Мандельштам за гремучую доблесть грядущих веков – Осип Мандельштам — За гремучую доблесть грядущих веков: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

Содержание

Осип Мандельштам - За гремучую доблесть грядущих веков: читать стих, текст стихотворения поэта классика на РуСтих

За гремучую доблесть грядущих веков,
За высокое племя людей —
Я лишился и чаши на пире отцов,
И веселья, и чести своей.
Мне на плечи кидается век-волкодав,
Но не волк я по крови своей:
Запихай меня лучше, как шапку, в рукав
Жаркой шубы сибирских степей.

Чтоб не видеть ни труса, ни хлипкой грязцы,
Ни кровавых костей в колесе;
Чтоб сияли всю ночь голубые песцы
Мне в своей первобытной красе.

Уведи меня в ночь, где течет Енисей
И сосна до звёзды достает,
Потому что не волк я по крови своей
И меня только равный убьет.

Анализ стихотворения «За гремучую доблесть грядущих веков» Мандельштама

О.Э.Мандельштам, изначально принявший события в России 1917 года как грандиозный эксперимент во имя счастья народа, к 1930-му году оказывается в состоянии глубокого душевного кризиса, вызванного преследованием и травлей поэта.

Написанное в 1931 году стихотворение «За гремучую доблесть грядущих веков…» — образец гражданской лирики Мандельштама, посвящённой теме маленького человека, попавшего в беспощадное красное колесо истории («Ни кровавых костей в колесе»), однако не утратившего своего достоинства.

Образ лирического героя

Лирический герой стихотворения самобытен: читателю неизвестно, к кому он обращается в произведении («уведи», «запихай»), поэтому стихотворение приобретает молитвенную интонацию. Лирический субъект становится способом выражения главной мысли: смиряясь с неизбежностью судьбы, борьбы с «веком-волкодавом», он стремится уйти от жестокой реальности, признавая при этом свою непобеждённость («Потому что не волк я по крови своей
И меня только равный убьет»)

Основные образы

Акмеизм О.Э.Мандельштама основывается на понятии культурно-исторической вещи, на умении через ряд предметных образов изображать различные исторические эпохи. В стихотворении «За гремучую доблесть грядущих веков…» символами вещности поэтики Мандельштама стали шапка в рукаве шубы, голубые песцы, Енисей, сосны, колесо и звезда. Используя эти образы, поэт передаёт контрастность мира, который окружает лирического героя («хлипкая грязца» и «первобытная» красота природы). Автор подчёркивает, как сильно отличается лирический субъект от окружающей действительности – он «не волк по крови своей», он не сломлен и не стал предателем. В его благородии сосредоточена внутренняя сила.

Звукопись

Особенности присутствуют и на фоническом уровне. Во-первых, это аллитерация на звук «ш» в первой строфе: «лишился», «чаши», «шапку», «шубы». У читателя создаётся впечатление, будто стихотворный текст неблагозвучен, произносится в одном непрерывном потоке речи. Это усиливает эмоциональную окраску стихотворения. Во-вторых, шипящий звук «с» и «ц» — основа аллитерации во второй строфе. Звукопись в этом отрывке подчёркивает различия между благородными, чистыми пейзажами природы и изуродованным человеческим обществом, в котором нет места красоте и достоинству.

Ритмика

Ритмическая организация текста строгая. Стихотворный размер анапест в соответствии с литературной традицией подчёркивает тяжесть внутренних переживаний лирического героя. Перекрёстная рифмовка и мужская рифма усиливают общее впечатление монотонности повествования.

Таким образом, стихотворение О.Э.Мандельштама – воплощение темы судьбы человека на фоне исторических событий. Идущая еще от времён «Гамлета» У.Шекспира, находящая своё продолжение у Ф.И.Тютчева («Цицерон») и у Б.Л.Пастернака («Гамлет»), эта идея внутренней силы человека реализуется и в творчестве Мандельштама.

rustih.ru

ЛитКульт — «За гремучую доблесть грядущих веков…»

Ко дню рождения поэта. Осип Мандельштам

Родился 15 января 1891г. в Варшаве в семье мастера-кожевенника, мелкого торговца. Через год семья поселяется в Павловске, затем в 1897 переезжает на жительство в Петербург. Здесь заканчивает одно из лучших петербургских учебных заведений — Тенишевское коммерческое училище, давшее ему прочные знания в гуманитарных науках, отсюда началось его увлечение поэзией, музыкой, театром (директор училища поэт-символист Вл.Гиппиус способствовал этому интересу).

В 1907 Мандельштам уезжает в Париж, слушает лекции в Сорбонне, знакомится с Н.Гумилевым. Интерес к литературе, истории, философии приводит его в Гейдельбергский университет, где он слушает лекции в течение года. Наездами бывает в Петербурге, устанавливает свои первые связи с литературной средой: прослушивает курс лекций по стихосложению на «башне» у В.Иванова.

Литературный дебют Мандельштама состоялся в 1910, когда в журнале «Аполлон» были напечатаны его пять стихотворений. В эти годы он увлекается идеями и творчеством поэтов-символистов, становится частым гостем В.Иванова, теоретика символизма, у которого собирались талантливые литераторы.

В 1911 Мандельштам поступает на историко-филологический факультет Петербургского университета, желая систематизировать свои знания. К этому времени он прочно входит в литературную среду — он принадлежит к группе акмеистов (от греческого акме — высшая степень чего-либо, цветущая сила), к организованному Н.Гумилевым «Цеху поэтов», в который входили А.Ахматова, С.Городецкий, М.Кузмин и др. Мандельштам выступает в печати не только со стихами, но и со статьями на литературные темы.

В 1913 вышла в свет первая книга стихотворений О.Мандельштама — «Камень», сразу поставившая автора в ряд значительных русских поэтов. Много выступает с чтением своих стихов в различных литературных объединениях.

В предоктябрьские годы появляются новые знакомства: М.Цветаева, М.Волошин, в доме которого в Крыму Мандельштам бывал несколько раз.

В 1918 Мандельштам живет то в Москве, то в Петрограде, потом в Тифлисе, куда приехал ненадолго и потом приезжал снова и снова. Н.Чуковский написал: «… у него никогда не было не только никакого имущества, но и постоянной оседлости — он вел бродячий образ жизни,… я понял самую разительную его черту — безбытность. Это был человек, не создававший вокруг себя никакого быта и живущий вне всякого уклада».

1920-е были для него временем интенсивной и разнообразной литературной работы. Вышли новые поэтические сборники — «Tristia» (1922), «Вторая книга» (1923), «Стихотворения» (1928). Он продолжал публиковать статьи о литературе — сборник «О поэзии» (1928). Были изданы две книги прозы — повесть «Шум времени» (1925) и «Египетская марка» (1928). Вышли и несколько книжек для детей — «Два трамвая», «Примус» (1925), «Шары» (1926). Много времени Мандельштам отдает переводческой работе. В совершенстве владея французским, немецким и английским языком, он брался (нередко в целях заработка) за переводы прозы современных зарубежных писателей. С особой тщательностью относился к стихотворным переводам, проявляя высокое мастерство. В 1930-е, когда началась открытая травля поэта и печататься становилось все труднее, перевод оставался той отдушиной, где поэт мог сохранить себя. В эти годы он перевел десятки книг.

Осенью 1933 пишет стихотворение «Мы живем, под собою не чуя страны...», за которое в мае 1934 был арестован.

Только защита Бухарина смягчила приговор — выслали в Чердынь-на-Каме, где пробыл две недели, заболел, попал в больницу. Был отправлен в Воронеж, где работал в газетах и журналах, на радио. После окончания срока ссылки возвращается в Москву, но здесь ему жить запрещают. Живет в Калинине. Получив путевку в санаторий, уезжает с женой в Саматиху, где он был вновь арестован. Приговор — 5 лет лагерей за контрреволюционную деятельность. Этапом был отправлен на Дальний Восток. В пересыльном лагере на Второй речке (теперь в черте Владивостока) 27 декабря 1938 О.Мандельштам умер в больничном бараке в лагере.

В.Шкловский сказал о Мандельштаме: «Это был человек… странный… трудный… трогательный… и гениальный!»

Жена поэта Надежда Мандельштам и некоторые испытанные друзья поэта сохранили его стихи, которые в 1960-е появилась возможность опубликовать. Сейчас изданы все произведения О.Мандельштама.

litcult.ru

Мандельштам «За гремучую доблесть грядущих веков» («Век-волкодав») – читать текст

За гремучую доблесть грядущих веков,
За высокое племя людей, –
Я лишился и чаши на пире отцов,
И веселья, и чести своей.

Мне на плечи кидается век-волкодав,
Но не волк я по крови своей:
Запихай меня лучше, как шапку, в рукав
Жаркой шубы сибирских степей...

Чтоб не видеть ни труса, ни хлипкой грязцы,
Ни кровавых костей в колесе;
Чтоб сияли всю ночь голубые песцы
Мне в своей первобытной красе.

Уведи меня в ночь, где течет Енисей
И сосна до звезды достает,
Потому что не волк я по крови своей
И меня только равный убьет.

17 – 18 марта 1931, конец 1935 года

 


 

Осип Мандельштам. «За гремучую доблесть грядущих веков…» («Век-волкодав»). Читает Константин Райкин

 


 

Существовал следующий вариант начала текста этого стихотворения:

 

Не табачною кровью газета плюет
Не костяшками дева стучит
Человеческий жаркий искривленный рот
Негодует поет говорит –

 

и такие варианты текста финальной строфы:

 

1) Уведи меня в ночь, где течет Енисей
К шестипалой неправде в избу
Потому что не волк я по крови своей
И лежать мне в сосновом гробу

 

2) Уведи меня в ночь где течет Енисей
И слеза на ресницах как лед
Потому что не волк я по крови своей
И во мне человек не умрет

 

3) Уведи меня в ночь, где течет Енисей
И сосна до звезды достает
Потому что не волк я по крови своей
И неправдой искривлен мой рот.

 

По свидетельству Э. Г. Герштейн, финальная строка не нравилась и самому Мандельштаму: «Когда он читал мне это стихотворение, он сказал, что не может найти последнего стиха и даже склоняется к тому, чтобы отбросить его совсем». Окончательная редакция финальной строки была найдена только в конце 1935 г. в Воронеже: «И меня только равный убьет».

Домашнее название этого стихотворения – «Волк». Ср. в письме М. А. Булгакова К. С. Станиславскому от 18 марта 1931 г. (!): «На широком поле словесности российской в СССР я был один-единственный литературный волк... Со мной и поступили, как с волком. И несколько лет гнали меня, по всем правилам литературной садки в огороженном дворе». Ср. также запись в дневнике В. Яхонтова (июль 1931 г.): «он затравленным волком готов был разрыдаться и действительно ведь разрыдался, падая на диван тут же, как только прочел (кажется, впервые и первым) – мне на плечи бросается век-волкодав, но не волк я по крови своей». Когда С. Липкин сказал, что это «лучшее стихотворение двадцатого века», Мандельштам ответил: «А в нашей семье это стихотворение называется «Надсоном», имея в виду, возможно, совпадение с размером стихотворения

Надсона «Верь, настанет пора и погибнет Ваал...». Но, скорее всего, дело было в другом. Н. Мандельштам указывает: «Про «Волка» О. М. говорил, что это вроде романса, и пробовал ввести «поющего»...».

Характерно, что, попав на Запад (одним из первых – в мемуарах С. Маковского), это стихотворение – «судя по характеру и стилю, какое-то время лишь приписывалось Мандельштаму».

rushist.com

«За гремучую доблесть грядущих веков», анализ стихотворения Мандельштама

История создания

Стихотворение «За гремучую доблесть грядущих веков» было задумано в 1931 г., но дата его окончательной редакции – 1935 г. За это время произошло переосмысление многих событий в жизни страны и в жизни поэта. Мандельштам сменил Ленинград на Москву. Между первой и второй редакцией – знаменитая эпиграмма на Сталина, написанная в конце 1933 г., за которую Мандельштам попал в первое заключение в 1934., попытка самоубийства, после которой ссылку в Чердынь разрешено было поменять на Воронеж. Там были написаны стихи, составившие воронежскую тетрадь.

С 1933 г. наметился перелом в творчестве Мандельштама. Он признавался Ахматовой, что в эти дни лирика должна быть гражданской.

Литературное направление и жанр

В стихотворении множество сложных для интерпретации символов, но в целом оно остаётся близким поэзии акмеизма, замечающей вещественность во всём, даже в идеях.

Стихотворение – образец гражданской лирики Мандельштама. Образ века, переломной эпохи, встречающийся в нескольких стихотворениях поэта, осмысливается не философски, а с точки зрения попавшего в колесо советской машины винтика, не утратившего своего человеческого достоинства.

Тема, основная мысль и композиция

Стихотворение состоит из четырёх катренов. В первом катрене лирический герой говорит о своей жертве, принесенной во имя счастливого будущего (доблести грядущих веков) и достоинства людей. Он вынужден был поступиться какими-то моральными принципами, лишиться награды в потустороннем мире (на пире отцов), собственного веселья и чести.

Во второй строфе лирический герой вступает в диалог со своим веком-волкодавом. Это уже не растерянное животное со сломанным хребтом, как в стихотворении 1922 г., из всех качеств у зверя осталась жестокость. Лирический герой смиряется со своей судьбой. Он готов бежать в самые отдалённые места (Сибирь), только бы вырваться из кровавого колеса.

В третьей строфе противопоставляются кровавые деяния недостойных людей и чистота природы.

Четвёртая строфа – снова обращение лирического героя к веку, попытка с ним договориться. Лирический герой питает надежду, что век-волкодав пощадит его, потому что герой «не волк по крови».

Рефрен во второй и четвёртой строфе определяет основную мысль стихотворения: лирический герой не волк по своей крови, он выбирает уход из общества или от действительности, потому что, с одной стороны, слаб для борьбы, с другой, обладает такой силой, что только равный может его убить, а равных не оказалось.

Тема стихотворения – место благородного человека в эпоху века-волкодава.

Тропы и образы

Первая строфа символична, что не характерно для акмеистической поэзии Мандельштама. Ради высоких целей, ради восстановления связи веков, лирический герой, подобно Гамлету, готов на любые жертвы, материальные и духовные, готов даже пожертвовать честью. Самый неоднозначный символ – чаша на пире отцов. То ли это достойные предки лирического героя, то ли поэты предыдущих эпох, имеющие чёткую гражданскую позицию и получившие награду в веках, воздвигшие себе нерукотворный памятник.

Во второй строфе Мандельштам возвращается к земным осязаемым образам. Век олицетворяется, называется волкодавом. Метафорический образ рукава жаркой шубы сибирских степей – это знак защищённости, укрытия. Есть что-то архетипическое в сравнении героя с шапкой, засунутой в рукав жаркой шубы (возвращение в место покоя, лоно матери).

В третьей строфе противопоставлено общество людей, причём худшие его представители, трусы и хлипкая грязца (метафора) и девственная природа, символом чистоты которой становятся голубые песцы (которые не живут в степной зоне Сибири, а только в тундре). Противопоставление красного цвета (кровавых кровей) и тёмных цветов грязи, колеса сияющему голубому усиливает образ, в подтексте которого голубая благородная кровь человека, не ставшего трусом, подлецом или предателем.

В четвёртой строфе пространство свободы расширяется до бесконечности. Оно тоже имеет цвета воды Енисея и тёмного ночного неба с сияющими звёздами. Таким образом, палитра синего цвета постепенно затемнеется от голубого (песец) до синего (Енисей) и почти чёрного (ночное небо).

Метафорические эпитеты окрашены положительно (гремучая доблесть, высокое племя, первобытная краса) или отрицательно (хлипкая грязца, кровавые крови).

Основная мысль заключена в последних двух строках. Не нашлось равного, который убил бы поэта. Он умер от тифа в пересыльной тюрьме Владивостока, так и не сумев убежать от века-волкодава.

Размер и рифмовка

Стихотворение написано разностопным анапестом с чётким ритмом без пиррихиев. Рифмовка перекрёстная, рифмы мужские. Острота темы соответствует чёткости формальной организации стихотворения.

  • «Notre Dame», анализ стихотворения Мандельштама
  • «Ленинград», анализ стихотворения Мандельштама
  • «Мы живём, под собою не чуя страны…», анализ стихотворения Мандельштама
  • «Бессонница, Гомер, тугие паруса…», анализ стихотворения Мандельштама
  • «Нежнее нежного», анализ стихотворения Мандельштама
  • «Век», анализ стихотворения Мандельштама
  • «О свободе небывалой», анализ стихотворения Мандельштама
  • «Сохрани мою речь навсегда», анализ стихотворения Мандельштама
  • «Вечер нежный», анализ стихотворения Мандельштама
  • «Золотистого меду струя из бутылки текла…», анализ стихотворения Мандельштама
  • «Я ненавижу свет», анализ стихотворения Мандельштама
  • «Только детские книги читать», анализ стихотворения Мандельштама
  • «Батюшков», анализ стихотворения Мандельштама
  • Осип Эмильевич Мандельштам, краткая биография

По произведению: 

goldlit.ru

Стихотворение Мандельштама За гремучую доблесть грядущих веков

Сюжет стихотворения О.Э.Мандельштама «За гремучую доблесть грядущих веков…», написанного в тридцатые годы двадцатого века, имеет автобиографическую основу. Как и многие другие деятели культуры и искусства, автор этих строк попал в жернова сталинских репрессий.

Тяжело переживая удушающую общественную атмосферу того времени, О.Э.Мандельштам проявил образец гражданского мужества, продолжая писать то, о чем не мог молчать.

Личность лирического героя в этом произведении уникальна. Главное для нее — сохранить самоуважение, не уподобиться вопреки законам жестокой эпохи звериной сущности волков.

В первой строфе О.Э.Мандельштам подчеркивает ту высокую цену, которую в сталинское время платили за право оставаться верным своей жизненной позиции:

Я лишился и чаши на пире отцов,

И веселья, и чести своей.

Последняя, вынесенная в конец перечислительного ряда потеря оказывается для О.Э.Мандельштама, несомненно, наиболее важной, невосполнимой. Лишь сам человек, попадая в разряд так называемых «врагов народа», понимал, что он ни в чем не виноват, надеялся, что власти разберутся и отпустят его. Многие же его знакомые искренне верили в справедливость ложных, порой абсурдных обвинений, отворачивались. Это для узников сталинских лагерей было, может быть, одним из самых тяжких душевных испытаний.

Мысли о личной судьбе в душе лирического героя неразрывно связаны с раздумьями об историческом содержании эпохи в целом. Поэт Н.Глазков писал:

Век двадцатый — век необычайный:

Чем столетье лучше для историка,

Тем для современника печальней.

Эта же мысль звучит и у О.Мандельштама, но она высказана в более образной форме:

Мне на плечи кидается век-волкодав.

Лирический герой сетует на то, что «лишился и чаши на пире отцов». Этот образ чаши отцов в стихотворении чрезвычайно интересен. Чашу, как известно, на пиру в давние времена передавали по кругу. Она служила символом жизни и плодородия.

В современную О.Мандельштаму эпоху была нарушена преемственность поколений. Уничтожалось то лучшее, что веками накапливалось и передавалось по наследству. Это было суровое время крушения идеалов, переоценки ценностей. Исходя из этого, становится понятным, почему лирический герой мечтает о «жаркой шубе сибирских степей. Ему не страшен суровый климат Сибири. Он — простой, мирный человек, которому нужен прежде всего душевный покой:

Чтоб не видеть ни труса, ни хлипкой грязцы,

Ни кровавых кровей в колесе,

Чтоб сияли всю ночь голубые песцы

Мне в своей первобытной красе.

Край, «где течет Енисей» идеализируется, рисуется в самых светлых и чистых тонах. О.Э.Мандельштам подчеркивает, что эта краса первобытна, то есть, дана человеку как некая непорочная ценность. Она конкретна и зрима, в отличие от весьма абстрактного образа «гремучей доблести грядущих веков», которая может и не наступить, а если и наступит, то в жизни уже иных поколений.

Объемным и запоминающимся выглядит в стихотворении образ «века-волкодава». Кровавое начало двадцатого века во всем мире, а в России особенно, возмутило умы писателей-гуманистов. Лучшие годы целого поколения были отравлены безжалостной бойней гражданской войны. Социальная распря ожесточила людей. У многих произошла переоценка ценностей. Сместились веками устоявшиеся ориентиры. В тридцатые годы гражданское противостояние приняло иные, более изощренные формы, но суть его продолжала сохраняться: репрессии, доносы, травля интеллигенции дворянского происхождения.

Стихотворение О.Э.Мандельштама «За гремучую доблесть грядущих веков…» — обвинительный акт для многих современников поэта. Одних он уличает в жестокости тирании, других — в трусости. Причем обе эти роли кажутся О.Э.Мандельштаму неприглядными, недостойными настоящего человека, поэтому сибирская ссылка воспринимается, как единственно возможный и даже в какой-то степени счастливый выход для человека, который хочет сохранить душевную чистоту, собственное достоинство, наконец, цельность своей личности и незыблемость идеалов.

mirznanii.com

"За гремучую доблесть грядущих веков..." :: впечатления

Сусальным золотом горят
В лесах рождественские елки;
В кустах игрушечные волки
Глазами страшными глядят.

О, вещая моя печаль,
О, тихая моя свобода
И неживого небосвода
Всегда смеющийся хрусталь! 1908


На розвальнях, уложенных соломой,
Едва прикрытые рогожей роковой,
От Воробьевых гор до церковки знакомой
Мы ехали огромною Москвой.

А в Угличе играют дети в бабки
И пахнет хлеб, оставленный в печи.
По улицам меня везут без шапки,
И теплятся в часовне три свечи.

Не три свечи горели, а три встречи --
Одну из них сам Бог благословил,
Четвертой не бывать, а Рим далече,
И никогда он Рима не любил.

Ныряли сани в черные ухабы,
И возвращался с гульбища народ.
Худые мужики и злые бабы
Переминались у ворот.

Сырая даль от птичьих стай чернела,
И связанные руки затекли;
Царевича везут, немеет страшно тело --
И рыжую солому подожгли. Март 1916

На страшной высоте блуждающий огонь!
Но разве так звезда мерцает?
Прозрачная звезда, блуждающий огонь,--
Твой брат, Петрополь, умирает!

На страшной высоте земные сны горят,
Зеленая звезда мерцает.
О, если ты звезда -- воды и неба брат,
Твой брат, Петрополь, умирает!

Чудовищный корабль на страшной высоте
Несется, крылья расправляет...
Зеленая звезда,-- в прекрасной нищете
Твой брат, Петрополь, умирает.

Прозрачная весна над черною Невой
Сломалась, воск бессмертья тает...
О, если ты звезда,-- Петрополь, город твой,
Твой брат, Петрополь, умирает! Март 1918

Ленинград
Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез.

Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей,

Узнавай же скорее декабрьский денек,
Где к зловещему дегтю подмешан желток.

Петербург! я еще не хочу умирать:
У тебя телефонов моих номера.

Петербург! У меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.

Я на лестнице черной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,

И всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных. Декабрь 1930

Жил Александр Герцевич,
Еврейский музыкант,--
Он Шуберта наверчивал,
Как чистый бриллиант.

И всласть, с утра до вечера,
Заученную вхруст,
Одну сонату вечную
Играл он наизусть...

Что, Александр Герцевич,
На улице темно?
Брось, Александр Сердцевич,--
Чего там? Все равно!

Пускай там итальяночка,
Покуда снег хрустит,
На узеньких на саночках
За Шубертом летит:

Нам с музыкой-голубою
Не страшно умереть,
Там хоть вороньей шубою
На вешалке висеть...

Все, Александр Герцевич,
Заверчено давно.
Брось, Александр Скерцевич.
Чего там! Все равно! 27 марта 1931

Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлевского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
И слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются глазища
И сияют его голенища.

А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей.
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет.
Как подкову, дари'т за указом указ --
Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь у него -- то малина
И широкая грудь осетина.
Ноябрь 1933

Еще не умер ты, еще ты не один,
Покуда с нищенкой-подругой
Ты наслаждаешься величием равнин
И мглой, и холодом, и вьюгой.

В роскошной бедности, в могучей нищете
Живи спокоен и утешен.
Благословенны дни и ночи те,
И сладкогласный труд безгрешен.

Несчастлив тот, кого, как тень его,
Пугает лай и ветер косит,
И беден тот, кто сам полуживой
У тени милостыню просит. 

vera-veritas.blogspot.com

Изучение поэзии Осипа Мандельштама. Урок II. Поэт и век. "За гремучую доблесть грядущих веков..." | veykova.ru - портал учителя русского языка и литературы

1922 — 1938 годы.

"За гремучую доблесть грядущих веков..." 1931, 1935.

Биографические сведения.

Вступительное слово учителя.

Мандельштам покидает Ленинград в 1931 году. Его московский период продлится три года — до 1934 и будет одним из самых интенсивных в творчестве поэта. Именно в 30-е годы Мандельштам начинает трагически сознавать себя как человек, живущий в мире, где нет ни Бога, ни вечности, ни смысла существования — ничего. Звонкая пустота.

Вызов властителю с "жирными пальцами" брошен Мандельштамом и в его знаменитом стихотворении "Мы живем, под собою не чуя страны..." (1933). Помимо первой строчки, гениально воплотившей мысль об отчужденности человека от человека и от своей страны, стихотворение, быть может, и уступает вершинам творчества Мандельштама. Но эта карикатура, эта злая эпиграмма - акт гражданского мужества и, естественно, приговор, подписанный поэтом самому себе. 13 мая 1934 года Мандельштам был арестован и сослан в Чердынь, где была попытка самоубийства. Чердынь было разрешено заменить на Воронеж. Невиданный творческий взлет 1935 года воплотился в создании Воронежских тетрадей.

Лишив меня морей, разбега и разлета

И дав ноге упор насильственной земли,

Чего добились вы? Блестящего расчета -

Губ шевелящихся отнять вы не могли.

 Превозмогая горечь одиночества и отверженности, Мандельштам достигает удивительной полноты, цельности видения мира, органической сопричастности всему, что происходит вокруг, высочайшей степени свободы. Окончательная редакция стихотворения "За гремучую доблесть грядущих веков..." не сразу далась Мандельштаму. Он работал над ним в марте 1931 и в конце 1935 г. Анна Ахматова свидетельствовала, как в 1933 году он сказал ей: "Стихи сейчас должны быть гражданскими".

Анализ стихотворения "За гремучую доблесть грядущих веков..."

За гремучую доблесть грядущих веков,

За высокое племя людей

Я лишился и чаши на пире отцов,

И веселья, и чести своей.

 

Мне на плечи кидается век-волкодав,

Но не волк я по крови своей,

Запихай меня лучше, как шапку, в рукав

Жаркой шубы сибирских степей.

 

Чтоб не видеть ни труса, ни хлипкой грязцы,

Ни кровавых кровей в колесе,

Чтоб сияли всю ночь голубые песцы

Мне в своей первобытной красе,

 

Уведи меня в ночь, где течет Енисей

И сосна до звезды достает,

Потому что не волк я по крови своей

И меня только равный убьет.

Вопросы на выявление общего представления о стихотворении в целом.

Фронтальная работа.

  1. Какие чувства вызвало стихотворение? О чём оно?
  2. Какая строчка в стихотворении является главной?

Вопросы для анализа стихотворения в группе.

  1. Как вы понимаете образ век-волкодав? Что чувствует лирический герой?
  2. К кому в стихотворении обращается лирический герой? Что противопоставляется в стихотворении жизни людей?
  3. В чём особенности композиции стихотворения? К какому композиционному приёму прибегает поэт, чтобы усилить звучание последней строчки?
  4. Что вы можете добавить после анализа стихотворения к пониманию главной его мысли?

Предполагаемые ответы.

1. Какие чувства вызвало стихотворение? О чём оно?

Очень тяжёлые чувства - подавленности, безысходности. Трус, хлипкая грязца, кровавые крови в колесе - это приметы тридцатых годов. Это стихотворение о веке - волкодаве.

2. Какая строчка в стихотворении является главной?

Последняя строчка в стихотворении является главной: И меня только равный убьёт.

3. Как вы понимаете образ век-волкодав? Что чувствует лирический герой?

Век — волкодав явно враждебен поэту. Стихотворение начинается с прямых признаний лирического героя в своём одиночестве. Он один на фоне покорного и молчащего народа. Поэт выразил  правду массового существования. Ведь если век — волкодав, то тот, кому он кидается на плечи, - уже не человек, а волк. Для лирического героя утрата права быть человеком страшнее гибели. Он никогда ни при каких условиях не откажется от этого права: не волк я по крови своей.

4. К кому в стихотворении обращается лирический герой? Что противопоставляется в стихотворении жизни людей?

Вторая строфа превратилась в развёрнутую метафору. Герой обращается к веку, к собственной судьбе. К создателю? Выходом из столкновения с волкодавом становится уход в ночь, где течёт Енисей. В данном контексте ночь выступает как спасительное начало. Сибирские степи превращаютсяв жаркую шубу, а затеряться в них означает уподобиться шапке, запихнутой в рукав. Здесь уход в ночь — обретение незаметности, защищённости, тепла, хотя гибельный смысл самого ухода всё равно присутствует как фон.

Мотивы ночи и степи создают образ страны, сияющей голубыми песцами, с её первобытной красой, медленным Енисеем и сосной, которая до звезды достаёт. Здесь очевидна отсылка к двум лермонтовским мотивам — ночной, звёздной гармонии ("Выхожу один я на дорогу...") и спящей под снегом севера одинокой сосны ("На севере диком стоит одиноко...").

Но если у Лермонтова возникала коллизия жизни-сна, жизни-забытья, противостоящей холодному сну могилы, то в стихах Мандельштама лермонтовские реминисценции создавали образ некоей глубинной, непроявленной жизни, метафорическим выражением которой становились текущая подо льдом река, хранимое под снегом тепло и неостановимый рост дерева зимой. Эта жизнь выступает как противовес хлипкой грязце и кровавым костям в колесе.

5. В чём особенности композиции стихотворения? К какому композиционному приёму прибегает поэт, чтобы усилить звучание последней строчки?

Повтор во II и IV строфах:

Но не волк я по крови своей…

Потому что не волк я по крови своей…

6. Что вы можете добавить после анализа стихотворения к пониманию главной его мысли?

Лирический герой за гремучую доблесть грядущих веков,// За высокое племя людей отдаёт благополучие, радость, честь. Но он не станет одним из волков, и веку-волкодаву его не убить. Его миссия как поэта - прорвать своим голосом оцепенение эпохи. Творческому дару поэта равновелика только сама природа: И меня только равный убьёт.

Биографические сведения.

Заключительное слово учителя.

В мае 1937 — поэт возвращается из ссылки с запрещением жить в Москве; 2 мая 1938 года - арестован в санатории в Саматихе; приговорён к пяти годам лагерей за контрреволюционную деятельность; смерть наступила в пересыльном лагере 27 декабря 1938 года. Из опубликованных сведений о последних днях Мандельштама наиболее достоверным представляется свидетельство сокамерника поэта Ю. И. Моисеенко, опубликованное Э. Поляновским в очерке "Смерть Осипа Мандельштама" ("Известия", 30.05.92). Бесхитростный рассказ человека, весьма далекого от поэзии, вряд ли осознающего величие того, о ком он рассказывает, потрясает своей трагической простотой.

Домашнее задание: Учащиеся читают стихи 30-х годов. Выполняют письменно задания С3, С4. Учат наизусть одно стихотворение.

Примеры домашних работ:

В каких образах стихотворения "За гремучую доблесть грядущих веков..." воплощено представление лирического героя о его времени?

Центральный образ стихотворения "За гремучую доблесть грядущих веков..." - это образ века-волкодава. Такая метафора создаётся на сравнении людей, живущих в данную эпоху, с волками. Лирический герой не принадлежит к этой стае и говорит, что лучше он уедет в Сибирь ("Уведи меня в ночь, где течёт Енисей..."), чтобы спастись от проявлений своего страшного века ("не видеть ни труса, ни хлипкой грязцы, ни кровавых костей в колесе..."). По мнению героя, три самых главных болезни его века — это трусость, малодушие, жестокость. Сибирь же представляется ему желанным укрытием, он идеализирует её, используя гиперболу: "где сосна до звезды достаёт". Он верит, что век-волкодав его не сломит, его человеческому достоинству равна только могущественная природа, "где  течёт Енисей". Но в стихотворении звучит трагическая нота: "уведи меня в ночь". Образ ночи — это неестественный образ жизни для человека.

Мелехина Ольга. 11Я.

В каких стихотворениях русских поэтов звучит тема назначения поэта и поэзии, и чем они близки стихотворению О.Э.Мандельштама "За гремучую доблесть грядущих веков..."?

Тема поэта и поэзии волнует любого пишущего стихи, она поднимается во многих стихотворениях русских поэтов. Одно из самых известных - "Пророк" М.Ю.Лермонтова. Между двумя стихотворениями можно провести несколько параллелей. Во-первых, в обоих герой противопоставляет себя толпе: пророк видит в людях проявление злобы и упрёка, герой Мандельштама — трусость и жестокость. Толпа не понимает и не принимает пророка, поэтому он отрекается от общества и уходит в пустыню. Герой Мандельштама отказывается быть в "волчьей стае" века-волкодава, поэтому он хочет укрыться в Сибири. Второй важный момент — божественность творческой силы пророка Лермонтова и лирического героя Мандельштама: "вечный судия дал всеведенье пророка", "не волк я по крови своей, и меня только равный убьёт".

Мелехина Ольга. 11Я.

veykova.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о