Ленинград жданов: Кто пировал в блокадном Ленинграде, пока тысячи людей умирали с голоду: Вкусы: Ценности: Lenta.ru

Содержание

«Деликатесы» в блокадном Ленинграде: Миф о Жданове

Содержание:
  1. Краткое содержание мифа
  2. Примеры использования
  3. Действительность
  4. Дневник Рибковского
  5. «Ромовые бабы» a.k.a. «Венские пирожные» 
  6. Американский журналист отмечает аскетизм советского руководства

 

Краткое содержание мифа

В блокадном Ленинграде Первый секретарь Ленинградского обкома и горкома ВКП(б) А. А. Жданов объедался деликатесами, в роли которых фигурируют обычно персики или пирожные буше, очевидно недоступные обычным блокадникам. Миф используется для «иллюстрации» привелигированного положения советских руководителей (на примере Председателя Верховного Совета РСФСР) даже в самые суровые дни блокады и наличия у них беспрецедентных льгот по сравнению с обычными гражданами.

 

Примеры использования

«…руководивший блокадным Ленинградом Жданов, со своей челядью наедали на персиках, буженине и черной икре вполне поварской упитанности рожи среди массами умирающего от голода населения» [Магкаев Р.

П. «Пустоватые щи и мелковатые бриллианты»]

«Ну, мы, конечно, знаем, что Жданов, который возглавлял Ленинград, что он был жуткая сволочь, что ему персики возили свежие на самолетах. Вот, ему-то как раз возили, ему-то как раз возили на самолетах» [Юлия Латынина, передача Код доступа, «Эхо Москвы», эфир 25.06.2011]

«Был у Жданова по делам водоснабжения. Еле пришел, шатался от голода… Шла весна 1942 года. Если бы я увидел там много хлеба и даже колбасу, я бы не удивился. Но там в вазе лежали пирожные буше» [Юлия Кантор «На всю оставшуюся жизнь нам хватит горечи и славы…» Известия от 26 января 2004]

«Согласно такой логике в Питере непременно надо вывесить [портреты] тов. Жданова, который исправно кушал свежие фрукты и овощи, доставляемые ему самолетами в течение всей блокады» [Георгий Бовт, Сталин: личность и месседж, Известия, 4 марта 2010]

«Жданов (тот самый, который во время блокады ел икру, ананасы и персики в умирающем с голоду Ленинграде)» [А. Минкин Полный пензец, МК № 25694 от 16 июля 2011 г.

]

 

Действительность

Как водится, никаких достоверных свидетельств об «обжирании» Жданова деликатесами разоблачители не приводят. Самим же современникам Жданова эта картина представлялась крайне сомнительной.

 

 

Серго Берия в «Мой отец — Лаврентий Берия» писал:

 

Скажем, при всей моей антипатии к Жданову, не могу принять на веру разговоры о том, как в Смольном в дни блокады устраивали пиры. Не было этого. И говорю так не в оправдание Жданова или кого-то другого из руководителей осажденного Ленинграда. Беда в том, что зачастую мы исходим сегодня из нынешних понятий. А тогда все, поверьте, было строже. И дело не в Жданове. Попробовал бы он позволить себе нечто подобное…

Что скрывать, армейский паек — не блокадная пайка. Но — паек. Не больше. А все эти экзотические фрукты, благородные вина на белоснежных скатертях - выдумка чистой воды. И не следует, видимо, приписывать Жданову лишние грехи — своих у него было предостаточно…

 

Дмитрий Коменденко в «Мифы Ленинградской блокады» приводит в своей статье о блокаде Ленинграда обзор данных о быте высшего руководства, в том числе Жданова:

 

Сохранилось достаточное количество свидетелей, чтобы утверждать, что никакими особыми излишествами в быту (и, в частности, в питании) А. А. Жданов не отличался. Уже упоминавшийся В. И. Демидов опросил в конце 1980-х гг. ряд сотрудников Смольного (официантку, двух медсестёр, нескольких помощников членов военсовета, адъютантов и т. п.), все они отмечали неприхотливость Жданова.

 

Андрей Жданов — начальник Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б), главный идеолог СССР

 

Как вспоминала одна из двух дежурных официанток Военного совета фронта А. А. Страхова (Хомякова), во второй декаде ноября 1941 года Жданов вызвал её и установил жёстко фиксированную урезанную норму расхода продуктов для всех членов военсовета (командующему М. С. Хозину, себе, А. А. Кузнецову, Т. Ф. Штыкову, Н. В. Соловьёву):

 

«Теперь будет так… Чуток гречневой каши, щи кислые, которые варил ему дядя Коля (его личный повар – Авт.), – верх всякого удовольствия!..»

 

Оператор располагавшегося в Смольном центрального узла связи М. Х. Нейштадт вспоминал:

 

«Честно скажу, никаких банкетов я не видел. Один раз при мне, как и при других связистах, верхушка отмечала 7 ноября всю ночь напролёт. Были там и главком артиллерии Воронов, и расстрелянный впоследствии секретарь горкома Кузнецов. К ним в комнату мимо нас носили тарелки с бутербродами. Солдат никто не угощал, да мы и не были в обиде… Но каких-то там излишеств не помню. Жданов, когда приходил, первым делом сверял расход продуктов. Учёт был строжайший. Поэтому все эти разговоры о «праздниках живота» больше домыслы, нежели правда.. Жданов был первым секретарём обкома и горкома партии, осуществлявшим всё политическое руководство. Я запомнил его как человека, достаточно щепетильного во всём, что касалось материальных вопросов.

 

 

Следует помнить, что у Жданова был диабет, и приписываемая ему диета на деле означала бы смертный приговор. Разумеется, паёк руководящих работников отличался в лучшую сторону от пайков ряда других категорий населения, но приписываемых Жданову излишеств он не включал:

 

…Жданов вернулся с небольшим черным мешочком, затянутым тесемкой. Точно такой же мешочек я увидел в руках Ворошилова. «Что они в них хранят?» - разобрало меня любопытство. В столовой все выяснилось. В Ленинграде на все продукты питания была введена жесткая карточная система. В черных мешочках Жданов и Ворошилов хранили выданные им на несколько дней вперед хлеб и галеты.

 

 

 

Дневник Рибковского

Обратим внимание на то, что при характеристике питания партийного руководства Ленинграда, вне связи с Ждановым лично, также часто допускаются определенные передержки. Речь идёт, например, о часто цитируемом дневнике Рибковского, где он описывает свое пребывание в партийном санатории весной 1942 г.

, описывая питание как очень неплохое.

Следует помнить, что в том источнике речь идёт о марте 1942 года, т.е. периоде после запуска железнодорожной ветки от Войбокало до Кабоны, для которого характерно завершение продовольственного кризиса и возвращение уровня питания к допустимым нормам. «Сверхсмертность» в это время имела место только из-за последствий голода, для борьбы с которыми наиболее истощенных ленинградцев направляли в специальные лечебные учреждения (стационары), созданные при многих предприятиях и фабриках зимой 1941/1942:

 

По решению Городского комитета партии и Военного совета Ленинградского фронта на многих предприятиях и при районных поликлиниках зимой 1941/42 г. были открыты специальные лечебные учреждения (стационары) для наиболее истощенных жителей. В январе 1942 г. в гостинице «Астория» был открыт стационар на 200 коек для ослабевших от голода работников науки и культуры.

Зимой и весной 1942 г. в 109 стационарах города, поправили свое здоровье 63 740 ленинградцев, главным образом рабочие фабрик и заводов

 

Рибковский до устройства на работу в горком в декабре был безработным и получал наименьший «иждивенческий» паек, в результате он был сильно истощён, поэтому 2 марта 1942 года был отправлен на семь дней в лечебное учреждение для сильно истощенных людей. Питание в этом стационаре соответствовало госпитальным либо санаторным нормам, действовавшим в тот период.

В дневнике он честно пишет:

 

Товарищи рассказывают, что районные стационары нисколько не уступают горкомовскому стационару, а на некоторых предприятиях есть такие стационары, перед которыми наш стационар бледнеет

 

Таким образом, часто цитируемые записи из данного источника говорят не о привилегиях партийной номенклатуры, а об успешном восстановлении социальной инфраструктуры весной 1942 г.

 

 

 

«Ромовые бабы» a.k.a. «Венские пирожные»

В 2014 выходит книга Даниила Гранина «Человек не отсюда», в которой разбирается история фотографий «ромовых баб». Говорится, что в петербургском архиве ЦГАКФФД имеются оригиналы этих снимков. Военный историк Юрий Лебедев отмечает, что подпись и «Архивная карточка на фотоснимок составлена была 3 октября 1974 года». На основе пропагандистских фотографий работника ТАСС, который, возможно, пытался показать, что «положение в Ленинграде не такое страшное», современные публицисты делают предположения, что, например, эти пирожные пеклись каждый день (а не, скажем, к празднованию Нового года). Ими предполагается, что пирожные изготавливались не по «упрощённому» рецепту, а по самому щедрому, с обилием ликёра, рома и изюма. Доказательств этим предположениям, разумеется, нет.

 

Фото: А. А. Михайлов, 12.12.

1941, ТАСС

 

Тем не менее, конечно, «литерным пайком» действительно пользовались лица на уровне членов-корреспондентов Академии наук, известные писатели типа Всеволода Вишневского, военные и партийные деятели высокого ранга, ответственные работники Смольного.

Уполномоченный ГКО по обеспечению продовольствием г. Ленинграда и Ленинградского фронта, Дмитрий Васильевич Павлов, в своей работе «Ленинград в блокаде» привёл ряд наинтереснейших таблиц. Например, распределение продовольствия (август-декабрь 1941 года).

 

Распределение сахара и кондитерских изделий (август-декабрь 1941)

 

Также он добавляет: Сахар и кондитерские изделия население получало без задержки в установленных размерах. Обращает на себя внимание тот факт, что с начала блокады до января 1942 года сахар в Ленинград не завозился. Запасов сахара на 10 сентября было на 60 суток, а прожили с этими запасами более 110 дней. Это объясняется тем, что расход сахара по всем другим назначениям (производство мороженого, фруктовых вод и т.

д.) прекратили, кроме того, уменьшили отпуск сахара для нужд общественного питания. Это и дало возможность обеспечить выдачу сахара и кондитерских товаров всему населению по карточкам в течение более длительного периода времени.

 

Ворошилов и Жданов, лето 1941 г.

 

 

Американский журналист отмечает аскетизм советского руководства

В годы войны и первые послевоенный годы в Москве постоянным корреспондентом одной из ведущих американских газет «Нью-Йорк таймс» работал Гаррисон Солсбери (Harrison Salisbury). По своим убеждениям он был ярый антисоветчик и писал о Советском Союзе крайне неприязненно. Он был журналистом, но одновременно и историком. Именно как историк является автором фундаментального труда «900 дней. Блокада Ленинграда» (The 900 days. The Siege of Leningrad) (1969, переведён на русский в 1996). Эта книга считается на Западе одним из главных исследований событий блокады Ленинграда. Ее достоинство в том, что наряду с критическим взглядом историка на происходившее в те годы в Москве и Ленинграде, это взгляд журналиста, который не по документам, а своими глазами наблюдал и описывал происходившее.

Первый раз он приехал в Ленинград в феврале 1944 года сразу после окончательного прорыва блокады, встречался с простыми людьми и военачальниками, партийными руководителями и руководителями предприятий. В тоже время он несколько раз бывал в Смольном, встречался с партийным и хозяйственным руководством северной столицы. Он собрал за те дни огромный материал, и именно этот материал стал главным для его книги «900 дней». Книга была запрещена в СССР, поскольку содержала, например, упоминание случаев людоедства в осажденном городе [Виктор Алкснис, «Про блокаду Лениграда нужно снимать честное кино. А не рассказывать басни о "зажравшихся коммуняках"»].

Январь 1944 года — блокада прорвана, постепенно жизнь налаживается, положение со снабжением Ленинграда стабилизировалось.

 

 

Вот как в своей книге Гаррисон Солсбери описывает Андрея Жданова и обстановку в Смольном в те дни. По словам американского журналиста, большую часть времени Жданов работал в своем кабинете в Смольном на третьем этаже:

 

Здесь он работал час за часом, день за днём. От бесконечного курева обострилась давняя болезнь, - астма, он хрипел, кашлял... Глубоко запавшие, угольно-темные глаза горели; напряжение испещрило его лицо морщинами, которые резко обострились, когда он работал ночи напролет. Он редко выходил за пределы Смольного, даже погулять поблизости... В Смольном была кухня и столовая, но почти всегда Жданов ел только в своем кабинете. Ему приносили еду на подносе, он торопливо ее проглатывал, не отрываясь от работы, или изредка часа в три утра ел по обыкновению вместе с одним-двумя главными своими помощниками... Напряжение зачастую сказывалось на Жданове и других руководителях. Эти люди, и гражданские и военные, обычно работали по 18, 20 и 22 часа в сутки, спать большинству из них удавалось урывками, положив голову на стол или наскоро вздремнув в кабинете. Питались они несколько лучше остального населения. Жданов и его сподвижники, также как и фронтовые командиры, получали военный паек: 400, не более, граммов хлеба, миску мясного или рыбного супа и по возможности немного каши. К чаю давали один-два куска сахара. ...Никто из высших военных или партийных руководителей не стал жертвой дистрофии. Но их физические силы были истощены. Нервы расшатаны, большинство из них страдали хроническими заболеваниями сердца или сосудистой системы. У Жданова вскоре, как и у других, проявились признаки усталости, изнеможения, нервного истощения.

 

 

P.S.: Статья подготовлена преимущественно на основе материалов, предоставляемых http://wiki.istmat.info, а также читателей и комментаторов. Дальнейшее обсуждение и последующее опровержение расхожих мифов поможет нам глубже окунуться в трагическую историю блокады Ленинграда фашистскими захватчиками.

 

источник


 

Найти [Мифы истории СССР]

d0_bc_d0_b8_d1_84:d0_be_d0_b1_d0_b6_d0_b8_d1_80_d0_b0_d1_8e_d1_89_d0_b8_d0_b9_d1_81_d1_8f_d0_b6_d0_b4_d0_b0_d0_bd_d0_be_d0_b2

Перед вами результаты поиска.

Результаты полнотекстового поиска:

попов_надлежит_расстреливать @миф
9831 совпад., Последнее изменение:
F1%EE%E2%E5%F2%F1%EA%EE%E9_%E2%EB%E0%F1%F2%FC%FE#.D0.A3.D0.BD.D0.B8.D1.87.D1.82.D0.BE.D0.B6.D0.B5.D0.BD.D0.BD.D1.8B.D0.B5 ========================================... А. А. Брусилова. [[http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D1%80%D1%83%D1%81%D0%B8%D0%BB%D0%BE%D0%B2,_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B5%D0%B9_%D0%90%D0%BB%D0%B5%D0%BA%D1%81%D0%B5%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87]] Нет никаких сомнений в выводах советских ученых. ..настолько нелепо - тут и Карловы Вары, т.... овало 2000 Источник:http://do.rulitru.ru/v7296/%D1%8D%D1%80%D0%BB%D0%B8%D1%85%D0%BC%D0%B0%D0%BD_%D0%B2._%D0%BF%D0%BE%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%B8_%D0%BD%D0%B0%D1%80%D0%BE%D0%B4%D0%BE%D0%BD%D0%B0%

Андрей Жданов.

«Основной охраняемый» блокады

Так уж совпало: в субботу исполнилось 77 лет со дня начала ленинградской блокады, а неделей раньше — 70 лет со дня смерти Андрея Жданова, который в те блокадные дни руководил Ленинградом. 

 

В полдень 22 июня, сразу после выступления Вячеслава Молотова, заявившего о нападении Германии на СССР, миллионы советских людей поспешили к месту своей учёбы или работы, в военкоматы. И только один из очень немногих, Андрей Александрович Жданов, никуда не спешил. Секретарь ЦК, второй человек в партии, замещавший Сталина при его отъездах из Москвы, и одновременно первый секретарь Ленинградского горкома и обкома ВКП(б), он сидел на берегу Чёрного моря и ждал… 

За три дня до этого Жданов — на протяжении всего июня единственный среди высшего руководства страны — ушёл в очередной отпуск. Причём отправился не по соседству в Подмосковье, а в Сочи. Почему для Жданова было сделано исключение, — непонятно. 

Зато нетрудно догадаться, какой у моря погоды ждал этот человек.  Как заместитель вождя по Секретариату ЦК, он должен был ехать в Москву. Но как партийный руководитель второго по численности и значимости города страны, обязан был отправляться в Ленинград.  

Теперь в Сочи он, надо полагать, выжидал, куда ему прикажут ехать. Сам, без разрешения Хозяина, вернуться в Москву Жданов явно опасался, а ехать в Ленинград не хотел. Работа в Кремле была не просто престижнее, там находились все высшие рычаги управления, а значит, отсутствуя там, он мог реально проиграть своим заклятым врагам Лаврентию Берии и Георгию Маленкову в борьбе за власть. Кроме того, если, неровен час, что случится со Сталиным, находясь в Москве, можно было сразу со второй ступеньки партийной лестницы перескочить на первую. Смольный же не сулил ничего, кроме опасности, потому что оборона Ленинграда — громадный, самостоятельный и очень рискованный участок работы, на котором запросто можно было свернуть себе шею. 

Конечно, всё это лишь предположения. Но они во многом объясняют дальнейшее. И то, почему в итоге Жданов появился именно в Ленинграде да к тому же только 27 июня. И то, почему, по приезде «у Жданова произошёл нервный срыв, он не мог работать, появляться на людях и был изолирован в личном бункере, а руководство обороной перешло к Кузнецову» [3. С. 165], второму секретарю Ленинградского горкома. 

Не случайно, когда Даниил Гранин уже в 1978 году расспрашивал Алексея Косыгина о блокаде, тот «…ни разу не помянул Жданова, ни по какому поводу» [1. С. 126]. Судя по всему, критиковать одного из высших партфункционеров, пусть даже давних времён, Косыгин считал для себя непозволительным, а сказать о Жданове что-либо положительное ему было нечего. 

 

*** 

 

В директиве Главному Командованию войсками Северо-Западного направления, подписанной 17 августа 1941 года, в частности, говорилось: «Ставка не может мириться с настроениями обречённости и невозможности предпринять решительные шаги, с разговорами о том, что уже всё сделано и ничего больше сделать невозможно» [6.  Т. 1. С. 58]. 

Ещё через пять дней состоялся первый крупный разговор Сталина с Андреем Ждановым и командующим Северо-Западным направлением Климентом Ворошиловым. Речь шла о конкретных вопросах, но, по большому счёту, Сталин был крайне раздражён пассивностью обоих руководителей, их неспособностью хотя бы более или менее эффективно противостоять противнику и попытками ввести Кремль в заблуждение относительно быстро изменяющейся обстановки. 

В ответ Жданов и Ворошилов во всём соглашались, уверяли, что делается всё возможное, даже просили прощения, ссылаясь на перегруженность работой. Но и после этого ничего в характере их деятельности не изменилось. Относительная стабилизация в обороне Ленинграда наступила только после того, как в конце августа в городе побывала большая комиссия во главе с Молотовым, а затем, 10 сентября, должность командующего фронтом, по распоряжению Ставки, занял Георгий Жуков. 

В преддверии и накануне начала блокады, когда Москва ещё не подключилась по-настоящему к ленинградским проблемам, Жданов допустил ряд серьёзнейших провалов. 

Несмотря на то, что темпы немецкого наступления были очевидны и не имелось никаких реальных мер, чтобы остановить врага на дальних подступах к Ленинграду, эвакуация мирного населения из города осуществлялась, мягко говоря, весьма странно. В приказном порядке город покидали только работники ряда предприятий и учреждений, перебазируемых вглубь страны, да те, кто подлежал административному выселению — немцы, финны и прочие «политически неблагонадёжные». «…Выезд из города по личной инициативе был запрещён…», — свидетельствовал Дмитрий Лихачёв [5. С. 297]. 

Кроме того, организованно вывозили детей. Но значительную часть из них почему-то направляли не в глубокий тыл, на восток, а в районы Ленинградской области, навстречу частям вермахта. Это продолжали делать даже тогда, когда противник, выйдя на дальние подступы к Ленинграду, принялся бомбить железнодорожные пути, связывающие город со страной. Более того, так называемая ближняя эвакуация детей упорно осуществлялась уже одновременно с реэвакуацией, в ходе которой воспитательницы вместе с детскими яслями и садами, а также школьниками младших классов под обстрелами и бомбёжками стремились как можно скорее вернуться домой. 

После войны некоторые мемуаристы пытались уверить читателя, будто «всех ребят, которые были так поспешно вывезены не в тыл страны, а ближе к фронту, удалось обратно перевезти в Ленинград» [7. С. 63]. Однако на самом деле это не так. Немало детей было ранено или погибло, а кто-то так и остался на оккупированной территории. Никаких конкретных данных о маленьких ленинградцах, раненных, погибших и оказавшихся в захваченных врагом районах, нет. 

В результате, когда 8 сентября замкнулось кольцо блокады, в Ленинграде оставались 2 миллиона 457 тысяч мирных граждан, всего на 355 тысяч меньше, чем к началу войны [6. Т. 2. С. 34]. Причём около половины оставшихся нигде не работали, и каждый пятый был ребёнком… 

До войны Ленинград снабжался продовольствием, что называется, с колёс. Никакого существенного энзе в городе не было. К 22 июня 1941 года «…запасы на ленинградских базах составляли: муки, включая зерно портовых элеваторов, предназначенное для экспорта, — на 52 дня, круп — на 89, мяса — на 38, масла животного — на 47, масла растительного — на 29 [4. С. 127]. 

Рядовые ленинградцы, конечно, не могли знать этих цифр, которые являлись гостайной. Но наученные горьким опытом недавней войны с Финляндией, когда — особенно поначалу — на продуктовом рынке города царил настоящий хаос, они сразу бросились скупать в магазинах сахар, соль, бакалейные товары, консервы, шоколад… Казалось бы, и властям города житейская логика подсказывала необходимость принятия всех мер для скорейшего создания в городе продовольственных ресурсов. Однако этого сделано не было. Наоборот, упускались возможности, которые предоставлял случай, и щедро тратилось то, что имели. 

Ещё в первые недели войны Жданову доложили, что в Ленинград повернули эшелоны с продуктами, направлявшиеся в Германию по договору 1939 года, однако он распорядился их не принимать. А после того как противник, захватив Прибалтику, вторгся в Псковскую и Новгородскую области, все спасённые материальные ценности, в том числе около 3 миллиона пудов зерна, при молчаливом согласии ленинградского руководства были направлены на восток в обход города. Плюс ко всему в течение лета из Ленинграда не раз вывозились продукты для эвакуированных в отдалённые местности детей. Так, лишь 7 августа — за месяц до начала блокады — в Кировскую область было отгружено 30 т сахара, 11 т масла и тонны других продуктов [4. С. 91]. 

До самого конца лета в Ленинграде даже по карточкам можно было питаться вполне сносно: ежедневно хлеб отпускался рабочим и инженерам по 800 граммов, служащим — по 600, детям и иждивенцам — по 400. И это не считая других видов продуктов. К тому же и в июле, и в августе магазины свободно торговали  продуктами по завышенным, так называемым коммерческим ценам. А со 2 августа, по решению Ленгорсовета, открылись две продовольственные базы, на которых продавались «подарки бойцам», «с этих баз управлению продторгами Ленинграда разрешалось продать до 200 т высококалорийных продуктов — шоколада, какао, шоколадных конфет…» [4.  С. 128–129]. 

Известный ленинградский педагог Владислав Евгеньев-Максимов после первой самой страшной блокадной зимы, уже в эвакуации, вспоминал: «В октябре <1941 года> уже весьма ощутительным образом почувствовался, а в ноябре уже форменным образом начал свирепствовать голод. До сих пор мне не вполне ясны причины его быстрого наступления. Столько ведь говорилось о том, что Ленинград снабжён продуктами питания в изобилии, что этих продуктов хватит на несколько лет…» [2. С. 113]. 

От разговоров к делу власть перешла лишь с началом блокады. Причём возглавляли эту работу москвичи: сначала Дмитрий Павлов — уполномоченный ГКО по продовольственному снабжению войск Ленинградского фронта и населения Ленинграда (сентябрь 1941-го — январь 1942-го), а затем Алексей Косыгин — уполномоченный ГКО в Ленинграде (январь — июль 1942-го). 

…В послевоенной литературе провалы, допущенные летом 1941 года при эвакуации мирного населения, в том числе детей, а также необеспеченности запасов продовольствия, называли всего лишь ошибками, вполне закономерными при тех обстоятельствах. На самом деле, это было преступление, за которое Ленинград расплатился миллионом жизней. И ответственность за это преступление должен был нести прежде всего Жданов как главный руководитель города. 

 

*** 

 

Жданов постоянно шёл за событиями, даже не пытаясь их предусмотреть, тем более предупредить. «Всплески <его> активности происходили, как правило, после нелицеприятного общения со Сталиным, особенно в августе и осенью 1941 г.», — отмечает современный историк ленинградской блокады Никита Ломагин [6. Т. 1. С. 85–86]. 

То же самое происходило и в дальнейшем. После того, как генерал Жуков, которому за 27 суток пребывания в Ленинграде удалось стабилизировать военное положение у стен города, был переведён обратно в Москву, «власть… вернулась к нерешительному и малоинициативному… Жданову, который, очевидно, осенью–зимой 1941–1942 гг. ею тяготился» [6. Т. 1. С. 95]. Уже в 1943 году начальник Ленинградского УНКВД Пётр Кубаткин доносил заместителю наркома внутренних дел Всеволоду Меркулову: «Основной охраняемый в связи с плохим состоянием здоровья часто выезжает на дачу за черту города…» [6. Т. 1. С. 86]. 

Неутомимый кабинетный труженик, Жданов видел жизнь только из-за стола президиума и не знал её, а потому, надо полагать, боялся. Он не выезжал на фронт или на предприятия и, вообще, в течение всей войны покидал Смольный лишь в исключительных случаях. 

Судя по всему, Жданов не только не любил эту работу и не хотел ею заниматься, он не любил и сам Ленинград. Он никогда здесь не жил, ленинградские улицы, площади, набережные знал больше по названиям и уверенно ориентировался только в смольнинских коридорах. 

Такова была суть номенклатурной системы, выстроенной Сталиным: чем выше поднимался чиновник во властной пирамиде, тем важнее для него было только одно — удержаться на своём месте и двигаться дальше. Всё остальное — судьбы родных, друзей, подчинённых, руководимых ведомств, городов, областей, республик — представлялось второстепенным, а то и вообще не имеющим значения. 

Тем временем, пока Жданов сидел в осаждённом Ленинграде, всю идеологическую работу в стране возглавил Александр Щербаков, ставший кандидатом в члены Политбюро, секретарём ЦК и начальником Политуправления Красной армии. А Георгий Маленков и Лаврентий Берия настолько усилили свои позиции, что уже 26 августа 1941 года прибыли в Ленинград в составе большой комиссии, чтобы инспектировать деятельность Жданова, ещё совсем недавно занимавшего более высокую строку в негласной сталинской табели о рангах. Причём инспекция завершилась важными решениями, которые служили руководителю города явным укором, потому что он сам должен был принять эти меры, и гораздо раньше. 

По всем законам логики, Сталин ещё во время войны должен был снять своего ленинградского наместника и предать суду, как он это делал со многими до того и после, если те не были надёжными исполнителями его воли. Однако вождь не сделал этого ни во время войны, ни после. Напротив, в 1944 году Жданов был награждён орденом Суворова I степени «за умелое и мужественное руководство боевыми операциями» (?) и орденом Кутузова I степени «за образцовое выполнение боевых заданий Командования» (?), а после Победы возвращён в Москву, где как член Политбюро и Секретариата ЦК отвечал за идеологию и внешнюю политику… 

Жданов нужен был Сталину как виртуозный мастер кабинетно-политических интриг, как противовес Берии и Маленкову, ну и, конечно, как незаменимый организатор политических погромов. А убрать этого Жданова было никогда не поздно. Старый принцип — мавр сделал своё дело, мавр может уйти — никто не отменял. 

Доводом, подтверждающим такое предположение, служит история смерти Андрея Жданова. 

28 августа 1948 года у Жданова, отдыхавшего в те дни в санатории ЦК на Валдае, случился сердечный приступ. Из Кремлёвской больницы срочно, на самолёте, прибыла врач-кардиолог Лидия Тимашук. Сделанная ею электрокардиограмма обнаружила обширный инфаркт. Тем не менее начальник Лечебно-санаторного управления Кремля П. Егоров, главный кардиолог В. Виноградов, профессор В. Василенко и личный лечащий врач пациента Г. Майоров не изменили своего прежнего диагноза — сердечная недостаточность. Больному по-прежнему были разрешены прогулки по парку, посещения столовой, кино… Тимашук тут же написала докладную на имя начальника охраны МГБ Николая Власика, приложив к ней копию электрокардиограммы. Но никакой реакции на её письмо не последовало, и 31 августа Жданов скончался. 

Опытные врачи игнорируют показания ЭКГ, заключение электрокардиографа не попадает в историю болезни, а генерал, отвечающий за жизнь и безопасность высших руководителей государства, кладёт под сукно донос, правдивость которого подтверждается всего через трое суток! Всё это могло произойти только в одном случае — если врачи и шеф охранного ведомства получили строжайшее указание действовать именно так. 

Подобное указание могло исходить только от одного человека — Сталина. И, кто знает, не собирался ли он превратить смерть Жданова в прелюдию «ленинградского дела», выстроив сценарий по той же схеме, по которой разворачивалась, скажем, «антисионистская кампания»? Там, по указанию Сталина, сначала было осуществлено тайное убийство Соломона Михоэлса и проведены его торжественные похороны, затем организован разгром еврейских общественных и культурных организаций и, наконец, арестованы видные деятели еврейской культуры, их «вождь» Михоэлс был объявлен агентом вражеских разведок с незамедлительным переходом к массовым репрессиям мало-мальски видных представителей еврейского населения. 

В данном сюжете главную роль мог получить умерший Жданов, роли второго плана — его многочисленные протеже, а тысячи директоров ленинградских предприятий, учреждений, НИИ, партийных клерков и просто рядовых горожан оказались бы в положении массовки. Смысловое содержание такого действа напрашивалось само собой: Ведь «…за годы блокады в центральный аппарат НКВД с Литейного ушло столько негативной информации о ленинградских руководителях и об отношении к ним горожан, что <этого> с лихвой хватило бы на десять “ленинградских дел”» [6. Т. 1. С. 103]. 

«Ленинградское дело» не заставило себя долго ждать. Однако интригу придумали другую — обвинение в попытках противопоставить Ленинград Москве и вообще чуть ли не отделить Северную столицу от страны. Сколько человек сгинуло по этому абсурдному делу, тоже неведомо. Известно только, что счёт шёл на тысячи. 

 

Литература 

  1. Гранин Д.Запретная глава // Знамя, 1988, № 2 
  2. Евгеньев-Максимов В.Чёрные дни Ленинграда: Воспоминания // Звезда. 2012, № 2 
  3. Залесский К.А.Империя Сталина: Биографический энциклопедический словарь. М., 2000 
  4. КарасёвА.В. Ленинградцы в годы блокады: 1941–1943. М., 1959 
  5. Лихачёв Д.С.Воспоминания. М., 2006 
  6. ЛомагинН.А. Неизвестная блокада. В 2 т. СПб., 2002 
  7. Павлов Д.В.Ленинград в блокаде, 1941. М., 1967 
Поделиться ссылкой:

“Почему не советуетесь с Москвой?” 70-летие "Ленинградского дела"

В петербургском Музее политической истории проходит выставка "Ленинградское дело: город и люди", подготовленная при участии Центрального государственного архива историко-политических документов Петербурга.

Выставка приурочена к двум датам – 75-летию полного снятия блокады Ленинграда и 70-летию начала фабрикации "Ленинградского дела". Это последнее крупное дело времен сталинского террора представлено всесторонне – от первых предпосылок, зародившихся в годы войны и блокады, до последствий, отзывающихся и сегодня. Концепция создателей выставки состоит в том, что именно во время войны и блокады в Ленинграде выросло поколение непривычно самостоятельных для советского времени руководителей, имевших уникальный опыт нахождения выхода из безвыходных ситуаций и принятия на себя ответственности в тех случаях, где руководители других советских городов и областей привыкли дожидаться указаний из Москвы. Создатели выставки постарались показать, насколько неприемлемыми были эти руководители для Сталина, как проходила подготовка к их уничтожению, почему замалчивался их расстрел и для чего в СССР восстановили смертную казнь.

Куратор выставки, кандидат исторических наук Александр Смирнов подчеркивает, что "Ленинградское дело" неразрывно связано с войной и блокадой, ставшей главным фактом биографии его фигурантов.

Именно наследники Сталина начали разрушать его систему

– Война и блокада изменили их, они стали совсем не теми людьми, какими были в 30-е годы, изменилось их отношение к городу. Нам хотелось показать именно эту эволюцию – даже в рамках сталинского государства люди трансформировались. Тот же Никита Хрущев, который при Сталине был одним, а после Сталина провел ХХ съезд. А у фигурантов "Ленинградского дела", у того же Алексея Кузнецова, было больше оснований провести ХХ съезд, чем у Хрущева – останься они в живых. Их поколение родилось в основном между 1903 и 1909 годами, это поколение Косыгина и Брежнева, и если бы их не выкосил этот процесс, возможно, они бы ходили в руководителях страны в 70–80-е годы.

Куратор выставки "Ленинградское дело", кандидат исторических наук Александр Смирнов

И, возможно, судьба страны была бы другой?

– Возможно. Ведь сразу после смерти Сталина Берия и Маленков начали проводить политику реформ – тех самых, которые после войны предлагали Андрей Жданов, председатель Госплана СССР Николай Вознесенский и Алексей Кузнецов, глава по кадрам в ЦК. Необходимость перемен осознавалась после войны даже номенклатурой. Неслучайно говорили, что Кузнецов хотел посмотреть в Москве дела репрессированных в 30-е годы, поставить под контроль НКВД, такие настроения были – Хрущев не их автор, он их просто подхватил. Самое удивительное, что именно наследники Сталина начали разрушать его систему. Лично против Сталина они ничего не имели, но во время войны осознали, что очень многие догмы и лозунги оказались фальшивыми. Большая часть фигурантов "Ленинградского дела" – приезжие, и поначалу они не воспринимали город как уникальный. Они вошли в войну с догмами, привитыми им в 30-е годы. Но с ними произошло то удивительное и парадоксальное, что происходило со многими советскими руководителями: пришлые люди, руководя этим городом, оказывались заражены любовью к нему – как было с тем же Зиновьевым. Ведь во время "Ленинградского дела" о нем, о ленинградской оппозиции 1925 года, требовавшей снять Сталина с поста генсека, постоянно говорили – что они хотят противопоставить себя Центральному комитету, поднять статус Ленинграда в противовес Москве. Зиновьев был городу чужой, но уже в гражданскую войну он взял на вооружение петербургский миф, пел городу аллилуйю и мечтал сделать его столицей земного шара. В споре со Сталиным в 1925 году зиновьевцы утверждали, что это соль земли: здесь лучший пролетариат, и каждый камень пропитан революционными традициями.

Экспозиция выставки “Ленинградское дело”

То есть город явно сводит людей с ума…

Многих фигурантов дела обвиняли в "квасном ленинградском патриотизме"

– Накладывает отпечаток, безусловно. Разгромили зиновьевцев, вычистили город, пришел абсолютно преданный Сталину Киров – и уже через 9 лет с его именем стали связывать альтернативу Сталину, он стал патриотом Ленинграда, который его изменил, и многие ленинградцы вспоминали его добрым словом, хотя в 20-е годы он чистил город от старой интеллигенции, олицетворявшей дух города. В 30-е годы город воспринимали в основном как промышленный, а в блокадном Ленинграде стало очевидно: чтобы его защитить, надо рассказывать и жителям, среди которых много не коренных, и воинам Ленинградского фронта о том, какой уникальный город они защищают. Его воспевали деятели культуры, и руководители учились словам патриотизма, понимая, что на одном лозунге "Пролетарии всех стран, соединяйтесь!" победить невозможно. А еще город был изолирован от Москвы, от центра, и часто приходилось принимать решения на свой страх и риск. В недавно рассекреченных документах нашлась телеграмма Сталина в Ленинград: а чего это вы не советуетесь с Москвой? Не только здесь люди понимали: если не проявлять инициативу, такого опасного врага не победить. Но здесь вырабатывался особый стиль руководства, а потом отсюда начали выдвигать руководителей и в Москву, и в регионы – в Крым, в Ярославль, в Саратов, в Мурманск, даже в присоединенном Кенигсберге первым руководителем стал ленинградец, – и они приносили свой стиль с собой. Мы показываем это на архивных документах – как во время блокады решали неразрешимые вопросы, с тем же продовольствием. У нас есть своя коллекция, например, книги, связанные с развернутой в блокаду огородной кампанией – "Как выращивать овощи в комнате", "Использование в пищу ботвы и заготовки впрок". Или решение об очистке города от трупов и нечистот перед весной 1942 года – за неповиновение полагались штрафы и арест до 6 месяцев. Есть грамота сотруднице нашего музея Басе Исаевне Цикович за самоотверженный труд по очистке города.

А самостоятельность ленинградских руководителей вызывала раздражение Сталина?

Дело охватило тысячи человек, не только партийных руководителей

– Конечно. Вот документ – постановление ЦК ВКП(б) о снятии с должностей Кузнецова, Родионова и Попкова за то, что они самовольно провели в Ленинграде оптовую ярмарку, без разрешения Москвы, хотя такие ярмарки ежегодно проводились в Ленинграде с 1945 года. Это был предлог. Сейчас родственники репрессированных могут ознакомиться со следственными делами, так вот, одна из них, дочь Петра Талюша, читала допросы отца, которого следователь обвинял в том, что он в саратовской парторганизации рассказывал о ленинградской исключительности, и многих фигурантов дела обвиняли в "квасном ленинградском патриотизме". Во время войны разрешили пропагандировать любовь к родному городу, но в Ленинграде почва оказалась настолько благодатной, что здешний патриотизм превзошел патриотизм любого другого города. Иногда "Ленинградское дело" хотят свести к борьбе за власть – но тогда арестовали бы человек десять, и все. Но оно охватило сотни и даже тысячи человек, не только партийных руководителей. По нему, например, проходил Александр Вознесенский, бывший ректор ЛГУ, ставший министром просвещения РСФСР, в ЛГУ был учинен настоящий погром, было выбито 18 деканов, арестованы или уволены десятки преподавателей. Первой жертвой "Ленинградского дела", стал не партийный работник, а экономист, преподаватель ЛГУ Виктор Рейхардт, выступавший с очень интересными статьями о хозрасчете, себестоимости, рентабельности, – это было отражением настроений в среде ленинградского руководства, – что нужно вернуться к опыту НЭПа и восстанавливать экономику на основе материальной заинтересованности. Виктор Рейхардт погиб на допросах – это были допросы с пристрастием, заставляли признаваться в том, чего не было, в существовании антипартийной группы, хотевшей захватить власть. По делу проходили разные люди, часто не знакомые между собой, никакой группы они составить не могли, но что их объединяло? Они были патриотами города и были убеждены, что их блокадный опыт нужно использовать в мирное время. И у них были лидеры – Андрей Кузнецов и Николай Вознесенский. В постановлении говорилось, что фигуранты дела "ищут себе самозваных шефов", а подтекст такой, что шеф может быть только один – Сталин. Но те, кто прошел блокаду, Кузнецова боготворили.

Алексей Кузнецов, Михаил Родионов и Петр Попков

На выставке показаны фотографии ленинградских руководителей до и после ареста – контраст разительный, измученный Кузнецов на тюремной фотографии кажется лет на десять старше, а ведь это только начало процесса. Представлены также фотографии родственников фигурантов "Ленинградского дела", арестованных только за то, что они их жены, сестры, братья, дети. Арестовывали и высылали даже матерей, глубоких старух. Александр Смирнов говорит о целенаправленном уничтожении целого слоя людей, сформировавшихся в 30–40-е годы:

Арестованный Алексей Кузнецов. Москва, 1949 г.

Никакого преступления они не совершали, но, с точки зрения Сталина, они выбивались из системы, построенной на преданности лично ему

– На выставке есть уникальный документ – дневник одного из фигурантов "Ленинградского дела", заключенного Владимирского централа. 26 человек расстреляли, около 50 получили тюремное или лагерное заключение, около десяти – 25 лет во Владимирском централе. И вот, в тюрьме, наконец, появилась возможность вести дневник. Больше всего в нем потрясает, как он пишет: почему, за что меня арестовали?! Я работал на благо страны, был верным коммунистом – за что? Думаю, большинство из тех, кто не дожил до смерти Сталина, так и не поняли этого. С точки зрения того времени, никакого преступления они не совершали, но, с точки зрения Сталина, они выбивались из системы, построенной на преданности лично ему. В этой системе проявлять инициативу можно только с разрешения центра. Все, что им предъявляли, никак не походило на политику, но всю центральную группу обвинили именно в измене. Здесь у нас уникальные документы, полученные благодаря известной журналистке Белле Курковой, бывшей народным депутатом РСФСР. После августа 1991 года она была допущена в архив Лубянки и сделала копии документов, не рассекреченных до сих пор: о том, как приговор приводился в исполнение. Адвокатов не было, обжаловать нельзя, приговор приводился в исполнение через час после вынесения. У нас представлен и сам приговор, и документ о расстреле, и свидетельство о захоронении останков на спецобъекте МГБ: основную группу похоронили здесь на Левашовской пустоши, остальных – на кладбище Донского монастыря в Москве. Один из расстрелянных – Михаил Иванович Сафонов, и у нас есть два свидетельства о его смерти, одно получено в 50-х годах – о смерти в результате ослабления сердечной деятельности, а другое – в начале 90-х – уже о расстреле. Его жена и сыновья были отправлены в лагеря – система, запущенная Ежовым, работала безотказно: детей до 14 лет отправляли в детдом, с 14 до 16 – в трудовую колонию. Есть у нас и фотография 15-летней Людмилы Вербицкой, бывшего ректора Петербургского университета, попавшей в такую колонию после расстрела отца, а рядом – самодельные открытки, которые ее мать посылала ей из лагеря. Эти документы – тоже история страны.

Приговор по "Ленинградскому делу"

А информация о расстрелах не публиковалась, как в 30-е годы?

– В 30-е годы печатному слову верили абсолютно, могли поверить, что друг Ленина Бухарин – враг народа, но война и блокада изменили людей, тому, что Кузнецов – немецкий шпион, никто бы не поверил, и власть решила это замолчать. Сейчас рассекречиваются документы 1949–50 годов, где на районных конференциях рядовые коммунисты задают вопросы: почему арестованы Попков, Лазутин, почему мы узнаем об этом в трамвае, из разговоров и слухов? Не случайно в "Ленинградском деле" многое строилось на том, чтобы опорочить арестованных – якобы они ворюги, потому что тем, кто видел их в течение 4 военных лет, было не доказать, что они шпионы и вредители. Они видели, что руководство не сидит в бомбоубежищах, ходит по городу, выезжает на фронт, ездит в трамвае – такая фотография у нас тоже есть. Если бы они считали их предателями, город бы не устоял. И вот, их обливали грязью: они проводили банкеты – но вся номенклатура по примеру Сталина участвовала в банкетах, это была часть системы кнута и пряника. Или: на банкете Кузнецову подарили памятник Петру Первому – ну, и что? Люди исчезали безо всяких объяснений.

Руководители из "Ленинградского дела" в трамвае

Можно сказать, что блокада и оборона Ленинграда явились причиной "Ленинградского дела"?

Мужество ленинградцев и их подвиг стали репрессированной темой

– Сама блокада тоже была репрессированной темой. Уничтожили и первый блокадный музей, где были портреты Сталина, но возникал вопрос: как руководство страны допустило, чтобы немцы окружили Ленинград? Почему погибло столько людей? Понятно, что Сталин несет персональную ответственность за свои просчеты в 1941 году. Ему не хотелось отвечать на многие вопросы – и мужество ленинградцев, их подвиг стали репрессированной темой. О блокаде заговорили только в конце 50-х – начале 60-х – те, кто прошел через "Ленинградское дело" и, наконец, мог рассказать о подвиге и мужестве ленинградцев. При Хрущеве о блокаде говорили еще вполголоса, а вот при Брежневе, хотя всю правду сказать было нельзя, но уже можно было не врать.

Целенаправленно собирать коллекцию по Ленинградскому делу начали с 2002 года, и первая часть выставки – собранное за эти 17 лет. Музейщикам помогали репрессированные младшего поколения, прошедшие лагеря, детдом и искавшие место, где согласятся сохранить память о "Ленинградском деле". В Музее обороны и блокады Ленинграда им сказали, что это выходит за рамки экспозиции, а Музей политической истории стал работать с семьями. Люди передавали семейные реликвии, чудом сохранившиеся фотографии: когда человека арестовывали, все, что к нему относилось, уничтожалось – и дома, и в музеях, и в библиотеках. Иногда после освобождения удавалось найти кое-что у знакомых и родственников. На выставке есть целые витрины с лагерным творчеством, есть чемодан, с которым сын Вознесенского вернулся из лагеря. Другая часть экспозиции – это старая коллекция музея, работавшего в блокаду и собравшего много материалов о ленинградских руководителях. Но из-за "Ленинградского дела" в фондах началась чистка, было приказано уничтожать все, что касалось арестованных. Это была трагедия, ведь музейщики собирали это в блокаду, тогда же, когда тушили зажигательные бомбы на крышах Зимнего дворца и Петропавловской крепости. Александр Смирнов подчеркивает, что пострадал не только блокадный музей – но все же что-то сохранилось. Например, бутылочка с олифой: липовую кору толкли, добавляли олифу и пекли лепешки. Сохранились кусочки столярного клея, жмыха из дуранды – спрессованной травы с семенами. Паяльная лампа, которой соединяли части кабеля, шедшего по дну ладожской трассы. Многое собиралось в 70-е годы, хотя о "Ленинградском деле" вслух еще не говорили.

Сталин дал Жданову указание – начать с ленинградской творческой интеллигенции

– Знаковой фигурой в блокадном городе был Иван Андриенко, он отвечал за продовольствие, от него узнавали нормы по карточкам, и нам досталась его шинель. Сейчас у нас хорошие отношения с ФСБ, у них там разбирается дом предварительного заключения, ненужное убирается, и они нам подарили фотоаппарат, которым фотографировали арестованных, он – свидетель того, как свободных людей превращали в заключенных. Подарили подлинную дверь из кабинета следователя, эти двери – немые свидетели допросов. Так что все переплетено на выставке – война и "Ленинградское дело": не было бы войны – его фигуранты оставались бы обычными партийными функционерами. У нас тут представлено постановление о журналах "Звезда" и "Ленинград", многие считают, что его инициатор – Жданов, но заняться творческой интеллигенцией ему поручил Сталин, считавший, что она за годы войны распустилась. В сводках НКВД зафиксировано, что многие ждали перемен: крестьяне надеялись, что Сталин отблагодарит за победу и отменит колхозы, интеллигенция считала, что контакты с Западом продолжатся. Сталин дал Жданову указание – начать с ленинградской творческой интеллигенции. Самому Жданову это было невыгодно, ведь при нем в блокадном Ленинграде начали снова печатать Ахматову, печатали Зощенко. Интересно, что в этом постановлении сделан выговор одному из будущих фигурантов "Ленинградского дела", Капустину, другого тут же сняли с работы. То есть это был первый выстрел в сторону Ленинграда. Жданов перевел стрелки на Ахматову и Зощенко, их было не жалко, он считал, что так он спасает город, выпестованную им парторганизацию от больших репрессий. А когда он умер, покровителей у Ленинграда не стало. Говоря про "Ленинградское дело", надо понимать, что вся послевоенная политика Сталина – это политика устрашения, закручивания гаек. Ведь у той же Берггольц в стихах есть строки: "Такой свободой бурною дышали, / Что внуки позавидовали б нам" – страх 30-х годов ушел, Копелев и Солженицын – поколение фронтовиков, глотнувших свободы.

Хотя аресты и расстрелы продолжались…

– Да, и все-таки люди почувствовали себя более свободными. И Сталину нужно было загнать людей обратно, выбрать для этого самый показательный регион – значит, Ленинград, особенно за то, что он кичится тем, что его мужество и подвиг – один из главных. Ведь тот же Кузнецов в своих выступлениях называл ленинградцев передовым отрядом русского народа. И он часто говорил в 1945 году, что надо снова сделать Ленинград столицей. Сталин к этой идее отнесся отрицательно, так что от нее быстро отказались, и даже на следствии по "Ленинградскому делу" такого обвинения уже не было.

Зато на выставке есть любопытный документ – решение бюро горкома о возвращении дореволюционных названий: коммунисты возвращают улицам и набережным их имена из царской России – вместо революционных названий. Именно после этого решения Невский проспект снова стал Невским, Садовая улица – Садовой. А на соседних витринах – газета 1847 года с сообщением об отмене смертной казни, и рядом – указ 1950 года о ее восстановлении – с тем, чтобы главных фигурантов "Ленинградского дела" можно было расстрелять. Как знать, если бы не "Ленинградское дело", может быть, этого указа и не было бы.

Глава 23. ГОЛОД. Жданов

Глава 23.

ГОЛОД

В декабре 1941 года небывало сильные морозы фактически уничтожили водоснабжение оставшегося без отопления города. Без воды остались хлебозаводы — на один день и без того скудная блокадная пайка превратилась в горсть муки. Вспоминает Алексей Беззубов, в то время начальник химико-технологического отдела расположенного в Ленинграде Всесоюзного НИИ витаминной промышленности и консультант санитарного управления Ленинградского фронта, разработчик производства витаминов для борьбы с цингой в блокадном Ленинграде: «Зима 1941/42 года была особенно тяжёлой. Ударили небывало жестокие морозы, замёрзли все водопроводы, и без воды остались хлебозаводы. В первый же день, когда вместо хлеба выдали муку, меня и начальника хлебопекарной промышленности Н.А. Смирнова вызвали в Смольный… А.А. Жданов, узнав о муке, просил немедленно к нему зайти. В его кабинете на подоконнике лежал автомат. Жданов показал на него: "Если не будет рук, которые смогут крепко держать этот совершенный автомат, он бесполезен. Хлеб нужен во что бы то ни стало".

Неожиданно выход предложил адмирал Балтийского флота В.Ф. Трибуц, находившийся в кабинете. На Неве стояли подводные лодки, вмёрзшие в лёд. Но река промёрзла не до дна. Сделали проруби и по рукавам насосами подлодок стали качать воду на хлебозаводы, расположенные на берегу Невы. Через пять часов после нашего разговора четыре завода дали хлеб. На остальных фабриках рыли колодцы, добираясь до артезианской воды…»{405}

Примером организационной деятельности Жданова в блокаду является и такой специфический орган, созданный Ленинградским горкомом ВКП(б), как Комиссия по рассмотрению и реализации оборонных предложений и изобретений, — на нужды обороны был мобилизован весь интеллект ленинградцев, и рассматривались, просеивались всевозможные предложения, способные принести хоть малейшую пользу осаждённому городу. Академик Абрам Фёдорович Иоффе, выпускник Санкт-Петербургского технологического института, «отец советской физики» (учитель П.Л. Капицы, И.В. Курчатова, Л.Д. Ландау, Ю.Б. Харитона), писал: «Нигде, никогда я не видел таких стремительных темпов перехода научных идей в практику, как в Ленинграде в первые месяцы войны»{406}. Из подручных материалов изобреталось и тут же создавалось практически всё — от витаминов из хвои до взрывчатки на основе глины. А в декабре 1942 года Жданову представили опытные образцы доработанного в Ленинграде пистолета-пулемёта Судаева, ППС, — в блокадном городе на Сестрорецком заводе впервые в СССР начали производство этого лучшего пистолета-пулемёта Второй мировой войны.

Городским властям во главе со Ждановым пришлось решать массу самых разных проблем, жизненно важных для спасения города и его населения. Так, для защиты от бомбардировок и постоянного артиллерийского обстрела в Ленинграде было сооружено свыше четырёх тысяч бомбоубежищ, способных принять 800 тысяч человек (стоит оценить эти масштабы). Решалась сложная задача предотвращения эпидемий, этих извечных и неизбежных спутников голода и городских осад. Именно по инициативе Жданова в городе были созданы специальные бытовые отряды. Усилиями властей Ленинграда, даже в условиях значительного разрушения коммунального хозяйства, вспышки эпидемий были предотвращены — а ведь в осаждённом городе с неработающими водопроводом и канализацией это могло стать опасностью не менее страшной и смертоносной, чем голод. Об этой задавленной в зародыше угрозе, о спасённых от эпидемий десятках и сотнях тысяч жизней обличители прошлого почему-то не вспоминают.

Зато любят «вспоминать», как Жданов «обжирался» в городе, умиравшем от голода. Тут в ход идут самые феерические байки, обильными тиражами наплодившиеся ещё в «перестроечном» угаре. И уже третий десяток лет привычно повторяется развесистая клюква, как Жданов, дабы спастись от ожирения в блокадном Ленинграде, играл в лаун-теннис (видимо, диванным разоблачителям очень уж нравится импортное словечко «лаун»), как ел из хрустальных ваз пирожные «Буше» и объедался персиками, специально доставленными самолётом из партизанских краёв. Безусловно, все партизанские края СССР просто утопали в персиках…

Впрочем, у персиков есть не менее сладкая альтернатива — так Евгений Водолазкин в «Новой газете» накануне Дня Победы, 8 мая 2009 года, написал о городе «с нечеловечески страдающими людьми», с «Андреем Ждановым во главе, получавшим спецрейсами ананасы». Показательно, что доктор филологических наук Водолазкин не раз с явным увлечением и смаком повторяет про эти «ананасы» в целом ряде своих публикаций{407}. Повторяет, конечно же не потрудившись привести ни малейшего доказательства, так — мимоходом, ради красного словца. Поскольку заросли ананасов в воюющем СССР не просматриваются, остаётся предположить, что, по версии Водолазкина, данный фрукт специально для Жданова доставлялся по ленд-лизу… Проявим справедливость к уязвлённому ананасами доктору филологических наук и заметим, что он далеко не единственный, скорее, типичный распространитель подобных откровений.

К сожалению, все эти байки, из года в год повторяемые легковесными журналистами и «десталинизаторами», разоблачаются только в специализированных исторических публикациях. Но их мизерным тиражам сложно конкурировать с жёлтой прессой…

Попробуем рассмотреть быт нашего героя в годы блокады на основе доступных фактов и свидетельств очевидцев. Вот что рассказывает В.И. Демидов в сборнике «Блокада рассекреченная»: «Известно, что в Смольном во время блокады вроде бы никто от голода не умер, хотя дистрофия и голодные обмороки случались и там. С другой стороны, по свидетельству сотрудников обслуги, хорошо знавших быт верхов (я опросил официантку, двух медсестёр, нескольких помощников членов военсовета, адъютантов и т. п.), Жданов отличался неприхотливостью: "каша гречневая и щи кислые — верх удовольствия". Что касается "сообщений печати", хотя мы и договорились не ввязываться в полемику с моими коллегами, — недели не хватит. Все они рассыпаются при малейшем соприкосновении с фактами. "Корки от апельсинов" обнаружили будто бы на помойке многоквартирного дома, где якобы жительствовал Жданов (этот "факт" — из финского фильма "Жданов — протеже Сталина"). Но вы же знаете, Жданов жил в Ленинграде в огороженном глухим забором — вместе с "помойкой" — особняке, в блокаду свои пять-шесть, как у всех, часов сна проводил в маленькой комнате отдыха за кабинетом, крайне редко — во флигеле во дворе Смольного. И "блины" ему личный шофёр (ещё один "факт" из печати, из "Огонька") не мог возить: во флигеле жил и личный ждановский повар, "принятый" им ещё от С.М. Кирова, "дядя Коля" Щенников…»{408}

Оператор располагавшегося во время войны в Смольном центрального узла связи Михаил Нейштадт вспоминал: «Честно скажу, никаких банкетов я не видел. Один раз при мне, как и при других связистах, верхушка отмечала 7 ноября всю ночь напролёт. Были там и главком артиллерии Воронов, и расстрелянный впоследствии секретарь горкома Кузнецов. К ним в комнату мимо нас носили тарелки с бутербродами, солдат никто не угощал, да мы и не были в обиде… Но каких-то там излишеств не помню. Жданов, когда приходил, первым делом сверял расход продуктов. Учёт был строжайший. Поэтому все эти разговоры о "праздниках живота" больше домыслы, нежели правда… Жданов был первым секретарём обкома и горкома партии, осуществлявшим всё политическое руководство. Я запомнил его как человека, достаточно щепетильного во всём, что касалось материальных вопросов»{409}.

Ставший после войны известнейшим ленинградским журналистом Михаил Хононович Нейштадт спустя 60 лет даёт и своё личное мнение о нашем герое: «Жданов был высококультурный и эрудированный человек. Сталин советовался со Ждановым: "Андрей Александрович, а как вы считаете?.." Но говорил Жданов очень длинно, путано»{410}. Последнее суждение, вероятно, родилось на фоне лаконичного и чёткого Сталина, немым свидетелем переговоров которого со Ждановым в годы блокады ежедневно являлся связист Нейштадт. Это, кстати, не первое свидетельство очевидца о склонности нашего героя к затянутым фразам.

Даниил Натанович Альшиц (Аль), коренной петербуржец, доктор исторических наук, выпускник, а затем профессор истфака ЛГУ, рядовой Ленинградского народного ополчения в 1941 году, пишет в недавно вышедшей книге: «…По меньшей мере смешно звучат постоянно повторяемые упрёки в адрес руководителей обороны Ленинграда: ленинградцы-де голодали, а то и умирали от голода, а начальники в Смольном ели досыта, "обжирались". Упражнения в создании сенсационных "разоблачений" на эту тему доходят порой до полного абсурда. Так, например, утверждают, что Жданов объедался сдобными булочками. Не могло такого быть. У Жданова был диабет и никаких сдобных булочек он не поедал… Мне приходилось читать и такое бредовое утверждение — будто в голодную зиму в Смольном расстреляли шесть поваров за то, что подали начальству холодные булочки. Бездарность этой выдумки достаточно очевидна. Во-первых, повара не подают булочек. Во-вторых, почему в том, что булочки успели остыть, виноваты целых шесть поваров? Всё это явно бред воспалённого соответствующей тенденцией воображения»{411}.

Как вспоминала одна из двух дежурных официанток Военного совета Ленинградского фронта Анна Страхова, во второй декаде ноября 1941 года Жданов вызвал её и установил жёстко фиксированную урезанную норму расхода продуктов для всех членов Военсовета (командующему М.С. Хозину, себе, А.А. Кузнецову, Т.Ф. Штыкову, Н.В. Соловьёву): «Теперь будет так…»{412}

Участник боёв на Невском пятачке командир 86-й стрелковой дивизии (бывшей 4-й Ленинградской дивизии народного ополчения) полковник А.М. Андреев упоминает в мемуарах, как осенью 1941 года после совещания в Смольном видел в руках Жданова небольшой чёрный кисет с тесёмкой, в котором член политбюро и первый секретарь Ленинградского обкома и горкома ВКП(б) носил полагавшийся ему пайковый хлеб — хлебная пайка выдавалась руководству несколько раз в неделю на два-три дня вперёд{413}.

Конечно, это были не 125 граммов, полагавшихся иждивенцу в самый кризисный период блокадного снабжения, но, как видим, и пирожными с лаун-теннисом тут не пахнет. Разоблачители ждановских «персиков» и «ананасов» явно экстраполируют на то время собственные нравы. Предъявлять же руководству блокадного Ленинграда претензии в лучшем снабжении — значит предъявлять такие претензии и солдатам Ленфронта, питавшимся в окопах лучше горожан, или обвинять лётчиков и подводников, что их в блокаду кормили лучше рядовых пехотинцев. В блокадном городе всё без исключения, в том числе и действовавшая жёсткая иерархия норм снабжения, было подчинено целям обороны и выживания. Других разумных альтернатив, позволяющих выстоять, у города просто не было.

Здесь мы подходим ещё к одному «разоблачительному» мифу, бьющему по Жданову, — Ленинграду якобы было лучше капитулировать и не переживать ужасов голодной блокады. Некоторым современным гражданам действительно близки призывы «расслабиться и получать удовольствие». Но к чему тогда могло привести следование такому совету?

Для начала приведём несколько цитат, свидетельствующих о вполне деловых планах на будущее города наших добрых германских и финских соседей. Франц Гальдер, начальник Генерального штаба командования сухопутных войск Германии, 8 июля 1941 года пишет в своём дневнике: «Непоколебимо решение фюрера сравнять Москву и Ленинград с землёй, чтобы полностью избавиться от населения этих городов, которое в противном случае мы потом будем вынуждены кормить в течение зимы»{414}. Его подчинённый Альфред Йодль, начальник оперативного отдела командования сухопутных войск, 7 октября 1941 года сообщает генерал-фельдмаршалу Вальтеру фон Браухичу: «Капитуляция Ленинграда, а позже и Москвы не должна быть принята даже в том случае, если она была бы предложена противником… Нельзя кормить их население за счёт германской родины…»{415}

Вот уже сам Гитлер 16 сентября 1941 года вещает в беседе с бригаденфюрером СС Отто Абецом, немецким послом в занятом германскими войсками Париже: «Ядовитое гнездо Петербург, из которого так долго азиатский яд источался в Балтийское море, должен исчезнуть с лица земли… Азиаты и большевики должны быть изгнаны из Европы, период 250-летнего азиатства должен быть закончен»{416}. Автор этой цитаты куда более романтичен, чем солдафоны Гальдер и Йодль.

Вот отрывок из ещё одной директивы от 23 сентября 1941 года «Die Zukunft der Stadt Petersburg»: «Фюрер решил стереть город Петербург с лица земли. После поражения Советской России нет никакого интереса для дальнейшего существования этого большого населённого пункта… Финляндия точно так же заявила о своей незаинтересованности в дальнейшем существовании города непосредственно у её новой границы»{417}.

Здесь всё без фантазий — 11 сентября 1941 года президент Финляндии Ристо Хейкки Рюти заявил немецкому посланнику: «Ленинград надо ликвидировать, как крупный город»{418}. Позднее товарищ Жданов прямо в Финляндии посадит господина Рюти как военного преступника на десять лет, в том числе и за эти слова. После смерти Жданова подельник Гитлера по блокаде Рюти будет тут же амнистирован.

Может быть, все эти людоедские цитаты всего лишь просто слова, громко сказанные в разгар войны? Давайте взглянем на конкретные дела.

Никакой крупный город, тем более мегаполис, не может существовать без систематического снабжения хотя бы продовольствием (не говоря уже об иных видах снабжения — топливом, электричеством и т. п.). Даже если не проводить целенаправленного геноцида, а просто разрушить системы такого снабжения и не заниматься их восстановлением, то любой крупный город будет обречён на вымирание в течение года-двух. И чем крупнее город, чем выше концентрация населения, тем трагичнее его судьба.

Достаточно посмотреть на ситуацию с населением трёх крупнейших по численности городов СССР, захваченных немцами в 1941 году. В Киеве к началу войны было около миллиона жителей, в конце 1943 года — менее 200 тысяч. В Харькове за три года оккупации от примерно 800 тысяч человек осталось 190 тысяч. В Минске к лету 1944 года население города сократилось более чем в пять раз и составило около 50 тысяч человек (270 тысяч в 1941 году).

Лишь часть населения крупных городов в условиях оккупации сумела самостоятельно прокормиться по деревням «натуральным хозяйством». Значительная часть городских жителей в отсутствие блокады в течение двух-трёх лет оккупации умерла от недоедания, а также вызванных им и военной разрухой болезней. Соотношение умерших и выживших в этих городах не менее страшно, чем в осаждённом голодающем Ленинграде. При этом заметим, что Минск был в то время относительно небольшим городом, а почти миллионные Киев и Харьков находятся на территории чернозёмной Украины с достаточно развитым и щедрым сельским хозяйством.

Теперь представим, что оккупирован трёхмиллионный Ленинград, расположенный на Северо-Западе России в зоне проблемного земледелия, где и без блокады, просто в условиях войны и немецкой власти на оккупированных территориях царили голод с массовой смертностью. Это Париж мог быть объявлен «открытым городом», немцы милостиво разрешили побеждённым французам сохранить свои муниципальные и государственные структуры, богатые колонии и даже армию (только эта армия дисциплинированно передала немцам все тяжёлые и осадные орудия, которые три года использовались для артобстрела блокадного Ленинграда). В России такой «либерализм» Гитлером не предусматривался.

С учётом приведённого выше понятно, что никакой разумной альтернативы у стойкой обороны «второй столицы» не было — захват или капитуляция неминуемо влекли ещё большие человеческие жертвы. Это не говоря уже о политических и военных последствиях падения Ленинграда — слом фронта на всём Северо-Западе России, от Мурманска до Москвы, что делало поражение нашей страны в той войне практически неизбежным.

Отсюда и проистекала необходимость обороны города «любой ценой». Отсюда — и находящаяся вне морали мирного времени система распределения пайков в осаждённом голодающем городе, действовавшая иерархия норм снабжения. Логика тотальной войны была безжалостной — без иерархии норм снабжения, если бы ключевые для обороны города лица (высшее руководство, командование, лётчики и т. п.) умирали от голода, неизбежным итогом стали бы развал Ленинградского фронта и гибель в оккупации подавляющего большинства городского населения.

Показательный рассказ о Жданове в военном Ленинграде оставил Гаррисон Солсбери, шеф московского бюро «Нью-Йорк тайме». В феврале 1944 года этот хваткий и дотошный американский журналист прибыл в только что освобождённый от блокады Ленинград. Как представитель союзника по антигитлеровской коалиции, он посетил Смольный и иные городские объекты. Свою работу о блокаде Солсбери писал уже в 1960-е годы в США, и его книгу уж точно невозможно заподозрить в советской цензуре и пропаганде. По словам американского журналиста, большую часть времени Жданов работал в своём кабинете в Смольном на третьем этаже: «Здесь он работал час за часом, день за днём. От бесконечного курева обострилась давняя болезнь — астма, он хрипел, кашлял… Глубоко запавшие, угольно-тёмные глаза горели; напряжение испещрило его лицо морщинами, которые резко обострялись, когда он работал ночи напролёт. Он редко выходил за пределы Смольного, даже погулять поблизости…

В Смольном была кухня и столовая, но почти всегда Жданов ел только в своём кабинете. Ему приносили еду на подносе, он торопливо её проглатывал, не отрываясь от работы, или изредка часа в три утра ел по обыкновению вместе с одним-двумя главными своими помощниками… Напряжение зачастую сказывалось на Жданове и других руководителях. Эти люди, и гражданские и военные, обычно работали по 18, 20 и 22 часа в сутки, спать большинству из них удавалось урывками, положив голову на стол или наскоро вздремнув в кабинете. Питались они несколько лучше остального населения. Жданов и его сподвижники, так же как и фронтовые командиры, получали военный паёк: 400, не более, граммов хлеба, миску мясного или рыбного супа и по возможности немного каши. К чаю давали один-два куска сахара… Никто из высших военных или партийных руководителей не стал жертвой дистрофии. Но их физические силы были истощены. Нервы расшатаны, большинство из них страдали хроническими заболеваниями сердца или сосудистой системы. У Жданова вскоре, как и у других, проявились признаки усталости, изнеможения, нервного истощения»{419}.

За три года блокады Жданов, не прекращая изнурительной работы, перенёс «на ногах» два инфаркта. Его одутловатое лицо больного человека через десятилетия даст повод сытым разоблачителям, не вставая с тёплых диванов, шутить и лгать о чревоугодии Жданова во время блокады.

Валерий Кузнецов, сын Алексея Александровича Кузнецова, второго секретаря Ленинградского обкома и горкома ВКП(б), в 1941 году — пятилетний мальчик, ответил на вопрос корреспондентки о питании ленинградской верхушки в столовой Смольного в период блокады:

«Я обедал в той столовой и хорошо помню, как там кормили. На первое полагались постные, жиденькие щи. На второе — гречневая или пшённая каша да ещё тушёнка. Но настоящим лакомством был кисель. Когда же мы с папой выезжали на фронт, то нам выделяли армейский паёк. Он почти не отличался от рациона в Смольном. Та же тушёнка, та же каша.

— Писали, что в то время, как горожане голодали, из квартиры Кузнецовых на Кронверкской улице пахло пирожками, а Жданову на самолёте доставлялись фрукты…

— Как мы питались, я уже вам рассказал. А на Кронверкскую улицу за всё время блокады мы приезжали с папой всего-то пару раз. Чтобы взять деревянные детские игрушки, ими растопить печку и хоть как-то согреться, и забрать детские вещи. А насчёт пирожков… Наверное, достаточно будет сказать, что у меня, как и у прочих жителей города, была зафиксирована дистрофия.

Жданов… Понимаете, меня папа часто брал с собой в дом Жданова, на Каменный остров. И если бы у него были фрукты или конфетки, он бы наверняка уж меня угостил. Но такого я не припомню»{420}.

По воспоминаниям многих очевидцев, Жданов и Кузнецов, при соблюдении всей партийной субординации, были близкими друзьями. Так, Анастас Микоян в своих написанных много десятилетий спустя и изданных в перестройку мемуарах рассказывает: «Когда началась блокада и немцы стали обстреливать город, Жданов практически переселился в бомбоубежище, откуда выходил крайне редко. Прилетая в Москву, он сам откровенно рассказывал нам в присутствии Сталина, что панически боится обстрелов и бомбёжек и ничего не может с этим поделать. Поэтому всей работой "наверху" занимается Кузнецов. Жданов к нему, видно, очень хорошо относился, рассказывал даже с какой-то гордостью, как хорошо и неутомимо Кузнецов работает, в том числе заменяя его, первого секретаря Ленинграда»{421}.

Тут Микоян не понимает или явно лукавит — трус никогда не будет открыто признаваться в своей трусости и рассказывать о храбрости другого человека. Да и в те суровые десятилетия откровенно трусливые люди во власть не шли по вполне понятным причинам. Другое дело, что сам Жданов мог вполне искренне не считать себя храбрым человеком на фоне тех, кто ходил в атаки, а свойственный ему юмор позволял руководителю блокадного Ленинграда в кругу равных товарищей посмеиваться и над собой.

Кстати, творцы «чёрной легенды» наряду с «персиками -ананасами» часто обвиняют Жданова в том, что он якобы за всё время блокады ни разу не появился на фронте. Оставим за скобками тот факт, что тыл для осаждённого Ленинграда, простреливавшегося немецкой артиллерией, был понятием весьма условным — даже относительно безопасный Смольный был далеко не «ташкентским фронтом» и не раз обстреливался дальнобойной артиллерией противника. Но миф о том, что Жданов не показывался на фронте, разоблачается множеством свидетелей.

Так, однофамилец нашего героя, командующий артиллерией Ленфронта Николай Николаевич Жданов вспоминал, что руководитель Ленинграда за время блокады неоднократно присутствовал под немецким огнём на артиллерийских наблюдательных пунктах, чем весьма нервировал свою охрану и военных, опасавшихся, что немцы могут убить секретаря ЦК ВКП(б). Будущий Маршал Советского Союза, а в годы войны командир роты Сергей Ахромеев вспоминал, что Жданов приезжал в его подразделение на Ленинградском фронте{422}.

Лейтенант Пётр Мельников, командир батареи форта Красная Горка на Ораниенбаумском плацдарме, вспоминает, как Жданов в сентябре 1942 года побывал в расположении его части:

«Андрей Александрович прибыл в сопровождении члена Военного совета Краснознамённого Балтийского флота Н.К. Смирнова и члена Военного совета Приморской оперативной группы В.П. Мжаванадзе. Они обошли все службы и батареи дивизиона. У нас, на флагманской, задержались, пожалуй, дольше всего. Да это и понятно: подробный осмотр нашей батареи требовал больше времени. А гости побывали везде: и в башнях, и на командном пункте, и в центральном посту, и в погребах.

В погребе Андрей Александрович вдруг остановился.

— А это что? — указал он на тускло поблёскивавший чёрный шар якорной мины.

— Морская мина типа КБ-три, товарищ Жданов, — доложил я.

— Вижу, что мина. Но зачем она здесь? Разве береговым артиллеристам приходится пользоваться минным оружием?

— Нет, товарищ Жданов. Мины здесь и в других местах были поставлены на случай, если возникнет угроза захвата форта противником. Они здесь с прошлого года стоят…

— Вот что, товарищ старший лейтенант. Приказываю мины выбросить и забыть, для чего они предназначались.

…Говорил Жданов легко и свободно, безо всяких бумажек. Увлекаясь сам, он увлекал и слушателей. Когда он закончил, у нас осталось цельное представление об общем положении на фронтах. Андрей Александрович не старался ничего приукрасить, не преуменьшал трудностей. С озабоченностью говорил он о напряжённом положении на Северном Кавказе и особенно в Сталинграде, где уже вовсю разгорелись уличные бои…»{423}

Форт Красная Горка на плацдарме, отрезанном даже от блокадного Ленинграда, это, конечно, не передовые окопы. Но в них, в эти окопы, не часто залезают и генералы действующих армий всех стран, не говоря уже о высших государственных чиновниках. Так что из всех крупных политиков Второй мировой войны именно Андрей Александрович Жданов смело может претендовать на то, что он дольше всех находился и работал в непосредственной близости к фронту.

Но помимо чисто военного фронта у Жданова был ещё один специфический фронт — знаменитая Дорога жизни. Он неоднократно лично выезжал на Ладогу. Шофёр М.Е. Твердохлеб вспоминал первый рейс по ледовой дороге: «Как только мой "газик" взошёл на землю, встречающие гурьбой бросились ко мне, вытащили из машины и я оказался в крепких объятиях круглолицего человека в мохнатой ушанке. Это был Жданов… — "Твоего подвига ленинградцы никогда не забудут!" — сказал мне Андрей Александрович, ещё раз стиснул в объятиях и побежал ко второй подошедшей машине…»{424}

В марте 1942 года, когда Дорога жизни позволила накопить в городе хоть какой-то запас еды, Жданов обмолвился в одном из разговоров с руководством городского комитета комсомола: «Ну, теперь я богач, у меня на двенадцать дней продовольствие есть»{425}.

Роль Жданова как руководителя блокадного города и одного из высших государственных деятелей СССР в годы войны до сих пор должным образом не оценена потомками. В Петербурге стоит памятник Маннергейму, убивавшему ленинградцев блокадой. Памятника Жданову, создававшему Дорогу жизни, в городе нет.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на ЛитРес

"Во вражеской группе подготовлялся вопрос о переносе столицы в Ленинград"

 

       Продвигать своих людей на руководящие посты в Москву Жданов начал в конце 30-х. Но поначалу без особого успеха. В 1937 году он порекомендовал назначить зампредом Госплана СССР главного ленинградского плановика Николая Вознесенского. Но его заметил и приблизил к себе Сталин. Как член "ленинградской команды" Вознесенский был потерян. Год спустя Жданов в числе прочих членов Политбюро предложил назначить наркомом текстильной промышленности председателя Ленгорисполкома Косыгина. Но Косыгин сразу попал в подчинение и под влияние Микояна.
       Чуть более удачным был перевод "ленинградцев" в управление пропаганды ЦК, которое возглавлял сам Жданов. Так, в кратчайшие сроки от простого инструктора до первого заместителя Жданова в этом управлении вырос его выдвиженец — лектор Ленинградского обкома Константин Кузаков, который был побочным сыном Сталина.
       Звездный час команды Жданова настал после Отечественной войны. В декабре 1945 года Сталин отстранил Берию от руководства НКВД с тем, чтобы тот сосредоточился на "работе в центральных органах управления". Зашаталось кресло и под главным политическим союзником Берии — Маленковым. Летом 1945-го началось расследование дела о производстве некачественных самолетов, а авиапром в Политбюро курировал как раз Маленков. Жданову представилась редкая возможность вырвать власть из рук Берии и Маленкова.

Алексей Кузнецов вручает Андрею Жданову медаль "За оборону Ленинграда". "Трудно объяснить, как мог Жданов А. А. не разглядеть вражеского лица Кузнецова",— недоумевал позднее Берия
В 1946 году Жданов окончательно переехал в Москву и сразу же приступил к активным действиям. Сначала он провел через Сталина назначение своей правой руки по Ленинграду Алексея Кузнецова секретарем ЦК, курирующим органы безопасности. И следствие по "авиационному делу" приобрело нужный размах. В мае Маленков потерял должность секретаря ЦК и, главное, должность начальника управления кадров ЦК, которую занял тот же Кузнецов. Дорога для "ленинградской команды" была открыта.
       Огромное количество ленинградских партийных и советских работников получили новые назначения. Как с гордостью сообщал в одном из своих докладов новый глава ленинградской парторганизации Попков, за два года (1946-1948) на руководящую работу было выдвинуто 12 тыс. ленинградцев, из них на руководящую работу в Москву и для руководства другими областями отправилось более 800 человек.
Слухи о денежной реформе стали распространяться за две недели до официального сообщения. МВД доложило Сталину, что финансовую гостайну разгласили ленинградские руководители
       Расставляя своих людей на все мало-мальски значимые посты, Жданов и Кузнецов не считались ни с чьим мнением, кроме, естественно, мнения Сталина. К примеру, они добились назначения министром просвещения РСФСР брата Николая Вознесенского — Александра, ректора Ленинградского университета, хотя между братьями была договоренность работать в разных городах.
       Не забывали Жданов и Кузнецов и о своих противниках. Люди Берии и Маленкова вычищались из ЦК и органов безопасности. Оставалось, правда, МВД, которое возглавлял выдвиженец Маленкова и бывший заместитель Берии Сергей Круглов. Но и с этой проблемой Кузнецов быстро справился. Из МВД в МГБ (которое к тому времени возглавил отличившийся в "авиационном" деле Абакумов) постепенно были переданы все оперативные подразделения — вплоть до участковых милиционеров. Круглов остался лишь главой производственного ведомства, где рабсилой были заключенные.
       Оставалось дождаться съезда партии, на котором выдвиженцы Жданова могли получить значительное число мест в ЦК, а он сам мог укрепить свое положение второго человека в партии и в будущем рассчитывать на победу в борьбе за наследство стареющего вождя.
31 августа 1948 года, похороны Жданова. После его смерти ленинградская группировка была обречена
       По многочисленным свидетельствам, Сталин и сам раздумывал о назначении наследников по партийной и советской линии. В качестве возможного нового главы правительства он несколько раз называл Николая Вознесенского. Видимо, поэтому "ленинградцы" стали особенно активно налаживать контакты с Вознесенским.
       
Московские интриги
       Но "ленинградцы" недооценили главного качества Берии — его способности к проворачиванию дворцовых интриг. Открыто выступить против Жданова, который к тому же стал родственником Сталина (сын Жданова Юрий женился на дочери Сталина Светлане), Берия не мог. Ему оставалось лишь двигаться к своей цели малыми шагами.
       Уже к октябрю 1946 года Берии удалось вернуть в Кремль Маленкова, который получил должность зампреда правительства и возглавил бюро Совмина по оперативным делам. А затем им удалось найти удобные поводы, чтобы навлечь на "ленинградцев" недовольство Сталина.
       Сотрудники архивной службы, входившей в МВД, обнаружили, занимаясь бумагами Геббельса, что нацистский рейхсминистр пропаганды в своих антисоветских речах часто цитировал рассказы Михаила Зощенко. Соответствующие тексты были отправлены Сталину. А одновременно ему доложили, что решением бюро Ленинградского горкома партии Зощенко утвержден членом редколлегии журнала "Звезда". Жданов попытался спустить дело на тормозах, но вождь был непреклонен. И Жданов как опытный аппаратчик предпочел сам возглавить разгром редакций ленинградских литературных журналов. Так появилось известное постановление ЦК "О журналах 'Звезда' и 'Ленинград'".
       Самым же сильным ударом Берии по позициям "ленинградцев" стала информация МВД об итогах денежной реформы 1947 года, которую готовил Вознесенский.
       В начале 1948 года в ЦК было отправлено несколько сообщений, из которых следовало, что многие граждане узнали о реформе заранее и успели вложить деньги на подставных лиц в сберкассы, закупить в огромном количестве товары и продовольствие или потратить их в ресторанах. Причем, по данным МВД, телеграммы с предупреждением родным о предстоящей реформе посылали члены семей руководителей Ленинграда. А некоторые руководящие работники, прежде всего Ленинградской области, пользуясь служебным положением, пытались вложить деньги в сберкассы задним числом. Скорее всего, информацию о реформе "слили" люди Берии — ведь даже оставаясь вне Лубянки, ее бывший шеф сохранял мощную личную агентурную сеть.
       Особенно эффективно Берия и Маленков использовали собственные ошибки "ленинградцев". В 1948 году заведующий отделом науки ЦК Юрий Жданов без санкции Сталина выступил против "учения" Трофима Лысенко. Маленков и Берия умело разожгли гнев вождя и организовали печально знаменитую сессию ВАСХНИЛ, во время которой покаянное письмо Жданова-младшего опубликовали в "Правде".
       
Особая тюрьма ЦК
       А в конце августа 1948 года умер Андрей Жданов. Заменить его "ленинградцам" не мог никто. Кузнецов был только секретарем ЦК, Вознесенский держался особняком. "Ленинградцы" попытались приблизиться к ставшему членом Политбюро Косыгину, благо он и Кузнецов были свойственниками, но дальше двух встреч в неслужебной обстановке дело не пошло.
       Ко всему прочему "ленинградцы" продолжали делать одну ошибку за другой. Маленковское бюро Совмина приняло решение о проведении межобластных и республиканских ярмарок по реализации лежащих на складах неликвидов. Ленинградская же ярмарка была названа Всероссийской, и на нее пригласили представителей других республик. Налицо было страшнейшее преступление — нарушение указаний центра.
       Но поводом для "окончательного решения ленинградского вопроса" стало другое событие. В декабре 1948 года во время выборов на партконференции председатель счетной комиссии предпочел не заметить несколько голосов, поданных против руководителей города и области, и объявил, что они избраны единогласно. В ЦК ушла анонимка.
       Что делать дальше, ни Берии, ни Маленкову объяснять было не нужно. 15 февраля 1949 года Политбюро освободило от работы Кузнецова, Родионова и Попкова. Шесть дней спустя в Ленинград прибыл Маленков. Ему потребовалось всего три часа, чтобы заставить ленинградских руководителей покаяться в грехах, которых они не совершали. Протокол собрания ленинградского партийного актива был отправлен Сталину, но тот не торопился с началом репрессий. И Берии с Маленковым пришлось взять инициативу в свои руки.
       После того как большинство ждановских выдвиженцев были освобождены от руководящей работы, Берии и Маленкову оставалось только добить противника. Сначала нужно было сломить "верхушку антипартийной группы" морально. Первой в июле 1949 года арестовали секретаря Куйбышевского райкома партии в Ленинграде — сестру Вознесенского Марию. Через два дня пришли за "английским шпионом" — секретарем Ленинградского обкома Яковом Капустиным.
       Протоколы их допросов Сталин рассылал членам Политбюро, и некоторые из них (например, Косыгин) писали вождю покаянные письма. Круг арестованных все ширился. Однако чистка партийных рядов, по плану Маленкова и Берии, должна была пойти не только вширь, но и вверх. Об этом свидетельствует подготовленное ими, но не разосланное письмо к членам и кандидатам в члены ЦК "Об антипартийной враждебной группе Кузнецова, Попкова, Родионова, Капустина, Соловьева и др.", которое мы публикуем впервые.
       Следующими жертвами должны были стать Косыгин и Молотов. Кроме того, была спета и песенка выдвиженца Берии — Абакумова. Не доверяя полностью МГБ, Берия и Маленков организовали для "ленинградцев" особую тюрьму ЦК, в которой следствие вели они сами, примкнувший к победителям маршал Булганин и работники аппарата ЦК. (А через несколько месяцев после расстрела "ленинградцев" в этой тюрьме оказался и Абакумов.)
       Описывать ход следствия нет смысла. Кто-то держался под пытками более стойко, кто-то — менее. Собственно, показания обвиняемых не имели особого значения. Большинство формулировок из письма членам ЦК с некоторой правкой Сталина перекочевало в обвинительное заключение и приговор.
       
       При содействии издательства ВАГРИУС "ВЛАСТЬ" представляет серию исторических материалов в рубрике АРХИВ

-------------------------------------------------------
       
Тов. Сталину
       Посылаю Вам выработанный нами проект письма Политбюро членам и кандидатам в члены ЦК ВКП(б).
       Г. Маленков
       Л. Берия
12/Х (1949 г.)
       
Закрытое письмо Политбюро членам и кандидатам в члены ЦК ВКП(б)
"Об антипартийной враждебной группе Кузнецова, Попкова, Родионова, Капустина, Соловьева и др."
        ...В настоящее время можно считать установленным, что в верхушке бывшего ленинградского руководства уже длительное время сложилась враждебная партии группа, в которую входили Кузнецов А., Попков, Капустин, Соловьев, Вербицкий, Лазуткин и некоторые другие бывшие руководящие работники Ленинградской парторганизации. При этом следует учесть, что с одним из руководящих членов этой группы Капустиным, как выяснилось теперь, во время пребывания его в 1936 году в Лондоне установила связь английская разведка. Сейчас стало очевидным, что Кузнецов А. и Попков имели сведения об этом, но скрыли их от ЦК ВКП(б)...
       Враждебно-шпионская террористическая группа Кузнецова, Попкова и др. сложилась еще перед войной... Кузнецов теперь заявил:
       "Я с 1938 года стал сплачивать вокруг себя верных мне людей, на которых опирался в преступной деятельности. Чтобы быть уверенным в своих подручных, я подбирал их из числа подхалимов, лиц политически скомпрометированных и имеющих темное прошлое".
       Окружив себя политически сомнительными и морально разложившимися людьми, Кузнецов, Попков, Капустин, Соловьев уже перед войной представляли из себя обособившуюся враждебную группу, стремившуюся рассадить угодные им кадры на руководящие посты в Ленинграде...
       В начале войны и особенно во время блокады Ленинграда группа Кузнецова активизировала свою антипартийную деятельность. Перетрусив и окончательно растерявшись перед сложившимися трудностями, Кузнецов, Попков и другие участники антипартийной группы, как это стало известно теперь, не верили в возможность победы советских войск над немцами, распространяли злобную клевету на ЦК ВКП(б) и Правительство за якобы неподготовленность страны к войне и превозносили силу фашистской армии.
       Только решительное вмешательство ЦК ВКП(б) и Ставки Верховного Главнокомандования пресекло панику перепуганных насмерть руководителей Ленинграда, утверждавших, что "все пропало, все рушится и идет к концу" и настаивавших перед ЦК ВКП(б) о выводе из Ленинграда руководящих партийных, советских и военных органов, что означало бы фактическую сдачу Ленинграда немцам...
       После перехода А. Кузнецова на работу секретаря ЦК ВКП(б)... опираясь на расставленные ими свои кадры, группа Кузнецова вынашивала замыслы овладения руководящими постами в партии и государстве. Во вражеской группе Кузнецова неоднократно обсуждался и подготовлялся вопрос о необходимости создания РКП(б) и ЦК РКП(б) и о переносе столицы РСФСР из Москвы в Ленинград. Эти мероприятия Кузнецов и др. мотивировали в своей среде клеветническими доводами, будто бы ЦК ВКП(б) и Союзное Правительство проводят антирусскую политику и осуществляют протекционизм в отношении других национальных республик за счет русского народа. В группе было предусмотрено, что в случае осуществления их планов Кузнецов А. должен был занять пост первого секретаря ЦК РКП(б)...
       В ходе следствия по делу о враждебной партии группе Кузнецова, Попкова и др. установлено, что с этой группой был связан Вознесенский Н. А.. Предложения бывших ленинградских руководителей Вознесенскому о "шефстве" над Ленинградом, сделанное ему Попковым после смерти Жданова, было не случайным, а вытекало из существа их антипартийных связей. Теперь доказано, что только наличием близких связей можно объяснить тот факт, что бывшие ленинградские руководители, втайне от ЦК ВКП(б), вернули из ссылки, восстановили в партии и выдвинули на руководящую партийную работу активного врага партии и Советской власти сестру Вознесенского Н. А.— М. Вознесенскую. По этой же причине бывшие ленинградские руководители в своих враждебных целях осуществили выдвижение на руководящую работу сначала ректором Ленинградского университета, а затем Министром просвещения РСФСР брата Вознесенского...
       Следует указать на неправильное поведение Косыгина А. Н., который оказался как член Политбюро не на высоте своих обязанностей... Он не разглядел антипартийного, вражеского характера группы Кузнецова, не проявил необходимой политической бдительности и не сообщил в ЦК ВКП(б) о непартийных разговорах Кузнецова и др.
       Политбюро ЦК считает необходимым отметить ту политическую ответственность, которая ложится на Жданова А. А. за враждебную деятельность ленинградской верхушки... Сейчас трудно объяснить, как мог Жданов А. А. не разглядеть вражеского лица Кузнецова, Попкова, Капустина, Соловьева и др., которых он настойчиво выдвигал...
       Политбюро считает также нужным сказать, что наиболее влиятельные из лиц, замешанных во враждебной работе, являются людьми близкими к тов. Молотову. Известно, что Вознесенский пользовался много лет особой поддержкой и большим доверием т. Молотова, что т. Молотов покровительствовал Кузнецову, Попкову и Родионову... Будучи близким с этими людьми, т. Молотов не может не нести ответственности за их действия...
       Исходя из всего сказанного Политбюро выносит на рассмотрение Центрального Комитета ВКП(б) следующие предложения:
       а) исключить Кузнецова А. А. из состава членов ЦК ВКП(б) и из рядов ВКП(б) за враждебную антипартийную деятельность;
       б) исключить Попкова П. С. и Родионова М. И. из состава кандидатов в члены ЦК ВКП(б) и из рядов ВКП(б) за враждебную антипартийную деятельность;
       в) исключить Вознесенского Н. А. из рядов ВКП(б) за связи с антипартийной группой Кузнецова;
       г) утвердить решение КПК об исключении из членов ВКП(б) Капустина Я. Ф., Соловьева Н. В... за враждебную деятельность;
       д) вывести из состава Политбюро т. Косыгина А. Н.;
       е) обязать т. Молотова дать объяснения ЦК ВКП(б) в связи с тем, что касается изложенного в настоящем письме, и поручить Политбюро рассмотреть эти объяснения.
Политбюро ЦК ВКП(б)
       

"Задача кормить население не стояла". К снятию блокады Ленинграда

Православный священник, публицист, автор исторических работ Николай Савченко опубликовал серию статей о том, как снабжался продуктами блокадный Ленинград. Николай Савченко окончил Петербургский политехнический университет, факультет технической кибернетики. Пользуясь исключительно открытыми источниками в печати, он доказывает математическими методами, что если бы снабжение осажденного города было организовано иначе, смертей от голода во время блокады могло бы быть гораздо меньше.

Николай Савченко анализирует документы, как снабжался город, сколько продуктов оставалось летом 1941 года в нём и в той части Ленинградской области, которая не попала в оккупацию, как именно распределялись продукты между разными категориями населения. Савченко интересует, можно ли было сохранить сотни тысяч человеческих жизней в “смертное” блокадное время или нельзя. Ответ на этот вопрос дают только цифры.

Николай Савченко

– Мои отец и мать блокадники, и все дедушки и бабушки тоже, за исключением одного деда, который воевал, умер от ран и был похоронен в день начала блокады. И почти все мои дяди и тети тоже блокадники. Мое детство прошло среди воспоминаний о блокаде, все родные говорили о ней, поэтому эта тема меня всегда беспокоила и интересовала. А вопросы снабжения блокадного Ленинграда я считаю самыми важными и серьёзными. Много данных еще не опубликовано, но год за годом публиковались официальные сведения, в научный оборот вводились различные цифры. Были известны нормы выдачи продуктов населению, постепенно публиковались документы о количестве карточек рабочих, служащих, иждивенцев, детей за отдельные месяцы, документы о смертях, зарегистрированных в городе. Потом стали появляться данные о ежедневном расходе продуктов питания – и наступил этап, когда все эти данные стало можно связать обычными математическими закономерностями, чтобы представить более полную картину. И эта картина в моих статьях, как я считаю, представлена. Там нет цифр, взятых ниоткуда, все основано на официальных данных, введенных в научный оборот. Кроме того, есть несколько исторических работ, опубликованных еще в советское время, и в постсоветское время публиковались разные документы – например, о наличии различных наименований продовольствия в городе на разные даты, это очень ценные сведения.

– Что же вам кажется самым важным?

Житель блокадного Ленинграда

В 125 граммах хлеба содержалось всего лишь 50 граммов муки: 2 столовые ложки с горочкой, и все

– Думаю, в первую очередь стоит говорить о символе блокады – 125 блокадных граммах. На самом деле даже эта цифра сильно приукрашена, она не является подлинным отображением трагедии. Для блокадников 125 граммов – это мера всех вещей, мера голода, но на самом деле это не так. В хлебе есть припек – связанная с мукой вода, в стандартном хлебе он составляет 32%, в блокадном хлебе декабря 1941 года он был доведен до 68% – то есть воды там было в 2 с лишним раза больше, чем по правилам. Кроме того, там было много целлюлозы, у нее калорийность 0%, эта добавка была чистой видимостью. Есть официальная рецептура хлеба за разные периоды, всё это у меня рассчитано. И вот, если мы из этих 125 граммов вычтем воду, 25% целлюлозы, 3 грамма соли и около 18% жмыха, то получается, что на декабрь 1941 года в 125 граммах хлеба содержалось всего лишь 50 граммов муки: 2 столовые ложки с горочкой, и все.

Вы подробно останавливаетесь на целлюлозе и пишете, что в ней, несмотря на промывку, оставались серная и сернистая кислоты, мел и сульфиты, отравлявшие блокадников и убивавшие микрофлору их кишечников…

– Ещё очень важно знать, что у города было много возможностей накормить население – об этом не говорят никакие учебники. При дивизиях Ленинградского фронта в начале блокады состояло более 60 000 лошадей, благополучно переживших блокаду. Город вымирал, только официальная цифра умерших – 632 тысячи, на самом деле, учитывая умерших на этапе эвакуации, неучтенных – это более 800 тысяч. Думаю, иные цифры исторически не обоснованы. Так вот, люди умирали сотнями тысяч, а лошади питались теми жмыхами и отрубями, которых не давали ленинградцам, из которых можно варить кашу, только на треть менее калорийную, чем овсяная или пшеничная. В то время по штатному расписанию в среднем на пять бойцов приходилась одна лошадь, даже к Балтийскому флоту были приписаны тысячи лошадей. Я проанализировал наградные списки ветеринаров – все они были награждены за то, что не допустили падежа конского поголовья. Кроме жмыха и отрубей, которые спасли бы жизни десяткам, если не сотням тысяч ленинградцев, лошадей кормили костной мукой, из которой можно было бы варить бульоны. А ещё в городе было много рогатого скота. По официальным данным, на 1941 год в Ленинградской области поголовье только обобществлённого скота вместе с лошадьми составляло более 1,2 млн голов. Понятно, что значительная часть была эвакуирована, с другой стороны, треть тогдашней Ленинградской области за Ладожским озером не была в оккупации, и весь оставшийся там скот был в распоряжении Ленгорисполкома. И возможности привезти этот скот в город были, но его вывезли на восток, в город мясо не поступало.

Данные по запасам хлеба, зерна, круп известны, а вот вопрос о возможностях Ленгорисполкома по снабжению изучен недостаточно. Как традиционно описывается ситуация: город окружен, через Ладожское озеро почти ничего привезти невозможно, поэтому люди стали умирать от голода. На самом деле в городе было достаточно хлеба, достаточно жмыха и отрубей, о которых обычно говорят мало, были овощи. Есть исследования, в которых приводятся цифры: в сентябре 1941 года в городе было около 80 тысяч тонн овощей, это капуста, свекла, морковь, кормовая свекла, картофель. Если разделить это на всех оказавшихся в окружении – и жителей города, и солдат, то получается по 200 граммов на каждого с сентября до нового 1942 года, немало в сравнении со 125 блокадными граммами. В реальности эти овощи были разделены иначе – около 40 тысяч тонн пошло на довольствие военнослужащим и около 40 тысяч мирному населению. Но по карточкам овощи тоже не выдавались, они шли в столовые предприятий и некоторых заведений – для избранных.

Существовала большая категория населения, которая снабжалась привилегированно

Вообще моё исследование позволяет показать в деталях количество продуктов блокадного Ленинграда, которое шло на так называемое спецснабжение. Опубликованы официальные данные ежедневных расходов продуктов на город, и несложно рассчитать, сколько требовалось для отоваривания всех карточек на каждый день по каждому виду продуктов. Мы увидим, что везде реальный расход продуктов на 20–45% выше, чем требовалось для отоваривания всех выданных карточек. Перерасход был слишком значительным, и это позволяет увидеть то, что знали все жители блокадного Ленинграда: в городе существовала большая категория населения, которая снабжалась привилегированно. Мы знаем расход продуктов, знаем нормы выдачи по карточкам, и расчёты позволяют увидеть даже то, как по месяцам изменялся процентный состав этого спецснабжения. Можно сделать вывод, что из примерно 2,8 млн человек мирного населения блокадного города было от 300 тысяч до 500 тысяч привилегированных жителей, даже в самые голодные месяцы, декабрь 1941-го – январь 1942 года. Кроме скудной нормы по карточкам они получали ещё серьезную норму продуктов, и ни один из таких людей не должен был умереть с голоду. Это каждый 5–7-й житель города, и представители партактива, и работники основных предприятий и учреждений.

В городе было достаточно продуктов, чтобы спасти от голодной смерти всех

Причины такой селекции понять можно, но скажу определенно: в городе было достаточно продуктов, чтобы спасти от голодной смерти всех. Но руководство города так распределило продукты, что та часть населения, которая была на спецснабжении, получала в пять с лишним раз больше продуктов, чем иждивенцы, дети и служащие.

По статистике, только треть всех карточек были рабочими, то есть теми, по которым выдавалось 250 граммов хлеба, а по остальным выдавалось 125 граммов. Фронт вообще ни разу не допускал перебоев с мясом, жирами, сахаром и хлебом. По нормам довольствия, численный состав Ленинградского фронта и Балтийского флота составлял около 660 тысяч человек, все они получали мясные котлеты, мясные бульоны.

Блокадный Ленинград

Я проанализировал награды интендантских управлений Ленинградского фронта – везде ордена и медали за то, что снабжение поддерживалось в должном количестве. В дальнейшем, в январе 1942 года, по распоряжению Сталина не только довольствие армии было увеличено, но были организованы склады с запасами. Это очень важно знать – в самые тяжкие дни блокады, когда люди умирали тысячами каждый день, рядом с ними склады ломились от круп, жиров, мяса – 20-дневные запасы для фронта, этот запас не уменьшался никогда, а с середины января его увеличили до 30-дневного. Всплеск снабжения по Дороге жизни удивлял многих историков – казалось бы, в январе стали возить продукты тысячами тонн…

Значит ли это, что можно было накормить всех?

– Я скажу так: чтобы накормить всех солдат и всех мирных жителей так, чтобы никто не умер от голода, требовалось полторы тысячи тонн продуктов в день. За весь 1941 год – до 1 января 1942 года привоз продуктов в среднем составил 330 тонн, то есть в пять раз меньше, чем требовалось. В это время Ленинград жил на 4/5 за счет своих старых запасов и на 1/5 за счет привоза, а по некоторым продуктам старые запасы составляли 9/10. То есть Дороги жизни практически не было – может, резко звучит, но это факт. В Ленинграде было несколько десятков тысяч автомобилей, бригада, ездившая по Дороге жизни, включала около 2 тысяч автомобилей, то есть 1/10 или 1/20 того, что могло быть задействовано, да и то не полностью.

Может, бензина не хватало?

Когда Ленинград умирал от голода, лошади на Волховском фронте съедали в день столько овса, сколько съедал пшеницы весь город

– Хватало. Чтобы привезти 1,5 тысячи тонн через Ладожское озеро, требовалась одна железнодорожная цистерна в день. Транспортное плечо от Осиновца до Кабоны или Жихарева одного автомобиля медленным ходом туда и обратно – 3 часа и 19 литров бензина. Обеспечить эти 1,5 тысячи тонн на полуторках можно было достаточно легко. Это так – но, к сожалению, такова наша история. Ладно, холод, бензин – но можно же было срочно перегнать через Ладогу табуны лошадей, а их не перегоняли. Когда Ленинград умирал от голода, лошади на соседнем Волховском фронте съедали в день столько овса, сколько съедал пшеницы весь город. Понятно, что лейтенанты не могли отправить лошадей самоходом, тут вопрос к высшему командованию: зачем Волховскому фронту 70 тысяч лошадей, которых можно перегнать в город и не дать никому в нём умереть? И овёс, который они съедали, можно и нужно было привезти в город. Но этот овёс машины возили на ленинградские склады для этих лошадей – всё известно, и сколько они привезли, и какие были запасы, всё время увеличивавшиеся.

Ещё очень важно знать, что тогда Ленинградская область выращивала много зерновых. В 1940 году зима была снежной, урожай большим, и убрать его в основном успели. Он активно вывозился, так же как и госрезерв. В воспоминаниях сына Микояна есть известный фрагмент о том, что Жданов говорил: ленинградские склады переполнены, не везите больше. Люди удивляются, они не понимают, что это не Москва привозила хлеб в блокадный Ленинград, а шёл массовый привоз из областных хозяйств, в конце лета склады действительно были переполнены. Это нормально – как и то, что хлеб вывозили из города, другое дело, почему потом не привезли обратно. А потому что было распоряжение – ни грамма хлеба врагу. Треть области не была под оккупацией – не по площади, а по численности населения сельских районов, государству было сдано около 170 тысяч тонн хлеба, это огромная цифра.

Когда современный человек читает про блокаду, он представляет Ленинград как беззащитный город, где хлеб не растёт, и Москву, которая должна прислать нам хлеб и не присылает. Но это не так. Ленинградская область в мирное время обеспечивала себя хлебом наполовину, а в 1941 году туда свезли хлеб из оккупированных районов, так что она могла обеспечить хлебом не только себя и блокадный Ленинград, но и всю страну, что и происходило. Под руководством горисполкома хлеб из Ленобласти отправлялся в тыл страны. А в Ленинград до конца декабря привезли всего 23 тысячи тонн сначала по воде, потом еще 12 тысяч тонн по Дороге жизни. Самолетами возили не хлеб, а высококалорийные продукты – пять тысяч тонн копченостей, пищевых концентратов для привилегированных слоев населения. Но учитывая количество сданного хлеба, город, конечно, можно было обеспечить. И транспортные возможности были: 1,5 тысячи тонн груза в день – это одна большая баржа или две средних, но, к сожалению, возили одну баржу в два дня. А баржи и буксиры были, и огромное количество катеров, и корабли Ладожской военной флотилии. Но вопросы транспортировки никогда не стояли остро для властей города – повторяю, власти знали, что в городе есть 80 тысяч тонн овощей, десятки тысяч лошадей, поголовье скота, да ещё госрезерв. Мы знаем его общую стоимость и наименования того, что хранилось на складах, из этого можно заключить, что на сентябрь 1941 года там было около 5 миллионов бутылей подсолнечного масла, 10 миллионов полукилограммовых банок мясных и рыбных консервов и 5 тысяч тонн сахара.

Так почему же был такой страшный голод?

В октябре 1941 года норма довольствия советского военнослужащего была выше нормы довольствия немецкого и финского военнослужащего

– Задача кормить население перед тогдашними властями не стояла. Стояла задача кормить армию – это без вопросов. Кстати, вот еще неприятная, горькая правда: количество окруживших город нацистских и финских солдат было вдвое меньше, чем солдат и матросов на довольствии внутри окруженного города. Это неприятно слышать, но это так. Более того, в октябре 1941 года норма довольствия советского военнослужащего была выше нормы довольствия немецкого и финского военнослужащего. То есть в то время, как население скатывалось к порогу голодной смерти, армия внутри блокадного города съедала в два раза больше, чем съедали в тот же самый день окружившие город немецкие и финские части.

Существует книга ответственного за блокадное снабжение Дмитрия Павлова, который в январе 1942 года был назначен начальником Управления продовольственного снабжения Красной армии, и он в своей книге четко и честно написал, что в Красной армии нормы довольствия были выше, чем в нацистской и в любой другой армии мира. Правда, в ноябре 1941 года эти нормы были урезаны, и советский солдат на Ленинградском фронте стал получать всё-таки поменьше, чем фашист, в декабре ещё меньше, но уже в феврале нормы довольствия полностью восстановились.

Блокадный Ленинград, фото Александра Никитина

Остались воспоминания блокадников о том, как военные приходили в город и кормили людей. И военные вспоминали, что у них в вещмешках были консервы, картошка, а в это время вокруг умирали люди. Конечно, тыловым частям тоже было голодно, я даже рассматриваю самое минимальное голодное меню в тыловой части Ленинградского фронта: на завтрак небольшая тарелка жидкой каши с ложкой подсолнечного масла и двумя кусками хлеба и стаканом чая с одной ложкой сахара, на обед – полмиски мясного бульона средней жирности, маленькая порция макарон с небольшой мясной котлетой и двумя кусками хлеба, и на ужин – то же, что на завтрак. Это в самое голодное время, когда дети, иждивенцы и служащие получали 125 блокадных грамм, в которых, как я уже сказал, на самом деле было не 125, а всего 50 граммов муки, – в это самое время тыловые солдаты ели мясные котлеты и мясной бульон.

То есть если бы власти хоть немного честнее распределили продукты, никакого мора не было бы?

Можно было организовать дело так, чтобы никто не умер

– Конечно! Никаких сомнений. Поймите, военных было 660 тысяч, и тех, кто получал спецпитание, – 300–500 тысяч, так что людей, питавшихся нормально, был миллион, остальных – 2,5 млн. И, конечно, можно было организовать дело так, чтобы никто не умер. Но власти не были в этом заинтересованы. Поведение властей было совершенно таким же и в других городах: когда из Одессы происходила эвакуация, население переставали кормить, а фронт кормили в достаточном количестве. То есть Ленинград осенью – зимой 1941–1942 годов оказался в таком же положении, в каком оказывались практически все прифронтовые города Советского Союза, из которых происходила эвакуация.

Правила были общие: вывезти все продовольствие, оставшееся скормить в первую очередь фронту и наиболее привилегированной части населения, до остальных, которым грозила оккупация, дела не было. Известно, что в октябре 1941 года Сталин абсолютно реально планировал сдачу Ленинграда. Конечно, он этого не хотел, но сегодня всем известно, что об этом шли переговоры – он боялся, что Ленинградский фронт сдастся, что будет точно так же, как в киевском котле, как в ржевско-вяземском котле, и его подход был понятным, прагматическим, безжалостным и привычным. Удивляться тут не следует. У нас любят повторять, что к 1 декабря хлеб закончился, и военный совет фронта даже обсуждал, не прекратить ли вовсе выдачу хлеба в Ленинграде – да, такое действительно было. Так вот, в тот самый момент, когда они это обсуждали, в городе было на 20 дней запасов для фронта, было более 10 тысяч тонн жмыхов и отрубей, которыми можно было кормить людей, было достаточно мясо-костной муки для варки бульонов, еще были овощи и картофель, но они шли для фронта и для спецснабжения, снабженцы получали ордена и повышения по званию. У нас в городе был батальон служебных собак, и они всю блокаду получали достаточно пропитания, и командир этого батальона получил свою медаль за качественное содержание собак, всех сохранили, даже не пришлось привозить с большой земли. А еще была собачья школа-питомник НКВД – тоже на довольствии.

И ни у кого из начальников не шевельнулась мысль пожертвовать животными и спасти людей, детей?

Ленинград, 1941 год

– Высшие начальники действовали прагматично, низшие просто выполняли приказ. Они сами получали достаточное довольствие и наблюдали картину массовой гибели людей от голода. Отвечавший за снабжение Ленинграда товарищ Павлов был повышен и назначен начальником снабжения всей Красной армии. Он потом написал книгу, где приведены первые официальные цифры, которые правдиво показывают картину снабжения блокадного Ленинграда. Этих цифр было недостаточно для составления математической закономерности, но постепенно количество цифр увеличивалось и наконец стало возможно решить эту большую систему уравнений. Конечно, нам предстоит ещё получать новые данные, новые документы, будет всё больше ясности, но и сейчас общая картина уже видна. И главный вывод такой: у города были возможности перевезти через небольшой участок Ладожского озера продовольствие, перегнать скот по льду, но этого не было сделано, потому что не было соответствующего приказа и не было стремления власти этим заниматься. Ну а жертвы потом были героизированы – опять же во благо власти. Ни одна строчка этого исследования не умаляет подвига рядовых жителей нашего города, а, наоборот, показывает их – преданных, оставленных на произвол судьбы, умирающих, беззащитных – в ещё более героическом свете.

В статьях Николая Савченко его главный вывод звучит еще более жестко: “Власти просто решили сохранять для лиц на “спецснабжении” высокую калорийность норм питания и делали это за счет большинства населения. Нисколько не снимая ответственность за жертвы мирного населения Ленинграда с противника, мы имеем все основания сказать, что власти города во главе с А.А. Ждановым так перераспределили запасы продовольствия, что тем самым спровоцировали массовую смертность населения осажденного города”.

Ленинградское дело и провинциализация Ленинграда на JSTOR

Информация журнала

Русское обозрение - многопрофильный научный журнал, посвященный истории, литературе, культуре, изобразительному искусству, кино, обществу и политике народов бывшей Российской империи и бывшего Советского Союза. Каждый выпуск содержит оригинальные исследовательские статьи авторитетных и начинающих ученых, а также а также обзоры широкого круга новых публикаций.«Русское обозрение», основанное в 1941 году, является летописью. продолжающейся эволюции области русских / советских исследований на Севере Америка. Его статьи демонстрируют меняющееся понимание России через взлет и закат холодной войны и окончательный крах Советского Союза Союз. «Русское обозрение» - независимый журнал, не имеющий единого мнения. с любой национальной, политической или профессиональной ассоциацией. JSTOR предоставляет цифровой архив печатной версии The Russian Рассмотрение.Электронная версия "Русского обозрения" - доступно на http://www.interscience.wiley.com. Авторизованные пользователи могут иметь доступ к полному тексту статей на этом сайте.

Информация для издателя

Wiley - глобальный поставщик решений для рабочих процессов с поддержкой контента в областях научных, технических, медицинских и научных исследований; профессиональное развитие; и образование. Наши основные направления деятельности выпускают научные, технические, медицинские и научные журналы, справочники, книги, услуги баз данных и рекламу; профессиональные книги, продукты по подписке, услуги по сертификации и обучению и онлайн-приложения; образовательный контент и услуги, включая интегрированные онлайн-ресурсы для преподавания и обучения для студентов и аспирантов, а также для учащихся на протяжении всей жизни.Основанная в 1807 году компания John Wiley & Sons, Inc. уже более 200 лет является ценным источником информации и понимания, помогая людям во всем мире удовлетворять свои потребности и воплощать в жизнь их чаяния. Wiley опубликовал работы более 450 лауреатов Нобелевской премии во всех категориях: литература, экономика, физиология и медицина, физика, химия и мир. Wiley поддерживает партнерские отношения со многими ведущими мировыми обществами и ежегодно издает более 1500 рецензируемых журналов и более 1500 новых книг в печатном виде и в Интернете, а также базы данных, основные справочные материалы и лабораторные протоколы по предметам STMS.Благодаря расширению предложения открытого доступа Wiley стремится к максимально широкому распространению и доступу к публикуемому контенту и поддерживает все устойчивые модели доступа. Наша онлайн-платформа, Wiley Online Library (wileyonlinelibrary.com), является одной из самых обширных в мире междисциплинарных коллекций онлайн-ресурсов, охватывающих жизнь, здоровье, социальные и физические науки и гуманитарные науки.

Жданов, Андрей (1896–1948) | Encyclopedia.com

БИБЛИОГРАФИЯ

Руководитель идеологии Советской коммунистической партии в конце 1930-х и 1940-х годах.

Андрей Александрович Жданов родился в семье образованного школьного инспектора, вырос в Тверской губернии. Он переехал в Москву в 1915 году, чтобы продолжить среднее образование, но в следующем году его призвали в царскую армию. Член Российской социал-демократической рабочей партии (РСДРП) с 1915 года, он тяготел к большевикам в середине 1917 года и выполнял партийные, государственные и военные обязанности на Урале и в Твери до 1922 года, когда его перевели в Нижний Новгород.Именно в этой последней провинции, переименованной в Горький в 1929 году, Жданов сделал себе имя в качестве администратора во время хаоса индустриализации и коллективизации.

Переведенный в Москву в 1934 году для работы в секретариате ЦК партии, Жданов работал мастером по устранению неполадок в сельском хозяйстве, образовании и культуре. Умел интерпретировать и выполнять приказы Иосифа Сталина, Жданов был назначен секретарем Ленинградского парткома после убийства Сергея Кирова в декабре 1934 года.В период с 1934 по 1936 год он безжалостно проводил чистки в Ленинграде, решив искоренить в городе «антисоветские элементы», после чего провел еще один раунд чисток во время Большого террора (1936–1938). Жданов также играл видную роль в общесоюзных партийных делах в Москве в эти годы, уделяя особое внимание стахановскому рабочему движению, сталинской конституции 1936 года и политике Коминтерна «народного фронта» за рубежом. Он также работал о пропаганде и массовой мобилизации, разработке русоцентрической, государственнической, идеологической линии для массового потребления и нового партийного катехизиса для рядовых, сосредоточенного вокруг культа личности Сталина и Краткого курса по истории Всесоюзной коммунистической партии (Большевики) , заведомо ограниченный и догматичный учебник.Жданов был награжден за свои усилия в 1939 году повышением до полноправного члена Политбюро. После заключения нацистско-советского пакта в 1939 году Жданов курировал идеологические аспекты присоединения восточной Польши к СССР. Он также был главным идеологом во время катастрофической советско-финской войны (1939–1940), а позже координировал аннексию Эстонии в 1940 году. Эти и другие обязанности указывают на то, что к концу 1930-х годов только Вячеслав Молотов превосходил Жданова в ближайшем окружении Сталина.

После вторжения нацистов в СССР 22 июня 1941 года Жданов отвечал за защиту Ленинграда, хотя болезни часто вынуждали его уступать повседневное командование своему заместителю Алексею Кузнецову. Тем не менее, Жданов оставался в сражающемся городе во время его эпической девятисотдневной осады, упорно отказываясь снять с себя окончательную ответственность за место рождения революции. В середине 1944 года Жданов вернулся в Москву, чтобы возобновить свою руководящую роль во Всесоюзной партии, а в начале 1945 года передал свою должность секретаря Ленинградской партии Кузнецову.Хотя Георгий Маленков и Лаврентий Берия прочно прижились к государственной бюрократии и спецслужбам во время войны, Жданов воспользовался участием своих соперников в серии ранних послевоенных скандалов, чтобы в марте 1946 года перевести Кузнецова в секретариат ЦК. контроль над идеологическими делами и назначил Кузнецова на прежнюю должность Маленкова, руководившего партийными кадрами. Вскоре Жданов фактически контролировал секретариат и продвигал других союзников из Горького и Ленинграда на влиятельные центральные должности, включая Михаила Родионова (председатель Совета министров Российской Республики) и Николая Вознесенского (председатель Всесоюзного государственного планирования). Агентство и заместитель председателя Совета Министров СССР).Кузнецов усилил известность этой группы, используя свое влияние на кадровую политику для назначения других союзников на важные посты. Принятие последним контроля над старой вотчиной Берии - государственной безопасностью - в сентябре 1947 года подтвердило примат ленинградской фракции Жданова, а слухи намекали, что Сталин начал рассматривать Кузнецова и Вознесенского как своих потенциальных наследников.

Эти события побудили Маленкова и Берию тайно атаковать восходящую фракцию Жданова. Их стратегия была сосредоточена на подрыве доверия Сталина к Жданову путем использования ошибок, допущенных ленинградской группировкой.Их первая победа пришлась на осень 1946 года, когда с помощью бывшего соратника Жданова Георгия Александрова они обратили внимание Сталина на ряд идейно неоднозначных статей в двух литературных журналах ленинградской партийной организации. Хотя Жданов быстро возглавил идеологическую кампанию, спровоцированную этим скандалом, по иронии судьбы известным как Ждановщина (буквально «пагубные времена Жданова»), - его смущала необходимость осудить своих давних ленинградских союзников.Заняв оборонительную позицию, Жданов прославился своим идеологическим догматизмом, ура-патриотическим русоцентризмом и резким осуждением Анны Ахматовой, Михаила Зощенко и других представителей творческой интеллигенции из-за их предполагаемой нелояльности, пессимизма и «заискивания перед Западом».

Хотя Ждановщина успешно укрепила главенство партии в первые послевоенные годы за счет грубой смеси идеологической ортодоксии и нативистской ксенофобии, стресс сказался на больном Жданове.Его состояние ухудшилось в мае 1948 года, когда Сталин упрекнул его на заседании Политбюро за откровенную критику его сына Трофима Лысенко, когда он работал партийным пропагандистом. Еще более плохие новости пришли в июне, когда испорченные отношения с Иосипом Броз Тито вынудили Жданова исключить Югославию из недавно созданного Коминформа - косвенное признание неудачи со стороны Жданова, поскольку он был секретарем ЦК, курировавшим отношения с восточными странами СССР. Европейские союзники. Его репутация была запятнана, а здоровье ухудшилось, и Жданов был отправлен в отпуск по болезни в партийный санаторий на Валдае в середине июля 1948 года, как раз в тот момент, когда Маленков возвращался на передний план.Этот отпуск, хотя и не был формальным понижением в должности, намекнул Жданову на то, что его отстраняют соперники. Пытаясь быть в курсе событий в Москве, Жданов перенес серию сердечных приступов. и умер 31 августа 1948 г., по-видимому, после неприятного разговора с Вознесенским.

Если Жданова почитали в прессе и удостоили его полномасштабных государственных похорон, его внезапная смерть стала катастрофой для его союзников, которые были быстро поглощены ленинградским делом (1949–1953).Эта чистка, организованная Маленковым, была вызвана обвинениями в нарушениях правил, связанных с недавними выборами и торговой ярмаркой в ​​Ленинграде, которые подорвали доверие Сталина к Кузнецову, Вознесенскому и другим бывшим сторонникам Жданова. Слухи о других ересях - о фракционной деятельности, коррупции, русском национализме и шпионаже - ускорили их падение. Хотя Ленинградское дело не повлияло на ближайших родственников Жданова или его репутацию, оно унесло жизни десятков других членов партии и их родственников, затруднив некогда могущественную Ленинградскую партийную организацию.

См. Также Коммунизм; Народный фронт; Советский союз; Стахановцы; Сталин, Иосиф.

Boterbloem, Kees. Жизнь и времена Андрея Жданова, 1896–1948. Montreal, 2004.

Brandenberger, David. «Сталин, Ленинградское дело и пределы послевоенного русоцентризма». Русский Обзор 63, вып. 2 (2004): 241–255.

Горлицкий, Йорам и Олег Хлевнюк. Холодный мир: Сталин и советский правящий круг, 1945–1953 гг. New York, 2004.

Дэвид Бранденбергер

Энциклопедия современной Европы: Европа с 1914 года: Энциклопедия эпохи войны и реконструкции

«Свирепый, как собака»: Жданов и блокада Ленинграда

34

Пока Молотов сидел рядом со Сталиным в Уголке, Жданов правил осажденным Ленинградом, как мини-Сталин. Но теперь Сталин обратил свой гнев на командующих города Ленина. 191 К 21 августа 1941 года немецкое наступление с северо-востока почти прервало связь Ленинграда с остальной Россией.Ворошилов, которому сейчас шестьдесят, принял командование вместе с Ждановым. Оба мужчины должны были многое доказать, но по мере того, как Ленинград был постепенно окутан, они изо всех сил пытались сохранить доверие Сталина.

День за днем ​​немцы сжимали хватку, а Сталин чуял пораженчество. В потоке навязанной тревоги он обвинил их в том, что они не осознали «эту смертельную опасность. Ставка не может согласиться с настроением обреченности, невозможностью принимать решительные меры и разговорами о том, что все возможное сделано и что делать нельзя больше... » 1 Затем Сталин услышал, что Ворошилов, повторяя свои славные дни Царицына в 1918 году, планировал поднять боевой дух, избрав офицеров, но на этот раз возмущенным военным комиссаром был не Троцкий.

«Немедленно остановите выборы, потому что это парализует армию и выберет бессильных лидеров», - приказал Сталин вместе с Молотовым и Микояном. «Нам нужны всемогущие лидеры. Он будет распространяться как болезнь. Это не Вологда - это второй город страны! » Он добавил: «Мы просим Ворошилова и Жданова сообщить нам об операции.Они еще этого не сделали. Какая жалость."

«Все ясно», - ответил Ленинград. «Прощай, товарищ Сталин. Что помогает. Огромная благодарность! » 2

Жданов взял под свой контроль все аспекты жизни Ленинграда, провозгласив известное заявление: «Враг у ворот». Пухлый, астматик и измученный, постоянно курил сигареты «Беломор», одетый в тунику с оливково-зеленым поясом, пистолет в кобуре, Жданов бежал впереди с третьего этажа правого крыла Смольного института из кабинета, увешанного фотографиями. Сталина, Маркса и Энгельса.Его длинный стол был покрыт красным сукном, как и стол Сталина зеленым. Его письменный стол был украшен уральским камнем, подарком с какой-то ленинградской фабрики. Он пил чай, как Сталин, из стакана в серебряной подставке, жевал кусочки сахара и, как и он, спал на своем офисном диване. Он писал передовицы газет, лично выделял каждый вольт электричества, угрожал «паникерам» мгновенной смертью и разделял командование фронтом. 3

Ворошилов тем временем проявил замечательное мужество, проявленное им в Царицыне.Когда он появился на фронте у Ивановского, солдаты наблюдали, как первый маршал скакает под сильным артиллерийским огнем:

«Это он! Ворошилов! Клим! » ахнули солдаты. «Посмотрите, как он стоит, как будто он вырос из земли!» В нескольких милях отсюда маршал наткнулся на несколько войск, сломленных немецкой атакой. Он остановил штабную машину, вытащил пистолет и повел войска против немцев под крик «Ура!» Старый кавалерист мог сдержать атаку, но не смог стабилизировать фронт. 4

Сталина не смутила героическая бездарность этого beau sabreur . Его теплота к Жданову быстро остывала. Когда ленинградцы уважительно называли своего начальника «Андреем Александровичем», Сталин ледяным тоном ответил: «Андрей Александрович? Кого вы имеете в виду Андрея Александровича? Испуганное согласие с его собственными приказами не помогло: «Если вы не согласны, - сказал он Жданову, - скажите прямо». Но он также выказал свое саркастическое раздражение, написав красным карандашом: «Вы не ответили на предложение.Вы не ответили? Почему нет? . . . Это понятно? Когда вы начинаете атаку? Мы требуем немедленного ответа в двух словах: «Да» будет означать положительный ответ и быструю реализацию, а «Нет» будет означать отрицательный. Ответьте да или нет. Сталин ». Тем не менее он сопротивлялся любой попытке уволить Жданова, несмотря на то, что он шатался под тяжестью бедственного положения Ленинграда. 5

21-го числа Сталин, осознав безвыходное положение, приказал Молотову и Маленкову, вооруженные всей его властью, спуститься в Ленинград и назначить козла отпущения, отметив падение Жданова из милости.«Ворошилову, Маленкову, Жданову. . . Ленинградский фронт думает только об одном: отступать любым способом. . . Не пора ли тебе избавиться от этих героев отступления? » 6 Но у них была еще и более негласная миссия: нужно ли отказаться от Ленинграда?

Само их путешествие было приключением: они прилетели в Череповец, где сели на специальный поезд на запад, но внезапно поезд не смог ехать дальше и остановился на маленькой станции Мга, в двадцати пяти милях к востоку от города. Магнаты видели впереди немецкую бомбардировку, но они не понимали, что это было началом немецкого наступления, которое через два дня окружило Ленинград: Мга был последним путем внутрь.Молотов и Маленков не знали, что делать. Они шли по рельсам в сторону Ленинграда, пока не нашли пригородный троллейбус, на который сели, как пригородные. Дальше по линии их встретил бронепоезд.

Они обнаружили, что Жданов просто собирал вещи вместе, но успокаивал себя выпивкой и боролся со своей астмой. Жданов никогда не был сильнейшим из сталинских людей: «немного бесхребетный», - подумал Молотов. Алкоголь стал единственным недостатком этого идеального сталинца. Теперь он был близок к краху, открыто признаваясь Сталину, что в какой-то момент он потерял самообладание, запаниковал во время бомбардировки и спрятался, выпив, в бункере Смольного.Но само признание помогло сохранить расположение Сталина. Он работал как одержимый, но его здоровье так и не восстановилось.

Маленков любил распространять историю об алкогольной трусости Жданова, при этом хвастаясь, что он никогда не сообщал об этом Сталину, в что трудно поверить. Жданов хорошо ладил с Молотовым, но презирал Маленкова с конца тридцатых годов. Это он придумал прозвище для этого толстого евнуха-бюрократа: «Маланья». Взаимная ненависть этих двух благородных отпрысков провинциальной интеллигенции будет кипеть, пока не кончится резней.Маленков, вероятно, предлагал арестовать Жданова, но Берия, зная о любви Сталина к «пианисту», сказал, что сейчас не время для суда над членами Политбюро. Молотов согласился: «Жданов был хорошим товарищем», но был «очень удручен».

Помимо охоты на козлов отпущения, полномочные представители Сталина вряд ли улучшили положение: «Боюсь, - истерически писал Сталин Молотову и Маленкову, - Ленинград будет потерян из-за идиотской глупости, и весь Ленинград рискует окружить. Что делают Попов [командующий фронтом] и Ворошилов? Они даже не рассказывают нам о мерах, которые принимают против опасности.Они заняты поиском новых путей отступления. Насколько я понимаю, это их единственная цель. . . Это чистый крестьянский фатализм ... Какие люди! Я ничего не понимаю. Не думаете ли вы, что кто-то открывает немцам дорогу в этом важном направлении? Нарочно? Что это за человек Попов? Что делает Ворошилов? Как он помогает Ленинграду? Пишу об этом, потому что меня беспокоит бездействие ленинградского командира. . . вернуться в Москву. Не опаздывай. Сталин ». 7

По возвращении эмиссары посоветовали Сталину отказаться от Ворошиловской Северо-Западной оси и уволить первого маршала, который проводил «все свое время в окопах».Тем временем пали Шлиссельберг, крепость на Неве и Мга. Ворошилов ничего не сказал в Москву, и когда Сталин обнаружил эти уловки, он был возмущен.

«Мы так возмущены вашим поведением», - сказал он Ворошилову и Жданову. «Вы говорите нам только о потерях, а не о мерах по спасению городов. . . а потеря Шлиссельберга? Что будет концом наших потерь? Вы решили сдать Ленинград? » 8

8 сентября Сталин вызвал Жукова к себе на квартиру, где он обедал со своими обычными товарищами - Молотовым, Маленковым и московским боссом Александром Щербаковым. 192

«Куда ты сейчас пойдешь?» - небрежно спросил Сталин.

«Снова на фронт», - ответил Жуков.

«Какой фронт?»

«Тот, который вы считаете наиболее необходимым».

«Тогда сразу в Ленинград. . . Ситуация там почти безвыходная. . . » и он передал Жукову записку Ворошилову, которая гласила: «Передайте команду Жукову и немедленно летите в Москву». Сталин нацарапал Жданову: «Сегодня Ворошилова отозвали!» 9

Жуков принял командование в ленинградском Смольном штабе, сочетая профессионализм с драконовской беспощадностью, крича штабному составу: «Неужели вы не понимаете, если дивизия Антонова не займет линию.. . немцы ворвутся в город? А потом расстреляю тебя перед Смольным как предателя. Жданов, стоя рядом со своим новым напарником, нахмурился: он не одобрял ругань.

Удрученный Ворошилов обратился к своим штабам: «До свидания, товарищи», - сказал он. «Ставка отозвала меня обратно». Он сделал паузу. «Это то, чего заслуживает такой старик, как я. Это не гражданская война. Теперь надо бороться по-другому. . . Но ни на минуту не сомневайтесь, что мы разгромим фашистскую нечисть! » 10

Вернувшись в Москву, Сталин признал: «Возможно, нам придется отказаться от« Петра ».'Но Жуков усилил сопротивление немецкой атаке, а затем контратаковал. 11 Жданов, тесно сотрудничавший с Жуковым, теперь показал свою сталь, жалуясь, что его «трибуналы бездействуют в отношении распространителей ложных и провокационных слухов. . . Спецотделам следует организовать процессы над провокаторами и распространителями слухов. Общественность должна знать, как мы относимся к этим ублюдкам ». 12 Все, что предлагал Сталин, было претворено в жизнь. 193 13 ноября Сталин сказал ему, что немцы строят опорные пункты в подвалах обычных домов: «Народный комиссар обороны товарищ Сталин дает следующие инструкции», - написал Жданов.«Двигаясь вперед, не пытайтесь захватить ту или иную точку, а. . . сжечь дотла эти населенные пункты. Так что немецкие штабы и части будут похоронены. . . Избавьтесь от любых сантиментов и уничтожьте все населенные пункты, которые встретятся на пути! » 13

Жукову и Жданову удалось сделать штурм Ленинграда очень дорогостоящим для немцев. Гитлер заколебался, отменил штурм и приказал вместо этого подчинить Ленинград голодом и стереть его с лица земли: началась 900-дневная осада города.Жданов не разучился писать личные письма Сталину тонкой чернильной ручкой: «Основной причиной нашей неудачи была слабая боеспособность нашей пехоты. . . Мы вспомнили, что вы рассказали нам во время финской войны », но« у наших людей есть дурная привычка не доводить дела до конца и не анализировать их, а затем бегать в разные стороны. . . Сегодня мы активно работаем над изменением нашего стиля атаки. . . Хуже всего то, что голод распространяется ». 14

В Ленинграде оказались в ловушке 2,2 миллиона человек.Только в том декабре погибло 53 тысячи человек, и их ждут еще многие. Люди падали замертво на улицах, в своих кроватях, умирали целыми семьями одна за другой. Трупов было слишком много, и каждый был слишком слаб, чтобы их хоронить. Процветал каннибализм: нередко можно было найти тело, лежащее в холле многоквартирного дома с отрезанными бедрами и грудью. По оценкам, с начала блокады до июля 1942 года в Ленинграде погибло около миллиона человек.

Жданов с помощью своего уважаемого второго секретаря Алексея Кузнецова вернул уважение Сталина и ленинградцев.Постепенно они стали героями, разделив тяжелое положение своих граждан, лично живя на полный военный паек - фунт хлеба в день плюс тарелка мяса или рыбного супа и около каши . Пока сотни тысяч умирали на улицах, лидеры работали днем ​​и ночью. Кузнецов, высокий долговязый молодой человек с длинным красивым лицом, держал Ленинград вместе в минуты слабости Жданова, путешествуя по окопам в сопровождении маленького сына. Сам Сталин похвалил Кузнецова: «Родина тебя не забудет!» он написал.

В ноябре они приказали построить «Дорогу жизни» через лед Ладожского озера, которая стала единственным в городе каналом для снабжения продовольствием. Во время голода Жданов так подробно распределял запасы продовольствия, что в какой-то момент он был единственным человеком, которому разрешили заменить утерянную карточку. Иногда он демонстрировал проявления человеческой порядочности: когда в школе разразилась дизентерия, он заподозрил сотрудников в краже детской еды и послал генерала, который сообщил, что дети разносят еду в банках своим семьям, - но он не останавливался. их.

«Я бы сделал то же самое», - признался Жданов и приказал эвакуировать детей. После войны Жданов сказал, что «люди умирали как мухи», но «история никогда бы мне не простила, если бы я отказался от Ленинграда». 15

И все же Сталин пришел в ярость, когда Жданов продемонстрировал опасную независимость: «Вы представляете, что Ленинград при Жданове находится не в составе СССР, а где-то на острове посреди Тихого океана?»

«Мы признаем свою ошибку», - ответил Жданов, который затем сообщил о проблеме с операциями на Ладожском озере, которую он обвинил в «трусости и предательстве» командиров 80-й дивизии.«Мы отправляем заявку на сдачу в аренду. . . расстрелять начальника 80-го Фролова и его комиссара Иванова. . . Совету необходимо бороться с паникой и трусостью даже среди офицеров ».

«Фролова и Иванова надо расстрелять и рассказать СМИ», - ответил Сталин.

«Понятно. Все будет сделано ».

«Не теряйте времени зря, - сказал Сталин. «Дорога каждая минута. Враг концентрирует силу против Москвы. У всех остальных фронтов есть шанс контратаковать. Ловить момент!" 16

Жданов закончил свой рукописный ответ: «Мы ждем начала поражения Германии под Москвой.Быть здоровым!" Потом добавил: «PS: я стал свирепым, как собака!» 17 194

Гитлер переключил свои танки на операцию «Тайфун», грандиозное наступление на Москву, призванное нанести сокрушительный удар по Советской России. Танки Гудериана удивили, а затем обошли Брянский фронт, когда Сталин приветствовал лорда Бивербрука, озорного канадского пресс-барона и члена британского военного кабинета, и Аверелла Гарримана, красивого наследника железной дороги с фонарными челюстями и американского посланника, приехавшего вести военные переговоры. помощь удержать Россию в войне.

Два плутократа наблюдали, как Сталин играл милостивого хозяина перед лицом катастрофы. «Сталин был очень беспокойным, постоянно ходил и курил, и нам обоим казалось, что он находится в сильном напряжении», - вспоминал Бивербрук. Как всегда, Сталин колебался между грубостью и обаянием, на мгновение зарисовывая волков в своем блокноте, а затем отбрасывая неоткрытое письмо Черчилля, восклицая: «Малочисленность ваших предложений ясно показывает, что вы хотите, чтобы Советский Союз был побежден». Он был «желтоватым, усталым, рябым».. . почти исхудал ».

К 1 октября московский фронт рушился, когда Сталин устроил пышный банкет в Большом Кремлевском дворце. В 19.30 сотня гостей громко болтала в Екатерининском зале восемнадцатого века, на его стульях и диванах, покрытых монограммами Екатерины Великой, зелеными шелковыми обоями и старинными портретами в золотых рамах. Незадолго до восьми российские гости начали с тревогой поглядывать на высокую позолоченную дверь, и в час наступила тишина, когда Сталин в тунике, которая «казалось, свисала с его изможденного тела», медленно пошел по очереди.

За обедом он устроился между магнатами, с Молотовым на своем привычном месте напротив него и за столом между Ворошиловым и Микояном, которые отныне вели переговоры о помощи Запада. 195 Когда официанты обрушили на гостей шквал закусок, икры, супа и рыбы, поросенка, курицы и дичи, мороженого и пирожных, запитых шампанским, водкой, вином и армянским бренди , Сталин тост за победу прежде, чем Молотов подхватил эстафету. Перед тем, как закончилась ночь, было тридцать два тоста.Когда Сталин ел тост, он хлопал в ладоши перед тем, как выпить за него, но он с удовольствием продолжал говорить, пока говорили другие. Он «постоянно пил из маленького стакана (ликера)», - писал Бивербрук, который записывал все с жадностью одного из своих обозревателей Daily Express . «Он ел хорошо и даже от души», откусывая икру со своего ножа, без хлеба с маслом. Сталин и Бивербрук, два непостоянных негодяя, озорно схватились. Указывая на президента Калинина, Бивербрук, слышавший о его пристрастии к балеринам, спросил, есть ли у старика любовница.«Он слишком стар», - усмехнулся Сталин. "Ты?"

Затем Сталин, заложив руки за спину, направился к кинотеатру, где он внимательно смотрел два фильма, пил шампанское и смеясь. Хотя было уже 1:30 утра, всемогущий страдающий бессонницей предложил третий фильм, но Бивербрук слишком устал. Когда жители Запада ушли, немцы прорвались к Москве. 18

3 октября Гудериан взял Орел в 125 милях от предполагаемой русской линии фронта. Брянский и резервный фронты Еременко были разгромлены: 665 тысяч русских окружены.4-го числа Сталин потерял связь с разрушенным Западным фронтом под командованием Конева, оставив двенадцатимильную брешь в обороне Москвы. Рано утром 5-го числа командующий московской авиацией Сбытов сообщил почти невероятную новость о том, что длинная колонна немецких танков направляется в Москву по Ухновскому шоссе, в 100 километрах от Кремля. Второй самолет-разведчик подтвердил то же самое. «Хорошо, - сказал Сталин московскому наркому Телегину. «Действуйте решительно и энергично. . . мобилизуйте все доступные ресурсы, чтобы удержать врага.. . »

Одновременно окружение Сталина пыталось подавить эту новость, поскольку они пытались отрицать немецкое вторжение. «Послушайте, - пригрозил Телегину Берия, - вы принимаете каждую ерунду за правду? Вы, очевидно, получили информацию от паникеров и провокаторов! » Через несколько минут в кабинет Телегина вбежал бедный полковник Сбытов, «бледный и дрожащий». Берия приказал ему немедленно явиться к опасающемуся начальнику Особого отдела Виктору Абакумову, который пригрозил Сбытову и его пилотам арестом за «трусость и панику».Когда третий самолет подтвердил, что все три фронта рухнули, гиены были отозваны. 19

Сталин позвонил Жукову в Ленинграде: «У меня только одна просьба. Сможешь сесть в самолет и прилететь в Москву? »

«Прошу лететь на рассвете».

«Ждем вас в Москве».

«Я буду там».

«Всего доброго, - сказал Сталин. Тем временем он послал Ворошилова найти фронты и изучить все, что он мог. 20

В сумерках 7 октября Власик увез Жукова прямо в кремлевскую квартиру, где Сталин, заболевший гриппом, болтал с Берией.Вероятно, «не зная о моем прибытии», по словам Жукова, Сталин приказал Берии «использовать свой« орган », чтобы выяснить возможности заключения сепаратного мира с Германией, учитывая критическую ситуацию. . . » Сталин испытывал решимость Германии, но не было момента, когда Гитлер с меньшей вероятностью заключил бы мир, чем когда казалось, что Москва падает. 196 Сообщается, что Берия организовал второе расследование, используя либо болгарского «банкира», либо снова посла, но безрезультатно.

Без малейшего трепа Сталин приказал Жукову вылететь на фронты Коньева и Буденного. Сталину нужен был козел отпущения, он гадал, был ли Конев «предателем». 21 Направляясь в вихрь, Жуков застал ошеломленных командиров Западного фронта, грубого, бритоголового Коньева и комиссара Булганина в заброшенной комнате, едва освещенной свечами. Булганин только что разговаривал со Сталиным, но ничего не смог ему сказать, «потому что мы сами не знаем». В 2:30 утра 8-го числа Жуков позвонил Сталину, который все еще был болен: «Главная опасность сейчас в том, что дороги в Москву практически не защищены.А резервы? - спросил Сталин.

«В окружении».

«Что вы собираетесь делать?»

«Пойду к Буденному. . . »

«А вы знаете, где находится его штаб?» - поинтересовался Сталин.

«Нет. . . Я поищу его. . . »

Сталин отправил Молотова и Маленкова в этот котел, чтобы взять под контроль - и возложить вину. Был такой хаос, что Жуков не смог найти Буденного. В Малоярославце он обнаружил небольшой городок совершенно безлюдным, если не считать спящего в джипе шофера, который оказался водителем Буденного.Маршал находился в районном совете, пытаясь найти на своей карте свои армии. Два кавалериста тепло обнялись. Буденный спас Жукова от ареста во время террора, но теперь он был растерян и истощен. На следующее утро Сталин приказал Жукову вернуться в штаб Западного фронта к северу от Можайска и принять командование.

Там он застал Молотова, Маленкова, Ворошилова и Булганина, предавшимися безобразной охоте на козла отпущения: между Коньевым и Ворошиловым разгорелась стойкая ссора о том, кто приказал отступление.Жизнь Конева оказалась на волоске, когда Ворошилов закричал, что он «предатель». Его поддержал Николай Булганин, светловолосый бывший чекист с козлиной бородкой, который был мэром Москвы и руководителем Госбанка. Этот внешне приветливый бабник, культивировавший аристократическую элегантность, но прозванный Берией «сантехником» из-за его работы на московской канализации, был ловко амбициозен и учтиво безжалостен: он хотел, чтобы Конева застрелили, возможно, чтобы спасти свою шкуру.

Сталин позвонил, чтобы отдать приказ об аресте Кониева, но Жуков убедил Супремо, что ему нужен Кониев в качестве своего заместителя: «Если Москва падет, - пригрозил Сталин, - у вас обе головы полетят».. . Организуйте Западный фронт быстро и действуйте! » Двумя днями позже позвонил Молотов и пригрозил застрелить Жукова, если он не остановит отступление. «Если у Молотова есть что-нибудь получше, он может попробовать», - парировал Жуков. Молотов повесил трубку.

Жуков усилил сопротивление, хотя для защиты Москвы у него было всего 90 000 человек. Он боролся за время, и схватка достигла беспрецедентного безумия жестокости. К 18-му Калинин пал на север, а Калуга - на юг, и на поле боя под Бородино стояли танки.Снег выпал, затем растаял, подняв заболоченное болото, которое временно остановило немцев. Обе стороны сражались героически, от штурвала к штурвалу танка, как два гиганта, борющихся в море грязи. 22

Если вы обнаружили ошибку, сообщите нам об этом в комментариях. Спасибо! Пожалуйста, включите JavaScript, чтобы просматривать комментарии от Disqus.

Музыка при советской власти: Mannes 3: Note 1

Музыка при советской власти: Mannes 3: Note 1
Note 1: Радиоадрес Ахматовой

Во многом западное непонимание российской диссидентской интеллигенции основано на смеси сентиментальных слухов и наивного принятия советской пропаганды.Представление о том, что Анна Ахматова «каждый день читала русским стихи по радио», является второстепенным примером этого печально стойкого синдрома. Когда разразилась война, Ахматова в течение многих лет жила в нищете, часто полагаясь на милосердие друзей. Давно лишенная советскими властями права публиковать свои собственные сочинения, она зарабатывала гроши на переводах, и у нее было мало денег, чтобы оплачивать счета за продукты, не говоря уже о том, чтобы вносить свой вклад в военные усилия (хотя она все же несколько дней выполняла свои обязанности. в качестве надзирателя воздушного налета перед эвакуацией).

Ахматова появилась на советском радио только один раз во время войны - с пропагандистской речью к ленинградским женщинам * - незадолго до этого по приказу Сталина ее вылетели самолетом в Москву, а оттуда в Чистополь, а затем перебрались в Ташкент в Узбекистане. Там она жила со своей подругой Надеждой Мандельштам в условиях бедности и болезни до возвращения в Москву 15 мая 1944 года. (См. Блестяще проницательные мемуары мадам Мандельштам, «Надежда против надежды» и «Отказ от надежды» .) Единственное военное время Советского правительства уступка Ахматовой, которая, по их мнению, была устаревшим писателем-индивидуалистом, заключалась в том, чтобы разрешить ограниченную публикацию ее стихов, многие из которых в 1942-44 годах были «патриотическими» в смысле пророссийских. (а не просоветский). Пока она давала сольные концерты в больницах Ташкента, читая раненым солдатам, Ленинград ничего от нее не слышал до 1946 года. По возвращении в Москву Ахматова провела чтение, которое вызвало такой восторженный отклик аудитории, что агенты НКВД сочли это событие «провокацией». и Сталин потребовал знать, кто «организовал» эту демонстрацию энтузиазма.Московский концерт привел, благодаря ее появлению в Ленинграде в апреле 1946 года, к санкционированному Сталиным нападению Жданова на Ахматову и Зощенко, а затем и к ее исключению из Союза писателей 4 сентября.

На вопрос о ее кратком опыте блокады Ленинграда Ахматова сказала своей подруге Чуковской (при встрече с ней, во время эвакуации, в Чистополе): «Немцы, какие немцы, Лидия Корнеевна? Никто не думает о немцах. Город голодает. они уже едят собак и кошек.Будет чума, и город погибнет. Никого не волнуют немцы ». (Цит. По: Аманда Хайт, Анна Ахматова: Поэтическое паломничество , стр. 123.) Незадолго до приезда Ахматовой в Чистополь ее подруга Марина Цветаева повесилась в близлежащей Елабуге в припадке горе и отчаяние, бездушное пренебрежение советскими властями. Цветаева неосмотрительно вернулась из заграничной ссылки ближе к концу террора в 1939 году, после чего ее муж был арестован и расстрелян, ее сестра заключена в тюрьму, а ее дочь отправлена ​​в ГУЛАГ за девятнадцать лет.Ахматова была глубоко огорчена самоубийством Цветаевой. Разговаривая с Исайей Берлином четыре года спустя в Ленинграде, она иногда прерывала собственное повествование, чтобы сказать: «Нет, я не могу [сказать больше об этом], это бесполезно, вы из общества людей, а здесь мы разделены на человеческие существа и ... "Тогда она замолчала. - I.M.


* Аманда Хейт (цит. Соч., Стр. 122) приводит отрывки из радиообращения Ахматовой со ссылкой на Ольгу Берггольц:

«Дорогие сограждане, мамы, жены и сестры Ленинграда.Прошло больше месяца с тех пор, как противник начал попытки взять наш город и сильно его ранил. Городу Петру, городу Ленина, городу Пушкина, Достоевского и Блока, этому великому городу культуры и труда враг грозит позором и смертью. Мое сердце, как и у всех ленинградских женщин, замирает при одной мысли, что наш город, мой город может быть разрушен. Вся моя жизнь была связана с Ленинградом: в Ленинграде я стал поэтом, а Ленинград вдохновлял и раскрашивал мои стихи.Я, как и все вы сейчас, живу только в непоколебимой уверенности в том, что Ленинград никогда не падет перед фашистами. Это убеждение укрепляется, когда я вижу, как женщины Ленинграда просто и мужественно защищают город и ведут нормальный образ жизни ... Наши потомки будут чтить каждую мать, жившую во время войны, но их взгляд будет пойман и особенно крепко держался образ ленинградской женщины, стоящей во время воздушный налет на крышу дома, с крюком и щипцами в руках, защищающий город от пожара; Ленинградская девушка-волонтер дружница оказывает помощь раненым среди еще дымящихся руин дома... Нет, город, в котором рождаются такие женщины, невозможно завоевать. Мы, ленинградские женщины, переживаем тяжелые дни, но мы знаем, что вся наша страна, весь ее народ позади. Мы чувствуем их тревогу за нас, за их любовь и помощь. Мы благодарим их и обещаем им, что будем всегда стойкими и храбрыми ».

[Упоминание Ахматовой« города Ленина »было чисто шаблонным. Она ненавидела советский коммунизм на протяжении всей своей жизни. - И.М.]


Вернуться к стенограмме Манн 3

Празднование новогодней елки в Белоколонном зале Дворца пионеров имени А.А. Жданова, в Ленинграде

Подробнее об авторских правах и других ограничениях

Для получения рекомендаций по составлению полных цитат обратитесь к Ссылаясь на первоисточники.

  • Консультации по правам человека : Статус прав не оценивается. Для получения общей информации см. «Авторские права и другие ограничения ...» (http://lcweb.loc.gov/rr/print/195_copr.html)
  • Номер репродукции : LC-USZ62-133527 (ч / б пленка, копия негр.)
  • Телефонный номер : ЛОТ 7401, № 36 [P&P]
  • Информация о доступе : ---

Получение копий

Если изображение отображается, вы можете скачать его самостоятельно. (Некоторые изображения отображаются только в виде эскизов вне Библиотеке Конгресса США из-за соображений прав человека, но у вас есть доступ к изображениям большего размера на сайт.)

Кроме того, вы можете приобрести копии различных типов через Услуги копирования Библиотеки Конгресса.

  1. Если отображается цифровое изображение: Частично качество цифрового изображения зависит от того, был ли он сделан из оригинала или промежуточного звена, такого как копия негатива или прозрачность. Если вышеприведенное поле «Номер воспроизведения» включает номер воспроизведения, который начинается с LC-DIG..., то есть цифровое изображение, сделанное прямо с оригинала и имеет достаточное разрешение для большинства целей публикации.
  2. Если есть информация, указанная в поле «Номер репродукции» выше: Вы можете использовать номер репродукции, чтобы купить копию в Duplication Services. Это будет составлен из источника, указанного в скобках после номера.

    Если указаны только черно-белые («черно-белые») источники, и вы хотите, чтобы копия показывала цвет или оттенок (если они есть на оригинале), вы обычно можете приобрести качественную копию оригинал в цвете, указав номер телефона, указанный выше, и включив каталог запись ("Об этом элементе") с вашим запросом.

  3. Если в поле «Номер репродукции» выше нет информации: Как правило, вы можете приобрести качественную копию через Службу тиражирования. Укажите номер телефона перечисленных выше, и включите запись каталога («Об этом элементе») в свой запрос.

Прайс-листы, контактная информация и формы заказа доступны на Веб-сайт службы дублирования.

Доступ к оригиналам

Выполните следующие действия, чтобы определить, нужно ли вам заполнять квитанцию ​​о звонках в Распечатках. и Читальный зал фотографий для просмотра оригинала (ов). В некоторых случаях суррогат (замещающее изображение) доступны, часто в виде цифрового изображения, копии или микрофильма.

  1. Товар оцифрован? (Слева будет отображаться уменьшенное (маленькое) изображение.)

    • Да, товар оцифрован. Пожалуйста, используйте цифровое изображение вместо того, чтобы запрашивать оригинал. Все изображения могут быть смотреть в большом размере, когда вы находитесь в любом читальном зале Библиотеки Конгресса. В некоторых случаях доступны только эскизы (маленькие) изображения, когда вы находитесь за пределами библиотеки Конгресс, потому что права на товар ограничены или права на него не оценивались. ограничения.
      В целях сохранности мы обычно не обслуживаем оригинальные товары, когда цифровое изображение доступен. Если у вас есть веская причина посмотреть оригинал, проконсультируйтесь со ссылкой библиотекарь. (Иногда оригинал слишком хрупкий, чтобы его можно было использовать. Например, стекло и пленочные фотографические негативы особенно подвержены повреждению. Их также легче увидеть в Интернете, где они представлены в виде положительных изображений.)
    • Нет, товар не оцифрован. Перейдите к # 2.
  2. Указывают ли указанные выше поля Консультативного совета по доступу или Номер вызова, что существует нецифровой суррогат, типа микрофильмов или копий?

    • Да, существует еще один суррогат. Справочный персонал может направить вас к этому суррогат.
    • Нет, другого суррогата не существует. Перейдите к # 3.
  3. Если вы не видите миниатюру или ссылку на другого суррогата, заполните бланк звонка. Читальный зал эстампов и фотографий. Во многих случаях оригиналы могут быть доставлены в течение нескольких минут. Другие материалы требуют записи на более позднее в тот же день или в будущем. Справочный персонал может посоветуют вам как заполнить квитанцию ​​о звонках, так и когда товар может быть подан.

Чтобы связаться со справочным персоналом в Зале эстампов и фотографий, воспользуйтесь нашей Спросите библиотекаря или позвоните в читальный зал с 8:30 до 5:00 по телефону 202-707-6394 и нажмите 3.

274565 СССР Ленинградский университет имени Жданова Менделеева офис старый / HipPostcard

38 долларов.50

Продавец: postcardsworld (135)

Ссср ленинградский университет жданова кабинет менделеева старый Оригинальная старинная миниатюрная фотооткрытка 1953 года в отличном состоянии, подробнее смотрите сканы.Издательство ленфотохудожник ленфотохудозник ленфотохудозник лфх лфх ленинград ссср р ... Подробнее

Б / У Состояние

in_stock

Ссср ленинградский университет жданова менделеева кабинет старый
Оригинальная старинная миниатюрная фотооткрытка 1953 года в отличном состоянии, подробнее смотрите сканы.Издательство ленфотохудожник ленфотохудозник ленфотохудозник лфх лфх ленинград ссср россия общий тираж 25000.
Мы отправляем только заказным письмом авиапочтой с номером отслеживания. Мы можем объединить несколько заказов, чтобы сэкономить на доставке. Если вы купите 10 или более моих лотов, я дам вам бесплатную зарегистрированную почтовую оплату. Обычно от нас отправляется международное заказное письмо через 3-4 недели.
Информация о продавце
Продавец
postcardsworld (135)
Зарегистрировано с
28.09.2017
Обратная связь
100%
Магазин
открытки мир
История продаж

Листинг не продан.

Расположение товара
Санкт-Петербург, Российская Федерация
Доставка в
по всему миру
Возврат принят

Почему параноик Сталин казнил российских героев блокады Ленинграда нацистами | The Independent

В течение 52 лет судьба коммунистических лидеров, сплотивших народ во время блокады Ленинграда немцами, оставалась скрытой в советских документах.В то время как мир удивлялся тому, что жители Ленинграда пережили 900-дневную блокаду в разгар Второй мировой войны, его герои бесследно исчезли.

Команда документальных фильмов Би-би-си, ознакомившись с российскими архивами, обнаружила, что после войны Сталин вел охоту на ведьм, чтобы очистить партию от ленинградцев. Он арестовал более 4000 человек и казнил самых высокопоставленных чиновников. Роль Сталина впервые раскрывается в программе BBC2 Timewatch - Сталин и предательство Ленинграда - в пятницу.

Лев Вознесенский, племянник высокопоставленного чиновника, который видел арестованных 23 члена своей семьи, - один из немногих, кто видел файлы. «Нет никаких сомнений в том, что Сталин руководил Ленинградским делом», - говорит он.

Гитлер вторгся в Советский Союз 22 июня 1941 года. В течение нескольких недель немцы прорвали оборону и продвинулись к Ленинграду. К 8 сентября город был отрезан от остальной части Советского Союза. Гитлер решил заставить его подчиниться голодом. Хотя они обратились за помощью в Москву, местному боссу Коммунистической партии Андрею Жданову и его заместителю Алексею Кузнецову пришлось разобраться с кризисом самостоятельно.

Когда здоровье Жданова начало ухудшаться, Кузнецов взял на себя управление. Сын Кузнецова Валерий сказал: «Сталин написал моему отцу письмо, в котором утверждал, что одобряет действия моего отца и фактически дал ему полномочия управлять городом. Письмо заканчивалось словами:« Алексей, твоя Родина тебя не забудет »».

Но после того, как Красная Армия освободила город в январе 1944 года, слова поддержки Сталина оказались бессмысленными. Жданова отправили в санаторий для лечения сердечных заболеваний, но кремлевские врачи прописали ему упражнения - верный способ его убить.В 1950 году Кузнецов и четверо высокопоставленных чиновников были арестованы, подвергнуты пыткам и вынуждены признаться в государственной измене. В течение часа они были казнены.

Сын Кузнецова говорит: «Для Сталина ... [принятие] самостоятельного решения было ужасным преступлением против государства».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *