлежало несколько маленьких, разбросанных по острову поместий, и каким-то образом Карло Мария сумел свести воедино на гербе четыре четверти, образовывавшие геральдический щит, что дало его сыну право в возрасте девяти лет начать обучение в военном коллеже в Бриенне, где царили фактически монастырские порядки.

Если учесть, что сверстники презирали будущего императора за его низкое, по их мнению, происхождение, корсиканские корни и сильный акцент, то не приходится удивляться, что он вырос угрюмым и замкнутым, склонным к бурным вспышкам, обусловленным необузданностью темперамента. Но Наполеон был хорошим учеником и упорно работал. Его блестящие математические способности обеспечили ему в октябре 1784 г. место в Эколь Милитер (Военной школе) в Париже.[278] Даже здесь он не скрывал своего корсиканского патриотизма, набрасываясь с кулаками или чем-либо еще на всякого, кто хоть как-то пытался высмеять его. Однако при этом Наполеон трудился еще упорнее, чем прежде, и в сентябре 1785 г., когда ему уже исполнилось шестнадцать лет, сдал экзамен на офицерский чин. Его первым в списке отправили учиться в артиллерийскую школу в Балансе, а затем, в 1788 г., в Оксонн в Бургундии. Именно в Оксонне молодой корсиканец услышал новости, которые изменили его жизнь. 14 июля 1789 г. пала Бастилия. Во Франции началась революция. Месяц спустя его полк взбунтовался.

Инстинктивно ненавидя «старый порядок», Наполеон с энтузиазмом принял участие в революции. Он собирался ехать прямо в столицу, но в условиях начавшегося в Париже всеобщего хаоса решил вместо этого на время возвратиться домой, где надеялся повлиять на развитие событий. Его отец умер в феврале 1785 г. в возрасте тридцати восьми лет. Вернувшись на Корсику, Наполеон, несмотря на присутствие там старшего брата Жозефа, сам возглавил семью, защищая ее интересы в чисто корсиканском стиле всеми доступными ему средствами. Вскоре его влияние распространилось далеко за пределы собственной семьи. Именно он составил проект послания Национальному собранию в Париже и первый подписался под ним: в нем содержалось требование предпринять меры против верховодивших на острове роялистов. Это письмо, по-видимому, сыграло свою роль в решении Национального собрания, вскоре объявившего Корсику неотъемлемой частью французского государства. Наполеон оставался на острове в течение всего 1790 г. В это время в Аяччо и других важнейших городах острова были избраны муниципалитеты, в которых господствовали республиканцы, а в Аяччо, кроме того, в январе 1791 г. создан якобинский клуб[279], одним из основателей которого стал Наполеон. В октябре после вопиюще мошеннических выборов он принял на себя командование местной добровольческой милицией. Но к сожалению, он и его семья поссорились с возвратившимся Паоли, который продолжал бороться за независимость Корсики. Теперь он de facto стал правителем острова и не терпел революционных авантюристов, которыми считал среди прочих и Бонапартов.

Очевидно, Паоли был прав, если говорить о Наполеоне. Разрыв произошел, когда молодой нахальный офицер предложил заменить французский гарнизон в крепости Аяччо батальоном его добровольческой милиции. Возмущенный Паоли отказался обсуждать эту идею, в ответ на что Наполеон атаковал крепость по собственной инициативе. Борьба продолжалась три дня, несколько человек погибло. Затем подоспели французские подкрепления и осаждающим пришлось отступить. Военному министру в Париж было отправлено сообщение о происшедшем, в котором Наполеон обвинялся в серьезном превышении полномочий. Если он собирался продолжать военную карьеру, ему следовало отправиться во Францию и самому объяснить свое поведение. В конце мая Бонапарт возвратился в Париж.

В военном министерстве его приняли теплее, чем можно было ожидать. Ответственные лица склонялись к тому, чтобы принять его объяснения по поводу долгого отсутствия, поскольку он привез с Корсики важные документы. Выбирать им, в сущности, не приходилось: Франция вновь вступила в войну, и каждый человек теперь был на счету. С того времени как началась революция, подавляющее большинство офицеров-роялистов с омерзением покинули армию, и их нехватка (особенно в кавалерии и артиллерии) вызывала серьезное беспокойство. Что касается пятидесяти шести офицеров из класса, где учился Наполеон, из них осталось служить теперь только шестеро. На нем слишком рано поставили крест, и теперь, когда этот блудный сын вернулся, власти не собирались терять его вновь. Инцидент с цитаделью Аяччо легко забыли. Его восстановили в должности и произвели в капитаны.

Он нанес еще один визит на Корсику. Кстати, до сих пор не получил должного объяснения тот факт, что ему так часто позволяли отлучки, особенно если учесть, что он имел обыкновение продлевать свои отлучки на несколько месяцев. На сей раз он уехал под предлогом сопровождения своей сестры Марианны из Королевской монастырской школы, которая в тех условиях вынуждена была закрыться. Они отбыли из Марселя 10 октября 1791 г. Как и следовало ожидать, Паоли холодно отнесся к ним. Совершенно не обращая на него внимания, Наполеон сам восстановил себя в звании подполковника местной милиции, от которого должен был отказаться по возвращении в армию в Париж. Затем он с головой окунулся в кампанию по выборам своего брата Жозефа в депутаты от Корсики в Национальный конвент.

Однако Наполеон понимал, что Корсика все более оказывается на обочине. Революция не ограничивалась уже пределами Франции, вовлекая в себя всю Европу. В апреле 1792 г., несмотря на бедственное состояние государственных финансов, ослабление вооруженных сил и хаос, царивший по всей стране, Франция объявила войну Австрии. Два месяца спустя то же самое она сделала в отношении Пруссии и Сардинии. Одной из причин для демонстрации столь откровенной агрессии была, как ни странно, экономическая: в тех условиях французская армия только таким путем могла обеспечить себя продовольствием и всем необходимым — изымая все это в тех странах, куда вторгалась. Однако неизбежно давал себя знать и революционный идеализм, а именно теория о том, что в результате войны все народы Европы восстанут против своих монархов и что дух революции распространится в мире. Этого, к счастью, не случилось, но первоначальные успехи французских войск, несомненно, превзошли все ожидания.[280] В сентябре вторгшиеся австрийская и прусская армии вынуждены были отступить при Вальми. В октябре французская армия прошла через Рейнскую область и через месяц разбила австрийцев при Жемапе, овладела Брюсселем и частью Нидерландов, а кроме того, захватила Савойю. В феврале 1793 г. конвент объявил войну Англии, а через месяц — Испании. Тем временем 21 января 1793 г. короля Людовика XVI обезглавили на гильотине на площади Согласия в Париже под одобрительные возгласы толпы.

Во всей этой волнующей международной драме роль Наполеона поначалу была почти до смешного незначительной. Паскуале Паоли получил из Парижа инструкции оказать содействие вторжению на Сардинию. Он не испытывал желания делать что-либо подобное. Сардиния являлась соседом Корсики и естественным союзником. Пьемонтский король, под властью которого она находилась, всегда был другом корсиканцев и в прошлом часто великодушно оказывал им помощь припасами и снаряжением. Тем не менее приказ оставался приказом, и Паоли с неохотой дал согласие, чтобы батальон милиции Аяччо захватил небольшой остров Ла-Маддалена, расположенный у северного побережья Сардинии, напротив Корсики, и возвел там укрепления. Но одновременно он нашептывал руководителю экспедиции, своему племяннику полковнику Колонна-Чезари, что будет прекрасно, если мероприятие закончится ничем.

Полковник внял намекам. Батальон, очень плохо экипированный, отплыл 20 февраля и 24-го числа занял стратегическое положение, позволявшее ему овладеть островом. Едва ли нужно говорить, что капитан Бонапарт участвовал в операции. С самого начала он демонстрировал высочайший профессионализм — качество, которого так не хватало его товарищам, — и был уверен, что Ла-Маддаленой удастся овладеть в течение нескольких часов. Однако Чезари расценил ворчание нескольких моряков как угрозу бунта[281] и немедленно приказал экспедиции возвращаться на Корсику. Наполеон горячо возражал, но его не послушали. И особенно унизительно для него было то, что ему поручили привести в негодность две пушки и сбросить в море. Он написал полное возмущения протестующее письмо Паоли, отправив копию военному министру в Париж и двум корсиканским депутатам конвента. Почти одновременно последовала еще одна атака, на сей раз со стороны брата Наполеона Люсьена Бонапарта, произнесшего речь в якобинском клубе Тулона. Паоли, заявил Люсьен, предает Францию и думает только о том, как передать Корсику англичанам. Его слова произвели глубокое впечатление на депутатов конвента в Париже. Они немедленно отдали приказ об аресте Паоли и отправили грех уполномоченных для проверки обвинений.

Уполномоченные нашли Корсику охваченной враждебными настроениями. Паоли олицетворял собой Корсику, и ее народ готов был сражаться за него — против Бонапартов, против конвента, против кого угодно. Ситуация стала еще хуже, когда Люсьен по глупости отправил брату письмо, в котором писал: «Паоли и Поццо[282] должны быть арестованы; наше дело выиграно». Это письмо было перехвачено полицией Паоли еще до того, как уполномоченные прибыли на остров, в результате чего Бонапартов осудили на «вечное проклятие и позор», что в соответствии с корсиканским кодексом чести было равносильно смертному приговору. Дальнейшее пребывание на острове грозило им гибелью. Кроме того, теперь Паоли поднял вооруженное восстание против Франции, и остров оказался на грани гражданской войны. В свою очередь, Наполеон обдумывал возможность ответного республиканского выступления под его началом с целью захвата Аяччо и перемены ролей со своими врагами, но было уже слишком поздно. В середине июня он и вся его семья отбыли во Францию.

Оказавшись на континенте, Наполеон возвратился в армию. В начале сентября в Ницце он вступил в контакт со своим другом и земляком Жаном Кристофом Саличетти. Последний был одним из двух «представителей народа» в революционной Итальянской армии.[283] Именно в это время шла осада Тулона, который за неделю или две до того захватили роялисты при участии английских и испанских войск. Так случилось, что за несколько дней до прибытия Наполеона командующего французской артиллерией тяжело ранило. Срочно требовалась замена, и Саличетти увидел в Бонапарте вполне подходящего человека. Тому не оставалось желать ничего лучшего. С этого момента он забыл о своем корсиканском патриотизме. Отныне Наполеон стал французом, и таким, какого не было никогда прежде.

Армия, осаждавшая Тулон, находилась в состоянии, которое могло повергнуть в отчаяние любого сведущего офицера. Большинство старых роялистов эмигрировали, а заменившие их добровольцы из числа республиканцев совершенно не имели опыта. Артиллерия была укомплектована несколькими старыми неисправными пушками и мортирами с угрожающе малым количеством боеприпасов. Единственным плюсом являлся сам Наполеон, один из немногих во всей Итальянской армии офицеров — профессионалов до мозга костей. Правда, он был всего лишь капитаном, но зато пользовался сильной поддержкой Саличетти, а его гений довершал все остальное. Одним из его первых шагов стала доставка более мощных орудий и 5000 мешков с песком из Ниццы и Марселя. Остальное он реквизировал из фортов Антиба, Мартигю и Монако. Дерево для изготовления орудийных платформ заказали в Ле-Сиота. В Оллиуле Наполеон с помощью восьмидесяти кузнецов, плотников и колесников создал целый арсенал и ремонтную базу. Однако с самого начала он столкнулся с тупостью своего командующего, безупречного в политическом, но совершенно негодного в военном отношении генерала Карто, все идеи которого сводились только к тому, чтобы производить как можно больше выстрелов по городу. С другой стороны, Наполеон сразу понял, что вся оборона держится благодаря английскому флоту под командованием адмирала Худа, который стоит у самого берега, и приложил все усилия для овладения небольшим полуостровом Ле-Кер, откуда можно будет осыпать докрасна раскаленными ядрами корабли Худа. Наконец, при поддержке Саличетти, ему удалось добиться от Карто разрешения.

Первая попытка овладеть Ле-Кером провалилась, поскольку Карто, взбешенный тем, что над ним одержали верх, выделил только 400 человек для атаки. Во многом благодаря усилиям только что произведенного в майоры Бонапарта безнадежно неспособного командующего в октябре сняли с его поста. Его преемник, генерал Жак Франсуа Дюгомье, служивший в армии с тринадцати лет, был настоящим профессионалом. Он сразу же признал выдающиеся способности подчиненного и предоставил ему возможность действовать. Результатом стал полномасштабный штурм форта Мюльграва, недавно возведенного англичанами на высшей точке Ле-Кера. Он состоялся 17 декабря, под проливным дождем, однако завершился полным успехом. Ранним утром следующего дня английский гарнизон эвакуировался из форта, а корабли Худа поспешно подняли якоря и вышли в открытое море. На следующий день, 19 декабря 1793 г., Тулон снова стал французским.

Никто не сомневался в том, кому республиканцы были обязаны успехом. Наполеон Бонапарт, под которым убило коня, а самого его ранили штыком в бедро, показал себя с самой лучшей стороны. Дюгомье срочно отправил военному министру в Париж письмо с рекомендацией, которая стала пророческой: «Recompensez, avansez ce jeunne homme; car, si l’on etait ingrat envers lui, il s’avancerait de lui m?me».[284] Через три дня после взятия Тулона его сделали бригадным генералом. Ему было только 24 года.

Долгое время откладывавшаяся экспедиция на Корсику состоялась весной 1795 г., но потерпела фиаско: английский флот, стоявший у острова, отошел от него и нанес французским транспортам такие тяжелые потери, что они не смогли произвести высадку десанта. На мгновение вновь показалось, что удача отвернулась от Бонапарта. Он возвратился в Париж (официально — отбыл в отпуск по болезни) и стал ждать, когда ему представится новый шанс. Это случилось 5 октября — 13 вандемьера по новому республиканскому календарю, когда Поль Баррас, главнокомандующий внутренней армией, приказал ему подавить восстание роялистов, угрожавшее республике. Помня о бунтах корсиканцев, Наполеон не колебался. Переговоры не нужны — он предпочитал полагаться на тяжелую артиллерию. Близ Тюильри разразился жестокий бой; обе стороны понесли значительные потери, но окончательный исход не вызывал сомнений. После учреждения директории (это произошло через неделю или две) Баррас был выдвинут для избрания в числе первых пяти претендентов, а Бонапарт назначен первым заместителем командующего внутренней армией. В марте 1796 г., когда директория постановила начать новую кампанию против Австрии, проведя войска через Италию, худощавый серьезный молодой корсиканец, так же хорошо говоривший по-итальянски, как и по-французски, показался самой подходящей кандидатурой для того, чтобы ее возглавить.

8 марта 1796 г., незадолго до его отъезда, состоялась гражданская церемония: Наполеон Бонапарт сочетался браком с одной из «вдов гильотины» — Жозефиной Богарне, бывшей любовницей своего друга Барраса. (Оба солгали относительно своего возраста: 26-летний жених предоставил свидетельство о рождении своего старшего брата Жозефа). Два дня спустя он простился с новобрачной и направился на юг, в Ниццу, где ему предстояло вновь принять командование. Так началась первая длительная кампания Наполеона, которой суждено было стать одной из величайших, проведенных им. Он собирался пройти через Северную Италию, затем продвинуться через Тироль в Австрию и, наконец, соединиться с Рейнской армией, сражавшейся в Баварии. Кампания началась с того, что Бонапарт двинул свои войска в Пьемонт. Никто — за исключением, возможно, его самого — не мог предвидеть масштабов его успехов и быстроту, с которой он их добивался: почти каждый день приносил с собой весть о новой победе. Ближе к концу апреля Франция аннексировала Пьемонт; король Карл Эммануил IV отрекся от престола и удалился на Сардинию, остававшуюся под его властью. 8 мая французы пересекли По и два дня спустя форсировали узкий мост через реку Адда в Лоди. 15 мая Бонапарт торжественно вступил в Милан.

Его армия, конечно, существовала за счет завоеванных территорий, по необходимости реквизируя продовольствие и размещаясь на постой, но члены Директории считали, что этого недостаточно. Согласно их приказам, следовало наложить огромные контрибуции как на итальянские государства, так и на церковь — не только для обеспечения войск, но и для отправки средств в Париж, и Наполеон повиновался им беспрекословно. Назовем только один пример: соблюдавший нейтралитет герцог Пармский должен был отдать завоевателям более двух миллионов французских ливров и двенадцать картин из своей коллекции (которые именно, должен был решить лично главнокомандующий). Лишь немногие из городов смогли избежать сходной участи и чудом не лишились полотен Рафаэля, Тициана и Леонардо. Многие из конфискованных произведений оказались в Лувре или других французских музеях, где висят и по сей день.

После оккупации Милана в руках французов оказалась вся Ломбардия, кроме Мантуи. Но австрийцы сопротивлялись, притом столь решительно, что к 13 ноября мы уже видим Бонапарта, измученного и отчаявшегося, поверяющим Директории свои страхи: может статься, что вскоре вся Италия будет потеряна. Лишь в начале 1797 г. его настроение начинает улучшаться. 14 января он вступает в бой с австрийцами около деревни Риволи, расположенной примерно в 14 милях к северу от Вероны, между рекой Адидже и озером Гарда. Он лишился 2200 человек, но его армия нанесла неприятелю потери в 3300 человек, не считая 7000 пленных. На следующий день генерал Жубер, преследуя бегущих австрийцев, пленил еще 6000 человек; тем временем товарищ Жубера Андре Массена, продвинувшийся ночью к северу, окружил и взял в плен вторую колонну австрийцев, которая оказалась изолирована от Мантуи. С этого дня Мантуя оказалась полностью отрезанной и лишилась надежды на освобождение. 2 февраля ее измученный голодом гарнизон сдался. Французы захватили еще 16 000 человек и 1500 пушек.

Наконец путь в Австрию оказался свободен. Правда, он лежал через нейтральную территорию Венеции, но это не меняло дела. Такие соображения, очевидно, не принимались в расчет австрийцами, которые регулярно пересекали принадлежащие Венеции земли без ее разрешения и без помех. Но если республика не протестовала — а ее имперские симпатии были хорошо известны, — то Наполеон, конечно, вел себя иначе, при каждом удобном случае стращая местные власти и даже угрожая им. Они не знали, что во всех этих случаях его гнев был всего лишь хорошо разыгранным представлением, а угрозы не стоили ничего. На этот раз его истинная цель в отношениях с Венецией заключалась не в том, чтобы получить от нее помощь, и даже не в том, чтобы заставить более строго соблюдать нейтралитет; скорее он хотел запугать ее, свалить на нее вину, дать понять, что она проштрафилась, действует неадекватно, чтобы не осталось и следа от гордости, уверенности в себе и самоуважения, надавить на нее так, чтобы моральная стойкость Венеции упала до того же уровня, что и физическая.

Ближе к концу марта 1797 г. Наполеон повел свою армию на север, через перевал Бриксен в Тироль. Оттуда он направился к Вене, оставив позади лишь несколько небольших гарнизонов в Бергамо и Брешии и значительно большие силы в Вероне. По-видимому, однако, он руководствовался тайной целью пробудить по всему Венето революционные настроения и поднять открытые восстания против Венеции повсюду, где только возможно. Конечно, была опасность, что такие восстания могут неожиданно привести к обратным результатам — обернуться против самих французов; так оно и вышло. В понедельник на Пасхальной неделе, 17 апреля, жители Вероны, несмотря на присутствие сильного гарнизона, открыто взбунтовались и перебили множество французов — как солдат, так и гражданских лиц; эти события стали известны под названием p?ques v?ronaises, то есть веронской Пасхи. Бунты, подобные описанному (хотя и менее серьезные), произошли в Бергамо и Брешии, хотя в этих случаях они оказались главным образом направлены против Венеции. Если, как считается, все это спровоцировали французские агенты, то Наполеон, несомненно, хорошо просчитал потери и нашел, что дело того стоит: теперь у него был еще один предлог для нападения на Венецианскую республику, которую он к этому моменту решил уничтожить раз и навсегда.

Когда новости об этих восстаниях, а также другие сопутствовавшие им известия достигли Венеции, они вызвали нечто близкое к панике. Все земли на материке восточнее реки Минчо фактически были потеряны. Новую границу нужно было защитить любой ценой; вся надежда возлагалась на милицию, набранную среди местного крестьянства. Местного командующего французскими силами генерала Баллана венецианцы проинформировали о своих намерениях, причем подчеркивалось, что предполагаемые меры имеют чисто оборонительный характер и будут направлены не против французов, но против бунтовщиков, граждан республики. Должно быть, никто не предвидел, что эти крестьяне, в первый раз в жизни увидев себя с оружием в руках, могут не слишком добросовестно отнестись к тому, как их собираются использовать. С восставшими итальянцами они не ссорились; вместе с тем у них было множество требовавших удовлетворения претензий к французам, чьи фуражиры постоянно и бесцеремонно распоряжались их зерном, скотом и сверх того довольно часто позволяли себе вольности с их женами и дочерьми. Прошло немного времени, и началась настоящая снайперская стрельба. Баллан быстро принял в ответ жестокие меры, но это не подействовало. К началу апреля всякая видимость вежливости в отношениях между французами и итальянцами исчезла.

Наполеон, двигавшийся к Вене, был хорошо осведомлен об ухудшении ситуации. Уже 10 апреля он продиктовал дожу ультиматум, который должен был быть доставлен лично его адъютантом, полковником Андошем Жюно. Жюно прибыл в Венецию в Страстную пятницу, 14 апреля, и потребовал аудиенции у дожа рано утром на следующий день. Ответ ему дали вежливый, но твердый: по традиции в Страстную субботу не следовало заниматься ничем, кроме исполнения религиозных обрядов, и ни в этот день, ни в Пасхальное воскресенье нельзя заниматься никакими государственными делами. Тем не менее дож и его совет[285] будут рады принять генерала рано утром в понедельник. Однако Жюно заявил, что его не интересуют религиозные церемонии, и потребовал встречи с дожем в течение двадцати четырех часов. В случае несогласия на аудиенцию в указанные сроки он покинет Венецию со всеми вытекающими отсюда последствиями. Они, как дал понять Жюно, окажутся малоприятными.

Таким образом, когда совет неохотно принял его в субботу утром, его престиж был уже подорван. Не обращая внимания на то, какое место за столом ему указали — справа от дожа, — полковник остался стоять. Он вытащил из пакета письмо Бонапарта и начал читать:

«Юденберг, 20 жерминаля V года республики

Вся территория Венецианской республики находится под ружьем. Со всех сторон слышны крики крестьян, которых вооружили: „Смерть французам!“ Они уже объявили, что их жертвами стали несколько сотен солдат Итальянской армии. Напрасно вы пытаетесь свалить ответственность на милицию, которую создали сами. Уж не думаете ли вы, что я не состоянии обеспечить уважение к сильнейшему народу мира, поскольку нахожусь в сердце Германии? Вы полагаете, что итальянские легионы[286] потерпят резню, которую вы устроили? Кровь моих товарищей по оружию будет отомщена, и не найдется ни одного французского батальона, обязанного выполнить свой долг, который не почувствует, что храбрость его удвоилась, а силы — утроились.

Венецианский сенат ответил на великодушие, которое мы всегда проявляли, подлейшим вероломством… Так что же будет, мир или война? Если вы немедленно не примете мер к тому, чтобы разогнать эту милицию, если вы не арестуете и не выдадите мне тех, кто несет ответственность за недавние убийства, будет объявлена война.

Турки не стоят у ваших ворот. Вам не угрожает враг. Вы сознательно выдумали предлог, чтобы оправдать сплочение народа против моей армии. Милиция должна быть распущена в течение двадцати четырех часов.

Сейчас уже не времена Карла VIII. Если вопреки ясно выраженным пожеланиям французского правительства вы станете толкать меня к войне, то не думайте, что французские солдаты последуют примеру вашей милиции, опустошая поселения ни в чем не повинных несчастных крестьян. Я буду защищать этих людей, и настанет день, когда они благословят те преступления, которые вынудят французскую армию освободить их от вашей тирании.

Бонапарт».

Наступила мертвая тишина, и Жюно бросил письмо перед членами совета на стол, повернулся на каблуках и вышел из помещения.

Тем временем Наполеон продолжал свой марш. С солдатами он, как всегда, держался весело и уверенно. Однако в глубине души у него нарастала тревога — по двум причинам. Первая была стратегического свойства. Его армия теперь плохо снабжалась, она опасно растянулась в узкой речной долине, где имелось мало возможностей для приобретения продовольствия и фуража, если не заниматься грабежом, население было настроено враждебно, а впереди ждала грозная австрийская армия. Вторая причина была для него еще более серьезной. Его армия представляла собой только одно острие всей французской кампании. Здесь также действовала Рейнская армия под командованием блестящего современника Наполеона и его главного соперника, молодого Лазара Гоша, который теперь двигался в восточном направлении через Германию с устрашающею быстротой и имел шансы захватить Вену раньше его. Существовала вероятность того, что ждать он не станет. Бонапарт, и никто другой, должен стать покорителем империи Габсбургов. От этого зависит вся его будущая карьера. Он не позволит Гошу украсть у него триумф.

Ему пришлось решать две неожиданно, а для него и почти чудесным образом возникшие проблемы: правительство империи запаниковало и стало просить о перемирии. Ему трудно было скрыть удовлетворение: его подпись под соответствующим документом перекрыла бы дорогу Гошу. В итоге 18 апреля 1797 г. в замке Эккенвальд близ Леобена было заключено предварительное мирное соглашение. Оно было подписано Наполеоном Бонапартом, действовавшим от имени французской директории, хотя он и не подумал проконсультироваться с ней, и Австрийской империей. По его условиям, детали которых держались в секрете до тех пор, пока оно не было утверждено через шесть месяцев в Кампоформио, Австрия отказывалась от всяких претензий на Бельгию и Ломбардию, в обмен на что ей передавались Истрия, Далмация и континентальные владения Венеции. Последняя в порядке компенсации (отнюдь не равноценной) получала бывшие папские территории Романью, Феррару и Болонью.

Едва ли нужно говорить, что Бонапарт не имел права распоряжаться землями нейтрального государства. Вероятно, он стал бы доказывать, что Венеция не является более нейтральным государством, иначе не уйти от того факта, что законы международного права несовместимы с решениями подобного рода. Однако даже объявленный Венецией нейтралитет не соблюдался ей в должной мере — следовало бы добиться, чтобы она лишилась этого статуса, — и если бы Венецию по ходу дела удалось уличить в недоброжелательности или агрессивности, было бы намного лучше. Теперь по причине полной деморализации правительства она предоставила Бонапарту отличную возможность.

Остается лишь посочувствовать Франческо Доне и Лунардо Джустиниану, венецианским послам, отправленным к Бонапарту с ответом на его письмо и инструкциями любыми средствами успокоить его. Даже в чисто физическом отношении их задача была достаточно неприятной. Наполеон славился скоростью своих передвижений, и два венецианца, мужчины средних лет, в эти ужасные дни и ночи тратили время и силы на то, чтобы угнаться за ним, двигаясь по ужасным горным дорогам Европы, лишь изредка останавливаясь на несколько часов в зловонных и кишащих паразитами домах, чтобы перекусить и поспать. И их настроение не улучшала перспектива дикой сцены, которая, как они прекрасно знали, предстоит им, когда они наконец догонят Наполеона. Но даже это было еще не все: в каждом городе и деревне, где они останавливались, их окружали слухи о том, что Франция заключила мир с Австрией и что на алтарь мира принесена в жертву Венеция.

Погоня за Бонапартом продолжалась неделю. И только 21 апреля в Граце двое измученных послов наконец остановились перед французским лагерем. Наполеон принял их достаточно вежливо и молча выслушал торжественные заверения в дружбе. Затем, однако, его настроение неожиданно переменилось. Шагая взад и вперед по помещению, он произнес страстную диатрибу в адрес Венеции, ее правительства и народа, обвиняя их в вероломстве, лицемерии, некомпетентности, несправедливости, «средневековом варварстве» и — что было наиболее весомо в его глазах — враждебности по отношению к нему самому и Франции. Он потребовал немедленного освобождения всех политических заключенных, угрожая, что в противном случае сам откроет тюрьмы. А как же французы, продолжал он, которых убили венецианцы? Его солдаты жаждут мести, и он не сможет помешать им. Правительство, неспособное держать в узде своих подданных, ни на что не годно и не имеет права на существование. Он завершил свою речь ужасными словами, которые вскоре отозвались эхом в сердце каждого венецианца: «Io sar? un Attila per lo stato veneto (Я буду Аттилой для венецианского государства)».

Когда послы возвратились в Венецию с известиями, дож Лодовико Манин и его коллеги поняли, что судьба республики Святого Марка решена: война у порога; дальнейшие переговоры невозможны; континентальные владения потеряны. Оставалась лишь надежда спасти город от разрушения путем удовлетворения требований завоевателя, а эти требования поистине ужасны: не более и не менее как отставка всего правительства и отказ от конституции, которая действовала более тысячи лет, — по сути, самоубийство государства.

В пятницу, 12 мая 1797 г., великий совет Венецианской республики собрался в последний раз. Многие его члены уже бежали из города — явилась значительно меньшая часть конституционного кворума в 600 человек, всего 63 человека. Но время для соблюдения формальностей прошло. Дож уже заканчивал свою речь, когда за пределами дворца послышались выстрелы. Все сразу пришли в смятение. В то время это могло означать только одно — народное восстание, которого они так долго опасались. Через несколько минут стало ясно, почему раздаются выстрелы: некоторые из далматинских солдат, которым велели уйти из Венеции по приказу Бонапарта, разрядили мушкеты в воздух в знак прощального салюта городу. Но паника уже началась; слова ободрения уже были бесполезны. Сняв с себя одежды, выделявшие их из общей массы, оставшиеся законодатели Венецианской республики благоразумно выскользнули через боковой вход. Венеция более не существовала.

Лодовико Манин не пытался бежать. В неожиданно наступившей после прекращения собрания мертвой тишине он неспешно собрал бумаги и удалился в свои покои. Здесь он снял corno — головной убор, который был главным символом его должности, — и передал камердинеру. «Возьми его, — сказал он, — больше он мне не понадобится».

Со времени инаугурации первого дожа в 726 г. до отставки последнего в 1797 г. Венецианская республика просуществовала тысячу семьдесят один год — всего на полстолетия меньше, чем Византийская империя.[287] Долгое время Венеция оставалась признанной владычицей Средиземноморья — она была чудом света в том, что касалось политики, институтов, торговли, искусства, архитектуры. Насколько же приятнее было бы узнать, что у нее оказался не столь бесславный конец — у республики, чей народ, когда над ней нависла угроза гибели, вновь готов был проявить стойкость и готовность к сопротивлению, которые часто давали себя знать при защите венецианских колоний от турок — или, как у их внуков полстолетия спустя, в борьбе против австрийцев. Не следовало требовать и тем более ожидать такого героического сопротивления, которое оказали жители Константинополя в 1453 г. османским завоевателям: могла бы иметь место лишь вспышка старинного венецианского духа, которая создала бы некое подобие того, что Венеция отошла в историю с честью. Но даже этого не произошло. Последней трагедией Венеции стала не ее смерть, а то, как именно она умерла.

Таким образом, когда 17 октября 1797 г. был подписан договор в Кампоформио, Австрия получила даже больше, чем ожидала в Леобене; не только континентальные владения Венеции, но и сам город. Однако Наполеон Бонапарт был очень доволен. Он всегда считал — и, вероятно, вполне справедливо, — что мог господствовать в Италии до тех пор, пока она разделена. Уже в декабре 1796 г. он создал Циспаданскую республику[288] путем слияния герцогств Реджо и Модена и папских владений Болоньи и Феррары. В июне следующего года по воле Наполеона образовалась Лигурийская республика со столицей в Генуе, а в июле — Цизальпинская, с центром в Милане. Что касается Венеции, то сам он ни разу не появился там и не собирался делать этого; в его голове было представление — совершенно ошибочное — о жестоком репрессивном полицейском государстве с тюрьмами, набитыми политическими заключенными. Между тем мир наступил во всей континентальной Европе. Только Англия продолжала воевать. И именно Англия могла подвергнуться теперь вторжению и опустошению. Директория согласилась назначить генерала Бонапарта командующим Английской армией[289], однако, поразмыслив, он отказался от этого плана. Затраты оказались бы слишком большими, да и неоткуда было взять необходимое число людей для такой операции. Наконец, французский флот находился в плачевном состоянии — не чета британскому — и не располагал командирами, способными тягаться с Худом, Роднеем или Сент-Винсентом, не говоря уже о Нельсоне.

Альтернативой Англии стал Египет. Еще в июле 1797 г. министр иностранных дел Шарль Морис Талейран-Перигор[290] предложил осуществить экспедицию в Египет и через семь месяцев представил длинный меморандум по данному вопросу. В нем, как и следовало ожидать, содержался раздел, где со скорбью говорилось о жестокостях местных беев и насущной необходимости освободить египетский народ от гнета, которому он так долго подвергался. Более примечательна мысль о том, что армия в 20–25 тысяч человек, которая высадится в Александрии и захватит Каир, затем сможет предпринять экспедицию против Индии через поспешно засыпанный Суэцкий канал. 2 марта 1798 г. Директория дала на это официальное согласие. Она не только хотела чем-нибудь занять армию и опасного молодого генерала, держа их подальше от Парижа; открывалась возможность занять в Индии то положение, которое сейчас занимала Англия, а также приобрести для Франции новые важные колонии в Восточном Средиземноморье. Наконец, хотя это и вызывало несколько более сомнений, предполагалось нанести серьезный удар по английскому морскому владычеству на Востоке, что могло поспособствовать осуществлению все откладывавшегося вторжения на Британские острова.

Едва ли нужно говорить, что Наполеон принял командование с энтузиазмом. С самого детства он восхищался Востоком и теперь решил, что экспедиция будет иметь не только военные и политические цели. В итоге он набрал не менее 167 savants[291], которым предстояло сопровождать его, в том числе ученых, математиков, астрономов, инженеров, художников и рисовальщиков. Египет хранил множество тайн древности, и, чтобы раскрыть их, стоило лишь протянуть руку. Страна находилась под властью мамлюков начиная с 1250 г. В 1517 г. турки завоевали ее и включили в состав Османской империи, частью которой Египет официально до сих пор оставался. Однако в середине XVII столетия мамлюкские беи вновь взяли его под свой контроль. Французское вторжение неизбежно должно было вызвать возмущенные протесты султана из Константинополя, но его держава, хотя еще и не стала известна как «больной человек Европы», находилась в упадке и была лишь бледной тенью себя самой в прошлом, а потому не представляла угрозы. К несчастью, существовала другая, куда более серьезная, опасность. 300 французских транспортных кораблей имели слабое вооружение, команды практически не были обучены. Правда, их сопровождал эскорт из 27 линейных кораблей[292] и фрегатов, но было уже известно, что эскадра Нельсона курсирует в Средиземном море. Если бы он перехватил эти суда, их шансы на благополучное плавание (с 31 000 человек на борту) были бы прозрачными.

Флот отплыл четырьмя группами. Крупнейшая из них вышла из Тулона, остальные три из Марселя, Генуи и Чивитавеккьи (к северу от Рима). Сам Наполеон покинул Тулон на своем флагманском корабле «Ориент» 19 мая 1798 г. Его первой целью являлась Мальта. Остров находился под властью рыцарей ордена Святого Иоанна с 1530 г. Они сохранили свой госпиталь и некогда героически выдержали турецкую осаду в 1565 г., но теперь в качестве воинов Христа утратили свою прежнюю стойкость. Когда Бонапарт достиг острова 9 июня, то отправил своих посланцев на берег к великому магистру, немцу по имени Фердинанд Гомпеш, с требованием допуска всех французских кораблей в гавань. Тот ответил, что в соответствии с уставом ордена государства, находящиеся в состоянии войны с другими христианскими государствами, могут отправить в гавань лишь четыре судна за один раз. С борта «Ориента» вскоре пришло сообщение: «Генерал Бонапарт полон решимости силой обеспечить то, на что должно быть ему дано согласие на основании принципов гостеприимства, основополагающего правила вашего ордена».

На рассвете 10 июня начался штурм острова. 550 рыцарей ордена, примерно половина из которых были французы, а очень многие уже слишком стары, для того чтобы сражаться, сопротивлялись только два дня. Утром 12 июня они обратились с просьбой о перемирии. В ту же самую ночь делегация явилась на борт французского флагмана. Орден отказывался от суверенитета над Мальтой и Гозо, тогда как французское правительство обещало найти великому магистру Гомпешу небольшое княжество, куда он мог бы удалиться, а также выплачивать пенсию в 300 000 франков, чтобы обеспечить ему жизнь, достойную его статуса. Наполеон утвердил программу реформ и немедленно начал проводить ее в жизнь. Менее чем за неделю он сумел превратить остров в близкое подобие французского департамента. Населению приказали носить красно-бело-синие кокарды; рабство — в том виде, в каком оно еще существовало, — было отменено; 600 турок и 1400 мавров подлежали возвращению на родину; число монастырей сокращено, а власть духовенства значительно урезана. Все золото и серебро из церквей было изъято, а сокровища из дворца рыцарей, включая знаменитый серебряный сервиз, использовавшийся служителями ордена при кормлении в госпитале, переплавлен в 3500 слитков и передан в военную казну Наполеона. 3000 французских солдат под командованием генерала Клода Вобуа разместились на острове в качестве гарнизона, и через неделю после прибытия флот уже был готов продолжать плавание. 19 июня Наполеон покинул Мальту.

Однако Франция недолго удерживала несчастный остров. В 1800 г. мальтийцы, возмущенные поведением солдат Вобуа, который даже попытался сделать французский официальным языком и выставил на аукцион все, что находилось в церкви кармелитов в Мдине, подняли восстание, которое возглавило духовенство, и выбросили французского командующего милицией из окна. Вобуа немедленно направил всех своих людей к Валетте, где запер ворота города. Теперь французы оказались в осаде. Тем временем мальтийцы призвали на помощь британский флот, и несколько его кораблей подошли, чтобы блокировать французские суда, которые могли попытаться оказать помощь гарнизону. Вскоре после этого прибыли 1500 английских солдат. Вобуа сопротивлялся героически — до тех пор пока из-за блокады острова у него не осталось продовольствия всего на три дня. Он согласился на почетную капитуляцию и свободное возвращение гарнизона на родину с сохранением (к величайшей ярости мальтийцев, мнения которых не спросили) большей части сокровищ, которые его люди награбили во время пребывания на острове.

С уходом рыцарей и французов Мальта оказалась под властью английского уполномоченного по гражданским делам до тех пор, пока вопрос о ее будущем не разрешился. По условиям Амьенского мира 1802 г., который установил мир между Англией и Францией, хотя Наполеон собирался соблюдать его только до тех пор, пока ему это выгодно[293], предусматривалось возвращение острова ордену Святого Иоанна. Однако мальтийцы, которые любили рыцарей не больше, чем французов, объявили, что для них намного предпочтительнее, чтобы их безопасность обеспечивала британская корона, чего они по условиям Парижского мира 1814 г. в конце концов и добились.

В ночь на 1 июля 1798 г., через две недели после отплытия с Мальты, французский флот стал на якорь в Марабу, в семи милях к западу от Александрии. Высадка такого большого числа людей и снаряжения с маленьких шлюпок, которые являлись единственным доступным средством, оказалась нелегким делом. Она началась далеко за полдень, когда уже надвигался шторм. Вице-адмирал Франсуа Поль Брюэ д’Эжельер советовал отложить операцию до следующего утра, но Наполеон не стал его слушать. Сам он достиг берега незадолго до полуночи. К счастью для него, армия дошла до Александрии, не встретив сопротивления, и даже здесь обветшавшие стены и крошечный гарнизон смогли лишь ненадолго отсрочить неизбежное. Весь город являл собой картину полнейшего упадка, его население сократилось с 300 000 человек, каким оно было во времена римлян, до 6 000 — цифры, навевающей печаль и уныние. За исключением колонны Помпея, не имевшей никакого отношения к Помпею, и «Иглы Клеопатры» (также никак не связанной с Клеопатрой), ничто не напоминало о днях былой славы. [294]

Таким образом, взятие Александрии не составило трудностей для французской армии. Июльская жара сильно измучила солдат, но люди, которые ожидали увидеть богатый и великолепный город (и соответственно возможность пограбить), а нашли всего лишь скопление зловонных лачуг, почувствовали себя не просто разочарованными, но и преданными. Наполеон сказал им, что у них нет времени на мелкую рыбешку — необходимо немедленно идти на Каир. Двигаясь вдоль западной части дельты Нила, французы без боя захватили Розетту и 21 июля столкнулись с крупной армией мамлюков близ Эмбабеха, ниже острова Гезира. Призыв Наполеона к солдатам: «Знайте, мои воины, что с вершин этих пирамид сорок веков смотрят на вас!» — вошел в историю, но едва ли в нем была необходимость — в битве у пирамид он одержал легкую победу. Хотя мамлюки сражались доблестно, их сабли были бессильны против французских мушкетов. На следующий день Бонапарт вступил в Каир — слабая компенсация его людям за Александрию, но едва ли vaut-le-voyage. [295]

Наполеон подарил Сперанскому табакерку со своим портретом

Великим корсиканцем называют историки Наполеона, который был маленького роста и не отличался особой физической силой. Зато он обладал исключительной памятью, знал наизусть многие стихи Вольтера, Расина, Корнеля, проявил необычайные способности в математике. При этом слыл нелюдимым и замкнутым человеком. Но в обиду себя не давал и не позволял насмешек над собой.

Будущий император родился 15 августа 1769 года в городке Аяччо на острове Корсика. В десять лет отец, небогатый дворянин Карло-Мария Буонапарте, определил сына в артиллерийское училище в Бриенне, которое юноша окончил через шесть лет в чине младшего лейтенанта и получил назначение в провинциальный гарнизон. Впервые его способности заметили и вознаградили при осаде захваченного англичанами Тулона, за взятие которого он был произведён в бригадные генералы. В результате государственного переворота в ноябре 1799 года Наполеон пришёл к власти, Франция стала империей.

Небезынтересно отметить, что ещё молодой и юридически не очень опытный Наполеон активно участвовал в разработке и принятии Гражданского кодекса. Этот уникальный юридический свод законов был принят в то время, когда Франция с большим трудом выходила из периода «революционной смуты» 1789-1794 годов.

Впрочем, к разработке самого прогрессивного для XIX века юридического документа имели отношение далеко не революционеры, а скорее реакционно или просто консервативно настроенные люди. Лучшие французские юристы той эпохи образовали кодификационную комиссию Государственного совета страны. Разумеется, они — опытные практики и сильные теоретики — подошли к делу творчески, использовав римское право, королевские указы, революционные законы, правовые обычаи населения, практику других парламентов.

Весь этот набор идей и мнений был облечён в стройную форму юридического документа. Однако у законодательных структур тех лет он не вызвал особого восторга, поэтому Наполеон поступил с присущей ему решительностью — он основательно перетряхнул и трибунал, и законодательный корпус, значительно увеличив в них число своих людей. Вместе с тем французские юристы того времени получили возможность провести в стране «профессиональный референдум» — проект кодекса был разослан во все суды, и его составители в ответ стали обладателями сотен подробных и ценных советов от коллег-практиков.

Причём, как утверждают историки, Наполеон неоднократно встречался и обсуждал особенности необычного документа с представителями самых разных постреволюционных кругов Франции, не раз присутствовал на заседаниях Госсовета. И сегодня приходится только изумляться, что столь огромная работа по изучению общества и созданию проекта Гражданского кодекса была проделана коллективом правоведов всего за четыре месяца — срок, точно соответствовавший требованиям Наполеона.

Принятый с прицелом на далёкую социальную и политическую перспективу свод законов, более известный теперь как «Кодекс Наполеона», в корне изменил «юридический пейзаж» страны, поскольку с его официальным опубликованием было полностью отменено предшествовавшее гражданское законодательство. Безусловно, многому кодекс обязан той самой революции, повторения которой во Франции он и был призван не допустить. Именно на основе взглядов её участников на миропорядок появились понятия о свободе и равенстве её людей, земля была освобождена от феодальных пут, осуществлена кодификация имущественных отношений, закреплённая в чёткой терминологии.

Кстати, влияние кодекса не ограничивалось рамками Франции. Позже этот уникальный свод правовых норм — подлинная юридическая жемчужина — лёг в основу гражданских законодательств как ряда европейских государств, так и стран Юго-Восточной Азии, Латинской Америки и Магриба. Зачастую его положения просто копировались.

Что касается России, то после вступления Александра I на престол управляющим экспедицией гражданских и духовных дел становится талантливый реформатор Михаил Сперанский, который работал над проектом под названием «Введение к Уложению государственных законов». Осенью 1808 года царь берёт его с собой в Эрфурт на переговоры с Наполеоном. Тогда глубокий правовед-мыслитель проявил себя и весьма одарённым дипломатом: он помог выработать соглашение, по которому Россия выходила из войны с минимальными потерями.

Рассказывали, что Наполеон высоко оценил способности Сперанского и после окончания переговоров подарил ему табакерку со своим портретом и предлагал перейти к нему на службу, но тот, как истинный патриот, отказался.

Бесспорно, с наполеоновских времён во Франции произошли огромные изменения, коснувшиеся экономической, юридической, социальной сфер. Чтобы адаптировать кодекс к переменам в обществе, в стране были приняты сотни законов. При этом, однако, число статей в кодексе осталось неизменным. «Моя истинная слава, — писал Наполеон, — не в том, что я выиграл сорок сражений: Ватерлоо изгладит память о них. Но что будет жить вечно — это мой Гражданский кодекс».

Наполеон: гений, стратег, организатор: VIKENT.RU

«Бог на стороне больших батальонов!»

Наполеон.


«Вы хотите заставить корабль плыть
против ветра и против течения,
разведя огонь под его палубой?
У меня нет времени на эти бредни!»

Ответ Наполеона Роберту Фултону, изобретателю первого парохода.

 

 

Французский полководец, император (он провозгласил себя императором в 1804 году, после захвата власти).

Родился на острове Корсика, который только в 1768 году (за год до рождения Наполеона) был продан Генуэзской республикой Франции.

В юности Наполеон читал много книг о стратегии, тактике, артиллерийском деле, биографиях великих полководцев и составлял подробные конспекты. Друзей у него не было.


В юности «Наполеоне живёт бедно, питается два раза в день молоком и хлебом, не колеблясь вступает в драки, если юные будущие воины высмеивают его акцент. И читает как проклятый, выучивая наизусть записки Цезаря, штудирует подвиги Александра. Впоследствии он скажет презрительно: «Европа — кротовья нора! Настоящие подвиги возможны только вне Европы». Военную школу он заканчивает досрочно, в 1785 году. Ему шестнадцать лет! Ему присвоен чин лейтенанта. Интересно, что помимо Цезаря и Александра Великого он прочитывает «много раз» бестселлер той эпохи — «Страдания молодого Вертера». Перед нами романтический юноша, не только мечтающий о великих военных подвигах, но и по-деловому приступающий к их осуществлению, артиллеристом он стал намеренно. С дальним прицелом.

Он пытается подхлестнуть свою судьбу. В 1788 году он попытался поступить на русскую службу. Ему предлагают ранг sous-lieutenant, под-лейтенанта, на чин ниже. Он с гневом отказывается: «Король Пруссии даст мне чин капитана!». Но к королю Пруссии он не успевает обратиться. 1789 год — год Французской революции».

Лимонов Э.В., Апология чукчей: мои книги, мои войны, мои женщины, М., «Аст», 2013 г., с. 143-144.

 

«Мания направляла профессиональную и личную жизнь Наполеона.
Всё в его жизни делалось на сверхчеловеческой скорости.
Он быстро говорил, быстро ел, быстро ездил верхом, быстро думал и жил тоже быстро. Он даже спал мало: для физического отдыха ему требовалось не больше четырёх часов сна. Военную школу он закончил не за три, как было положено, а за один год.
В двадцать четыре Наполеон стал генералом — неслыханный успех! В тридцать лет пришёл к власти как Первый консул Франции, а в тридцать пять стал Императором.
К этому времени Бонапарт был признан самым могущественным человеком в мире. Он признавал, что нападение на Египет произошло из-за его желания скопировать своего героя Александра.
К тому времени, когда в 1806 году Наполеон победителем Пруссии вошёл в Берлин, могущественное государство Габсбургов было сведено до уровня французского вассала. А Бонапарту было всего тридцать пять, и он практически покорил Европу. Он жил в такой спешке, что многих своих товарищей оставлял далеко позади. В конце карьеры он кидался в битвы, которых ему следовало бы избегать, а его «болезненная спешка» привела к окончательному разгрому при Ватерлоо.
Гигантомания Наполеона стала легендой. Однажды в дикой скачке из одного конца Европы в другой он загнал пять лошадей за пять дней безумного галопа, ни разу не останавливаясь и не отдыхая. Его слуга Констант говорил: «Для меня осталась загадкой, как его тело справлялось с такой усталостью, и всё же почти все время он наслаждался преотличнейшим здоровьем», добавляя: «… и он никогда не останавливался даже для того, чтобы переменить платье».

Джин Ландрам, Четырнадцать гениев, которые ломали правила, «Феникс», Ростов-на-Дону 1997 г., с. 198-199.

 

Наполеон утверждал: «Готовясь к сражению, я мало думал о том, что сделаю после победы; но очень много о том, как поступить в случае неудачи». То же благоразумие и здравый смысл видны во всём его повелении.
В Тюильрийском дворце он дал своему секретарю следующее приказание: «Входить ко мне ночью как можно реже. Не будить для сообщения хороших вестей: это успеется. Но если есть что недоброе, то разбудить меня тотчас. В таком случае не следует терять ни минуты».
Его неутомимость в занятиях была чрезвычайна; она превосходит известные до него силы и возможности человека. Много деятельных правителей и королей, от Улисса до Вильгельма Оранского, но ни один не совершил десятой доли в сравнении с Наполеоном».

Ральф Эмерсон, Нравственная философия, Минск, «Харвест»; М., «Аст», 2000 г., с. 335.

 

Государственные и юридические нововведения Наполеона заложили основу административной системы Франции (многие из них действуют до сих пор).

«Были опубликованы мемуары барона Агатона Фэна, который долгие годы служил личным секретарём императора. В них нам представлен необычный взгляд на Наполеона, рассказано о его манере работать в кабинете и организовать деятельность своей администрации.

Фэн детально описывает распорядок рабочего дня императора. Его личный кабинет — куда он позволял себе являться в халате — находился между спальней и приёмной — куда он выходил одетым соответствующим образом. Он сам делал эскизы мебели — во всех кабинетах всех его дворцов имелся особый стол в форме восьмёрки, — а также придумал тетради, которые раз в две недели должны были направлять ему министерства, тетради, содержащие все данные о стране с отчётом обо всем в ней произошедшим.
Он знал то, что хотел знать, и знал, в каком виде должна поступать к нему информация, чтобы он успевал мгновенно усваивать её. «Ремесло императора предполагает свои инструменты, как и всякое иное ремесло», — часто говорил он. Тетради, постоянно находившиеся на его столе, представляли собой свод сведений о жизни страны.

Император понял, что информация — это власть, гораздо раньше, чем наши политологи. Он читал всё и требовал, чтобы сохранялись все доклады, все письма, все записи. Он был буквально помешан на цифрах. «Императору, — писал Фэн, — чрезвычайно нравилось производить подсчёты. Работая с цифрами, он испытывал особое удовольствие».

Фэн добавляет: «Таким образом император, сидя в своем кабинете, мог заниматься самыми разными делами и казаться одновременно таким внимательным, таким точным и в то же время таким быстрым. С подобным набором информации в голове и под рукой он никогда не мог быть захвачен врасплох: напротив, он превосходил своих сотрудников во всём — во всех областях и во всех мелочах».

Хосе Антонио Марина, Поверженный разум, М., «Астрель», 2010 г., с. 192-193.

 

«Военная карьера Наполеона представляет собой удивительный парадокс. Его гениальность в тактических маневрах была потрясающей, и если судить только по ней, вероятно, Наполеона можно считать величайшим полководцем всех времён.

Однако в области большой стратегии он был склонен совершать невероятно грубые ошибки, такие как вторжения в Египет и в Россию. Его стратегические ошибки были столь вопиющими, что Наполеона не стоило бы ставить в первый ряд среди выдающихся военных лидеров. Является ли вторая оценка несправедливой? Думаю, нет. Определённо одним из критериев гениальности полководца является его способность избегать приводящих к катастрофе ошибок. Трудно таким же образом оценить величайших полководцев Чингисхана, Тамерлана и Александра Великого, чьи армии никогда не терпели поражений.

Поскольку Наполеон в конце концов потерпел поражение, все его зарубежные завоевания оказались недолговечными. После окончательного разгрома в 1815 году Франция обладала меньшей территорией, чем в 1789 году, когда разразилась революция».

Майкл Харт, 100 великих людей, М., «Вече», 1998 г., с. 203.

 


Рост Наполеона — на момент смерти — 169 см, что было выше среднего роста солдат его армии.

 

Наполеон говорил: «Не гений мне внезапно открывает по секрету, что мне нужно сказать или сделать в каких-либо обстоятельствах, неожиданных для других, а рассуждение и размышление».

Цитируется по:  Тарле Е.В., Наполеон, «Госполтиздат», М., 1941 г., с. 388.

 

Рукопись молодого Наполеона выставлена на аукцион: philologist — LiveJournal

Аукционный дом Bonhams’ в Нью-Йорке 21 сентября выставит на торги манускрипт Наполеона Бонапарта, содержащий фрагмент романа, сочиненного будущим императором Франции, — сообщает Полит.ру. Рукопись датируется осенью 1795 года, когда Наполеону было 26 лет. Семь колонок текста на четырех листах содержат следы активной правки. Герой повести – ровесник Наполеона, французский офицер Клиссон влюбленной в женщину по имени Эжени. Это явно автобиографический элемент сюжета. У самого Наполеона в 1794 году был страстный роман с Эжени Дезире Клари, на сестре которой был женат его старший брат Жозеф. Но к сентябрю 1795 года их отношения прекратились, а 9 марта 1796 года Наполеон уже женился на Жозефине Богарне. Спустя два года Эжени Дезире Клари вышла замуж за наполеоновского маршала Жана-Батиста Бернадота, ставшего потом королем Швеции.

Дальнейшие события представляют собой уже плоды фантазии автора. Клиссон женится на Эжени, они несколько лет живут счастливо, у них рождаются дети. Начавшаяся война разлучает супругов, но они обмениваются письмами. После ранения Клиссон посылает к жене офицера, чтобы рассказать о случившемся. Эжени влюбляется в офицера, а Клиссон, узнав об этом, ведет свой эскадрон в бой и погибает.

Полная версия романа занимает 22 листа. Они находились в личном архиве Наполеона вплоть до его смерти в 1821 году, а затем были разрозненны и сейчас хранятся в шести различных местах. Самый обширный фрагмент, находящийся в библиотеке Польской академии наук в городе Курнин, состоит из 13 листов. Он был опубликован в 1929 и 1955 годах. Часть рукописи попала в Государственную публичную историческую библиотеку России в Москве, остальные страницы находятся в частных коллекциях. В 2007 году один из листов рукописи был продан 24 тысячи евро. В том же году одно из французских издательств опубликовало роман под названием «Клиссон и Эжени», через два года вышел английский перевод. Выставленная на продажу часть рукописи ранее находилась в коллекции известного собирателя манускриптов из Калифорнии Дэвида Карпелеса (David Karpeles). Аукционный дом рассчитывает выручить за семь страниц, исписанных рукой Наполеона, не менее 250 тысяч долларов.

Отсюда

Вы также можете подписаться на мои страницы:
— в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

— в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
— в контакте: http://vk.com/podosokorskiy

Выставка «Наполеон и Париж» в музее Карнавале и другие выставки, приуроченные к двухсотлетию битвы при Ватерлоо

Двухсотлетию битвы при Ватерлоо сейчас посвящено во Франции несколько выставок. В замке Мальмезон (Chateau de Malmaison) проходит выставка «Курс на Америку: последняя утопия Наполеона». Она посвящена планам Наполеона переехать в Новый свет. Как известно, Наполеон надеялся, что англичане отвезут его не на остов Святой Елены, а в Северную Америку. В замке Фонтенбло проходит выставка, посвященная пребыванию там Папы Римского Пия VII, который находился в Фонтенбло дважды и одно время фактически был в почетном плену у Наполеона.

В Аяччо, на Корсике, проходит выставка, посвященная пребыванию Наполеона на острове Святой Елены. Она называется «Наполеон на острове Святой Елены: изгнание и искренность». Отметим также выставку в Библиотеке Поля Мармонтана (Paul Marmottan) в департаменте О-де-Сен, которая называется «Ватерлоо 1815-2015, военное видение событий». Она посвящена тому, как в мировой литературе в разных ее жанрах было отражено и изображалось сражение при Ватерлоо.

Цель выставки в музее Карнавале – показать, как изменилась столица Франции за время довольно краткого периода, когда Наполеон Бонапарт находился у власти, за период Первой империи, насколько сложными были взаимоотношения между императором и Парижем.

Наполеон впервые оказался в Париже в возрасте 15 лет, когда приехал учиться в военную школу в 1785 году. Едва ли за два года обучения он смог даже поверхностно познакомиться с Парижем. Его второй контакт с Парижем произошел два года спустя, когда молодой артиллерийский офицер снова оказался в городе. В этот период он открывает для себя Париж в лице Пале-Руаяль, который был тогда местом вольномыслия, но также и местом разврата.

Третий приезд состоялся в 1792 году. Наполеон присутствовал при штурме Тюильри и тогда отчетливо понял, что Париж – это город революционный. Таким образом, в сознании Наполеона Париж был связан с чувством вынужденного затворничества, – иным и не могло быть положение юного курсанта, – с развратом и с революцией.

Городская администрация

Очень быстро и ясно Наполеон понял, что городская власть представляет собой опасность для центральной власти. Поэтому, как только он завоевал эту власть (19 брюмера), он постарался обезопасить себя от этой угрозы и реорганизовать парижские административные структуры, сделав их максимально разрозненными. Так вместо одного мэра появилось 12 мэров двенадцати городских округов, у которых фактически не было власти. Вместо муниципального (городского) совета появился Генеральный совет департамента. Префект Сены отвечал за тюрьмы, а префект полиции – за тюремных охранников («А кому должны подчиняться собаки?» – шутили в то время).

Наполеону I принадлежит несколько городских нововведений. Это, прежде всего, прокладка улицы Риволи, улицы Кастильоне, строительство мостов, прокладка канала Урк – это то, что удалось завершить.

В планах осталась величественная скульптура слона – в память и об Александре Великом, и Ганнибале. Бронзового слона и фонтан предполагали поставить на площади Бастилии, увенчав тем самым канал Урк. Дворец короля Рима должен был находиться там, где сейчас расположен комплекс Трокадеро, а мост Йена должен был вести к Администрации императора, которую планировали построить на Марсовом поле. Не все планы удалось осуществить, но мост Йена служит по сей день фактически без ремонта – почти 200 лет.

Французская революция проходила под знаком римской античности. Это отмечалось многими и неоднократно. В первую очередь, это строительство арки Каррузель и закладка будущей Триумфальной арки – прямых наследниц римских триумфальных арок.

Вода

Но, пожалуй, более всего Наполеон стремился уподобиться Риму в бытовой сфере. В те времена Париж был на удивление грязным городом. Проблема воды была одной из самых острых. Париж значительно отставал в этом отношении от других столиц Европы и, в первую очередь, от Рима. Фонтаны Рима были простым и естественным источником воды для его жителей. Почти в каждом доме был свой источник воды – колодец или фонтан. Их и сейчас можно увидеть во многих римских двориках, правда, сейчас они служат декорацией. В Париже же ситуация с водоснабжением всегда была катастрофической. Только в 1812 году, благодаря строительству канала Урк и сооружению системы водоснабжения, Наполеон смог декретом объявить о том, что парижане могут пользоваться водой из всех источников, причем пользоваться бесплатно. Что касается бронзового слона, то проект был заброшен и остался в памяти парижан во многом благодаря тому, что именно в его гипсовую копию поселил своего героя Гавроша Виктор Гюго.

Мосты Наполеона

В 1801 году Наполеон, будучи первым консулом, провел закон о строительстве трех мостов: Моста искусств, моста Святого Людовика и Аустерлицкого моста. Было создано общество по строительству, получившее название «Общество трех мостов». Четвертый мост – мост Йена – Наполеон решил построить уже будучи императором. С 1808 года по 1813 год его строил архитектор Корнель Ламанде (Corneille Lamandé). Он же строил и мост Аустерлиц.

Мост искусств, также как и Аустерлицкий мост, строился по образцу Чугунного моста над рекой Северн в графстве Шропшир (The Iron Bridge), в Англии, построенного в 1779 году. В конструкции Моста искусств использовались железные и чугунные элементы, что было первой конструкцией такого типа во Франции, если не считать моста в саду замка Рэнси (Le Raincy), построенного в 1780 году. Одновременно вынашивался и проект строительства Зернового павильона (теперь Торговая биржа), для которого также использовали ажурную металлическую конструкцию.

Что касается Моста искусств, то в воображении Наполеона он должен был быть построен быстро и построен из дерева. Но инженеры Луи-Александр де Сесарр (Louis-Alexandre de Cessart) и Жак Диллон (Jacques Dillon), сохранив идею деревянного перекрытия, вместо дерева, использовали метал. Первоначально арки должны были опираться на деревянные пилоны, но в итоге использовали каменные. На выставке в музее Карнавале представлен первоначальный макет, где опоры – деревянные. Во время перестройки в 1981-1984 годах из девяти арок оставили только семь. Этот мост своим архитектурным решением предвосхитил строительство Эйфелевой башни, где использовался тот же самый принцип – принцип ажурных металлических конструкций.

Тогда же в Париже при дворе Наполеона начал формироваться стиль ампир.

Во времена Наполеона в Париже проживали приблизительно 600 000 жителей.

Наполеон Бонапарт, курсант Королевской военной школы в Бриенне, 15 лет

Благодаря документам, подтверждающим дворянство его семьи, Шарль Бонапарт смог отправить своего сына Наполеона Бонапарта в одну из двенадцати военных школ, созданных Людовиком XVI для молодых дворян. С мая 1779 года по октябрь 1784 года молодой Наполеон учился в военном училище в Бриенне , в районе Шампани, которым руководил религиозный орден Миним. Вдали от дома и частого объекта шуток одноклассников он начал чувствовать себя иностранцем, стал замкнутым и сдержанным.Однако именно в школе в Бриенне он познакомился с французской культурой и проявил живой интерес к точным наукам, таким как арифметика, алгебра и геометрия. Он также страстно интересовался географией и историей, в частности произведениями Плутарха. После экзаменов его приняли в престижную военную школу в Париже.
 
В соответствии с пожеланиями императора, высказанными во время его пребывания на острове Святой Елены, в 1853 году Наполеон III пожаловал городу Бриенне сумму в 400 000 франков, из которых 25 000 предназначались для финансирования возведения статуи.Муниципалитет поручил завершить статую скульптору Роше.
Молодой Бонапарт, одетый в школьную форму, изображен стоящим, сжимая в левой руке « параллельных жизней » Плутарха, а правую руку засунув в жилет — поза, широко используемая в изображениях Наполеона. Гипсовая модель была выставлена ​​в Салоне 1853 года, а бронзовая статуя была открыта в Бриенне в 1859 году. Существует большое количество копий из гипса, мрамора и бронзы с гальваническим покрытием; этот конкретный образец с гальваническим покрытием датируется 1879 годом и происходит из Императорской коллекции.Весьма вероятно, что он предназначался для принцессы Матильды, двоюродной сестры Наполеона III.



Bernard Chevalier (TR. & Ed. H.d.w.w.)
Crossuateur Général du Patrimoine (Emeritus)


Октябрь 2009

Аудиокнига недоступна | Audible.com

  • Эвви Дрейк начинает больше

  • Роман
  • К: Линда Холмс
  • Рассказал: Джулия Уилан, Линда Холмс
  • Продолжительность: 9 часов 6 минут
  • Полный

В сонном приморском городке штата Мэн недавно овдовевшая Эвелет «Эвви» Дрейк редко покидает свой большой, мучительно пустой дом спустя почти год после гибели ее мужа в автокатастрофе. Все в городе, даже ее лучший друг Энди, думают, что горе держит ее взаперти, и Эвви не поправляет их. Тем временем в Нью-Йорке Дин Тенни, бывший питчер Высшей лиги и лучший друг детства Энди, борется с тем, что несчастные спортсмены, живущие в своих самых страшных кошмарах, называют «криком»: он больше не может бросать прямо и, что еще хуже, он не может понять почему.

  • 3 из 5 звезд
  • Что-то заставило меня продолжать слушать….

  • К Каролина Девушка на 10-12-19

№ 77: Наполеон и железо

Сегодня заметка о Наполеоне и металлургическом заводе. То Инженерный колледж Хьюстонского университета представляет эту серию о машинах, которые делают наша цивилизация управляется, и люди, чьи изобретательность создала их.

За два года до того, как он взял над Францией Наполеону Бонапарту было всего 28 лет и глава французской армии. В том же 1797 году он вошел в состав научного отдела Институт Франции. Правильно, Наполеон был награжден за вклад в науку! И навсегда причина. Молодой Наполеон был важным сторонник науки и техники.Он уже много сделал для укрепления Политехнической школы — Французская инженерная школа. Через год он сделал его египетская кампания в научную миссию, а не в военную один. Именно во время этой кампании француз археолог обнаружил Розеттский камень.

Но позже поддержка Наполеоном прикладного науки смешались с фиксацией на памятники архитектуры.В 1804 году — том же году он был сделан императором — он писал: «Люди только велики, как памятники, которые они оставляют». Историк Фрэнсис Штайнер рассказывает нам, о чем мечтал Наполеон. строительство памятников из своих военных трофеев — переплавляя пушку в героические сооружения из железа, чтобы праздновать выигранные сражения. Он по-прежнему интересовался инженерии, но этот интерес обратился к его собственная слава.

Но возникла проблема с работой в железе. Англия освоила работу с железом, но Франция отстала далеко позади. Английское железо было дорогим, и качество французского железа было плохим. Франция была еще выплавка чугуна с использованием древесного угля вместо кокса, и ее инженеры не научились строить с железо. Новая порода французских инженеров Наполеона была жаждущий и на удивление хорошо подготовленный, чтобы заняться соревнование; но французские архитекторы были непревзойденные художники по граниту.Они ничего не хотели делать с железом.

Во время правления Наполеона как императора некоторые крупные работы велись в железе. Ряд мостов был строился с переменным успехом. Как только они получили повесить из него французы построили 106-футовую арку над Река Сена, названная в честь битвы при Аустерлиц. Самой сложной задачей было построить 129-футовый железный купол над круглой зерновой биржей.Он был закончен всего за два года до Ватерлоо, в семь раз превышает первоначальную смету расходов.

Франция никоим образом не догнала Англию во время правления Наполеона. Ей предстояло зайти слишком далеко. Франция в конце концов построила Эйфелеву башню и Статуя Свободы с использованием железа, но это было 70 лет после Наполеона.Наполеон начал Францию ​​на ее способ железной конструкции. Но его величайший дар не возникло из его тяги к памятникам. История показала, что чем моложе, тем идеалист, Наполеон оставил нам гораздо более важное подарок в фундаменте, который он помог заложить для образование в области прикладных наук.

Я Джон Линхард из Хьюстонского университета. где нас интересует, как изобретательные умы работай.

(Музыкальная тема)

№ 1467: Наполеон и железо

Сегодня Наполеон строит железные памятники. То Инженерный колледж Хьюстонского университета представляет эту серию о машинах, которые делают наша цивилизация управляется, и люди, чьи изобретательность создала их.

За два года до того, как он наложил военная диктатура во Франции, Наполеон был двадцативосьмилетний глава французской армии.Это В 1797 году он был принят в члены Научного Отдел Института Франции. Вот так! Наполеон был награжден за вклад в науку, и это было больше, чем политическая подачка.

Молодой Наполеон был важным сторонником наука и техника. Его поддержка нового Школа Политехнический институт был решающим.Школа вскоре стала ведущей мировой школой инженерная наука. Год спустя он превратил свою египетскую кампанию в научная миссия в той же степени, что и военная. Это был во время военного тупика в Египте, что один археологов, которых он привел с собой, обнаружили Розеттский камень.

Но поддержка Наполеоном прикладных наук вскоре смешался с фиксацией на архитектурных памятники.В том же 1804 году он разрешил самому быть коронованным императором, он писал: «Люди настолько велики, насколько велики памятники, которые они оставляют». Историк Фрэнсис Штайнер рассказывает, как мечтал Наполеон плавления пушек в героические железные конструкции, чтобы праздновать выигранные сражения. Он по-прежнему интересовался инженерии, но этот интерес обратился к его собственная слава.

Загвоздка в мечте Наполеона об увековечении в железа заключалась в том, что работа с железом требует опыта. Британцы освоили производство железа, но Франция сильно отстал. Английское железо было дорогим, и Французское железо было хуже. Франция все еще плавила утюг с углем вместо кокса. Ее инженеры не изучил тонкости строительства с железо. Новая порода французских инженеров Наполеона была рвется и на удивление хорошо подготовлен к испытание.Но французские архитекторы были непревзойденными художники в граните. Они не хотели иметь ничего общего с железо.

Во время правления Наполеона как императора его инженеры и архитекторы действительно выполнили некоторые крупные работы в железо. Они строили мосты с переменным успехом. Один раз они наловчились, построили 160-футовую арку над рекой Сеной и назвал его в честь битвы из Аустерлица. Самая сложная работа заключалась в использовании железа для заменить 130-футовый купол на круглое зерно обмен, Halle aux blés . Это был закончен всего за два года до Ватерлоо в семь раз превышает первоначальную смету расходов.

Франция никоим образом не догнала Англию во время правления Наполеона. Ей предстояло зайти слишком далеко. В конечном итоге Франция построила Эйфелеву башню и структурный каркас Статуи Свободы с использованием железа, но это было через семьдесят лет после Наполеона.

Когда все сказано и сделано, Наполеон, вероятно, сделал начать Францию ​​на пути к железному строительству. Но то, что он дал технологии, было чем-то другим полностью, и он никогда бы не возник из тяга к памятникам. Это был молодой идеалист Наполеон, заложивший основы современного образования в прикладной науке.

Я Джон Линхард из Хьюстонского университета. где нас интересует, как изобретательные умы работай.

(Музыкальная тема)

Взлет и падение «Молодого Наполеона»

Написано Уильямом Кашатусом в категории «Характеристики» и в зимнем выпуске 2011 г. Темы в этой статье: Авраам Линкольн, Алабама, Гражданская война в США, Антиетам-Крик, Железная дорога Балтимора и Огайо, Битва при Харперс-Ферри, Битва при Антиетаме, Бостон, Британия, Бернсайд, Калифорния, Чанселлорсвилл, Конфедераты, Демократическая партия, Эдвин М.Стэнтон, Форт-Самтер, Фредериксбург, Френч, генерал Джордж Б. Макклеллан, генерал Ирвин Макдауэлл, генерал Роберт Э. Ли, генерал Уинфилд Скотт, Иллинойс, Джефферсон Дэвис, Медицинский колледж Джефферсона, Джон Хэй, Джон Тайлер, война в Мексике , Нью-Джерси, Нью-Йорк, Нью-Йорк, Филадельфия, Филадельфия Филлис, Детективное агентство Пинкертона, Потомак-Ривер, Республиканская партия, Род-Айленд, Сэлмон П. Чейз, Шарпсбург, Южная Каролина, Стивен Дуглас, Трентон, Инженерный корпус армии США, Военная академия США (Вест-Пойнт), Улисс С.Грант, Пенсильванский университет, Вирджиния, Вашингтон, округ Колумбия, Партия вигов, Белый дом, Уильям Генри Сьюард, Вильямсбург

Особенности появляются в каждом выпуске Pennsylvania Heritage , демонстрируя множество предметов из разных периодов и географических мест в Пенсильвании.

В среду вечером, 13 ноября 1861 года, президент Авраам Линкольн посетил резиденцию Джорджа Бринтона Макклеллана (1826–1885), которого он недавно назначил главнокомандующим армии Союза.Расположенный на площади Лафайет, недалеко от Белого дома, роскошный дом Макклеллана также служил его штаб-квартирой в Вашингтоне, округ Колумбия.

В сопровождении госсекретаря Уильяма Х. Сьюарда (1801–1872 гг.) и личного помощника президента и личного секретаря Джона М. Хэя (1838–1905 гг.) Линкольн терял терпение. Гражданская война в США разделила нацию, и общественное недовольство бездействием армии Союза достигло апогея. Федеральные войска были разгромлены силами Конфедерации в первой битве при Булл-Ран недалеко от Манассаса, штат Вирджиния, четырьмя месяцами ранее, 21 июля.Всего в двадцати пяти милях от столицы страны поле битвы в северной Вирджинии стало ареной безумия. Солдаты Союза в ужасе и замешательстве бежали в сторону Вашингтона, следуя за туристами, журналистами и политиками, которые ожидали стать свидетелями решающей победы Союза. По крайней мере, Булл-Ран — первое крупное сухопутное сражение Гражданской войны — убедило Линкольна, а также Север и Юг, что победа не будет ни быстрой, ни легкой.

Вскоре после поражения Линкольн уволил генерала Ирвина Макдауэлла (1818–1885) с поста командующего армией Северо-Восточной Вирджинии и заменил его тридцатичетырехлетним Макклелланом, высокомерным, но талантливым генерал-майором, обладавшим блестящими организаторскими способностями. казался ответом на нужды армии.Макклеллан принял командование Потомакской военной дивизией 25 июля. Менее чем через два месяца, 15 августа, он организовал Армию гения девятнадцатого века. Но Макклеллан не был смелым боевым командиром, не желая смелых действий. Вместо этого он стремился избежать ненужных потерь жизни и имущества.

Убежденный, что Север должен сочетать военную победу с дипломатией, чтобы заставить Юг вернуться в Союз, Макклеллан намеревался выиграть войну «путем маневрирования, а не боевых действий.Его философия поставила его в противоречие с Линкольном, который хотел знать планы генерала относительно наступательных действий против Конфедерации.

Швейцар сообщил, что Макклеллан был на свадьбе, но скоро вернется домой, президентская свита прождала в гостиной час. Это был не первый раз, когда Линкольн ждал своего главнокомандующего. Макклеллан считал визиты президента «помехами» и часто заставлял его ждать. Тем не менее Линкольн терпел такие вопиющие нарушения протокола, потому что считал, что генерал положительно влияет на армию.По прибытии Макклеллана портье сообщил ему, что его ждут президент и государственный секретарь, но надменный генерал прошел мимо гостиной и поднялся по лестнице в свои личные покои.

Прошло еще полчаса. С каждой минутой дерзость Макклеллана приводила Сьюарда и Хэя в ярость. Наконец, Линкольн сообщил, что все еще ждет, но получил известие, что генерал, «весьма утомленный», лег спать. Когда трое мужчин уходили, Хэй горько пожаловался на непростительное и бесцеремонное поведение Макклеллана.К его удивлению, Линкольн, «похоже, не особенно это заметил, сказав, что сейчас лучше не затрагивать вопросы этикета и личного достоинства», и что он «с радостью придержит лошадь Макклеллана, если удастся добиться победы».

Уроженец Филадельфии, Макклеллан был блестящим военным инженером и умело организовывал войска. Считавшийся самым многообещающим генералом Союза в начале Гражданской войны, он оказался — как по подготовке, так и по опыту — идеально подходящим для роли главнокомандующего и командующего Потомакской армией.Однако, как только он добился этих назначений, его неустойчивое военное поведение, раздутое самомнение и неконтролируемые политические амбиции привели к тупиковой ситуации с президентом. 11 марта 1862 года Макклеллан был отстранен от должности главнокомандующего, оставив его командовать Потомакской армией. Линкольн приказал освободить его от командования Потомакской армией 5 ноября, отчасти из-за его неспособности агрессивно преследовать армию генерала Конфедерации Роберта Э. Ли в Северной Вирджинии после битвы при Антиетаме.Два года спустя Демократическая партия выдвинула Макклеллана кандидатом в президенты, но Линкольн победил его, набрав более 400 000 голосов, что вынудило его уйти из центра внимания страны.

Родившийся 3 декабря 1826 года, Макклеллан был третьим из пяти детей Джорджа Макклеллана (1796–1847), выдающегося офтальмолога-хирурга и основателя Медицинского колледжа Джефферсона, и Элизабет Бринтон Макклеллан (1800–1889), дочери ведущего Пенсильванская семья. Молодой Джордж посещал частные школы Филадельфии до 1840 года, когда в возрасте тринадцати лет он поступил в Пенсильванский университет, чтобы изучать право.Два года спустя он изменил свою цель на военную службу и нацелился на Военную академию США в Вест-Пойнте, штат Нью-Йорк. Хотя минимальный возраст для поступления был шестнадцать, отец Макклеллана написал президенту Джону Тайлеру письмо с просьбой о его заступничестве, и в 1842 году академия отменила требование о возрасте для приема его пятнадцатилетнего сына.

В Вест-Пойнте Макклеллан был прилежным и амбициозным кадетом, который заискивал перед сыновьями аристократических южан. Спустя годы он утверждал, что эти дружеские отношения дали ему «оценку южного мышления» и «понимание политических и военных последствий разногласий, которые привели к Гражданской войне.Он также глубоко заинтересовался военной инженерией, предметом, который оказался как академической силой, так и слабостью Вест-Пойнта. В те первые годы военная академия сосредоточилась на подготовке инженеров и ротных офицеров для регулярной армии. В результате Север не культивировал такое боеспособное руководство, на котором специализировались южные академии. Это оказалось бы серьезным недостатком для армии Союза во время предстоящей долгой войны. Тем не менее, военную подготовку Макклеллана нельзя недооценивать.Он получил высшее образование в 1846 году, заняв второе место в своем классе из пятидесяти девяти кадетов, и получил звание второго лейтенанта в Инженерном корпусе армии США.

Макклеллан получил свое первое боевое задание во время мексиканской войны. Он прибыл к устью реки Рио-Гранде в октябре 1846 года во время временного перемирия. Пораженный дизентерией и малярией, он провел следующий месяц на больничной койке, жалуясь на «мексиканскую болезнь» и на то, что прибыл «слишком поздно, чтобы участвовать в американской победе» в битве при Монтеррее, сражавшейся 21–24 сентября.После выздоровления не по годам развитый офицер служил в разведывательных миссиях у генерал-лейтенанта Уинфилда Скотта (1786–1866), близкого друга своего отца. Он продемонстрировал храбрость под огнем противника и исключительные способности в прокладке дорог и наведении мостов для идущей армии.

Мало того, что он был награжден двумя повышениями — сначала лейтенантом, а затем капитаном, — но его опыт под руководством Скотта преподал ему важные военные и политические уроки. Макклеллан научился ценить фланговые движения, а не лобовые атаки, использованные Скоттом в Серро-Гордо, которые были дорогостоящими с точки зрения потерь.Он был свидетелем успеха генерала в уравновешивании политических и военных дел, таланта, который позволил генерал-лейтенанту подняться в высший эшелон власти в Вашингтоне, округ Колумбия. Скотт был кандидатом в президенты от партии вигов в 1852 году. Его способность поддерживать хорошие отношения с граждане также произвели впечатление на Макклеллана. Когда армия Скотта вторглась на вражескую территорию, он минимизировал материальный ущерб, строго дисциплинируя своих солдат. Однако, в отличие от Скотта, Макклеллан презирал солдат и офицеров-добровольцев, особенно политиков, которые не заботились о дисциплине и обучении.Позже он применил эти уроки к лучшему или к худшему, когда командовал армией Союза во время Гражданской войны.

После мексиканской войны Макклеллан вернулся в Вест-Пойнт в 1850 году и взял на себя кропотливую работу по обучению курсантов военно-инженерному делу, но его раздражала скука гарнизонной службы мирного времени. В течение следующих пяти лет он периодически отдыхал, включая экспедицию по обнаружению истоков Красной реки и участие в исследованиях Тихоокеанской железной дороги 1853 года для выбора маршрута трансконтинентальной железной дороги.Задание на обследование было заказано военным министром Джефферсоном Дэвисом (1808–1889), также выпускником Вест-Пойнта и ветераном мексиканской войны, который считал молодого офицера своим протеже.

Позже Дэвис стал президентом Конфедеративных Штатов Америки за всю их историю, с 1861 по 1865 год. Назначение на опрос также оказалось предвестником одного из наименее привлекательных качеств Макклеллана — склонности к неповиновению.

Одной из целей его презрения был Исаак Стивенс (1818–1862), первый губернатор территории Вашингтон.Стивенс поручил Макклеллану разведать различные перевалы через Каскадный хребет, простирающиеся от Британской Колумбии через Вашингтон и Орегон до северной Калифорнии, чтобы определить лучший маршрут для железной дороги. Макклеллан выбрал перевал Якима в Вашингтоне без тщательной разведки. Когда Стивенс приказал Макклеллану провести группу через перевал зимой, Макклеллан отказался, полагаясь на ложные данные о глубине снега в этом районе. Он усугубил положение тем, что не смог найти поблизости три превосходных перевала, один из которых в конечном итоге будет использоваться для железнодорожной линии.Стивенс приказал Макклеллану передать журналы его экспедиции, но тот отказался, скорее всего, потому, что на протяжении всей экспедиции он сделал ряд неловких личных комментариев.

Кульминацией довоенной службы Макклеллана стал 1855 год, когда ему было поручено изучать европейские армии и наблюдать за Крымской войной, которая велась между 1853 и 1856 годами. Получив звание капитана и назначенный в Первый кавалерийский полк США, он много путешествовал и общался с высшие военные командования и королевские семьи Европы.Его наблюдение за осадой Севастополя 1854–1855 годов британскими, французскими и турецкими союзными войсками позже повлияло на его решения на полуострове Вирджиния, убедив его в том, что медленный и осторожный подход предпочтительнее широкомасштабной атаки конфедератов. По возвращении в Соединенные Штаты в 1856 году Макклеллан запросил задание в Филадельфии для подготовки своего отчета, который содержал критический анализ осады и подробное описание организации европейских армий. Он также написал руководство по тактике кавалерии, основанное на кавалерийских уставах Российской империи.Армия Соединенных Штатов приняла не только кавалерийское руководство Макклеллана, но и седло, которое он разработал по моделям из Пруссии и Венгрии. Так называемое седло Макклеллана стало стандартным до тех пор, пока существовала конная кавалерия страны; в настоящее время он используется для церемоний. Эти достижения укрепили репутацию Макклеллана как военного ученого, что сделало его привлекательным выбором для высшего командования, когда началась гражданская война. Однако, имея мало шансов на продвижение по службе, Макклеллану наскучила военная служба в мирное время, и он подал в отставку 16 января 1857 года.Используя свои политические связи и опыт работы в военной инженерии, он стал главным инженером и вице-президентом Illinois Central Railroad Company. Под его руководством железнодорожная линия была продлена до Нового Орлеана. Три года спустя он стал президентом Железнодорожной компании Огайо и Миссисипи и помог ей оправиться от финансовой паники 1857 года.

Несмотря на свой успех и высокую зарплату, которая составляла 10 000 долларов в год, что сегодня эквивалентно 227 519 долларам, Макклеллан был разочарован гражданской работой.Продолжая усердно изучать классическую военную стратегию, он также все больше интересовался политикой. Он сделал свой первый набег на политическую сферу как сторонник демократа Стивена А. Дугласа (1813–1861) в сенатской гонке 1858 года, а два года спустя поддержал президентскую кампанию Дугласа. Макклеллан однажды хвастался, что он в одиночку отразил попытку мошенничества на выборах республиканцев, приказав задержать пассажирский поезд с мужчинами для незаконного голосования в другом округе, что позволило Дугласу победить в избирательном округе.Также именно в эти годы вдали от армии Макклеллан начал ухаживать за Эллен Мэри Марси (1836–1915), дочерью бывшего командира Рэндольфа Б. Марси (1812–1887), выпускника Вест-Пойнта, который участвовал в мексиканской войне. и руководил разведкой Красной реки. Хотя «Нелли» отказалась от его первого предложения руки и сердца, она и Макклеллан поженились в церкви на Голгофе в Нью-Йорке 22 мая 1860 года.

После нападения конфедератов на форт Самтер в гавани Чарльстон, Южная Каролина, в апреле 1861 года Макклеллан вернулся в США.Армия С. 3 мая. Его взлет был не чем иным, как стремительным. 14 мая он был назначен генерал-майором регулярной армии и командующим Департаментом ополчения Огайо, а также 3 мая. сепаратистской части Содружества. Он намеревался изгнать конфедератов, которые месяцем ранее взяли под свой контроль железную дорогу Балтимора и Огайо к западу от Харперс-Ферри. Командуя в три раза большим количеством людей, чем противник, Макклеллан легко разгромил южан в серии столкновений и вернул себе железную дорогу.Победа привлекла внимание президента, который вызвал победившего генерала в Вашингтон 25 июля, через четыре дня после катастрофического поражения Союза в Первой битве при Булл-Ран. Вскоре после этого Линкольн назначил Макклеллана командующим главной федеральной армией на Востоке, уступая только генералу Уинфилду Скотту.

Линкольн надеялся, что благодаря боевому опыту и мудрости Скотта и юношеской жизненной силе Макклеллана у него будет эффективное лидерство, необходимое для победы над Конфедерацией.Вместо этого быстрый рост молодого офицера от капитана в отставке до генерал-майора привел к раздутому эго, что поставило под угрозу шансы Союза на успех на ранних этапах войны. В письме своей жене Макклеллан хвастался, что, когда он прибыл в Вашингтон, чтобы принять свое новое назначение, он «не нашел армии, которой можно было бы командовать, — только простое собрание полков, сжавшихся на берегах Потомака, некоторые из которых были совершенно истощены, другие подавлены недавним поражением». [в Первой битве при Булл-Ране]. Город был почти в таком состоянии, чтобы его можно было взять рывком полка или кавалерии.«Несмотря на то, что это было преувеличением, Вашингтон, округ Колумбия, был уязвим для нападения конфедератов. В то время как федеральные войска все еще контролировали узкую полосу Вирджинии, идущую от Александрии до Джорджтауна, подступы к городу со стороны Мэриленда охранялись недостаточно. Только две трети из пятидесяти одной тысячи солдат армии Союза были должным образом обучены и готовы к службе. В этих обстоятельствах Макклеллан должен был обеспечить безопасность столицы страны и организовать новую армию, которая двинулась бы на Ричмонд, штат Вирджиния, который недавно заменил Монтгомери, штат Алабама, в качестве столицы Конфедеративных Штатов Америки.

В течение следующих восьми месяцев Макклеллан принял твердое участие в обучении и реорганизации Потомакской армии. Он установил строгую дисциплину и уволил негодных офицеров. Преобразование было настолько заметным, что пресса приветствовала Макклеллана как «человека, спасающего страну». Некоторые энтузиасты даже продвигали его как следующего президента. Окруженный благодарной публикой и обожающей прессой, Макклеллан стал считать себя не подчиненным Линкольна и Уинфилда Скотта, а скорее их господином. «Я получаю письмо за письмом, веду разговор за разговором, призывая меня спасти нацию, намекая на президентство», — писал он жене и друзьям, обнаруживая свое завышенное чувство собственной важности. «С помощью какой-то странной магической операции я стал силой земли. Бог вручил мне великую работу. Меня призвали к этому; моя предыдущая жизнь, кажется, была направлена ​​на эту великую цель».

Написав родственникам и сверстникам, что Линкольн был «идиотом», и охарактеризовав Скотта как «полного идиота», Макклеллан признался, что, если «старого генерала нельзя убрать с моего пути, я уйду в отставку и позволю администрации позаботиться о себе». .Ему не стоило волноваться. 1 ноября 1861 года Скотт, устав от постоянных попыток молодого генерала подорвать его авторитет, подал в отставку с поста командующего армиями Союза. Вскоре после этого его место занял Макклеллан. Когда Линкольн предупредил своего нового главнокомандующего об «огромной нагрузке на вас», Макклеллан высокомерно ответил: «Я могу сделать все это».

Наступление Союза было опасно отложено, когда в декабре Макклеллан серьезно заболел брюшным тифом. По мере того как общественное давление в отношении действий Союза росло, Линкольн становился все более нетерпеливым по отношению к нему.6 января 1862 г. он созвал специальное заседание кабинета с несколькими генералами и членами Комитета по ведению войны. Министр финансов Сэлмон П. Чейз (1808–1873) защищал Макклеллана, настаивая на том, что он был «лучшим человеком для командования» и что, «если его болезнь не помешала» ему начать наступление, он «к этому времени , удовлетворил всех в стране своей работоспособностью и способностями». Линкольн уступил суждению Чейза и нанял Макклеллана.

В марте 1862 года Макклеллан, наконец, вышел на поле боя, чтобы возглавить крупнейшую кампанию войны: наступление на столицу Конфедерации Ричмонд через полуостров между реками Джеймс и Йорк.Его план был здравым, но ему не хватило выносливости и мужества, чтобы воплотить его в жизнь. Помня уроки Севастополя, он начал осадные операции в Йорктауне, что позволило генералу Конфедерации Джозефу Э. Джонстону (1807–1891) перебросить подкрепление. Хотя у Джонстона было всего 41 000 человек, Макклеллан оценил численность войск генерала Конфедерации в 150 000 и использовал это как причину задержки, пока Линкольн не согласился послать подкрепление, которое дало бы ему в общей сложности 200 000 солдат. После того, как Джонстон ушел, Макклеллан последовал за ним, пробивая себе путь в пределах видимости от столицы Конфедерации.Затем он остановился. В очередной раз он переоценил силы противника и запросил дополнительные войска. Линкольн согласился, но движения по-прежнему не было. «Предположим, человека, чья профессия состоит в том, чтобы разбираться в военных делах, спрашивают, сколько времени ему потребуется и что ему потребуется для выполнения некоторых дел», — доверительно сообщил он представителю администрации. «И когда он получил все, что просил, и пришло время, он ничего не делает».

Макклеллан полагался на Аллана Пинкертона (1819–1884) из знаменитого Национального детективного агентства Пинкертона в вопросах военной разведки. Пинкертон подогрел опасения генерала, переоценив численность вражеских войск. Вместо того, чтобы оспаривать разведданные, генерал Союза, запуганный мыслью о военном превосходстве Юга, просто принял завышенные оценки войск, чтобы избежать ужасного момента истины, который принесет крупное сражение. То, что он редко приближался к настоящему бою, только ухудшило положение, поставив под вопрос, обладал ли он отвагой, необходимой для командования армией. Его постоянные задержки, а также его неспособность информировать администрацию о своих планах побудили Линкольна отстранить его от командования всеми армиями 11 марта 1862 года, чтобы он мог сосредоточиться на Потомакской армии и наступлении на Ричмонд.Молодой Наполеон безропотно принял его понижение в должности и заверил президента, что будет «работать так же весело, как и раньше». Макклеллан также знал, что военный министр Эдвин М. Стэнтон (1814–1869) замышлял заменить его на посту командующего Потомакской армией, зайдя так далеко, что назвал возможного преемника Итана А. Хичкока (1798–1870). 1870) , шестидесятичетырехлетний пенсионер из Вест-Пойнтера. В сложившихся обстоятельствах Макклеллан считал, что лучше всего попридержать язык.

В апреле армия Макклеллана сражалась в Вирджинии при дворе Вильямсбурга и Ганновера.К концу мая солдаты Союза были всего в шести милях от Ричмонда. Однако армия Джонстона нанесла ответный удар массированной атакой в ​​битве при Семи соснах (также известной как битва при Фэйр-Оукс) 31 мая и 1 июня 1862 года. Макклеллану удалось пережить атаку, в основном из-за беспорядка в армии Конфедерации и действия своих подчиненных. После того, как меньшая армия Северной Вирджинии Ли напала на него в Семидневных сражениях в конце июня, он не смог воспользоваться возможностью нанести удар по Ричмонду вдоль слабо защищенного южного берега реки Чикахомини.Вместо этого Макклеллан запаниковал и отступил к пристани Харрисона вдоль реки Джеймс. Надежно закрепившись, он начал осуждать военное министерство, президента и военного министра, обвиняя их в своем поражении. Наконец президенту надоело. Он приказал Макклеллану эвакуировать полуостров и передать большую часть своих людей армии Джона Поупа в северной Вирджинии. И снова злобный генерал медлил с действиями. Его задержка с отправкой подкрепления вооруженным силам Союза во Второй битве при Булл-Ран, которая произошла 28–30 августа, принесла Ли еще одну победу.

После вторжения конфедератов в Мэриленд в начале сентября 1862 года Макклеллан, несмотря на сильную оппозицию в Конгрессе и в кабинете Линкольна, был восстановлен в активном командовании Потомакской армией. Линкольн не хотел обращаться к упрямому генералу, но он понимал, что Макклеллан был единственным офицером, способным восстановить пошатнувшийся боевой дух Союза.

Во время кампании в Мэриленде Макклеллан наткнулся на необычайную удачу. 13 сентября один из его капралов, обыскивая заброшенный лагерь конфедератов возле Фредерика, обнаружил копию приказа Ли, аккуратно обернутую вокруг трех сигар.Приказы, очевидно потерянные офицером-южанином, дали Макклеллану представление о расположении армии Ли. Однако вместо того, чтобы немедленно двинуться в атаку, Макклеллан действовал с преднамеренной осторожностью. В результате Ли смог выстроить большую часть своих людей вдоль ручья Антиетам, недалеко от Шарпсбурга, где встретились две армии. Атака Макклеллана не смогла сокрушить Ли, который стоял спиной к реке Потомак, численно превосходя его. Несмотря на значительно превосходящие силы, генерал Союза отказался преследовать Ли в Вирджинии и не хотел возобновлять кампанию в последующие недели.Вместо этого, полагая, что он сражался «шедевром» в битве при Антиетаме, Макклеллан продолжал свою тактику проволочек, прибегая к постоянным требованиям дополнительных войск.

Когда Линкольн посетил армию возле Антиетама 3 октября, он призвал Макклеллана выступить против армии Конфедерации и последовал за этим прямым приказом «перейти Потомак и дать бой врагу», когда он вернулся в Вашингтон, округ Колумбия. Макклеллан не двинулся с места, объяснив, что его продвижение следует отложить до тех пор, пока он не сможет заменить измученных лошадей. Разгневанный президент немедленно отправил саркастическую телеграмму: «Вы простите меня за вопрос, что такого утомительного сделали лошади вашей армии после битвы при Антиетаме?»

Терпение Линкольна наконец лопнуло. 5 ноября он освободил Макклеллана от его командования и заменил его сопротивляющимся Амброузом Э. Бернсайдом (1824–1881) из Род-Айленда. «Для организации армии, для подготовки армии к действию, для ведения оборонительной кампании я поддержу генерала Макклеллана против любого генерала современности», — сказал Линкольн своему помощнику незадолго до того, как отстранить Макклеллана от своего командования.— Не знаю, но и древних времен тоже. Но я начинаю верить, что он никогда не соберется идти вперед!»

Стэнтон приказал Макклеллану явиться в Трентон, штат Нью-Джерси, для дальнейших распоряжений, хотя ни один из них так и не был отдан. После поражений Союза при Фредериксбурге и Чанселлорсвилле прозвучали призывы вернуть юного Наполеона в важное командование. Даже Улисс С. Грант (1822–1885), назначенный главнокомандующим в марте 1864 г., рассматривал эту идею. Эти возможности были невозможны, учитывая оппозицию администрации и понимание того, что Макклеллан представляет собой потенциальную политическую угрозу.Вдобавок Макклеллан исключил возможность своего возвращения, написав отчет о своей последней кампании, в котором администрация обвинялась в том, что она подрезала его и отказала ему в необходимом подкреплении. Военное министерство не хотело публиковать отчет, потому что сразу после его завершения в октябре 1863 года Макклеллан открыто заявил о своем намерении баллотироваться на пост президента как демократ.

В 1864 году Демократическая партия выдвинула Макклеллана кандидатом в президенты против Линкольна, но его выдвижению помешал раскол между провоенными и антивоенными демократами.Он поддержал продолжение войны и восстановление Союза, но партийная платформа в конечном итоге призвала к немедленному прекращению боевых действий и урегулированию путем переговоров с Конфедерацией. Макклеллан был вынужден отказаться от платформы, что сделало его кампанию непоследовательной и сложной. Глубокий раскол в Демократической партии, единство республиканцев и военные успехи союзных войск осенью 1864 г. обрекли его кандидатуру. Линкольн легко выиграл выборы, набрав 212 голосов Коллегии выборщиков против 21 у Макклеллана и 403 000 голосов, или 55 процентов.Хотя Макклеллан был очень популярен среди войск, когда он был командующим, они проголосовали за Линкольна с перевесом три против одного или выше. Доля Линкольна голосов в Потомакской армии составляла 70 процентов.

Макклеллан получил голоса только в трех штатах. В день выборов он ушел в отставку из армии и вскоре после этого уехал со своей семьей в Европу, где они провели следующие четыре года.

Когда Макклеллан вернулся в 1868 году, Демократическая партия выразила некоторую заинтересованность в том, чтобы снова выдвинуть его на пост президента, но когда стало ясно, что Грант будет кандидатом от республиканцев, интерес исчез. Вместо этого Макклеллан зарабатывал на жизнь инженерным консультантом. В 1877 году он был выдвинут демократами на пост губернатора Нью-Джерси, что застало его врасплох, поскольку он не проявил интереса к этой должности. Он был избран двадцать четвертым губернатором Нью-Джерси и прослужил там один срок, с 1878 по 1881 год. Его пребывание в должности было отмечено осторожным, консервативным исполнительным руководством и минимальным политическим конфликтом, после чего он ушел из политики. Его последние годы были посвящены путешествиям и письму.Он оправдал свою военную карьеру в «Собственной истории Макклеллана », опубликованной посмертно в 1887 году издательством Charles L. Webster and Company из Нью-Йорка. Он неожиданно скончался 29 октября 1885 года в возрасте пятидесяти восьми лет в Оранже, штат Нью-Джерси, и был похоронен на кладбище Ривервью в Трентоне, штат Нью-Джерси.

McClellan остается предметом многочисленных споров среди историков Гражданской войны и военных. С одной стороны, его повсеместно хвалят за превосходные организаторские способности и прекрасные отношения со своими войсками, которые выражали ему свою безоговорочную лояльность и ласково называли его «Маленький Мак». Также было высказано предположение, что его нежелание вступать в бой было вызвано отчасти сильным желанием избежать пролития крови своих людей. С другой стороны, некоторые историки утверждают, что неспособность Макклеллана проявить инициативу против врага стоила Потомакской армии многих решающих побед, которые могли положить конец войне досрочно и спасти тысячи солдат, погибших в последующих сражениях. Кроме того, резкий характер, эгоизм и склонность Макклеллана к неподчинению привели к огромным трениям между ним и президентом, военным министром и Комитетом Конгресса по ведению войны.Выдержки из 250 писем военного времени, которые Макклеллан написал своей жене, опубликованные вскоре после его смерти, резко раскрывают эти непривлекательные качества и не выставляют его в выгодном свете. Тем не менее трудно отрицать, что генерал Джордж Бринтон Макклеллан играл ведущую роль во время войны и тем самым заслужил себе место в анналах военной истории Соединенных Штатов.

 

Для дальнейшего чтения

Бейли, Рональд Х. Вперед в Ричмонд: Кампания Макклеллана на полуострове .Нью-Йорк: Time-Life Books, 1983.

.

Гудвин, Дорис Кернс. Команда соперников: политический гений Авраама Линкольна . Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 2005.

.

Макферсон, Джеймс М. Испытание огнем: Гражданская война и реконструкция. Нью-Йорк: Макгроу Хилл, 2001.

Рафуз, Итан С. Война Макклеллана: провал умеренности в борьбе за Союз . Блумингтон: Издательство Индианского университета, 2005.

.

Сирс, Стивен В. Джордж Б.Макклеллан: Молодой Наполеон . Нью-Йорк: Да Капо Пресс, 1988.

.

Споры и командиры: депеши Потомакской армии . Бостон: Компания Houghton Mifflin, 1999.

.

Уайт, Джонатан В. «Поддержка войск: право голоса солдат в гражданской войне в Пенсильвании». Наследие Пенсильвании . Зима 2006.

 

Уильям К. Кашатус, Паоли, часто публикует материалы для Pennsylvania Heritage . Он является автором ряда широко известных книг, в том числе Dapper Dan Flood: The Controversial Life of a Congressional Power Broker (2010), Почти династия: Взлет и падение Филлис 1980 года (2008) и Сентябрьский обморок: Ричи Аллен, Филлис 64 года и расовая интеграция (2004).


Наполеон (молодой) (фотографии, рамы, плакаты, пазлы, открытки, подарки,…) #582573

Фотопринт Наполеона (Молодого). НАПОЛЕОН БОНАПАРТ — Французский император в костюме главнокомандующего

НАПОЛЕОН БОНАПАРТ — Французский император в костюме главнокомандующего итальянской армии (около 1780 г.)

© Библиотека изображений Мэри Эванс

Идентификатор носителя 582573

1769 1780 1821 г. Армия Бонапарт Главный Около одет Император Французский Общий Исторический История итальянский Наполеон Роялти Молодой

10″x8″ (25×20см) Печать

Наши фотоотпечатки печатаются на прочной бумаге архивного качества для яркого воспроизведения и идеально подходят для оформления

проверить

Гарантия Pixel Perfect

чек

Изготовлен из высококачественных материалов

проверить

Необрезанное изображение 14.8 х 25,4 см (оценка)

чек

Отделка профессионального качества

чек

Размер продукта 20,3 x 25,4 см (ориентировочно)

Наши водяные знаки не появляются на готовой продукции

Отпечатано на бумаге архивного качества для непревзойденной стойкости изображения и великолепной цветопередачи с точной цветопередачей и плавными тонами. Отпечатано на профессиональной бумаге Fujifilm Crystal Archive DP II плотностью 234 г/м². 10×8 для альбомных изображений, 8×10 для портретных изображений.Размер относится к используемой бумаге в дюймах.

Код продукта dmcs_582573_676_0

Фотопечать Печать плакатов Печать в рамке Пазл Поздравительные открытки Печать на холсте Антикварные рамы Художественная печать Установленное фото Премиум обрамление Коврик для мыши Стеклянная подставка Металлическая печать Подушка Сумка Стеклянная рамка Стеклянные коврики акриловый блок

Полный ассортимент художественной печати

Наши стандартные фотоотпечатки (идеально подходят для оформления) отправляются в тот же или на следующий рабочий день, а большинство других товаров отправляются через несколько дней.

Фотопринт (8,50–121,62 долл. США)
Наши фотоотпечатки печатаются на прочной бумаге архивного качества для яркого воспроизведения и идеально подходят для оформления.

Печать плакатов (13,37–72,97 долл. США)
Бумага для постеров архивного качества, идеальна для печати больших изображений

Печать в рамке (54,72–279,73 долл. США)
Наши современные репродукции в рамке профессионально изготовлены и готовы повесить на стену

Пазл ($34.04 – 46,21 долл. США)
Пазлы — идеальный подарок на любой праздник

Поздравительные открытки (7,26–14,58 долл. США)
Поздравительные открытки, подходящие для дней рождения, свадеб, юбилеев, выпускных, благодарностей и многого другого

Печать на холсте (36,48–304,05 долл. США)
Профессионально сделанные, готовые к развешиванию картины на холсте — отличный способ добавить цвет, глубину и текстуру в любое пространство.

Старинные рамы (54,72–304,05 долл. США)
Наш оригинальный ассортимент британских репродукций в рамке со скошенным краем

Fine Art Print (36 долларов США. 48 — 486,49 долларов США)
Наши художественные репродукции с мягкой текстурированной натуральной поверхностью – это лучшее, что может быть после приобретения оригинальных произведений искусства. Они соответствуют стандартам самых требовательных музейных хранителей.

Установленная фотография (15,80–158,10 долл. США)
Отпечатанные фотографии поставляются в специальном футляре для карточек, готовые к рамке

Каркас премиум-класса (109,45–352,70 долл. США)
Наши превосходные репродукции в рамке премиум-класса профессионально изготовлены и готовы повесить на стену

Коврик для мыши ($17.02)
Фотографический отпечаток архивного качества на прочном коврике для мыши с нескользящей подложкой. Работает со всеми компьютерными мышами.

Стеклянная подставка (9,72 долл. США)
Индивидуальная стеклянная подставка. Также доступны элегантные полированные безопасные закаленные стекла и термостойкие подставки под тарелки

.

Металлический принт (71,76–363,66 долл. США)
Изготовленные из прочного металла и роскошных технологий печати, металлические принты оживляют изображения и придают современный вид любому пространству

Подушка (30 долларов США.39 — 54,72 доллара США)
Украсьте свое пространство декоративными мягкими подушками

Большая сумка (36,43 долл. США)
Наши большие сумки изготовлены из мягкой прочной ткани и снабжены ремнем для удобной переноски.

Стеклянная рамка (27,96–83,93 долл. США) Крепления из закаленного стекла
идеально подходят для настенного дисплея, а меньшие размеры также можно использовать отдельно на встроенной подставке.

Стеклянные салфетки (60,80 долл. США)
Набор из 4 стеклянных салфеток. Элегантное полированное безопасное стекло и термостойкое.Соответствующие подставки также могут быть доступны

Acrylic Blox (36,48–60,80 долл. США)
Обтекаемый, односторонний современный и привлекательный принт на столешнице

9780899192642: Джордж Б. Макклеллан: Молодой Наполеон — AbeBooks

Биография генерала Союза времен Гражданской войны, который председательствовал в Антиетаме, баллотировался в президенты против Линкольна, и некоторые называли его Молодым МакНаполеоном

«Синопсис» может принадлежать другому изданию этого названия.

От издателя :

12 1. 5-часовые кассеты

Об авторе :

Стивен В. Сирс — автор книги «Документы гражданской войны Джорджа Б.Макклеллан , Пейзаж стал красным: Битва при Антиетаме, К воротам Ричмонда: Кампания на полуострове, и Чанселлорсвилл. Он живет в Коннектикуте.

«Об этом заголовке» может принадлежать другому изданию этого заглавия.

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.