Краткое содержание рассказа островского гроза: Островский «Гроза» краткое содержание по действиям – читать пересказ пьесы онлайн

Содержание

Островский гроза краткое содержание по действиям брифли. А.Н. Островский «Гроза»: описание, герои, анализ произведения

Год написания:

1859

Время прочтения:

Описание произведения:

Известный русский писатель и драматург Александр Островский в 1859 году создал пьесу Гроза, которая получила такую популярность и пользуется ей до сих пор. Пьесу Гроза, чеь краткое содержание вы найдете ниже, Островский написал незадолго до отмены крепостного права.

Понятие грозы в пьесе неоднозначно, оно касается как природного явления, так и душевного переворота, страха наказания и греха. Несмотря на медленный, сонный и скучный уклад жизни в приволжском городе Калинове, Катерина, главная героиня, резко контрастирует на фоне других действующих лиц.

Прочитайте приведенное ниже краткое содержание пьесы Гроза.

Первая половина XIX в. Вымышленный приволжский городок Калинов. Общественный сад на высоком берегу Волги. Местный механик-самоучка Кулигин беседует с молодыми людьми — Кудряшом, приказчиком богатого купца Дикого, и мещанином Шапкиным — о грубых выходках и самодурстве Дикого.

Затем появляется Борис, племянник Дикого, который в ответ на расспросы Кулигина рассказывает, что его родители жили в Москве, дали ему образование в Коммерческой академии и оба умерли во время эпидемии. Он же приехал к Дикому, оставив сестру у материнской родни, чтобы получить часть наследства бабушки, которое Дикой должен ему отдать согласно завещанию, если Борис будет к нему почтителен. Все его уверяют: на таких условиях Дикой никогда не отдаст ему денег. Борис жалуется Кулигину, что никак не может привыкнуть к жизни в доме Дикого, Кулигин рассказывает о Калинове и завершает свою речь словами: «Жестокие нравы, сударь, в нашем городе, жестокие!»

Калиновцы расходятся. Вместе с другой женщиной появляется странница Феклуша, хвалящая город за «бла-а-лепие», а дом Кабановых за особую щедрость к странникам. «Кабановы?» — переспрашивает Борис: «Ханжа, сударь, нищих оделяет, а домашних заела совсем», — поясняет Кулигин. Выходит Кабанова в сопровождении дочери Варвары и сына Тихона с женой Катериной.

Она ворчит на них, но наконец уходит, разрешив детям пройтись по бульвару. Варвара отпускает Тихона тайком от матери выпить в гостях и, оставшись вдвоём с Катериной, беседует с ней о домашних отношениях, о Тихоне. Катерина рассказывает о счастливом детстве в родительском доме, о своих горячих молитвах, о том, что она переживает в храме, воображая ангелов в солнечном луче, падающем из купола, мечтает раскинуть руки и полететь и, наконец, признается, что с ней происходит «неладное что-то». Варвара догадывается, что Катерина кого-то полюбила, и обещает по отъезде Тихона устроить свидание. Это предложение приводит Катерину в ужас. Появляется сумасшедшая барыня, грозящая тем, что «красота-то в самый омут ведёт», и пророчит адские муки. Катерина страшно пугается, а тут ещё «гроза заходит», она торопит Варвару домой к образам молиться.

Второе действие, происходящее в доме Кабановых, начинается разговором Феклуши с горничной Глашей. Странница расспрашивает о домашних делах Кабановых и передаёт баснословные рассказы о дальних странах, где люди с пёсьими головами «за неверность» и т.  п. Появившиеся Катерина и Варвара, собирающие Тихона в дорогу, продолжают разговор об увлечении Катерины, Варвара называет имя Бориса, передаёт от него поклон и уговаривает Катерину спать с ней в беседке в саду после отъезда Тихона. Выходят Кабаниха и Тихон, мать велит сыну строго наказывать жене, как жить без него, Катерину унижают эти формальные наказы. Но, оставшись наедине с мужем, она умоляет его взять её в поездку, после его отказа пытается дать ему страшные клятвы в верности, но Тихон и слушать их не хочет: «Мало ли что придёт в голову…» Вернувшаяся Кабаниха приказывает Катерине кланяться мужу в ноги. Тихон уезжает. Варвара, уходя гулять, сообщает Катерине, что они будут ночевать в саду, и даёт ей ключ от калитки. Катерина не хочет его брать, потом, поколебавшись, прячет в карман.

Следующее действие происходит на скамейке у ворот кабановского дома. Феклуша и Кабаниха беседуют о «последних временах», Феклуша говорит, что «за грехи наши» «время в умаление приходить стало», рассказывает о железной дороге («змия огненного стали запрягать»), о суете московской жизни как дьявольском наваждении. Обе ждут ещё худших времён. Появляется Дикой с жалобами на свою семью, Кабаниха упрекает его за беспорядочное поведение, он пытается ей грубить, но она это быстро пресекает и уводит его в дом выпить и закусить. Пока Дикой угощается, приходит присланный семьёй Дикого Борис, чтобы узнать, где глава семейства. Выполнив поручение, с тоской восклицает о Катерине: «Хоть бы одним глазком взглянуть на неё!» Вернувшаяся Варвара велит ему ночью приходить к калитке в овраге за кабановским садом.

Вторая сцена представляет ночное гулянье молодёжи, на свидание к Кудряшу выходит Варвара и велит Борису подождать — «дождёшься чего-нибудь». Происходит свидание Катерины и Бориса. После колебаний, мыслей о грехе Катерина не в силах противиться проснувшейся любви. «Что меня жалеть — никто не виноват, — сама на то пошла. Не жалей, губи меня! Пусть все знают, пусть все видят, что я делаю (обнимает Бориса). Коли я для тебя греха не побоялась, побоюсь ли я людского суда?»

Всё четвёртое действие, происходящее на улицах Калинова, — на галерее полуразрушенного здания с остатками фрески, представляющей геенну огненную, и на бульваре, — идёт на фоне собирающейся и наконец разразившейся грозы.

Начинается дождь, и на галерею входят Дикой и Кулигин, который принимается уговаривать Дикого дать денег на установку солнечных часов на бульваре. В ответ Дикой его всячески бранит и даже грозит объявить разбойником. Стерпев брань, Кулигин начинает просить денег на громоотвод. Тут уж Дикой уверенно заявляет, что от посланной в наказание грозы «шестами да рожнами какими-то, прости Господи, обороняться» грех. Сцена пустеет, затем на галерее встречаются Варвара и Борис. Она сообщает о возвращении Тихона, слезах Катерины, подозрениях Кабанихи и выражает опасение, что Катерина признается мужу в измене. Борис умоляет отговорить Катерину от признания и исчезает. Входят остальные Кабановы. Катерина с ужасом ждёт, что её, не покаявшуюся в грехе, убьёт молнией, появляется сумасшедшая барыня, грозящая адским пламенем, Катерина не может более крепиться и прилюдно признается мужу и свекрови в том, что «гуляла» с Борисом. Кабаниха злорадно заявляет: «Что, сынок! Куда воля-то ведёт; Вот и дождался!»

Последнее действие снова на высоком берегу Волги. Тихон жалуется Кулигину на своё семейное горе, на то, что мать говорит о Катерине: «Её надо живую в землю закопать, чтоб она казнилась!» «А я её люблю, мне её жаль пальцем тронуть». Кулигин советует простить Катерину, но Тихон объясняет, что при Кабанихе это невозможно. Не без жалости говорит он и о Борисе, которого дядя посылает в Кяхту. Входит горничная Глаша и сообщает, что Катерина исчезла из дома. Тихон боится, как бы «она с тоски-то на себя руки не наложила!», и вместе с Глашей и Кулигиным уходит искать жену.

Появляется Катерина, она жалуется на своё отчаянное положение в доме, а главное — на страшную тоску по Борису. Её монолог заканчивается страстным заклинанием: «Радость моя! Жизнь моя, душа моя, люблю тебя! Откликнись!» Входит Борис. Она просит его взять её с собой в Сибирь, но понимает, что отказ Бориса вызван действительно полной невозможностью уехать вместе с ней. Она благословляет его в путь, жалуется на гнетущую жизнь в доме, на отвращение к мужу. Навсегда простившись с Борисом, Катерина начинает в одиночестве мечтать о смерти, о могиле с цветочками и птицах, которые «прилетят на дерево, будут петь, детей заведут».

«Опять жить?» — с ужасом восклицает она. Подойдя к обрыву, она прощается с уехавшим Борисом: «Друг мой! Радость моя! Прощай!» и уходит.

Сцена заполняется встревоженным народом, в толпе и Тихон с матерью. За сценой слышен крик: «Женщина в воду бросилась!» Тихон порывается бежать к ней, но мать его не пускает со словами: «Прокляну, коли пойдёшь!» Тихон падает на колени. Через некоторое время Кулигин вносит тело Катерины. «Вот вам ваша Катерина. Делайте с ней, что хотите! Тело её здесь, возьмите его; а душа теперь не ваша; она теперь перед судией, который милосерднее вас!»

Бросаясь к Катерине, Тихон обвиняет мать: «Маменька, вы её погубили!» и, не обращая внимания на грозные окрики Кабанихи, падает на труп жены. «Хорошо тебе, Катя! А я-то зачем остался жить на свете да мучиться!» — этими словами Тихона завершается пьеса.

Вы прочитали краткое содержание пьесы Гроза. Предлагаем вам посетить раздел Краткие содержания , чтобы ознакомиться с другими изложениями популярных писателей.

Кроме того читайте критическую статью Добролюбова на пьесу Гроза под названием


А.Н.Островский
(1823-1886)

Гроза

Драма в пяти действиях

Лица :

Савел Прокофьевич Дикой, купец, значительное лицо в городе.
Борис Григорьевич, племянник его, молодой человек, порядочно образованный.
Марфа Игнатьевна Кабанова (Кабаниха),

богатая купчиха, вдова.
Тихон Иваныч Кабанов, ее сын.
Катерина, жена его.
Варвара, сестра Тихона.
Кулигин, мещанин, часовщик-самоучка, отыскивающий перпетуум-мобиле.
Ваня Кудряш, молодой человек, конторщик Дикова.
Шапкин, мещанин.
Феклуша, странница.
Глаша, девка в доме Кабановой.
Барыня с двумя лакеями, старуха 70-ти лет, полусумасшедшая.
Городские жители обоего пола.

* Все лица, кроме Бориса, одеты по-русски.

Действие происходит в городе Калинове, на берегу Волги, летом. Между 3-м и 4-м действиями происходит 10 дней.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Общественный сад на высоком берегу Волги, за Волгой сельский вид. На сцене две скамейки и несколько кустов.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Кулигин сидит на скамье и смотрит за реку. Кудряш и Шапкин прогуливаются.

К у л и г и н (поет). «Среди долины ровныя, на гладкой высоте…» (Перестает петь.) Чудеса, истинно надобно сказать, что чудеса! Кудряш! Вот, братец ты мой, пятьдесят лет я каждый день гляжу за Волгу и все наглядеться не могу.
К у д р я ш. А что?
К у л и г и н. Вид необыкновенный! Красота! Душа радуется.
К у д р я ш. Нешто!
К у л и г и н. Восторг! А ты «нешто»! Пригляделись вы либо не понимаете, какая красота в природе разлита.
К у д р я ш. Ну, да ведь с тобой что толковать! Ты у нас антик, химик.
К у л и г и н. Механик, самоучка-механик.
К у д р я ш. Все одно.

Молчание.

К у л и г и н (показывает в сторону). Посмотри-ка, брат Кудряш, кто это там так руками размахивает?
К у д р я ш. Это? Это Дикой племянника ругает.
К у л и г и н. Нашел место!
К у д р я ш. Ему везде место. Боится, что ль, он кого! Достался ему на жертву Борис Григорьич, вот он на нем и ездит.
Ш а п к и н. Уж такого-то ругателя, как у нас Савел Прокофьич, поискать еще! Ни за что человека оборвет.
К у д р я ш. Пронзительный мужик!
Ш а п к и н. Хороша тоже и Кабаниха.
К у д р я ш. Ну, да та хоть, по крайности, все под видом благочестия, а этот как с цепи сорвался!
Ш а п к и н. Унять-то его некому, вот он и воюет!
К у д р я ш. Мало у нас парней-то на мою стать, а то бы мы его озорничать-то отучили.
Ш а п к и н. А что бы вы сделали?
К у д р я ш. Постращали бы хорошенько.
Ш а п к и н. Как это?
К у д р я ш. Вчетвером этак, впятером в переулке где-нибудь поговорили бы с ним с глазу на глаз, так он бы шелковый сделался. А про нашу науку-то и не пикнул бы никому, только бы ходил да оглядывался.
Ш а п к и н. Недаром он хотел тебя в солдаты-то отдать.
К у д р я ш. Хотел, да не отдал, так это все одно, что ничего. Не отдаст он меня: он чует носом-то своим, что я свою голову дешево не продам. Это он вам страшен-то, а я с ним разговаривать умею.
Ш а п к и н. Ой ли?
К у д р я ш. Что тут: ой ли! Я грубиян считаюсь; за что ж он меня держит? Стало быть, я ему нужен. Ну, значит, я его и не боюсь, а пущай же он меня боится.
Ш а п к и н. Уж будто он тебя и не ругает?
К у д р я ш. Как не ругать! Он без этого дышать не может. Да не спускаю и я: он слово, а я десять; плюнет, да и пойдет. Нет, уж я перед ним рабствовать не стану.
К у л и г и н. С него, что ль, пример брать! Лучше уж стерпеть.
К у д р я ш. Ну вот, коль ты умен, так ты его прежде учливости-то выучи, да потом и нас учи. Жаль, что дочери-то у него подростки, больших-то ни одной нет.
Ш а п к и н. А то что бы?
К у д р я ш. Я б его уважил. Больно лих я на девок-то!

Проходят Дикой и Борис, Кулигин снимает шапку.

Ш а п к и н (Кудряшу). Отойдем к сторонке: еще привяжется, пожалуй.

Отходят.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Те же. Дикой и Борис.

Д и к о й. Баклуши ты, что ль, бить сюда приехал? Дармоед! Пропади ты пропадом!
Б о р и с. Праздник; что дома-то делать.
Д и к о й. Найдешь дело, как захочешь. Раз тебе сказал, два тебе сказал: «Не смей мне навстречу попадаться»; тебе все неймется! Мало тебе места-то? Куда ни поди, тут ты и есть! Тьфу ты, проклятый! Что ты, как столб, стоишь-то? Тебе говорят аль нет?
Б о р и с. Я и слушаю, что ж мне делать еще!
Д и к о й (посмотрев на Бориса). Провались ты! Я с тобой и говорить-то не хочу, с езуитом. (Уходя.) Вот навязался! (Плюет и уходит.)


ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

К у л и г и н, Борис, Кудряш и Шапкин.

К у л и г и н. Что у вас, сударь, за дела с ним? Не поймем мы никак. Охота вам жить у него да брань переносить.
Б о р и с. Уж какая охота, Кулигин! Неволя.
К у л и г и н. Да какая же неволя, сударь, позвольте вас спросить? Коли можно, сударь, так скажите нам.
Б о р и с. Отчего ж не сказать? Знали бабушку нашу, Анфису Михайловну?
К у л и г и н. Ну, как не знать!
К у д р я ш. Как не знать!
Б о р и с. Батюшку она ведь невзлюбила за то, что он женился на благородной. По этому-то случаю батюшка с матушкой и жили в Москве. Матушка рассказывала, что она трех дней не могла ужиться с родней, уж очень ей дико казалось.
К у л и г и н. Еще бы не дико! Уж что говорить! Большую привычку нужно, сударь, иметь.
Б о р и с. Воспитывали нас родители в Москве хорошо, ничего для нас не жалели. Меня отдали в Коммерческую академию, а сестру в пансион, да оба вдруг и умерли в холеру, мы с сестрой сиротами и остались. Потом мы слышим, что и бабушка здесь умерла и оставила завещание, чтобы дядя нам выплатил часть, какую следует, когда мы придем в совершеннолетие, только с условием.
К у л и г и н. С каким же, сударь?
Б о р и с. Если мы будем к нему почтительны.
К у л и г и н. Это значит, сударь, что вам наследства вашего не видать никогда.
Б о р и с. Да нет, этого мало, Кулигин! Он прежде наломается над нами, надругается всячески, как его душе угодно, а кончит все-таки тем, что не даст ничего или так, какую-нибудь малость. Да еще станет рассказывать, что из милости дал, что и этого бы не следовало.
К у д р я ш. Уж это у нас в купечестве такое заведение. Опять же, хоть бы вы и были к нему почтительны, нешто кто ему запретит сказать-то, что вы непочтительны?
Б о р и с. Ну да. Уж он и теперь поговаривает иногда: «У меня свои дети, за что я чужим деньги отдам? Через это я своих обидеть должен!»
К у л и г и н. Значит, сударь, плохо ваше дело.
Б о р и с. Кабы я один, так бы ничего! Я бы бросил все да уехал. А то сестру жаль. Он было и ее выписывал, да матушкины родные не пустили, написали, что больна. Какова бы ей здесь жизнь была – и представить страшно.
К у д р я ш. Уж само собой. Нешто они обращение понимают!
К у л и г и н. Как же вы у него живете, сударь, на каком положении?
Б о р и с. Да ни на каком. «Живи, – говорит, – у меня, делай, что прикажут, а жалованья, что положу». То есть через год разочтет, как ему будет угодно.
К у д р я ш. У него уж такое заведение. У нас никто и пикнуть не смей о жалованье, изругает на чем свет стоит. «Ты, – говорит, – почему знаешь, что я на уме держу? Нешто ты мою душу можешь знать? А может, я приду в такое расположение, что тебе пять тысяч дам». Вот ты и поговори с ним! Только еще он во всю свою жизнь ни разу в такое-то расположение не приходил.
К у л и г и н. Что ж делать-то, сударь! Надо стараться угождать как-нибудь.
Б о р и с. В том-то и дело, Кулигин, что никак невозможно. На него и свои-то никак угодить не могут; а уж где ж мне?
К у д р я ш. Кто ж ему угодит, коли у него вся жизнь основана на ругательстве? А уж пуще всего из-за денег; ни одного расчета без брани не обходится. Другой рад от своего отступиться, только бы унялся. А беда, как его поутру кто-нибудь рассердит! Целый день ко всем придирается.
Б о р и с. Тетка каждое утро всех со слезами умоляет: «Батюшки, не рассердите! Голубчики, не рассердите!»
К у д р я ш. Да нешто убережешься! Попал на базар, вот и конец! Всех мужиков переругает. Хоть в убыток проси, без брани все-таки не отойдет. А потом и пошел на весь день.
Ш а п к и н. Одно слово: воин!
К у д р я ш. Еще какой воин-то!
Б о р и с. А вот беда-то, когда его обидит такой человек, которого не обругать не смеет; тут уж домашние держись!
К у д р я ш. Батюшки! Что смеху-то было! Как-то его на Волге на перевозе гусар обругал. Вот чудеса-то творил!
Б о р и с. А каково домашним-то было! После этого две недели все прятались по чердакам да по чуланам.
К у л и г и н. Что это? Никак, народ от вечерни тронулся?

Проходят несколько лиц в глубине сцены.

К у д р я ш. Пойдем, Шапкин, в разгул! Что тут стоять-то?

Кланяются и уходят.

Б о р и с. Эх, Кулигин, больно трудно мне здесь, без привычки-то. Все на меня как-то дико смотрят, точно я здесь лишний, точно мешаю им. Обычаев я здешних не знаю. Я понимаю, что все это наше русское, родное, а все-таки не привыкну никак.
К у л и г и н. И не привыкнете никогда, сударь.
Б о р и с. Отчего же?
К у л и г и н. Жестокие нравы, сударь, в нашем городе, жестокие! В мещанстве, сударь, вы ничего, кроме грубости да бедности нагольной не увидите. И никогда нам, сударь, не выбиться из этой коры! Потому что честным трудом никогда не заработать нам больше насущного хлеба. А у кого деньги, сударь, тот старается бедного закабалить, чтобы на его труды даровые еще больше денег наживать. Знаете, что ваш дядюшка, Савел Прокофьич, городничему отвечал? К городничему мужички пришли жаловаться, что он ни одного из них путем не разочтет. Городничий и стал ему говорить: «Послушай, – говорит, – Савел Прокофьич, рассчитывай ты мужиков хорошенько! Каждый день ко мне с жалобой ходят!» Дядюшка ваш потрепал городничего по плечу да и говорит: «Стоит ли, ваше высокоблагородие, нам с вами о таких пустяках разговаривать! Много у меня в год-то народу перебывает; вы то поймите: не доплачу я им по какой-нибудь копейке на человека, у меня из этого тысячи составляются, так оно; мне и хорошо!» Вот как, сударь! А между собой-то, сударь, как живут! Торговлю друг у друга подрывают, и не столько из корысти, сколько из зависти. Враждуют друг на друга; залучают в свои высокие-то хоромы пьяных приказных, таких, сударь, приказных, что и виду-то человеческого на нем нет, обличье-то человеческое потеряно. А те им за малую благостыню на гербовых листах злостные кляузы строчат на ближних. И начнется у них, сударь, суд да дело, и несть конца мучениям. Судятся, судятся здесь да в губернию поедут, а там уж их и ждут да от, радости руками плещут. Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается; водят их, водят, волочат их, волочат, а они еще и рады этому волоченью, того только им и надобно. «Я, – говорит, – потрачусь, да уж и ему станет в копейку». Я было хотел все это стихами изобразить…
Б о р и с. А вы умеете стихами?
К у л и г и н. По-старинному, сударь. Поначитался-таки Ломоносова, Державина… Мудрец был Ломоносов, испытатель природы… А ведь тоже из нашего, из простого звания.
Б о р и с. Вы бы и написали. Это было бы интересно.
К у л и г и н. Как можно, сударь! Съедят, живого проглотят. Мне уж и так, сударь, за мою болтовню достается; да не могу, люблю разговор рассыпать! Вот еще про семейную жизнь хотел я вам, сударь, рассказать; да когда-нибудь в другое время. А тоже есть что послушать.

Входят Феклуша и другая женщина.

Ф е к л у ш а. Бла-алепие, милая, бла-алепие! Красота дивная! Да что уж говорить! В обетованной земле живете! И купечество все народ благочестивый, добродетелями многими украшенный! Щедростью и подаяниями многими! Я так довольна, так, матушка, довольна, по горлышко! За наше неоставление им еще больше щедрот приумножится, а особенно дому Кабановых.

Уходят.

Б о р и с. Кабановых?
К у л и г и н. Ханжа, сударь! Нищих оделяет, а домашних заела совсем.

Молчание.

Только б мне, сударь, перпету-мобиль найти!
Б о р и с. Что ж бы вы сделали?
К у л и г и н. Как же, сударь! Ведь англичане миллион дают; я бы все деньги для общества и употребил, для поддержки. Работу надо дать мещанству-то. А то руки есть, а работать нечего.
Б о р и с. А вы надеетесь найти перпетуум-мобиле?
К у л и г и н. Непременно, сударь! Вот только бы теперь на модели деньжонками раздобыться. Прощайте, сударь! (Уходит. )

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Б о р и с (один). Жаль его разочаровывать-то! Какой хороший человек! Мечтает себе – и счастлив. А мне, видно, так и загубить свою молодость в этой трущобе. Уж ведь совсем убитый хожу, а тут еще дурь в голову лезет! Ну, к чему пристало! Мне ли уж нежности заводить? Загнан, забит, а тут еще сдуру-то влюбляться вздумал. Да в кого? В женщину, с которой даже и поговорить-то никогда не удастся! (Молчание.) К все-таки нейдет она у меня из головы, хоть ты что хочешь. Вот она! Идет с мужем, ну, и свекровь с ними! Ну, не дурак ли я? Погляди из-за угла да и ступай домой. (Уходит.)

С противоположной стороны входят Кабанова, Кабанов, Катерина и Варвара.

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Кабанова, Кабанов, Катерина и Варвара.

К а б а н о в а. Если ты хочешь мать послушать, так ты, как приедешь туда, сделай так, как я тебе приказывала.
К а б а н о в. Да как же я могу, маменька, вас ослушаться!
К а б а н о в а. Не очень-то нынче старших уважают.
В а р в а ра (про себя). Не уважишь тебя, как же!
К а ба н о в. Я, кажется, маменька, из вашей воли ни на шаг.
К а б а н о в а. Поверила бы я тебе, мой друг, кабы своими глазами не видала да своими ушами не сдыхала, каково теперь стало почтение родителям от детей-то! Хоть бы то-то помнили, сколько матери болезней от детей переносят.
К а б а н о в. Я, маменька…
К а б а н о в а. Если родительница что когда и обидное, по вашей гордости, скажет, так, я думаю, можно бы перенести! А, как ты думаешь?
К а б а н о в. Да когда же я, маменька, не переносил от вас?
К а б а н о в а. Мать стара, глупа; ну, а вы, молодые люди, умные, не должны с нас, дураков, и взыскивать.
К а б а н о в (вздыхая, в сторону). Ах ты, господи. (Матери.) Да смеем ли мы, маменька, подумать!
К а б а н о в а. Ведь от любви родители и строги-то к вам бывают, от любви вас и бранят-то, все думают добру научить. Ну, а это нынче не нравится. И пойдут детки-то по людям славить, что мать ворчунья, что мать проходу не дает, со свету сживает. А сохрани господи, каким-нибудь словом снохе не угодить, ну и пошел разговор, что свекровь заела совсем.
К а б а н о в. Нешто, маменька, кто говорит про вас?
К а б а н о в а. Не слыхала, мой друг, не слыхала, лгать не хочу. Уж кабы я слышала, я бы с тобой, мой милый, тогда не так заговорила. (Вздыхает.) Ох, грех тяжкий! Вот долго ли согрешить-то! Разговор близкий сердцу пойдет, ну и согрешишь, рассердишься. Нет, мой друг, говори что хочешь про меня. Никому не закажешь говорить: в глаза не посмеют, так за глаза станут.
К а б а н о в. Да отсохни язык…
К а б а н о в а. Полно, полно, не божись! Грех! Я уж давно вижу, что тебе жена милее матери. С тех пор как женился, я уж от тебя прежней любви не вижу.
К а б а н о в. В чем же вы, маменька, это видите?
К а б а н о в а. Да во всем, мой друг! Мать чего глазами не увидит, так у нее сердце вещун, она сердцем может чувствовать. Аль жена тебя, что ли, отводит от меня, уж не знаю.
К а б а н о в. Да нет, маменька! Что вы, помилуйте!
К а т е р и н а. Для меня, маменька, все одно, что родная мать, что ты, да и Тихон тоже тебя любит.
К а б а н о в а. Ты бы, кажется, могла и помолчать, коли тебя не спрашивают. Не заступайся, матушка, не обижу небось! Ведь он мне тоже сын; ты этого не забывай! Что ты выскочила в глазах-то поюлить! Чтобы видели, что ли, как ты мужа любишь? Так знаем, знаем, в глазах-то ты это всем доказываешь.
В а р в а р а (про себя). Нашла место наставления читать.
К а т е р и н а. Ты про меня, маменька, напрасно это говоришь. Что при людях, что без людей, я все одна, ничего я из себя не доказываю.
К а б а н о в а. Да я об тебе и говорить не хотела; а так, к слову пришлось.
К а т е р и н а. Да хоть и к слову, за что ж ты меня обижаешь?
К а б а н о в а. Эка важная птица! Уж и обиделась сейчас.
К а т е р и н а. Напраслину-то терпеть кому ж приятно!
К а б а н о в а. Знаю я, знаю, что вам не по нутру мои слова, да что ж делать-то, я вам не чужая, у меня об вас сердце болит. Я давно вижу, что вам воли хочется. Ну что ж, дождетесь, поживете и на воле, когда меня не будет. Вот уж тогда делайте что хотите, не будет над вами старших. А может, и меня вспомянете.
К а б а н о в. Да мы об вас, маменька, денно и нощно бога молим, чтобы вам, маменька, бог дал здоровья и всякого благополучия и в делах успеху.
К а б а н о в а. Ну, полно, перестань, пожалуйста. Может быть, ты и любил мать, пока был холостой. До меня ли тебе: у тебя жена молодая.
К а б а н о в. Одно другому не мешает-с: жена само по себе, а к родительнице я само по себе почтение имею.
К а б а н о в а. Так променяешь ты жену на мать? Ни в жизнь я этому не поверю.
К а б а н о в. Да для чего ж мне менять-с? Я обеих люблю.
К а б а н о в а. Ну да, так и есть, размазывай! Уж я вижу, что я вам помеха.
К а б а н о в. Думайте как хотите, на все есть ваша воля; только я не знаю, что я за несчастный такой человек на свет рожден, что не могу вам угодить ничем.
К а б а н о в а. Что ты сиротой-то прикидываешься? Что ты нюни-то распустил? Ну какой ты муж? Посмотри ты на себя! Станет ли тебя жена бояться после этого?
К а б а н о в. Да зачем же ей бояться? С меня и того довольно, что она меня любит.
К а б а н о в а. Как зачем бояться! Как зачем бояться! Да ты рехнулся, что ли? Тебя не станет бояться, меня и подавно. Какой же это порядок-то в доме будет? Ведь ты, чай, с ней в законе живешь. Али, по-вашему, закон ничего не значит? Да уж коли ты такие дурацкие мысли в голове держишь, ты бы при ней-то, по крайней мере, не болтал да при сестре, при девке; ей тоже замуж идти: этак она твоей болтовни наслушается, так после муж-то нам спасибо скажет за науку. Видишь ты, какой еще ум-то у тебя, а ты еще хочешь своей волей жить.
К а б а н о в. Да я, маменька, и не хочу своей волей жить. Где уж мне своей волей жить!
К а б а н о в а. Так, по-твоему, нужно все лаской с женой? Уж и не прикрикнуть на нее и не пригрозить?
К а б а н о в. Да я, маменька…
К а б а н о в а (горячо). Хоть любовника заводи! А? И это, может быть, по-твоему, ничего? А? Ну, говори!
К а б а н о в. Да, ей-богу, маменька…
К а б а н о в а (совершенно хладнокровно). Дурак! (Вздыхает.) Что с дураком и говорить! Только грех один!

Молчание.

Я домой иду.
К а б а н о в. И мы сейчас, только раз-другой по бульвару пройдем.
К а б а н о в а. Ну, как хотите, только ты смотри, чтобы мне вас не дожидаться! Знаешь, я не люблю этого.
К а б а н о в. Нет, маменька, сохрани меня господи!
К а б а н о в а. То-то же! (Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Те же, без Кабановой.

К а б а н о в. Вот видишь ты, вот всегда мне за тебя достается от маменьки! Вот жизнь-то моя какая!
К а т е р и н а. Чем же я-то виновата?
К а б а н о в. Кто ж виноват, я уж не знаю,
В а р в а р а. Где тебе знать!
К а б а н о в. То все приставала: «Женись да женись, я хоть бы поглядела на тебя на женатого». А теперь поедом ест, проходу не дает – все за тебя.
В а р в а р а. Так нешто она виновата? Мать на нее нападает, и ты тоже. А еще говоришь, что любишь жену. Скучно мне глядеть-то на тебя! (Отворачивается.)
К а б а н о в. Толкуй тут! Что ж мне делать-то?
В а р в а р а. Знай свое дело – молчи, коли уж лучше ничего не умеешь. Что стоишь – переминаешься? По глазам вижу, что у тебя и на уме-то.
К а б а н о в. Ну, а что?
В а р в а ра. Известно, что. К Савелу Прокофьичу хочется, выпить с ним. Что, не так, что ли?
К а б а н о в. Угадала, брат.
К а т е р и н а. Ты, Тиша, скорей приходи, а то маменька опять браниться станет.
В а р в а р а. Ты проворней, в самом деле, а то знаешь ведь!
К а б а н о в. Уж как не знать!
В а р в а р а. Нам тоже невелика охота из-за тебя брань-то принимать.
К а б а н о в. Я мигом. Подождите! (Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Катерина и Варвара.

К а т е р и н а. Так ты, Варя, жалеешь меня?
В а р в а р а (глядя в сторону). Разумеется, жалко.
К а т е р и н а. Так ты, стало быть, любишь меня? (Крепко целует.)
В а р в а р а. За что ж мне тебя не любить-то.
К а т е р и н а. Ну, спасибо тебе! Ты милая такая, я сама тебя люблю до смерти.

Молчание.

Знаешь, мне что в голову пришло?
В а р в а р а. Что?
К а т е р и н а. Отчего люди не летают?
В а р в а р а. Я не понимаю, что ты говоришь.
К а т е р и н а. Я говорю, отчего люди не летают так, как птицы? Знаешь, мне иногда кажется, что я птица. Когда стоишь на горе, так тебя и тянет лететь. Вот так бы разбежалась, подняла руки и полетела. Попробовать нешто теперь? (Хочет бежать.)
В а р в а р а. Что ты выдумываешь-то?
К а т е р и н а (вздыхая). Какая я была резвая! Я у вас завяла совсем.
В а р в а р а. Ты думаешь, я не вижу?
К а т е р и н а. Такая ли я была! Я жила, ни об чем не тужила, точно птичка на воле. Маменька во мне души не чаяла, наряжала меня, как куклу, работать не принуждала; что хочу, бывало, то и делаю. Знаешь, как я жила в девушках? Вот я тебе сейчас расскажу. Встану я, бывало, рано; коли летом, так схожу на ключок, умоюсь, принесу с собой водицы и все, все цветы в доме полью. У меня цветов было много-много. Потом пойдем с маменькой в церковь, все и странницы, – у нас полон дом был странниц; да богомолок. А придем из церкви, сядем за какую-нибудь работу, больше по бархату золотом, а странницы станут рассказывать: где они были, что видели, жития разные, либо стихи поют. Так до обеда время и пройдет. Тут старухи уснуть лягут, а я по саду гуляю. Потом к вечерне, а вечером опять рассказы да пение. Таково хорошо было!
В а р в а р а. Да ведь и у нас то же самое.
К а т е р и н а. Да здесь все как будто из-под неволи. И до смерти я любила в церковь ходить! Точно, бывало, я в рай войду и не вижу никого, и время не помню, и не слышу, когда служба кончится. Точно как все это в одну секунду было. Маменька говорила, что все, бывало, смотрят на меня, что со мной делается. А знаешь: в солнечный день из купола такой светлый столб вниз идет, и в этом столбе ходит дым, точно облако, и вижу я, бывало, будто ангелы в этом столбе летают и поют. А то, бывало, девушка, ночью встану – у нас тоже везде лампадки горели – да где-нибудь в уголке и молюсь до утра. Или рано утром в сад уйду, еще только солнышко восходит, упаду на колена, молюсь и плачу, и сама не знаю, о чем молюсь и о чем плачу; так меня и найдут. И об чем я молилась тогда, чего просила, не знаю; ничего мне не надобно, всего у меня было довольно. А какие сны мне снились, Варенька, какие сны! Или храмы золотые, или сады какие-то необыкновенные, и все поют невидимые голоса, и кипарисом пахнет, и горы и деревья будто не такие, как обыкновенно, а как на образах пишутся. А то, будто я летаю, так и летаю по воздуху. И теперь иногда снится, да редко, да и не то.
В а р в а р а. А что же?
К а т е р и н а (помолчав). Я умру скоро.
В а р в а р а. Полно, что ты!
К а т е р и н а. Нет, я знаю, что умру. Ох, девушка, что-то со мной недоброе делается, чудо какое-то! Никогда со мной этого не было. Что-то во мне такое необыкновенное. Точно я снова жить начинаю, или… уж и не знаю.
В а р в а р а. Что же с тобой такое?
К а т е р и н а (берет ее за руку). А вот что, Варя: быть греху какому-нибудь! Такой на меня страх, такой-то на меня страх! Точно я стою над пропастью и меня кто-то туда толкает, а удержаться мне не за что. (Хватается за голову рукой. )
В а р в а р а. Что с тобой? Здорова ли ты?
К а т е р и н а. Здорова… Лучше бы я больна была, а то нехорошо. Лезет мне в голову мечта какая-то. И никуда я от нее не уйду. Думать стану – мыслей никак не соберу, молиться – не отмолюсь никак. Языком лепечу слова, а на уме совсем не то: точно мне лукавый в уши шепчет, да все про такие дела нехорошие. И то мне представляется, что мне самое себе совестно сделается. Что со мной? Перед бедой перед какой-нибудь это! Ночью, Варя, не спится мне, все мерещится шепот какой-то: кто-то так ласково говорит со мной, точно голубь воркует. Уж не снятся мне, Варя, как прежде, райские деревья да горы, а точно меня кто-то обнимает так горячо-горячо и ведет меня куда-то, и я иду за ним, иду…
В а р в а р а. Ну?
К а т е р и н а. Да что же это я говорю тебе: ты девушка.
В а р в а р а (оглядываясь). Говори! Я хуже тебя.
К а т е р и н а. Ну, что ж мне говорить? Стыдно мне.
В а р в а р а. Говори, нужды нет!
К а т е р и н а. Сделается мне так душно, так душно дома, что бежала бы. И такая мысль придет на меня, что, кабы моя воля, каталась бы я теперь по Волге, на лодке, с песнями, либо на тройке на хорошей, обнявшись…
В а р в а р а. Только не с мужем.
К а т е р и н а. А ты почем знаешь?
В а р в а р а. Еще бы не знать.
К а т е р и н а. Ах, Варя, грех у меня на уме! Сколько я, бедная, плакала, чего уж я над собой не делала! Не уйти мне от этого греха. Никуда не уйти. Ведь это нехорошо, ведь это страшный грех, Варенька, что я другого люблю?
В а р в а р а. Что мне тебя судить! У меня свои грехи есть.
К а т е р и н а. Что же мне делать! Сил моих не хватает. Куда мне деваться; я от тоски что-нибудь сделаю над собой!
В а р в а р а. Что ты! Что с тобой! Вот погоди, завтра братец уедет, подумаем; может быть, и видеться можно будет.
К а т е р и н а. Нет, нет, не надо! Что ты! Что ты! Сохрани господи!
В а р в а р а. Чего ты испугалась?
К а т е р и н а. Если я с ним хоть раз увижусь, я убегу из дому, я уж не пойду домой ни за что на свете.
В а р в а р а. А вот погоди, там увидим.
К а т е р и н а. Нет, нет, и не говори мне, я и слушать не хочу.
В а р в а р а. А что за охота сохнуть-то! Хоть умирай с тоски, пожалеют, что ль, тебя! Как же, дожидайся. Так какая ж неволя себя мучить-то!

Входит Барыня с палкой и два лакея в треугольных шляпах сзади.

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Те же и Барыня.

Б а р ы н я. Что, красавицы? Что тут делаете? Молодцов поджидаете, кавалеров? Вам весело? Весело? Красота-то ваша вас радует? Вот красота-то куда ведет. (Показывает на Волгу.) Вот, вот, в самый омут.

Варвара улыбается.

Что смеетесь! Не радуйтесь! (Стучит палкой.) Все в огне гореть будете неугасимом. Все в смоле будете кипеть неутолимой. (Уходя.) Вон, вон куда красота-то ведет! (Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕ

Катерина и Варвара.

К а т е р и н а. Ах, как она меня испугала! Я дрожу вся, точно она пророчит мне что-нибудь.
В а р в а р а. На свою бы тебе голову, старая карга!
К а т е р и н а. Что она сказала такое, а? Что она сказала?
В а р в а р а. Вздор все. Очень нужно слушать, что она городит. Она всем так пророчит. Всю жизнь смолоду-то грешила. Спроси-ка, что об ней порасскажут! Вот умирать-то и боится. Чего сама-то боится, тем и других пугает. Даже все мальчишки в городе от нее прячутся, грозит на них палкой да кричит (передразнивая): «Все гореть в огне будете!»
К а т е р и н а (зажмурившись). Ах, ах, перестань! У меня сердце упало.
В а р в а р а. Есть чего бояться! Дура старая…
К а т е р и н а. Боюсь, до смерти боюсь. Все она мне в глазах мерещится.

Молчание.

В а р в а р а (оглядываясь). Что это братец нейдет, вон, никак, гроза заходит.
К а т е р и н а (с ужасом). Гроза! Побежим домой! Поскорее!
В а р в а р а. Что ты, с ума, что ли, сошла? Как же ты без братца-то домой покажешься?
К а т е р и н а. Нет, домой, домой! Бог с ним!
В а р в а р а. Да что ты уж очень боишься: еще далеко гроза-то.
К а т е р и н а. А коли далеко, так, пожалуй, подождем немного; а право бы, лучше идти. Пойдем лучше!
В а р в а р а. Да ведь уж коли чему быть, так и дома не спрячешься.
К а т е р и н а. Да все-таки лучше, все покойнее: дома-то я к образам да богу молиться!
В а р в а р а. Я и не знала, что ты так грозы боишься. Я вот не боюсь.
К а т е р и н а. Как, девушка, не бояться! Всякий должен бояться. Не то страшно, что убьет тебя, а то, что смерть тебя вдруг застанет, как ты есть, со всеми твоими грехами, со всеми помыслами лукавыми. Мне умереть не страшно, а как я подумаю, что вот вдруг я явлюсь перед богом такая, какая я здесь с тобой, после этого разговору-то, – вот что страшно. Что у меня на уме-то! Какой грех-то! Страшно вымолвить!

Гром.

Кабанов входит.

В а р в а р а. Вот братец идет. (Кабанову.) Беги скорей!

Гром.

К а т е р и н а. Ах! Скорей, скорей!

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Комната в доме Кабановых.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Глаша (собирает платье в узлы) и Феклуша (входит).

Ф е к л у ш а. Милая девушка, все-то ты за работой! Что делаешь, милая?
Г л а ш а. Хозяина в дорогу собираю.
Ф е к л у ш а. Аль едет куда свет наш?
Г л а ш а. Едет.
Ф е к л у ш а. Надолго, милая, едет?
Г л а ш а. Нет, ненадолго.
Ф е к л у ш а. Ну, скатертью ему дорога! А что, хозяйка-то станет выть аль нет?
Г л а ш а. Уж не знаю, как тебе сказать.
Ф е к л у ш а. Да она у вас воет когда?
Г л а ш а. Не слыхать что-то.
Ф е к л у ш а. Уж больно я люблю, милая девушка, слушать, коли кто хорошо воет-то.

Молчание.

А вы, девушка, за убогой-то присматривайте, не стянула б чего.
Г л а ш а. Кто вас разберет, все вы друг на друга клеплете. Что вам ладно-то не живется? Уж у нас ли, кажется, вам, странным, не житье, а вы все ссоритесь да перекоряетесь. Греха-то вы не боитесь.
Ф е к л у ш а. Нельзя, матушка, без греха: в миру живем. Вот что я тебе скажу, милая девушка: вас, простых людей, каждого один враг смущает, а к нам, к странным людям, к кому шесть, к кому двенадцать приставлено; вот и надобно их всех побороть. Трудно, милая девушка!
Г л а ш а. Отчего ж к вам так много?
Ф е к л у ш а. Это, матушка, враг-то из ненависти на нас, что жизнь такую праведную ведем. А я, милая девушка, не вздорная, за мной этого греха нет. Один грех за мной есть точно, я сама знаю, что есть. Сладко поесть люблю. Ну так что ж! По немощи моей господь посылает.
Г л а ш а. А ты, Феклуша, далеко ходила?
Ф е к л у ш а. Нет, милая. Я, по своей немощи, далеко не ходила; а слыхать – много слыхала. Говорят, такие страны есть, милая девушка, где и царей-то нет православных, а салтаны землей правят. В одной земле сидит на троне салтан Махнут турецкий, а в другой – салтан Махнут персидский; и суд творят они, милая девушка, надо всеми людьми, и, что ни судят они, все неправильно. И не могут они, милая, ни одного дела рассудить праведно, такой уж им предел положен. У нас закон праведный, а у них, милая, неправедный; что по нашему закону так выходит, а по-ихнему все напротив. И все судьи у них, в ихних странах, тоже все неправедные; так им, милая девушка, и в просьбах пишут: «Суди меня, судья неправедный!». А то есть еще земля, где все люди с песьими головами.
Г л а ш а. Отчего же так – с песьими?
Ф е к л у ш а. За неверность. Пойду я, милая девушка, по купечеству поброжу: не будет ли чего на бедность. Прощай покудова!
Г л а ш а. Прощай!

Феклуша уходит.

Вот еще какие земли есть! Каких-то, каких-то чудес на свете нет! А мы тут сидим, ничего не знаем. Еще хорошо, что добрые люди есть: нет-нет да и услышишь, что на белом свете делается; а то бы так дураками и померли.

Входят Катерина и Варвара.

Катерина и Варвара.

В а р в а р а (Глаше). Тащи узел-то в кибитку, лошади приехали. (Катерине.) Молоду тебя замуж-то отдали, погулять-то тебе в девках не пришлось: вот у тебя сердце-то и не уходилось еще.

Глаша уходит.

К а т е р и н а. И никогда не уходится.
В а р в а р а. Отчего ж?
К а т е р и н а. Такая уж я зародилась, горячая! Я еще лет шести была, не больше, так что сделала! Обидели меня чем-то дома, а дело было к вечеру, уж темно; я выбежала на Волгу, села в лодку, да и отпихнула ее от берега. На другое утро уж нашли, верст за десять!
В а р в а р а. Ну, а парни поглядывали на тебя?
К а т е р и н а. Как не поглядывать!
В а р в а р а. Что же ты? Неужто не любила никого?
К а т е р и н а. Нет, смеялась только.
В а р в а р а. А ведь ты, Катя, Тихона не любишь.
К а т е р и н а. Нет, как не любить! Мне жалко его очень!
В а р в а р а. Нет, не любишь. Коли жалко, так не любишь. Да и не за что, надо правду сказать. И напрасно ты от меня скрываешься! Давно уж я заметила, что ты любишь другого человека.
К а т е р и н а (с испугом). По чем же ты заметила?
В а р в а р а. Как ты смешно говоришь! Маленькая я, что ли! Вот тебе первая примета: как ты увидишь его, вся в лице переменишься.

Катерина потупляет глаза.

Да мало ли…
К а т е р и н а (потупившись). Ну, кого же?
В а р в а р а. Да ведь ты сама знаешь, что называть-то?
К а т е р и н а. Нет, назови. По имени назови!
В а р в а р а. Бориса Григорьича.
К а т е р и н а. Ну да, его, Варенька, его! Только ты, Варенька, ради бога. ..
В а р в а р а. Ну, вот еще! Ты сама-то, смотри, не проговорись как-нибудь.
К а т е р и н а. Обманывать-то я не умею, скрывать-то ничего не могу.
В а р в а р а. Ну, а ведь без этого нельзя; ты вспомни, где ты живешь! У нас ведь дом на том держится. И я не обманщица была, да выучилась, когда нужно стало. Я вчера гуляла, так его видела, говорила с ним.
К а т е р и н а (после непродолжительного молчания, потупившись). Ну, так что ж?
В а р в а р а. Кланяться тебе приказал. Жаль, говорит, что видеться негде.
К а т е р и н а (потупившись еще более). Где же видеться! Да и зачем…
В а р в а р а. Скучный такой.
К а т е р и н а. Не говори мне про него, сделай милость, не говори! Я его и знать не хочу! Я буду мужа любить. Тиша, голубчик мой, ни на кого тебя не променяю! Я и думать-то не хотела, а ты меня смущаешь.
В а р в а р а. Да не думай, кто же тебя заставляет?
К а т е р и н а. Не жалеешь ты меня ничего! Говоришь: не думай, а сама напоминаешь. Разве я хочу об нем думать? Да что делать, коли из головы нейдет. Об чем ни задумаю, а он так и стоит перед глазами. И хочу себя переломить, да не могу никак. Знаешь ли ты, меня нынче ночью опять враг смущал. Ведь я было из дому ушла.
В а р в а р а. Ты какая-то мудреная, бог с тобой! А по-моему: делай, что хочешь, только бы шито да крыто было.
К а т е р и н а. Не хочу я так. Да и что хорошего! Уж я лучше буду терпеть, пока терпится.
В а р в а р а. А не стерпится, что ж ты сделаешь?
К а т е р и н а. Что я сделаю?
В а р в а р а. Да, что ты сделаешь?
К а т е р и н а. Что мне только захочется, то и сделаю.
В а р в а р а. Сделай, попробуй, так тебя здесь заедят.
К а т е р и н а. Что мне! Я уйду, да и была такова.
В а р в а р а. Куда ты уйдешь? Ты мужняя жена.
К а т е р и н а. Эх, Варя, не знаешь ты моего характеру! Конечно, не дай бог случиться! А уж коли очень мне здесь опостынет, так не удержат меня никакой силой. В окно выброшусь, в Волгу кинусь. Не хочу здесь жить, так не стану, хоть ты меня режь!

Молчание.

В а р в а р а. Знаешь что, Катя! Как Тихон уедет, так давай в саду спать, в беседке.
К а т е р и н а. Ну зачем, Варя?
В а р в а р а. Да нешто не все равно?
К а т е р и н а. Боюсь я в незнакомом-то месте ночевать,
В а р в а р а. Чего бояться-то! Глаша с нами будет.
К а т е р и н а. Все как-то робко! Да я, пожалуй.
В а р в а р а. Я б тебя и не звала, да меня-то одну маменька не пустит, а мне нужно.
К а т е р и н а (смотря на нее). Зачем же тебе нужно?
В а р в а р а (смеется). Будем там ворожить с тобой.
К а т е р и н а. Шутишь, должно быть?
В а р в а р а. Известно, шучу; а то неужто в самом деле?

Молчание.

К а т е р и н а. Где ж это Тихон-то?
В а р в а р а. На что он тебе?
К а т е р и н а. Нет, я так. Ведь скоро едет.
В а р в а р а. С маменькой сидят запершись. Точит она его теперь, как ржа железо.
К а т е р и на. За что же?
В а р в а р а. Ни за что, так, уму-разуму учит. Две недели в дороге будет, заглазное дело. Сама посуди! У нее сердце все изноет, что он на своей воле гуляет. Вот она ему теперь надает приказов, один другого грозней, да потом к образу поведет, побожиться заставит, что все так точно он и сделает, как приказано.
К а т е р и н а. И на воле-то он словно связанный.
В а р в а р а. Да, как же, связанный! Он как выедет, так запьет. Он теперь слушает, а сам думает, как бы ему вырваться-то поскорей.

Входят Кабанова и Кабанов.

Те же, Кабанова и Кабанов.

К а б а н о в а. Ну, ты помнишь все, что я тебе сказала. Смотри ж, помни! На носу себе заруби!
К а б а н о в. Помню, маменька.
К а б а н о в а. Ну, теперь все готово. Лошади приехали. Проститься тебе только, да и с богом.
К а б а н о в. Да-с, маменька, пора.
К а б а н о в а. Ну!
К а б а н о в. Чего изволите-с?
К а б а н о в а. Что ж ты стоишь, разве порядку не забыл? Приказывай жене-то, как жить без тебя.

Катерина потупила глаза.

К а б а н о в. Да она, чай, сама знает.
К а б а н о в а. Разговаривай еще! Ну, ну, приказывай. Чтоб и я слышала, что ты ей приказываешь! А потом приедешь спросишь, так ли все исполнила.
К а б а н о в (становясь против Катерины). Слушайся маменьки, Катя!
К а б а н о в а. Скажи, чтоб не грубила свекрови.
К а б а н о в. Не груби!
К а б а н о в а. Чтоб почитала свекровь, как родную мать!
К а б а н о в. Почитай, Катя, маменьку, как родную мать.
К а б а н о в а. Чтоб сложа руки не сидела, как барыня.
К а б а н о в. Работай что-нибудь без меня!
К а б а н о в а. Чтоб в окна глаз не пялила!
К а б а н о в. Да, маменька, когда ж она…
К а б а н о в а. Ну, ну!
К а б а н о в. В окна не гляди!
К а б а н о в а. Чтоб на молодых парней не заглядывалась без тебя.
К а б а н о в. Да что ж это, маменька, ей-богу!
К а б а н о в а (строго). Ломаться-то нечего! Должен исполнять, что мать говорит. (С улыбкой.) Оно все лучше, как приказано-то.
Кабанов (сконфузившись). Не заглядывайся на парней!

Катерина строго взглядывает на него.

К а б а н о в а. Ну, теперь поговорите промежду себя, коли что нужно. Пойдем, Варвара!

Уходят.

Кабанов и Катерина (стоит, как будто в оцепенении).

К а б а н о в. Катя!

Молчание.

Катя, ты на меня не сердишься?
К а т е р и н а (после непродолжительного молчания, качает головой). Нет!
К а б а н о в. Да что ты такая? Ну, прости меня!
К а т е р и н а (все в том же состоянии, покачав головой). Бог с тобой! (Закрыв лицо рукою.) Обидела она меня!
К а б а н о в. Все к сердцу-то принимать, так в чахотку скоро попадешь. Что ее слушать-то! Ей ведь что-нибудь надо ж говорить! Ну и пущай она говорит, а ты мимо ушей пропущай, Ну, прощай, Катя!
К а т е р и н а (кидаясь на шею мужу). Тиша, не уезжай! Ради бога, не уезжай! Голубчик, прошу я тебя!
К а б а н о в. Нельзя, Катя. Коли маменька посылает, как же я не поеду!
К а т е р и н а. Ну, бери меня с собой, бери!
К а б а н о в (освобождаясь из ее объятий). Да нельзя.
К а т е р и н а. Отчего же, Тиша, нельзя?
К а б а н о в. Куда как весело с тобой ехать! Вы меня уж заездили здесь совсем! Я не чаю, как вырваться-то; а ты еще навязываешься со мной.
К а т е р и н а. Да неужели же ты разлюбил меня?
К а б а н о в. Да не разлюбил, а с этакой-то неволи от какой хочешь красавицы жены убежишь! Ты подумай то: какой ни на есть, я все-таки мужчина; всю жизнь вот этак жить, как ты видишь, так убежишь и от жены. Да как знаю я теперича, что недели две никакой грозы надо мной не будет, кандалов этих на ногах нет, так до жены ли мне?
К а т е р и н а. Как же мне любить-то тебя, когда ты такие слова говоришь?
К а б а н о в. Слова как слова! Какие же мне еще слова говорить! Кто тебя знает, чего ты боишься? Ведь ты не одна, ты с маменькой остаешься.
К а т е р и н а. Не говори ты мне об ней, не тирань ты моего сердца! Ах, беда моя, беда! (Плачет.) Куда мне, бедной, деться? За кого мне ухватиться? Батюшки мои, погибаю я!
К а б а н о в. Да полно ты!
К а т е р и н а (подходит к мужу и прижимается к нему). Тиша, голубчик, кабы ты остался либо взял ты меня с собой, как бы я тебя любила, как бы я тебя голубила, моего милого! (Ласкает его.)
К а б а н о в. Не разберу я тебя, Катя! То от тебя слова не добьешься, не то что ласки, а то так сама лезешь.
К а т е р и н а. Тиша, на кого ты меня оставляешь! Быть беде без тебя! Быть беде!
К а б а н о в. Ну, да ведь нельзя, так уж нечего делать.
К а т е р и н а. Ну, так вот что! Возьми ты с меня какую-нибудь клятву страшную…
К а б а н о в. Какую клятву?
К а т е р и н а. Вот какую: чтобы не смела я без тебя ни под каким видом ни говорить ни с кем чужим, ни видеться, чтобы и думать я не смела ни о ком, кроме тебя.
К а б а н о в. Да на что ж это?
К а т е р и н а. Успокой ты мою душу, сделай такую милость для меня!
К а б а н о в. Как можно за себя ручаться, мало ль что может в голову прийти.
К а т е р и н а (Падая на колени). Чтоб не видать мне ни отца, ни матери! Умереть мне без покаяния, если я…
К а б а н о в (поднимая ее). Что ты! Что ты! Какой грех-то! Я и слушать не хочу!

Те же, Кабанова, Варвара и Глаша.

К а б а н о в а. Ну, Тихон, пора. Поезжай с богом! (Садится.) Садитесь все!

Все садятся. Молчание.

Ну, прощай! (Встает, и все встают.)
К а б а н о в (подходя к матери). Прощайте, маменька! Кабанова (жестом показывая в землю). В ноги, в ноги!

Кабанов кланяется в ноги, потом целуется с матерью.

Прощайся с женой!
К а б а н о в. Прощай, Катя!

Катерина кидается ему на шею.

К а б а н о в а. Что на шею-то виснешь, бесстыдница! Не с любовником прощаешься! Он тебе муж – глава! Аль порядку не знаешь? В ноги кланяйся!

Катерина кланяется в ноги.

К а б а н о в. Прощай, сестрица! (Целуется с Варварой.) Прощай, Глаша! (Целуется с Глашей.) Прощайте, маменька! (Кланяется.)
К а б а н о в а. Прощай! Дальние проводы – лишние слезы.

Кабанов уходит, за ним Катерина, Варвара и Глаша.

К а б а н о в а (одна). Молодость-то что значит! Смешно смотреть-то даже на них! Кабы не свои, насмеялась бы досыта: ничего-то не знают, никакого порядка. Проститься-то путем не умеют. Хорошо еще, у кого в доме старшие есть, ими дом-то и держится, пока живы. А ведь тоже, глупые, на свою волю хотят; а выйдут на волю-то, так и путаются на покор да смех добрым людям. Конечно, кто и пожалеет, а больше все смеются. Да не смеяться-то нельзя: гостей позовут, посадить не умеют, да еще, гляди, позабудут кого из родных. Смех, да и только! Так-то вот старина-то и выводится. В другой дом и взойти-то не хочется. А и взойдешь-то, так плюнешь, да вон скорее. Что будет, как старики перемрут, как будет свет стоять, уж и не знаю. Ну, да уж хоть то хорошо, что не увижу ничего.

Входят Катерина и Варвара.

Кабанова, Катерина и Варвара.

К а б а н о в а. Ты вот похвалялась, что мужа очень любишь; вижу я теперь твою любовь-то. Другая хорошая жена, проводивши мужа-то, часа полтора воет, лежит на крыльце; а тебе, видно, ничего.
К а т е р и н а. Не к чему! Да и не умею. Что народ-то смешить!
К а б а н о в а. Хитрость-то невеликая. Кабы любила, так бы выучилась. Коли порядком не умеешь, ты хоть бы пример-то этот сделала; все-таки пристойнее; а то, видно, на словах только. Ну, я богу молиться пойду, не мешайте мне.
В а р в а р а. Я со двора пойду.
К а б а н о в а (ласково). А мне что! Поди! Гуляй, пока твоя пора придет. Еще насидишься!

Уходят Кабанова и Варвара.

К а т е р и н а (одна, задумчиво). Ну, теперь тишина у вас в доме воцарится. Ах, какая скука! Хоть бы дети чьи-нибудь! Эко горе! Деток-то у меня нет: все бы я и сидела с ними да забавляла их. Люблю очень с детьми разговаривать – ангелы ведь это. (Молчание.) Кабы я маленькая умерла, лучше бы было. Глядела бы я с неба на землю да радовалась всему. А то полетела бы невидимо, куда захотела. Вылетела бы в поле и летала бы с василька на василек по ветру, как бабочка. (Задумывается.) А вот что сделаю: я начну работу какую-нибудь по обещанию; пойду в гостиный двор, куплю холста, да и буду шить белье, а потом раздам бедным. Они за меня богу помолят. Вот и засядем шить с Варварой и не увидим, как время пройдет; а тут Тиша приедет.

Входит Варвара.

Катерина и Варвара.

В а р в а р а (покрывает голову платком перед зеркалом). Я теперь гулять пойду; а ужо нам Глаша постелет постели в саду, маменька позволила. В саду, за малиной, есть калитка, ее маменька запирает на замок, а ключ прячет. Я его унесла, а ей подложила другой, чтоб не заметила. На вот, может быть, понадобится. (Подает ключ.) Если увижу, так скажу, чтоб приходил к калитке.
К а т е р и н а (с испугом отталкивая ключ). На что! На что! Не надо, не надо!
В а р в а р а. Тебе не надо, мне понадобится; возьми, не укусит он тебя.
К а т е р и н а. Да что ты затеяла-то, греховодница! Можно ли это! Подумала ль ты! Что ты! Что ты!
В а р в а р а. Ну, я много разговаривать не люблю, да и некогда мне. Мне гулять пора. (Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ

К а т е р и н а (одна, держа ключ в руках). Что она это делает-то? Что она только придумывает? Ах, сумасшедшая, право сумасшедшая! Вот погибель-то! Вот она! Бросить его, бросить далеко, в реку кинуть, чтоб не нашли никогда. Он руки-то жжет, точно уголь. (Подумав.) Вот так-то и гибнет наша сестра-то. В неволе-то кому весело! Мало ли что в голову-то придет. Вышел случай, другая и рада: так очертя голову и кинется. А как же это можно, не подумавши, не рассудивши-то! Долго ли в беду попасть! А там и плачься всю жизнь, мучайся; неволя-то еще горчее покажется. (Молчание.) А горька неволя, ох, как горька! Кто от нее не плачет! А пуще всех мы, бабы. Вот хоть я теперь! Живу, маюсь, просвету себе не вижу. Да и не увижу, знать! Что дальше, то хуже. А теперь еще этот грех-то на меня. (Задумывается.) Кабы не свекровь!.. Сокрушила она меня… от нее мне и дом-то опостылел; стены-то даже противны, (Задумчиво смотрит на ключ.) Бросить его? Разумеется, надо бросить. И как он ко мне в руки попал? На соблазн, на пагубу мою. (Прислушивается.) Ах, кто-то идет. Так сердце и упало. (Прячет ключ в карман.) Нет!.. Никого! Что я так испугалась! И ключ спрятала… Ну, уж, знать, там ему и быть! Видно, сама судьба того хочет! Да какой же в этом грех, если я взгляну на него раз, хоть издали-то! Да хоть и поговорю-то, так все не беда! А как же я мужу-то!. . Да ведь он сам не захотел. Да, может, такого и случая-то еще во всю жизнь не выдет. Тогда и плачься на себя: был случай, да не умела пользоваться. Да что я говорю-то, что я себя обманываю? Мне хоть умереть, да увидеть его. Перед кем я притворяюсь-то!.. Бросить ключ! Нет, ни за что на свете! Он мой теперь… Будь что будет, а я Бориса увижу! Ах, кабы ночь поскорее!..

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

СЦЕНА ПЕРВАЯ

Улица. Ворота дома Кабановых, перед воротами скамейка.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Кабанова и Феклуша (сидят на скамейке).

Ф е к л у ш а. Последние времена, матушка Марфа Игнатьевна, последние, по всем приметам последние. Еще у вас в городе рай и тишина, а по другим городам так просто содом, матушка: шум, беготня, езда беспрестанная! Народ-то так и снует, один туда, другой сюда.
К а б а н о в а. Некуда нам торопиться-то, милая, мы и живем не спеша.
Ф е к л у ш а. Нет, матушка, оттого у вас тишина в городе, что многие люди, вот хоть бы вас взять, добродетелями, как цветами, украшаются: оттого все и делается прохладно и благочинно. Ведь эта беготня-то, матушка, что значит? Ведь это суета! Вот хоть бы в Москве: бегает народ взад и вперед, неизвестно зачем. Вот она суета-то и есть. Суетный народ, матушка Марфа Игнатьевна, вот он и бегает. Ему представляется-то, что он за делом бежит; торопится, бедный, людей не узнает; ему мерещится, что его манит некто, а придет на место-то, ан пусто, нет ничего, мечта одна. И пойдет в тоске. А другому мерещится, что будто он догоняет кого-то знакомого. Со стороны-то свежий человек сейчас видит, что никого нет; а тому-то все кажется от суеты, что он догоняет. Суета-то, ведь она вроде туману бывает. Вот у вас в этакой прекрасный вечер редко кто и за ворота-то выйдет посидеть; а в Москве-то теперь гульбища да игрища, а по улицам-то индо грохот идет, стон стоит. Да чего, матушка Марфа Игнатьевна, огненного змия стали запрягать: все, видишь, для ради скорости.
К а б а н о в а. Слышала я, милая.
Ф е к л у ш а. А я, матушка, так своими глазами видела; конечно, другие от суеты не видят ничего, так он им машиной показывается, они машиной и называют, а я видела, как он лапами-то вот так (растопыривает пальцы) делает. Ну, и стон, которые люди хорошей жизни, так слышат.
К а б а н о в а. Назвать-то всячески можно, пожалуй, хоть машиной назови; народ-то глуп, будет всему верить. А меня хоть ты золотом осыпь, так я не поеду.
Ф е к л у ш а. Что за крайности, матушка! Сохрани господи от такой напасти! А вот еще, матушка Марфа Игнатьевна, было мне в Москве видение некоторое. Иду я рано поутру, еще чуть брезжится, и вижу, на высоком-превысоком доме, на крыше, стоит кто-то, лицом черен. Уж сами понимаете кто. И делает он руками, как будто сыплет что, а ничего не сыпется. Тут я догадалась, что это он плевелы сыплет, а народ днем в суете-то своей невидимо и подберет. Оттого-то они так и бегают, оттого и женщины-то у них все такие худые, тела-то никак не нагуляют, да как будто они что потеряли либо чего ищут: в лице печаль, даже жалко.
К а б а н о в а. Все может быть, моя милая! В наши времена чего дивиться!
Ф е к л у ш а. Тяжелые времена, матушка Марфа Игнатьевна, тяжелые. Уж и время-то стало в умаление приходить.
К а б а н о в а. Как так, милая, в умаление?
Ф е к л у ш а. Конечно, не мы, где нам заметить в суете-то! А вот умные люди замечают, что у нас и время-то короче становится. Бывало, лето и зима-то тянутся-тянутся, не дождешься, когда кончатся; а нынче и не увидишь, как пролетят. Дни-то и часы все те же как будто остались, а время-то, за наши грехи, все короче и короче делается. Вот что умные-то люди говорят.
К а б а н о в а. И хуже этого, милая, будет.
Ф е к л у ш а. Нам-то бы только не дожить до этого,
К а б а н о в а. Может, и доживем.

Входит Дикой.

К а б а н о в а. Что это ты, кум, бродишь так поздно?
Д и к о й. А кто ж мне запретит!
К а б а н о в а. Кто запретит! Кому нужно!
Д и к о й. Ну, и, значит, нечего разговаривать. Что я, под началом, что ль, у кого? Ты еще что тут! Какого еще тут черта водяного!..
К а б а н о в а. Ну, ты не очень горло-то распускай! Ты найди подешевле меня! А я тебе дорога! Ступай своей дорогой, куда шел. Пойдем, Феклуша, домой. (Встает.)
Д и к о й. Постой, кума, постой! Не сердись. Еще успеешь дома-то быть: дом-от твой не за горами. Вот он!
К а б а н о в а. Коли ты за делом, так не ори, а говори толком.
Д и к о й. Никакого дела нет, а я хмелен, вот что.
К а б а н о в а. Что ж, ты мне теперь хвалить тебя прикажешь за это?
Д и к о й. Ни хвалить, ни бранить. А, значит, я хмелен. Ну, и кончено дело. Пока не просплюсь, уж этого дела поправить нельзя.
К а б а н о в а. Так ступай, спи!
Д и к о й. Куда ж это я пойду?
К а б а н о в а. Домой. А то куда же!
Д и к о й. А коли я не хочу домой-то?
К а б а н о в а. Отчего же это, позволь тебя спросить?
Д и к о й. А потому, что у меня там война идет.
К а б а н о в а. Да кому ж там воевать-то? Ведь ты один только там воин-то и есть.
Д и к о й. Ну так что ж, что я воин? Ну что ж из этого?
К а б а н о в а. Что? Ничего. А и честь-то не велика, потому что воюешь-то ты всю жизнь с бабами. Вот что.
Д и к о й. Ну, значит, они и должны мне покоряться. А то я, что ли, покоряться стану!
К а б а н о в а. Уж немало я дивлюсь на тебя: столько у тебя народу в доме, а на тебя на одного угодить не могут.
Д и к о й. Вот поди ж ты!
К а б а н о в а. Ну, что ж тебе нужно от меня?
Д и к о й. А вот что: разговори меня, чтобы у меня сердце прошло. Ты только одна во всем городе умеешь меня разговорить.
К а б а н о в а. Поди, Феклушка, вели приготовить закусить что-нибудь.

Феклуша уходит.

Пойдем в покои!
Д и к о й. Нет, я в покои не пойду, в покоях я хуже.
К а б а н о в а. Чем же тебя рассердили-то?
Д и к о й. Еще с утра с самого.
К а б а н о в а. Должно быть, денег просили.
Д и к о й. Точно сговорились, проклятые; то тот, то другой целый день пристают.
К а б а н о в а. Должно быть, надо, коли пристают.
Д и к о й. Понимаю я это; да что ж ты мне прикажешь с собой делать, когда у меня сердце такое! Ведь уж знаю, что надо отдать, а все добром не могу. Друг ты мне, и я тебе должен отдать, а приди ты у меня просить – обругаю. Я отдам, отдам, а обругаю. Потому, только заикнись мне о деньгах, у меня всю нутренную разжигать станет; всю нутренную вот разжигает, да и только; ну, и в те поры ни за что обругаю человека.
К а б а н о в а. Нет над тобой старших, вот ты и куражишься.
Д и к о й. Нет, ты, кума, молчи! Ты слушай! Вот какие со мной истории бывали. О посту как-то о великом я говел, а тут нелегкая и подсунь мужичонка: за деньгами пришел, дрова возил. И принесло ж его на грех-то в такое время! Согрешил-таки: изругал, так изругал, что лучше требовать нельзя, чуть не прибил. Вот оно, какое сердце-то у меня! После прощенья просил, в ноги кланялся, право так. Истинно тебе говорю, мужику в ноги кланялся. Вот до чего меня сердце доводит: тут на дворе, в грязи, ему и кланялся; при всех ему кланялся.
К а б а н о в а. А зачем ты нарочно-то себя в сердце приводишь? Это, кум, нехорошо.
Д и к о й. Как так нарочно?
К а б а н о в а. Я видала, я знаю. Ты, коли видишь, что просить у тебя чего-нибудь хотят, ты возьмешь да нарочно из своих на кого-нибудь и накинешься, чтобы рассердиться; потому что ты знаешь, что к тебе сердитому никто уж не пойдет. Вот что, кум!
Д и к о й. Ну, что ж такое? Кому своего добра не жалко!

Глаша входит.

Г л а ш а. Марфа Игнатьевна, закусить поставлено, пожалуйте!
К а б а н о в а. Что ж, кум, зайди. Закуси, чем бог послал.
Д и к о й. Пожалуй.
К а б а н о в а. Милости просим! (Пропускает вперед Дикого и уходит за ним.)

Глаша, сложа руки, стоит у ворот.

Г л а ш а. Никак. Борис Григорьич идет. Уж не за дядей ли? Аль так гуляет? Должно, так гуляет.

Входит Борис.

Глаша, Борис, потом К у л и г и н.

Б о р и с. Не у вас ли дядя?
Г л а ш а. У нас. Тебе нужно, что ль, его?
Б о р и с. Послали из дому узнать, где он. А коли у вас, так пусть сидит: кому его нужно. Дома-то рады-радехоньки, что ушел.
Г л а ш а. Нашей бы хозяйке за ним быть, она б его скоро прекратила. Что ж я, дура, стою-то с тобой! Прощай. (Уходит.)
Б о р и с. Ах ты, господи! Хоть бы одним глазком взглянуть на нее! В дом войти нельзя: здесь незваные не ходят. Вот жизнь-то! Живем в одном городе, почти рядом, а увидишься раз в неделю, и то в церкви либо на дороге, вот и все! Здесь что вышла замуж, что схоронили – все равно.

Молчание.

Уж совсем бы мне ее не видать: легче бы было! А то видишь урывками, да еще при людях; во сто глаз на тебя смотрят. Только сердце надрывается. Да и с собой-то не сладишь никак. Пойдешь гулять, а очутишься всегда здесь у ворот. И зачем я хожу сюда? Видеть ее никогда нельзя, а еще, пожалуй, разговор какой выйдет, ее-то в беду введешь. Ну, попал я в городок! (Идет, ему навстречу Кулигин.)
К у л и г и н. Что, сударь? Гулять изволите?
Б о р и с. Да, гуляю себе, погода очень хороша нынче.
К у л и г и н. Очень хорошо, сударь, гулять теперь. Тишина, воздух отличный, из-за Волги с лугов цветами пахнет, небо чистое…

Открылась бездна, звезд полна,
Звездам числа нет, бездне – дна.

Пойдемте, сударь, на бульвар, ни души там нет.
Б о р и с. Пойдемте!
К у л и г и н. Вот какой, сударь, у нас городишко! Бульвар сделали, а не гуляют. Гуляют только по праздникам, и то один вид делают, что гуляют, а сами ходят туда наряды показывать. Только пьяного приказного и встретишь, из трактира домой плетется. Бедным гулять, сударь, некогда, у них день и ночь работа. И спят-то всего часа три в сутки. А богатые-то что делают? Ну, что бы, кажется, им не гулять, не дышать свежим воздухом? Так нет. У всех давно ворота, сударь, заперты, и собаки спущены… Вы думаете, они дело делают либо богу молятся? Нет, сударь. И не от воров они запираются, а чтоб люди не видали, как они своих домашних едят поедом да семью тиранят. И что слез льется за этими запорами, невидимых и неслышимых! Да что вам говорить, сударь! По себе можете судить. И что, сударь, за этими замками разврату темного да пьянства! Все шито да крыто – никто ничего не видит и не знает, видит только один бог! Ты, говорит, смотри, в людях меня да на улице, а до семьи моей тебе дела нет; на это, говорит, у меня есть замки, да запоры, да собаки злые. Семья, говорит, дело тайное, секретное! Знаем мы эти секреты-то! От этих секретов-то, сударь, ему только одному весело, а остальные волком воют. Да и что за секрет? Кто его не знает! Ограбить сирот, родственников, племянников, заколотить домашних так, чтобы ни об чем, что он там творит, пискнуть не смели. Вот и весь секрет. Ну, да бог с ними! А знаете, сударь, кто у нас гуляет? Молодые парни да девушки. Так эти у сна воруют часок-другой, ну и гуляют парочками. Да вот пара!

Показываются Кудряш и Варвара. Целуются.

Б о р и с. Целуются.
К у л и г и н. Это у нас нужды нет.

Кудряш уходит, а Варвара подходит к своим воротам и манит Бориса. Он подходит.

Борис, Кулигин и Варвара.

К у л и г и н. Я, сударь, на бульвар пойду. Что вам мешать-то? Там и подожду.
Б о р и с. Хорошо, я сейчас приду.

К у л и г и н уходит.

В а р в а р а (закрываясь платком). Знаешь овраг за Кабановым садом?
Б о р и с. Знаю.
В а р в а р а. Приходи туда ужо попозже.
Б о р и с. Зачем?
В а р в а р а. Какой ты глупый! Приходи: там увидишь, зачем. Ну, ступай скорей, тебя дожидаются.

Борис уходит.

Не узнал ведь! Пущай теперь подумает. А ужотко я знаю, что Катерина не утерпит, выскочит. (Уходит в ворота.)

СЦЕНА ВТОРАЯ

Ночь. Овраг, покрытый кустами; наверху – забор сада Кабановых и калитка; сверху – тропинка.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

К у д р я ш (входит с гитарой). Нет никого. Что ж это она там! Ну, посидим да подождем. (Садится на камень.) Да со скуки песенку споем. (Поет.)

Как донской-то казак, казак вел коня поить,
Добрый молодец, уж он у ворот стоит.
У ворот стоит, сам он думу думает,
Думу думает, как будет жену губить.
Как жена-то, жена мужу возмолилася,
Во скоры-то ноги ему поклонилася:
«Уж ты, батюшка, ты ли, мил сердечный друг!
Ты не бей, не губи ты меня со вечера!
Ты убей, загуби меня со полуночи!
Дай уснуть моим малым детушкам,
Малым детушкам, всем ближним соседушкам».

Входит Борис.

Кудряш и Борис.

К у д р я ш (перестает петь). Ишь ты! Смирен, смирен, а тоже в разгул пошел.
Б о р и с. Кудряш, это ты?
К у д р я ш. Я, Борис Григорьич!
Б о р и с. Зачем это ты здесь?
К у д р я ш. Я-то? Стало быть, мне нужно, Борис Григорьич, коли я здесь. Без надобности б не пошел. Вас куда бог несет?
Б о р и с (оглядывает местность). Вот что, Кудряш: мне бы нужно здесь остаться, а тебе ведь, я думаю, все равно, ты можешь идти и в другое место.
К у д р я ш. Нет, Борис Григорьич, вы, я вижу, здесь еще в первый раз, а у меня уж тут место насиженное и дорожка-то мной протоптана. Я вас люблю, сударь, и на всякую вам услугу готов; а на этой дорожке вы со мной ночью не встречайтесь, чтобы, сохрани господи, греха какого не вышло. Уговор лучше денег.
Б о р и с. Что с тобой, Ваня?
К у д р я ш. Да что: Ваня! Я знаю, что я Ваня. А вы идите своей дорогой, вот и все. Заведи себе сам, да и гуляй себе с ней, и никому до тебя дела пет. А чужих не трогай! У нас так не водится, а то парни ноги переломают. Я за свою… Да я и не знаю, что сделаю! Горло перерву.
Б о р и с. Напрасно ты сердишься; у меня и на уме-то нет отбивать у тебя. Я бы и не пришел сюда, кабы мне не велели.
К у д р я ш. Кто ж велел?
Б о р и с. Я не разобрал, темно было. Девушка какая-то остановила меня на улице и сказала, чтобы я именно сюда пришел, сзади сада Кабановых, где тропинка.
К у д р я ш. Кто ж бы это такая?
Б о р и с. Послушай, Кудряш. Можно с тобой поговорить по душе, ты не разболтаешь?
К у д р я ш. Говорите, не бойтесь! У меня все одно, что умерло.
Б о р и с. Я здесь ничего не знаю, ни порядков ваших, ни обычаев; а дело-то такое…
К у д р я ш. Полюбили, что ль, кого?
Б о р и с. Да, Кудряш.
К у д р я ш. Ну что ж, это ничего. У нас насчет этого слободно. Девки гуляют себе как хотят, отцу с матерью и дела нет. Только бабы взаперти сидят.
Б о р и с. То-то и горе мое.
К у д р я ш. Так неужто ж замужнюю полюбили?
Б о р и с. Замужнюю, Кудряш.
К у д р я ш. Эх, Борис Григорьич, бросить надоть!
Б о р и с. Легко сказать – бросить! Тебе это, может быть, все равно; ты одну бросишь, а другую найдешь. А я не могу этого! Уж я коли полюбил…
К у д р я ш. Ведь это, значит, вы ее совсем загубить хотите, Борис Григорьич!
Б о р и с. Сохрани, господи! Сохрани меня, господи! Нет, Кудряш, как можно. Захочу ли я ее погубить! Мне только бы видеть ее где-нибудь, мне больше ничего не надо.
К у д р я ш. Как, сударь, за себя поручиться! А ведь здесь какой народ! Сами знаете. Съедят, в гроб вколотят.
Б о р и с. Ах, не говори этого, Кудряш, пожалуйста, не пугай ты меня!
К у д р я ш. А она-то вас любит?
Б о р и с. Не знаю.
К у д р я ш. Да вы видались когда аль нет?
Б о р и с. Я один раз только и был у них с дядей. А то в церкви вижу, на бульваре встречаемся. Ах, Кудряш, как она молится, кабы ты посмотрел! Какая у ней на лице улыбка ангельская, а от лица-то будто светится.
К у д р я ш. Так это молодая Кабанова, что ль?
Б о р и с. Она, Кудряш.
К у д р я ш. Да! Так вот оно что! Ну, честь имеем проздравить!
Б о р и с. С чем?
К у д р я ш. Да как же! Значит, у вас дело на лад идет, коли сюда приходить велели.
Б о р и с. Так неужто она велела?
К у д р я ш. А то кто же?
Б о р и с. Нет, ты шутишь! Этого быть не может. (Хватается за голову.)
К у д р я ш. Что с вами?
Б о р и с. Я с ума сойду от радости.
К у д р я ш. Бота! Есть от чего с ума сходить! Только вы смотрите — себе хлопот не наделайте, да и ее-то в беду не введите! Положим, хоть у нее муж и дурак, да свекровь-то больно люта.

Варвара выходит из калитки.

Те же и Варвара, потом Катерина.

В а р в а р а (у калитки поет).

За рекою, за быстрою, мой Ваня гуляет,
Там мой Ванюшка гуляет…

К у д р я ш (продолжает).

Товар закупает.

(Свищет.)
В а р в а р а (сходит по тропинке и, закрыв лицо платком, подходит к Борису). Ты, парень, подожди. Дождешься чего-нибудь. (Кудряшу.) Пойдем на Волгу.
К у д р я ш. Ты что ж так долго? Ждать вас еще! Знаешь, что не люблю!

Варвара обнимает его одной рукой и уходит.

Б о р и с. Точно я сон какой вижу! Эта ночь, песни, свиданья! Ходят обнявшись. Это так ново для меня, так хорошо, так весело! Вот и я жду чего-то! А чего жду – и не знаю, и вообразить не могу; только бьется сердце да дрожит каждая жилка. Не могу даже и придумать теперь, что сказать-то ей, дух захватывает, подгибаются колени! Вот когда у меня сердце глупое раскипится вдруг, ничем не унять. Вот идет.

Катерина тихо сходит по тропинке, покрытая большим белым платком, потупив глаза в землю.

Это вы, Катерина Петровна?

Молчание.

Уж как мне благодарить вас, я и не знаю.

Молчание.

Кабы вы знали, Катерина Петровна, как я люблю вас! (Хочет взять ее за руку.)
К а т е р и н а (с испугом, но не поднимая глаз). Не трогай, не трогай меня! Ах, ах!
Б о р и с. Не сердитесь!
К а т е р и на. Поди от меня! Поди прочь, окаянный человек! Ты знаешь ли: ведь мне не замолить этого греха, не замолить никогда! Ведь он камнем ляжет на душу, камнем.
Б о р и с. Не гоните меня!
К а т е р и н а. Зачем ты пришел? Зачем ты пришел, погубитель мой? Ведь я замужем, ведь мне с мужем жить до гробовой доски!
Б о р и с. Вы сами велели мне прийти…
К а т е р и н а. Да пойми ты меня, враг ты мой: ведь до гробовой доски!
Б о р и с. Лучше б мне не видеть вас!
К а т е р и н а (с волнением). Ведь что я себе готовлю? Где мне место-то, знаешь ли?
Б о р и с. Успокойтесь! (Берет ев за руку.) Сядьте!
К а т е р и н а. Зачем ты моей погибели хочешь?
Б о р и с. Как же я могу хотеть вашей погибели, когда люблю вас больше всего на свете, больше самого себя!
К а т е р и н а. Нет, нет! Ты меня загубил!
Б о р и с. Разве я злодей какой?
К а т е р и н а (качая головой). Загубил, загубил, загубил!
Б о р и с. Сохрани меня бог! Пусть лучше я сам погибну!
К а т е р и н а. Ну, как же ты не загубил меня, коли я, бросивши дом, ночью иду к тебе.
Б о р и с. Ваша воля была на то.
К а т е р и н а. Нет у меня воли. Кабы была у меня своя воля, не пошла бы я к тебе. (Поднимает глаза и смотрит на Бориса.)

Небольшое молчание.

Твоя теперь воля надо мной, разве ты не видишь! (Кидается к нему на шею.)
Б о р и с (обнимает Катерину). Жизнь моя!
К а т е р и н а. Знаешь что? Теперь мне умереть вдруг захотелось!
Б о р и с. Зачем умирать, коли нам жить так хорошо?
К а т е р и н а. Нет, мне не жить! Уж я знаю, что не жить.
Б о р и с. Не говори, пожалуйста, таких слов, не печаль меня…
К а т е р и н а. Да, тебе хорошо, ты вольный казак, а я!..
Б о р и с. Никто и не узнает про нашу любовь. Неужели же я тебя не пожалею!
К а т е р и н а. Э! Что меня жалеть, никто не виноват, – сама на то пошла. Не жалей, губи меня! Пусть все знают, пусть все видят, что я делаю! (Обнимает Бориса.) Коли я для тебя греха не побоялась, побоюсь ли я людского суда? Говорят, даже легче бывает, когда за какой-нибудь грех здесь, на земле, натерпишься.
Б о р и с. Ну, что об этом думать, благо нам теперь-то хорошо!
К а т е р и н а. И то! Надуматься-то да наплакаться-то еще успею на досуге.
Б о р и с. А я было испугался; я думал, ты меня прогонишь.
К а т е р и н а (улыбаясь). Прогнать! Где уж! С нашим ли сердцем! Кабы ты не пришел, так я, кажется, сама бы к тебе пришла.
Б о р и с. Я и не знал, что ты меня любишь.
К а т е р и н а. Давно люблю. Словно на грех ты к нам приехал. Как увидела тебя, так уж не своя стала. С первого же раза, кажется, кабы ты поманил меня, я бы и пошла за тобой; иди ты хоть на край света, я бы все шла за тобой и не оглянулась бы.
Б о р и с. Надолго ли муж-то уехал?
Катерина. На две недели.
Б о р и с. О, так мы погуляем! Время-то довольно.
К а т е р и на. Погуляем. А там… (задумывается) как запрут на замок, вот смерть! А не запрут на замок, так уж найду случай повидаться с тобой!

Входят Кудряш и Варвара.

Те же, Кудряш и Варвара.

В а р в а р а. Ну что, сладили?

Катерина прячет лицо у Бориса на груди.

Б о р и с. Сладили.
В а р в а р а. Пошли бы, погуляли, а мы подождем. Когда нужно будет, Ваня крикнет.

Борис и Катерина уходят. Кудряш и Варвара садятся на камень.

К у д р я ш. А это вы важную штуку придумали, в садовую калитку лазить. Оно для нашего брата оченно способна.
В а р в а р а. Все я.
К у д р я ш. Уж тебя взять на это. А мать-то не хватится?
В а р в а р а. Э! Куда ей! Ей и в лоб-то не влетит.
К у д р я ш. А ну, на грех?
В а р в а р а. У нее первый сон крепок; вот к утру, так просыпается.
К у д р я ш. Да ведь как знать! Вдруг ее нелегкая поднимет.
В а р в а р а. Ну так что ж! У нас калитка-то, которая со двора, изнутри заперта, из саду; постучит, постучит, да так и пойдет. А поутру мы скажем, что крепко спали, не слыхали. Да и Глаша стережет; чуть что, она сейчас голос подаст. Без опаски нельзя! Как же можно! Того гляди, в беду попадешь.

Кудряш берет несколько аккордов на гитаре. Варвара прилегает к плечу Кудряша, который, не обращая внимания, тихо играет.

В а р в а р а (зевая). Как бы то узнать, который час?
К у д р я ш. Первый.
В а р в а р а. Почем ты знаешь?
К у д р я ш. Сторож в доску бил.
В а р в а р а (зевая). Пора. Покричи-ка. Завтра мы пораньше выйдем, так побольше погуляем.
К у д р я ш (свищет и громко запевает).

Все домой, все домой,
А я домой не хочу.

Б о р и с (за сценой). Слышу!
В а р в а р а (встает). Ну, прощай. (Зевает, потом целует холодно, как давно знакомого.) Завтра, смотрите, приходите пораньше! (Смотрит в ту сторону, куда пошли Борис и Катерина.) Будет вам прощаться-то, не навек расстаетесь, завтра увидитесь. (Зевает и потягивается.)

Вбегает Катерина, а за ней Борис.

Кудряш, Варвара, Борис и Катерина.

К а т е р и н а (Варваре). Ну, пойдем, пойдем! (Всходят по тропинке. Катерина оборачивается.) Прощай.
Б о р и с. До завтра!
К а т е р и н а. Да, до завтра! Что во сне увидишь, скажи! (Подходит к калитке.)
Б о р и с. Непременно.
К у д р я ш (поет под гитару).

Гуляй, млада, до поры,
До вечерней до зари!
Ай лели, до поры,
До вечерней до зари.

В а р в а р а (у калитки).

А я, млада, до поры,
До утренней до зари,
Ай лели, до поры,
До утренней до зари!

Уходят.

К у д р я ш.

Как зорюшка занялась,
А я домой поднялась. .. и т. д.

Любуясь речным видом и разговаривая с молодым конторщиком Кудряшом и мещанином Шапкиным. Вдали показывается местный буян, купец Савёл Дикóй. Махая руками, он ругает идущего рядом с ним племянника, Бориса Григорьевича. Шапкин и Кудряш перебрасываются замечаниями о том, что такого скандалиста, как Дикой редко встретишь: он то и дело, будто срываясь с цепи, набрасывается с бранью на знакомых и незнакомых. Кудряш, парень лихой и задорный, говорит, что Дикого неплохо бы поймать где-нибудь в переулке и хорошенько постращать.

А. Н. Островский. Гроза. Спектакль

Островский «Гроза», действие 1, явление 2 – кратко

Подходят Дикой и Борис. Савёл Прокофьевич ругает племянника «дармоедом» и «езуитом». Выясняется и «вина» Бориса: он всего лишь не вовремя попался дяде на глаза.

Островский «Гроза», действие 1, явление 3 – кратко

Дикой в гневе уходит, а Борис Григорьевич подходит к Кулигину, Кудряшу и Шапкину. Те сочувственно спрашивают его: не тяжко ли жить у дяди и каждый день слушать брань? Борис рассказывает, что живёт у Дикого поневоле. Отец Бориса – брат Савёла Прокофьевича – рассорился со своей матерью, богатой купчихой, из-за того, что женился на благородной. Мать в завещании отписала всё своё огромное состояние Савёлу – с тем, чтобы он всё же выплатил некоторую часть Борису и его сестре по достижении ими совершеннолетия, но лишь при условии, что «они будут к нему почтительны». Борису теперь приходится проявлять «почтительность» к дяде. Дикой, самодур и «воин», которые ежедень бьётся со своими домашними бабами и детьми, уже так замучил Бориса, что тот готов уехать, бросив надежду на наследство, но надо думать о судьбе неимущей сестры.

Кудряш и Шапкин уходит. Кулигин же произносит перед Борисом свой знаменитый монолог – «Жестокие нравы, сударь, в нашем городе» , ярко рисуя в нём господствующие в Калинове невежество, корыстолюбие и произвол. Человек простой, но довольно образованный Кулигин лелеет мечту открыть «перпету-мобиль» (вечный двигатель), заработать на этом миллион и обратить эти деньги на общественную пользу. Но у него нет средств даже на модели.

Островский «Гроза», действие 1, явление 4 – кратко

Кулигин тоже уходит. Борис, оставшись один, размышляет над своей горестной судьбой, которая недавно осложнилась новым несчастьем: он влюбился в замужнюю женщину.

Островский «Гроза», действие 1, явление 5 – кратко

Борис как раз замечает предмет своей страсти. Эта молодая красавица Катерина , жена купца Тихона Кабанова, которая сейчас идёт со свекровью, мужем и его сестрой Варварой из церкви. Мать Тихона – Марфа Кабанова (Кабаниха) – по характеру напоминает Савёла Дикого. Но в отличие от него, она не столько яростно ругает домашних, сколько изводит их нудными нравоучениями, которые читает «под видом благочестия».

Сейчас, по дороге из церкви, Кабаниха прямо в присутствии Катерины отчитывает сына за то, что он стал любить жену больше, чем мать, и готов «на неё мать променять». Слабовольный Тихон едва возражает родительнице: «зачем менять? я вас обеих люблю». Кабанова сурово велит ему «не прикидываться сиротой», отчитывает за то, что он редко прикрикивает на Катерину и редко грозит ей. «Так порядку не будет. Грех один! Так жене твоей хоть любовника заводи!»

Скромная и кроткая Катерина молчит, слушая всё это. Сестра Тихона, Варвара, глядит на мать с отвращением и неприязнью.

Островский «Гроза», действие 1, явление 6 – кратко

Кабаниха уходит домой. Бесхарактерный Тихон начинает было пенять Катерине, что «из-за неё мать его ругает», но возмущённая этим несправедливым упрёком Варвара велит ему замолчать. Пользуясь отсутствием матери, Тихон убегает к Савёлу Дикому: выпить с этим своим всегдашним собутыльником.

Островский «Гроза», действие 1, явление 7 – кратко

Варвара жалеет Катерину. Та, растрогавшись, произносит перед ней грустный монолог . «Почему люди не летают, как птицы… – спрашивает она. – Я бы разбежалась, подняла руки и полетела». Катерина вспоминает своё детство в родительском доме: «У вас я завяла, а такая ли я была!» Она рассказывает Варваре, как в ней души не чаяла мать. Они с ней ходили в церковь, и девочка Катерина так истово молилась там, что все люди вокруг на неё смотрели. Для неё церковь была почти раем, во время службы она едва не наяву видела ангелов, а по утрам ходила молиться в сад, с плачем, на коленях – сама не зная о чём. Катерина вспоминает свои девичьи сны с картинами, как на иконах. И вдруг произносит: «Я умру скоро. Страшно мне. Как будто стою я над пропастью, и кто-то меня туда толкает».

Варвара говорит, что она давно догадалась: Катерина любит не мужа, а другого. Катерина со слезами признаётся в этом как в страшном грехе. Варвара успокаивает её и обещает устроить Катерине свидания с её возлюбленным, когда Тихон на днях уедет по купеческим делам. Катерина слушает эти слова с большим испугом.

Островский «Гроза», действие 1, явление 8 – кратко

Появляется сумасшедшая старая барыня, которая ходит по городу с двумя лакеями в треугольных шляпах. «Что, красавицы? Молодцов поджидаете, кавалеров? Красота-то ваша в омут ведет! Все в огне гореть будете неугасимом!» Уходит.

Островский «Гроза», действие 1, явление 9 – кратко

Катерина дрожит после пророчества барыни, но Варвара успокаивает её: «Не слушай её. Она сама всю жизнь смолоду грешила – от этого теперь умирать боится».

Собирается гроза. Катерина со страхом глядит на небо: «Не то страшно, что гром убьет, а то, что смерть тебя вдруг застанет, как ты есть, со всеми твоими грехами и помыслами лукавыми. И как я явлюсь перед богом после этого разговору с тобой!»

Для перехода к краткому содержанию следующего действия «Грозы» пользуйтесь кнопкой Вперёд ниже текста статьи.

Далеко не всегда читатель может оценить роль изобразительных средств, прочитав только краткое содержание. Островского «Гроза» — одно из первых произведений российской драматургии, где пейзаж выступает не просто фоном, автор ввел его с целью показать противостояние естественной стихии «темному царству».

Однако и после прочтения сокращенного варианта пьесы можно получить представление о типичных для того времени характерах и обстоятельствах.

«Гроза», Островский: краткое содержание 1-го действия

На скамейке в общественном саду, расположенном на берегу Волги, сидит Кулигин и восхищается рекой. Слышно, как вдалеке Дикой распекает Бориса Григорьевича, своего племянника. Рядом прогуливаются Кудряш и Шапкин. Из их разговора читатель узнает о том, что Дикого, а заодно и Кабаниху, просто некому проучить. Подходит Борис и рассказывает, что мать его отца и его дяди (то есть его бабка) папеньку за то невзлюбила, что тот выбрал жену из благородной семьи. Бориса и его сестру растили в довольстве в Москве. Сам он получил образование в Коммерческой академии, а сестра Бориса находилась в пансионе. Когда в городе свирепствовала холера, их родители умерли.

В Калинове умерла и бабка. Она оставила внукам наследство, выплатить его должен Дикой, но только после достижения ими совершеннолетия, да и то если будут почтительны. Борис работает на дядю, но не получает никакого жалованья. Кулигин мечтает создать для всеобщей пользы вечный двигатель, ищет деньги для этой цели. Кабаниха пилит своего сына Тихона за то, что он не держит свою жену в страхе, а без этого она может завести себе любовника. Катерина, жена его, признается Варваре, что грех у нее на уме. Начинается гроза. Все прячутся.

«Гроза», Островский: краткое содержание 2-го действия

Служанка Глаша в доме Кабанихи болтает со странницей Феклушей. Катерина говорит Варе, что объект ее любви — Борис. Та обещает устроить им встречу. Тихон уезжает, но, несмотря на просьбы Катерины, не берет ее с собой. Она вспоминает свое детство, жалеет, что не умерла тогда, когда уплыла сама на лодке верст десять по Волге. Катерина сетует, что не дал им Бог деток. Она намерена ждать Тихона. Варвара подложила Кабанихе другой ключ от калитки, а настоящий дала Катерине. Та сразу отказывалась, но затем все же решила хотя бы раз встретиться с Борисом.

«Гроза», Островский: краткое содержание 3-го действия

Пьяный Дикой появляется у ворот дома Кабанихи. Жалуется, что сердце у него такое, что даже если знает, что должен заплатить рабочим, то по-доброму отдать не может. Варвара договаривается о встрече с Борисом за садом Кабанихи, в овраге. Варя уходит с Кудряшом гулять, а Катерина остается в беседке с любимым. Она обвиняет его в загубленном будущем. Они договариваются о новой встрече и расходятся.

«Гроза», Островский: краткое содержание 4-го действия

Во время грозы гуляющие прячутся в галерею полуразрушенного здания, на стенах которой изображены сцены последнего суда. Кулигин просит денег у Дикого, чтобы установить в городе громоотводы и солнечные часы. Тот, конечно, не дает, унижает изобретателя. Варя сообщает Борису, что вернулся Тихон, и она боится, что Катерина может упасть ему в ноги и во всем повиниться. Появляется Кабаниха с сыном и невесткой. Катерина воспринимает грозу как Божью кару, которая непременно на нее обрушится. Сумасшедшая барыня бродит с двумя лакеями и призывает не бояться наказания, а молиться. Катерине мерещится преисподняя. Она во всем признается мужу и свекрови.

Краткое содержание: Островский, «Гроза», 5-е действие

На скамейке перед Волгой сидит Кулигин. Тихон подходит к нему и сетует на измену жены, рассказывает, что слегка побил ее по приказу матери и о том жалеет. Кулигин говорит, что всех надо прощать, Катерину тоже. Дикой отправляет Бориса в Сибирь якобы по делам. Тихон рад этому. Варя сбежала с Кудряшом, не выдержав тирании Кабанихи. Прибегает Глаша и сообщает, что пропала Катерина. Все уходят. Затем Катерина появляется на сцене. Она хочет проститься с Борисом. Он приходит и сообщает о своем отъезде в Сибирь. Она просит взять ее с собой, но он уходит один. Катерина решает, что в могиле лучше, чем дома. Кабаниха настраивает сына против жены. В это время слышны крики о том, что кто-то кинулся в воду. Кулигин бросается на помощь. Тихона останавливает мать. Кулигин приносит мертвую Катерину и говорит, что здесь только ее тело, а душа уже предстала перед более милосердным Судьей. Тихон в самоубийстве жены обвиняет мать. Та грозится разобраться с ним дома. Тихон завидует Катерине и вопрошает, зачем он остался мучиться на этом свете.

Пьеса «Гроза» известного русского писателя XIX века Александра Островского, была написана в 1859 году на волне общественного подъема в преддверии социальных реформ. Она стала одним из лучших произведений автора, открыв глаза всего мира на нравы и моральные ценности тогдашнего купеческого сословия. Впервые была опубликована в журнале «Библиотека для чтения» в 1860 году и благодаря новизне своей тематики (описания борьбы новых прогрессивных идей и стремлений со старыми, консервативными устоями) сразу же после публикации вызывала широкий общественный резонанс. Она стала темой для написания большого количества критических статей того времени («Луч света в темном царстве» Добролюбова, «Мотивы русской драмы» Писарева, критика Апполона Григорьева).

История написания

Вдохновленный красотой Волжского края и его бескрайними просторами во время поездки с семьей в Кострому в 1848 году, Островский начинает написание пьесы в июле 1859 года, уже через три месяца он её заканчивает и отправляет на суд петербургской цензуры.

Проработав на протяжении нескольких лет в канцелярии Московского совестного суда, он хорошо знал, что представляет собой купечество в Замоскворечье (исторический район столицы, на правом берегу Москвы-реки), не раз сталкиваясь по долгу службы с тем, что творилось за высокими заборами купеческих хором, а именно с жестокостью, самодурством, невежеством и различными суевериями, незаконными сделками и аферами, слезами и страданием окружающих. Основой для сюжета пьесы стала трагическая судьба невестки в купеческой зажиточной семье Клыковых, которая произошла в реальности: молодая женщина бросилась в Волгу и утонула, не выдержав притеснений со стороны властной свекрови, устав от бесхарактерности мужа и тайной страсти к почтовому служащему. Многие считали, что именно истории из жизни костромского купечества стали прототипом для сюжета написанной Островским пьесой.

В ноябре 1859 года пьеса была сыграна на подмостках Малого академического театра в Москве, в декабре того же года в Александринском драматическом театре в Петербурге.

Анализ произведения

Сюжетная линия

В центе описываемых в пьесе событий находится зажиточная купеческая семья Кабановых, проживающая в вымышленном волжском городе Калинове, неком своеобразном и замкнутом мирке, символизирующем общий устрой всей патриархальной Российской державы. Семья Кабановых состоит из властной и жестокой женщины-тирана, и по сути главы семьи, богатой купчихи и вдовы Марфы Игнатьевны, её сына, Тихона Ивановича, безвольного и бесхарактерного на фоне тяжелого нрава его матушки, дочери Варвары, научившейся обманом и хитростью противостоять деспотизму матери, а также невестки Катерины. Молодая женщина, выросшая в семье где её любили и жалели, страдает в доме нелюбимого мужа от его безвольности и претензий свекрови, по сути лишившись воли и став жертвой жестокости и самодурства Кабанихи, оставленная на произвол судьбы тряпкой-мужем.

От безысходности и отчаяния Катерина ищет утешения в любви к Борису Дикому, который тоже её любит, но боится ослушаться своего дяди, богатого купца Савёла Прокофьича Дикого, ведь от него зависит материальное положение его и сестры. Тайком он встречается с Катериной, но в последний момент предает её и сбегает, потом по указанию дяди уезжает в Сибирь.

Катерина, будучи воспитанной в послушании и подчинении мужу, мучаясь собственным грехом, признается во всем мужу в присутствии его матери. Та делает жизнь невестки совершенно невыносимой, и Катерина, страдая от несчастливой любви, укоров совести и жестоких гонений тирана и деспота Кабанихи, решает покончить со своими мучениями, единственным способом, в котором она видит спасение, это самоубийство. Она бросается с обрыва в Волгу и трагически погибает.

Главные действующие лица

Все персонажи пьесы поделены на два противоборствующих лагеря, одни (Кабаниха, её сын и дочь, купец Дикой и его племянник Борис, служанки Феклуша и Глаша) являются представителями старого, патриархального уклада жизни, другие (Катерина, механик-самоучка Кулигин) — нового, прогрессивного.

Молодая женщина, Катерина, жена Тихона Кабанова, является центральной героиней пьесы. Она воспитана в строгих патриархальных правилах, в соответствии с законами древнерусского Домостроя: жена должна во всем покоряться мужу, уважать его, выполнять все его требования. Сначала Катерина пыталась всеми силами полюбить своего мужа, стать для него покорной и хорошей женой, однако ввиду его полной бесхребетности и слабости характера, может испытывать к нему только жалость.

Внешне она выглядит слабой и молчаливой, но в глубине её души хранится достаточно силы воли и упорства, чтобы противостоять тирании свекрови, которая побаивается, что невестка может изменить её сына Тихона и тот перестанет покоряться воле матери. Катерине тесно и душно в темном царстве жизни в Калинове, она буквально там задыхается и в мечтах она улетает, как птица прочь из этого ужасного для неё места.

Борис

Полюбив приезжего молодого человека Бориса, племянника богатого купца и дельца, она создает у себя в голове образ идеального возлюбленного и настоящего мужчины, который совсем не соответствует действительности, разбивает ей сердце и приводит к трагическому финалу.

В пьесе персонаж Катерины противостоит не конкретному человеку, своей свекрови, а всему в то время существующему патриархальному укладу.

Кабаниха

Марфа Игнатьевна Кабанова (Кабаниха), как и купец-самодур Дикой, который мучает и оскорбляет своих родных, не платит зарплату и обманывает своих рабочих, являются яркими представителями старого, мещанского уклада жизни. Они отличаются глупостью и невежественностью, неоправданной жестокостью, хамством и грубостью, полным неприятием каких-либо прогрессивных изменений в закостеневшем патриархальном укладе жизни.

Тихон

(Тихон, на иллюстрации возле Кабанихи — Марфы Игнатьевны )

Тихон Кабанов на протяжении всей пьесы характеризуется как тихий и безвольный человек, находящийся под полным влиянием деспотичной матери. Отличаясь мягкостью характера, он не предпринимает никаких попыток, чтобы защитить свою жену от нападок матери.

В конце пьесы он в конце концов не выдерживает и автор показывает его бунт против тирании и деспотизма, именно его фраза в конце пьесы приводит читателей к определенному выводу о глубине и трагизме сложившейся ситуации.

Особенности композиционного построения

(Фрагмент из драматической постановки )

Произведение начинается описанием города на Волге Калинова, образ которого является собирательным образом всех русских городов того времени. Изображенный в пьесе пейзаж волжских просторов контрастно оттеняет затхлую, унылую и мрачную атмосферу жизни в этом городе, которая подчеркивается мертвой замкнутостью жизни её жителей, их неразвитостью, серостью и дикой необразованностью. Общее состояние городской жизни автор охарактеризовал как бы перед грозой, когда пошатнется старый, ветхий уклад, а новые и прогрессивные веяния как порыв бешеного грозового ветра унесут долой мешающие людям нормально жить устаревшие правила и предрассудки. Описанный в пьесе период жизни жителей города Калинова как раз находится в состоянии, когда внешне все выглядит спокойным, но это только затишье перед грядущей бурей.

Жанр пьесы можно трактовать как социально-бытовую драму, а также как трагедию. Для первой характерно использование тщательного описания бытовых условий, максимальная передача его «плотности», а также выравнивание характеров. Внимание читателей должно распределяться между всеми участниками постановки. Трактовка пьесы как трагедии предполагает её более глубокий смысл и основательность. Если видеть в смерти Катерины последствие её конфликта со свекровью, то она выглядит как жертва семейного конфликта, и все само разворачивающееся действие в пьесе для настоящей трагедии кажется мелким и незначительным. Но если рассматривать гибель главной героини как конфликт нового, прогрессивного времени с угасающей, старой эпохой, то её поступок как нельзя лучше трактуется в героическом ключе, характерном для трагического повествования.

Талантливый драматург Александр Островский из социально-бытовой драмы о жизни купеческого сословия постепенно создает настоящую трагедию, в которой с помощью любовно-бытового конфликта он показал наступление эпохального перелома, происходящего в сознании народа. Простые люди осознают просыпающее чувство собственного достоинства, начинают по новому относиться к окружающему миру, хотят сами вершить свои судьбы и безбоязненно изъявлять свою волю. Это зарождающееся желание вступает в непримиримое противоречие с реальным патриархальным укладом. Судьба Катерины приобретает общественный исторический смысл, выражающий состояние народного сознания на переломном стыке двух эпох.

Александр Островский, вовремя заметивший обреченность загнивающих патриархальных устоев, написал пьесу «Гроза» и открыл глаза на происходящее всей российской общественности. Он изобразил разрушение привычного, устаревшего образа жизни, с помощью многозначного и образного понятия грозы, которая постепенно нарастая, сметет все со своего пути и откроет дорогу новой, лучшей жизни.

Идейно-тематическое содержание Гроза Островский

Идейно-тематическое содержание. «Гроза» была создана в третий период творчества драматурга, охватывающий предреформенные годы (1856-1860). Если в первый период (1847-1851) Ост­ровский занимает критические позиции по отношению к показан­ному в его ранних пьесах «темному царству», а в пору близости к славянофилам в москвитянский период (1852-1855), наоборот, склонен идеализировать патриархальный купеческий мир, то в предреформенный период, когда драматург сблизился с «Совре­менником» Некрасова, он примыкает к «обличительному» направле­нию в литературе. Он уже не идеализирует купечество, но именно в этой среде ищет героя, воплощающего национальный характер. Та­ким образом, Островский выступил со своей очень своеобразной по­зицией в решении проблемы положительного героя, которая стала ведущей для литературы данного периода.

Действие «Грозы» происходит в городе Калинове на Волге, ставшем собирательным образом волжских городов как средоточия русского уклада жизни. В центре пьесы лежит семейный конфликт — столкно­вение молодой Катерины Кабановой со свекровью, уважаемой в горо­де купчихой Марфой Игнатьевной Кабановой. Но эта семейная драма, закончившаяся самоубийством Катерины, отразила состояние общест­ва в предреформенную эпоху. Марфа Игнатьевна и купец Савел Про­кофьевич Дикой олицетворяют патриархальный уклад. Они высту­пают его апологетами и бескомпромиссными защитниками. Им противостоят те, кто хочет перемен, кто недоволен старыми устоями жизни. Но только Катерина идет до конца в своем протесте, не желая мириться с навязываемым ей образом жизни. При этом происходит борьба героини не с конкретным лицом, а со всем строем жизни, под­держивающим старый уклад, с «темным царством». Новаторство Ост­ровского состоит и в том, что пьесу, написанную на социально-бытовом материале, пронизывает глубоко философская идея, углубляющая и уточняющая авторскую мысль. Он отнюдь не хочет представлять Ка­терину как идейного борца с «темным царством».

Такой ее пытались обрисовать некоторые критики. Н.А. Добро­любов в статье «Луч света в темном царстве» (1860) дает оценку пьесе как «самого решительного» произведения Островского, пока­завшего «близкий конец самодурства», а ее главную героиню назы­вает «лучом света», натурой искренней, стремящейся к добру, кра­соте, справедливости, к свободе чувств, которая вступает в борьбу с «темным царством» и с собой.

Несколько позже появляется статья Д.И. Писарева «Мотивы рус­ской драмы» (1864), во многом переосмысливающая оценку Добролю­бовым пьесы «Гроза», особенно ее главной героини. Писарев считает ее натурой, не имеющей твердого характера, развитого ума, не содейст­вующей прекращению или облегчению страданий, а значит — не дос­тойную считаться явлением «светлым», героической личностью.

При всей полярности оценок критиков их объединяет то, что они упускают из внимания нравственно-философский аспект пьесы, имеющий для ее автора решающее значение. С ним связана целая группа образов-символов, придающих «Грозе» обобщенно­философский смысл. Они окружают образ Катерины (героиню «не от мира сего») и представляют собой образы полета (парение, анге­лы), сказочного сада (запах кипариса), смерти (с точки зрения ве­рующего — другой жизни, перехода в другой мир), причем смерти не просто отдельной личности, но и всего прежнего устоя — «темно­го царства», на смену которому должно прийти нечто новое.

Именно в этот кризисный момент, когда Россия действительно стояла на пороге кардинальных перемен, связанных с отменой крепостного права, Островский Пишет пьесу о пробуждении лично­сти, причем через сугубо личное чувство — любовь, а такой процесс всегда сложен и трагичен. Личность, отпадая от коллектива, ока­зывается один на один с миром. Островский тонко уловил, что в России этот момент совпал с процессом становления русского на­ционального самосознания, когда человек, часть общенародного «мира», крестьянской общины, начинает осознавать себя лично­стью, самостоятельной в своих взглядах и поступках, но и несущей всю полноту ответственности за них. В этом и было главное значе­ние «Грозы» Островского для русского общества. С этих позиций и необходимо рассматривать систему образов пьесы.

Идейно-тематическое содержание Гроза Островский

Оцените пожалуйста этот пост
На этой странице искали :
  • идейное содержание пьесы гроза
  • писарев мотивы русской драмы краткое содержание
  • Идейно-тематическое содержание произведения А Н Островского «Гроза»

Сохрани к себе на стену!

описание, герои, анализ произведения. Главные герои и их характеристика

Пьеса «Гроза» известного русского писателя XIX века Александра Островского, была написана в 1859 году на волне общественного подъема в преддверии социальных реформ. Она стала одним из лучших произведений автора, открыв глаза всего мира на нравы и моральные ценности тогдашнего купеческого сословия. Впервые была опубликована в журнале «Библиотека для чтения» в 1860 году и благодаря новизне своей тематики (описания борьбы новых прогрессивных идей и стремлений со старыми, консервативными устоями) сразу же после публикации вызывала широкий общественный резонанс. Она стала темой для написания большого количества критических статей того времени («Луч света в темном царстве» Добролюбова, «Мотивы русской драмы» Писарева, критика Апполона Григорьева).

История написания

Вдохновленный красотой Волжского края и его бескрайними просторами во время поездки с семьей в Кострому в 1848 году, Островский начинает написание пьесы в июле 1859 года, уже через три месяца он её заканчивает и отправляет на суд петербургской цензуры.

Проработав на протяжении нескольких лет в канцелярии Московского совестного суда, он хорошо знал, что представляет собой купечество в Замоскворечье (исторический район столицы, на правом берегу Москвы-реки), не раз сталкиваясь по долгу службы с тем, что творилось за высокими заборами купеческих хором, а именно с жестокостью, самодурством, невежеством и различными суевериями, незаконными сделками и аферами, слезами и страданием окружающих. Основой для сюжета пьесы стала трагическая судьба невестки в купеческой зажиточной семье Клыковых, которая произошла в реальности: молодая женщина бросилась в Волгу и утонула, не выдержав притеснений со стороны властной свекрови, устав от бесхарактерности мужа и тайной страсти к почтовому служащему. Многие считали, что именно истории из жизни костромского купечества стали прототипом для сюжета написанной Островским пьесой.

В ноябре 1859 года пьеса была сыграна на подмостках Малого академического театра в Москве, в декабре того же года в Александринском драматическом театре в Петербурге.

Анализ произведения

Сюжетная линия

В центе описываемых в пьесе событий находится зажиточная купеческая семья Кабановых, проживающая в вымышленном волжском городе Калинове, неком своеобразном и замкнутом мирке, символизирующем общий устрой всей патриархальной Российской державы. Семья Кабановых состоит из властной и жестокой женщины-тирана, и по сути главы семьи, богатой купчихи и вдовы Марфы Игнатьевны, её сына, Тихона Ивановича, безвольного и бесхарактерного на фоне тяжелого нрава его матушки, дочери Варвары, научившейся обманом и хитростью противостоять деспотизму матери, а также невестки Катерины. Молодая женщина, выросшая в семье где её любили и жалели, страдает в доме нелюбимого мужа от его безвольности и претензий свекрови, по сути лишившись воли и став жертвой жестокости и самодурства Кабанихи, оставленная на произвол судьбы тряпкой-мужем.

От безысходности и отчаяния Катерина ищет утешения в любви к Борису Дикому, который тоже её любит, но боится ослушаться своего дяди, богатого купца Савёла Прокофьича Дикого, ведь от него зависит материальное положение его и сестры. Тайком он встречается с Катериной, но в последний момент предает её и сбегает, потом по указанию дяди уезжает в Сибирь.

Катерина, будучи воспитанной в послушании и подчинении мужу, мучаясь собственным грехом, признается во всем мужу в присутствии его матери. Та делает жизнь невестки совершенно невыносимой, и Катерина, страдая от несчастливой любви, укоров совести и жестоких гонений тирана и деспота Кабанихи, решает покончить со своими мучениями, единственным способом, в котором она видит спасение, это самоубийство. Она бросается с обрыва в Волгу и трагически погибает.

Главные действующие лица

Все персонажи пьесы поделены на два противоборствующих лагеря, одни (Кабаниха, её сын и дочь, купец Дикой и его племянник Борис, служанки Феклуша и Глаша) являются представителями старого, патриархального уклада жизни, другие (Катерина, механик-самоучка Кулигин) — нового, прогрессивного.

Молодая женщина, Катерина, жена Тихона Кабанова, является центральной героиней пьесы. Она воспитана в строгих патриархальных правилах, в соответствии с законами древнерусского Домостроя: жена должна во всем покоряться мужу, уважать его, выполнять все его требования. Сначала Катерина пыталась всеми силами полюбить своего мужа, стать для него покорной и хорошей женой, однако ввиду его полной бесхребетности и слабости характера, может испытывать к нему только жалость.

Внешне она выглядит слабой и молчаливой, но в глубине её души хранится достаточно силы воли и упорства, чтобы противостоять тирании свекрови, которая побаивается, что невестка может изменить её сына Тихона и тот перестанет покоряться воле матери. Катерине тесно и душно в темном царстве жизни в Калинове, она буквально там задыхается и в мечтах она улетает, как птица прочь из этого ужасного для неё места.

Борис

Полюбив приезжего молодого человека Бориса, племянника богатого купца и дельца, она создает у себя в голове образ идеального возлюбленного и настоящего мужчины, который совсем не соответствует действительности, разбивает ей сердце и приводит к трагическому финалу.

В пьесе персонаж Катерины противостоит не конкретному человеку, своей свекрови, а всему в то время существующему патриархальному укладу.

Кабаниха

Марфа Игнатьевна Кабанова (Кабаниха), как и купец-самодур Дикой, который мучает и оскорбляет своих родных, не платит зарплату и обманывает своих рабочих, являются яркими представителями старого, мещанского уклада жизни. Они отличаются глупостью и невежественностью, неоправданной жестокостью, хамством и грубостью, полным неприятием каких-либо прогрессивных изменений в закостеневшем патриархальном укладе жизни.

Тихон

(Тихон, на иллюстрации возле Кабанихи — Марфы Игнатьевны )

Тихон Кабанов на протяжении всей пьесы характеризуется как тихий и безвольный человек, находящийся под полным влиянием деспотичной матери. Отличаясь мягкостью характера, он не предпринимает никаких попыток, чтобы защитить свою жену от нападок матери.

В конце пьесы он в конце концов не выдерживает и автор показывает его бунт против тирании и деспотизма, именно его фраза в конце пьесы приводит читателей к определенному выводу о глубине и трагизме сложившейся ситуации.

Особенности композиционного построения

(Фрагмент из драматической постановки )

Произведение начинается описанием города на Волге Калинова, образ которого является собирательным образом всех русских городов того времени. Изображенный в пьесе пейзаж волжских просторов контрастно оттеняет затхлую, унылую и мрачную атмосферу жизни в этом городе, которая подчеркивается мертвой замкнутостью жизни её жителей, их неразвитостью, серостью и дикой необразованностью. Общее состояние городской жизни автор охарактеризовал как бы перед грозой, когда пошатнется старый, ветхий уклад, а новые и прогрессивные веяния как порыв бешеного грозового ветра унесут долой мешающие людям нормально жить устаревшие правила и предрассудки. Описанный в пьесе период жизни жителей города Калинова как раз находится в состоянии, когда внешне все выглядит спокойным, но это только затишье перед грядущей бурей.

Жанр пьесы можно трактовать как социально-бытовую драму, а также как трагедию. Для первой характерно использование тщательного описания бытовых условий, максимальная передача его «плотности», а также выравнивание характеров. Внимание читателей должно распределяться между всеми участниками постановки. Трактовка пьесы как трагедии предполагает её более глубокий смысл и основательность. Если видеть в смерти Катерины последствие её конфликта со свекровью, то она выглядит как жертва семейного конфликта, и все само разворачивающееся действие в пьесе для настоящей трагедии кажется мелким и незначительным. Но если рассматривать гибель главной героини как конфликт нового, прогрессивного времени с угасающей, старой эпохой, то её поступок как нельзя лучше трактуется в героическом ключе, характерном для трагического повествования.

Талантливый драматург Александр Островский из социально-бытовой драмы о жизни купеческого сословия постепенно создает настоящую трагедию, в которой с помощью любовно-бытового конфликта он показал наступление эпохального перелома, происходящего в сознании народа. Простые люди осознают просыпающее чувство собственного достоинства, начинают по новому относиться к окружающему миру, хотят сами вершить свои судьбы и безбоязненно изъявлять свою волю. Это зарождающееся желание вступает в непримиримое противоречие с реальным патриархальным укладом. Судьба Катерины приобретает общественный исторический смысл, выражающий состояние народного сознания на переломном стыке двух эпох.

Александр Островский, вовремя заметивший обреченность загнивающих патриархальных устоев, написал пьесу «Гроза» и открыл глаза на происходящее всей российской общественности. Он изобразил разрушение привычного, устаревшего образа жизни, с помощью многозначного и образного понятия грозы, которая постепенно нарастая, сметет все со своего пути и откроет дорогу новой, лучшей жизни.

(В сокращении)

Лица

Савел Прокофьевич Дикой, купец, значительное лицо в городе.

Борис Григорьевич, племянник его, молодой человек, порядочно образованный.

Марфа Игнатьевна Кабанова (Кабаниха), богатая купчиха, вдова.

Тихон Иваныч Кабанов, ее сын.

Катерина, жена его.

Варвара, сестра Тихона.

Кулигин, мещанин, часовщик-самоучка, отыскивающий перпетуум-мобиле.

Ваня Кудряш, молодой человек, конторщик Дикого.

Шапкин, мещанин.

Феклуша, странница.

Глаша, девка в доме Кабановой.

Барыня с двумя лакеями, старуха 70 лет, полусумасшедшая.

Городские жители обоего пола.

Действие происходит в городе Калинове, на берегу Волги, летом. Между 3-м и 4-м действиями проходит 10 дней.

Действие первое

Общественный сад на высоком берегу Волги, за Волгой сельский вид. На сцене две скамейки и несколько кустов.

ЯВЛЕНИЕ I

Кулигин сидит на скамье и смотрит за реку. Кудряш и Шапкин прогуливаются.

Кулигин (поет). «Среди долины ровный, на гладкой высоте…» (Перестает петь.) Чудеса, истинно надобно сказать, что чудеса! Кудряш! Вот, братец ты мой, пятьдесят лет я каждый день гляжу за Волгу и все наглядеться не могу.

Кудряш. А что?

Кулигин. Вид необыкновенный! Красота! Душа радуется.

Кудряш. Нешто!

Кулигин. Восторг! А ты «нешто»! Пригляделись вы либо не понимаете, какая красота в природе разлита.

Кудряш. Ну, да ведь с тобой что толковать! Ты у нас антик, химик.

Кулигин. Механик, самоучка-механик.

Кудряш. Все одно.

Молчание.

Кулигин (показывая в сторону). Посмотри-ка, брат Кудряш, кто это там так руками размахивает?

Кудряш. Это? Это Дикой племянника ругает.

Кулигин. Нашел место!

Кудряш. Ему везде место. Боится, что ль, он кого! Достался ему на жертву Борис Григорьич, вот он на нем и ездит.

Шапкин. Уж такого-то ругателя, как у нас Савел Прокофьич, поискать еще! Ни за что человека оборвет.

Кудряш. Пронзительный мужик!

Шапкин. Хороша тоже и Кабаниха.

Кудряш. Ну, да та хоть, по крайности, все под видом благочестия, а этот как с цепи сорвался!

Шапкин. Унять-то его некому, вот он и воюет!

Кудряш. Мало у нас парней-то на мою стать, а то бы мы его озорничать-то отучили.

Шапкин. А что бы вы сделали?

Кудряш. Постращали бы хорошенько.

Шапкин. Как это?

Кудряш. Вчетвером этак, впятером в переулке где-нибудь поговорили бы с ним с глазу на глаз, так он бы шелковый сделался. А про нашу науку-то и не пикнул бы никому, только бы ходил да оглядывался.

Шапкин. Недаром он хотел тебя в солдаты-то отдать.

Кудряш. Хотел, да не отдал, так это все одно, что ничего. Не отдаст он меня: он чует носом-то своим, что я свою голову дешево не продам. Это он вам страшен- то, а я с ним разговаривать умею.

Шапкин. Ой ли?

Кудряш. Что тут: ой ли! Я грубиян считаюсь; за что ж он меня держит? Стало быть, я ему нужен. Ну, значит, я его и не боюсь, а пущай же он меня боится.

Шапкин. Уж будто он тебя и не ругает?

Кудряш. Как не ругать! Он без этого дышать не может. Да не спускаю и я: он слово, а я десять; плюнет, да и пойдет. Нет, уж я перед ним рабствовать не стану.

Кулигин. С него, что ль, пример брать! Лучше уж стерпеть.

Кудряш. Ну вот, коль ты умен, так ты его прежде учливости-то выучи, да потом и нас учи. Жаль, что дочери-то у него подростки, больших-то ни одной нет.

Шапкин. А то что бы?

Кудряш. Я б его уважил. Больно лих я на девок-то!

Проходят Дикой и Борис. Кулигин снимает шапку.

Шапкин (Кудряшу). Отойдем к сторонке: еще привяжется, пожалуй.

Отходят.

ЯВЛЕНИЕ II

Те же, Дикой и Борис.

Дикой. Баклуши ты, что ль, бить сюда приехал? Дармоед! Пропади ты пропадом!

Борис. Праздник; что дома-то делать!

Дикой. Найдешь дело, как захочешь. Раз тебе сказал, два тебе сказал: «Не смей мне навстречу попадаться»; тебе все неймется! Мало тебе места-то? Куда ни поди, тут ты и есть! Тьфу ты, проклятый! Что ты, как столб, стоишь-то? Тебе говорят аль нет?

Борис. Я и слушаю, что ж мне делать еще!

Дикой (посмотрев на Бориса). Провались ты! Я с тобой и говорить-то не хочу, с езуитом. (Уходя.) Вот навязался! (Плюет и уходит.)

ЯВЛЕНИЕ III

Кулигин, Борис, Кудряш и Шапкин.

Кулигин. Что у вас, сударь, за дела с ним? Не поймем мы никак. Охота вам жить у него да брань переносить.

Борис. Уж какая охота, Кулигин! Неволя.

Кулигин. Да какая же неволя, сударь, позвольте вас спросить? Коли можно, сударь, так скажите нам.

Борис. Отчего ж не сказать? Знали бабушку нашу, Анфису Михайловну?

Кулигин. Ну, как не знать!

Кудряш. Как не знать!

Борис. Батюшку она ведь невзлюбила за то, что он женился на благородной. По этому-то случаю батюшка с матушкой и жили в Москве. Матушка рассказывала, что она трех дней не могла ужиться с родней, уж очень ей дико казалось.

Кулигин. Еще бы не дико! Уж что говорить! Большую привычку нужно, сударь, иметь.

Борис. Воспитывали нас родители в Москве хорошо, ничего для нас не жалели. Меня отдали в Коммерческую академию, а сестру в пансион, да оба вдруг и умерли в холеру, мы с сестрой сиротами и остались. Потом мы слышим, что и бабушка здесь умерла и оставила завещание, чтобы дядя нам выплатил часть, какую следует, когда мы придем в совершеннолетие, только с условием.

Кулигин. С каким же, сударь?

Борис. Если мы будем к нему почтительны.

Кулигин. Это значит, сударь, что вам наследства вашего не видать никогда.

Борис. Да нет, этого мало, Кулигин! Он прежде наломается над нами, надругается всячески, как его душе угодно, а кончит все-таки тем, что не даст ничего или так, какую-нибудь малость. Да еще станет рассказывать, что из милости дал, что и этого бы не следовало.

Кудряш. Уж это у нас в купечестве такое заведение. Опять же, хоть бы вы и были к нему почтительны, нешто кто ему запретит сказать-то, что вы непочтительны?

Борис. Ну да. Уж он и теперь поговаривает иногда: «У меня свои дети, за что я чужим деньги отдам? Через это я своих обидеть должен!»

Кулигин. Значит, сударь, плохо ваше дело.

Борис. Кабы я один, так бы ничего! Я бы бросил все да уехал. А то сестру жаль. Он было и ее выписывал, да матушкины родные не пустили, написали, что больна. Какова бы ей здесь жизнь была — и представить страшно.

Кудряш. Уж само собой. Нешто они обращение понимают!

Кулигин. Как же вы у него живете, сударь, на каком положении?

Борис. Да ни на каком. «Живи, — говорит, — у меня, делай, что прикажут, а жалованья, что положу». То есть через год разочтет, как ему будет угодно.

Кудряш. У него уж такое заведение. У нас никто и пикнуть не смей о жалованье, изругает на чем свет стоит. «Ты, — говорит, — почему знаешь, что я на уме держу? Нешто ты мою душу можешь знать? А может, я приду в такое расположение, что тебе пять тысяч дам». Вот ты и поговори с ним! Только еще он во всю свою жизнь ни разу в такое-то расположение не приходил.

Кулигин. Что ж делать-то, сударь! Надо стараться угождать как-нибудь.

Борис. В том-то и дело, Кулигин, что никак невозможно. На него и свои-то никак угодить не могут; а уж где ж мне?

Кудряш. Кто ж ему угодит, коли у него вся жизнь основана на ругательстве? А уж пуще всего из-за денег; ни одного расчета без брани не обходится. Другой рад от своего отступиться, только бы он унялся. А беда, как его поутру кто-нибудь рассердит! Целый день ко всем придирается.

Борис. Тетка каждое утро всех со слезами умоляет: «Батюшки, не рассердите! Голубчики, не рассердите!»

Кудряш. Да нешто убережешься! Попал на базар, вот и конец! Всех мужиков переругает. Хоть в убыток проси, без брани все-таки не отойдет. А потом и пошел на весь день.

Шапкин. Одно слово: воин!

Кудряш. Еще какой воин-то!

Борис. А вот беда-то, когда его обидит такой человек, которого он обругать не смеет; тут уж домашние держись!

Кудряш. Батюшки! Что смеху-то было! Как-то его на Волге на перевозе гусар обругал. Вот чудеса-то творил!

Борис. А каково домашним-то было! После этого две недели все прятались по чердакам да по чуланам.

Кулигин. Что это? Никак, народ от вечерни тронулся?

Проходят несколько лиц в глубине сцены.

Кудряш. Пойдем, Шапкин, в разгул! Что тут стоять-то?

Кланяются и уходят.

Борис. Эх, Кулигин, больно трудно мне здесь, без привычки-то. Все на меня как-то дико смотрят, точно я здесь лишний, точно мешаю им. Обычаев я здешних не знаю. Я понимаю, что все это наше русское, родное, а все-таки не привыкну никак.

Кулигин. И не привыкнете никогда, сударь.

Борис. Отчего же?

Кулигин. Жестокие нравы, сударь, в нашем городе, жестокие! В мещанстве, сударь, вы ничего, кроме грубости да бедности нагольной, не увидите. И никогда нам, сударь, не выбиться из этой коры! Потому что честным трудом никогда не заработать нам больше насущного хлеба. А у кого деньги, сударь, тот старается бедного закабалить, чтобы на его труды даровые еще больше денег наживать. Знаете, что ваш дядюшка, Савел Прокофьич, городничему отвечал? К городничему мужички пришли жаловаться, что он ни одного из них путем не разочтет. Городничий и стал ему говорить: «Послушай, — говорит, — Савел Прокофьич, рассчитывай ты мужиков хорошенько! Каждый день ко мне с жалобой ходят!» Дядюшка ваш потрепал городничего по плечу, да и говорит: «Стоит ли, ваше высокоблагородие, нам с вами о таких пустяках разговаривать! Много у меня в год-то народу перебывает; вы то поймите: не доплачу я им по какой-нибудь копейке на человека, у меня из этого тысячи составляются, так оно мне и хорошо!» Вот как, сударь! А между собой-то, сударь, как живут! Торговлю друг у друга подрывают, и не столько из корысти, сколько из зависти. Враждуют друг на друга; залучают в свои высокие-то хоромы пьяных приказных, таких, сударь, приказных, что и виду-то человеческого на нем нет, обличье-то человеческое потеряно. А те им за малую благостыню на гербовых листах злостные кляузы строчат на ближних. И начнется у них, сударь, суд да дело, и несть конца мучениям. Судятся-судятся здесь, да в губернию поедут, а там уж их и ждут да от радости руками плещут. Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается: водят их, водят, волочат их, волочат; а они еще и рады этому волоченью, того только им и надобно. «Я, — говорит, — потрачусь, да уж и ему станет в копейку». Я было хотел все это стихами изобразить…

Борис. А вы умеете стихами?

Кулигин. По-старинному, сударь. Поначиталсятаки Ломоносова, Державина… Мудрец был Ломоносов, испытатель природы… А ведь тоже из нашего, из простого звания.

Борис. Вы бы и написали. Это было бы интересно.

Кулигин. Как можно, сударь! Съедят, живого проглотят. Мне уж и так, сударь, за мою болтовню достается; да не могу, люблю разговор рассыпать! Вот еще про семейную жизнь хотел я вам, сударь, рассказать; да когда-нибудь в другое время. А тоже есть что послушать.

Входят Феклуша и другая женщина.

Феклуша. Бла-алепие, милая, бла-алепие! Красота дивная! Да что уж говорить! В обетованной земле живете! И купечество все народ благочестивый, добродетелями многими украшенный! Щедростью и подаяниями многими! Я так довольна, так, матушка, довольна, по горлышко! За наше неоставление им еще больше щедрот приумножится, а особенно дому Кабановых.

Уходят.

Борис. Кабановых?

Кулигин. Ханжа, сударь! Нищих оделяет, а домашних заела совсем.

Молчание.

Только б мне, сударь, перпету-мобиль найти!

Борис. Что ж бы вы сделали?

Кулигин. Как же, сударь! Ведь англичане миллион дают; я бы все деньги для общества и употребил, для поддержки. Работу надо дать мещанству-то. А то руки есть, а работать нечего.

Борис. А вы надеетесь найти перпетуум-мобиле?

Кулигин. Непременно, сударь! Вот только бы теперь на модели деньжонками раздобыться. Прощайте, сударь! (Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ IV

Борис (один). Жаль его разочаровывать-то! Какой хороший человек! Мечтает себе — и счастлив. А мне, видно, так и загубить свою молодость в этой трущобе. Уж ведь совсем убитый хожу, а тут еще дурь в голову лезет! Ну, к чему пристало! Мне ли уж нежности заводить? Загнан, забит, а тут еще сдуру-то влюбляться вздумал. Да в кого? В женщину, с которой даже и поговорить-то никогда не удастся! (Молчание. ) А все-таки нейдет она у меня из головы, хоть ты что хочешь. Вот она! Идет с мужем, ну и свекровь с ними! Ну не дурак ли я! Погляди из-за угла, да и ступай домой. (Уходит.)

С противоположной стороны входят Кабанова, Кабанов, Катерина и Варвара.

ЯВЛЕНИЕ V

Кабанова, Кабанов, Катерина и Варвара.

Кабанова. Если ты хочешь мать послушать, так ты, как приедешь туда, сделай так, как я тебе приказывала.

Кабанов. Да как же я могу, маменька, вас ослушаться!

Кабанова. Не очень-то нынче старших уважают.

Варвара (про себя). Не уважишь тебя, как же!

Кабанов. Я, кажется, маменька, из вашей воли ни на шаг.

Кабанова. Поверила бы я тебе, мой друг, кабы своими глазами не видала да своими ушами не слыхала, каково теперь стало почтение родителям от детей- то! Хоть бы то-то помнили, сколько матери болезней от детей переносят.

Кабанов. Я, маменька…

Кабанова. Если родительница что когда и обидное, по вашей гордости, скажет, так, я думаю, можно бы перенести! А, как ты думаешь?

Кабанов. Да когда же я, маменька, не переносил от вас?

Кабанова. Мать стара, глупа; ну, а вы, молодые люди, умные, не должны с нас, дураков, и взыскивать.

Кабанов (вздыхая, в сторону). Ах ты, господи. (Матери.) Да смеем ли мы, маменька, подумать!

Кабанова. Ведь от любви родители и строги-то к вам бывают, от любви вас и бранят-то, все думают добру научить. Ну, а это нынче не нравится. И пойдут детки-то по людям славить, что мать ворчунья, что мать проходу не дает, со свету сживает. А сохрани господи, каким-нибудь словом снохе не угодить, ну и пошел разговор, что свекровь заела совсем.

Кабанов. Нешто, маменька, кто говорит про вас?

Кабанова. Не слыхала, мой друг, не слыхала, лгать не хочу. Уж кабы я слышала, я бы с тобой, мой милый, тогда не так заговорила. (Вздыхает.) Ох, грех тяжкий! Вот долго ли согрешить-то! Разговор близкий сердцу пойдет, ну и согрешишь, рассердишься. Нет, мой друг, говори что хочешь про меня. Никому не закажешь говорить: в глаза не посмеют, так за глаза станут.

Кабанов. Да отсохни язык…

Кабанова. Полно, полно, не божись! Грех! Я уж давно вижу, что тебе жена милее матери. С тех пор как женился, я уж от тебя прежней любви не вижу.

Кабанов. В чем же вы, маменька, это видите?

Кабанова. Да во всем, мой друг! Мать чего глазами не увидит, так у нее сердце вещун, она сердцем может чувствовать. Аль жена тебя, что ли, отводит от меня, уж не знаю.

Кабанов. Да нет, маменька! Что вы, помилуйте!

Катерина. Для меня, маменька, все одно, что родная мать, что ты, да и Тихон тоже тебя любит.

Кабанова. Ты бы, кажется, могла и помолчать, коли тебя не спрашивают. Не заступайся, матушка, не обижу небось! Ведь он мне тоже сын; ты этого не забывай! Что ты выскочила в глазах-то поюлить! Чтобы видели, что ли, как ты мужа любишь? Так знаем, знаем, в глазах-то ты это всем доказываешь.

Варвара (про себя). Нашла место наставления читать.

Катерина. Ты про меня, маменька, напрасно это говоришь. Что при людях, что без людей, я все одна, ничего я из себя не доказываю.

Кабанова. Да я об тебе и говорить не хотела; а так, к слову пришлось.

Катерина. Да хоть и к слову, за что ж ты меня обижаешь?

Кабанова. Эка важная птица! Уж и обиделась сейчас.

Катерина. Напраслину-то терпеть кому ж приятно!

Кабанова. Знаю я, знаю, что вам не по нутру мои слова, да что ж делать-то, я вам не чужая, у меня об вас сердце болит. Я давно вижу, что вам воли хочется. Ну что ж, дождетесь, поживете и на воле, когда меня не будет. Вот уж тогда делайте что хотите, не будет над вами старших. А может, и меня вспомянете.

Кабанов. Да мы об вас, маменька, денно и нощно Бога молим, чтобы вам, маменька, Бог дал здоровья и всякого благополучия и в делах успеху.

Кабанова. Ну, полно, перестань, пожалуйста. Может быть, ты и любил мать, пока был холостой. До меня ли тебе: у тебя жена молодая.

Кабанов. Одно другому не мешает-с: жена само по себе, а к родительнице я само по себе почтение имею.

Кабанова. Так променяешь ты жену на мать? Ни в жизнь я этому не поверю.

Кабанов. Да для чего ж мне менять-с? Я обеих люблю.

Кабанова. Ну да, так и есть, размазывай! Уж я вижу, что я вам помеха.

Кабанов. Думайте как хотите, на все есть ваша воля; только я не знаю, что я за несчастный такой человек на свет рожден, что не могу вам угодить ничем.

Кабанова. Что ты сиротой-то прикидываешься? Что ты нюни-то распустил? Ну какой ты муж? Посмотри ты на себя! Станет ли тебя жена бояться после этого?

Кабанов. Да зачем же ей бояться? С меня и того довольно, что она меня любит.

Кабанова. Как зачем бояться! Как зачем бояться! Да ты рехнулся, что ли? Тебя не станет бояться, меня и подавно. Какой же это порядок-то в доме будет? Ведь ты, чай, с ней в законе живешь. Али, по-вашему, закон ничего не значит? Да уж коли ты такие дурацкие мысли в голове держишь, ты бы при ней-то, по крайней мере, не болтал да при сестре, при девке; ей тоже замуж идти: этак она твоей болтовни наслушается, так после муж-то нам спасибо скажет за науку. Видишь ты, какой еще ум-то у тебя, а ты еще хочешь своей волей жить.

Кабанов. Да я, маменька, и не хочу своей волей жить. Где уж мне своей волей жить!

Кабанова. Так, по-твоему, нужно все лаской с женой? Уж и не прикрикнуть на нее и не пригрозить?

Кабанов. Да я, маменька…

Кабанова (горячо). Хоть любовника заводи! А? И это, может быть, по-твоему, ничего? А? Ну, говори!

Кабанов. Да, ей-богу, маменька…

Кабанова (совершенно хладнокровно). Дурак! (Вздыхает.) Что с дураком и говорить! Только грех один!

Молчание.

Я домой иду.

Кабанов. И мы сейчас, только раз-другой по бульвару пройдем.

Кабанова. Ну, как хотите, только ты смотри, чтобы мне вас не дожидаться! Знаешь, я не люблю этого.

Кабанов. Нет, маменька, сохрани меня господи!

Кабанова. То-то же! (Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ VI

Те же, без Кабановой.

Кабанов. Вот видишь ты, вот всегда мне за тебя достается от маменьки! Вот жизнь-то моя какая!

Катерина. Чем же я-то виновата?

Кабанов. Кто ж виноват, я уж не знаю.

Варвара. Где тебе знать!

Кабанов. То все приставала: «Женись да женись, я хоть бы поглядела на тебя, на женатого!» А теперь поедом ест, проходу не дает — все за тебя.

Варвара. Так нешто она виновата? Мать на нее нападает, и ты тоже. А еще говоришь, что любишь жену. Скучно мне глядеть-то на тебя! (Отворачивается.)

Кабанов. Толкуй тут! Что ж мне делать-то?

Варвара. Знай свое дело — молчи, коли уж лучше ничего не умеешь. Что стоишь — переминаешься? По глазам вижу, что у тебя и на уме-то.

Кабанов. Ну, а что?

Варвара. Известно что. К Савелу Прокофьичу хочется, выпить с ним. Что, не так, что ли?

Кабанов. Угадала, брат.

Катерина. Ты, Тиша, скорей приходи, а то маменька опять браниться станет.

Варвара. Ты проворней, в самом деле, а то знаешь ведь!

Кабанов. Уж как не знать!

Варвара. Нам тоже невелика охота из-за тебя брань-то принимать.

Кабанов. Я мигом. Подождите! (Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ VII

Катерина и Варвара.

Катерина. Так ты, Варя, жалеешь меня?

Варвара (глядя в сторону). Разумеется, жалко.

Катерина. Так ты, стало быть, любишь меня? (Крепко целует.)

Варвара. За что ж мне тебя не любить-то!

Катерина. Ну, спасибо тебе! Ты милая такая, я сама тебя люблю до смерти.

Молчание.

Знаешь, мне что в голову пришло?

Варвара. Что?

Катерина. Отчего люди не летают?

Варвара. Я не понимаю, что ты говоришь.

Катерина. Я говорю, отчего люди не летают так, как птицы? Знаешь, мне иногда кажется, что я птица. Когда стоишь на горе, так тебя и тянет лететь. Вот так бы разбежалась, подняла руки и полетела. Попробовать нешто теперь? (Хочет бежать.)

Варвара. Что ты выдумываешь-то?

Катерина (вздыхая). Какая я была резвая! Я у вас завяла совсем.

Варвара. Ты думаешь, я не вижу?

Катерина. Такая ли я была! Я жила, ни об чем не тужила, точно птичка на воле. Маменька во мне души не чаяла, наряжала меня, как куклу, работать не принуждала; что хочу, бывало, то и делаю. Знаешь, как я жила в девушках? Вот я тебе сейчас расскажу. Встану я, бывало, рано; коли летом, так схожу на ключок, умоюсь, принесу с собой водицы и все-все цветы в доме полью. У меня цветов было много-много. Потом пойдем с маменькой в церковь, все и странницы — у нас полон Дом был странниц да богомолок. А придем из церкви, сядем за какую-нибудь работу, больше по бархату золотом, а странницы станут рассказывать: где они были, что видели, жития разные, либо стихи поют. Так до обеда время и пройдет. Тут старухи уснуть лягут, а я по саду гуляю. Потом к вечерне, а вечером опять рассказы да пение. Таково хорошо было!

Варвара. Да ведь и у нас то же самое.

Катерина. Да здесь все как будто из-под неволи. И до смерти я любила в церковь ходить! Точно, бывало, я в рай войду и не вижу никого, и время не помню, и не слышу, когда служба кончится. Точно как все это в одну секунду было. Маменька говорила, что все, бывало, смотрят на меня, что со мной делается! А знаешь: в солнечный день из купола такой светлый столб вниз идет, и в этом столбе ходит дым, точно облака, и вижу я, бывало, будто ангелы в этом столбе летают и поют. А то, бывало, девушка, ночью встану — у нас тоже везде лампадки горели — да где-нибудь в уголке и молюсь до утра. Или рано утром в сад уйду, еще только солнышко восходит, упаду на колена, молюсь и плачу, и сама не знаю, о чем молюсь и о чем плачу; так меня и найдут. И об чем я молилась тогда, чего просила, не знаю; ничего мне не надобно, всего у меня было довольно. А какие сны мне снились, Варенька, какие сны! Или храмы золотые, или сады какие-то необыкновенные, и все поют невидимые голоса, и кипарисом пахнет, и горы и деревья будто не такие, как обыкновенно, а как на образах пишутся. А то, будто я летаю, так и летаю по воздуху. И теперь иногда снится, да редко, да и не то.

Варвара. А что же?

Катерина (помолчав). Я умру скоро.

Варвара. Полно, что ты!

Катерина. Нет, я знаю, что умру. Ох, девушка, что-то со мной недоброе делается, чудо какое-то! Никогда со мной этого не было. Что-то во мне такое необыкновенное. Точно я снова жить начинаю, или… уж и не знаю.

Варвара. Что же с тобой такое?

Катерина (берет ее за руку). А вот что, Варя: быть греху какому-нибудь! Такой на меня страх, такой-то на меня страх! Точно я стою над пропастью и меня кто-то туда толкает, а удержаться мне не за что. (Хватается за голову рукой.)

Варвара. Что с тобой? Здорова ли ты?

Катерина. Здорова… Лучше бы я больна была, а то нехорошо. Лезет мне в голову мечта какая-то. И никуда я от нее не уйду. Думать стану — мыслей никак не соберу, молиться — не отмолюсь никак. Языком лепечу слова, а на уме совсем не то: точно мне лукавый в уши шепчет, да все про такие дела нехорошие. И то мне представляется, что мне самое себе совестно сделается. Что со мной? Перед бедой перед какой-нибудь это! Ночью, Варя, не спится мне, все мерещится шепот какой-то: кто-то так ласково говорит со мной, точно голубь воркует. Уж не снятся мне, Варя, как прежде, райские деревья да горы, а точно меня кто-то обнимает так горячо-горячо и ведет меня куда-то, и я иду за ним, иду…

Варвара. Ну?

Катерина. Да что же это я говорю тебе: ты девушка.

Варвара (оглядываясь). Говори! Я хуже тебя.

Катерина. Ну, что ж мне говорить? Стыдно мне.

Варвара. Говори, нужды нет!

Катерина. Сделается мне так душно, так душно дома, что бежала бы. И такая мысль придет на меня, что, кабы моя воля, каталась бы я теперь по Волге, на лодке, с песнями, либо на тройке на хорошей, обнявшись…

Варвара. Только не с мужем.

Катерина. А ты почем знаешь?

Варвара. Еще бы не знать.

Катерина. Ах, Варя, грех у меня на уме! Сколько я, бедная, плакала, чего уж я над собой не делала! Не уйти мне от этого греха. Никуда не уйти. Ведь это нехорошо, ведь это страшный грех, Варенька, что я другого люблю?

Варвара. Что мне тебя судить! У меня свои грехи есть.

Катерина. Что же мне делать! Сил моих не хватает. Куда мне деваться; я от тоски что-нибудь сделаю над собой!

Варвара. Что ты! Что с тобой! Вот погоди, завтра братец уедет, подумаем; может быть, и видеться можно будет.

Катерина. Нет, нет, не надо! Что ты! Что ты! Сохрани господи!

Варвара. Чего ты испугалась?

Катерина. Если я с ним хоть раз увижусь, я убегу из дому, я уж не пойду домой ни за что на свете.

Варвара. А вот погоди, там увидим.

Катерина. Нет, нет, и не говори мне, я и слушать не хоту.

Варвара. А что за охота сохнуть-то! Хоть умирай с тоски, пожалеют, что ль, тебя! Как же, дожидайся. Так какая ж неволя себя мучить-то!

Входит барыня с палкой и два лакея в треугольных шляпах сзади.

ЯВЛЕНИЕ VIII

Те же и барыня.

Барыня. Что, красавицы? Что тут делаете? Молодцов поджидаете, кавалеров? Вам весело? Весело? Красота-то ваша вас радует? Вот красота-то куда ведет. (Показывает на Волгу.) Вот, вот, в самый омут.

Варвара улыбается.

Действие пятое

Декорация первого действия. Сумерки.

ЯВЛЕНИЕ I

Кулигин сидит на лавочке, Кабанов идет по бульвару.

Кулигин (поет).

Ночною темнотою покрылись небеса.

Все люди для покою закрыли уж глаза

И проч.

(Увидав Кабанова.) Здравствуйте, сударь! Далеко ли изволите?

Кабанов. Домой. Слышал, братец, дела-то наши? Вся, братец, семья в расстройство пришла.

Кулигин. Слышал, слышал, сударь.

Кабанов. Я в Москву ездил, ты знаешь? На дорогу-то маменька читала, читала мне наставления- ю, а я как выехал, так загулял. Уж очень рад, что на волю-то вырвался. И всю дорогу пил, и в Москве все пил, так это кучу, что на-поди! Так, чтобы уж на целый год отгуляться. Ни разу про дом-то и не вспомнил. Да хоть бы и вспомнил-то, так мне бы и в ум не пришло, что делается. Слышал?

Кулигин. Слышал, сударь.

Кабанов. Несчастный я теперь, братец, человек! Так ни за что я погибаю, ни за грош!

Кулигин. Маменька-то у вас больно крута.

Кабанов. Ну да. Она-то всему и причина. А я за что погибаю, скажи ты мне на милость? Я вот зашел к Дикому, ну, выпили; думал — легче будет, нет, хуже, Кулигин! Уж что жена против меня сделала! Уж хуже нельзя. ..

Кулигин. Мудреное дело, сударь. Мудрено вас судить.

Кабанов. Нет, постой! Уж на что еще хуже этого. Убить ее за это мало. Вот маменька говорит: ее надо живую в землю закопать, чтобы она казнилась! А я ее люблю, мне ее жаль пальцем тронуть. Побил немножко, да и то маменька приказала. Жаль мне смотреть-то на нее, пойми ты это, Кулигин. Маменька ее поедом ест, а она, как тень какая, ходит безответная. Только плачет да тает, как воск. Вот я и убиваюсь, глядя на нее.

Кулигин. Как бы нибудь, сударь, ладком дело-то сделать! Вы бы простили ей, да и не поминали никогда. Сами-то, чай, тоже не без греха!

Кабанов. Уж что говорить!

Кулигин. Да уж так, чтобы и под пьяную руку не попрекать. Она бы вам, сударь, была хорошая жена; гляди — лучше всякой.

Кабанов. Да пойми ты, Кулигин: я-то бы ничего, а маменька-то… разве с ней сговоришь!..

Кулигин. Пора бы уж вам, сударь, своим умом Жить.

Кабанов. Что ж мне, разорваться, что ли! Нет, говорят, своего-то ума. И, значит, живй век чужим. Я вот возьму да последний-то, какой есть, пропью; пусть маменька тогда со мной, как с дураком, и нянчится.

Кулигин. Эх, сударь! Дела, дела! Ну а Борис-то Григорьич, сударь, что?

Кабанов. А его, подлеца, в Тяхту, к китайцам. Дядя к знакомому купцу какому-то посылает туда на контору. На три года его туды.

Кулигин. Ну, что же он, сударь?

Кабанов. Мечется тоже, плачет. Накинулись мы давеча на него с дядей, уж ругали, ругали — молчит. Точно дикий какой сделался. Со мной, говорит, что хотите, делайте, только ее не мучьте! И он к ней тоже жалость имеет.

Кулигин. Хороший он человек, сударь.

Кабанов. Собрался совсем, и лошади уж готовы. Так тоскует, беда! Уж я вижу, что ему проститься хочется. Ну, да мало ли чего! Будет с него. Враг ведь он мне, Кулигин! Расказнить его надобно на части, чтобы знал…

Кулигин. Врагам-то прощать надо, сударь!

Кабанов. Поди-ка, поговори с маменькой, что она тебе на это скажет. Так, братец Кулигин, все наше семейство теперь врозь расшиблось. Не то что родные, а точно вороги друг другу. Варвару маменька точила-точила, а та не стерпела, да и была такова — взяла да и ушла.

Кулигин. Куда ушла?

Кабанов. Кто ее знает. Говорят, с Кудряшом с Ванькой убежала, и того также нигде не найдут. Уж это, Кулигин, надо прямо сказать, что от маменьки; потому стала ее тиранить и на замок запирать. «Не запирайте, — говорит, — хуже будет!» Вот так и вышло. Что ж мне теперь делать, скажи ты мне? Научи ты меня, как мне жить теперь? Дом мне опостылел, людей совестно, за дело возмусь — руки отваливаются. Вот теперь домой иду; на радость, что ль, иду?

Входит Глаша.

Глаша. Тихон Иваныч, батюшка!

Кабанов. Что еще?

Глаша. Дома у нас нездорово, батюшка!

Кабанов. Господи! Так уж одно к одному! Говори, что там такое?

Глаша. Да хозяюшка ваша…

Кабанов. Ну что ж? Умерла, что ль?

Глаша. Нет, батюшка; ушла куда-то, не найдем нигде. Сбились с ног, искамши.

Кабанов. Кулигин, надо, брат, бежать искать ее. Я, брат, знаешь, чего боюсь? Как бы она с тоски-то на себя руки не наложила! Уж так тоскует, так тоскует, что ах! На нее-то глядя, сердце рвется. Чего же вы смотрели-то? Давно ль она ушла-то?

Глаша. Недавнушко, батюшка! Уж наш грех, недоглядели. Да и то сказать: на всякий час не остережешься.

Кабанов. Ну что стоишь-то, беги!

Глаша уходит.

И мы пойдем, Кулигин!

Уходят.

Сцена несколько времени пуста. С противоположной стороны выходит Катерина и тихо идет по сцене.

ЯВЛЕНИЕ II

Катерина (одна) Нет, нигде нет! Что-то он теперь, бедный, делает? Мне только проститься с ним, а там… а там хоть умирать. За что я его в беду ввела? Ведь мне не легче от того! Погибать бы мне одной! А то себя погубила, его погубила, себе бесчестье — ему вечный позор! Да! Себе бесчестье — ему вечный позор. (Молчание.) Вспомнить бы мне, что он говорил-то? Как он жалел-то Меня? Какие слова-то говорил? (Берет себя за голову.) Не помню, все забыла. Ночи, ночи мне тяжелы! Все пойдут спать, и я пойду; всем ничего, а мне — как в могилу. Так страшно в потемках! Шум какой-то сделается, и поют, точно кого хоронят; только так тихо, чуть слышно, далеко-далеко от меня… Свету-то так рада сделаешься! А вставать не хочется: опять те же люди, те же разговоры, та же мука. Зачем они так смотрят на меня? Отчего это нынче не убивают? Зачем так сделали? Прежде, говорят, убивали. Взяли бы да и бросили меня в Волгу; я бы рада была. «Казнить-то тебя, — говорят, — так с тебя грех снимется, а ты живи да мучайся своим грехом». Да уж измучилась я! Долго ль еще мне мучиться!.. Для чего мне теперь жить? Ну, для чего? Ничего мне не надо, ничего мне не мило, и свет божий не мил! А смерть не приходит. Ты ее кличешь, а она не приходит. Что ни увижу, что ни услышу, только тут (показывает на сердце) больно. Еще кабы с ним жить, может быть, радость бы какую я и видела… Что ж: уж все равно, уж душу свою я ведь погубила. Как мне по нем скучно! Ах, как мне по нем скучно! Уж коли не увижу я тебя, так хоть услышь ты меня издали! Ветры буйные, перенесите вы ему мою печаль-тоску! Батюшки, скучно мне, скучно! (Подходит к берегу и громко, во весь голос. ) Радость моя, жизнь моя, душа моя, люблю тебя! Откликнись! (Плачет.)

Входит Борис.

ЯВЛЕНИЕ III

Катерина и Борис.

Борис (не видя Катерины). Боже мой! Ведь это ее голос! Где же она? (Оглядывается.)

Катерина (подбегает к нему и кидается на шею). Увидела-таки я тебя! (Плачет на груди у него.)

Молчание.

Борис. Ну, вот и поплакали вместе, привел бог.

Катерина. Ты не забыл меня?

Борис. Как забыть, что ты!

Катерина. Ах, нет, не то, не то! Ты не сердишься?

Борис. За что мне сердиться?

Катерина. Ну, прости меня! Не хотела я тебе зла сделать; да в себе не вольна была. Что говорила, что делала, себя не помнила.

Борис. Полно, что ты! что ты!

Катерина. Ну, как же ты? Теперь-то ты как?

Борис. Еду.

Катерина. Куда едешь?

Борис. Далеко, Катя, в Сибирь.

Катерина. Возьми меня с собой отсюда!

Борис. Нельзя мне, Катя. Не по своей я воле еду: дядя посылает, уж и лошади готовы; я только отпросился у дяди на минуточку, хотел хоть с местом-то тем проститься, где мы с тобой виделись.

Катерина. Поезжай с богом! Не тужи обо мне. Сначала только разве скучно будет тебе, бедному, а там и позабудешь.

Борис. Что обо мне-то толковать! Я — вольная птица. Ты-то как? Что свекровь-то?

Катерина. Мучает меня, запирает. Всем говорит и мужу говорит: «Не верьте ей, она хитрая». Все и ходят за мной целый день и смеются мне прямо в глаза. На каждом слове все тобой попрекают.

Борис. А муж-то?

Катерина. То ласков, то сердится, да пьет все. Да постыл он мне, постыл, ласка-то его мне хуже побоев.

Борис. Тяжело тебе, Катя?

Катерина. Уж так тяжело, так тяжело, что умереть легче!

Борис. Кто ж это знал, что нам за любовь нашу так мучиться с тобой! Лучше б бежать мне тогда!

Катерина. На беду я увидала тебя. Радости видела мало, а горя-то, горя-то что! Да еще впереди-то сколько! Ну, да что думать о том, что будет! Вот я теперь тебя видела, этого они у меня не отнимут; а больше мне ничего не надо. Только ведь мне и нужно было увидать тебя. Вот мне теперь гораздо легче сделалось; точно гора с плеч свалилась. А я все думала, что ты на меня сердишься, проклинаешь меня…

Борис. Что ты, что ты!

Катерина. Да нет, все не то я говорю; не то я хотела сказать! Скучно мне было по тебе, вот что; ну, вот я тебя увидала…

Борис. Не застали б нас здесь!

Катерина. Постой, постой! Что-то я тебе хотела сказать… Вот забыла! Что-то нужно было сказать! В голове-то все путается, не вспомню ничего.

Борис. Время мне, Катя!

Катерина. Погоди, погоди!

Борис. Ну, что же ты сказать-то хотела?

Катерина. Сейчас скажу. (Подумав.) Да! Поедешь ты дорогой, ни одного ты нищего так не пропускай, всякому подай, да прикажи, чтоб молились за мою грешную душу.

Борис. Ах, кабы знали эти люди, каково мне прощаться с тобой! Боже мой! Дай бог, чтоб им когда-нибудь так же сладко было, как мне теперь. Прощай, Катя! (Обнимает и хочет уйти.) Злодеи вы! Изверги! Эх, кабы сила!

Катерина. Постой, постой! Дай мне поглядеть на тебя в последний раз. (Смотрит ему в глаза.) Ну, будет с меня! Теперь бог с тобой, поезжай. Ступай, скорее ступай!

Борис (отходит несколько шагов и останавливается). Катя, нехорошо что-то! Не задумала ли ты чего? Измучусь я дорогой-то, думавши о тебе.

Катерина. Ничего, ничего. Поезжай с богом!

Борис хочет подойти к ней.

Не надо, не надо, довольно!

Борис (рыдая). Ну, бог с тобой! Только одного и надо у Бога просить, чтоб она умерла поскорее, чтоб ей не мучиться долго! Прощай! (Кланяется.)

Катерина. Прощай!

Борис уходит. Катерина провожает его глазами и стоит несколько времени задумавшись.

ЯВЛЕНИЕ IV

Катерина (одна). Куда теперь? Домой идти? Нет, мне что домой, что в могилу — все равно. Да, что домой, что в могилу!., что в могилу! В могиле лучше… Под деревцом могилушка… как хорошо!.. Солнышко ее греет, дождичком ее мочит… весной на ней травка вырастет, мягкая такая… птицы прилетят на дерево, будут петь, детей выведут, цветочки расцветут: желтенькие, красненькие, голубенькие. .. всякие (задумывается), всякие… Так тихо, так хорошо! Мне как будто легче! А о жизни и думать не хочется. Опять жить? Нет, нет, не надо… нехорошо! И люди мне противны, и дом мне противен, и стены противны! Не пойду туда! Нет, нет, не пойду! Придешь к ним, они ходят, говорят, а на что мне это? Ах, темно стало! И опять поют где- то! Что поют? Не разберешь… Умереть бы теперь… Что поют? Все равно, что смерть придет, что сама… а жить нельзя! Грех! Молиться не будут? Кто любит, тот будет молиться… Руки крест-накрест складывают… в гробу? Да, так… я вспомнила. А поймают меня да воротят домой насильно… Ах, скорей, скорей! (Подходит к берегу. Громко.) Друг мой! Радость моя! Прощай! (Уходит.)

Входят Кабанова, Кабанов, Кулигин и работник с фонарем.

ЯВЛЕНИЕ V

Кабанов, Кабанова и Кулигин.

Кулигин. Говорят, здесь видели.

Кабанов. Да это верно?

Кулигин. Прямо на нее говорят.

Кабанов. Ну, слава богу, хоть живую видели-то.

Кабанова. А ты уж испугался, расплакался! Есть о чем. Не беспокойся: еще долго нам с ней маяться будет.

Кабанов. Кто ж это знал, что она сюда пойдет! Место такое людное. Кому в голову придет здесь прятаться.

Кабанова. Видишь, что она делает! Вот какое зелье! Как она характер-то свой хочет выдержать!

С разных сторон собирается народ с фонарями.

Один из народа. Что, нашли?

Кабанова. То-то что нет. Точно провалилась куда.

Один из народа. Да найдется!

Другой. Как не найтись!

Кулигин (с берега). Кто кричит? Что там?

ЯВЛЕНИЕ VI

Те же, без Кулигина.

Кабанов. Батюшки, она ведь это! (Хочет бежать.)

Кабанова удерживает его за руку.

Маменька, пустите, смерть моя! Я ее вытащу, а то так и сам… Что мне без нее!

Кабанова. Не пущу, и не думай! Из-за нее да себя губить, стоит ли она того! Мало она нам страму-то наделала, еще что затеяла!

Кабанов. Пустите!

Кабанова. Без тебя есть кому. Прокляну, коли пойдешь!

Кабанов (падая на колени). Хоть взглянуть-то мне на нее!

Кабанова. Вытащут — взглянешь.

Кабанов (встает, к народу). Что, голубчики, не видать ли чего?

1-й. Темно внизу-то, не видать ничего.

Шум за сценой.

2-й. Словно кричат что-то, да ничего не разберешь.

2-й. Вон с фонарем по берегу ходят.

1-й. Сюда идут. Вон и ее несут.

Несколько народу возвращается.

Один из возвратившихся. Молодец Кулигин! Тут близехонько, в омуточке, у берега с огнем-то оно в воду-то далеко видно; он платье и увидал и вытащил ее.

Кабанов. Жива?

Другой. Где уж жива! Высоко бросилась-то, тут обрыв, да, должно быть, на якорь попала, ушиблась, бедная! А точно, ребяты, как живая! Только на виске маленькая ранка, и одна только, как есть одна, капелька крови.

Кабанов бросается бежать; навстречу ему Кулигин с народом несут Катерину.

ЯВЛЕНИЕ VII

Те же и Кулигин.

Кулигин. Вот вам ваша Катерина. Делайте с ней, что хотите! Тело ее здесь, возьмите его; а душа теперь не ваша; она теперь перед судией, который милосерднее вас! (Кладет на землю и убегает.)

Кабанов (бросается к Катерине). Катя! Катя!

Кабанова. Полно! Об ней плакать-то грех!

Кабанов. Маменька, вы ее погубили, вы, вы, вы…

Кабанова. Что ты? Аль себя не помнишь? Забыл, с кем говоришь?

Пьеса «Гроза» была написана в 1859 году. Вы можете прочитать краткое содержание «Гроза» по действиям, чтобы лучше узнать о конфликте и сюжетных линиях. Фабула пьесы представляет собой эпизод из жизни семьи Кабановых, а именно – встречу и последующую за ней измену жены с приехавшим в город молодым человеком.

Это событие и становится фатальным не только для самой Катерины, но и для всей семьи. Конфликт представляет собой столкновение «тёмного царства» с потребностью в новой жизни. Это не классицистическая, а реалистическая пьеса.

Основные персонажи драмы

Главные герои:

  • Катерина – молодая девушка, жена Тихона Кабанова. Скромная, чистая, правильная. Она остро чувствует несправедливость окружающего мира.
  • Борис – молодой человек, «порядочно образованный», приехал к своему дяде, Савлу Прокофьевичу Дикому. Влюблён в Катерину.
  • Кабаниха (Марфа Игнатьевна Кабанова) – богатая купчиха, вдова. Властная и деспотичная женщина, подчиняет людей своей воле.
  • Тихон Кабанов – сын Кабанихи и муж Катерины. Поступает так, как будет угодно его матери, не имеет своего мнения.

Другие персонажи:

  • Варвара – дочь Кабанихи. Своевольная девушка, которая не боится матери.
  • Кудряш – возлюбленный Варвары.
  • Дикой Савел Прокофьевич – купец, важное лицо в городе. Грубый и невоспитанный человек.
  • Кулигин – мещанин, одержимый идеями прогресса.
  • Барыня – полусумасшедшая.
  • Феклуша – странница.
  • Глаша – служанка Кабановых.

«Гроза» очень краткое содержание

Действие пьесы происходит в середине XIX веке в городке Калинов на берегу Волги.

Главная героиня пьесы — молодая замужняя женщина Катерина Кабанова, добрая и чуткая натура. Она замужем за нелюбимым мужчиной, Тихоном Кабановым. Катерина глубоко несчастлива в семье Кабановых.

Главой семьи является злая и властная старуха Кабаниха, мать Тихона. Глуповатый бесхарактерный Тихон во всем слушается свою мать.

Катерина влюбляется в Бориса, молодого человека, который приехал из Москвы к своему дяде, купцу Дикому. Катерина мучается оттого, что она любит не своего мужа Тихона, а Бориса. Однажды Тихон уезжает из города на две недели.

Варвара Кабанова, сестра Тихона, сочувствует несчастной Катерине. Она помогает Катерине встретиться с Борисом. В результате Катерина и Борис встречаются 10 ночей. Тихон возвращается домой раньше срока. Катерина не видится с Борисом и скучает по нему. Ее мучают угрызения совести. Не выдержав, она рассказывает мужу и свекрови правду. Тихон готов простить Катерине измену, но злая Кабаниха не позволит этого.

Тем временем Дикой отправляет Бориса по делам в Сибирь на три года. Борис покорно соглашается с дядей, так как иначе тот лишит Бориса и его сестру наследства. Катерина просит Бориса взять ее с собой в Сибирь, но Борис боится дядю и уезжает один.

Убитая горем Катерина бросается в реку. Увидев Катерину в реке, Тихон хочет броситься в воду, чтобы спасти ее. Но Кабаниха останавливает сына, угрожая проклясть его за спасение неверной жены. Катерина тонет. Когда ее тело выносят на берег, Тихон обвиняет в ее гибели мать Кабаниху.

Конец пьесы.

Другая пьеса А. Н. Островского «Бесприданница» была написана в 1874–1878 гг. Предлагаем прочитать по явлениям в четырех действиях. Произведение является ярким примером психологического реализма в русской литературе.

Сжатый пересказ пьесы «Гроза»

События происходят в первой половине XIX в., в вымышленном приволжском городке Калинове. Первое действие — в общественном саду на высоком берегу Волги. Местный механик-самоучка Кулигин беседует с молодыми людьми — Кудряшом, приказчиком богатого купца Дикого, и мещанином Шапкиным — о грубых выходках и самодурстве Дикого. Затем появляется Борис, племянник Дикого, который в ответ на расспросы Кулигина рассказывает, что родители жили в Москве, дали ему образование в Коммерческой академии и оба умерли во время эпидемии.

Он же приехал к Дикому, оставив сестру у материнской родни, чтобы получить часть наследства бабушки, которое Дикой должен ему отдать согласно завещанию, если Борис будет к нему почтителен. Все его уверяют: на таких условиях Дикой никогда не отдаст ему денег. Борис жалуется Кулигину, что никак не может привыкнуть к жизни в доме Дикого, Кулигин рассказывает о Калинове и завершает свою речь словами: «Жестокие нравы, сударь, в нашем городе, жестокие!»

Калиновцы расходятся. Вместе с другой женщиной появляется странница Феклуша, хвалящая город за «бла-а-лепие», а дом Кабановых за особую щедрость к странникам. «Кабановы?» — переспрашивает Борис: «Ханжа, сударь, нищих оделяет, а домашних заела совсем», — поясняет Кулигин. Выходит Кабанова в сопровождении дочери Варвары и сына Тихона с женой Катериной. Она ворчит на них, но наконец уходит, разрешив детям пройтись по бульвару. Варвара отпускает Тихона тайком от матери выпить в гостях и, оставшись вдвоем с Катериной, беседует с ней о домашних отношениях, о Тихоне. Катерина рассказывает о счастливом детстве в родительском доме, о своих горячих молитвах, о том, что она переживает в храме, воображая ангелов в солнечном луче, падающем из купола, мечтает раскинуть руки и полететь и, наконец, признается, что с ней происходит «неладное что-то».

Варвара догадывается, что Катерина кого-то полюбила, и обещает по отъезде Тихона устроить свидание. Это предложение приводит Катерину в ужас. Появляется сумасшедшая барыня, грозящая тем, что «красота-то в самый омут ведет», и пророчит адские муки. Катерина страшно пугается, а тут ещё «гроза заходит», она торопит Варвару домой к образам молиться. Второе действие, происходящее в доме Кабановых, начинается разговором Феклуши с горничной Глашей. Странница расспрашивает о домашних делах Кабановых и передает баснословные рассказы о дальних странах, где люди с песьими головами «за неверность» и т. п. Появившиеся Катерина и Варвара, собирающие Тихона в дорогу, продолжают разговор об увлечении Катерины, Варвара называет имя Бориса, передаёт от него поклон и уговаривает Катерину спать с ней в беседке в саду после отъезда Тихона.

Выходят Кабаниха и Тихон, мать велит сыну строго наказывать жене, как жить без него, Катерину унижают эти формальные наказы. Но, оставшись наедине с мужем, она умоляет его взять её в поездку, после его отказа пытается дать ему страшные клятвы в верности, но Тихон и слушать их не хочет: «Мало ли что придёт в голову…» Вернувшаяся Кабаниха приказывает Катерине кланяться мужу в ноги. Тихон уезжает.

Варвара, уходя гулять, сообщает Катерине, что они будут ночевать в саду, и дает ей ключ от калитки. Катерина не хочет его брать, потом, поколебавшись, прячет в карман. Следующее действие происходит на скамейке у ворот кабановского дома. Феклуша и Кабаниха беседуют о «последних временах», Феклуша говорит, что «за грехи наши» «время в умаление приходить стало», рассказывает о железной дороге («змия огненного стали запрягать»), о суете московской жизни как дьявольском наваждении. Обе ждут ещё худших времён. Появляется Дикой с жалобами на свою семью, Кабаниха упрекает его за беспорядочное поведение, он пытается ей грубить, но она это быстро пресекает и уводит его в дом выпить и закусить. Пока Дикой угощается, приходит присланный семьёй Дикого Борис, чтобы узнать, где глава семейства. Выполнив поручение, с тоской восклицает о Катерине: «Хоть бы одним глазком взглянуть на нее!»

Вернувшаяся Варвара велит ему ночью приходить к калитке в овраге за кабановским садом. Вторая сцена представляет ночное гулянье молодёжи, на свидание к Кудряшу выходит Варвара и велит Борису подождать — «дождешься чего-нибудь». Происходит свидание Катерины и Бориса. После колебаний, мыслей о грехе Катерина не в силах противиться проснувшейся любви. «Что меня жалеть — никто не виноват, — сама на то пошла. Не жалей, губи меня! Пусть все знают, пусть все видят, что я делаю (обнимает Бориса). Коли я для тебя греха не побоялась, побоюсь ли я людского суда?» Всё четвёртое действие, происходящее на улицах Калинова, — на галерее полуразрушенного здания с остатками фрески, представляющей геенну огненную, и на бульваре, — идёт на фоне собирающейся и наконец разразившейся грозы.

Начинается дождь, и на галерею входят Дикой и Кулигин, который принимается уговаривать Дикого дать денег на установку солнечных часов на бульваре. В ответ Дикой его всячески бранит и даже грозит объявить разбойником. Стерпев брань, Кулигин начинает просить денег на громоотвод. Тут уж Дикой уверенно заявляет, что от посланной в наказание грозы «шестами да рожнами какими-то, прости Господи, обороняться» грех.

Сцена пустеет, затем на галерее встречаются Варвара и Борис. Она сообщает о возвращении Тихона, слезах Катерины, подозрениях Кабанихи и выражает опасение, что Катерина признается мужу в измене. Борис умоляет отговорить Катерину от признания и исчезает. Входят остальные Кабановы. Катерина с ужасом ждёт, что её, не покаявшуюся в грехе, убьет молнией, появляется сумасшедшая барыня, грозящая адским пламенем, Катерина не может более крепиться и прилюдно признается мужу и свекрови в том, что «гуляла» с Борисом. Кабаниха злорадно заявляет: «Что, сынок! Куда воля-то ведет; […] Вот и дождался!» Последнее действие снова на высоком берегу Волги. Тихон жалуется Кулигину на свое семейное горе, на то, что мать говорит о Катерине: «Её надо живую в землю закопать, чтоб она казнилась!» «А я её люблю, мне её жаль пальцем тронуть». Кулигин советует простить Катерину, но Тихон объясняет, что при Кабанихе это невозможно.

Не без жалости говорит он и о Борисе, которого дядя посылает в Кяхту. Входит горничная Глаша и сообщает, что Катерина исчезла из дома. Тихон боится, как бы «она с тоски-то на себя руки не наложила!», и вместе с Глашей и Кулигиным уходит искать жену. Появляется Катерина, она жалуется на свое отчаянное положение в доме, а главное — на страшную тоску по Борису. Её монолог заканчивается страстным заклинанием: «Радость моя! Жизнь моя, душа моя, люблю тебя! Откликнись!» Входит Борис. Она просит его взять её с собой в Сибирь, но понимает, что отказ Бориса вызван действительно полной невозможностью уехать вместе с ней. Она благословляет его в путь, жалуется на гнетущую жизнь в доме, на отвращение к мужу.

Навсегда простившись с Борисом, Катерина начинает в одиночестве мечтать о смерти, о могиле с цветочками и птицах, которые «прилетят на дерево, будут петь, детей заведут». «Опять жить?» — с ужасом восклицает она. Подойдя к обрыву, она прощается с уехавшим Борисом: «Друг мой! Радость моя! Прощай!» и уходит. Сцена заполняется встревоженным народом, в толпе и Тихон с матерью.

За сценой слышен крик: «Женщина в воду бросилась!» Тихон порывается бежать к ней, но мать его не пускает со словами: «Прокляну, коли пойдешь!» Тихон падает на колени. Через некоторое время Кулигин вносит тело Катерины. «Вот вам ваша Катерина. Делайте с ней, что хотите! Тело её здесь, возьмите его; а душа теперь не ваша; она теперь перед судией, который милосерднее вас!» Бросаясь к Катерине, Тихон обвиняет мать: «Маменька, вы её погубили!» и, не обращая внимания на грозные окрики Кабанихи, падает на труп жены.

«Хорошо тебе, Катя! А я‑то зачем остался жить на свете да мучиться!» — этими словами Тихона завершается пьеса.

Читайте также: Над пьесой Островский начал работать летом 1881 г., 7 декабря 1883 г. комедия была закончена, является классическим образцом мелодрамы. На нашем сайте можно прочитать краткое содержание « » и познакомиться с главными героями комедии. В структуре пьесы сочетаются черты комедии, реалистической бытовой и психологической драмы.

Действие 1

Кудряш и Кулигин говорят о красоте природы, но их мнения различны. Для Кудряша пейзажи – ничто, а Кулигина они приводят в восторг. Издалека мужчины видят Бориса и Дикого, который активно размахивает руками. Они начинают сплетничать о Савле Прокофьевиче. К ним подходит Дикой. Он недоволен появлением в городе своего племянника, Бориса, и не хочет с ним разговаривать. Из разговора Бориса с Савлом Прокофьевичем становится понятно, что кроме Дикого, у Бориса и его сестры из родственников никого больше не осталось.

Чтобы получить наследство после смерти бабки, Борис вынужден наладить хорошие отношения со своим дядей, однако тот не хочет отдавать деньги, которые бабка Бориса завещала внуку.

Борис, Кудряш и Кулигин обсуждают тяжёлый характер Дикого. Борис признаётся, что ему трудно быть в городе Калиново, ведь он не знает здешних обычаев. Кулигин считает, что тут нельзя заработать честным трудом. Но если бы у Кулигина были деньги, мужчина потратил бы их на благо человечеству, собрав перпету-мобиле. Появляется Феклуша, нахваливая купечество и жизнь в целом, приговаривая: «на земле обетованной живём…».

Борису жаль Кулигина, он понимает, что мечты изобретателя о том, чтобы создавать полезные для общества механизмы, навсегда останутся лишь мечтами. Сам Борис не хочет загубить свою молодость в этом захолустье: «загнан, забит, да ещё и сдуру-то влюбляться вздумал…» в ту, с которой и поговорить не удалось. Этой девушкой оказывается Катерина Кабанова.

На сцене Кабанова, Кабанов, Катерина и Варвара.

Кабанов говорит с матерью. Этот диалог показан как типичная беседа в этой семье. Тихону надоели нравоучения матери, но он всё равно лебезит перед ней. Кабаниха просит признать сына, что жена ему стала важнее матери, будто Тихон вскоре и вовсе перестанет уважать мать. Катерина, присутствуя при этом, отрицает слова Марфы Игнатьевны. Кабанова с удвоенной силой начинает наговаривать на себя, чтобы окружающие переубеждали её в обратном. Кабанова называет себя помехой супружеской жизни, но в её словах нет искренности. Уже через мгновение она берёт ситуацию под свой контроль, обвиняя сына в слишком мягком характере: «Посмотри на себя! Станет ли тебя жена бояться после этого?»

В этой фразе виден не только её властный характер, но и отношение к невестке и семейной жизни в целом.

Кабанов признаёт, что у него нет собственной воли. Марфа Игнатьевна уходит. Тихон жалуется на жизнь, упрекая во всём деспотичную мать. Варвара, его сестра, отвечает, что Тихон сам в ответе за свою жизнь. После этих слов Кабанов уходит выпить к Дикому.

Катерина и Варвара разговаривают по душам. «Мне иногда кажется, что я птица» – так характеризует себя Катя. Она совсем завяла в этом обществе. Особенно хорошо это прослеживается на фоне её жизни до замужества. Катерина много времени проводила с мамой, помогала ей, гуляла: «я жила, ни об чём не тужила, точно птичка на воле». Катерина чувствует приближение смерти; признаётся, что больше не любит своего мужа. Варвара обеспокоена состоянием Кати, и, чтобы улучшить её настроение, Варвара решает устроить Катерине встречу с другим человеком.

На сцене появляется Барыня, она указывает на Волгу: «Вот красота-то куда ведёт. В самый омут». Её слова окажутся пророческими, хотя в городе её предсказаниям никто не верит. Катерина испугалась сказанных старой женщиной слов, но Варвара скептически отнеслась к ним, так как Барыня во всём видит гибель.

Кабанов возвращается. В то время замужним женщинам нельзя было разгуливать в одиночестве, поэтому Кате пришлось его дожидаться, чтобы уйти домой.

Действие 2

Варвара видит причину страданий Катерины в том, что Катино сердце «ещё не уходилось», ведь девушку рано выдали замуж. Катерине жалко Тихона, но других чувств к нему у неё нет. Варвара давно это подметила, но просит скрывать правду, потому что ложь – основа существования семьи Кабановых. Катерина не привыкла жить нечестно, поэтому говорит, что уйдёт от Кабанова, если больше не сможет быть с ним.

Кабанову нужно срочно уехать на две недели. Карета уже готова, вещи собраны, осталось только попрощаться с родными. Тихон приказывает Катерине слушаться маменьку, повторяя фразы за Кабанихой: «скажи, чтобы не грубила свекрови…, чтобы почитала свекровь, как родную мать, …чтобы сложа руки не сидела,… чтобы на молодых парней не заглядывалась!» Эта сцена была унизительна и для Тихона, и для его жены. Слова о других мужчинах смущают Катю. Она просит мужа остаться или же взять её с собой. Кабанов отказывает жене и ему неловко за фразу матери о других мужчинах и Катерине. Девушка предчувствует надвигающуюся беду.

Тихон, прощаясь, кланяется матери в ноги, исполняя её волю. Кабанихе не нравится, что Катерина попрощалась с мужем объятиями, ведь мужчина в семье главный, а она с ним вровень стала. Девушке приходится кланяться Тихону в ноги.

Марфа Игнатьевна говорит, что нынешнее поколение совсем не знает порядков. Кабаниха недовольна, что Катерина не плачет после отъезда мужа. Хорошо, когда в доме есть старшие: они могут научить. Она надеется не дожить до времени, когда все старики перемрут: «на чём свет стоять будет – не знаю…»

Катя остаётся одна. Ей нравится тишина, но одновременно она её пугает. Тишина для Катерины становится не отдыхом, а скукой. Катя жалеет, что у неё нет детей, ведь она могла бы быть хорошей матерью. Катерина вновь думает о полётах и свободе. Девушка представляет, как могла бы сложиться её жизнь: «я начну работу какую-нибудь по обещанию; пойду в гостиный двор, куплю холста, да и буду шить белье, а потом раздам бедным. Они за меня богу помолят». Варвара уходит гулять, сообщая, что сменила замок на калитке в саду. С помощью этой маленькой хитрости Варвара хочет устроить Катерине встречу с Борисом. Катерина винит в своих несчастиях Кабаниху, но тем не менее не желает поддаваться «греховному искушению» и тайно встречаться с Борисом. Ей не хочется идти на поводу у своих чувств и нарушать священные узы брака.

Сам Борис так же не хочет идти против правил морали, он не уверен, что Катя испытывает к нему похожие чувства, но всё равно желает увидеть девушку вновь.

Действие 3

Феклуша и Глаша беседуют о моральных устоях. Они рады, что дом Кабанихи – последний «рай» на земле, ведь у остальных жителей города настоящий «содом». Говорят они и о Москве. С точки зрения провинциалок, Москва – слишком суетливый город. Всё и все там словно в тумане, оттого и уставшие ходят, а в лицах печаль.

Заходит пьяный Дикой. Он просит Марфу Игнатьевну поговорить с ним, чтобы облегчить душу. Он недоволен тем, что все постоянно просят у него денег. Особенно Дикого раздражает его племянник. В это время около дома Кабановых проходит Борис, он ищет своего дядю. Борис жалеет, что, будучи так близко к Катерине, не может её увидеть. Кулигин приглашает Бориса на прогулку. Молодые люди ведут разговор о бедных и богатых. С точки зрения Кулигина, богатые закрываются в своих домах для того, чтобы другие не видели их насилия над родственниками.

Они видят Варвару, которая целуется с Кудряшом. Она же и сообщает Борису о месте и времени предстоящей встречи с Катей.

очью в овраге под садом Кабановых Кудряш поёт песню о козаке. Борис рассказывает ему о своих чувствах к замужней девушке, Екатерине Кабановой. Варвара и Кудряш уходят на берег Волги, оставляя Бориса дожидаться Катю.

Катерина напугана происходящим, девушка прогоняет Бориса, но тот успокаивает её. Катерина ужасно нервничает, сознаётся, что своей воли у неё нет, ведь «теперь над ней воля…» Бориса. В порыве чувств она обнимает молодого человека: «коли я для тебя греха не побоялась, побоюсь ли я людского суда?» Молодые признаются друг другу в любви.

Час расставания близок, так как скоро может проснуться Кабаниха. Влюблённые договариваются встретиться на следующий день. Неожиданно возвращается Кабанов.

Действие 4

(события разворачиваются спустя 10 дней после третьего действия)

Жители города гуляют по галерее с видом на Волгу. Видно, что надвигается гроза. На стенах разрушенной галереи можно различить очертания картины геенны огненной, изображение битвы под Литвой. Кулигин и Дикой разговаривают на повышенных тонах. Кулигин воодушевлённо рассказывает о благом деле для всех, просит Савла Прокофьевича помочь ему. Дикой отказывает достаточно грубо: «так знай, что ты червяк. Захочу – помилую, захочу – раздавлю». Он не понимает ценности изобретения Кулигина, а именно громоотвода, с помощью которого можно будет получать электричество.

Все уходят, сцена пуста. Вновь слышен раскат грома.

Катерина всё больше предчувствует, что скоро умрёт. Кабанов, замечая странное поведение жены, просит ту покаяться во всех грехах, но этот разговор быстро заканчивает Варвара. Из толпы выходит Борис, здоровается с Тихоном. Катерина бледнеет ещё больше. Кабаниха может что-то заподозрить, поэтому Варвара подаёт сигнал Борису, чтобы тот ушёл.

Кулигин призывает не бояться стихии, ведь убивает не она, а благодать. Тем не менее жители продолжают обсуждать надвигающуюся бурю, которая «даром не пройдёт». Катя говорит мужу, что сегодня её убьёт гроза. Ни Варвара, ни Тихон не понимают внутренних мучений Катерины. Варвара советует успокоиться и помолиться, а Тихон предлагает пойти домой.

Появляется Барыня, обращается к Кате со словами: «Куда прячешься, глупая? От Бога не уйдёшь! …в омут лучше с красотой-то! Да скорей!» В исступлении Катерина признаётся в своём грехе и мужу и свекрови. Все те десять дней, когда мужа не было дома, Катя тайно встречалась с Борисом.

Действие 5

Кабанов и Кулигин обсуждают признание Катерины. Часть вины Тихон опять перекладывает на Кабаниху, которая хочет закопать Катю живьём. Кабанов мог бы простить жену, но боится гнева матери. Семья Кабановых рассыпалась окончательно: даже Варвара сбежала с Кудряшом.

Глаша сообщает о пропаже Катерины. Все отправляются на поиски девушки.

Катерина на сцене одна. Она думает, что погубила и себя, и Бориса. Катя не видит причин жить дальше, просит прощения и зовёт возлюбленного. Борис пришёл на зов девушки, он нежен и ласков с ней. Но Борису нужно уезжать в Сибирь, а Катю он взять с собой не может. Девушка просит его подавать милостыню нуждающимся и молиться за свою душу, убеждая, что не задумала ничего плохого. После прощания с Борисом Катерина бросается в реку.

Люди кричат, что какая-то девушка сбросилась с берега в воду. Кабанов понимает, что это была его жена, поэтому хочет прыгнуть вслед за ней. Кабаниха останавливает сына. Кулигин приносит тело Катерины. Она так же прекрасна, как была при жизни, появилась только лишь небольшая капля крови на её виске. «Вот вам ваша Катерина. Делайте с ней что хотите! Тело ее здесь, возьмите его; а душа теперь не ваша: она теперь перед судией, который милосерднее вас!»

Пьеса завершается словами Тихона: «Хорошо тебе, Катя! А я зачем-то остался жить на свете да мучиться!».

Заключение

Произведение «Гроза» Островского А. Н. можно назвать одной из главных пьес среди всего творческого пути писателя. Социально-бытовая тематика, безусловно, была близка зрителю того времени, как близка и сегодня. Однако на фоне всех этих деталей разворачивается непросто драма, а настоящая трагедия, завершающаяся смертью главной героини. Сюжет, на первый взгляд, незамысловат, но только лишь чувствами Катерины к Борису, романом «Гроза» не ограничивается. Параллельно можно проследить несколько сюжетных линий, а, соответственно, и несколько конфликтов, которые реализуются на уровне второстепенных персонажей. Такая особенность пьесы полностью соответствует реалистическим принципам обобщения.

Из пересказа «Грозы» легко можно сделать вывод о природе конфликта и содержании, однако для более подробного понимания текста рекомендуем ознакомиться с полным вариантом произведения.

Сюжет «Грозы» Островского за 3 минуты

События пьесы происходят в середине XIX столетия в городке Калинов на берегу Волги.

Действие 1

Жители города слышат, как жадный и злой купец Дикой ругает своего племянника Бориса. Когда Дикой уходит, Борис признается своему знакомому Кулигину, что он терпит ругань Дикого ради наследства. Борис и его сестра получат наследство дядьки Дикого, если будут во всем его слушаться. Оставшись один, Борис думает о Катерине Кабановой — замужней женщине, в которую он влюблен. В это время на прогулку идет купчиха Кабаниха с дочерью Варварой, сыном Тихоном и его женой Катериной Кабановой. Кабаниха упрекает сына в том, что тот, женившись, перестал любить мать, как прежде. Тихон успокаивает мать, и та уходит. Сам Тихон идет в гости к Дикому. Варвара и Катерина остаются вдвоем. Катерина признается Варваре, что она любит другого человека, а не своего мужа Тихона. Катерина считает, что это грех, и переживает об этом. Варвара успокаивает ее.

Действие 2

Тихон собирается ехать в город на 2 недели. Катерина и Тихон прощаются наедине. Катерина просит мужа не уезжать от нее или взять ее с собой, но Тихон отказывается. Попрощавшись, он уезжает. Варвара хочет помочь Катерине встретиться с любимым Борисом. Для этого хитрая Варвара крадет у матери Кабанихи ключ от калитки и отдает его Катерине. Теперь Катерина может тайно пойти на свидание с Борисом. Катерина боится обманывать мужа, но при этом она очень хочет видеть Бориса.

Действие 3

В гости к Кабанихе приходит ее кум – купец Дикой. Он просит Кабаниху поговорить с ним, чтобы облегчить сердце. Жадный Дикой признается, что ему всегда жалко платить деньги рабочим, даже если те их заработали. Тем временем Борис подходит к дому Кабанихи, надеясь увидеть живущую здесь Катерину. Здесь он видит Варвару, которая сообщает ему, что у оврага его кое-кто ждет. Придя на место, Борис видит свою возлюбленную Катерину. Они признаются друг другу в любви и уходят побыть вдвоем. Варвара и Кудряш тоже уединяются. После этого все четверо договариваются на завтра снова встретиться.

Действие 4

Проходит десять дней. Варвара встречает Бориса и сообщает ему, что Тихон вернулся домой раньше срока, а Катерина ведет себя странно. Тем временем Кабаниха с сыном Тихоном и Катериной гуляют по городу и встречают Бориса. Увидев его, Катерина вскрикивает и рыдает. Варвара намекает Борису, чтобы тот ушел. Люди на улице говорят, что будет сильная гроза, которая, вероятно, вызовет пожар или кого-нибудь убьет. Услышав это, Катерина говорит мужу Тихону, что гроза убьет ее. Мимо Катерины проходит “полусумасшедшая барыня”, которая внезапно называет Катерину грешницей. Не в силах скрывать правду, Катерина сознается мужу Тихону и свекрови Кабанихе в том, что она 10 ночей ходила на свидания с Борисом.

Действие 5

Тихон встречает на улице Кулигина и рассказывает ему новости: Варвара убежала из дома с Кудряшом, Катерина ведет себя странно, Дикой отправляет Бориса в другой город на три года. Кулигин советует Тихону простить Катерину. Но Тихон объясняет, что его мать, Кабаниха, не позволит этого, а он во всем слушается матери. Тут же Тихон слышит от служанки, что Катерина ушла из дома. Тихон идет ее искать. Тем временем Катерина идет по городу и видит Бориса. Он прощается с ней, так как ему нужно ехать в Сибирь по делам по приказу дядьки Дикого. Они прощаются. Убитая горем Катерина говорит себе, что хочет умереть. Кабаниха, Тихон Кабанов и другие герои ищут Катерину по городу. Вдруг Катерину находят в речке. Тихон хочет бросится в воду, чтобы спасти ее. Но Кабаниха останавливает сына. Она обещает проклясть его, если тот бросится спасать жену. Наконец тело Катерины выносят на берег. Тихон бросается к мертвой жене и винит во всем мать, Кабаниху.

Это интересно: Пьесу « » Островский написал в 1849 году. Первоначальными названиями комедии были «Несостоятельный должник» и «Банкрот». Пьеса написана в рамках реализма. В комедии Островский осмеивает купеческое московское общество того времени, обнажая бездуховность и бездушность людей, живущих по законам обмана.

Видео краткое содержание Грозы Островского

Произведение вызвало большой резонанс не только в театральной, но и в литературной среде. Прототипом главной героини стала актриса театра Любовь Косицкая, которая впоследствии и сыграла роль Катерины.

Приводим для Вас краткое содержание пьесы из школьной программы Островского «Гроза» для ознакомления с основными сюжетными линиями.

Действие пьесы происходит в выдуманном уездном городе Калинов на берегу Волги.

Действие 1


Купец Дикой – самодур, злобный и жадный – отчитывает своего племянника Бориса на глазах у жителей города. Дикой – единственный родственник Бориса и его сестры, и по уговору он отпишет им свое имущество, если те будут послушны и во всем угодливы.

Когда Дикой уходит, Борис признается знакомым Кулигину и Кудряшу, что ему трудно жить в городе Калинове, так как он совершенно не понимает здешних традиций.

Кулигин убежден, что честное дело не принесет тут прибыли. Он мечтает о том, что изобретет для человечества нечто полезное, например, громоотвод. Проходящая мимо странница Феклуша уверяет всех, что их город – это земля обетованная.

Борис явно осознает, что мечты об изобретении механизмов несбыточны. Он понимает также, что не хочет провести всю свою молодость в этом богом забытом месте.

Наедине с собой Борис вспоминает девушку, в которую влюбился, — Екатерину Кабанову. Беда в том, что она замужем.

Появляются Катерина, ее муж Тихон, его мать купчиха Кабанова и сестра Варвара. Мать упрекает Тихона в том, что она ему надоела, что жена для него важнее, что вскоре он забудет о почтении к ней. Тихона утомили эти нравоучения, но он продолжает унижаться перед матерью. Катерина также убеждает свекровь в обратном. Но Кабаниха откровенно сожалеет, что ее сын мямля и такого мужа жена бояться не будет. Таковы ее взгляды на то, какой должна быть семья.

Тихон нехотя соглашается с ней. Когда она отходит, жалуется на свою жизнь и в расстройстве отправляется пить к Дикому.

Варвара и Катерина откровенны друг с другом. Катерина вспоминает детство и юность, как она была счастлива, признается, что уже не любит мужа, что чувствует близость окончания жизни.

Варвара, желая успокоить Катерину, намекает ей на связь с Борисом.

На площади появляется безумная Барыня, кричащая о том, что красота тянет в омут. Слова старухи встревожили Катерину. Впоследствии они оказались пророческими.

Возвращается Кабанов, и семья идет домой.

Действие 2

Тихону необходимо отправиться в другой город на две недели. Семье предстоит церемония прощания, которой руководит Кабаниха. Кабанов повторяет за матерью наставления для жены: не прекословь, почитай свекровь как мать свою, не сиди без дела, не заглядывайся на парней. Эти слова унижают как Тихона, так и его жену. Катю не оставляет предчувствие приближающейся трагедии. Она умоляет мужа не уезжать или же взять ее с собой. Но он твердо решил погулять на воле, вырвавшись из-под гнета матери.

Катерина обнимает мужа на прощанье, но Кабанова заставляет ее кланяться ему в ноги. Свекровь сетует на то, что современная молодежь совершенно забыла о правилах и традициях жизни в их уездном городе. Она ругает Катю за то, что та не плачет об отъезде мужа. Купчиха рада, что в доме есть старшее поколение, которое научит как надо жить.

Одинокую Катерину настораживает тишина. Она скучает. Метает о детях, о самореализации в каком-нибудь труде.

Варя отправляется на вечернюю прогулку и тихонько говорит Кате, что не закрыла калитку, намекая ей на возможность встречи с Борисом. Девушка сомневается, она хочет оставаться верной женой.

Борис тоже понимает аморальность своих чувств к замужней женщине, но хочет увидеться с ней.

Действие 3

Для пожилых людей дом Кабанихи – рай, только здесь соблюдены все старинные устои. Москва для них – греховный город, делающий людей несчастными.

Появляется Дикой. Он пьян и хочет поговорить по душам. Он жалуется, что всем от него нужны деньги, что он очень недоволен племянником. В поисках дяди к дому подходит Борис. Они с Кулигиным видят целующихся Варю и Кудряша. Девушка намекает Борису, что у оврага его ждет Катерина.

Влюбленные встречаются, признаются друг другу в чувствах, назначают новую встречу.

Действие 4

Прошло 10 дней. Возвращается Тихон.

На городской площади гуляют люди. Видно, как на город движется гроза. Дикой ругает Кулигина за глупое, по его мнению, стремление изобрести громоотвод.

Толпа расходится. Сцена пустеет. Прогремел гром.

Катерина задумчива и грустна. Тихон, видя, что с женой происходит что-то страшное, просит ее рассказать обо всем. К ним подходит Борис, кланяется. Катя бледнеет и чуть не падает в обморок. Варя жестом просит Бориса уйти, боясь, что все может открыться матери.

Люди бурно обсуждают приближающуюся бурю. Катя шепчет Тихону, что эта стихия погубит ее. Никто не понимает ее состояния. Варя предлагает помолиться, а Кабанов зовет жену домой.

Сумасшедшая Барыня кричит, обращаясь к Катерине, что от Бога не уйти, что пора в омут. Девушка в порыве безумства во всем признается мужу и свекрови – пока мужа не было полторы недели, она гуляла с Борисом.

Действие 5

Тихон признается Кулигину, что мог бы простить Катерину, если бы не поучения маменьки. Он считает, что отчасти его мать виновата в измене Кати – она съедала ее поедом. Семья окончательно распадается. Варвара сбегает с Кудряшом.

Катерина исчезает, все бросаются ее искать.

Катя одна на берегу реки. Она уверена, что вместе с собой погубила и возлюбленного. Она зовет Бориса, тот приходит на ее зов. Он утешает ее, но говорит, что вынужден ехать в Сибирь и взять ее с собой не может. Катя просит его молиться за нее. Когда Борис уходит, она бросается в реку.

Несчастная судьба юной героини отражена в пьесе Островского «Гроза». Катерина вышла замуж без любви, по долгу. Из-за этого вся ее жизнь пошла кувырком. Изменив мужу, она не смогла простить себе тяжкий грех, решив покончить жизнь самоубийством. Посчитав, что так будет лучше для всех. Краткое содержание пьесы «Гроза» по действиям раскроет внутренний конфликт семьи Кабановых. Сюжетная линия, выстроенная автором, никого не оставит равнодушным.

Главные герои

Катерина – жена Тихона Кабанова. Юная, чистая, но глубоко несчастная.

Кабаниха . Мать Тихона. Властная, деспотичная особа. Постоянно тиранила невестку, отравляя жизнь молодым.

Борис . Приехал к дяде за наследством. Влюблен в Катерину Кабанову.

Тихон . Сын Кабанихи. Женат на Катерине. Во всем слушает мать. Не имеет своего мнения и права голоса.

Действие 1

Разговор между Кудряшом и Кулигиным зашел о природе. Мнения собеседников разделились. Кулигин показывал явный восторг от красочных пейзажей вокруг. Кудряш был безразличен к красотам. Беседу прервали вопли Дикого. Он опять воспитывал племянника, ничуть не стесняясь в выражениях. Тема разговора сменилась. Они принялись обсуждать их семейство. Кудряш встал на сторону Бориса, считая, что дядька его совсем затерроризировал.

Савел Прокофьевич (Дикой) присоединился к компании. Приезд Бориса был ему не в радость. Он был явно недоволен появлением племянника в городе. У него и так забот полон рот, а тут еще один нахлебник нарисовался. По ходу разговора выяснилось, что родственников у Бориса и его сестры, кроме дяди больше не осталось.

Бабка оставила завещание Борису, но получить его можно после совершеннолетия от Дикого. При том условии, что сможет наладить с ним отношения, но это вряд ли. Дикой всегда найдет повод придраться, как ни старайся.

Кулигин пускается в рассуждения, что Борису не видать наследства. Дикой деспотичен. Ему не угодить. Жалобы Бориса на трудную жизнь были прерваны появлением Феклуши в сопровождении дамы. Она была в восторге от дома Кабановых и его хозяев. Кулигин на дух не переносил Кабаниху, считая, что она настоящий тиран в юбке, загнобивший всех домочадцев.

Мечта Кулигина собрать вечный двигатель, но ни денег, ни возможностей у него нет. Такой талант и пропадает. Борису жаль его, но не меньше жаль себя и свою участь. Не хотелось ему провести молодость в этой глуши. Одно его держит здесь. Это Катерина. Он влюбился в нее с первого взгляда, но объясниться с девушкой не мог. Она была замужем.

Появляется Кабаниха. Вместе с ней Катерина, Тихон и Варвара. Тихону досталось по-полной от матери. Она высказала ему все, что думает о его жене и его отношении к матери, которая незаслуженно ушла на второй план после его женитьбы.

Кабаниха пошла восвояси. Тихон налетел на жену с упреками. Снять напряжение помогла рюмашка водки, любезно предоставленная Диким.

Катерина изливает душу Варе. Как ей хорошо жилось у родителей и как ужасно сейчас. Жизнь не мила. Сердце беду чует.

Варвара успокаивает ее. Как только Тихон уедет, они что-нибудь придумают.

Появляется Барыня. Ее слова страшны и пронзают Катерину в самое сердце. Ей кажется, что все сказанное, адресовано ей. Варвара просит Катерину не принимать близко к сердцу слова сумасшедшей старухи.

Тихон вернулся за женой. Запрещено замужним дамам разгуливать в одиночестве.

Началась гроза.

Действие 2

Катерина признается Варе, что влюблена в Бориса. Варвара понимает ее состояние и просит успокоиться. Она видит, что парень неравнодушен к девушке, но где им встречаться. Катерина сама пугается своих греховных мыслей. У нее муж, пускай нелюбимый, но они семья. Если совсем жизнь станет в тягость, она лучше в омут с головой. Варвара обещает что-нибудь придумать.

Тихон собирается в дорогу. Мать дает наставления сыну о том, как должна себя вести его жена во время отъезда. Тихон как молитву повторяет ее слова. Все уходят. Катерина вдвоем с Тихоном. Она слезно просит взять ее с собой. Тихон категорически против. Падая на колени, Катерина просит взять с нее клятву, но муж остается непреклонен. Ему нужно время подумать. Он хочет побыть один.

Тихон уезжает. Кабаниха недовольна, что Катерина не поклонилась мужу в ноги, как положено, провожая в дорогу дальнюю. Возмущенная Кабаниха бурчит под нос, что молодежь совсем обнаглела. Нет для них ничего святого.

Оставшись одна, Катерина печалится, что у нее нет детей. Мысли в голове девушки одна грустней другой. Она убеждает себя, что дождется мужа. Варвара, как обещала, решила помочь Катерине организовать встречу с Борисом.

Подменив ключ от калитки, она отдает его девушке. Катерина в смятении, но ключ берет. Слишком сильно желание увидеть любимого.

Действие 3

Кабаниха с Феклой размышляют о ритме жизни. Обе сходятся во мнении, что Москва не для них.

Дикой, изрядно приняв на грудь, проходя мимо, решил остановиться и посудачить с соседями. Между ним и Кабанихой завязалась перепалка. Поняв, что погорячился, Дикой стал извиняться, оправдывая себя тем, что с утра его довели до бешенства рабочие, требовавшие с него зарплату.

Борис скучает по Катерине. Они давно не виделись. Кулигин как всегда восхищается природой, но между делом успевает заметить, что хорошо живется только богатым за счет бедных, которых они обворовывают.

Варвара с Кудряшом, не скрывая чувств, целуются у всех на глазах. После ухода Кудряша с Кулигиным, она назначает встречу Борису в овраге, куда обещала привести Катерину.

На месте встречи оказались и Кудряш и Борис. Между ними начинается спор. Никто не хочет уступать место свидания.

Борис признается, что влюблен. Кудряш догадывается о ком идет речь.

Варвара уходит вместе с Кудряшом. Борис ждет Катерину. Девушка приходит на свидание, но с упреками, что он загубил ее честь. Ей страшно жить дальше. Борис предлагает не забивать голову дурными мыслями, а просто наслаждаться каждым днем, проведенным вместе. Они признаются друг другу в любви.

Влюбленные назначают встречу на следующий день.

Действие 4

Дождь льет как из ведра. Людям приходится скрываться от ливня в галерее, на стенах которой висят картины с изображением Страшного Суда.

Кулигин просит одолжить денег у Дикого. Он загорелся устройством громоотводов. Дикой отказывает ему, обзывая безбожником.

Кулигин уходит, но обещает вернуться и поставить точку в разговоре, когда у него в кармане будут шелестеть денежки не меньше миллиона. Гроза затихла.

Неожиданно домой возвращается Тихон. Поведение жены ему не нравится. Катерина сама не своя. Кабаниха подливает масла в огонь. Гроза вновь напомнила о себе.

Кулигин с Кабанихой, Катериной и Тихоном выходят из дома. Гроза напугала девушку. Она считает, что бог ее наказывает за грехи. Увидев Бориса, ей стало еще страшней. Люди в толпе шушукаются, что гроза никогда не бывает просто так. Катерина почти уверена, что разряд молнии убьет ее. Девушка начинает шепотом молиться.

Кулигин в отличие от других радуется грозе. Он представляет, как оживет травушка, деревце, цветочек. Барыня в сопровождении лакеев подошла к Катерине. Она кричит ей, чтобы она не пряталась. Это не поможет. Пусть лучше просит у Бога забрать красоту. Единственный способ искупить грехи.

Катерина в порыве исступления рассказывает мужу и свекровке о связи с Борисом.

Действие 5

Темой для пересудов стало признание Катерины в измене. Тихон винит мать, что она готова была закопать сноху живьем, если бы могла. Он готов простить супругу, но боится гнева матери. Кудряш с Варварой уходят из дома.

Служанка сообщает, что Катерины нигде нет. Все кидаются на ее поиски.

Катерина ждет Бориса, чтобы попрощаться с ним. Она печалится о своей несчастной судьбе. Борис сообщает ей, что должен уехать в Сибирь, куда его отсылает дядя. Девушка просит взять ее с собой. Она не в силах больше терпеть мужа, у которого интерес один – алкоголь.

Видно, что Борис нервничает. Он постоянно озирается по сторонам. Катерина просит его подавать нищим милостыню в церкви. Пускай они молятся по ее душу. Борис уходит.

Катерина идет к обрыву. Кулигин высказывает все, что думает Кабанихе про нее. Про то, как она не давала жить молодым и все время настраивала сына против жены.

Слышен крик людей. Говорят, что какая-то девушка бросилась с обрыва. Тихон сразу понял о ком судачят. Он хочет броситься за ней. Кабаниха не дает ему сделать это.

На берег выносят тело Катерины.

Краткое изложение книги

Краткое содержание книги

Робинзон Крузо, будучи юным и импульсивным странником, бросил вызов своим родителям и ушел в море. Он попал в серию сильных штормов на море, и капитан предупредил его, что ему не следует быть мореплавателем. Стыдно возвращаться домой, Крузо сел на другой корабль и вернулся из удачного путешествия по Африке. Взлетев снова, Крузо потерпел неудачу и попал в плен в Салли.Его похитители отправили Крузо ловить рыбу, и он воспользовался этим в своих интересах и сбежал вместе с рабом.

Он был спасен португальским кораблем и начал новое приключение. Он высадился в Бразилии и через некоторое время стал владельцем сахарной плантации. Надеясь увеличить свое состояние за счет покупки рабов, он присоединился к другим плантаторам и предпринял поездку в Африку, чтобы вернуть корабль с рабами. Пережив шторм, Крузо и другие потерпели кораблекрушение.Его выбросило на берег только для того, чтобы обнаружить, что он единственный выживший после крушения.

Крузо немедленно принялся за еду, а затем за жилье, чтобы защитить себя от диких животных. Он привез с потерпевшего крушение корабля как можно больше вещей, которые впоследствии ему пригодятся. Кроме того, он начал развивать таланты, которые никогда не использовал, чтобы обеспечить себя необходимым. Отрезанный от общества людей, он начал общаться с Богом, начав, таким образом, первую часть своего религиозного обращения.Чтобы сохранить рассудок и развлечь себя, он начал вести дневник. В журнале он записывал каждое задание, которое он выполнял каждый день с тех пор, как его бросили.

Со временем Крузо стал искусным мастером, способным конструировать множество полезных вещей и, таким образом, обеспечить себя разнообразными удобствами. Он также узнал о сельском хозяйстве благодаря некоторым семенам, которые он принес с собой. Болезнь натолкнула его на пророческие сны, и Крузо начал переоценивать свой долг перед Богом. Крузо исследовал свой остров и обнаружил другую часть острова, гораздо более богатую и плодородную, и построил там летний дом.

Одной из первых задач, которую он взял на себя, было построить себе каноэ на случай, если станет возможным побег, но каноэ было слишком тяжелым, чтобы добраться до воды. Затем он построил небольшую лодку и путешествовал по острову. Крузо размышлял о своей прежней порочной жизни, непослушании родителей и задавался вопросом, не связано ли это с его изоляцией на этом острове.

Проведя на острове около пятнадцати лет, Крузо нашел след босой ноги человека, и его мучили опасения, которые не давали ему спать много ночей.Он рассмотрел множество возможностей объяснить след и начал принимать дополнительные меры предосторожности против возможного злоумышленника. Некоторое время спустя Крузо с ужасом обнаружил разбросанные по берегу человеческие кости, очевидно, остатки дикого пира. Его снова одолевали новые страхи. Он исследовал природу каннибализма и обсуждал свое право вмешиваться в обычаи другой расы.

Крузо был осторожен в течение нескольких лет, но больше не встретил ничего, что могло бы его встревожить. Он нашел пещеру, которую использовал как складское помещение, а в декабре того же года заметил каннибалов, сидящих у костра.Он не видел их снова в течение довольно долгого времени.

Позже Крузо увидел терпящий бедствие корабль, но на корабле уже все утонули и Крузо остался без спутника. Однако он смог взять много провизии с этого недавно потерпевшего крушение корабля. Спустя некоторое время на остров высадились каннибалы, и жертва сбежала. Крузо спас ему жизнь, назвал Пятницей и научил английскому языку. Вскоре Пятница стала скромной и преданной рабыней Крузо.

Крузо и Пятница планировали покинуть остров и, соответственно, построили еще одну лодку.Крузо также получил религиозное образование Пятницы, превратив дикаря в протестанта. Их плавание было отложено из-за возвращения дикарей. На этот раз необходимо было напасть на каннибалов, чтобы спасти двух заключенных, так как один из них был белым человеком. Белый мужчина был испанцем, а другой был отцом Пятницы. Позже вчетвером они планировали путешествие на материк, чтобы спасти шестнадцать соотечественников испанца. Однако сначала они увеличили запасы продовольствия, чтобы обеспечить достаточно еды для дополнительных людей.Крузо и Пятница согласились подождать на острове, пока испанец и отец Пятницы вернут других мужчин.

Через неделю они заметили корабль, но быстро узнали, что на борту поднялся мятеж. Окольными способами Крузо и Пятница спасли капитана и двух других мужчин и после долгих интриг вернули себе контроль над кораблем. Благодарный капитан подарил Крузо много подарков и отвез его и Пятницу обратно в Англию. Некоторые члены экипажа повстанцев остались на острове.

Крузо вернулся в Англию и обнаружил, что за время своего отсутствия стал богатым человеком.Отправившись в Лиссабон, чтобы уладить некоторые из своих дел, Крузо отправился в сухопутное путешествие обратно в Англию. Крузо и его отряд столкнулись со многими трудностями при переходе через горы, но в конце концов благополучно прибыли в Англию. Крузо продал свою плантацию в Бразилии по хорошей цене, женился и имел троих детей. В конце концов, однако, его уговорили отправиться в еще одно путешествие, и он посетил свой старый остров, где в более поздних рассказах были обещаны новые приключения.

Поднявшееся море, исчезающий берег и катастрофа девятнадцатого века, которая предупреждает о потеплении мира Эбби Салленджер

«[F]стремительное повествование… Он делает все это ярким, непосредственным и очень человечным…»
— Susan Larson, USA Today и New Orleans Times Picayune

«Sallenger дает нам окно в трагедию, как если бы мы стояли на пляже, чувствуя, как песок щиплет наши глаза, а вода поднимается вверх. тел… Это захватывающий рассказ об ужасной катастрофе».
— Шер Коэн, Lafayette Advertiser

«Я просто не мог оторваться от книги. Это захватывающая история, тем более, что она полностью соответствует фактам. Кроме того, это может произойти с Юго-Западной Флоридой и нашими собственными барьерными островами.… [T] он потенциал для этого очень реален».
— Лиза Фасуло, Naples Daily News

«[Э]та книга представляет собой захватывающее повествование о жизни в Луизиане середины 1800-х годов, о самом шторме, и в то же время интегрирует важное общественно-политическое сообщение об уязвимости жизни на незащищенных побережьях. [A] прекрасно написанное повествование, я настоятельно рекомендую книгу…»
— Эрик Бергер, Houston Chronicle, SciGuy Blog

«[F]или тем, кто любит хорошо читать об исторических событиях, прозу [Остров во время шторма ] элегантный и динамичный.Эбби Салленджер блестяще рассказывает историю, которой более 150 лет. Он не только рассказывает хорошую историческую историю, но и вдохновляет на глубокие размышления о будущем нашего хрупкого побережья».
— Дайан Мур, блог A Word’s Worth

«На протяжении всего острова во время шторма Салленджер сохраняет определенную степень неопределенности повествования и эффективно отражает несколько точек зрения. Сосредоточившись на фактических деталях, реакции людей на шторм и… .. с чувством сопереживания автор достигает захватывающего синтеза повествования и истории.
— Томас Ускали, Louisiana Cultural Vistas Magazine

«Одной из лучших частей этой книги была связь, которую я чувствовала с персонажами. Знание того, что они были реальными людьми и что они ПРОЖИВАЛИ этот ураган, сделало страницы крутить еще быстрее.Я с трудом оторвалась от нее и везде носила ее с собой, пока не закончила (за ДЕНЬ! ДА, это так хорошо).Одна вещь, которой обладает хороший текст, это способность вовлечь читателя. книга имеет его в избытке».
— Д-р.Джесси Фойгтс, Wandering Educators, Book Reviews

«Редко книга сочетает в себе увлекательное повествование, региональную историю и урок науки в одном убедительном пакете. Island in the Storm делает именно это. Этой сказке более 150 лет, но прибрежные сообщества на сегодняшних уязвимых барьерных островах должны извлечь реальные уроки».
— Роберт С. Янг, доктор философии, директор Программы изучения развитой береговой линии Университета Западной Каролины, соавтор книги «Восходящее море

» «Остров во время шторма» рассказывает захватывающую историю одного из крупнейших ураганов в Америке… первоклассное повествование о замечательных историях о выживании… делает эту книгу достойной прочтения.
— Джефф Мастерс, доктор наук, директор по метеорологии, Weather Underground, Wunder Blog

Увлекательная книга, которая больше похожа на вымысел, чем на правду. Книга отлично подходит для гео-новичков, поклонников истории науки и всех, кто любит хорошие приключенческие рассказы… Сэлленджер… дискуссии на ряд научных тем… объясняются таким простым языком, что люди, не являющиеся учеными, могут даже не осознавать, что изучают основы прибрежной геологии.
— Erin R. Wayman, Earth Magazine

«Немногим авторам удавалось с такой ясностью и силой передать сложные геологические процессы в прибрежных водах в штормовых условиях, особенно хаотическое смешение океанских волн, приливных течений, штормовых нагонов, песчаная эрозия и повышенный уровень моря, которые иногда могут вызывать массовое разрушение таких хрупких низменных песчаных форм рельефа.
— P.R. Pinet, Choice: Current Reviews for Academic Libraries

«Эбби Салленджер мастерски сочетает историю ураганов и их катастрофических последствий с увлекательной наукой об ураганах и прибрежной геологии. Он иллюстрирует опасности, которые поднимающееся море, опускающееся побережье и ураганы представляют для населенных берегов, и громким тревожным сигналом предупреждает политиков и владельцев домов, которые настаивают на строительстве или восстановлении барьерных островов».
— Эллен Прагер, доктор философии, главный научный сотрудник рифовой базы Водолея и автор книги «В погоне за наукой в ​​море»

«Это замечательная книга, которую необходимо прочитать всем, кто интересуется нашим будущим. Она показывает, как исторические трагедии могут быть уроками, тем более, что изменение климата ускоряется своим веселым путем.
— Айвор ван Херден, доктор философии, автор книги «Шторм: что пошло не так и почему во время урагана Катрина – история изнутри от одного ученого из Луизианы». Креольская дева века катастрофического урагана с ошеломляющими геологическими опасностями, с которыми сегодня сталкиваются жители хрупкого побережья Персидского залива».
— Бетани Эвальд Бультман, автор книг «Отражения Юга», «Компас Новый Орлеан» и «Компас Галф Юг» и потомок тринадцати жертв урагана на острове Дернье 1856 года

«Сочетая истории людей на Последнем острове с фактами об истории, эрозии, уровне моря, погодных условиях и о том, как формируются ураганы, Салленджер написал книгу, которая интересна и поучительна.
— Пэм Борделон, адвокат Батон-Руж

«В книге «Остров во время шторма» один из лучших океанографов Америки — Эбби Салленджер — документирует опасности береговой эрозии. Используя остров Дерниер в качестве примера, Салленджер блестяще объясняет, что происходит, когда море поднимается, а земля исчезает. Очень важная книга!»
— Дуглас Бринкли, профессор истории Университета Райса и автор книги «Великий потоп: ураган Катрина, Новый Орлеан и побережье Мексиканского залива Миссисипи». образовалась и что с ней случилось во время шторма… «Действительно хорошая книга…»
— Грег Лэнгли, адвокат Батон-Руж

39-летие Торнадо Гранд-Айленда 1980 года

Торнадо Гранд-Айленд

Некоторым это все еще может показаться вчерашним днем, но в понедельник, 3 июня 2019 , 39 годов исполнилось одного из самых разрушительных и уникальных торнадо, когда-либо обрушившихся на южную часть центральной Небраски. Это событие, состоящее из 7 торнадо, обрушившихся в тот вечер на Гранд-Айленд или рядом с ним, возможно, было беспрецедентным событием в метеорологической истории.Вполне вероятно, что ни до, ни после такое количество медленно движущихся, разрушительных и смертоносных торнадо не затрагивало такую ​​небольшую, но населенную географическую территорию в течение такого длительного периода времени, равного 2 часам и 45 минутам…

Оглядываясь назад на 3 июня 1980 года

Следующее повествование представляет собой краткий обзор торнадо на Гранд-Айленде, штат Небраска, 3 июня 1980 года. Все фотографии, кроме двух, включенные в этот отчет, были предоставлены доктором Роджером Вакимото из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе.Фотографии и графика доктора Вакимото относятся к 1980 году и использовались в качестве основы для оценки путей и интенсивности торнадо и исследования этого уникального явления.

 

Торнадо № 2 (слева) и № 3 (справа), смотрящие на север с Норт Джонсон Драйв, или примерно Уэбб и Фейдли. Фото Рода Гартнера около 21:00. Точное место и время неизвестны.

 

3 июня 1980 года к северу от Гранд-Айленда, штат Небраска, ранним вечером образовался массивный грозовой комплекс суперячеек.Этот комплекс медленно двигался с юго-юго-востока через город со скоростью около 8 миль в час. Эта вспышка легла в основу книги и телефильма, а также торнадо и инженерных исследований. Менее чем за 3 часа этот штормовой комплекс произвел 7 торнадо на Гранд-Айленде и его окрестностях. Был один торнадо с интенсивностью F4 и 3 других с рейтингом F3.

Погибло пять человек, около 200 получили ранения, уничтожено 475 единиц жилья и 49 предприятий, общий ущерб составил почти 300 миллионов долларов.Также следует отметить, что три торнадо вращались антициклонически или по часовой стрелке, что является редким случаем в северном полушарии, где более 99 процентов торнадо вращаются циклонически или против часовой стрелки.

 

     
 
 
 Исходное изображение семи торнадо 3 июня. На вставке в правом верхнем углу изображен 7-й торнадо в западной части округа Гамильтон.  Фото серьезных повреждений, нанесенных Гранд-Айленду.  Графика, показывающая очень сложную траекторию и характер ветра торнадо № 1, который начался к северо-западу от города, а затем направился в район Кэпитал-Хайтс.  

 

 

 

Крупный план участка пути торнадо №1.Обратите внимание на резкое изменение направления движения. Заключительные этапы торнадо №1 (сплошная линия). Этот торнадо прошел к западу от Северо-Западной средней школы.

 

Примерно в 20:45 первый из семи смертоносных торнадо обрушился в 11 милях к северо-западу от Гранд-Айленда и в 3 милях к северу от Прейри-Крик. Торнадо F3 шириной 700 ярдов проследовал на юг на протяжении 7 миль и закончился в 4 милях к северо-западу от центра Гранд-Айленда. В то время как путь по прямой составлял 7 миль, извилистое и беспорядочное движение преодолевало вдвое большее расстояние, 14.5 миль, проведя при этом 49 минут на земле. На этом пути была убита женщина, пытавшаяся подъехать к дому родственника, 25 человек получили ранения, а фермерские дома были разорваны на части.

 

Аэрофотоснимок пути торнадо через поле. Хорошо видна «вихревая» картина циркуляции торнадо. Аэрофотоснимок пути торнадо. Обратите внимание на «вихревой» узор или царапины. Повреждение дома, разбросанного по пути торнадо. Ручей Прейри протекает вдоль левой стороны картины.
Обширные повреждения на северо-западе Гранд-Айленда. Еще один вид повреждений на северо-западе Гранд-Айленда.

 

В 21:00 2-й недолговечный торнадо обрушился к северу от шоссе 2, недалеко от пересечения Уэбб и Аэропорт-роуд, к востоку от первого торнадо.Этот недолговечный антициклонический торнадо, первый из трех в тот вечер, двинулся на северо-восток, поднявшись обратно в облака около 21:12.

Третий смерч за вечер, второй смерч с антициклоническим вращением, приземлился в 21:05. между Уэбб-роуд и шоссе 281, к северу от Аэропорт-роуд. Этот торнадо F3 шириной 500 ярдов ненадолго проследовал на север, затем изменил курс на юг, затем на юго-восток через северную часть Гранд-Айленда, оставив путь разрушения длиной 3,5 мили.Большая часть ущерба, нанесенного этим торнадо, была оценена как F0, с некоторым ущербом F3 в районе больницы VA на Капитолийском проспекте. Хотя жертв не было, 40 человек получили ранения от этого торнадо, прежде чем он поднялся над центром города около 21:30.

 

 Графика, показывающая путь торнадо №3 через северо-восток Гранд-Айленда. В какой-то момент этому торнадо был присвоен рейтинг F3.  Вид спереди на разбитые окна больницы Вирджинии.  Вид сверху на госпиталь Вирджинии. Обратите внимание на обширные повреждения к востоку от здания (вверху экрана).

 

Рисунок, показывающий путь торнадо №3 (пунктирная линия) возле госпиталя Вирджинии. Направление ветра показано линиями тока. Графика, изображающая ядро ​​сильнейших ветров, обвивающих торнадо, сильнее всего затронувших район к востоку от госпиталя Вирджинии.

 

4-й торнадо, третий антициклонический торнадо за вечер, зашедший в 21:46. недалеко от шоссе 34 и Шейди-Бенд-роуд. Этот торнадо проследовал с юго-запада к северо-востоку от пересечения улиц Стур и Шиммер, затем повернул на север по западной стороне улицы Стур и поднялся возле шоссе 34 в 21:50.

В 22:16 пятый, самый смертоносный и мощный торнадо вечера приземлился на восточной стороне Гранд-Айленда, в районах Орлиного озера и Хрустального озера.Этот торнадо F4 шириной 1000 ярдов пронесся на запад, к северу от Бисмарк-роуд, пересек Шейди-Бенд и Штур-роуд, а затем повернул на юго-запад через Бисмарк-роуд к северу от района Фоннер-Парк. Торнадо продолжал двигаться на юго-запад через жилые районы, пока не достиг делового района Саут-Локуст-стрит на Саранче и Фоннер-Парк-роуд. С этого момента торнадо двинулся строго на юг вдоль Южной Саранчи, пока не повернул на юго-восток в нескольких кварталах к северу от пересечения Южной Саранчи и шоссе 34.Затем торнадо пересек шоссе 34 и проследовал еще полмили на юго-восток, прежде чем закончиться в 22:28. В течение нескольких минут, когда торнадо проследовал по Саранчовой улице, ущерб был самым разрушительным, а дома и предприятия были «стерты с лица земли». На преодоление 6-мильного пути торнадо ушло 12 минут, в результате чего погибли 4 человека: по одному в доме-трейлере, каркасном доме, гостиной и под обрушившимся навесом возле мотеля. Кроме того, еще 110 человек получили ранения на сильном пути урагана.

 

Проанализированная вручную карта ранних стадий торнадо № 5 возле линии округа Меррик к востоку от Гранд-Айленда. Этот торнадо двинулся на запад и к северу от Бисмарк-роуд. Вид с воздуха на повреждения от торнадо №5. Повреждение к востоку от Гранд-Айленда торнадо №5. Обратите внимание на огромные деревья, упавшие в озеро.

 

Аэрофотоснимок боулинга (Meves Bowl) на Ист-Бисмарк-роуд. Рисунок, изображающий путь торнадо № 5, «Торнадо южной саранчи». Этот торнадо получил рейтинг F4.

 

6-й торнадо с рейтингом F2 развернулся в 22:25. к востоку от Шейди-Бенд-роуд, к северу от шоссе 34. Этот торнадо двинулся на юго-запад к району Стур-роуд к югу от шоссе 34, затем повернул на юго-восток, двигаясь к югу от Шиммер-роуд примерно в 1 миле к юго-западу от моста округа Холл и Гамильтон. Этот торнадо шириной 600 ярдов прошел 6 миль над сельской местностью, ранив еще 18 человек, прежде чем закончился в 22:35.

 

Вид с воздуха на следы от одного из торнадо к юго-востоку от Гранд-Айленда. Усадьба разрушена. Обратите внимание на невероятные повреждения деревьев и строений. KMart (ныне Скагуэй) на Южной Саранче не пострадал и служил командным пунктом для операций после шторма.

 

Повреждения в сельской местности к юго-востоку от города. Еще следы от одного из торнадо к юго-востоку от Гранд-Айленда.

 

Когда поздним вечером комплекс грозы двинулся на юг в сторону межштатной автомагистрали 80, он повернул налево на восток, что обычно указывает на окончание суровой погоды. В данном случае это не так. Примерно в то время, когда шторм развернулся, седьмой и последний торнадо приземлился в 22:45 к юго-востоку от моста округа Холл-Гамильтон. Этот торнадо пронесся на восток и северо-восток над открытыми сельскохозяйственными угодьями в течение 13 дней.4 мили, до окончания в 23:30.

Метеорологи и техники из офиса Национальной метеорологической службы Гранд-Айленда (NWS), расположенного в аэропорту, следили за погодными условиями с помощью радаров, спутников и поверхности и выпускали предупреждения на протяжении всего события. Предупреждения о торнадо превратились в предупреждения о сильной грозе и внезапном наводнении за одну ночь, когда огромный комплекс суперячеек переместился на восток. За выдающиеся заслуги во время урагана весь персонал Grand Island NWS был награжден премией Министерства торговли.На рисунках ниже показаны некоторые данные радаров, спутников и данных о приземном ветре за 3 июня 1980 года, как их видели сотрудники офиса NWS в аэропорту.

 

Изображение распечатки записи ветра из офиса NWS на Гранд-Айленде. Сообщалось о порывах ветра со скоростью 60 миль в час с востока. Серия спутниковых снимков шторма. Шторм разразился около 18:15.м. и в конечном итоге температура верхней границы облаков составила 60 o C ниже нуля. Вид с радара на торнадо №1 в 21:01. Центр торнадо — это большое отверстие (точка) с левой стороны. Место расположения радара — большая точка с правой стороны.

 

Торнадо №1 продолжается к западу (слева) от радара. Торнадо № 3 находится к юго-западу от радара (изображение в виде пальца по часовой стрелке).Время 9:22 вечера. Вид с радара на стадии формирования торнадо № 5 в 22:16. Изображение с «кудрявым Q» или «завернутым» изображением к югу от радара — это торнадо.

 

Теперь 39 лет спустя воспоминания о 3 июня 1980 года живут в умах и воспоминаниях многих, кто пережил это событие, а также в семьях и друзьях пяти погибших. Для многих она просто навсегда останется известна как настоящая Ночь Твистеров.

История выжившего: Роберт

Берегись молнии круглый год

 

В субботу, 22 февраля 1997 года, Роберт, его отец, трое друзей и двое их сыновей отправились на подледную рыбалку на озере Мусхед в штате Мэн.В середине зимы в штате Мэн никто не ожидал грозы. Погода началась с тумана со смесью небольшого снега, мокрого снега, ледяного дождя и дождя. Хотя рыбалка была хорошей. В какой-то момент группа ошибочно подумала, что слышит звук вагонов товарного поезда, стучащих друг о друга на расстоянии. То, что они на самом деле слышали, было звуком грома от приближающейся грозы. Затем погода резко похолодала, и пошел мелкий град. Когда они поняли, что приближается гроза, они быстро собрали свое снаряжение и направились на снегоходах и санках к берегу.

Сразу после возвращения домой молния ударила в высокую сосну на острове в нескольких сотнях метров от дома. Взрывная сила, вызванная ударом молнии, проделала большую дыру в выступе скалы рядом с деревом. Кусок грязи размером с футбольный мяч был брошен на лед на расстоянии 150 ярдов, а камни весом до 100 фунтов были брошены на лед на расстоянии от 50 до 60 футов. Во время разряда несколько членов группы сообщили о «пальцах молнии» или «лучах молнии», исходящих из окружающего их озера; однако Роберт ничего не помнит об этом инциденте.Когда он ехал на одной из санок, Роберт был частью одного из этих «молниеносных пальцев».

Перед грозовым разрядом незаметно для них накапливались заряды в людях, на льду и в воздухе вокруг них. Когда они собирались уходить, мужчины даже сообщили, что видели мерцание или искры в воздухе и странный запах, скорее всего, когда потоки заряда тянулись вверх к приближающейся буре. Когда поблизости ударила молния, стримеры разрядились (что-то похожее на пальцы молнии из озера), и образовавшийся ток ранил Роберта.Он был подброшен в воздух и приземлился на землю, где лежал временно без сознания. Он пришел в сознание и был доставлен в ближайшую больницу для лечения и наблюдения. Роберт потерял все воспоминания о том дне и около недели был очень слаб. Он также испытывал сильную боль в суставах в течение нескольких недель. Хотя большая часть боли теперь прошла, он продолжает страдать головными болями, и ему сказали, что он, вероятно, будет страдать от головных болей до конца своей жизни, постоянное напоминание об инциденте, опасности молнии и тот факт, что он повезло, что жив сегодня.

Остальные члены группы также пострадали от разряда, но менее серьезно. Двое детей были доставлены в больницу с ожогами, а некоторые другие сообщили о головных болях и/или о покалывании через несколько часов после инцидента. Всем очень повезло, что они не попали непосредственно под главный разряд молнии.

Заряд, который накапливался на мужчинах и вокруг них, также накапливался на озере на значительном расстоянии от них. Гонки на снегоходах проходили на озере недалеко от Гринвилля, примерно в двух милях отсюда.Судя по всему, заряды накопились и на людях и оборудовании на гонках. Когда молния ударила в дерево на острове, большая часть электронного оборудования на гонках вышла из строя. Некоторые из участников сообщили, что слышат потрескивание в наушниках непосредственно перед ударом молнии, а когда молния ударила в их шлем, наушники и микрофоны отключились. Кроме того, в то же время перестало работать радиолокационное оборудование, которое использовалось для измерения скорости снегоходов.

Резюме Бури | Фонд места рождения Шекспира

TL;DR: команда мужчин потерпела кораблекрушение на волшебном острове и мучается стариком и его рабами.

Краткое изложение «Буря»

Просперо использует магию, чтобы вызвать бурю и мучить выживших после кораблекрушения, включая короля Неаполя и вероломного брата Просперо, Антонио. Раб Просперо, Калибан, замышляет избавиться от своего хозяина, но ему мешает дух-слуга Просперо Ариэль.Молодой сын короля Фердинанд, которого считали мертвым, влюбляется в дочь Просперо Миранду. Их празднование прерывается, когда Просперо противостоит своему брату и раскрывает свою личность как узурпированного герцога Миланского. Семьи воссоединяются, и все конфликты разрешаются. Просперо дарует Ариэлю свободу и готовится покинуть остров.


Подробнее: 2 минуты чтения

Акт I

У одного из средиземноморских островов шторм настигает корабль, на борту которого находятся король Неаполя Алонсо, его сын Фердинанд и его брат Себастьян.Они возвращались домой из Туниса в Италию, когда на их корабль обрушился шторм. Вместе с ними потерпели кораблекрушение придворный Гонсало и герцог Миланский Антонио.

Грег Вятт Скульптура Бури в саду Нового места Шекспира

С острова Просперо, бывший герцог Миланский, наблюдает за штормом и кораблекрушением со своей 15-летней дочерью Мирандой. Миранда опасается за команду корабля, но Просперо уверяет ее, что все в порядке.Он решает рассказать ей о своем прошлом, рассказав ей, как 12 лет назад его брат Антонио сверг его в результате переворота.

С помощью Гонсало Просперо сбежал на лодке с младенцем Мирандой и его магическими книгами. Они отправились на остров, сделали его своим домом и поработили единственного местного островитянина, Калибана. Единственными другими обитателями острова являются духи, в том числе Ариэль, которую Просперо спас из заточения на дереве. Поскольку Антонио был на лодке, потерпевшей кораблекрушение, Просперо надеется, наконец, исправить свое прошлое.

Пока Миранда спит, Просперо обсуждает свою роль в кораблекрушении с Ариэль. Они замышляют, что делать с мужчинами теперь, когда они на берегу.

Королевская шекспировская труппа, 1998 г.

Придворные с корабля выброшены на берег целыми и невредимыми. Но король близок к отчаянию, полагая, что Фердинанд, его сын, утонул. Фердинанд на самом деле благополучно прибыл в другую часть острова, где он встречает Миранду, и они мгновенно влюбляются друг в друга.Просперо, опасаясь за свою дочь, захватывает Фердинанда и заставляет его носить дрова. Тем временем Ариэль ищет свою свободу. Просперо обещает, что освободит Ариэль из рабства после выполнения еще нескольких заданий (типично).

О дивный новый мир, в котором есть такие люди!

— Буря, Акт 5 Сцена 1

Акт II

Ариэль использует музыку, чтобы сбить придворных с пути, в то время как Себастьян и Антонио замышляют убить короля, пока он спит.Их попытка сорвана Ариэль. Все люди с корабля все больше сбиваются с толку, бродя вокруг. В другой части острова робкий придворный шут Тринкуло высадился на берег и обнаружил Калибана. Тринкуло прячется рядом с Калибаном от приближающегося шторма, и их находит дворецкий Стефано.

Акт III-IV

Стефано, Калибан и Тринкуло, по предложению Калибана, намереваются убить Просперо и сделать Стефано правителем острова. Они сильно напиваются, прежде чем отправиться в камеру, чтобы убить Просперо.Ариэль, который видел все это в своем невидимом состоянии, сообщает об этом злом заговоре своему хозяину. Тем временем Просперо уступил и благословил брак Фердинанда и Миранды. Затем он развлекает их маской богинь и танцующих жнецов, прежде чем вспоминает заговоры Калибана.

Затем Просперо и Ариэль устроили ловушку для трех заговорщиков. Стефано и Тринкуло влюбляются в сюжет и отвлекаются на развешенную для них яркую одежду. После того, как они прикасаются к одежде, их прогоняют духи, замаскированные под собак.

Королевская шекспировская труппа, 2006 г.

Мы такая дрянь, Как сбываются мечты

— Буря, Акт 4 Сцена 1

Акт V

Ариэль приводит всех придворных в камеру, где появляется Просперо, отказываясь от своей магии. Вместо того, чтобы отомстить, он прощает их и принимает возвращение своего герцогства. Фердинанд и Миранда обручены. Моряки приходят сообщить, что корабль в безопасности.Просперо выполняет свое обещание и освобождает Ариэль, в то время как Калибан и пьяные слуги получают упрек. Спектакль заканчивается тем, что все идут праздновать свое воссоединение, и Просперо просит публику освободить его от спектакля.

Пусть твоя снисходительность освободит меня

— Буря, Акт 5 Эпилог

Дополнительную информацию см. в наших блогах о «Буре»

Узнайте, что Шекспир говорит о жизни в «Буре» и других пьесах:  Цитаты Шекспира о жизни

Центр прогнозирования штормов NOAA/NWS

Климатология суровой погоды (1982-2011 гг.)

Любые Серьезные Вероятности: 27 февраль

Торнадо Вероятность: 27 февраль

Поражающий ветер Вероятность: 27 февраль

Вероятность сильного града: 27 февраль

Значительные вероятности торнадо: 27 февраль

Вероятность сильного ветра: 27 февраль

Значительная вероятность града: 27 февраль


Более суровые климатологические данные здесь.
Обзор торнадо 2022 г.
Знаете ли вы?
Инструменты для прогнозирования
2022 Severe Tstm Watch Summary
Климатология лесных пожаров (1992-2015)

100 акров Лесной пожар Вероятность: 27 февраль

300 акров Лесной пожар Вероятность: 27 февраль

1000 акров Лесной пожар Вероятность: 27 февраль

5000 акров Лесной пожар Вероятность: 27 февраль


Дополнительные климатологические данные о лесных пожарах здесь.

Последние публикации SPC

  • Эдвардс, Р., Х.Е. Брукс и Х. Кон, 2021 г.: Изменения в климатологии торнадо, сопровождающие расширенную шкалу Фуджиты. Опубликовано в J. Appl. Метеор. Подъем.. [2250K PDF]
  • Крочак М.Дж., М.Д. Флурной и Х.Е. Брукс, 2021 г.: Изучение эффективности предупреждений о торнадо, выходящих раз в сутки, и связанных с ними экологических характеристик. Опубликовано в Wea. Прогнозирование. [888K PDF]
  • Крочак, М.Дж. и Х.Е. Brooks, 2021: Влияние типа службы погоды на качество предупреждений о торнадо и его последствия для систем прогнозирования будущего. Опубликовано в Wea. Прогнозирование. [537K PDF]
  • Крочак, М.Дж., Дж.Н. Аллан, Дж.Т. Рипбергер, К.Л. Сильва и Х.К. Дженкинс-Смит, 2021: Анализ приема предупреждений о торнадо и реагирования на них во времени: использование уверенности респондентов и климатология ночных торнадо. Опубликовано в Wea. Прогнозирование. [938K PDF]
  • Трухильо-Фалькон, Дж.Э., О. Бермудес, К. Негрон-Эрнандес, Дж. Липски, Э. Лейтман и К. Берри, 2021 г.: Сообщение об опасной погоде на испанском языке: проблемы, текущие ресурсы и будущие практики. Опубликовано в Бюлл. амер. Метеор. соц. [5004K PDF]
  • Найдите другие исследовательские статьи в архиве публикаций SPC.

Последний архив дел SPC

Легенда о мальчике-громовержце – индейская нация онейда

Желая развеять страх, древние люди искали объяснение феномену раскаты грома.Эта история иллюстрирует, почему люди хауденосауни никогда не боятся грохота, который часто сопровождает весенние дожди.

Давным-давно мужчина, его жена и их дочь жили одни на острове в стране хауденосауни. Семья выращивала кукурузу, бобы и кабачки в своем большом саду. Однажды, когда семья трудилась на улице, небо потемнело. Облака закрыли солнце, быстро сгущаясь над головой.

Отец крикнул жене и дочери, чтобы они искали убежища в своем длинном доме, пока не пошел сильный ливень.Мать также кричала на дочь, говоря ей, чтобы она бросила работу и зашла в дом.

После предупреждения родители убежали домой. Прежде чем они успели пройти половину пути домой, полил сильный дождь. Молнии озаряли небо, и над ними грохотал гром. Добравшись до дома, они ждали свою дочь. Супруги считали, что их ребенок следует за ними. Когда она не пришла, они подумали, что она укрылась в лесу, спасаясь от бури.

Когда дождь утих, родители вернулись в поле искать своего ребенка. Но, поиски были тщетны. Их звонки остались без ответа. С тяжелым сердцем они вернулись домой. «Громовые люди забрали ее у нас», — сказала мать, вытирая слезы.

Опасения матери были небезосновательны. До того, как на остров обрушился шторм, дочь действительно работала в поле. Она услышала крики родителей, чтобы она бросила работу и вернулась домой. Она бросила мотыгу и пошла за ними.

Но ее полет был затруднен. Без всякого предупреждения внезапный густой туман окружил ее, и у нее сильно закружилась голова. Внезапно она почувствовала, что поднимается в небо. Ошеломленная и не в силах сопротивляться, ее унесло высоко над землей. В итоге девушка оказалась в чужой стране. Вернувшись на землю, она увидела маленького человечка — того самого, который привел ее в это странное место.

Человечек взял ее за руку и повел к длинному зданию совета.Войдя в дом, девушка увидела множество других человечков, которые беззастенчиво смотрели на нее. В дальнем конце дома сидел вождь народца. Маленький вождь, похоже, очень рассердился, увидев девушку и ее сопровождающих.

«Сын, — сказал вождь, — зачем ты привел в нашу страну земного человека?»

«Отец, — ответил сын, — я увидел, как она работает в поле, и сразу влюбился в нее. Я должен был иметь ее для себя, поэтому я привез ее в нашу страну.

Гнев вождя остался. Он сказал своему сыну, что девушка должна остаться на земле, что ее пути совсем другие. «Она не может есть улиток, жуков и червей, как мы», — сказал вождь. — Но если ты настаиваешь на том, чтобы оставить ее с собой, ты должен вернуться на землю и принести ей еду. Помните, пути Людей Грома отличаются от путей Людей Земли.

Сын полюбил девочку и согласился обеспечить ее едой. Каждый день он спускался на землю, чтобы добыть еду для девушки, которая стала его женой.

Целый год земная девушка жила в стране Громовержцев. Ее муж души не чаял в ней, выполняя каждое ее желание. Она была очень счастлива. Несмотря на то, что она скучала по своим родителям, она никогда не чувствовала себя одинокой.

И вот однажды вождь пришел к девушке и сказал ей, что она скоро родит сына. «Ты должен вернуться на свой остров домой, так как твой сын не должен родиться на этой земле. Прежде чем ты уйдешь, я должен предупредить тебя об одном. После того, как мальчик родится, вы должны хорошо охранять его, предупреждая всех никогда не бить его.Если кто-нибудь ударит мальчика, вы потеряете его навсегда».

Сразу же после предупреждения вождя девушку снова окружил густой туман. Она снова была ошеломлена и обнаружила, что летит на огромной скорости обратно к земле. Всего за короткий промежуток времени она открыла глаза, чтобы снова оказаться на родине перед родительским домом. Родители девочки были в восторге. Они думали, что потеряли своего ребенка навсегда. Своим странным опытом девушка поделилась с родителями, сообщив им, что скоро родит сына.

Предсказание вождя Громовержцев сбылось. У девушки был сын. Мальчик был меньше земного ребенка, и многие его привычки отличались от привычек обычного мальчика. Иногда поведение мальчика вызывало недоумение у его семьи. Например, всякий раз, когда к острову приближалась гроза, мальчик очень волновался. Он выбегал на улицу, смеялся и играл во время грозы. Пока он резвился под дождем, гром, казалось, гремел все громче и чаще. Вспышки молний сопровождали раскаты грома, освещавшие небо.

Бабушке мальчика не нравилась его озабоченность грозой. Ей не нравилось, когда он выбегал в ненастную погоду. Всякий раз, когда приближалась буря, она пыталась запереть мальчика в доме. Однако ее усилия были тщетны, так как ему всегда удавалось сбежать.

Однажды, когда надвигалась буря, бабушка заперла мальчика в доме. Она отругала мальчика и запретила ему выходить на улицу. Мальчик очень рассердился. Он бегал по дому, ломая все на своем пути.Бабушка предупредила его, чтобы он сдержал свой гнев, но это только еще больше разозлило его.

Когда мальчик разозлился, произошла странная вещь. Из его тела исходили слабые звуки, напоминающие далекий гром. Чем злее он становился, тем громче звук. Его бабушка настояла, чтобы он прекратил шум и свою истерику. Мальчик проигнорировал ее и продолжал сеять хаос в доме.

Бабушка была в ярости. Она взяла палку и ударила мальчика по ногам. Мгновенно ослепляющая вспышка молнии сопровождалась оглушительным громом.Тяжелый туман окутывал комнату.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.