Кто автор поэмы мертвые души: Мёртвые души. Герои-марионетки — Новости — Научно-популярный журнал «ИКСТАТИ» — Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики»

Содержание

Мёртвые души

Прежде всего, Гоголь очень сам любил поесть и попотчевать других.

Сергей Аксаков вспоминает, например, с каким артистическим упоением Гоголь собственноручно готовил друзьям макароны: «Стоя на ногах перед миской, он засучил обшлага и с торопливостью, и в то же время с аккуратностью, положил сначала  множество масла и двумя соусными ложками принялся мешать макароны, потом положил соли, потом перцу и, наконец, сыр и продолжал долго мешать. Нельзя было без смеха и удивления смотреть на Гоголя». Другой мемуарист, Михаил Максимович Михаил Александрович Максимович (1804–1873) — историк, ботаник, филолог. С 1824 года был директором ботанического сада Московского университета, заведовал кафедрой ботаники. С 1834 года был назначен первым ректором Императорского университета Святого Владимира в Киеве, но покинул должность спустя год. В 1858 году был секретарём Общества любителей русской словесности. Собирал украинские народные песни, изучал историю древней русской словесности. Вёл переписку с Гоголем. ⁠ , вспоминает: «На станциях он покупал молоко, снимал сливки и очень искусно делал из них масло с помощью деревянной ложки. В этом занятии он находил столько же удовольствия, как и в собирании цветов».

Михаил Бахтин, анализируя раблезианскую природу творчества Гоголя, замечает по поводу «Вечеров на хуторе близ Диканьки»: «Еда, питьё и половая жизнь в этих рассказах носят праздничный, карнавально-масленичный характер». Намёк на этот фольклорный пласт можно усмотреть и в пиршественных сценах «Мёртвых душ». Коробочка, желая задобрить Чичикова, ставит на стол разные пирожки и припёки, из которых Чичиков уделяет главное внимание блинам, макая их сразу по три в растопленное масло и нахваливая. Блинами на Масленицу задабривают колядующих, олицетворяющих нечистую силу, а Чичиков, приехавший «бог знает откуда, да ещё и в ночное время» и скупающий покойников, в глазах простодушной «матушки-помещицы» смахивает на нечисть.  

Еда служит для характеристики помещиков, так же как их жёны, деревни и обстановка, причём часто именно за едой в гоголевских карикатурах проступают симпатичные человеческие черты. Потчуя Чичикова «грибками, пирожками, скородумками Яичница-глазунья, испечённая вместе с хлебом и ветчиной. ⁠ , шанишками Уменьшительная форма слова «шаньги» — круглые пирожки, традиционное блюдо русской кухни. В записной книжке Гоголя — «род ватрушки, немного меньше». Впрочем, шаньги, в отличие от ватрушек, не делают сладкими. ⁠ , пряглами «Пышки, оладьи» (из записной книжки Гоголя). ⁠ , блинами, лепёшками со всякими припёками: припёкой с лучком, припёкой с маком, припёкой с творогом, припёкой со сняточками Снеток — мелкая озёрная рыба. ⁠ », Коробочка напоминает безусловно милую автору Пульхерию Ивановну из «Старосветских помещиков» с её коржиками с салом, солёными рыжиками, разными сушёными рыбками, варениками с ягодами и пирожками — с маком, с сыром или с капустою и гречневою кашею («это те, которые Афанасий Иванович очень любит»). Да и вообще она хорошая хозяйка, заботится о крестьянах, ночному подозрительному гостю радушно стелит перины и предлагает почесать пятки.

Собакевич, который в один присест уминает бараний бок или целого осетра, зато лягушку или устрицу (еду «немцев да французов») в рот не возьмёт, «хоть сахаром облепи», напоминает в этот момент былинного русского богатыря вроде Добрыни Никитича, выпивавшего разом «чару зелена вина в полтора ведра», — недаром его покойный батюшка один на медведя хаживал; русский медведь — совсем не пейоративное определение в гоголевском мире.

Ноздрёв был в некотором отношении исторический человек. Ни на одном собрании, где он был, не обходилось без истории. Какая-нибудь история непременно происходила: или выведут его под руки из зала жандармы, или принуждены бывают вытолкать свои же приятели

Николай Гоголь

Манилов, выстроивший себе «храм уединённого размышления» и говорящий кучеру «Вы», предлагает Чичикову «просто, по русскому обычаю, щи, но от чистого сердца» — атрибут сельской идиллии среди счастливых поселян. Маниловка и её обитатели — пародия на литературу сентиментализма. В «Выбранных местах из переписки с друзьями» Гоголь пишет: «Подражатели Карамзина послужили жалкой карикатурой на него самого и довели как слог, так и мысли до сахарной приторности», — Манилов, как мы помним, был не лишён приятности, однако «в эту приятность, казалось, чересчур было передано сахару». Обед в Маниловке, против обыкновения, не описан подробно — зато мы знаем, что Манилов с супругой то и дело приносили друг другу «или кусочек яблочка, или конфетку, или орешек и говорил трогательно-нежным голосом, выражавшим совершенную любовь: «Разинь, душенька, свой ротик, я тебе положу этот кусочек», тем самым показывая хоть и гротескный, но единственный пример супружеской любви во всей поэме.

Только от Ноздрёва Чичиков уезжает голодным — блюда у него пригорелые или недоваренные, сделанные поваром из чего попало: «стоял ли возле него перец — он сыпал перец, капуста ли попалась — совал капусту, пичкал молоко, ветчину, горох, словом, катай-валяй»; зато Ноздрёв много пьёт — и тоже какую-то несусветную дрянь: мадеру, которую купцы «заправляли беспощадно ромом, а иной раз вливали туда и царской водки», какой-то «бургоньон и шампаньон вместе», рябиновку, в которой «слышна была сивушища во всей своей силе».

Наконец, Плюшкин — единственная в «Мёртвых душах» не комическая, а трагическая фигура, чью историю трансформации рассказывает нам автор, тем самым неизбежно вызывая сочувствие, — не ест и не пьёт совсем. Его угощение — тщательно сберегаемый сухарь из пасхального кулича, привезённого дочерью, — довольно прозрачная метафора будущего воскресения. В «Выбранных местах» Гоголь писал: «Воззови… к прекрасному, но дремлющему человеку. …Чтобы спасал свою бедную душу… нечувствительно облекается он плотью и стал уже весь плоть, и уже почти нет в нём души. <…> О, если б ты мог сказать ему то, что должен сказать мой Плюшкин, если доберусь до третьего тома «Мёртвых душ»!»

Описать это возрождение Гоголю уже не пришлось: есть трагический парадокс в том, что в последние дни Гоголь жестоко постился, как считается, уморив себя голодом, отрекшись от еды и от смеха, — то есть сам обернувшись Плюшкиным в каком-то духовном смысле.

10 фактов о «Мертвых душах»

Фото: художники Леша Фрей/metronews.ru и Михаил Хейфец/plakat-msh

«Мертвые души» Николая Васильевича Гоголя читали все. Целиком ли, внимательно ли — другой вопрос. Пока же похождения Чичикова — обязательная часть школьной программы, и школьники терпеливо выискивают лирические отступления, тщательно разбирают жизнь помещиков с такими говорящими фамилиями: Коробочка, Манилов, Ноздрев, пытаются вникнуть в смысл ставшей уже крылатой фразы «Русь, куда ж несешься ты? дай ответ…».

Но многие ли перечитывают Гоголя после школы? Готовы ли вы вернуться к этому загадочному произведению и взглянуть на него уже своими взрослыми глазами, а не глазами школьного учителя, которому принято верить на слово. А ведь так хочется иногда блеснуть эрудицией среди знакомых, показав себя человеком образованным и начитанным. Как раз для таких людей был придуман проект «Yes to reading», где за несколько часов интенсивных лекций можно восполнить свои пробелы в литературе. Лектор проекта, учитель русского языка и литературы

Сергей Волков предлагает свой набор фактов, которые необходимо знать каждому о бессмертных «Мертвых душах».

10 фактов о «Мертвых душах»

1.

«Мертвые души» автор писал 17 лет из тех 23, которые он посвятил литературе.

2.

Считается, что сюжет произведения был подсказан Гоголю Пушкиным. Скорее всего, он вырос из письма Пушкина Плетневу о своей скорой женитьбе и о своем приданом, образованном после заклада 200 душ.

3.

Первый том был написан за границей. Как заметил А. К. Толстой, «страшно сказать, что не только любишь больше свою страну издали, но и видишь ее лучше, и лучше понимаешь. Вспомните, что наш великий гений


Гоголь написал свои «Мертвые души» именно в Риме».

4.


Первоначально издание рукописи не было пропущено московской цензурой,


по большей части из-за «Повести о капитане Копейкине». За Гоголя, находящегося в «самом крайнем положении, не имеющего даже дневного пропитания», ходатайствовали многие влиятельные знакомые, включая приближенных царя. И наконец, Николай I наложил резолюцию: «Согласен», через несколько дней Гоголь получил денежное пособие, а через месяц поэма была разрешена к печати.

5.

Гоголь начал писать произведение без конкретного плана, ожидая, что «родившаяся во мне сама охота смеяться создаст само собою множество смешных явлений». Но постоянно прерывался вопросами «зачем», «к чему это», «что должен сказать собою характер», «что должно выразить это явление». И далее


он старался придерживаться подготовленного плана, который в первую очередь объяснял самому писателю

«цель сочинения своего».

6.

По жанру «Мертвые души» первоначально напоминали плутовской роман, хорошо известный европейской литературе. Он был познавательным и развлекательным и не ставил перед собой цели отвечать на главные жизненные вопросы. Гоголь же хотел


«привлечь взгляд всякого наблюдательного современника, ищущего в былом, прошедшем живых уроков для настоящего».

Поэтому поиски жанра еще долго продолжались, пока не был найден окончательный — поэма в прозе.

7.

Переход произведения из жанра «плутовского романа» в «поэму» происходит благодаря активности автора:


автор не просто следует фабуле, ведя повествование от третьего лица, он всячески комментирует происходящее: смеется, негодует, предсказывает, вспоминает.


Таким образом, фабула превращается в сюжет, размывается многочисленными подробностями и расширяется авторскими отступлениями.

8.

«Мертвые души» замышлялись по образцу дантовской «Божественной комедии» — в трех частях: Ад, Чистилище, Рай. По этим ступеням Гоголь хотел провести некоторых своих героев в их земной жизни.


Но закончен был лишь первый том — российский Ад. Уже на втором томе — Чистилище — Гоголь надломился и в итоге его сжег (даже не один раз).


А к третьему — Раю — так и не приступил.

9.

Только завершая первый том, Гоголь отвечает на вопрос «что такое был Чичиков». При этом он воспользовался нетрадиционным принципом композиционного перевертыша: биография главного героя обычно дается в экспозиции и предшествует раскрытию его характера в фабуле. Гоголь же, завершая фабульную историю героя, наконец рассказывает его предысторию.

10.

Те, кому посчастливилось услышать чтения Гоголем второго тома до его сожжения, вспоминают это так:


«Первый том совершенно побледнел перед вторым: здесь юмор возведен был в высшую степень художественности и соединялся с пафосом, от которого захватывало дух».

Во втором томе происходит борьба за душу Чичикова между силами добра и зла. В третьем же томе, по замыслу Гоголя, главный герой должен был, испытав раскаяние, обратиться к деланию добрых дел.

Хотите знать больше? Приходите на семинары «Yes to Reading».

Ссылки по теме:

10 фактов о «Евгении Онегине», 29.11.2016

Гоголь. Социальный философ. Часть 2, 22.08.2016

Гоголь. Тройка с мертвыми душами. Часть I, 09.03.2016

Гоголь, Достоевский, братья Коэны, 09.03.2016

Гоголь и паспорт, 01.04.2016

Владислав Отрошенко рассказал, от чего умер Гоголь, 17.04.2015

Гоголь — составитель поэтической антологии , 04.02.2015

Автор в поэме Н.В.Гоголя «Мертвые души» Мертвые души Гоголь Н.В. :: Litra.RU :: Только отличные сочинения




Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!


/ Сочинения / Гоголь Н.В. / Мертвые души / Автор в поэме Н.В.Гоголя «Мертвые души»

    Взгляды «практичного человека» Чичикова передают прозаическую логику жизни. Но эта пошлая позиция постоянно опровергается авторским взглядом, возвышающимся до поэтической сущности жизни.
     Авторский взгляд в «Мертвых душах» постоянно вступает в полемику не только представителями Чичикова, но и с нашим отношением к жизни и литературе. Начиная со второй главы с ее иронией по отношению к нам , автор ведет постоянную борьбу за утверждение программы реалистического искусства и взыскательного, благородного подхода к жизни.
     Гоголь, как и Лермонтов в «Герое нашего времени», хочет сказать в своей книге «горькую правду», вывести людей из забвения, в которой «спит ум». Это совпадение позиций Гоголя и Лермонтова продиктовано сознанием того, что дороги человечества к истине не прямы и современное поколение, которое «смеется над неразумием своих предков», может быть, «самонадеянно, гордо начинает ряд новых заблуждений, над которыми также посмеются потомки».
     Лирическое отступление в десятой главе «Мертвых душ» во многом совпадают по звучанию с «Думой» Лермонтова. Однако Лермонтов в своем романе обращался к человеку, способному подняться на «горные вершины» духа, Гоголь же делает героем современной эпохи «подлеца», и уже в этом сказывается представление Гоголя о низменности, приземленности современной ему жизни. Для героев Лермонтова существуют поэтические начала жизни, в них живет готовность к подвигу и потребность в любви, их мучит будничность, им доступна красота мира, они наделены волей к борьбе. Гоголь считает, что быт заслонил от современного ему человека великие вопросы, что «тысяча… мелочей…кажутся только тогда мелочами, когда внесены в книгу, а покамест обращаются в свете, почитаются за весьма важные дела».
     Гоголь видит в себе «историка предлагаемых событий». О «тане мелочей», о ничтожных людях и нелепых событиях Гоголь пишет обстоятельно, так как именно «дрязг жизни», с точки зрения писателя, заполняет бытие современного человека. При этом писатель умеет посмотреть на привычное потрясенным взглядом и увидеть в обыденном чудовищное. Потрясение вызвано возвышенностью идеалов, резким диссонансом мечты и действительности.
     Чичиков не замечает грубости жизни. Слыша в толпе подгулявших чиновников: «Врешь, пьяница», «Ты не дерись, невежа!», — герой не обратит на это никакого внимания.
     Автор «Мертвых душ» уже не романтический юноша, не герой «Невского проспекта». Но искусство вечно несет в себе эту юношескую потрясенность при встрече со злом, это юношеское несогласие с несовершенством в жизни. Поэтому художник, споря с нами, упрекая нас, смеясь над нами, хочет вернуть человеку, прикоснувшемуся к его книге, «свежее, тонкое понимание». Признаваясь, что охлаждение коснулось и его сердца, Гоголь в писательстве избавляется от «безучастного молчания» и призывает нас забирать «с собой путь, выходя из мягких юношеских лет в суровое ожесточающее мужество», все человеческие движения.
     Текст «Мертвых душ» пестрит скрытыми цитатами из Пушкина. Образ Руси-тройки напоминает «гордого коня» в «Медном всаднике». Сходны даже вопросы, обращенные к символистическому образу Родины «Русь, куда ж несешься ты, дай ответ!» — «Куда ты скачешь, гордый конь?». В повести о капитане Копейкине отчасти спародировано вступление к той же поэме. Эти совпадения далеко не случайны. Сближение начинается с определения авторами жанра произведения: повесть о капитане Копейкине названа «в некотором роде целой поэмой», поэма «Медный всадник» имеет подзаголовок «Петербургская повесть». У Гоголя столкновение «маленького» человека и государства рассмотрено как происшествие внешне комическое, а по существу трагическое.
     Стиль повести о капитане Копейкине обусловлен манерой рассказчика – почтмейстера. Гоголь парадирует не Пушкина, а неспособность «небокоптителей» подняться до поэтического осмысления жизни.
     Вспомним лирическое отступление в начале седьмой главы. «Счастливый поэт» у Гоголя наделен той душевной высотой, которая свойственна его героям. В лирическом отступлении, как во всяком художественном тексте, отношения «счастливого поэта» даны обобщенно, чем в статье, тем более что имени Пушкина Гоголь здесь не называет. Образ подсказан, несомненно, обликом Пушкина, о чем говорят и почти прямые совпадения строк из статьи и поэмы.
     Гоголь явил своим творчество м новый этап литературы, и, оставаясь кругу идей Пушкина, он не может не полемизировать с ним. Судьба «непризнанного писателя» определена тем, что он дерзнул «вызвать наружу все, что ежеминутно перед очами». Воинственность толпы, не принимающей реальной повседневности и «горькой правды» в искусстве, Гоголь подчеркивает с той же силой, что и Лермонтов в «Пророке». «Сурово его поприще и горько почувствует он свое одиночество», — пишет Гоголь о «непризнанном писателе», как бы вспоминая слова о собственном своем пути: «Уж судьба моя – враждовать с моими земляками». Вместе с тем Гоголь мечтает о другом времени, «когда иным ключом грозная вьюга вдохновенья» вознесет его к торжественным и величественным картинам.


17661 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.


/ Сочинения / Гоголь Н.В. / Мертвые души / Автор в поэме Н.В.Гоголя «Мертвые души»


Смотрите также по произведению «Мертвые души»:


Автор и его герои в поэме Н. В. Гоголя «Мертвые души». Жанровое своеобразие произведения » Шпоры для студентов

«Мертвые души» — итог многолетних наблюдений и раздумий автора над человеческими судьбами, судьбами России. Главный герой романа, авантюрист Чичиков, ездит по России, скупая души умерших крестьян. Этот сюжет помогает Гоголю охватить бескрайние просторы России. Перед читателем предстает галерея образов помещиков, чиновников, простого русского народа.

Большое внимание автор уделяет изображению поместного дворянства, подчеркивая его деградацию, поэтому главы о помещиках расположены Гоголем в строго продуманном порядке: от меньшего зла к большему. Автор представляет всех помещиков, изображенных в поэме, как силу крайне косную, лишенную патриотических чувств и устремлений, духовно неразвитую и неспособную выполнять свое общественное предназначение.

Каждый из помещиков представляет какую-то одну определенную черту, сформированную паразитическим и бесцельным существованием: беспочвенная мечтательность Манилова, бессмысленное накопительство Плюшкина, скопидомство и отсталость хозяйственных методов Коробочки и т. д. В целом, все эти персонажи составляют один портрет помещичьего сословия крепостнической России.

Безусловно, одним из главных составляющих России тех лет являлись чиновники. Их описанию Гоголь также уделяет достаточно большое место. Писатель не дает широко развернутых образов, уделяя основное внимание характеристике этой среды в целом. Чиновники сознательно обезличены. Автору важно подчеркнуть главное — антинародность и антигосударственность их деятельности, которую Гоголь доводит до степени гротеска и фантасмагории.

Живую, одухотворенную силу русской нации писатель увидел в русском народе. В изображении России народной Гоголь проявил себя как писатель-реалист. Он не идеализирует крестьянство. На протяжении всего произведения появляются гротескно-комические образы мужиков, спорящих о «колесе» и «Заманиловке», образы Селифана, Петрушки, дяди Митяя и дяди Миняя, Карпа, Поликарпа и других. Но в своих лирических отступлениях, в многочисленных эпизодах поэмы Гоголь проводит мысль об умственном и нравственном превосходстве русского народа над теми, кто распоряжается единовластно его судьбой.

Тема богатырства русской души вводится незаметно уже в первой главе и затем доходит до подлинного пафоса в заключительной: «Здесь ли не родиться богатырю…». Талантливость и трудолюбие русского народа изображены в образах «ярославского расторопного мужика», который одним долотом и топором смастерил экипаж, плотника-богатыря Степана Пробки, чудо-сапожника Максима Телятникова, каретника Михеева.

Жанр «Мертвых душ» не поддается однозначному определению. В нем есть черты романа, повести, поэмы. Безусловно, в этом произведении сильны черты романа: строго выстроенная завязка, раскрытие судеб разных героев и их необходимость в развитии основной идеи произведения. Можно даже выделить черты именно реалистического романа: в этом произведении глубоко раскрываются общественные отношения, выводятся различные типы людей.

Но в «Мертвых душах» невероятно сильно авторское начало. Сюжет произведения тесно переплетается с переживаниями и размышлениями автора. Поэтому «Мертвые души» изобилуют лирическими отступлениями. Гоголь сознательно включает в произведение свое «я». Это, безусловно, яркий признак лирического произведения.

В «Мертвых душах» также есть признаки эпопеи. Гоголю удалось показать свою эпоху во всей ее полноте. Он передал характер всего народа: от простолюдина до высшего общества.

Произведение Гоголя очень интересно, сложно, богато, гениально. Его трудно со всей полнотой отнести к какому-нибудь из жанров. Но в «Мертвых душах» основную роль играет то, что автор раскрыл здесь свою душу, обнажил свои мысли и переживания. Поэтому это уникальное произведение скорее можно отнести к лирическому жанру поэмы.

О роли и функциях «мелочей» в поэме Гоголя «Мертвые души»

Мацапура В. И. д.ф.н., проф. Полтавского гос. пед. ун-та — г. Полтава (Украина) / 2009

Гоголь относится к тем творцам, которых интересовали мелочи и для которых они были художественно значимы. В седьмой главе «Мертвых душ» он упоминает о судьбе непризнанного писателя, который дерзнул «вызвать наружу <…> всю страшную, потрясающую тину мелочей (курсив мой — В. М.), опутавших нашу жизнь» (VI, 134). В данном и во многих других случаях под словом «мелочи» подразумеваются детали. Подобное словоупотребление не было случайным, ведь слово «деталь» в переводе с французского языка означает «подробность», «мелочь».

Гоголевские детали, как правило, яркие и запоминающиеся. Детализация изображаемого — одна из характерных особенностей стиля писателя. Однако в целом о роли подробностей и мелочей в поэме Гоголя написано не так уж много. Их значение в художественной структуре гоголевской поэмы одним из первых подчеркнул Андрей Белый. Исследователь считал, что «анализировать сюжет „Мертвых душ“ — значит: минуя фикцию фабулы, ощупывать мелочи, в себя вобравшие: и фабулу, и сюжет…»1.

Интерес к гоголевской детали, в частности к предметному миру его произведений, нашел отражение работах В. Б. Шкловского, А. П. Чудакова, М. Я. Вайскопфа, Е. С. Добина, А. Б. Есина, Ю. В. Манна и других исследователей. Однако проблема изучения роли деталей в творчестве писателя далеко не исчерпана. Сосредоточим внимание на таких деталях, которые проходят через весь текст первого тома поэмы и имеют лейтмотивный характер, в частности, на мелочах, связанных с образом Чичикова, случайных персонажей, а также с мотивами еды, питья и карточной игры.

Писатель умышленно стремился к тому, чтобы детали текста запомнились читателю. Он прибегал к повторам, упоминая о той или иной детали в разных вариациях. Четкая маркировка героев соединяется в гоголевской поэме с детальным описанием внешности и интерьера. И это не случайно, ведь «язык искусства, — язык детали»2. Каждый из образов, играющих заметную роль в сюжете поэмы, раскрывается при помощи целой системы характеристических деталей. Гоголь сознавался в «Авторской исповеди», что мог угадывать человека только тогда, когда представлял «самые мельчайшие подробности его внешности» (VIII, 446). Так, детали портрета Чичикова указывают на черты усредненности и неопределенности в его характере («не красавец, но и не дурной наружности, не слишком толст, ни слишком тонок…») (VI, 7). Рассматривая роль приема фикции в поэме Гоголя «Мертвые души», Андрей Белый справедливо указывает, что определения «несколько», «ни много, ни мало», «до некоторой степени» не определяют, а явление Чичикова в первой главе — «эпиталама безличию <…> явление круглого общего места, спрятанного в бричку»3. Это «общее место» означено в поэме деталями. Так, повторяющаяся деталь внешности героя — «фрак брусничного цвета с искрой» — напоминает о его желании выделиться, быть замеченным, что соответствует его «наполеоновским» планам. В костюме Чичикова обращают на себя внимание такие детали, как «белые воротнички», «щегольской лаковый полусапожек, застегнутый на перламутровые пуговицы», «синий галстук», «новомодные манишки», «бархатный жилет». Мозаика портрета героя складывается постепенно и состоит из отдельных мелочей. О его духовных запросах и интересах сказано вскользь, мимоходом и не так детально, как описана, например, поглощаемая им еда или то, как он мылся мокрой губкой, тер мылом щеки, «вспрыскивал» себя одеколоном, менял белье и т. д. В конце седьмой главы изрядно выпивший Чичиков, который «перечокался со всеми», неожиданно начинает читать Собакевичу послание в стихах Вертера к Шарлотте» (VI, 152-153), имеется ввиду стихотворение В. И. Туманского «Вертер и Шарлотта (за час перед смертью)», опубликованное в 1819 году в журнале «Благонамеренный»4. В десятой главе поэмы упоминается о том, что Чичиков «прочитал даже какой-то том герцогини Лаварьер» (VI, 211). Однако подробности, указывающие на его духовные интересы, единичны. Они не имеют системного характера и, возможно, связаны с планами Гоголя облагородить своих героев во втором томе поэмы.

Чичикова невозможно представить без его крепостных — кучера Селифана и лакея Петрушки, а также без брички, тройки лошадей и шкатулки — «небольшого ларчика красного дерева с штучными выкладками из карельской березы».

В отличие от балаганного Петрушки, русского шута в красном кафтане и красном колпаке, гоголевский Петрушка одет в широкий коричневый сюртук «с барского плеча». Автор акцентирует внимание на таких особенностях внешности героя, как «крупный нос и губы», а также на его страсти к чтению как процессу, на его умении спать, не раздеваясь, и носить свой «особенный воздух», запах, «отзывавшийся несколько жилым покоем». Пара слуг героя обрисована по принципу контраста. Молчаливому Петрушке, делающему все автоматически, противостоит разговорчивый Селифан, который любит выпить. В его уста автор вкладывает пространные высказывания, адресованные своим лошадям.

В детальном описании тройки Чичикова Гоголь активно использует приемы персонификации и антропоморфизма, в частности, наделяет животных человеческими качествами. Так, читатель узнает, что чубарый пристяжной конь «был сильно лукав и показывал только для вида, будто бы везет, тогда как коренной гнедой и пристяжной каурой масти, называвшийся Заседателем, <…> трудилися от всего сердца, так что даже в глазах их было заметно получаемое им от этого удовольствие» (VI, 40). В речах и оценках «словоохотливого» Селифана, читающего наставления лошадям, гнедой — «почтенный конь» и Заседатель — «хороший конь», а чубарый — «панталонник <…> немецкий», «дурак», «невежа», «варвар» и «Бонапарт <…> проклятый». В третьей главе поэмы гнедой и Заседатель — «любезные» и «почтенные», а чубарый — «ворона». Небезынтересно, что Гоголь задолго до Л. Н. Толстого, запечатлевшего «мысли» лошади в рассказе «Холстомер», знакомит читателя с «мыслями» своего чубарого: «Вишь ты, как разнесло его! — думал он сам про себя, несколько припрядывая ушами. — Небось знает, где бить! Не хлыснет прямо по спине, а так и выбирает место, где поживее» (VI, 59).

Образ-вещь — шкатулка Чичикова — также играет важную роль в раскрытии характера героя, поскольку непосредственно связана с его тайной и планами обогащения. Чичиков не прост, его «тайна», как второе дно, раскрывается не сразу, а в конце первого тома романа. «Ларчик красного дерева» также имеет второе дно. Символический характер данного предмета становится очевиден в эпизодах пребывания Чичикова у Коробочки. «Шкатулка — и символ, и реальный предмет, — подчеркивает Андрей Белый, — она план приобретения, таимый в футляре души…»5. Шкатулка Чичикова описана автором во всех деталях. Она многоярусна, в верхнем, вынимающемся ящике, — мыльница, «перегородки для бритв», «закоулки для песочницы и чернильницы», «лодочки для перьев, сургучей», а под ними — пространство для бумаг и «маленький потаенный ящик для денег, выдвигавшийся незаметно сбоку шкатулки» (VI, 56). Абрам Терц замечает, что чудо-шкатулка Чичикова, составляющая главный предмет его багажа и обожания «напоминает волшебный ящик в сказке, куда без труда укладывается целое войско, а то и все обширное царство-государство странствующего царевича»6. В седьмой главе поэмы Чичиков просыпается с мыслью о том, что «у него теперь без малого четыреста душ». Он просматривает записки помещиков с именами и прозвищами выкупленных мужиков и приходит в умиление: «Батюшки мои, сколько вас здесь напичкано! Что вы, сердечные проделывали на веку своем? Как перебивались?» (VI, 136). Мертвые мужики предстают здесь как живые, а в патетических описаниях Петра Савельева Неурожай-Корыто, Степана Пробки, Максима Телятникова голос автора и голос героя сливаются воедино.

Объектом фокализации в гоголевской поэме неоднократно становятся еда и напитки. Художественная детализация еды является одним из лейтмотивов гоголевской поэмы. Начиная с первых страниц, в «Мертвых душах» детально описывается, что ели и пили персонажи произведения. Так, уже в первой главе поэмы читатель узнает, какие блюда обычно подавали в трактирах: «щи с слоеным пирожком <…>, мозги с горошком, сосиски с капустой, пулярка жареная, огурец соленый» и т. д. (VI, 9). В этих и других описаниях сказалось, очевидно, не только влияние античных авторов, но и И. П. Котляревского, который в своей «Энеиде» дает длинные каталоги яств и напитков, поглощаемых героями.

В четвертой главе поэмы, размышляя о «господах средней руки» и об их желудках, автор описывает, что они ели в трактирах: «на одной станции потребуют ветчины, на другой поросенка, на третьей ломоть осетра или какую-нибудь запеканную колбасу с луком и потом как ни в чем не бывало садятся за стол в какое хочешь время, и стерляжья уха с налимами и молоками шипит и ворчит у них между зубами, заедаемая расстегаем и кулебякой с сомовьим плесом…» (VI, 61). К таким господам принадлежит и Чичиков, который, остановившись в трактире, заказывает себе поросенка с хреном и со сметаною.

Приемом пищи, как правило, начинается или завершается операция Чичикова по покупке мертвых душ. Например, у бесхозяйственного Манилова все «просто, по русскому обычаю, щи, но от чистого сердца» (VI, 30). Гораздо богаче обед у Коробочки, которая предложила гостю «грибки, пирожки, скородумки, шанишки, пряглы, блины, лепешки со всякими припеками: припекой с луком, припекой с маком, припекой с творогом, припекой со сняточками» (VI, 56-57). Перечень блюд в данном случае свидетельствует о хозяйственности и изобретательности помещицы. Во время чаепития у Коробочки Чичиков сам вливает «фруктовую» в чашку с чаем. Это не случайная сюжетная деталь. Она свидетельствует о том, что герой решил не церемониться с хозяйкой.

Примечательно, что в разговоре с Коробочкой детализируется мотив пьянства. Хозяйственная помещица жалуется на то, что у нее «сгорел» кузнец: «Внутри у него как-то загорелось, чересчур выпил, только синий огонек пошел от него, весь истлел, истлел и почернел, как уголь…» (VI, 51). Автор никак не комментирует данный эпизод, но он красноречиво свидетельствует о том, как пили крепостные. Гоголь мастерски передает интонацию речи выпившего Селифана, которого угостили дворовые люди Манилова. В ответ на обвинения Чичикова («Ты пьян как сапожник!») кучер произносит монолог, замедленный и алогичный: «Нет, барин, как можно, чтоб я был пьян! Я знаю, что это нехорошее дело быть пьяным. С приятелем поговорил, потому что с хорошим человеком можно поговорить, в том нет худого; и закусили вместе. Закуска не обидное дело; с хорошим человеком можно закусить» (VI, 43). То, что Селифан «подгулял», имело свои последствия: он сбился с дороги, бричка опрокинулась, Чичиков «шлепнулся» в грязь, а в итоге в поэме появился неожиданный поворот в развитии действия — путники попали к Коробочке.

В гоголевской поэме пьют и крепостные, и помещики, и чиновники. Ярким доказательством этому является обед у полицеймейстера в седьмой главе поэмы, когда пили «за здоровье нового херсонского помещика», за переселение его крепостных, за здоровье будущей жены и т. д. Автор во всех деталях описывает атмосферу мужской пьянки с многократным «чоканьем», разговорами «обо всем», когда спорили и кричали о политике, о военном деле и даже излагали «вольные мысли». Это единственный эпизод в поэме, в котором Гоголь изображает пьяного Чичикова. Психологически он мотивирован. Совершив «купчую» в гражданской палате, он расслабился и вышел из роли. Херсонские деревни и капиталы причудились ему реальностью. Автор смеется над героем, который «заснул решительно херсонским помещиком». Со всеми подробностями описана процедура раздевания Чичикова, реакция Селифана на бред хозяина, на его приказания «собрать всех вновь переселившихся мужиков, чтобы сделать всем лично поголовную перекличку» (VI, 152). Весь этот эпизод пронизан юмором и комизмом. Гоголь умышленно не называет место, куда пошли слуга и кучер после того, как уснул их барин, но детали его описания красноречиво свидетельствуют о том, что это был трактир. «Что делали там Петрушка с Селифаном, бог их ведает, но вышли они оттуда через час, взявшись за руки, сохраняя совершенное молчание, оказывая друг другу большое внимание и предостерегая взаимно от всяких углов. Рука в руку, не выпуская друг друга, они целые четверть часа взбирались на лестницу» (VI, 153). До Гоголя никто в русской литературе не описывал так подробно процесс пьянства и его результаты.

Характеристическую функцию выполняют подробности угощения, предложенного Ноздревым. Описывая обед в его доме, автор подчеркивает, что блюда не играли большой роли в жизни данного персонажа («кое-что и пригорело, кое-что и вовсе не сварилось»), зато дает длинный перечень напитков, которые Ноздрев предлагает гостю. «…Еще не подавали супа, он уже налил гостям по большому стакану портвейна и по другому госотерна…» (VI, 75), потом принесли бутылку мадеры, которую «заправляли» ромом, «а иной раз вливали туда и царской водки», затем последовал «бургуньон и шампиньон вместе», рябиновка, бальзам и т. д. Все детали данного перечня говорят о пристрастии Ноздрева к спиртным напиткам. У героя своя шкала ценностей, а предметом его хвастовства является не только карточная игра, но и то, что и в каких количествах он пил. «Веришь ли, что я один в продолжение обеда выпил семнадцать бутылок шампанского!», — хвастается Ноздрев Чичикову (VI, 65).

Застолье у Собакевича, наоборот, свидетельствует о том, что именно еда является главным удовольствием и смыслом его жизни. По обилию блюд, по отношению к ним героя обед у Собакевича напоминает обед у Петра Петровича Петуха во втором томе «Мертвых душ». Описывая «закуску», предшествовавшую обеду, автор подчеркивает, что гость и хозяин «выпили как следует по рюмке водки» и закусили так, «как закусывает вся пространная Россия по городам и деревням», то есть рюмка водки заедалась «всякими соленостями и иными возбуждающими благодатями» (VI, 97). После закуски герои последовали в столовую, и здесь в фокусе авторского внимания оказывается не столько количество и качество блюд, сколько то, как ест герой и как он расхваливает достоинства своей домашней кухни, предпочитая ее французским и немецким выдумкам. Так, похвалив щи и съев «огромный кусок няни», хозяин предлагает гостю: «Возьмите барана, <…> — это бараний бок с кашей! Это не те фрикасе, что делаются на барских кухнях из баранины, какая суток по четыре на рынке валяется! <…> он опрокинул половину бараньего бока к себе на тарелку, съел все, обгрыз, обсосал, до последней косточки» (VI, 91-92). После бараньего бока были ватрушки «больше тарелки», «индюк ростом с теленка, набитый всяким добром: яйцами, рисом, печенками и невесть чем» (VI, 99-100). В описании обеда у Собакевича Гоголь активно использует прием гиперболизации, а также детализации, которая кажется излишней. Однако множество подробностей свидетельствует о том, что своя «куча» есть и у Собакевича — это куча еды, разнообразных блюд, каждое из которых отличается большими размерами.

Пристрастие Собакевича к еде акцентируется и в других эпизодах романа, например, на обеде у полицеймейстера, на котором гости, приступив к еде, «стали обнаруживать, как говорится, каждый свой характер и склонности, налегая кто на икру, кто на семгу, кто на сыр» (VI, 150). На этом фоне автор крупным планом изображает Собакевича, обращая внимание читателя на то, как он еще до начала обеда «наметил» осетра, лежащего в стороне на большом блюде, как «пристроился к осетру» и как «в четверть часа с небольшим доехал его всего». А когда полицеймейстер вспомнил об осетре и увидел, что от него остался только хвост, Собакевич «пришипился», как будто и не он его съел, «и, подошедши к тарелке, которая была подальше прочих, тыкал вилкой в какую-то сушеную маленькую рыбку» (VI, 150-151). В деталях данного эпизода, в частности в поведении Собакевича, в реакции полицмейстера на это поведение, раскрывается не только комизм ситуации, но и характер персонажа.

Совсем иное отношение к еде демонстрирует Плюшкин. Медленное умирание его жизни сказывается не только в запустенье, царившем в его усадьбе, но и в отношении к еде. «Сухарь из кулича» и ликерчик, который еще покойница-жена делала, — это все, что он может предложить гостю. Однако даже такое странное поведение героя свидетельствует о том, что хозяин имения помнил о старинных русских обычаях, в частности о законе гостеприимства.

Художественная детализация как прием реализуется также в описаниях обстановки и хода карточной игры, которые по-своему важны в изображении помещичьего и чиновничьего быта в «Мертвых душах» Гоголя. На протяжении первого тома поэмы писатель неоднократно возвращается к мотиву карточной игры, которая расценивается как естественное и привычное занятие помещиков и чиновников в часы досуга. В первой главе поэмы автор знакомит читателя с тем, как играли в вист в доме губернатора. Вист относится к коммерческим играм. Ю. М. Лотман указывает, что в вист играли степенные и солидные люди7. Присоединившись к «толстым», Чичиков оказался в отдельной комнате, где ему «всунули карту на вист». Играющие «сели за зеленый стол и уже не вставали до ужина. Все разговоры совершенно прекратились, как случается всегда, когда наконец предаются занятию дельному. Хотя почтмейстер был очень речист, но и тот, взявши в руки карты, тот же час выразил на лице своем мыслящую физиономию…» (VI, 16). Автор не входит в детали игры, зато подробно описывает, что «приговаривали» играющие, ударяя картой по столу: «…Если была дама: „Пошла, старая попадья!“, если же король: „Пошел, тамбовский мужик!“» и т. д. (VI, 16). Измененные названия карт, которыми они «перекрестили» масти в своем обществе — «черви! червоточина! пикенция!» или: «пикендрас! пичурущух! «пичура!» и т. д., подчеркивают провинциальный характер чиновничьего быта, а обилие восклицательных знаков передает накал страстей во время игры.

Примечательно, что знакомство Чичикова с Ноздревым происходит во время карточной игры у полицеймейстера, «где с трех часов после обеда засели в вист и играли до двух часов ночи». То, что Ноздрев — заядлый картежник и плут, выяснится позже, но уже в первой главе поэмы появляются настораживающие подробности, характеризующие его как игрока. Несмотря на то, что он со всеми был на «ты», «когда сели играть в большую игру, полицеймейстер и прокурор чрезвычайно внимательно рассматривали его взятки и следили почти за всякою картою, с которой он ходил» (VI, 17).

Как азартный игрок, Ноздрев раскрывается в нескольких эпизодах четвертой главы поэмы. Встретившись с Чичиковым в трактире, он сообщает, что «продулся в пух»: «Веришь ли, что никогда в жизни так не продувался. Ведь я на обывательских приехал. <…> Не только убухал четырех рысаков — просто все спустил. Ведь на мне нет ни цепочки, ни часов…» (VI, 64). Ноздрев играет в азартные игры и надеется на случай. Свои неудачи он тоже объясняет волей случая: «Не загни я после пароле на проклятой семерке утку, я бы мог сорвать весь банк» (VI, 64). Речь данного персонажа пестрит картежной терминологией: «играть дублетом», «в фортунку кутнул», «и в гальбик, и в банчишку, и во все что хочешь». В авторских характеристиках картежного шулера подчеркивается, что он «спорил и заводил сумятицу за зеленым столом <…>. В картишки <…> играл он не совсем безгрешно и чисто…» (VI, 70). Одним из доказательств шулерских махинаций героя является описание того, как он на протяжении четырех дней не выходил из комнаты, занимаясь «делом», требующим большой внимательности. Дело это «состояло в подбирании из нескольких десятков дюжин карт одной „талии“, но самой меткой, на которую можно было бы понадеяться как на вернейшего друга» (VI, 208). Ноздрев — игрок не только за карточным столом, но и в жизни, о чем свидетельствуют детали его поведения.

Есть в гоголевской поэме эпизод, в котором описание карточной игры выполняет психологическую функцию. Это эпизод, когда Чичиков после «разоблачения» Ноздрева, пробуя не думать о случившемся, «присел в вист», чтобы не думать о случившемся. Присутствующие обратили внимание на то, что Павел Иванович, «так тонко разумевший игру», играл плохо: «все пошло, как кривое колесо: два раза сходил он в чужую масть и, позабыв, что по третьей не бьют, размахнулся со всей руки и хватил сдуру свою же» (VI, 173). Плохая игра Чичикова — свидетельство его внутреннего состояния. Рассказчик замечает, что чувствовал он себя так, «будто прекрасно вычищенным сапогом вступил вдруг в грязную вонючую лужу» (VI, 173).

Поэма Гоголя поражает огромным количеством эпизодических персонажей, каждый из которых незабываемо индивидуален, потому что окружен деталями и подробностями. Однако при этом гоголевские эпизодические персонажи, как справедливо заметил А. Б. Есин, «не дают толчков к сюжетному действию, не помогают характеризовать главных героев <…>. Они существуют сами по себе, интересны для автора как самостоятельный объект изображения, а вовсе не в связи с той или иной функцией»8. Например, описание въезда Чичикова в губернский город сопровождается упоминанием о двух русских мужиках, размышляющих о колесе и о том, доедет ли оно в Москву или Казань. В дальнейшем повествовании об этих мужиках не будет сказано ни слова. Случайно встретившийся Чичикову молодой человек также описан достаточно подробно: «…В белых канифасовых панталонах, весьма узких и коротких, во фраке с покушениями на моду, из-под которого видна была манишка, застегнутая тульскою булавкою с бронзовым пистолетом» (VI, 7). Детали данного описания могут говорить о моде того времени, «тульская булавка» — о месте, где она изготовлена, но при этом они не несут никакой психологической нагрузки, поскольку упомянутый «молодой человек» никогда уже не появится на страницах поэмы. Однако его появление «в кадре» мотивировано желанием автора воссоздать полноту жизни. Автор детально описывает образы слуг, чиновников, городских дам, реальных и умерших мужиков, создавая образ народа и нации, что соответствовало жанровой природе задуманного им произведения.

Детализация изображаемого — характерная особенность свойственной Гоголю манеры письма, которая нашла, пожалуй, наиболее яркое выражение в поэме «Мертвые души». Функции подробностей и мелочей в данном произведении разнообразны: это функции «торможения», «задержания» действия, функции конкретизации времени и места действия, создания фона, в том числе и исторического, функции психологической характеристики персонажей и т. д. Художественные детали у Гоголя, как правило, не единичны. Они объединены в систему и несут на себе значительную смысловую и идейно-художественную нагрузку.

Примечания

1. Белый Андрей. Мастерство Гоголя. М., 1996. С. 118.

2. Чернец Л. В. Деталь // Введение в литературоведение. Литературное произведение: Основные понятия и термины: Учеб. пособие / Под ред. Л. В. Чернец. М., 1999. С. 73.

3. Белый Андрей. Мастерство Гоголя. С. 95.

4. См.: Смирнова-Чикина Е. С. Поэма Н. В. Гоголя «Мертвые души»: Комментарий. Л., 1974. С. 134.

5. Белый Андрей. Мастерство Гоголя. С. 52.

6. Терц Абрам. В тени Гоголя // Абрам Терц. Собр. соч.: В 2 т. Т.2. М., 1992. С. 259.

7. См.: Лотман Ю. М. Пиковая дама и тема карт и карточной игры в русской литературе начала ХIХ века // Лотман Ю. М. Избранные статьи: В 3 т. Т. 2. Таллин, 1992. С. 394.

8. Есин А. Б. Люди, вещи, события в «Мертвых душах» Гоголя // Есин А. Б. Литературоведение. Культурология. Избр. труды. М., 2002. С. 199.

К списку научных работ

«Мертвые души»

Давайте обсудим галерею гоголевских помещиков, посмотрим внимательнее на Чичикова и узнаем, кто из помещиков отличается от других одной важной чертой.

1️⃣👤 Главный герой «Мертвых душ» — Павел Иванович Чичиков. В начале книги мы не знаем о нем ничего конкретного, только в конце нам отчасти раскрывают его предысторию. Чичиков появляется в губернском городе NN, окруженный ореолом тайны.

🎩 У него нет явных отличительных черт, он идеально приспосабливается:

«О чем бы разговор ни был, он всегда умел поддержать его: шла ли речь о лошадином заводе, он говорил и о лошадином заводе; говорили ли о хороших собаках, и здесь он сообщал очень дельные замечания; трактовали ли касательно следствия, произведенного казенною палатою, — он показал, что ему небезызвестны и судейские проделки; было ли рассуждение о бильярдной игре — и в бильярдной игре не давал он промаха; говорили ли о добродетели, и о добродетели рассуждал он очень хорошо, даже со слезами на глазах; об выделке горячего вина, и в горячем вине знал он прок; о таможенных надсмотрщиках и чиновниках, и о них он судил так, как будто бы сам был и чиновником и надсмотрщиком.»

Эта длинная, избыточная характеристика, как всегда у Гоголя, дает эффект абсурда. Обратите внимание на «добродетель», затесавшуюся среди светских тем — между бильярдом и горячим вином.

📝 Сюжет годится для плутовского романа: Чичиков, бывший чиновник, притворяется помещиком, и для подтверждения статуса ему нужны крепостные — на бумаге, поэтому он и охотится за покойниками. От классического плута героя отличает отсутствие индивидуальных свойств: мы не знаем, есть ли за его масками лицо.

👥 Помещики, в гости к которым отправляется Чичиков, наоборот, наделены яркими, четко закрепленными свойствами: это Манилов, Коробочка, Ноздрев, Собакевич, Плюшкин. В описании персонажей соседствуют взгляд повествователя и реакции самого Чичикова, а ему, очевидно, доверять нельзя.

2️⃣🐻 Например, Собакевича представляют с помощью простого зооморфизма — сравнения с животным:

«Когда Чичиков взглянул искоса на Собакевича, он ему на этот раз показался весьма похожим на средней величины медведя. Для довершения сходства фрак на нем был совершенно медвежьего цвета, рукава длинны, панталоны длинны, ступнями ступал он и вкривь и вкось и наступал беспрестанно на чужие ноги».

🎭 Это старый комический прием — доводить до карикатуры какую-то одну черту. Так можно легко дегуманизировать любого персонажа: здесь мы делаем вывод, что в Собакевиче не хватает человеческого. Но следует отметить, что так его видит Чичиков, и в конце описания нам это напоминают: «Чичиков еще раз взглянул на него искоса, когда проходили они столовую: медведь! совершенный медведь!»

3️⃣🥨 Последний в галерее помещиков — Плюшкин, и его эпизод самый сложный. Сам по себе образ патологического скупца в литературе существует давно, и Гоголь прекрасно помнит мольеровского Гарпагона и героя пушкинского «Скупого рыцаря».

💰 Классический скупец механически копит и оберегает свои сокровища, но не пользуется ими и не получает удовольствия. Владения его в состоянии разрухи, кажется, в доме нет ни одной целой вещи: на столе стоит «сломанный стул, и рядом с ним часы с остановившимся маятником, к которому паук уже приладил паутину».

🕰 По всем законам сюжетов о скупцах на этой картине повествователь должен был остановиться — а он вдруг рассказывает, что в прошлом у Плюшкина все было не так: «А ведь было время, когда он только был бережливым хозяином! был женат и семьянин, и сосед заезжал к нему пообедать, слушать и учиться у него хозяйству и мудрой скупости». Плюшкин — единственный персонаж, у состояния которого есть причина. Есть моменты, где в нем просыпается жизнь — когда он вспоминает одноклассника или когда думает, не сделать ли Чичикову подарок.

🔎 Важно, что у Гоголя, переместившего свой эпос в повседневность, читателю нужно самому решать, что не так с каждым из персонажей.

Гоголь жив. Каким получился сериал «Мертвые души» Григория Константинопольского

  • Ярослав Забалуев
  • Для Би-би-си

Автор фото, Пресс-служба ТНТ

Подпись к фото,

Евгений Цыганов в роли Чичикова

На видеосервисе ivi вышел четырехсерийный сериал Григория Константинопольского «Мертвые души», в котором действие поэмы Гоголя перенесено в современную Россию, а Чичиков благополучно устроился на госслужбу. Режиссеру удалось снять по мотивам классического текста уморительную и точную картину о том, что в России из века в век не меняется практически ничего.

По дороге в Бугорск

178 лет назад бывший коллежский советник Павел Иванович Чичиков с позором покинул губернский город N и с тех пор колесит на своей птице тройке, не гнушаясь, впрочем, апгрейдом как транспортного средства, так и социального статуса.

Менее века спустя после публикации первого и единственного тома гоголевской поэмы, Павел Иванович воспользовался суматохой на том свете и сбежал в Москву 1920-х — в булгаковских «Похождениях Чичикова».

Нового пришествия пришлось ждать без малого сотню лет, однако вот он (Евгений Цыганов) — жив, здоров, целёхонек, едет на «трёшке» BMW в город Бугорск, за рулем — верный Селифан. Чичиков служит в Министерстве культуры и уполномочен обсудить с местными чиновниками новейшую инициативу центра.

Автор фото, Пресс-служба ТНТ

Подпись к фото,

Алексей Серебряков сыграл Плюшкина

В связи с программой реновации в Москве решено увеличить кладбищенские площади, на которые велено свезти со всей России достойнейших из её почивших сынов. Есть однако у Чичикова, разумеется, и личный шкурный интерес — втихаря продать власть имущим престижные места на столичных кладбищах, начиная с кремлёвского. Губернатор Сквозник-Дмухановский (Сергей Колтаков), физкультурник Ноздрев (Тимофей Трибунцев), мэр Бугорска Коробочка (Елена Коренева) и другие знакомые лица воспринимают идею сохранить после кончины статус с энтузиазмом.

Дальше начинается чистая феерия. Дословности кондовых экранизаций здесь противопоставлено следование гоголевскому духу, очень точное понимание того, почему «Мертвые души» не устарели и сегодня.

Константинопольский, конечно, не экранизирует Гоголя, а берёт его в сообщники. Пока коллеги-режиссеры более или менее успешно изобретают эсперанто для разговора с остальным миром, Константинопольский с головой уходит в почву, настаивая на том, что своей русскости совсем необязательно стесняться, но пользуется при этом веселым и актуальным постмодернистским инструментарием. Прежде всего, это практично, поскольку такие методы позволяют обращаться с родным культурным кодом только так, как он того и заслуживает — абсолютно по-свойски.

Автор фото, Пресс-служба ТНТ

Подпись к фото,

Елена Коренева в роли Коробочки

Так что вместо сонного провинциального темпа чичиковских разъездов между имениями — энергичный набор скетчей, проложенных музыкальными номерами. С одной стороны, целые куски сочной гоголевской прозы оставлены без изменений, с другой — Ноздрёв требует похоронить его рядом с Захаром Прилепиным (по правую руку от Сталина), а режиссер-неудачник Плюшкин (убийственная режиссерская автопародия в блестящем исполнении Алексея Серебрякова) хочет лежать с однокурсником Бондарчуком. Песни в диапазоне от «Единственной» до «Оттепели» превращены чуть ли не в брехтовские зонги, а Чичиков, соответственно, напоминает то ли Мэкки Ножа, то ли Артуро Уи.

Пересказывать содержание четырех серий подробнее — дело неблагодарное и бессмысленное, но с точностью можно утверждать, что «Мертвые души» — шанс на такой оглушительный хохот, которого в уходящем году вы от себя ещё не слышали.

Нормально, Григорий

Такую резвость в обращении с классикой в российском кино мог позволить себя, пожалуй, только один русский режиссер. Григорий Константинопольский любит рассказывать, что после показа его дебютной короткометражки на Берлинале в 1991-м его называли «молодым Тарковским» (этот факт высмеян в обморочном монологе Плюшкина).

Автор фото, Пресс-служба ТНТ

Подпись к фото,

Тимофей Трибунцев в роли Ноздрева

Дальше был фильм «8 1/2 долларов», удачно вписавшийся в традицию «тарантиноидов» девяностых. Дальше было возвращение уже в нулевых — с «Кошечкой» и «Самкой», а потом снова затишье. Казалось, что Константинопольского с его анархической парадоксальностью списали на склад артефактов из прошлого века, а денег на кино больше не дадут. Однако в 2016-м году ему удалось сделать для «ТНТ» четырехсерийную «Пьяную фирму», а в прошлом году вышли «Русский бес» и «Гроза».

В свои 56 лет режиссер по-прежнему ходит чуть ли не в начинающих, но в случае с «Мертвыми душами» это выражается, прежде всего, в бешеной энергии, которая, к счастью, не гасится здесь соображениями хорошего вкуса.

При этом Константинопольский очевидно работает для умного зрителя. Для того, чтобы смотреть это кино, хорошо бы хотя бы примерно представлять себе текст гоголевской поэмы. С другой стороны, идея дословной экранизации, в которой роль постановщика максимально редуцирована, представляется занятием по определению бессмысленным. Просвещению зрителей, не желающих читать, такие киноленты способствуют мало, что прекрасно проиллюстрировано мертворожденными (простите за каламбур) примерами новейшего времени.

Автор фото, Пресс-служба ТНТ

Подпись к фото,

Собакевич, которого сыграл Александр Робак, и Чичиков

Сейчас задним числом понятно, что все фильмы Константинопольского, начиная с «Кошечки», по сути своей глубоко литературны. Более того, в каждом время от времени мелькали образы то того, то иного классика (в сюжете «Самки», напомним, важную роль играл Иван Тургенев, согрешивший с женщиной-йети).

Несмотря на всю неочевидность затеи, в экранизации «Мертвых душ», есть, если задуматься, ювелирный расчет. С одной стороны, телепостановки классики давным-давно утомили зрителей, с другой — имя Гоголя в последние годы на слуху в связи с трэш-хоррор-байопиком писателя от ТНТ (продюсеры которого отметились и здесь). Наконец, потаенная сила такого проекта заключается в том, что он, в общем-то, избавляет от ответственности при проговаривании того, о чем говорить обычно не принято.

Константинопольский щедро наполнил свой фильм приметами современной русской жизни: здесь и георгиевская лента на пришедшем с «невидимого фронта» капитане Копейкине, тяжелая люкс-живопись от Никаса Сафронова, пытки утюгом от Собакевича, и самый гуманный суд в мире, готовый принять любое предложенное властями решение. В то же время гоголевский текст подобно матрице проявляет то, насколько мы, на самом деле, мало изменились за то время, пока поэма занимала своё место в ряду классических (что у нас часто значит «скучных») текстов.

Смеяться вовсе не грешно

«Мертвые души» это не только плутовская «Одиссея» — готовая основа для роуд-муви, но и перекресток литературных интенций самого Гоголя. В поэме сошлись казалось бы несочетаемые ипостаси писателя — сатирик и утопист (Константинопольский, кстати, неоднократно говорил, что русская литература в его представлении глубоко утопична). Именно из «Мертвых душ» Гоголь хотел сделать эпопею возрождения, а вернее — воскрешения России. Вот только получалось как-то неправдоподобно, так что через пять лет после публикации этой книги Николай Васильевич обратился к более прямолинейной публицистике в «Выбранных местах из переписки с друзьями».

Автор фото, Пресс-служба ТНТ

Подпись к фото,

Чичиков и Манилов (Дмитрий Дюжев)

Важнейшим компонентом здесь является не бичевание пороков, а язвительная летящая сатира, которой «Мертвые души» пропитаны вплоть до знаменитого финала с «птицей тройкой». С этим куском гениального текста, кстати, связан занятный казус, поскольку трактовать его принято в патриотическом ключе, забывая о пассажире брички, которую эта самая птица на себе везет. И «Мертвые души» Константинопольского говорят об этом с первых же кадров.

Все нововведения сериала сделаны именно что «по мотивам». Изменился язык разговора, изменились инструменты сатиры, расширились (как ни странно) границы дозволенного. Изменилось, наконец, положение жуликов в российском обществе, да и в отношении к ним окружающих стало, скажем так, больше нюансов.

«Мертвые души» Константинопольского основательно и хлестко меняют исходный текст, но ровно настолько, чтобы избавить зрителя от погружения в костюмную условность. Однако в финале вдруг оказывается, что суть фильма и книги едины. Сюда неслучайно забрели герои соседних гоголевских произведений — помимо Сквозника-Дмухановского это, например, Агафья Тихоновна из «Женитьбы» (Анна Михалкова).

Все вместе они напоминают, что главным героем гоголевской сатиры был и остается смех, помогающий легче усваивать абсурд русского (да и не только) быта и бытия. Сохранился здесь, кстати, и открытый финал, так что, чем чёрт не шутит, быть может, рекламный слоган сериала «Том второй is done» воплотится в следующем телесезоне. Во всяком случае, после похождений в Бугорске на пути чичиковской «трёшки» вот-вот покажется платоновский город Краснозвонск.

Мертвых душ Николая Гоголя

Для обзора книги Фернандо Пессоа «Книга беспокойства» я попросил вас представить, что кто-то подарил вам красивые старые часы, подарок с уловкой, которая, к сожалению, не работает, нет, как-то целиком. Вы бы в этой ситуации почувствовали себя обиженным, потому что часы — это еще не все, чем они могли бы быть? Или вы счастливы иметь все как есть, полагая, что вы что-то приобрели, а не потеряли, потому что вы не можете потерять то, чего никогда не было (часы никогда и не могли работать)?

Я подумал, что ответ на этот вопрос не только расскажет вам о вашем подходе к часам, но и отразит, как вы относитесь к незаконченным романам.Я часто вижу, блуждая по Интернету, обзоры и статьи, оплакивающие неполное, не полностью нереализованное. Такие книги, как «Замок», например, или «Человек без качеств», или «Боевой солдат Швейк», или «Мертвые души» Николая Гоголя. Для определенного типа читателей эти книги разочаровывают, неприемлемо ошибочны; некоторые даже заявляют, что их следует избегать вообще. Очевидно, я не разделяю этого мнения. Возвращаясь к моей аналогии с часами, я принадлежу ко второму типу; Я счастлив иметь эти романы в их несовершенном состоянии, принимать их за чистую монету.Красивые часы остаются красивыми часами, даже если они не умеют определять время. В самом деле, я склонен находить эти неполные, иногда неотредактированные рассказы очаровательными, как красивая девушка с шепелявостью.

Что касается Dead Souls, то у нас есть один полный том и несколько фрагментов второго тома. Говорят, что Гоголь намеревался написать всего три тома, но сжег большую часть того, что он написал после публикации первого, а затем увеличил и умер, прежде чем он смог собрать что-то, что его удовлетворило.Тем не менее, что необычно в рассматриваемой здесь книге, так это то, что первый том был закончен и может существовать отдельно, так что, если бы вы прочитали его, не зная о намерении составить следующие тома, у вас не было бы ощущения, будто вы был недооценен. На самом деле, я не уверен, зачем издатели вообще включили второй том. На мой взгляд, это очень сильно подорвало репутацию книги не потому, что она плохая сама по себе, на самом деле мне она нравится больше, чем большинству, а потому, что кажется, что к ней приставляют.Более того, что, возможно, более важно, автор стал благочестивым, аскетом, и, как следствие, его работа становилась все более догматичной и назидательной; и так много забавной игривости и обаяния [которые Гоголь считал греховными] было высосано из повествования. Прежде чем мы продолжим, я должен отметить, что этот обзор в основном касается только первого тома.


[Гоголь сжигает рукопись второй части мертвых душ Ильи Репина]

В начале книги в город въезжает британка, несущая в себе незнакомца Павла Ивановича Чичикова и двух его лакеев.Гоголь старается подчеркнуть заурядность Чичикова; он, пишет он, ни толстый, ни худой, ни привлекательный, ни уродливый. Таким образом, на первый взгляд он является средним человеком, который, кроме того, не имеет собственной заметной личности. Например, когда он обедает с помещиком Маниловым, который эмоциональный и чрезмерно дружелюбный, Чичиков пытается сойтись с ним, имитируя его поведение и отношения. Конечно, этот заискивающий подход можно было бы истолковать как желание понравиться, но быстро становится очевидным, что у нашего героя другая цель.Эта цель, этот план — вот что дает роману вызывающее воспоминания название (и какое это, кстати, название!), Поскольку Чичиков намерен скупить или получить в дар все мертвые души города или крепостных. .

Только в конце первого тома выясняется, почему он хочет, или что он собирается делать с правами на умерших крепостных. Он говорит Ноздреву, другому помещику, что желает их, чтобы произвести впечатление богатства и таким образом поднять свой статус в обществе, но в своих мыслях указывает, что это было ложью.В любом случае, нет никаких сомнений в том, что он замышляет ничего хорошего [вариации восклицания «что за дьявол» часто произносятся по всему тексту, что явно важно, поскольку только дьявол должен торговать душами] и что, Чичиков далеко не обычный человек, а настоящий манипулятор, который презирает людей, с которыми пытается иметь дело. В свете этого может возникнуть соблазн рассматривать «Мертвые души» как своего рода моральную сказку, в которой кучу несчастных обманывают, лишив их собственности, или как предупреждение в духе: «Будьте осторожны, добрые люди, с незнакомцами». ! Однако это было бы довольно упрощенное или поверхностное толкование, потому что никто из помещиков или горожан не является особо сочувствующими фигурами [кроме, возможно, Манилова]; действительно, они гораздо менее симпатичны, чем сам Чичиков.

Чем больше персонажей вводится, тем яснее становится, что Гоголь подшучивает над разными русскими типами и слоями общества. Каждый из людей, с которыми Чичиков сталкивается в своем стремлении скупить мертвые души, представляет собой одномерный сатирический портрет; например, Плюшкин — скряга, Манилов — сентиментальный дурак, Ноздрев — гедонист и скупердяй, женщины — сплетницы и так далее. Однако, если это все, что может предложить книга, это, конечно, было бы забавно, но не было бы великим шедевром, каким я считаю.Что придает «Мертвым душам» глубину, а сатиру — больше укола, так это то, как она занимается вопросами и проблемами, касающимися господ и рабов, бедности и богатства, власти и коррупции. Чтобы разобраться во всем этом, нужно вернуться к афере Чичикова: он скупает души у богатых помещиков; они, конечно, мертвы, но обе стороны все же занимаются своего рода работорговлей. В России в то время мужики, умершие или нет, были доступны для покупки и переселения; поэтому души или крепостные были в рабстве, они не были свободны.Если вы несвободны, вы в каком-то смысле перестали быть человеком или, по крайней мере, с вами не обращаются как с таковым.

Я сам не могу сказать, было ли это так, но я читал, что Гоголь не обязательно был против крепостничества, и, конечно, второй том [в котором говорится об ответственности перед своими крепостными], похоже, подтверждает это; и поэтому нужно быть осторожным, чтобы не объявлять «Мертвые души» полным осуждением, но бесспорно, что его автор сочувствовал бедным. Например, в романе есть важный, почти трогательный отрывок, когда Чичиков изучает имена людей, которых он приобрел, и впервые начинает задаваться вопросом, кто они такие, как жили и как умерли; они в этот момент очеловечены.

«Когда он смотрел на те листы бумаги, на мужиков, которые когда-то были мужиками, которые работали, пахали, напивались, водили повозки, обманывали своих хозяев, а может быть, просто были хорошими мужиками, он был одержим. странным чувством, которого он сам не понимал ».

Еще есть история капитана Копейкина, раненого военного, который просит пенсию у правительства, но ему постоянно отказывают, несмотря на его тяжелое положение и заслуги, которые он оказал своей стране.Нам также рассказывают истории или анекдоты о сокрытиях и упоминают взятки среди чиновников. Справедливо отметить, что бедняки не остаются полностью одни, не полностью избегают критического взгляда автора, поскольку они пьют и иногда прибегают к насилию, но все это происходит почти мимоходом; Большая часть романа посвящена жадности и идиотизму землевладельцев, чиновников и вообще тех, у кого есть деньги и влиятельные должности.

Вы также можете подумать о том, что переговоры Чичикова говорят о капитализме, или, в частности, о принципе, что у всего есть цена, что что-то стоит того, что определенный человек готов за это заплатить.Не раз герой обнаруживает, что торгуется, даже спорит, с землевладельцами, которые не хотят расставаться со своими мертвыми душами (хотя и стоят им денег), потому что считают, что если он хочет их, то они должны чего-то стоить. Например, когда Чичиков говорит Собакевичу, что мертвая душа — это то, что никому не нужно, он отвечает, что, наоборот, они вам нужны! И так пытается выжать из него как можно больше денег. В зависимости от вашего чувства юмора, переговоры будут либо веселыми, либо однообразными и утомительными.Я один из первых. Для меня есть что-то чрезвычайно забавное в том, что человек пытается купить явно бесполезный предмет, который даже не существует на самом деле [или существует только на бумаге]; его разочарование, когда он столкнулся с неспособностью продавца понять, что он не только дает им деньги, но и избавляет их от финансового бремени [налог должен быть уплачен за души до завершения следующей переписи], особенно интересно.

«Манилов был доволен этими заключительными словами, но он все еще не мог разобраться в самой сделке и, не получив ответа, стал так сильно сосать свою глиняную трубку, что она начала хрипеть, как фагот.Казалось, он пытался извлечь из него мнение об этом беспрецедентном деле; а глиняная трубка только хрипела и ничего не говорила ».

Хотя идея, лежащая в основе работы, остроумна и удовлетворительна, и можно сделать многое из социально-политических элементов, наиболее привлекательным аспектом «Мертвых душ» является стиль, в котором Гоголь все это выполняет. То, что все русские романы рассказываются идиотскими, слегка сумасшедшими, почти лихорадочными людьми, стало своего рода клише. Это, конечно, неправда, но яркие примеры такого рода есть в творчестве Федора Достоевского [Записки из подполья, Бесы], Андрея Белого [Петербург] и других.В любом случае можно сказать, что Николай Гоголь изобрел этот архетип, или, даже если он этого не сделал, он, безусловно, был одним из первых и самых известных, кто использовал его, и можно утверждать, что он сделал это лучше, чем кто-то еще.

Его авторский голос легкомысленный, нервный, непредсказуемый и часто абсурдный. Он часто разговаривает со своим читателем, подмигивает ему, подыгрывает ему, напоминая своего рода циркового манежа, который выпил на одну-две водки слишком много. Повествование Гоголя, как беглая британка, постоянно отклоняется в неожиданных направлениях.Он будет обсуждать, скажем, попытки Чичикова купить души у Ноздрева, сравнит позицию Ноздрева с определенным типом военного, а затем проведет несколько хороших абзацев, описывающих личность и поведение этого воображаемого военного, выходящее далеко за пределы исходная точка сравнения; или Гоголь опишет определенный тип лица, а затем предоставит некую предысторию людям с таким типом лица. То, как он это делает, действительно волшебно; это придает книге еще более впечатляющую глубину, создает ощущение, что она изобилует личностями.Более того, его образность, его метафоры — одни из лучших во всей литературе, даже в переводе. Тараканы похожи на чернослив; ряд чашек подобен ряду птиц на берегу; и, один из моих любимых, некоторые люди, как говорят, не являются самими объектами, а похожи на пятнышки на объектах.

Стоит отметить, что роман имеет подзаголовок «Поэма», и поначалу это может показаться ложной рекламой, поскольку он, безусловно, написан прозой. Однако в ней, несомненно, есть поэтические элементы, настолько, что книга напомнила мне больше всего Гомера или Данте «Божественную комедию».Есть […]

[ Здесь обзор обрывается ]

«Мертвые души», Сэм Ривьер: NPR

В сцене, близкой к концу дебютного романа английского поэта и издателя Сэма Ривьера « Мертвые души », дважды опальный поэтический плагиат по имени Соломон Визе объясняет, что до того, как его исключили из литературного истеблишмента, он никогда не слушал, когда люди хвалят его работа.В сообществе подхалимской поэзии, заявляет Визе, похвала проистекает из «чудовищной неискренности» и поэтому смертельна. Как критик, который стремится быть полностью честным, я не могу не воспринимать это заявление как оскорбление — что я такое, рубленая печень? — но все же я знаю, что это правда. В целом к ​​ Dead Souls я отношусь примерно так же. Ривьер резок и забавен, и он наполняет свой роман грубыми и правильными мыслями. Это, несомненно, умная книга и, в определенном смысле, хорошая.При этом не читается.

Действие Dead Souls происходит в течение одной долгой ночи в баре лондонского Travelodge, где Визе рассказывает историю своего падения рассказчику, чрезвычайно раздражающему, сверхсознательному редактору поэтического журнала. В нем нет разрывов абзацев, глав, почти никакого сюжета и никакого интереса к жизни за пределами издательской индустрии. (Может ли он быть установлен в Бруклине? Может.) Он также не заинтересован в создании детализированного, интригующего или даже трехмерного портрета Издательского мира для читателей, которые, возможно, еще не были вовлечены — или, если использовать предпочтительное слово рассказчика, втянут, — в литературную сферу.Вместо этого Ривьер исходит из предпосылки, что «[е] давно уже в поэзии не было поэзии». По словам его рассказчика, почти вся современная поэзия настолько вторична и плоха, что едва ли заслуживает названия. Его проза насыщена сатирой, но в упрощенном виде она, кажется, задает три жалобных связанных вопроса: как стихи стали такими фальшивыми? Что даже — это настоящих стихов? И что бы это ни было, вернется ли оно когда-нибудь снова?

Этот безымянный рассказчик сильно ограничивает Ривьера.Он подавлен, зациклен на статусе и самом себе, и совершенно устойчив ко многим типам осмысленных мыслей.

Все три вопроса бесспорно действительны. У Ривьера есть хорошие ответы на первый вопрос: он обвиняет публикации в том, что они игнорируют сельских и региональных писателей, слишком движимы социальным давлением и почти недоступны для тех, чьи родители не могут поддержать их финансово. Он также умен в своём корыстном, часто бессмысленном характере похвалы в соцсетях и насмешек, которые он хорошо высмеивает.Однако, чтобы ответить на второй и третий вопросы, ему пришлось бы выйти за рамки иронии, на что его рассказчик не способен. Этот безымянный рассказчик сильно ограничивает Ривьера. Он подавлен, зациклен на статусе и самом себе, и совершенно устойчив ко многим типам осмысленных мыслей. Он посвящает большую часть своих интеллектуальных усилий «микроанализу этики [любой] ситуации», который, несмотря на количество времени и энергии, которое я, казалось, потратил на это, я рассматривал в основном как частное развлечение.«Когда Визе начинает свой монолог, это большое облегчение, когда он несколько сбегает от рассказчика, но Ривьер никогда не позволяет нам сбежать полностью. Мы получаем рассказ Визе через рассказчика, что означает, что мы лишаем его сочувствия или художественного интереса.

Возможно, мне не следует винить рассказчика, который, в конце концов, является изобретением Ривьера.Безусловно, выбор Ривьера — исключить неучастников Publishing World из Dead Souls . Внутри множество шуток (сумки! Ха!); объяснения или экстраполяции к остальному обществу, не так много. Визе может полагать, что его «поэтическая судьба» — создать «произведение настоящего искусства», но он настолько явный шарлатан, что я с трудом могу представить себе любого читателя, который хочет писать хорошие стихи — или создавать хорошее искусство любого рода — выбирающим проводить с ним время. Я не, чтобы быть ясным, не жалуюсь, что он неприятен; скорее, пока я читал, я обнаружил, что часто думаю о главном герое романа Лили Кинг « Writers & Lovers », который отказывается встречаться с парнем с писательским кризисом, потому что «это заразительно.Б.С. Визе тоже кажется заразительным. Ривьер пишет его как олицетворение Publishing World: он поглощает всю поэтическую экосистему, а затем изрыгает ее настолько очевидно, что его поймают и стыдят за плагиат не один раз, а дважды.

Dead Souls явно черпает вдохновение у двух писателей: Томаса Бернхарда, короля романа из одного абзаца, и Роберто Боланьо, который основал поэтическое движение в Мексике в 1970-х годах, а затем написал исключительный роман Дикие детективы о выдуманном поэтическом движении, очень похожем на его собственное.Мое личное непоколебимое убеждение, что письмо без абзацев — это средний палец для читателя, что устраивает Бернхарда; его книги — это яростные вопли. Dead Souls — это нарекание. По-моему, у нареканий должны быть перерывы. Что касается сходства между Dead Souls и The Savage Detectives , я скажу только, что последний любит поэзию; первый даже не знает, что такое поэзия. Поэтому неудивительно, что в то время как роман Боланьо переполнен радостью, волнением, замешательством и юмором, роман Ривьера в корне иссяк.Это собрание идей без эмоций. Зачем для этого обращаться к художественной литературе?

Лили Мейер — писатель и переводчик, живущая в Цинциннати, штат Огайо.

Учебное пособие по Dead Souls: Анализ

Эти заметки предоставлены членами сообщества GradeSaver. Мы благодарны за их вклад и призываем вас сделать свой собственный.

Николай Гоголь работает над этим произведением 17 лет. По замыслу писателя литературное произведение должно было состоять из трех томов.Сам Гоголь неоднократно сообщал, что идею произведения ему предлагал Пушкин. Александр Пушкин был также одним из первых слушателей стихотворения. Работа над Dead Souls была сложной. Писатель несколько раз менял концепцию, переделывал разные ее части. Только первая глава, вышедшая в 1842 году, писалась шесть лет. За несколько дней до смерти писатель сжег рукопись второго тома. Сохранились только первые четыре главы и одна из последних.Третий том даже не начался.

Изначально Гоголь рассматривал « Мертвых душ » как сатирический роман, автор задумал показать «Вся Русь». Но в 1840 году писатель тяжело заболел и чудесным образом исцелился. Николай подумал, что это знамение — Творец требует от него создания чего-то, что служило бы духовному возрождению России. Таким образом, идея Dead Souls была переосмыслена. Идея заключалась в создании трилогии по типу Божественной комедии Данте.Отсюда и возникло жанровое определение автора — стихотворение.

Гоголь считал, что первая глава необходима, чтобы показать разложение феодального общества и его духовное обнищание. Во втором — дать надежду на очищение «мертвых душ». В третьих — возрождение уже новой России.

В основе сюжета стихотворения лежала афера чиновника Павла Ивановича Чичикова. Суть его заключалась в следующем. Крепостная перепись в России проводилась каждые 10 лет.Таким образом, крестьяне, умершие в период между переписями, по официальным документам (реестрам) считались живыми. Цель Чичикова — скупить «мертвые души» по невысокой цене, а потом выложить их в попечительский совет и получить большие деньги. Мошенник рассчитывает, что такая сделка выгодна арендодателям: не нужно платить налоги за умерших до следующей ревизии. Чичиков путешествует по России в поисках «мертвых душ».

Этот сюжет позволил автору создать социальную панораму России.В первой главе автор знакомит нас с Чичиковым, а затем описывает его встречи с помещиками и чиновниками. Последняя глава снова посвящена спекулянту. Образ Чичикова и его покупка мертвых душ объединяют сюжетную линию произведения.

Помещики в стихотворении — типичные представители людей своего круга и времени: расточители (Манилов и Ноздрев), накопители (Собакевич и Коробочка). Завершает эту галерею расточитель в одном лице — Плюшкин.

Чиновник в Dead Souls — это компания наемников, полная воров и жуликов. В системе городской бюрократии писатель рисует образ «кувшинки морды», готового продать собственную мать за взятку. Не лучше начальник милиции и паникер прокуратуры, погибшие от страха из-за мошенничества Чичикова.

Главный герой — негодяй, у которого есть черты других персонажей. Он вежлив и склонен к позерству (Манилов), мелочен (Коробочка), жаден (Плюшкин), предприимчив (Собакевич) и тщеславен (Ноздрев).Павел Иванович уверенно чувствует себя среди чиновников, так как прошел все вузы мошенничества и взяточничества. Но герой умнее и образованнее тех, с кем имел дело. Он великий психолог: приводит в восторг провинциальное общество, умело ведет торг с каждым помещиком.

Писатель вложил в название стихотворения особый смысл. Чичиков покупает не только мертвых крестьян. Под «мертвыми душами» Гоголь понимает пустоту и бездуховность их персонажей.Для хищника Чичикова нет ничего святого. Плюшкин потерял все человеческое подобие. Коробочка не прочь копать могилы с целью наживы. В доме Ноздрева только собаки живут хорошо, его собственные дети брошены. Душа Манилова крепко спит. В Собакевиче нет ни капли порядочности и благородства.

«Мертвые души» — это отражение России 30-х годов 19 века и замечательная галерея сатирических образов, многие из которых стали нарицательными. Мертвые души — яркое явление в русской литературе.Поэма открыла совершенно новое направление, получившее впоследствии название «критический реализм».

Обновите этот раздел!

Вы можете помочь нам, пересматривая, улучшая и обновляя эта секция.

Обновить этот раздел

После того, как вы заявите права на раздел, у вас будет 24 часа , чтобы отправить черновик. Редактор рассмотрит заявку и либо опубликует ее, либо оставит отзыв.

Художественная литература: Обзор «Мертвых душ» — WSJ

В более чем невинных 2012 году писательница Элиф Батуман опубликовала следующий твит: «У ЧИЧИКОВА 1 000 000 подписчиков в Твиттере.999 985 ИЗ НИХ МЕРТВЫ ». Это была отличная, хотя и нишевая, шутка, поскольку Чичиков — парвеню из классического романа Николая Гоголя, который вступает в ряды русской аристократии, покупая души мертвых крепостных. Я не собираюсь оскорблять британского поэта Сэма Ривьера, когда предполагаю, что он позаимствовал шутку (и название Гоголя) для своего дебютного художественного произведения, «Мертвые души» (Катапульта, 291 стр., 26 долл. США) — не только потому, что Роман сосредоточен на поэте, который приобрел популярность, создав тысячи поддельных подписчиков в приложении для социальных сетей, а также потому, что его интересуют темы плагиата и подлинности, поскольку они касаются искусства при капитализме.

Легкомысленный поэт — Соломон Визе, и большая часть романа посвящена исповеди на всю ночь, которую он произносит безымянному рассказчику, редактору «литературного журнала среднего тиража» в Англии. Визе — самый громкий литературный злоумышленник в слегка антиутопической реальности романа, в которой вспышка скандалов с плагиатом привела к централизованному режиму машинного тестирования — «количественной системе анализа и сравнения» или QACS — для защиты от дальнейшего разрыва. -выкл.Надзор со стороны Большого брата связан с самым надуманным аспектом альтернативного мира г-на Ривьера: поэзия внезапно стала востребованной, а искусство было поглощено коммерциализмом, превратившись в «новую основу делового мира».

В этой неолиберальной пустоте Визе, который был занесен в «серый список» после многочисленных нарушений плагиата, является оводом и провокатором, и его развернутый монолог, в котором рассказывается о различных циничных попытках снискать известность, отправляет в мир искусства tout court, высмеивая его кликушку. его самомнение и его жалкая капитуляция перед песнями сирены денег.В книге утверждается, что экономический режим настолько скомпрометирован и укоренился, что подлинное творчество уступило место бессмысленным вымысловатым возням: «Мы понимаем, что не можем ничего изменить, мы пришли постфактум, уже слишком поздно, и все, что мы можем мы должны терпеть такое положение дел, а бесконечно интерпретировать такое положение дел в извращенном углублении нашей эксплуатации ».

Что же тогда должны делать писатели? Как и Визе, мистер Ривьер склоняется к нигилизму.Хотя текст в «Мертвых душах» содержит шутливые каламбуры и намёки (помимо Гоголя, много Данте), он также наполнен банальным бизнес-жаргоном — наполнителем о «культурных участниках» и «высоких рейтингах одобрения в поэзии». концертная арена »- и страницы несущественного« микроанализа ». Отличительной стилистической особенностью является отсутствие разрывов абзаца. Обычно это техника, используемая для передачи потока сознания, но в этом случае мы получаем не блуждающие мысли рассказчика, а его краткое изложение признания Визе.Без перерывов и пауз он кажется социопатом или каким-то постчеловеческим андроидом. Его душа самая мертвая из всех.

Умный, но обескураживающий роман г-на Ривьера, таким образом, представляет собой крупномасштабную имитационную ошибку, книгу, воплощающую те аспекты культуры, которые она осуждает («Фальшивые счета» Лорен Ойлер — еще один недавний пример этой тенденции). Сама поэзия, признает Визе, «остается постоянной возможностью», пространством потенциального возрождения. Очевидно, в книге нет стихов.

Мертвых душ

The Guardian , 1 из 10 лучших дебютных романистов года
BuzzFeed , самая ожидаемая книга года
A New Statesman Самая ожидаемая книга года esque, Perec-ian, и написано так взрывно, что мне пришлось остановиться, стряхнуть языковой осколок с моих волос и стереть его с очков, чтобы я мог продолжить чтение ». — Джонатан Летем Маниакальный и захватывающий музыкальный.- Дастин Иллингворт, The New York Times Book Review Сардонический роман о поэзии, плагиате и литературной политике, который склоняется к своему нигилизму. . . Умный. — Сэм Сакс, The Wall Street Journal « Dead Souls » — это исключительно интеллектуальная комедия о жизнеспособности современной поэзии … Одна из самых остроумных, резких и жестких критических статей литературной культуры, которые я когда-либо читал. стая крылатых дьяволов, чтобы разорвать герметично запечатанный мир привилегий, похвалы и публикаций, в котором обитают несколько удачливых писателей.. . То, что не может передать никакое резюме, — это гипнотический эффект безжалостной прозы Ривьера. . . Проницательный, безумно оригинальный роман, в котором фигурируют все, чей успех вас огорчает. И нет ничего более вкусного, чем это. — Рон Чарльз, The Washington Post Резко и смешно. — Лили Мейер, NPR Hypnotic. — Мэг Уайтфорд, Верующий Блестящий и блестяще занимательный роман. Письмо беспощадно; ярость неподдельна. . . Волнующий. — Тоби Литт, The Guardian

Оригинальный и аутентичный дебютный роман о привилегиях и публичном поношении в сфере искусства.. . Полностью оригинальный. — Джонатан МакАлун, Financial Times (Великобритания) Whip-smart. . . Странно гипнотический. . . Странного и необъяснимого предостаточно: заговоров, разгадок и вкуснейших набоковских красных селедок. . . Dead Souls — настоящее достижение. — Тристрам Фейн Сондерс, The Daily Telegraph Читатели поймут своенравие этого 300-страничного романа, состоящего из одного абзаца, после его многочисленных и удивительных отступлений, куда бы они ни привели.. . Роман основывается на романе Камю «« Падение »», приближается к обширному синтаксису Томаса Бернхарда и объединяется с культом поэзии а-ля чилийский писатель Роберто Боланьо. . . Пройдя через зеркало дома развлечений Dead Souls , мы увидим, что нынешняя нормальная реальность столь же абсурдна и пуста, как электронное письмо. Тем не менее, пробегающий по роману клубок надежды; воровство может быть не таким антиобщественным, как его обычно представляют. Фактически, немного плагиата может быть одним из самых распространенных актов.- Сэмми Гейл, inews (UK) Inventive. . . Своевременный и провокационный. — Арианна Реболини, BuzzFeed , Best Summer Books

«Ривьер … искусно сочетает в себе метафизику, экзистенциализм, идеи оригинальности и плагиата, а также заманчивую дозу истории и мемуаров в этом увлекательном чтении». — Reader’s Digest , Лучшая художественная книга года

Напоминает Томаса Бернхарда, а в последнее время — произведения Люси Эллман и Майка МакКормака.. . Гениально изобретательный. . . Смейтесь вслух смешно, резко и свирепо, но также и отрезвляюще и вдумчиво. — Ян Монд, Locus

Чистая жизнерадостность и неуклюжий интеллект повествования Ривьера поднимают почти каждую страницу. Как только вы поймаете бурный прибой его прозы — а это, как и в случае с Бернхардом или Мариасом, займет немного времени — вам захочется прокатиться на волне до берега. . . Ужасно резкий. — Бойд Тонкин, The Arts Desk

Маниакальный и безжалостный.. . Безупречно написано. — Дана Хансен, Chicago Review of Books

Провокационный дебютный роман Ривьера. . . напоминает Томаса Бернхарда не только своей формой, но и своим ритмом и каденцией. . . Понравится любителям дрифтов Кейт Замбрено. — Publishers Weekly

подушный налог душ | Николай Гоголь

Dead Souls
Николая Гоголя
перевод Роберта Магуайра
512pp, Penguin, 8,99 фунтов стерлингов

Dead Souls — это, одна из моих статей для Humiliation, игра, которую придумал Дэвид Лодж для признания вас в великих книгах никогда не читал.У меня сложился мысленный образ этого, составленный из критики, которую я читал в отношении других русских произведений. Я представлял ее как мрачную, социально критическую, глубокую книгу о русскости, обширную, как степь. Я только что прочитал его, потому что я взволнован новыми впечатляющими переводами Penguin на русский язык, а также из-за активной переписки по электронной почте с двумя русскими. Это было совсем не так, как я себе представлял. Более того, это был один из тех шедевров, которые навсегда меняют то, как вы видите другие книги.

Это можно описать как лингвистическую фантасмагорию — полную людей и вещей с галлюцинаторной реальностью, которая устремляется в сюрреалистичность.Набоков в своем большом догматическом эссе на эту тему рассматривал книгу как феномен своеобразного «жизненно важного синтаксиса», в котором предложения Гоголя вызывали мир, который можно было произвольно развивать или отказываться от него. Гоголь называл «Мертвые души» «стихотворением», и в некотором смысле английское произведение, к которому оно ближе всего, — это «Кентерберийские рассказы», ​​где рифма и ритм добавляют, даже создают, удовлетворительную неожиданность деталей людей и вещей.

Гоголь похож на Диккенса еще и тем, что все, что он начал вообразить, трансформировалось и начало извиваться с жизнью.В переводе это трудно оценить, но Роберт Магуайр сделал текст, который соответствует волнению Набокова — с того момента, как мы встречаем Чичикова, «не слишком толстого, не слишком худого», входящего в свою комнату в гостинице », из которого выглядывают тараканы. как чернослив со всех сторон ». Его сопровождает его слуга Петрушка, который принес вместе с шинелью «свой особый запах, который также придавал следующему, что он принес, — мешку, содержащему всякую всячину из туалета прислуги».Я восхищаюсь тем, как Магуайр сохранил свой блестяще разнообразный словарный запас подальше от фраз 20-го века, никогда не выглядя пародийно или антикварно.

Название «Мертвые души» должно быть одним из самых запоминающихся. Это связано на поверхностном уровне (и в этом тексте поверхностное значение имеет значение) с возможностью владения «душами» в царской России, как и описывается владение крепостными. Помещики облагались налогом на заработную плату крепостных, в которую входили и те, кто умер в период между начислением налогов.

Чичиков разработал гениальный план покупки мертвых душ различных землевладельцев, чтобы использовать свой список фиктивных рабов, чтобы купить настоящую землю, «переселить» их и самому стать помещиком. Сам Чичиков тоже, конечно, мертвая душа, человек, созданный самим собой, чтобы быть ничем не примечательным, приятным и приемлемым, улыбающийся обманщик, чьи сюжеты, как указывает Набоков, не очень умны и не очень последовательны. Гоголь написал иронический апостроф непохвалявшемуся писателю, который наблюдает «за ужасной, ужасающей массой пустяков, которая трясет нашу жизнь, всего, что лежит глубоко внутри холодных, разрозненных банальных характеров, которыми кишит наш земной, временами горький и утомительный путь…. «Одинаково чудесны, — утверждает он, — линзы, обозревающие солнца, и линзы, передающие движения неуловимых насекомых».

Примером метода Гоголя может быть случайное создание неопределенного стола-гостя: » … Трудно было однозначно сказать, кем она была, замужней дамой или старой девой, родственницей, домработницей или женщиной, просто живущей в доме — что-то без кепки, лет 30, и в разноцветной шали. Есть люди, которые существуют на этой Земле не как объекты сами по себе, а как посторонние точки или крошечные пятна на объектах.Они сидят на одном месте, одинаково держатся за голову, и вы почти готовы принять их за мебель … »

Но, лукаво добавляет он, вы должны услышать их в горничной или кладовая.

Чичиков состоит из его пухлости, красивой одежды, брички, своих планов. У него есть дорожная шкатулка и табакерка. У него свои гоголевские размышления о человеческом абсурде — на балу, который он считает как нерусское, он представляет себе «взрослого, взрослого человека внезапно выскакивает весь в черном, ощипанный, как птица, и плотно закутанный, как чертенок, а затем начинает качать ногами вверх-вниз.«Чичиков недоумевает, как бы писатель отнесся к этому явлению». Даже в книге это было бы так же бессмысленно, как и в реальной жизни. Что именно? Мораль? Аморально? Дьявол знает, что это такое. Вы бы с отвращением плюнули, а потом просто закроете книгу ».

Авторский голос, задающий один и тот же вопрос о герое — кто он, моральный он или аморальный? — отвечает устрашающей метафорой:« Все быстро проходит. превращение в человека. Прежде чем вы это узнаете, в нем вырос ужасный червь, который тиранически высосал для себя все жизненно важные соки.«Живого Чичикова населяет такой червь. Один из самых человеческих моментов в его жизни — это когда он читает список имён умерших душ, которые он приобрел. Чтение кратко возвращает мертвых к жизни. Написанные имена мертвых душ

«Когда он посмотрел на эти листы, на мужиков, которые когда-то были мужиками, которые работали, пахали, напивались, водили повозки, обманывали своих хозяев, а может быть, просто были хорошими мужиками, его охватило странное чувство, которого он сам не понимал.

Он начинает превращать мертвых в живые сказки — не умеющий, как Гоголь, не вышить, не вдохнуть жизнь в неодушевленное. Находит мужика с бессознательно длинным именем: «Ой, какой длинный, все распростерся. над чертой! Вы были мастером или просто мужиком, и какая смерть унесла вас? Было ли это в пивной или вас наехала неуклюжая вереница телег, пока вы спали посреди дороги? »Эти размышления вырастают в полноценных воображаемых людей и жизненные истории к раздраженному ужасу Чичикова.

Рассказ самого Гоголя так же странен и сверхъестественен, как и его сказки. Еще одна причина, по которой я никогда не читаю «Мертвые души», заключается в том, что я не хочу браться за незаконченные работы — мне нравится завершение. Я никогда не пробовал Эдвина Друда или Человека без качеств. В конце первой части Гоголь покидает Чичикова в известном и часто цитируемом лирическом описании, устремляясь на своей тройке в волшебное и бесконечное пространство, которое является «Русью», духовным домом россиян, которые все любят быструю езду. Часть первая написана не в России, а за рубежом — в основном в Риме.Гоголь знал, что это шедевр, и всегда собирался написать вторую часть. У него были амбиции — это должно было принять форму преступления, наказания и искупления.

Не имея возможности закончить — или начать — часть вторую, он написал и опубликовал Избранные отрывки из переписки с моими друзьями. В этих необычайно помпезных документах он всем дает нравоучительные советы. Жена губернатора не должна навещать, но должна узнать все отвратительные секреты жен государственных служащих своего мужа, обратить их в христианство и наказать их.В своем незнании я предположил, что роман под названием «Мертвые души» о системе рабовладения будет сатирической критикой этой системы. Но в своем письме к русскому помещику Гоголь говорит ему, что он должен сказать крестьянам, чтобы они работали, потому что Бог повелел им работать в поте лица, и дает инструкции, как их наказать, и бессмысленно учить их читать. (Они все равно будут слишком утомлены хорошей, тяжелой работой.)

Гоголь стал очень религиозным, и заботился о сохранности своей души и бремени своих грехов.По настоянию духовного наставника отца Матфея и графа Алексея Толстого он принес сожжение оставшихся рукописей в своей печи. Затем он заморил себя голодом, потеряв желание жить. Он закончил свою жизнь в агонии, облепленный пиявками и замоченный в холодной воде.

Dead Souls обладает этой свободной и радостной энергией произведения искусства, которое является первым в своем роде, без реальных моделей, которым можно было бы бояться или подражать (как снова Чосер, Шекспир или Стерн, которыми восхищался Гоголь).Без воображения Гоголя Достоевский был бы совсем другим, а Булгаков, возможно, менее изобретательным. Чехов и Тургенев были обязаны ему более тонкими вещами. Набоков был прав в своем величии и правильно указал, что он творец новой реальности.

· Маленькая черная книга рассказов А.С. Бятта издается Chatto & Windus

Безумие мертвых душ

Николай Гоголь, писатель украинского происхождения, известен как один из величайших авторов России.Такие произведения, как « Шинель » и « Мертвые души », вывели Гоголя в высшие эшелоны русских писателей, но его величайший шедевр, продолжение « Мертвых душ», был прерван его трагической смертью.

Портрет Николая Гоголя, 1840 г. / WikiCommons

Николай Гоголь, украинский крестный отец русской литературы. Считающийся ведущей фигурой русского литературного реализма, название и направление которого он отвергал, провозглашенный Владимиром Набоковым величайшим писателем из всех, когда-либо созданных в России, он оказал влияние на произведения многих поколений русских писателей от Федора Достоевского до Михаила Булгакова.Одно из величайших противоречий литературных произведений, Гоголь — украинец, провозглашенный великорусским, знаменитый реалист, писавший сюрреалистические шедевры. На самом деле жизнь Гоголя читается как один из его рассказов. Писатель, прославившийся тем, что основал движение, в котором он не хочет участвовать, намеревается написать произведение, конкурирующее с «Божественной комедией» Данте или «Одиссей » Гомера, только для того, чтобы умереть, не дожив до его завершения. Если, как полагают критики, «Шинель » символизирует литературный гений Гоголя, то «Мертвые души» стали символом безумия автора.Представляя, возможно, момент Икара, где жизнь подражает искусству, действительно ли пресловутый шедевр Гоголя определяет подлинный подлинник литературных произведений, или это крайний случай романтизирования «замученного художника»?

Николай Васильевич Гоголь родился в украинской шляхте в 1809 году. Непопулярный среди сверстников, измученный болезненным самосознанием, молодой Гоголь искал утешения в мире любительского театра, в котором жил его отец. Некоторое время Гоголь грезил идеями о жизни на сцене, но к тому времени, когда он прибыл в Петербург,В Петербурге в 1828 году он жаждал литературной славы. После неудачной первой попытки добиться величия, стихотворение, опубликованное за его счет под псевдонимом, назвало Ганс Кучельгартен , Гоголь Вечера на хуторе близ Диканьки (1831) критики приветствовали начинающего украинского писателя. Второй том оказался столь же популярным, но, несмотря на успех, неудовлетворенный Гоголь решил утвердиться как историк. Неопытный и неквалифицированный, Гоголь был профессором средневековой истории в университете Св.В Петербурге царил хаос, и он ушел в отставку в течение года. Неугомонный и ищущий иной формы выражения Гоголь решил направить свое творчество в новом направлении.

Мемориальная доска в честь Гоголя в Риме | © Реми Жуан / WikiCommons

1836 год стал поворотным для Гоголя, когда были выпущены фильмы The Government Inspector и The Nose , получившие признание критиков. «Правительственный инспектор» — это спектакль, высмеивающий бюрократию провинциальной русской жизни посредством исследования человеческой жадности и политической коррупции.Несмотря на то, что некоторые критики считают, что это нападение на царизм, в комедии многие пересмотрели более ранние взгляды Гоголя и реклассифицировали его как важного русского писателя. Совсем другой пример. Комический гений Гоголя «Нос », его великая сюрреалистическая работа, представляет собой забавную историю о человеке, который просыпается однажды утром и обнаруживает, что у него нет носа. Исследуя идеи выхолащивания, бессилия и абсурдизма, Нос , как и Правительственный инспектор , представляет собой кардинальную перемену для Гоголя.До этого момента Гоголь был недоволен произведениями, которые он считал бессмысленными, и надеялся, что эти новые социально значимые произведения могут вызвать духовное преобразование в его аудитории. После этих успехов Гоголь уехал за границу, утверждая, что может лучше писать о России на расстоянии. Проведя время в Германии, Швейцарии и Франции, прежде чем в конце концов обосноваться в Италии, он начал работу над двумя произведениями, которые привлекли внимание литературного мира.

Описано Набаковым как бессмертное и наиболее полно реализованное произведение Гоголя.Философская сказка «Шинель » (1842) видит Гоголя в его самом уникальном, оригинальном и блестящем. История о человеке, довольствующемся маленькими удовольствиями, которые его навязчивая натура находит в своей бюрократической работе, Акакий Акакиевич — это офисная шутка, который внезапно оказывается в социальной атмосфере нужды и положения, которого он не понимает. Как и The Nose до него The Overcoat — это свидетельство идеи о том, что, когда Гоголь освободился от ограничений реалистической литературы, он прославился как основатель и исследовал темную навязчивую природу своей собственной психики, он создал поистине оригинальный работа, которая подняла его на уровень, не имеющий аналогов.Многие до сих пор считают « Шинель» шедевром Гоголя. За этим последовал роман, способный поднять его на еще большие высоты, но в конечном итоге он стал главным антагонистом в истории все более религиозного человека, поглощенного чувством вины за собственный успех.

Марка с изображением Шинели из сувенирного листа России, посвященного 200-летию со дня рождения Н.В. Гоголя, 2009 | Андрей Крижановский / WikiCommons

Эпическая поэма в прозе, которую часто считают одним из лучших образцов русской литературы 19 -го -го века, Мертвые души — выставка карикатур на зверства.Это поездка на карусели жадности; сентиментализм, живописная деревня и нелепые схемы быстрого обогащения. Созданный как произведение гомеровского масштаба, он повествует историю Чичикова, человека среднего класса, который отправляется в причудливый поиск богатства и власти за счет приобретения «мертвых душ» крестьянских рабочих, принадлежащих богатым землевладельцам городов, в которых он находился. посещения. Изначально запрещенный при представлении издателям исправленная версия имела мгновенный успех и считалась работой по-настоящему великого сатирика.Однако критики и современники Гоголя не подозревали, что это первая часть мозаики эпоса. С самого начала Гоголь планировал дальнейшие произведения для сопровождения Dead Souls . Было разработано второе произведение, изображающее преображение Чичикова под влиянием добродетельных людей, Чистилище Ад из первой части.

После успеха « Мертвых душ» Гоголь снова отправился в путешествие. Он совершил паломничество в Иерусалим, посетил друзей, ученых и начал работу над второй частью книги Dead Souls .Твердо верящий в силу литературы для духовных изменений Гоголь оказался в критической точке во время этой первой попытки второй части. Разочарованный своими усилиями, он обратился за помощью к спиритуалистам. Признавая страх гибели за кажущуюся греховность своего творчества, Гоголь разделял чувство вины и выражал желание прощения. Не находя утешения, Гоголь уничтожил свои рукописи и впал в длительное состояние глубокой депрессии. Последовали годы болезней и добровольных духовных пыток, пока снова в тисках духовного кризиса Гоголь не сжег многие из своих рукописей, в том числе переписанную вторую часть книги Dead Souls .Обвинив в этом последнем акте самоуничтожения Дьявола, Гоголь удалился от внешнего мира и лег в свою постель. Отказавшись от еды и находясь в состоянии лихорадки, он провел девять дней в сильной боли, прежде чем умер.

Трагические и фарсовые события вокруг смерти Гоголя привели к тому, что книга «Мертвые души » приобрела репутацию романа, доведшего его автора до самоубийства. Многие считают его ярким примером жизни, имитирующей искусство, как если бы мальчик, мечтавший стать актером, вышел на первый план и, взяв на себя роль Акакия Акакиевича, придумывает свое собственное падение в бездну навязчивых идей, которые его определяют.Однако это понятие оказывает Гоголю большую медвежью услугу.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *