Карамзин аглая: Аглая. — 2-е изд. М.: в Университетской тип., у Ридигера и Клаудия, 1796. В коричневом цельнокожаном переплёте эпохи. Реставрация корешка (прозрачная лента), // Аукцион Империя. Аукционы букинистики, продажа антикварных книг, рукописей, автографов в Москве.

Содержание

Русские писатели и поэты :: Литературные журналы. Аглая

 

 

«Аглая» — альманах Н.М.Карамзина, вышедший в двух томах в 1794 и 1795 гг. Характерно, что альманах включал в себя только отечественные сочинения, причем подавляющая часть опубликованных в нем произведений принадлежала самому Карамзину. Здесь в I части он помещает ряд своих стихотворений: «Приношение Грациям», «Волга», «Надгробная надпись Боннету», «Весеннее чувство», — перемежая собственные стихи сочинениями Дмитриева (басня «Чиж») и Хераскова («Разлука»). Здесь же им были опубликованы теоретические статьи «Что нужно автору?» и «Нечто о науках, искусствах и просвещении».

Главный интерес, однако, представляли публикации фрагмента из «Писем русского путешественника» — «Путешествие в Лондон» и повести «Остров Борнгольм», поразившей современников суровым колоритом скандинавской старины и полным загадочности сюжетом.

Вторая книжка «Аглаи», отмеченная мотивами пессимистической меланхолии, состоит из немногих произведений. Главные опять же принадлежали Карамзину. Он как бы продолжает знакомить читателей с неопубликованными ранее частями «Писем русского путешественника», фрагментами парижских впечатлений, передавая атмосферу парижского салона, театров, а главное, описав встречу с семьей французского короля, очевидцем которой ему довелось быть. К тому времени, когда читатели альманаха могли прочесть это, Людовик XVI уже был казнен.

Тут же Карамзин помещает сентиментально-романтическую по­весть «Сиерра-Морена». Но особенно примечательными публикациями, отражающими душевное состояние писателя тех лет, были медитативно окрашенные эссе «Мелодор к Филалету» и «Филалет к Мелодору». Это страстный эмоциональный диалог двух друзей, размышляющих о жизни и месте человека в мире в свете тех потрясений, которые пережила Европа в результате событий французской революции. Карамзин, однако, не теряет веры в благость провидения. Зато очерк «Афинская жизнь» не оставляет оснований для оптимизма: «…все проходит, все исчезает! Где Афины? Где жилище Гиппиево? Где храм наслаждений? Где моя греческая мантия? — Мечта! Мечта!»

«Аглая» имела значение предпосылки того типа литературных альманахов, которые будут издаваться впоследствии декабристами. Другой альманах Карамзина — «Аониды» (1797) — не был столь интересным, будучи наполнен в основном стихами.


Источник: «История русской журналистики XVIII-XIX веков». / Громова Л.П., Ковалева М.М., Станько А.И., Стенник Ю.В. и др. Под ред. Громовой Л.П. – СПб.: Издательство С-Петерб. ун-та, 2003 г.  

 

[Прижизненный Карамзин] Аглая. 2-е изд. В 2 кн. Кн. 1-2. М.: … | Аукционы

Выбор аукциона:

Вы можете ознакомиться с каталогами всех предстоящих аукционов на этой странице. Лоты, включенные в каталог аукциона, представлены на наших предаукционных выставках. Предаукционный показ открывается за 7-10 дней до даты торгов. Настоятельно рекомендуем вам перед участием в аукционе посетить выставку и внимательно просмотреть интересующие вас предметы.

Регистрация для участия в торгах:

Вам необходимо зарегистрироваться на те торги, в которых вы хотите принять участие. По вашему желанию вы можете участвовать в аукционе лично или онлайн, также возможно участие через представителя аукционного дома (телефонный звонок во время торгов), или через систему Bidspirit. На сайте Литфонда есть возможность оставить заочную ставку, пройдите, пожалуйста, процедуру регистрации, заполнив форму по ссылке.

Если вы регистрируетесь в первый раз, устроитель аукциона вправе по своему усмотрению затребовать выписки со счетов и другие финансовые документы, подтверждающие платежеспособность участника аукциона.

Способы участия в торгах:

  • Личное участие
    После регистрации и получения номера участника, пройдите в зал. Когда интересующий вас лот объявляется аукционистом, необходимо поднять номер участника в знак согласия с запрашиваемой суммой, и продолжать его поднимать до тех пор, пока возрастающие ставки вас устраивают. Победителем становится участник, предложивший наибольшую сумму. Третий удар молотка оповещает о завершении торгов по лоту.
  • Онлайн-участие
    Прямая трансляция на Bidspirit.com позволяет вам принять непосредственное участие в торгах и следить за всем, что происходит во время аукциона с помощью Интернета. Загляните на сайт https://litfund.bidspirit.com/, чтобы узнать больше о системе онлайн-торгов и зарегистрироваться там в качестве участника. Ставки, сделанные на сайте Bidspirit.com, синхронизируются с сайтом Литфонда и отображаются в каталоге аукциона в соответствующем лоте как «Лидирующая ставка»
  • Торги по телефону
    Если вы не можете лично присутствовать на аукционе, у вас есть возможность участвовать в торгах по телефону. Наш сотрудник будет к вашим услугам, сообщая вам о ходе торгов по выбранному лоту и принимая ваши ставки. Для регистрации телефонных ставок перейдите, пожалуйста, по данной ссылке.
    Ввиду ограниченного количества телефонныx линий, просим регистрироваться на торги не позднее 15:00 в день проведения аукциона.
  • Заочные торги
    Заполните специальную форму «Максимальная ставка», которую можно найти на странице описания каждого лота каталога. Укажите размер максимальной ставки за каждый интересующий вас лот. Напоминаем, что ставка не может быть ниже указанного эстимейта.
    Максимальная ставка — это макимальная сумма, которую вы готовы потратить на выкуп лота (комиссионный сбор рассчитываетя отдельно при оплате предмета, размер комиссионного сбора указан в правилах проведения аукциона).
    Прием заочных ставок заканчивается за некоторое время до начала аукциона, время окончания приёма ставок указано в подробном описании аукциона. Во время торгов уполномоченный сотрудник Аукционного дома, торгуясь, приобретет для вас лот за минимально возможную цену. 
    Обратите внимание, заочные ставки не отображаются на сайте.

Н.М. Карамзин – редактор рубрики «Смесь» в газете «Московские ведомости» (1795 г.)

 

Ссылка для цитирования: Акчурина А. Р. Н.М. Карамзин – редактор рубрики «Смесь» в газете «Московские ведомости» (1795 г.) // Медиаскоп. 2016. Вып. 2. Режим доступа: http://www.mediascope.ru/?q=node/2121

 

© Акчурина Александра Романовна
кандидат филологических наук, старший преподаватель кафедры иностранных языков для факультета журналистики факультета иностранных языков и регионоведения МГУ имени М.В. Ломоносова (г. Москва, Россия), vassa[email protected]list.ru

 

Аннотация

В данной статье проанализированы результаты сотрудничества Н.М. Карамзина в газете «Московские ведомости» в 1795 г. Редактирование им рубрики «Смесь» ранее исследователями подробно не рассматривалось, однако представляет, по мнению автора, значительный интерес. Во время подготовки рубрики редактор демонстрировал умение работать с текстами различных жанров и мастерски компоновал их в единое целое.

Карамзин учитывал интересы аудитории, стремился просвещать и развлекать читателей, благодаря чему в 1795 г. «Смесь» стала украшением «Московских ведомостей».

Ключевые слова: Н.М. Карамзин, «Московские ведомости», рубрика «Смесь», периодические издания, редактор.

 

Насыщенная журналистская деятельность Николая Михайловича Карамзина в 90-х гг. XVIII столетия охватывает разнообразные сферы. В 1791−1792 гг. он издавал и редактировал «Московский журнал», в 1794−1795 гг. выпускал альманах «Аглая», в 1796−1799 гг. вышли составленные им периодические поэтические сборники под названием «Аониды», в 1798 г. предприимчивый издатель выпустил три книги переводного альманаха «Пантеон иностранной словесности».

В 1795 г. Карамзин сотрудничал в газете «Московские ведомости», с 1756 г. издаваемой Московским университетом. До 1779 г. газета носила официальный характер, однако с приходом на редакторский пост Николая Ивановича Новикова картина кардинально изменилась. Газета стала откликаться на актуальные события, а не ограничиваться лишь правительственными сводками, среди материалов появились анекдоты и другие увлекательные жанры, способные заинтересовать аудиторию. Новиков занимал пост редактора до 1789 г., однако его последователи старались сохранить стиль газеты, им заданный. К 1795 г., когда в «Московские ведомости» пришел Карамзин, издателями были Христиан Ридигер и Христоф Христиан Клаудий, которые осуществляли издание альманахов Карамзина («Аглая» − 1794−1795 гг.; «Аониды» − 1796, 1797, 1799 гг.; «Пантеон иностранной словесности» − 1798 г.).

В «Московских ведомостях» Карамзин редактировал отдел «Смесь». За год его работы в газете вышло 104 номера, рубрика «Смесь» появлялась в каждом из них. Главным принципом при подготовке рубрики стала энциклопедичность, отдел «Смесь» поражал невероятным разнообразием: здесь печатались заметки по истории, философии и литературе, интересные эпизоды из жизни философов и писателей, небольшие художественные пьесы и отрывки, подбор пословиц разных народов, краткие зарисовки.

Содержание и тематика рубрики охарактеризованы в объявлении в последнем номере (№ 104) за 1794 г., в котором сообщается, что за редактирование отдела взялся Карамзин: «Для вящего же усовершенствования сих листов и соделания оных замечательнейшими для чтения в каждом номере под именем “Смеси” сообщаемы будут разные анекдоты, примечания, достойные мысли древних и новых философов, цветы разума и чувства, статьи из натуральной истории и краткие описания малоизвестных мест и народов; иногда стихи, иногда известия о новых английских и немецких книгах для любителей иностранных литератур, характерные черты и «Лондонских ведомостей» и вообще разные мелкие пьесы, отрывки, которые почему-нибудь достойны примечания. Они надеются, что почтеннейшая публика одобрит таковое приятное разнообразие, а особливо когда для сведения ее здесь присовокуплено будет, что почтенный издатель “Московского журнала”, “Аглаи” [курсив автора объявления. – А.А.] и пр., принял на себя труд обрабатывания сей, по содержанию своему новой в “Ведомостях”, статьи»1. В первом номере газеты за 1795 г. редактор рубрики обозначил широкий разброс тем и жанров рубрики. В «Особом прибавлении» к № 1 он писал: «Надеемся, что разнообразие сей статьи заслужит одобрение почтенной публики, которое всегда будет для нас самою лестною наградою»2. Авторов у большинства статей не было, в некоторых случаях указывались источники информации (зарубежные газеты и журналы).

В первом выпуске в рубрике опубликована античная история любви Алькандера и Септимии, «извлеченная из византийских летописей», но не представляющая особого интереса: подобные переводные повести часто размещались и в «Детском чтении…», и в «Московском журнале». Рубрика, как мы уже отметили, помещалась вне первого номера, в «Особом прибавлении», но уже в № 2 от 6 января «Смесь»3, как и в дальнейшем, выходила не на отдельном листе, а в основном номере, завершая его, объявления и «особые прибавления» могли идти дальше, но рубрика уже стала полноправной частью структуры номера.

На основании анализа текстов рубрики можно выделить несколько видов статей, публиковавшихся в отделе. Один из наиболее распространенных сюжетов «Смеси» − рассказы об известных личностях. Чаще всего речь шла о курьезных ситуациях, в которых оказывались великие писатели или исторические деятели или высмеивались их не слишком благоприятные черты характера. Например, помещенный в № 2 от 6 января анекдот повествует о французском писателе Расине, который был очень озабочен тем, чтобы приобрести успех при дворе – причем не своими стихами, а умением угождать нужным людям. В тоне заметки доля иронии крайне велика: Расин рассматривается не как великий поэт, а как обычный человек, далекий от идеала. Любителем женщин представлен поэт Гельвеций, анекдот о котором помещен в № 15 от 21 февраля: «Любовь к прекрасному полу сделала Гельвеция автором. Будучи однажды в Пале-Рояль, он увидел Мопертюи, окруженного женщинами, которые осыпали его учтивостями и похвалами. Гельвеций позавидовал ему и вздумал сам быть ученым»4.

Не все герои анекдотов подавались в отрицательном или ироничном контексте: известная королевская фаворитка Диана де Пуатье в «Смеси» № 10 от 3 февраля5 изображена как выдающаяся женщина, обладавшая невероятной красотой и исключительными личностными качествами. К смерти французского писателя, философа и естествоиспытателя Шарля Бонне в 1793 г. приурочена публикация в № 57 от 18 июля6 отрывков из его биографии. В №№ 64 и 65 от 11 и 15 августа соответственно помещен «Анализ Боннетовых сочинений», сопровождаемый редакторской сноской: «В прибавление к тому, что сказано было в “Московских Ведомостях” [курсив автора объявления. – А.А.] о смерти великого Боннета, скажем еще несколько слов о его бессмертных творениях»7. Дань уважения писателю Карамзин отдал и в альманахе, мы уже упоминали об опубликованном в сборнике «Аглая» стихотворении «Надгробная надпись Боннету». В число других знаменитостей рубрики вошли Франсуа де Малерб, Бернар Фонтенель, Шарль Монтескье, Жан Дора, кардинал Ришелье, Пьер Корнель, Жоашен дю Белле, Никола Буало, Дени Дидро, Джонатан Свифт, Франсуа Рабле, Вольтер.

К еще одному распространенному типу статей «Смеси» относятся мудрые мысли и афоризмы. Как правило, авторы всегда указывались: чаще всего ими были античные философы или французские просветители, но встречались и анонимные цитаты, вероятно, некоторые из них принадлежали Карамзину, имевшему обыкновение не подписываться в «Московском журнале» и альманахах. Большинство афоризмов, несмотря на глубокий смысл, не лишены чувства юмора: «Говорят, что для молодых людей, у которых воображение испорчено, нет лучшего лекарства, как математика и классическая литература»8; «Смейся, говорит один из древних философов, смейся, прежде нежели тебе весело: иначе ты можешь умереть, не смеявшись ни одного разу в жизни»9.

Предметом статей в рубрике нередко становились суждения, волновавшие самого редактора на протяжении длительного времени. Например, в числе философских максим Бэкона, опубликованных под заголовком «Бэконовы мысли» в № 40 от 19 мая, встречаем следующее утверждение: «Надежда жить в памяти людей утешает сердце. Все мы трудимся для бессмертия; везде и во всем видно желание продлить бытие свое»10. Идея увековечить имя в веках имела большое значение для Карамзина – в качестве доказательства приведем последние слова из его статьи «Нечто о науках, искусствах и просвещении», впервые увидевшей свет в «Аглае» за 1794 г.: «Меня не будет – но память моя не совсем охладеет в мире; любезный, нежно-образованный юноша, читая некоторые мысли, некоторые чувства мои, скажет: он имел душу, имел сердце! [курсив Карамзина – А.А.]»11 В «Смеси» в № 94 от 24 ноября вновь идет речь о бессмертии и славе: «Человек, который сооружает великолепные здания для того, чтобы человечество не забыло его имени, поручает каменщикам писать свою историю»12. Забота о том, чтобы сквозь века пронести о себе славу, в восприятии Карамзина сопряжена с идеей о том, что слава не должна быть сиюминутной и приобретенной легко, без особых усилий.

В № 97 от 5 декабря в «Смеси» вышло «Рассуждение философа, историка и гражданина», принадлежащее Карамзину. В «Рассуждении…» последовательно рассматривались три перечисленных предназначения: философ, историк и гражданин доказывали, почему каждый из них более полезен человечеству. Заключалась зарисовка позицией гражданина, которая вкратце сводилась к главной цели – «служить Отечеству любезному»13. На наш взгляд, самым амбициозным замыслом Карамзина было сочетание в одном человеке трех данных ипостасей, над чем он усердно работал всю жизнь, однако приоритетной оставалась для него функция гражданина, а именно – служение родной стране. Взгляды Карамзина на славу и бессмертие получат развитие и в альманахе «Пантеон иностранной словесности» 1798 г., на котором мы остановимся в следующем разделе.

В отдел «Смеси» Карамзин часто включал исторические отрывки – эпизоды из жизни Европы в Средние века, эпоху Возрождения и другие периоды. Иногда персонажами рассказов становились короли или другие исторические фигуры, но обычно в отрывке шло повествование о вымышленных героях. Исторические отрывки невероятно увлекательны и написаны легким языком; события, даже если в них участвовали реально существовавшие лица, помещены в исторические декорации, и последние служат не более чем фоном − на первый план выступают человеческие отношения. Так, в истории о Карле V, помещенной в № 36 от 5 мая14, король изображен как живой человек, для которого чувство дружбы под влиянием эмоций побороло чувство долга перед страной и даже страх смерти: придворный де Боссю, к которому король был сильно привязан, получил на охоте смертельную рану от ядовитого оружия, и Карл V, рискуя собственной жизнью, высосал яд из раны и спас друга. Публикации исторического характера в отделе «Смесь» были не случайны: уже тогда Карамзин задумывался о новых проектах, таких как общественно-политический журнал «Вестник Европы» и, наконец, многотомная «История государства Российского».

В «Смеси» нет ни доли морализаторства, даже самые сложные сведения и мнения излагались простым и понятным языком. Подобный подход особенно заметен на примере интересных и занимательных фактов, которые редактор любил помещать в рубрику. В № 43 от 30 мая приведены мысли Декарта о воздухе: «Декарт говорит, что сия тонкая стихия [воздух. – А. А.] есть совокупление маленьких нерегулярных частиц; или пыль, происходящая от быстрого движения бесчисленных треугольников, которые между собою трутся. Декарт был великий геометр; но можно мечтать и геометрически»15. В незамысловатую и шутливую форму редактор заключил серьезные воззрения на стихию философа и физика, в чем проявился редкостный талант − говорить о сложном просто.

В «фактических» статьях редактор нередко рассказывал о жизни разных стран и народов: «На острове Цейлон есть дерево, которого листья так широки, что под каждым из них во время дождя могут укрыться двадцать человек!! Сие примечания достойное дерево называется Таллипот»16; «Близ Гамильтона в Шотландии живут две сестры девушки, из которых одной 102 года от роду, а другой 97 лет. – В Графтоне, в Америке, недавно умерла госпожа Виллард, жена майора Вилларда, прожив на свете 106 лет. Она оставила 12 детей, 90 внучат, 206 правнучат и 45 праправнучат»17.

В стремлении развлечь публику Карамзин не забывал о том, насколько необходимо донести до читателей точные фактические данные либо сразу указать, что они могут быть неверными, − качество, ценное и для современной журналистики. В № 87 от 31 октября содержится рассказ о странном варварском народе огромного роста, которых автор называет «гигантами». В начале статьи находим редакторскую приписку: «Мы не ручаемся за справедливость следующего известия, переведенного из одного английского журнала, но думаем, что оно может показаться читателю довольно интересным»18.

С предыдущим типом материалов «Смеси» тесно связан и излюбленный жанр Карамзина – путевые заметки. В № 24 от 24 марта вошел отрывок «Дамон и Интиас нашего времени (Из Ваткинсова путешествия, напечатанного в Лондоне в 1793 году)». В апрельских №№ 27−30 впервые встречаем «серийную» публикацию – четыре номера от 4, 7, 11 и 14 апреля заняла история об острове Таити (у Карамзина – «Отагити»).

Одним из наиболее интересных типов публикаций «Смеси» нам кажутся новости литературы, которые содержали сообщения о выходе новых журналов и книг. Так, в № 4 от 13 января встречаем известие о скором выходе романа немецкого писателя Гете «Годы учения Вильгельма Мейстера»: «Славный Гете, автор Вертера, сочинил новый роман под названием Wilhelm Meisters Lehrjahre. Говорят, что сей роман есть лучшее произведение музы его. Оно печатается и скоро выйдет в свет. Таким образом, несмотря на мрачность времени нашего, гений поэзии творит – и чувствительное сердце находит себе новую пищу»19.

Данный вид статей напрямую связан с театральными, критическими и библиографическими рубриками «Московского журнала», о которых шла речь в предыдущей главе. В № 9 от 31 января даже опубликован отчет о переводе трагедии «Эмилия Галотти» на английский язык и об ее оценке англичанами: «Лессингова трагедия «Эмилия Галотти» переведена на английский язык и за несколько недель перед сим была играна на большом Лондонском театре. <…> Лондонская публика довольна сею трагедиею; но лондонские критики находят действие пьесы слишком простым – (признаюсь, что я не разумею сих господ) – а развязка кажется им неестественною и невероятною. Жаль только, что они не рассудили за благо доказать нам психологически справедливость своего мнения»20. Как мы помним, «Эмилию Галотти» Карамзин уже анализировал в первой театральной рубрике «Московского журнала» за 1791 г. : поводом для рецензирования послужил русский спектакль, однако в статье Карамзин подробно проанализировал и текст пьесы. Отзыв журналиста на трагедию Лессинга был восторженным, и неудивительно, что отрицательная реакция «лондонских критиков» вызвала его негодование − редактор «Смеси» потребовал «доказать психологически справедливость мнения».

Особый интерес представляет для нас сообщение из «Смеси» в № 34 от 28 апреля о выходе нового журнала немецкого писателя Фридриха Шиллера: «Двадцать лучших авторов соединились в Германии для издания журнала, которого цель есть та, чтобы возвышать в сердцах людей чувство добра и красоты. Ни слова о политике, ни слова о схоластической метафизике! Все должно быть понятно, питательно для души, усеяно цветами граций. – Такое периодическое сочинение есть важный феномен в литературе. Объявление писано Шиллером, который после долговременной болезни снова является на сцене авторства»21. Название издания в объявлении не сообщается, однако мы полагаем, что речь шла об «Альманахе муз» (Musenalmanach), вышедшем одновременно с первой книгой «Аонид» в 1796 г. Во-первых, Карамзин отмечал, что в издании не будет «ни слова о политике, ни слова о схоластической метафизике». Во-вторых, очевиден интерес Карамзина к европейским альманахам, так как он интересовался данным вопросом и планировал выпуск нового сборника.

В числе статей рубрики можно обнаружить и лирические зарисовки: переводной философский набросок «О чувстве меланхолии (Из Etudes de la Nature)» − в № 25 от 28 марта22, зарисовка «Весенние цветы» − в № 32 от 21 апреля23 (в газете вышла без подписи, написана в духе Карамзина, однако перекликается и с другим переводным наброском − «Чувство», вышедшим в следующем номере и принадлежащим Жан-Жаку Руссо).

В рубрике «Смесь» регулярно печатались материалы, направленные на развлечение аудитории. Зачастую более серьезные статьи перемежались пословицами различных народов; в № 66 от 18 августа24 опубликована загадка, ответ на которую читатели получили в следующем номере. Подобный прием, заимствованный редактором из «Детского чтения», привлекал внимание аудитории и одновременно заставлял с нетерпением ждать нового выпуска газеты.

К развлекательным жанрам относятся и небольшие юмористические истории: в № 38 от 12 мая помещена история о сапожнике, который очень любил литературу. С ним случилось несчастье: его жена сбежала от него с подмастерьем, в печали герой собрался покончить с собой, написал предсмертную записку, где цитировал стихи Вольтера, но задумался, кто автор – Мольер, Руссо или кто-то другой? Сомнения относительно авторства не давали сапожнику покоя, кончину он отложил, на следующий день собрал друзей для решения проблемы. Обсуждение так затянулось, что в результате сапожник передумал погибать из-за неверной жены. В начале анекдота следует комментарий редактора: «Ненавистники поэзии! Вот анекдот, который доказывает, что хорошие стихи могут иногда чудесным образом спасти жизнь человека»25. Рассказы отличались лаконичной формой, забавным содержанием и ироничным тоном, они оживляли рубрику и дарили читателям несколько минут невероятно увлекательного чтения.           

Объем статей и рубрики неоднороден: иногда в ней помещались два или три коротких анекдота, иногда один большой, проследить какую-либо логику и последовательность в размещении материалов нет никакой возможности. Источники публикаций «Смеси» в большинстве случаев − иностранные книги или периодические издания. Редактор в различных номерах часто давал ссылался на западные журналы и газеты – больше всего на английские и немецкие, но название указывалось крайне редко, вместо чего шли ссылки «Из одного немецкого журнала» или «Из одного английского журнала», среди конкретных изданий встречается уже известный нам «Психологический магазин» Морица, также упоминаются «Английские ведомости», «Лондонские ведомости».

В номерах газеты за 1795 г. и начало 1796 г. мы не обнаружили извещений о смене редактора, поэтому нельзя с точностью сказать, когда именно Карамзин прекратил редактировать «Смесь». Деятельность Карамзина в «Московских ведомостях» ограничена 1795 г., за который вышло 104 номера.

Рубрика «Смесь» под редакцией Карамзина представляла собой в 1795 г.украшение газеты – остальной объем газеты традиционно заполняли фактические данные о событиях в различных странах. Разнообразные статьи отдела демонстрировали умение Карамзина подбирать содержательные статьи, которые выполняли сразу несколько функций: сообщали аудитории новую информацию и не давали ей скучать. Мы уже говорили о том, что Карамзин ставил себе целью «развлекая, просвещать» − на наш взгляд, в рубрике «Смесь» ему удалось лучше всего реализовать поставленную задачу.

 



Примечания

  1. Московские ведомости. 1794. № 104. Дек., 30. С. 2009−2010.
  2. Особое прибавление к № 1 // Московские ведомости. 1795. № 1. Янв., 3. С. 9.
  3. Московские ведомости. 1795. № 2. Янв., 6.
  4. Там же. 1795. № 15. Февр., 21. С. 360.
  5. Там же. № 10. Февр., 3.
  6. Там же. № 57. Июль, 18.
  7. Там же. № 64. Авг., 11. С. 1273.
  8. Там же. № 6. Янв., 20. С. 128.
  9. Там же. № 12. Февр., 10. С. 292.
  10. Там же. № 40. Май, 19. С. 894.
  11. Аглая. 1794. Кн. 1. С. 76.
  12. Московские ведомости. 1795. № 94. Ноябрь, 24. С. 1774.
  13. Там же. № 97. Дек., 5. С. 1836.
  14. Там же. № 36. Май, 5.
  15. Там же. № 43. Май, 30. С. 942.
  16. Там же. № 26. Март, 31. С. 642.
  17. Там же. № 2. Янв., 6. С. 28.
  18. Там же. № 87. Окт., 31. С. 1638.
  19. Там же. № 4. Янв., 13. С. 74.
  20. Там же. № 9. Янв., 31. С. 212.
  21. Там же. № 34. Апр., 28. С. 784.
  22. Там же. № 25. Март, 28.
  23. Там же. № 32. Апр., 21.
  24. Там же. № 66. Авг., 18.
  25. Там же. № 38. Май, 12. С. 857.

 

КАРАМЗИН ТВОРИТ КАРАМЗИНА. Сотворение Карамзина

КАРАМЗИН ТВОРИТ КАРАМЗИНА

Почти все произведения Карамзина воспринимались читателями как непосредственные автобиографические признания писателя. Даже шуточное стихотворение с рефреном «лишась способности грешить» Андрей Тургенев и его молодые друзья сочли подлинным свидетельством и противопоставляли «истощенного Карамзина» полным мужской мощи героям штюрмерской литературы и молодого Шиллера. Даже в Эрасте «Бедной Лизы» усматривали черты автора повести. Современники, начиная с Н. И. Новикова, и исследователи вплоть до наших дней безоговорочно приравнивают путешественника из «Писем русского путешественника», Филалета или Мелодора из их переписки, Чувствительного из очерка «Чувствительный и Холодный», «я» повествователя из «Сиерры-Морены» и «Острова Борнгольм» — автору (столь же определенно видят не только в Агатоне из «Цветка на гроб моего Агатона», но и в Мелодоре и Леониде («холодном») прямые портреты Петрова). И Карамзин, безо всякого сомнения, не только предчувствовал, но и стимулировал такое восприятие.

Однако Карамзин завещал русской культуре не только свои произведения и не только созданный им новый литературный язык — он завещал ей свой образ, свой человеческий облик, без которого в литературе пушкинской эпохи зияла бы ничем не заполнимая пустота. Природа этого образа была весьма сложной. Внутренняя сфера личности Карамзина герметична. Почти никого из своих современников и друзей он не впускал в святая святых своей души. Можно полагать, что туда был открыт доступ Катерине Андреевне — второй жене писателя, однако это навсегда останется областью предположений. Парадоксально, но один из самых нуждавшихся в дружбе русских писателей, писатель, создавший подлинный культ дружбы, всегда окруженный учениками и поклонниками, не только был глубоко одинок — это удел слишком многих, — но и был чрезвычайно скуп на душевные излияния и ревниво хранил свою душу от внешних, даже дружеских, вторжений. Представлять себе Карамзина «сентименталистом жизни» — значит глубоко заблуждаться. Карамзин не вел дневников. Письма его отмечены печатью сухости и сдержанности. На любые душевные излияния или отвлеченные рассуждения в них наложен запрет. Но все современники чувствовали, что за этим опущенным забралом таится трагическое лицо, холодно-спокойное выражение которого говорит лишь о силе воли и глубине разочарования.

Как это ни покажется странным, но по тому, как соотносятся его внутренняя и внешняя биография, Карамзин был близок к, казалось бы, самому далекому из своих современников, к тому, кто во всех отношениях скорее мог бы считаться его антиподом, — к Крылову. Оба были писателями, обращавшими свой труд к наиболее широкому для того времени читателю. Ни тот, ни другой не писали «для немногих» (Жуковский). Карамзин даже в большей мере, чем Крылов. От «Московского журнала» до «Вестника Европы» и «Истории государства Российского» он стремился к тому, чтобы число «пренумерантов» (подписчиков) постоянно росло. И как журналист, и как писатель он был профессионалом и умел обеспечивать себе широкую аудиторию. И одновременно оба они берегли свою душевную закрытость. Ни «простодушие» Крылова, ни «нежность» Карамзина не означали, что доступ в их внутренний мир был легким. Показателен отзыв о Карамзине проницательного и глубокого наблюдателя, который, однако, во-первых, встречался с Карамзиным очень краткое время, т. е. мог схватить именно внешние и наиболее бросающиеся в глаза черты, и, во-вторых, полностью был свободен от гипноза обожания, которым был окружен Карамзин в эту пору. Речь идет о Жермене де Сталь. Изгнанная Наполеоном из Франции, писательница посетила в 1812 году Россию, была в Москве и встречалась с Карамзиным. В своей записной книжке она оставила слова: «Сухой француз — вот и всё». Поразительно здесь и то, что французская писательница упрекает одного из первых русских писателей словом «француз». Причем она имеет в виду не то, что вложили бы в это слово Шишков или Сергей Глинка, — спор «галлорусов» и «славян» ей, конечно, просто не известен. Суть в другом: автор книги «О Германии» видела в северных народах носителей духа романтизма. Французы же для нее были заражены рационализмом и скепсисом, испорчены логикой Кондильяка и «бездушием» Гельвеция. Она простила бы московскому писателю самую экзальтированную фантастику, самый необузданный алогизм, любые оригинальные чудачества, но не могла простить сухости хорошего тона, отточенности сдержанной речи, всего, что отдавало слишком известным ей миром парижского салона. Москвич показался ей французом, а чувствительный писатель — сухим. Карамзин не выставлял душу напоказ — Жермена де Сталь решила, что у него нет души.

Совпадение упреков, которые адресовали Карамзину столь несходные между собой литераторы, как г-жа де Сталь и адмирал Шишков («француз»), слишком знаменательно, чтобы мы могли просто пройти мимо.

Как мы уже говорили, современники легко переносили особенности литературной позиции Карамзина на его человеческую природу. Так, когда Карамзин готовился вступить в свой первый брак (с Елизаветой Ивановной Протасовой), А. С. Кайсаров, член Дружеского литературного общества, кружка начинающих московских литераторов, воспитанных на произведениях Карамзина и ревниво его критиковавших, с пылом, с каким дети осуждают своих родителей, напирал пародию «Свадьба Карамзина». Вся она представляла чин свадебного богослужения, смонтированный из стихотворений жениха. Поэзия Карамзина непосредственно переносилась на его личность.

«Новобрачные имели в руках по букетику ландышей. Жрец Природы предшествуя им, пел с обеими ликами следующий псалом с припевом:

Лишась способности грешить.

И другу, недругу закажем

Кого нибудь в соблазн вводить;

Лишась способности грешить,

Прямым раскаяньем докажем,

Что можем праведными быть,

Лишась способности грешить.

Отныне будет все иное,

Чтоб строгим людям угодить

Лишась способности грешить

Мужей оставим мы в покое,

А жен начнем добру учить,

Лишась способности грешить <…>

По окончании слова жрец вопросил:

Кроткий юноша! хочешь ли ты соединить судьбу свою с судьбою этой прекрасной девицы? На что К<арамзин> отвечал:

Чином я не генерал,

И богатства не имею;

Но любить ее умею.

Потом жрец вопрошал о том же и невесту.

Тут прекрасная вздохнула,

На любезного взглянула,

И сказала: я твоя! <…>

После чего жрец читал следующее воззвание к Купидону:

Жрец: Природе помолимся!

Лик: Мать любезная, помилуй!

Жрец: Очарован я тобою

Бог играющий судьбою,

Бог коварный — Купидон!

Ядовитою стрелою

Ты лишил меня покою.

Коль ужасен твой закон,

Мудрых мудрости лишает! —

И паки другое воззвание к природе.

Жрец: Природе помолимся!

Лик: Мать любезная, помилуй!

Жрец: Священная природа!

Твой нежный друг и сын

Не винен пред тобою.

Ты сердце мне дала;

Твои дары благие

Украсили ее —

Природа! ты хотела,

Чтоб я ее любил.

По окончании воззваний две горлицы принесли венки для новобрачных. <…>

Абие малая эктения и Грации приносят чашу с слезами чувствительности. Жрец Природы подносит ее трижды сперва мужу, а потом жене, в которую нежные их сердца прибавляют еще по нескольку капель сего небесного дара. — Грации отдают чашу зефирам, которые и относят ее в святилище. <…>

По сем жрец ведет их вокруг жертвенника и поет настоящие тропари, а за ним и оба лика:

Тропарь глас А. вместо Исайя ликуй!:

Пора, друзья, за ум нам взяться,

Беспутство кинуть, жить путем,

Не век за бабочкой гоняться,

Не век быть резвым мотыльком.

Иний тропарь. Глас Д. вместо слава тебе и проч.

Какой закон святее

Врожденных сердца чувств?

Какая власть сильнее

Любви и красоты?

Иний тропарь. Глас N вместо святии мученици.

Я неволен,

Но доволен,

И желаю пленным быть…»[6]

Слияние биографически-документальной личности автора и чувствительного героя лирики порождало первое из лиц Карамзина, обращенных к читателю, — чувствительное: «нежной женщины нежнейший друг», удалившийся от государственной службы, честолюбия и чинов, но также удаленный от общественной борьбы и ее страстей. Однако это не была просто литературная маска или пародийный образ, созданный полемистами. В биографии Карамзина такой человек вполне реален. Таким его знали и любили Плещеевы. Для Настасьи Ивановны Плещеевой, с которой Карамзин в юные годы был связан нежной платонической дружбой и сестра которой стала первой женой писателя, это и был истинный Карамзин. И когда, после возвращения писателя из европейского путешествия, она увидела другие черты его личности, ей показалось, что подлинный «лорд Рамзей» затерялся под какими-то чужими и наносными чертами. Она винила путешествие, «проклятые чужие краи». Однако тот идиллический Карамзин не исчез бесследно. Отступив на задний план, он остался в личности Карамзина, как остается молодость в личности повзрослевшего человека. Но враги Карамзина — литературные и личные — долго еще будут полемически отождествлять этого Карамзина с Карамзиным как писателем и личностью. В пародиях и памфлетах его будут выводить под именем Ахалкина.

Другой облик получил Карамзин в читательском сознании после публикации «Писем русского путешественника». Это произведение для создания «карамзинского мифа» было особенно важно. Не случайно слово «путешественник» сделалось надолго полемической кличкой, которой наделяли Карамзина его враги. Одновременно и сам Карамзин, видимо, пользовался этим псевдонимом.

«Письма русского путешественника» создали особенно емкий и сложный образ повествователя. Оценить его в полной мере мы сможем только после того, как попытаемся реконструировать факты реального путешествия писателя и на их фоне обнаружить природу литературного замысла и структуры текста. Пока лишь отметим некоторые очевидные тенденции. Карамзин до заграничного путешествия во всех сферах жизни занимал позицию ученика. Из самоуверенного щеголя, каким его застал в Симбирске И. И. Дмитриев («играл ролю на себя надежного»), он, переехав в Москву, круто превратился в ученика. Настасья Ивановна учила его искусству нежной дружбы. Она как бы продолжала ту роль более взрослой женщины, друга и учителя, с которой познакомила мальчика Карамзина их соседка по имению, графиня Пушкина. Томная сладость этих отношений была связана с тем, что юноша играл роль мальчика, а его наставница примешивала к нежной дружбе нежную строгость матери.

В кругу Н. И. Новикова и А. М. Кутузова он тоже был учеником. Здесь его учили науке самопознания, готовили к принятию мудрости и ко вступлению на путь добродетели и общественного служения. Даже дружба была окрашена в тона учительства. Ближайший друг Карамзина этих лет А. А. Петров был старше возрастом и опытнее как литератор. Он давал Карамзину уроки литературного стиля и вкуса. Склонный к язвительной насмешке, он порой больно задевал самолюбие друга, принимая откровенно дидактический тон.

Бесспорно, одним из импульсов к путешествию было стремление Карамзина порвать эту сеть опек и самостоятельно определять свое поведение.

Однако для конструкции литературного путешествия поза ученика оказалась весьма удобной. Прежде всего, за ней была литературная традиция: юный герой, совершающий путешествие в поисках истины и странствующий от одного великого мужа к другому, — эта фигура была знакома читателям по многочисленным романам — от Фенелона и «Нового Киранаставления» Рамзея до «Путешествия юного Анахарсиса» Бартелеми. Последнее было особенно важно. Героем этого романа был юный скиф, посещающий мудрецов Греции. За юным героем вставала юная нация, вступающая на путь европейского просвещения. Этот образ легко накладывался на биографию юного москвича, отправившегося в заграничное путешествие, и столь же легко мог стать стержнем этого путешествия.

Путешественнику в «Письмах русского путешественника»

Карамзин сознательно придал подчеркнутые черты молодости. Характерно для его психологической установки: отмечая свой день рождения («Женева, Декабря 1, 1789. Ныне мне минуло двадцать три года!» <167>), Карамзин — быть может, подсознательно — убавил себе год и в следующих изданиях книги был вынужден внести поправку.

Молодость путешественника как бы объясняла его беспечность, способность от одной увлекающей его мысли легко переходить к другой. Герой «Писем» как бы ослеплен калейдоскопом событий, встреч и достопримечательностей, со всех сторон бросающихся ему в глаза, в уши, в объятья. Каждое новое сильное впечатление, кажется, бесследно вытесняет предшествующие или, по крайней мере, отодвигает их. Молодость объясняла несколько поверхностный взгляд путешественника: из текста он встает перед нами скорее как человек чувствительный, чем глубокомысленный. Ни наклонности к усиленным размышлениям, ни привычки к постоянному, непрерывному умственному труду — и то и другое составляло характернейшие свойства биографической личности Карамзина! — путешественнику не дано. Зато, особенно во время путешествия по Германии и Швейцарии, в его образе подчеркнуты свойства ученика. Отчетливая и часто сквозящая в подтексте параллель между путешественником и юным Анахарсисом из романа Бартелеми позволяет видеть в юности и ученичестве героя две стороны: это юный представитель юной цивилизации, прибегающий в поисках мудрости к старым мыслителям старой Европы.

Позже Пушкин подхватит этот образ, создавая в стихотворении «К вельможе» обобщенный тип русского путешественника в Европе XVIII века:

…И скромно ты внимал

За чашей медленной афею иль деисту,

Как любопытный скиф афинскому софисту[7].

Тип этот был новым для русской литературы. Он сменял устойчивую для XVIII века сатирическую маску щеголя, набивающего пустую голову «парижским воздухом». Такой образ был закреплен сатирами Фонвизина и Новикова. Молодой российский «поросенок», поехавший «для просвещения ума и сердца» в Париж и вернувшийся оттуда «совершенной свиньей», был настолько распространенной маской, что образ его вставал за каждой фигурой «россиянина в Европе», если это не был герой заграничных писем Фонвизина — Стародум, мудрец, Диоген, умудренный годами и жизненным опытом, критическим оком взирающий на европейскую «ярмарку тщеславия».

Путешественник Карамзина сменил литературный образ странствующего петиметра фигурой чувствительного россиянина. Однако, сменив, он не отменил его и не вычеркнул из памяти читателей. Отождествление сентиментального путешественника и пустоголового щеголя, слияние этих двух литературных масок в одну и перенесение их на биографическую личность Карамзина сделались устойчивым полемическим приемом его противников. Начало этому положил А. М. Кутузов, едко высмеявший Карамзина в эпистолярном памфлете под именем Попугай Обезьянин.

Карамзин не только предвидел такую возможность, но и сознательно подыграл ей. Черты щеголя действительно проступают в образе его путешественника. Они видны в его речи, пересыпанной иностранными словами, в легкости переходов его мысли, в приверженности к «пустякам» и уклонении от «важных» размышлений. Однако, приняв щит и герб этого осмеянного персонажа, Карамзин повязал его шлем совершенно неожиданным шарфом: его щеголь, странствующий российский петиметр, неожиданно оказывается достойным собеседником не только швейцарских трактирщиков и парижских «нимф радости», но и Канта и Виланда, Бонне и Лавуазье, Платнера и Гердера. Он неожиданно обнаруживает массу учености, энциклопедическую образованность. Мы нигде не видим его работающим — он порхает по дорогам Европы, гостиным и ученым кабинетам. Но плоды огромного умственного труда он как бы невзначай рассыпает на каждой странице своих писем. Как бы подключая к его образу черты еще одной сатирической маски — педанта, Карамзин влагает в его уста целые страницы из путеводителей и ученых описаний путешествий. Причем источники эти не только обнажены, но порой и прямо названы — опознание их входит в авторский расчет. Таким образом как бы сочетаются в одном лице литературные амплуа чувствительного человека, щеголя и педанта. Уже сама несовместимость такого совмещения делает его исполненным значения. А кроме того, это дает создаваемому таким способом образу большую внутреннюю свободу, непредсказуемость его поведения для читателя.

Карамзин всю жизнь был сторонником прогресса. У него бывали периоды сомнений и даже отчаяния, и все же он упорно возвращался к вере в постепенное улучшение человека и человеческого рода. Однако само содержание понятия «прогресс» у него менялось. В период жизни в Москве, в кружке Новикова — Кутузова, он разделял мнение своих наставников о том, что прогресс — это улучшение рода человеческого путем нравственного возрождения каждого отдельного человека. К этой вере, хотя и в несколько других формулировках, он вернулся в конце жизни. В речи при приеме его в Российскую Академию Карамзин сказал: «Жизнь наша и жизнь Империй должны содействовать раскрытию великих способностей души человеческой; здесь всё для души, всё для ума и чувства; всё бессмертно в их успехах!»[8]

Однако в начале 1790-х годов Карамзин думал иначе. Исторический прогресс мыслился им не как суровое моральное восхождение, а как путь к счастью. Основным двигателем здесь является не мораль, а искусство. Именно искусство, приобщая человека к прекрасному, делает его добрым и общественным. Роман более способствует прогрессу человечества, чем проповедь; художник успешнее действует на людей, чем моралист. Но если моралисту приписывалось суровое и героическое поведение (равно как и почтенный возраст), то художник виделся в облике беспечного ребенка — увлекающийся, легко переходящий от энтузиазма к унынию, способный проникаться величественным и прекрасным в разных его формах, равно любующийся подвигом героя и идиллией мирного быта пастухов, доступный ошибкам и заблуждениям, порой суетный, но всегда добрый и вдохновенный. Именно такой образ повествователя создавали «Письма», таким Карамзин хотел предстать перед своими современниками в жизни. Так литературный персонаж, сходя со страниц книги, формировал и реальное поведение автора, и восприятие его личности современниками.

Идеал человека-художника имел для Карамзина глубокое значение. Понятие прогресса ~он неизменно, во все периоды жизни, связывал с представлением о свободе, о ее росте и расширении. Однако содержание понятия «свобода» менялось. Либерально-просветительское наполнение его, представление о свободе как отсутствии насилия, о праве личности на неотъемлемые, вытекающие из Природы права было прочно усвоено Карамзиным и никогда не покидало его, воспринимаясь как самоочевидная и даже тривиальная истина. Однако в определенные периоды творчества внимание переносилось на внутреннюю свободу духа, стоящего выше неизбежных материальных стеснений, накладываемых на него жизнью. Иногда обострялся мучительный вопрос о соотношении свободы человека и воли Провидения. Законы истории, общее благо, необходимость… Право на свободу и высшее право на самоограничение свободы — таков был круг размышлений Карамзина — современника Французской революции и Отечественной войны 1812 года, собеседника Канта и Пушкина, Жильбера Ромма и Александра I.

Образ человека-артиста давал совершенно особое решение проблеме свободы. Это была свобода в игре, возведение жизни до уровня высокой игры.

Внесение в жизнь и поэзию элементов игры может показаться унижением и того и другого. Такие упреки в адрес Карамзина высказывались неоднократно. Игра, казалось, противоречила привычному взгляду на литературу как на «серьезное» и «торжественное» занятие, язык богов и поприще общественного служения. Вопреки этим мнениям, «игра», «легкомыслие» были продуманными и вполне серьезными элементами системы Карамзина. Это были средства дедогматизации мышления. Игра несла свободу, раскрепощая человека от гнета рационализма «философского века». Она не отрицала познания, а освобождала его от догматизма. Это было, по словам Канта, «состояние свободной игры <курс. Канта> познавательных способностей»[9].

Артистическая свобода личности, художественная игра против догматизма теорий — такова литературная поза Карамзина в эти годы. В соединении со свойственной ему же ориентацией на европейскую культуру, эта поза «читалась» его врагами как привычный сатирический стереотип щеголя-галломана. И Карамзин дерзко подыгрывал своим противникам, соединяя в своих произведениях такие запретные темы, как инцест или любовное самоубийство, с мнимо-автобиографической манерой повествования.

Однако историческая обстановка менялась с кинематографической скоростью. «Великая весна 90-х годов», как назвал эту эпоху надежд А. И. Герцен, сменилась временем глубокого разочарования. Казнь Робеспьера была воспринята Карамзиным как торжество эгоизма над республиканской утопией. Но и утопия оказалась неожиданно кровавой. Европа была ввергнута в войну. Смерть Екатерины II, столь долгожданная, связанная с надеждами на воспитанника Никиты Панина великого князя Павла Петровича, в котором мечтали найти монарха прямого и честного, просвещенного врага деспотизма и — может быть — конституционалиста, не принесла облегчения. Надежды не сбылись — на троне оказался психически больной человек, пораженный страхом, мучимый комплексом неполноценности, добрая натура которого была безнадежно изуродована годами унижений, испуга и ожидания. Бесконтрольность российского деспотизма довершила остальное.

Читателю явился новый Карамзин — Карамзин «Аглаи», «Аонид» и «Пантеона иностранной словесности». А еще дальше — Карамзин молчащий, принужденный цензурными преследованиями сделаться переводчиком Мармонтеля и практически прекратить литературную деятельность.

Это был Карамзин разочарованный, пронизанный горьким скептицизмом. Проповедник горьких утешений, которые могло дать неучастие в общем безумии:

Глупцы Нерону не опасны:

Нерон не страшен и для них…

…Они судьбу благословляют

И быть умнее не желают.

Раскроем летопись времен:

Когда был человек блажен?

Тогда, как, думать не умея,

Без смысла он желудком жил (курс. Карамзина)

Для глупых здесь всегда Астрея

И век златой не проходил

(Гимн глупцам)

Мудрец, который знал людей,

Сказал, что мир стоит обманом;

Мы все, мой друг лжецы:

Простые люди, мудрецы;

Непроницаемым туманом

Покрыта истина для нас (К бедному поэту).

Пусть громы небо потрясают,

Злодеи слабых угнетают,

Безумцы хвалят разум свой!

Мой друг! не мы тому виной.

(Послание к Дмитриеву[10])

Но мы допустили бы большую ошибку, если бы решили, что реальный Карамзин жил в это время именно по такой программе. Напротив. Именно в труднейших условиях 1793–1801 годов он проявляет исключительное упорство в борьбе за сохранение себя как писателя, проявляет цепкость и мастерство журналиста. В годы павловского царствования число журналов и альманахов резко сократилось: всего их выходило менее десятка, и четыре наименования из них («Аониды», «Аглая» — второе издание, «Пантеон иностранной словесности», «Пантеон российских авторов») публиковались Карамзиным или при самом ближайшем его участии. Кроме того, он еще публиковал свои произведения в интересном журнале «Муза». Он завязал отношения с выходившим в Гамбурге французским журналом «Le Spectateur du Nord» («Северный зритель») и, очевидно, связывал с участием в нем определенные планы. Он перепечатывает старые произведения, выпускает вторым изданием «Детское чтение» — перед нами картина активной деятельности профессионального журналиста и писателя.

Но вот Павел Первый во гробе. На престоле Александр Павлович. И перед читателем — новый Карамзин. Это — homo politicus. Автор политических статей, для которого литература — нечто второстепенное. И в том, как глубоко и тонко он разбирается в оттенках европейской политики, как компетентно судит о первом консуле Бонапарте и о волнениях в Турции, и о событиях в Швейцарии, и о прениях в английской Палате, виден человек, давно и много интересовавшийся этими вопросами. Никто и не подозревал в беспечном госте швейцарских пастухов или разочарованном отшельнике, проповедующем сельское уединение, одного из компетентнейших и осведомленнейших политиков России.

И, наконец, перед читателями появляется Карамзин-историк. То простодушный Нестор-летописец, неведомыми судьбами заброшенный в XIX век, то гневный Тацит, судящий царей-тиранов. «Бессмертный гений», «наш Тацит», «быта русского хранитель», «один из великих наших сограждан» — так называл Карамзина в разное время Пушкин.

Трудно найти другого писателя, чья внутренняя жизнь была бы от нас настолько скрыта и чей образ так последовательно подменялся бы образами его литературных созданий. Грибоедов еще в 1819 году, когда воинский начальник в еще персидской Эривани сказал ему восточную любезность, пометил в путевом дневнике: «Карамзин бы заплакал» [11] — он все еще отождествлял автора IХ-го тома «Истории государства Российского» с повествователем «Бедной Лизы». И их обоих с Карамзиным-человеком!

Карамзин творил Карамзина. Творил всю свою писательскую жизнь. Творил сознательно и упорно. Создавая произведения и создавая читателю образ их автора, он одновременно создавал читателя. Он создавал тип нового русского культурного человека. Ценность этого творчества неизмерима. Поколению Толстого и Достоевского повести его уже казались наивными и архаическими. Но его человеческий облик и созданный им читательский образ вошли в личности людей русской культуры последующих эпох. При этом замечательно, что уже для младших современников Карамзина определяющей чертой его личности сделалась именно цельность. Разные лики слились, спаялись в единство. Основой его было единство писательской и читательской честности. Карамзин вошел в русскую культуру как писатель и человек, не подверженный обстоятельствам и стоящий выше их.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на ЛитРес

Лотман Ю.М. — «…Наш первый историк и последний летописец» К 250-летию со дня рождения Н.М. Карамзина

Эволюция мировоззрения Карамзина

  
   В 1843 г. В. Г. Белинский писал: «Весь период от Карамзина до Пушкина следует называть карамзинским»2. Еще более определенное суждение было им высказано за год до этого. «С именем Карамзина, — писал критик, — соединяется понятие о целом периоде русской литературы, стало быть, от девяностых годов прошлого столетия до двадцатых настоящего. Тридцать пять лет такой блестящей литературной деятельности и около сорока лет такого сильного влияния на русскую литературу, а через нее и на русское общество!»3 <…>
    Развитие творческих принципов Карамзина обычно изображается следующим образом: молодой писатель подвергся идейному влиянию кружка московских масонов. Четыре года он был их послушным учеником, но затем порвал со своими наставниками, уехал за границу. Развитие самостоятельного творчества, по мнению Н. С. Тихонравова и других исследователей, означало вместе с тем постепенное освобождение Карамзина от влияния «московских друзей». На самом деле, картина была несколько более сложной.
   Молодой Карамзин подвергся воздействию двух противоположных систем воззрений. С одной стороны, на него влияла масонско-кутузовская идеология. Кутузовские воззрения имели в своей основе представление о субъективности человеческих познаний (признавалось их чувственное происхождение, но отрицалась возможность познания с их помощью «внешних вещей», то есть объективного мира), о независимости человека от воздействия внешней среды. Причиной социального зла объявлялась не общественная структура, а природа человека. Задача сводилась, при таком подходе, не к переделке общества, а к имманентному изменению человеческой психики: основной социально-этической проблемой А. М. Кутузов считал обуздание эгоизма, — коренного, по его мнению, свойства человеческой природы. Достигнуть этого масоны надеялись при помощи широкого просвещения. Главным объектом просвещения должен был быть народ, ибо именно его недовольство, объясняемое как результат «непросвещенного эгоизма», более всего пугало масонских идеологов. Философский субъективизм определил и систему эстетических требований. В центре изображения должен стоять внутренний мир человека (в первую очередь самого автора), изолированный от внешней действительности и ею не обусловленный.<…>
     Центральным произведением Карамзина периода «Московского журнала» являются печатавшиеся из номера в номер «Письма русского путешественника». <…>
    «Письма русского путешественника», задуманные и, видимо, в значительной части написанные сразу же после возвращения из-за границы, отразили в наибольшей степени стремление Карамзина описывать «внешнее и через внешнее». Как мы увидим в дальнейшем, под влиянием нарастания революционных событий во взглядах писателя начали совершаться перемены, просветительские идеи постепенно уступали место агностическим и субъективистским представлениям. Взаимоотношения мировоззрения Карамзина и идей кружка Кутузова могут быть поэтому охарактеризованы не как расхождение (хотя именно такое представление утвердилось в научной литературе), а как весьма сложно протекающее сближение.
   С принципами «Писем…» связана и такая повесть, как «Бедная Лиза». Прежде всего, следует отметить, что действие, описанное в повести, ее герои и их переживания имеют вполне «объективный» характер. Психологический аллегоризм позднего Хераскова, создавая условные фигуры вне времени и пространства, фактически сближался с отвлеченным рационализмом классицизма. Карамзин, метко это уловив, потребовал бытовой конкретизации действия. <…>
    Карамзин в «Бедной Лизе» окружает героев вполне конкретной бытовой и географической обстановкой. Идея противопоставления чистого сердца сельской девушки доброму «от природы», но испорченному молодому дворянину таила в себе возможность социального раскрытия темы. Однако здесь-то именно и проявилась вторая сторона позиции Карамзина. В понятие «внешнего» для Карамзина даже в этот период не входило представление об общественных отношениях людей. Поэтому, даже в период наибольших расхождений с эстетической программой Кутузова, внешний мир в произведениях Карамзина оказывался, фактически, лишь фоном, не являясь определяющим для действий и характеров героев. Достаточно сравнить Лизу с крестьянками Радищева (что неоднократно делалось в исследовательской литературе), чтобы убедиться в том, что в повести Карамзина социальная драма заменена психологической, а проблема социального неравенства — психологическим равенством героев, «ибо и крестьянки любить умеют».
    Время между закрытием «Московского журнала» и выходом первых номеров «Вестника Европы» составляет для Карамзина существенный период творческой эволюции, основные вехи в котором — первый и второй тома альманаха «Аглая» и журнал «Пантеон иностранной словесности».
   Значительный интерес представляет напечатанная в первом томе «Аглаи» статья «Нечто о науках, искусствах и просвещении». В высшей степени знаменательно, что именно сейчас, весной 1793 г.40, Карамзин почувствовал необходимость отмежеваться от демократических воззрений Руссо. Весь дух статьи определен временем ее создания — промежутком между казнью Людовика XVI и якобинской революцией 31 мая — 2 июня. Революция приближалась к своему апогею, но жирондисты были еще настолько сильны в Конвенте, что в апреле они попытались судебно расправиться с Маратом. Сложность исторического момента определила позицию Карамзина.
   Статья исполнена исторического оптимизма. Автор защищает «осьмой-надесять век»41 и просветительскую философию (по вполне понятным причинам имена французских просветителей обойдены, названы Бэкон, Локк, Ньютон, а из французов — лишь Кондильяк, но и в таком виде противопоставление позиции автора официально-реакционной точке зрения было достаточно очевидно). Вместе с тем не менее решительно Карамзин отгораживается от демократических воззрений Руссо. Счастливое состояние свободных, неугнетенных людей периода возникновения общества объявляется «приятным сном». <…>
    Эволюция Карамзина в сторону сближения с субъективистским мировоззрением особенно четко проявилась в философии. <…>
   <…> Карамзин разделял общераспространенную в XVIII в. мысль о том, что «чувственные понятия» «суть не что иное, как непосредственное отражение предметов». Однако к концу 1790-х гг. эволюция его в сторону агностицизма завершилась. Эти годы характерны повышенным интересом писателя к философии. <…> он утверждает, что «лучше читать Юма, Гельвеция, Мабли, нежели в томных элегиях жаловаться на холод и непостоянство красавиц». То, что Юм и Гельвеций стоят в одном ряду, свидетельствует, что Карамзин не видит разницы между агностическим и материалистическим сенсуализмом. Свою собственную позицию писатель сформулировал довольно точно, говоря, что он в дальнейшем «будет перелагать в стихи Кантову метафизику с Платоновой республикой», то есть указав на соединение философского агностицизма с представлением о «республике мудрецов», достигаемой путем просвещения, — сочетание, характерное для «московских мартинистов» 1780-х гг. <…>
  Политические воззрения Карамзина также переживали соответственную эволюцию. Созрело убеждение в том, что «люди дурны»58, и связанное с ним неверие в возможность спасительных социальных перемен. Еще во втором томе «Аглаи» Карамзин выразил уверенность в том, что «зло на свете бесконечно, / И люди будут люди вечно». Из этого делался вывод о бесцельности любых форм общественной деятельности:
  
   Пусть громы небо потрясают,
   Злодеи слабых угнетают,
   Безумцы хвалят разум свой!
   Мой друг! не мы тому виной.
  
   Автор проповедует спасение под «тихим кровом», где можно жить «без страха и надежды». Однако проповедь бегства от общественных вопросов не могла быть устойчивой для насквозь политического мышления Карамзина. В качестве средства преодоления эгоизма людей, их злой природы Карамзин в эти годы, как и в свое время московские масоны 1780-х гг., выдвигает требование просвещения. <…>
      Государственная теория Карамзина <. ..> полнее всего отразилась в повести «Марфа Посадница». Повесть с самого начала вызвала прямо противоположные оценки современников. Если для реакционеров типа П. И. Голенищева-Кутузова повесть была исполнена «яда якобинского», то радикальные круги почувствовали в ней те идеи, которые позже были охарактеризованы Пушкиным как проповедь «необходимости самовластья». Характерно, что, не удовлетворив ни тех ни других, она вызвала ультрареакционную переделку Павла Сумарокова и радикальную интерпретацию Ф. Иванова. 
   В центре повести — проблема самодержавия. В самом начале князь Холмский произносит речь, перекликающуюся с многочисленными высказываниями Карамзина по этому поводу.
   «Народы дикие любят независимость, народы мудрые любят порядок, а нет порядка без власти самодержавной». Республика не может существовать без добродетельных граждан, способных подавить в себе свой эгоизм. Поэтому в Новгороде, где царствует корыстолюбие, народ порабощен еще более тяжелым бременем олигархии. «Вольность! <…> Но вы также рабствуете. Народ! Я говорю с тобою. Бояре честолюбивые, уничтожив власть государей, сами овладели ею. Вы повинуетесь — ибо народ всегда повиноваться должен — но только не священной крови Рюрика, а купцам богатым»108.
   Автор дает довольно прозрачно понять, что люди в Новгороде находятся на той степени нравственности, «на которой Республики падают»109. «Если, — говорит Марфа, — в самом деле гнусное корыстолюбие овладело душами новгородцев… если мы любим сокровища и негу более добродетели и славы: то скоро ударит последний час нашей вольности и вечевой колокол, древний глас ее, падет с башни Ярослава и навсегда умолкнет»110. После этих слов колокол чудесным образом падает с башни. Приговор Новгородской республике произнесен.
   Марфа добродетельна и бескорыстна. «Катон своей республики», как называет ее автор, она жертвует личными привязанностями и семейным счастьем общему благу. «Если Новгороду должно погибнуть, то могу ли думать о жизни своей»111, — говорит она. Но слабовольный народ, легко увлекаемый энтузиазмом, столь же легко переходит на сторону великого князя.
   «Давно ли сей народ славил Марфу и вольность. Теперь он увидит кровь мою, и не покажет слез своих… И геройство пылает огнем дел великих, жертвует драгоценным спокойствием и всеми милыми радостями жизни… кому? неблагодарным!»112 — говорит Марфа перед смертью. Подобное состояние нравов, по мнению Карамзина, и обрекало Новгород на гибель, ибо, как писал он в «Записке о Польше», «республика без добродетели есть труп неодушевленный».
   «Сопротивление новгородцев не есть бунт каких-нибудь «якобинцев», — писал Карамзин, подчеркивая этим, что древнерусская республика не добивалась каких-нибудь новых прав, — они сражались за древние свои уставы». Но старые права не соответствовали новым нравам. Недаром Холмский напоминает новгородцам, что они уже однажды «лобызали ноги своего отца и Князя, который примирил внутренние раздоры… проклинали гибельную вольность и благословляли спасительную власть Единого»113.
   Центральная авторская мысль «Марфы Посадницы» заставляет вспомнить напечатанную Карамзиным еще в «Московском журнале» рецензию на «Путешествие младого Анахарсиса по Греции в середине четвертого века перед рождеством Христовым». Говоря о «Платоновой республике мудрецов», Карамзин писал: «Сия прекрасная мечта представлена в живой картине и по конце ясно показано, что Платон сам чувствовал невозможность ее»114.
   От утверждения «невозможности» республики Карамзин переходит к оценке Александра Македонского, поработившего Грецию, — оценке, невольно заставляющей вспомнить о «Марфе Посаднице»: «Читатель видит в нем [Александре] хитрого поработителя вольных народов, однако ж таких народов, которые уже недостойны были наслаждаться вольностью — и если в покорителе оных нельзя похвалить сердечной непорочности, то по крайней мере нельзя не признать его великого духа»115.
   Идея «Марфы Посадницы» определяется карамзинской позицией «республиканца в душе»116. Мы уже останавливались на том, что глубокой основой ее являлось стремление избежать революционного пути, а республиканские идеалы перенести в недосягаемое будущее. Для настоящего же Карамзин считал самодержавие лучшей формой политического управления. Основная мысль «Марфы Посадницы» такова: республика — мечта, в настоящее же время эгоизм людей делает самодержавие единственным средством «спасти народ от самого себя», как писал Карамзин в «Московском мятеже».
   Исходя из идеалистического понимания общего блага — основы прав государства — как «всегда противного частному благу» (ср. противоположное утверждение Радищева: «Чем польза частная теснее союзна с пользою общею, тем общество назвать можно блаженнее»), Карамзин приходит к выводу: даже если новгородцы были правы, благородны и добродетельны, даже если вождь их — Марфа — образец республиканских доблестей117, — несправедливость в отношении частного оправдана «общим», «государственным» интересом.
   В «Записке о древней и новой России» Карамзин утверждал, что сам народ в первоначальном договоре с царями уполномочил их «жертвовать частью для спасения целого»118. Право лишать свободы гражданина во имя интересов дворянского государства, торжественно именуемых общим благом, распространяется и на отношения между государствами. «Мы взяли Польшу мечом: вот наше право, коему все государства обязаны бытием своим, ибо все составлены из завоеваний»119. Стоящая за Иоанном сила большого государства оправдывает, по мнению Карамзина, частную несправедливость — порабощение вольной республики. Циничная философия силы скрашивается требованием личной добродетели, для государя — ее носителя.
   «Марфа Посадница» любопытна как завершение последнего этапа художественной эволюции Карамзина, подготовившей переход к эпическому стилю «Истории государства Российского». Субъективизм, лежавший в основе художественного метода периода «Аглаи», преодолен. Однако объективизм повести не имеет ничего общего ни с отражением объективного характера жизненных явлений, ни с классицизмом, с его верой в реальное существование объективных общих идей. Писатель отворачивается от мира действительности, по его мнению, текучей и неуловимой, «китайских теней» его (автора) воображения, и погружается в мир априорных моральных и политических доктрин, которые и персонифицирует в условных образах. Внешне напоминая классицизм, подобная система глубоко от него отлична, ибо строится не на рационализме, с его верой в умопостигаемость истины, а на агностицизме, будучи и генетически, и по существу связана с релятивистской эстетикой предшествующего периода.
   Созданная Карамзиным идеолого-эстетическая система была для той эпохи наиболее полным выражением дворянского мировоззрения в искусстве. Именно этим определено ее значение. С этим связано и то, что без борьбы с этой системой или без определения своего отношения к ней не могло обойтись ни одно крупное литературное явление эпохи, охарактеризованной Белинским как «карамзинская».
Источник 
    

Николай Карамзин в кругу философских проблем | Емельянов

Николай Карамзин в кругу философских проблем

Аннотация

В статье рассмотрена интеллектуальная биография русского историка Н. М. Карамзина (1766–1826), формирование его философских представлений о человеке, мире, истории. Важным этапом творчества был московский период дружеских контактов с Н. И. Новиковым, участие в его просветительских проектах, отношения с масонами и постепенное разочарование в их мистицизме.
На формирование философских представлений Н. М. Карамзина большое влияние оказало европейское путешествие историка, его встречи и беседы с И. Кантом, Ш. Бонне, К. М. Виландом, И. Г. Гердером, о которых он написал в своих «Письмах русского путешественника». Несколько философских статей Н. М. Карамзин опубликовал в своих журналах «Вестник Европы», «Московский журнал», в альманахе «Аглая». Итогом философского осмысления судеб России является его 12-томная «История государства Российского», а также записка «О древней и новой России в ее политическом и гражданском отношении».
Ключевые слова: философия, история, человек, общество, Россия, Франция, Карамзин, Кант, Лафатер.


Литература

Аглая. Кн. 1. М., 1794.

Галлер А. О происхождении зла: поэма / пер. с нем. Н. Карамзина. М., 1786.

Карамзин Н. М. Из записок одного молодого россиянина // Московский журнал. 1792. Ч. 6, кн. 4. С. 66–69.

Карамзин Н. М. О древней и новой России: Избранная проза и публицистика. М., 2002.

Карамзин Н. М. Послание к Д. // Аглая. Кн. 2. М., 1795. С. 22.

Карамзин Н. М. Письма русского путешественника. Л., 1984.

Карамзин Н. М. Сочинения : в 2 т. Т. 2. Л., 1984.

Лотман Ю. М. Сотворение Карамзина // Лотман Ю. М. Карамзин. СПб., 1997. С. 10–310.

Сахаров А. Н. Карамзин Николай Михайлович // Историки России: Биографии. М., 2001. С. 82–90.


Творчество Н. М. Карамзина — Русская литература и культура — РГПУ

Лекция 8

Творческая деятельность Николая Михайловича Карамзина

(1766 – 1826)

Портрет Н. М. Карамзина кисти В. Тропинина (1818)

Литература по теме:

— Лотман Ю. М. Сотворение Карамзина. М., 1987.- https://imwerden. de/publ-6641.html

— Гончарова О. М. власть традиции и «новая Россия» в литературном сознании второй половины XVIII

века. СПб., 2004 (гл. V).

— Все тексты Н. М. Карамзина – в библиотеке Imwerden (https :// imwerden . de / razdel -225- str -1. html )

Ресурсы: посмотреть видео-лекции — https://arzamas.academy/special/ruslit/writers/karamzin

NB! — смотреть док. фильм «Граф истории Карамзин» (на youtube.com)

Задача: понять Н. М. Карамзина как крупнейшего русского писателя и мыслителя,

внесшего огромный вклад в развитие русской культуры и литературы, языка,

историографии; увидеть своеобразие и масштабы его творческой деятельности.

I. Роль Н. М. Карамзина в истории русской культуры.

Н. М. Карамзин – центральная творческая личность в русской культуре XVIII века.

То, что сегодня мы знаем его только по повести «Бедная Лиза» и считаем

«чувствительным» сентименталистом, принадлежит области мифологии, намеренно

создававшейся вокруг имени писателя. Особенно странной была судьба Карамзина в

XX веке, когда в рамках советской идеологии он рассматривался как монархист,

приверженец самодержавия. По этой причине многие произведения Карамзина

попросту не печатались и не были известны читателю. В XX веке нельзя было

прочесть его «Историю», знаменитую «Записку о древней и новой России» и много

другое. Из огромного наследия Карамзина советскому читателю «отцедили» только

крохотную «Бедную Лизу», и эта тенденция, к сожалению, сохраняется до сих пор. Как

писал Г. П. Макогоненко, на Карамзина «натягивают узенький тулупчик

сентиментализма».

А между тем, Карамзин стал для бурно развивавшейся в XVIII веке литературы

итоговым писателем, поскольку завершил те реформы и устремления, которые были

Лиза Лиза | Помощь с домашним заданием по литературе

Николай Михайлович Карамзин

Бедная Лиза

Карамзин Николай Михайлович (1766 — 1826), известный русский писатель, журналист

и историк, глава литературной школы, известной как русский сентиментализм. Его первая литературная

В начале 1780-х годов произошло

опыта, а в 1791 году он стал профессиональным писателем. Он

был издателем первого русского литературного журнала «Московский журнал» и его первой повести,

Бедняжка Лиза, была впервые опубликована в этом журнале в 1792 году.Вскоре появились и другие произведения Карамзина,

в том числе сборники «Аглая» и «Аониды», появилось С 1801 г. Карамзин начинает

издает еще один литературный журнал The European Herald. Он автор ряда

сентиментальные повести, в том числе «Евгений и Юлия», «Наталья», «Боярская дочка», «Фрол Силин»,

, за которым следует большое количество стихов и его знаменитая «История государства Российского», восемь

В 1816 году вышло

тома.

Карамзин был новатором, писателем, глубоко озабоченным событиями своей

эпоха.Он стремился изобразить реальную жизнь, избавившись от канонов классицизма, господствовавших на

литература 18 века. Карамзин был сыном обедневшего сибирского помещика.

обучались в зарубежных частных учебных заведениях, впоследствии прошли военную службу

службы, начав свою литературную деятельность только после увольнения с военной службы. Он получил

познакомился с такими литераторами, как Николай Новиков, глава «Полиграфического общества», и с

члена его литературного кружка.В 1789 г. Карамзин путешествовал по Западной Европе; это

поездка послужила материалом для его работы «Письма русского путешественника». До этой работы было

не было в русской литературе литературных произведений, которые так ярко и подробно описывали жизнь и

обычаи западноевропейских народов и западная культура. Карамзин описывает свои встречи

с европейскими писателями и культурными деятелями, его посещения музеев и культурно-исторических

образовательных учреждения, открывающих Европу русскому читателю.Важная особенность писем

русского путешественника — описание чувств этого «сентиментального путешественника»; Автор

считает сентиментальность важным качеством, которым должен обладать настоящий писатель. Однако,

сентиментальность Карамзина, которая отчасти была следствием его опасений и неприятия

Великая французская революция, порой уводившая его от реальности в нереальное,

воображаемый мир сентиментальных чувств.В конце этой книги Карамзин излагает программу

его будущей литературной деятельности.

Литературное наследие Карамзина имело огромное значение для развития

Русский литературный язык, разговорная речь и книжный жаргон. Он освободил рус.

языка от архаизмов и заимствований из старославянского и латыни, которые

были в изобилии в русском языке того времени и вводили большое количество неологизмов,

, включая новые синонимы слов, ранее не существовавших в русском языке, такие как

«будущее», «индустрия», «сообщество/общество» и т. д.Но уже в начале 19 в.

, когда такие молодые литераторы, как Жуковский и Пушкин, «боролись» за осуществление

Литературные реформы Карамзина в языке и литературе, сам Карамзин начал отклоняться

от активного литературного процесса, погрузившись в изучение истории. По его словам

собственных слов, в 1803 году «посвящен» в историка, посвятившего последние двадцать лет своей

жизни грандиозному замыслу — созданию Истории Государства Российского.Смертельный удар Карамзина

краткий его труд над 12-м томом «Истории», в котором рассказывается история России «Время

Смуты» (16 век).

Карамзин и русский сентиментализм

Карамзин стал самым ярким представителем нового течения в русской литературе

– сентиментализм, особенно популярный в Западной Европе в конце XVIII в.

век. Жанры новеллы (литературного произведения короче романа, повести, на русском языке)

и путевые заметки (путешествие) стали наиболее типичными формами сентиментального письма в

Русская проза XVIII века.Таким образом, повесть «Бедная Лиза» содержит в себе основные черты

сентиментализм как жанр. Он касается личной жизни людей и их чувств, а также

, в частности, с жизнью представителей разных социальных слоев.

В конце XVIII века русское общество потрясли два крупных исторических события.

события: крестьянское восстание во главе с мятежным крестьянским предводителем, донским казаком Емельяном

Пугачев и Французская революция.Эти события вызвали сильный политический гнет

внутри страны, что привело к смене прежних ценностей «просвещенной аристократии».

В российском обществе зарождалась новая философия. Рационалисты, которые считали человека

разум как важнейший инструмент прогресса и кто пытался изменить мир только через

реализация рационалистических догм и представлений, оставшихся конкретному человеку, его чувствам

и его душа вне их философии.Таким образом, появилась новая философская идея, а именно, что

человеческая душа нуждается в просветлении, чтобы стать более восприимчивой к чувствам, страданиям и

боли других людей. Карамзин и его соратники пытались доказать, что путь человеческого счастья

солгал через такое «новое просвещение», через воспитание человеческих чувств. Согласно с

него, любовь и нежность, перетекающие от одного человека к другому, переходят в доброту и

милосердие.«Слезы, текущие из глаз читателя, — пишет Карамзин, — всегда текут от любви.

к доброте, питая последнюю».

Идеи Карамзина стали плодотворной почвой для литературы сентиментализма, к которой

внутренний мир человека имел первостепенное значение. При этом наряду с

сентиментальность и чувственность, эта новая литература пропагандировала сильные моральные ценности со времен

конфликты между чувствительными героями сентиментальных романов могли и часто превращались в

острые схватки, ведущие к уничтожению более слабых героев.

Бедная Лиза

Популярность «Бедной Лизы» чрезвычайно высока со дня ее публикации.

и в течение нескольких десятков лет. Ее и сегодня читают с интересом.

В новелле повествование ведется от первого лица, и повествование легко узнаваемо.

с самим автором, который представляет свои мемуары. Рассказчик рассказывает о себе, о

его любимых места в Москве, которые его больше всего привлекают и которые он посещает с удовольствием, и

о грустной истории Лизы.Настроение и тон повествования очень романтичны и

пастораль. Вспоминая крестьянский быт и его глубокие патриархальные традиции, Карамзин

заключает, что «любить умеют и крестьянки» — фраза, впоследствии ставшая литературной и

социальных клише. Это высвечивает проблему социального неравенства под другим углом, доказывая, что

грубость и необразованность не являются исключительно характерной чертой бедняков.

Карамзин подробно описывает перемены настроения и чувства Лизы: от первого

видимость любви к глубокому разочарованию, доведшему ее до самоубийства. Лиза никогда не читала

сентиментальных романа, и она никогда раньше не испытывала этого чувства даже в

воображение. Именно поэтому любовь вспыхивает в ее сердце сразу после первой встречи с Эрастом.

Автор описывает их первую встречу — когда Лиза угощает Эраста чашкой молока — с

необычайно высоких чувств и эмоций.Она влюбляется сразу, но вместе с этим чувством

приходит страх: она боится, что ее убьет гром, как если бы она была преступницей, потому что «исполнение

всех желаний — самое опасное искушение».

Карамзин уравнивает Эраста и Лизу как людей, ибо они оба существа

способен на высокие душевные переживания. При этом он не лишает их собственного

индивидуальности: Лиза остается продуктом патриархального воспитания; она чистая, искренняя и менее

защищен от неблагоприятных внешних воздействий.Ее душа открыта естественным порывам, и она готова

, чтобы без колебаний поддаться этим импульсам. Для сентименталистов Лиза стала идеалом

«естественного человека». Она не только красива духовно и физически, но и

способен на настоящую и искреннюю любовь даже к человеку, который такой любви не заслуживает. Эраст, кто такой

выше по своему общественному положению, не может даже сравниться с Лизой по своим душевным качествам. Он

неспособен игнорировать социальные предрассудки и жениться на Лизе.Потеряв много денег в

азартные игры, ему нужно жениться на богатой вдове, чтобы покрыть свои долги, и на Лизе, обманутой и

одинокая, бросается в пруд. Человеческие чувства не совсем умерли в душе Эраста и

после самоубийства Лизы остается несчастным на всю оставшуюся жизнь, считая себя убийцей.

В этой новелле нет традиционных злодеев; есть только обычный «парень», который принадлежит

в высший класс.Карамзин первым расшифровал и описал этот тип молодого человека.

аристократ, который в известном смысле был предшественником Евгения Онегина (известного героя

одноименного романа в стихах Александра Пушкина), а также длинного ряда «лишних

человека» — герои ряда известных русских романов XIX века. Карамзин описывает

Эраст в образе избалованного, богатого юноши, но с добрым сердцем и сильным умом, хотя

слабый и непоследовательный по своей природе. Эраст ведет беспорядочный образ жизни, думая только о своем

удовольствия, которые он пытается найти в бесконечных светских тусовках, но часто терпит неудачу. Его натуральный

доброта сближает его с Лизой, но в отличие от нее он получил противоестественное воспитание, его

мечты искусственны и безжизненны, а характер у него испорчен и шаток. Не пытаясь оправдаться

Эраст, Карамзин в то же время жалеет его: Пороки Эраста коренятся не в его душе

, но по законам общества он является частью.Социальная и материальная несправедливость разделяет этих двух молодых людей.

человека и становится причиной их гибели.

Важность

Публикация «Бедной Лизы» привела к ряду литературных подражаний, в том числе

«Бедная Маша» Измайлова, «Александр и Юлия» Львова, «Соблазненная Генриетта» Свечинского и

многие другие. Разные по характеру, эти романы тем не менее можно сгруппировать по их

Самая характерная черта – сентиментальность. Но уже в начале 19 в.

Первые признаки кризиса сентиментализма проявились в виде ряда низкоуровневых подражателей

На литературную сцену вышло

повести Карамзина. Их работы фальсифицированы и унижены

самую суть карамзинского сентиментализма с их фальшивыми, противоестественными чувствами, притворством и

плохой стиль и язык. Следует, однако, отметить, что литературное клише и витиеватость

языка были характерны для многих произведений этого жанра, так как русская проза была только

делает первые шаги, ищет свой стиль.Это казалось очень сложной задачей для

писателей, чтобы научиться выражать человеческие чувства в письменной форме, отчасти из-за отсутствия хорошо

развит литературный язык. Таким образом, моделью выражения эмоций и чувств была

языком поэзии, и именно поэтому черты поэтического языка часто применялись или

напрямую перенесены в прозаические сочинения. Тем не менее, сентиментальная повесть сыграла важную роль как в

в литературе и обществе через возрождение лучших гуманистических ценностей, таких как вера, любовь и

взаимопомощи. Влияние сентиментализма сильно ощущалось не только в 19-м, но и в

в русской литературе ХХ века.

Для Карамзина деревня – колыбель высокой нравственности, а город – источник

разврат, который разрушает природную чистоту села. В соответствии со стандартами

В жанре

герои новеллы постоянно страдают, выражая свои чувства бесконечными слезами.

Карамзин заставляет Лизу скрывать свои страдания от старухи-матери, но в то же время он

убежден, что очень важно дать человеку возможность выразить свое горе

открыто, чтобы облегчить свою душу.Социальный конфликт представлен через философское

призма

. На пути к идиллической любви Эраст готов преодолевать социальные барьеры, но Лиза должна искать

на эти препятствия с очень рационалистической точки зрения, понимая, что «запрещено для

Эраст, чтобы стать ее мужем.

Рассказчик искренне страдает вместе со своими героями, как будто живет вместе с ними.

Это авторское отношение было передано тысячам его современников, ставших

читателя новеллы.Многие смогли узнать в описаниях Карамзина не только

обстоятельств, но и географического места, где происходило действие новеллы.

Карамзин так точно и ярко изобразил эти места, что после этой новеллы пруд у

г. исторический Симонов монастырь стал называться «Лизиным прудом». Более того, несколько несчастных молодых

В нем утопились

девицы из высшего общества. В свою очередь, Лиза, крестьянка

и литературная героиня, стала образцом для подражания для тех, кто ищет настоящую любовь, но, естественно,

искателя не относились к неграмотному крестьянству.Очень редкое имя «Эраст» вдруг

стал чрезвычайно популярным.

В целом, с социальной точки зрения, Карамзин сделал значительный шаг к

демократизация литературы путем установления и развития духа сентиментализма в

русской литературы, так и отказавшись следовать строгим правилам и нормам классицизма. Форма

лингвистической точки зрения, он усовершенствовал русский литературный язык, очистив его от архаизмов.

и создание ряда неологизмов, которые широко используются до сих пор.С литературной точки зрения,

автор «Бедной Лизы» отказался делить своих героев на хороших и плохих,

, особенно показывая сложный характер характера Эраста. Карамзин сделал

значительный шаг на пути развития русской литературы в сторону романтизма

и, в конечном счете, реализм, ставший основным литературным методом середины XIX века.

российских журналов. Национальная библиотека России.Описание. Российская периодика

Три века русской журналистики представлены на полках фондов российской периодики. Коллекция охватывает весь спектр таких изданий от самого раннего журнала, появившегося в 1755 году, до новейших журналов. Здесь отражена практически вся история страны, летопись ее дел, достижений и ошибок.

Коллекция по праву отмечена дореволюционным отделом, в котором почетное место занимают 76 наименований XVIII века. Многие из них являются библиографической редкостью, которую нельзя найти больше нигде. Среди них издания великого русского просветителя Николая Новикова, « Экономический журнал» Андрея Болотова, «Полезное веселье» Михаила Хераскова и «Свободные часы», 23 89037 Николая Карамзина. Растущий виноград .

Большая часть дореволюционной периодики носит религиозный характер: полный комплект епархиальных ведомостей, богословских, церковных и духовных журналов.Многие из них теперь можно найти только в Российской национальной библиотеке.

Золотой век русской журналистики породил множество различных жанров и направлений: публикации славянофилов и западников, революционеров-демократов и народников, публикации на общественно-политические, религиозные, литературные, художественные, профессиональные и другие темы, детские журналы и др. Здесь мы находим «Современник» , основанный Пушкиным, Отечественные записки Павла Свиньина и Андрея Краевского, Московский телеграф Николая Полевого, Владимира Короленко Русское богатство. (Российское богатство) и другие журналы, которые помогли сформировать современное мышление.

Среди художественных журналов Серебряного века рубежа веков выделялись Мир искусства, Весы, Золотое руно, Аполлон .

Среди иллюстрированных журналов выделяются «Нива», «Всемирная иллюстрация», «Огонёк» . Заслуживают внимания издания для любителей старины «Исторический вестник», «Художественные сокровища», «Русский архив», «Старые годы» ; сатирические журналы «Будильник», «Шут» и знаменитый «Сатирикон» .

Особо следует отметить модные журналы: Васа (Ваза ) , Вестик мода (Вестник моды) , Модный магазин (Магазин модной одежды ).

Коллекция содержит также богатый фонд изданий для детей. До революции в Российской империи выпускалось 242 детских журнала. Большинство из них, в том числе пользующиеся большой популярностью Задушевное слово, , сейчас находятся в библиотеке.

«Белая» и «красная» периодика дают нам увлекательную хронику событий 1917 года и последующего периода гражданской войны и иностранной интервенции.

В 1920-е годы в стране произошел всплеск журналистики с периодическими изданиями, такими как Красный архив (Красный архив), СССР на стройке (СССР в строительстве), Прожектор (Прожектор) и ЛЕФ (журнал Левого фронта в искусства), , заняв прочное место в истории прессы.В этот же период впервые появились издания, которые были привычным учебным пособием для нескольких поколений советских людей, среди них «Новый мир», «Звезда», «Молодая гвардия» и «Крокодил» (). Крокодил) .

В фонде библиотеки появились и издания русских, проживающих за границей. К ним относятся предметы, возвращенные со «спецхранения», такие как «Современные записки» и «Воля России» , а также новые поступления, такие как «Континент», «Грани», «Новый журнал» и другие издания, созданные третьей волной эмигрантов.

Библиотека обладает исключительно полным фондом изданий различных ученых обществ, учебных заведений и других организаций, в том числе Русского географического общества, Общества истории и древностей Российских, Академии наук, университетов и городских дум. Старейшим изданием такого рода является первый в России сельскохозяйственный журнал № «Труды Вольного экономического общества» № , начавший выходить в 1756 г.

.

Сегодня мы являемся свидетелями возрождения религиозной, духовной и семейной периодики.

  • Русские журналы (1755 – 1800 гг.)  [11 300 тыс. томов, 76 наименований ]
    Коллекция состоит из ранних русских периодических изданий. Он содержит первое отечественное издание Ежемесячных сочинений, предназначенных для пользы и развлечения (1755-1757) и другие редкие журналы и сериалы по всем отраслям знаний, изданные во второй половине XVIII века.

  • Епархиальные ведомости (1833 – 1918) [более 81 800 томов, 65 наименований]
    Наиболее полное собрание богословских официальных журналов России имеет уникальное значение для отечественной культуры. В него вошли местные периодические издания, издававшиеся в 63 епархиях Русской Православной Церкви в период с 1860 по 1922 год, начиная с первого Могилевского епархиального вестника 1833 года.

Электронная библиотека включает в себя как отдельные издания, так и сборники российских периодических изданий.

 

Сообщение о Николае Михайловиче Карамзине кратко. Николай Михайлович Карамзин. Путешествие в Европу

Карамзин Николай Михайлович родился 12 декабря (1 декабря) 1766 года в Симбирске (ныне Ульяновск) в дворянской семье.Начальное образование будущий писатель получил дома. Вскоре отец отдал его в Симбирский дворянский пансион, а в 1778 г. — в частный пансион в Москве. Параллельно Карамзин активно изучал языки, посещая лекции в Московском университете.

Военная служба

В 1781 году Николай Михайлович по настоянию отца поступил на военную службу в Преображенский полк. В 1783 году писатель дебютировал в печати произведением «Деревянная нога». В 1784 году краткая биография Карамзина как военного закончилась, и он вышел в отставку в чине поручика.

Ранняя литературная деятельность

В 1785 году Карамзин, биография которого резко изменила направление, переехал из родного Симбирска в Москву. Здесь писатель знакомится с Н. И. Новиковым и семьей Плещеевых. Увлекшись масонством, Николай Михайлович вступает в Московский масонский кружок, где начинает тесно общаться с И. С. Гамалеей, А. М. Кутузовым. В то же время Карамзин участвовал в издании первого в России детского журнала — «Детское чтение для сердца и ума».»

Путешествие в Европу

В 1789-1790 годах Карамзин путешествовал по Европе. Писатель посетил Германию, Англию, Францию, Швейцарию, познакомился со многими известными личностями той эпохи — Ш. Бонне, И. Кантом, Ж. Ф. Мармонтелем, И. Г. Гердером, И. К. Лафатером, посещал спектакли М. Робеспьера, О. Г. Мирабо. Во время поездки Николай Михайлович создал знаменитые «Письма русского путешественника», которые были изданы в 1791-1792 годах и принесли писателю широкую литературную известность.

зрелое творчество.»История Российского государства»

По возвращении в Москву Карамзин продолжает заниматься литературной деятельностью, пишет художественные произведения, критические статьи и заметки. В 1791 году Николай Михайлович начал издавать литературный «Московский журнал», в котором впервые опубликовал повести «Бедная Лиза, Наталья, боярская дочка». Вскоре Карамзин издал несколько сентиментальных альманахов — «Аглая», «Аонид», «Пантеон иностранной литературы», «Мои безделушки». В 1802 году был опубликован рассказ «Марфа Посадница, или Покорение Новгорода».

В 1803 году император Александр I пожаловал Карамзину звание историографа, писателю были открыты все библиотеки и архивы.

До последнего дня своей жизни Николай Михайлович работал над важнейшим своим трудом – «Историей Государства Российского». Книга охватывает события с древнейших времен до Смутного времени и включает 12 томов. Первые восемь томов появились в 1818 году, следующие три вышли в 1821-1824 годах. Последняя часть «Истории…» увидела свет уже после смерти Карамзина.

Николай Михайлович Карамзин скончался 22 мая (3 июня) 1826 года в Петербурге. Похоронен писатель на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры.

Другие варианты биографии

  • Проза и поэзия Карамзина во многом повлияли на развитие русского литературного языка, писатель первым стал употреблять неологизмы, варваризмы, отошел от церковной лексики.
  • Карамзин дважды был женат. Первая жена Е. И. Протасова приходилась сестрой А.И. Плещеева. Вторая жена, Е. А. Колыванова, была внебрачной дочерью князя А. И. Вяземского.
  • Рассказ «Бедная Лиза» Карамзина является ярчайшим образцом русского сентиментализма и изучается школьниками в 9-м классе.
  • Карамзин первым открыл известный литературный памятник — произведение Афанасия Никитина «Хождение за три моря».
  • Благодаря Карамзину появились такие слова, как «мораль», «индустрия», «сцена», «катастрофа», «концентрация», «эстетика», «будущее», «эпоха», «гармония», «влюбленность». в обиходе современного русского языка.», «занимательный», «влияние», «впечатление», «трогательный».

Биографический тест

Попробуйте ответить на вопросы теста по краткой биографии Карамзина.

Родился 12 декабря 1766 года в селе Знаменское Симбирской губернии. Отец — Михаил Егорович Карамзин (1724-1783), военный, дворянин. Учился в Москве, в пансионе профессора И. Шадена Московского университета. В 1783 году поступил на службу в Преображенский гвардейский полк, но вскоре вышел в отставку.С 1789 по 1790 год он путешествовал по Европе. В 1803 году назначен Александром I на должность историографа. В 1818 году он пустил в продажу первые восемь томов «Истории государства Российского». Он был дважды женат и имел 10 детей. Умер 3 июня 1826 года в Петербурге в возрасте 59 лет. Похоронен на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры в Петербурге. Основные произведения: «История государства Российского», «Бедная Лиза», «Наталья, боярыня», «Письма русского путешественника» и другие.

Краткая биография (подробно)

Николай Михайлович Карамзин — выдающийся русский писатель и историк, представитель эпохи сентиментализма, почетный член Императорской Академии наук, реформатор русского языка. Родился 12 декабря 1766 года в родовом имении Симбирской губернии. Его отец был отставным капитаном и дворянином. До 1778 года Николай получил домашнее образование, затем поступил в Московский пансион при университете.Через несколько лет его направили служить в гвардейский полк в Петербург. Первые литературные очерки относятся именно ко времени военной службы.

Выйдя на пенсию, писатель уехал в Симбирск. Там он вступил в масонскую ложу. Через некоторое время он переехал в Москву, где познакомился с такими писателями, как Н. И. Новиков, А. А. Петров и другими. С 1789 по 1790 год путешествовал по Европе, где познакомился с И. Кантом. Результатом этой поездки стали «Письма русского путешественника», сразу прославившие Карамзина как писателя.Вернувшись на родину, он поселился в Москве и работал профессиональным писателем и журналистом.

Рассказ «Бедная Лиза», написанный в 1792 году, принес ему настоящую известность. За ним последовал ряд сборников, в том числе «Пантеон иностранной литературы» и «Аноиды». Именно произведения Карамзина превратили сентиментализм в ведущее литературное течение в России. В 1803 году император Александр I пожаловал ему звание историографа. Вскоре появилась «Записка о древней и новой России в ее политических и гражданских отношениях».Этим произведением писатель пытался доказать, что стране не нужны никакие реформы и преобразования.

В 1818 г. вышла книга «История государства Российского», изданная впоследствии на многих европейских языках. Работа над историей страны сближала писателя с царем, поэтому вскоре он перебрался ближе ко двору в Царском Селе. К концу жизни Карамзин стал ярым приверженцем абсолютной монархии. Писатель скончался в результате сильной простуды 22 мая (3 июня) 1826 года в Петербурге.Петербург.

Николай Карамзин — российский историк, писатель, поэт и прозаик. Он автор «Истории государства Российского» — одного из первых обобщающих трудов по истории России, написанного в 12 томах.

Карамзин — крупнейший русский писатель эпохи сентиментализма, прозванный «Русской сурой».

Кроме того, ему удалось провести множество важных реформ в русском языке, а также ввести в обиход десятки новых слов.

Почувствовав уверенность в своих силах и воодушевленный первым успехом, Николай Карамзин начинает активно заниматься писательством. Из-под его пера выходит много интересных и поучительных историй.

Вскоре Карамзин стал руководителем Московского журнала, в котором публиковались произведения разных писателей и поэтов. До этого времени в Российской империи не было ни одного подобного издания.

Произведения Карамзина

Именно в «Московском журнале» Николай Карамзин опубликовал «Бедную Лизу», которая считается одним из лучших произведений в его биографии.После этого из-под его пера выходят «Аонидес», «Мои побрякушки» и «Аглая».

Карамзин был невероятно работоспособным и талантливым человеком. Он успевал сочинять стихи, писать рецензии и статьи, участвовать в театральной жизни, изучать множество исторических документов.

Несмотря на то, что ему нравилось творчество и, он смотрел на поэзию с другой стороны.

Николай Карамзин писал стихи в стиле европейского сентиментализма, благодаря чему стал лучшим русским поэтом, работавшим в этом направлении.

В своих стихах он в первую очередь обращал внимание на духовное состояние человека, а не на его физическую оболочку.

В 1803 году в биографии Карамзина произошло знаменательное событие: по личному указу император пожаловал Николаю Михайловичу Карамзину звание историографа; Одновременно к званию прибавилось 2 тысячи рублей годового оклада.

С этого времени Карамзин стал отходить от художественной литературы, и стал еще усерднее изучать исторические документы, в том числе и древнейшие летописи.

В этот период биографии ему постоянно предлагались различные государственные должности, но кроме Карамзина его ничего не интересовало.

Затем он написал несколько исторических книг, которые были лишь прелюдией к главному труду в его жизни.

«История Российского государства»

Его работа была оценена всеми слоями общества. Представители элиты пытались приобрести «Историю Государства Российского», чтобы впервые в жизни ознакомиться с подробной историей.

Встречи с писателем искали многие известные люди, и император откровенно им восхищался. Здесь стоит отметить, что как историк Николай Карамзин был сторонником абсолютной монархии.

Получив широкое признание и известность, Карамзин нуждался в тишине, чтобы продолжать плодотворно работать. Для этого ему выделили отдельное жилье в Царском Селе, где историк мог осуществлять свою деятельность в комфортных условиях.

Книги Карамзина привлекали читателя ясностью и простотой изложения исторических событий.Описывая некоторые факты, он не забывал о красоте.

Труды Карамзина

Для своей биографии Николай Карамзин выполнил множество переводов, среди которых было произведение «Юлий Цезарь». Однако в этом направлении он работал недолго.

Стоит отметить, что Карамзину удалось коренным образом изменить русский литературный язык. В первую очередь писатель стремился избавиться от устаревших церковнославянских слов, а также видоизменить грамматику.

Карамзин взял за основу своих преобразований синтаксис и грамматику французского языка.

Результатом реформ Карамзина стало появление новых слов, которые до сих пор используются в быту. Вот краткий список слов, введенных в русский язык Карамзиным:

.

Сегодня уже сложно представить современный русский язык без этих и других слов.

Интересен факт, что именно благодаря усилиям Николая Карамзина в нашем алфавите появилась буква «ё». В то же время следует признать, что его реформы нравились далеко не всем.

Многие его критиковали и всячески старались сохранить «старый» язык.

Однако вскоре Карамзин был избран действительным членом Российской и Императорской академий наук, тем самым признав его заслуги перед Отечеством.

Личная жизнь

В биографии Карамзина было две женщины, на которых он был женат. Его первой женой была Елизавета Протасова.

Она была очень грамотной и покладистой девочкой, но часто болела. В 1802 году, через год после свадьбы, у них родилась дочь Софья.


Екатерина Андреевна Колывана, вторая жена Карамзина

После родов у Елизаветы началась лихорадка, от которой она впоследствии умерла. Ряд биографов считают, что рассказ «Бедная Лиза» написан в честь Протасовой.

Интересен факт, что дочь Карамзина Софья дружила с и .

Второй женой Карамзина была Екатерина Колыванова, внебрачная дочь князя Вяземского.

В этом браке у них родилось 9 детей, трое из которых умерли в детстве.

Некоторые из детей достигли определенных высот в жизни.

Например, сын Владимир был очень остроумным и перспективным карьеристом. Позже он стал сенатором в Министерстве юстиции.

Младшая дочь Карамзина, Елизавета, так и не вышла замуж, хотя имела большой ум и была чрезвычайно доброй девушкой.

Карамзин похоронен на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры.

Фото Карамзина

В конце вы можете увидеть одни из самых известных портретов Карамзина.Все сделано с картин, а не с натуры.


Если вам понравилась краткая биография Карамзина, где мы вкратце описали самое главное, поделитесь ею в социальных сетях.

Если вам нравятся биографии великих людей вообще и в частности, подписывайтесь на сайт. С нами всегда интересно!

Понравился пост? Нажмите любую кнопку.

Николай Михайлович Карамзин — великий русский писатель, крупнейший писатель эпохи сентиментализма.Он писал художественную литературу, стихи, пьесы, статьи. Реформатор русского литературного языка. Создатель «Истории государства Российского» — одного из первых фундаментальных трудов по истории России.

«Он любил грустить, не зная о чем…»

Карамзин родился 1 (12) декабря 1766 года в селе Михайловка Бузулукского уезда Симбирской губернии. Он вырос в деревне у своего отца, потомственного дворянина. Интересно, что род Карамзиных имеет тюркские корни и происходит от татарского кара-мурзы (аристократического сословия).

О детстве писателя известно немного. В 12 лет его отправили в Москву в школу-интернат профессора Московского университета Иоганна Шадена, где юноша получил первое образование, изучал немецкий и французский языки. Спустя три года он начинает посещать лекции известного профессора эстетики, педагога Ивана Шварца в Московском университете.

В 1783 году по настоянию отца Карамзин поступил на службу в Преображенский гвардейский полк, но вскоре вышел в отставку и уехал в родной Симбирск.В Симбирске происходит важное для молодого Карамзина событие — он вступает в масонскую ложу Золотой Короны. Это решение сыграет свою роль чуть позже, когда Карамзин вернется в Москву и встретится со старым знакомым их дома — масоном Иваном Тургеневым, а также писателями и литераторами Николаем Новиковым, Алексеем Кутузовым, Александром Петровым. В это же время начинаются первые пробы Карамзина в литературе — он участвует в издании первого русского журнала для детей — «Детское чтение для сердца и ума».Четыре года, проведенные им в обществе московских масонов, оказали серьезное влияние на его творческое развитие. В это время Карамзин много читал популярных тогда Руссо, Штерна, Гердера, Шекспира, пытаясь переводить.

» В кругу Новикова началось воспитание Карамзина не только как автора, но и как нравственного».

Писатель Дмитриев И. И.

Человек пера и мысли

В 1789 году следует разрыв с масонами, и Карамзин отправляется путешествовать по Европе.Он путешествовал по Германии, Швейцарии, Франции и Англии, останавливаясь в основном в крупных городах, центрах европейского образования. Карамзин посещает Иммануила Канта в Кенигсберге, становится свидетелем Французской революции в Париже.

Именно по результатам этой поездки он написал знаменитые «Письма русского путешественника». Эти очерки в жанре документальной прозы быстро завоевали популярность у читателя и сделали Карамзина известным и модным писателем. Тогда же в Москве из-под пера писателя родился рассказ «Бедная Лиза» — признанный образец русской сентиментальной литературы.Многие литературоведы считают, что именно с этих первых книг начинается современная русская литература.

«В начальный период своей литературной деятельности для Карамзина был характерен широкий и политически довольно неопределенный «культурный оптимизм», вера в благотворное влияние успехов культуры на человека и общество. Карамзин делал ставку на прогресс науки, на мирное совершенствование нравов. Он верил в безболезненную реализацию идеалов братства и гуманности, пронизывающих литературу XVIII века в целом.

Ю.М. Лотман

В отличие от классицизма с его культом разума, по стопам французских писателей, Карамзин устанавливает в русской литературе культ чувства, чуткости, сострадания. Новые «сентиментальные» герои важны, прежде всего, умением любить, отдаваться чувствам. «О! Я люблю те предметы, которые трогают мое сердце и заставляют лить слезы нежной печали!» («Бедная Лиза»).

«Бедная Лиза» лишена морали, дидактизма, назидания, автор не учит, а пытается вызвать у читателя сопереживание героям, что выгодно отличает повесть от старых традиций классицизма .

«Бедная Лиза» была встречена с таким восторгом русской публикой потому, что в этом произведении Карамзин первым выразил то «новое слово», которое Гёте сказал немцам в своем Вертере.

Филолог, литературовед В.В. Сиповский

Николай Карамзин у монумента «Тысячелетие России» в Великом Новгороде. Скульпторы Михаил Микешин, Иван Шредер. Архитектор Виктор Хартман. 1862

Джованни Баттиста Дэймон-Ортолани.Портрет Н. М. Карамзина. 1805. ГМИИ им. Пушкина. ТАК КАК. Пушкин

Памятник Николаю Карамзину в Ульяновске. Скульптор Самуил Гальберг. 1845

Одновременно начинается реформа литературного языка — Карамзин отказывается от старославянизмов, населявших письменность, от ломоносовской высокопарности, от использования церковнославянской лексики и грамматики. Это сделало «Бедную Лизу» легкой и приятной для чтения историей. Именно сентиментализм Карамзина стал фундаментом для развития дальнейшей русской литературы: от него отталкивался романтизм Жуковского и раннего Пушкина.

«Карамзин сделал литературу гуманной».

А.И. Герцен

Одной из важнейших заслуг Карамзина является обогащение литературного языка новыми словами: «милосердие», «любовь», «свободомыслие», «притяжение», «ответственность», «подозрение», «утонченность». , «первоклассный», «человек», «тротуар», «кучер», «впечатление» и «влияние», «умиление» и «развлечение». Именно он ввел слова «индустрия», «концентрат», «нравственный», «эстетический», «эпоха», «сцена», «гармония», «катастрофа», «будущее» и другие.

«Профессиональный литератор, один из первых в России отважившийся сделать литературное произведение источником существования, поставивший превыше всего независимость от собственного мнения».

Ю.М. Лотман

В 1791 году Карамзин начал свою карьеру журналиста. Это становится важной вехой в истории русской литературы — Карамзин основывает первый русский литературный журнал, родоначальник нынешних «толстых» журналов — «Московский журнал».На его страницах опубликован ряд сборников и альманахов: «Аглая», «Аонид», «Пантеон зарубежной литературы», «Мои безделушки». Эти публикации сделали сентиментализм главным литературным течением в России конца XIX века, а Карамзина — его признанным лидером.

Но вскоре следует глубокое разочарование Карамзина в прежних ценностях. Через год после ареста Новикова журнал был закрыт, после дерзкой оды Карамзина «На милосердие» сам Карамзин был лишен милости «сильных», едва не попав под следствие.

«Пока гражданин может спать спокойно, без страха и свободно распоряжаться жизнью по своим мыслям всем своим подданным; . ..до тех пор, пока вы даете свободу каждому и не затемняете свет в умах; пока доверенность народу видна во всех делах твоих: до тех пор будешь свято чтиться… ничто не может нарушить спокойствия твоего государства.

Карамзин Н.М. «К милосердию»

Большую часть 1793-1795 годов Карамзин проводит в деревне и издает сборники: «Аглая», «Аониды» (1796).Он планирует издать нечто вроде антологии по иностранной литературе «Пантеон иностранной литературы», но с большим трудом пробивает цензурные запреты, не позволившие напечатать даже Демосфена и Цицерона…

Разочарование во Французской революции Карамзин выплескивает стихами:

Но время, опыт разрушит
Замок в воздухе юности…
… И я ясно вижу, что с Платоном
Мы республик не установим…

В эти годы Карамзин все больше переходил от поэзии и прозы к публицистике и развитию философских идей. Даже «Исторический панегирик императрице Екатерине II», составленный Карамзиным при восшествии на престол императора Александра I, является преимущественно публицистикой. В 1801-1802 годах Карамзин работал в журнале «Вестник Европы», где писал в основном статьи. На практике его увлечение образованием и философией выражается в написании работ на исторические темы, что все больше создает известному писателю авторитет историка.

Первый и последний историограф

Указом от 31 октября 1803 года император Александр I пожаловал Николаю Карамзину звание историографа. Интересно, что звание историографа в России после смерти Карамзина не возобновлялось.

С этого момента Карамзин прекратил всякую литературную деятельность и в течение 22 лет занимался исключительно составлением исторического труда, знакомого нам как «История Государства Российского».

Алексей Венецианов.Портрет Н. М. Карамзина. 1828. ГМИИ им. Пушкина. ТАК КАК. Пушкин

Карамзин ставит перед собой задачу составить историю для широкой образованной публики, не быть исследователем, а «выбирать, оживлять, раскрашивать» всех «привлекательных, сильных, достойных» из русской истории. Важным моментом является то, что произведение должно быть рассчитано и на иностранного читателя, чтобы открыть Россию Европе.

В своей работе Карамзин использовал материалы Московской коллегии иностранных дел (особенно духовные и договорные грамоты князей, акты дипломатических сношений), Синодального депозитария, библиотек Волоколамского и Троице-Сергиевского монастырей Лавра, частные коллекции рукописей Мусина-Пушкина, Румянцева и А.И. Тургенев, составивший собрание документов из папского архива, а также многие другие источники. Важной частью работы было изучение древних летописей. В частности, Карамзин обнаружил ранее неизвестную науке летопись, названную Ипатьевской.

В годы работы над «Историей…» Карамзин в основном жил в Москве, откуда выезжал только в Тверь и Нижний Новгород, а Москва была занята французами в 1812 году. Лето он обычно проводил у Остафьева, имение князя Андрея Ивановича Вяземского.В 1804 году Карамзин женился на дочери князя Екатерине Андреевне, которая родила писателю девять детей. Она стала второй женой писателя. В первый раз писатель женился в возрасте 35 лет, в 1801 году, на Елизавете Ивановне Протасовой, умершей через год после свадьбы от послеродовой горячки. От первого брака у Карамзина осталась дочь Софья, будущая знакомая Пушкина и Лермонтова.

Главным светским событием в жизни писателя в эти годы стала «Записка о Древней и Новой России в ее политических и гражданских отношениях», написанная в 1811 году.В «Записке…» отразились взгляды консервативных слоев общества, недовольных либеральными реформами императора. «Записка…» была передана императору. В ней некогда либерал и «западник», как сказали бы сейчас, Карамзин предстает консерватором и пытается доказать, что в стране не нужны кардинальные перемены.

А в феврале 1818 года Карамзин выставляет на продажу первые восемь томов своей «Истории государства Российского». Тираж в 3000 экземпляров (огромный для того времени) раскупается в течение месяца.

А.С. Пушкин

«История Государства Российского» стала первым произведением, ориентированным на самый широкий круг читателей, благодаря высоким литературным достоинствам и научной щепетильности автора. Исследователи сходятся во мнении, что это произведение одним из первых способствовало формированию национального самосознания в России. Книга переведена на несколько европейских языков.

Несмотря на многолетний колоссальный труд, Карамзин так и не успел завершить «Историю…» до него — начало XIX века. После первого издания вышли еще три тома «Истории…». Последним был 12-й том, описывающий события Смутного времени в глава «Междуцарствие 1611-1612». Книга издана уже после смерти Карамзина.

Карамзин был вполне человеком своей эпохи. Утверждение в нем монархических взглядов к концу жизни сблизило писателя с семьей Александра I , последние годы он провел рядом с ними, живя в Царском Селе.Смерть Александра I в ноябре 1825 года и последовавшие за ней события восстания на Сенатской площади стали настоящим ударом для писателя. Николай Карамзин скончался 22 мая (3 июня) 1826 года в Петербурге, похоронен на Тихвинском кладбище Александро-Невской лавры.

1766 , 1 (12) декабря — родился в селе Знаменское под Симбирском. Он вырос в имении своего отца, отставного капитана Михаила Егоровича Карамзина (1724–1783), мещанского симбирского дворянина из рода Карамзиных, происходившего из татарского Кара-Мурзы.

1780–1781 — учился в московской школе-интернате Шаден.

1782 — поступил на действительную службу в гвардейский Преображенский полк, после смерти отца вышел в отставку лейтенантом в 17 лет (по обычаю того времени Карамзин был зачислен на военную службу с пеленок). Уволен 1 января 1784 г .; уезжает домой.

1784–1785 — поселился в Москве, где как автор и переводчик близко сошелся с масонским кружком сатирика и издателя Н.И. Новиков.
Принимал участие в издании первого российского журнала для детей — «Детское чтение для сердца и ума».

1785–1789 — член Московского кружка Н. И. Новикова. Масонскими наставниками Карамзина были И. С. Гамалея и А. М. Кутузов. Выйдя в отставку и вернувшись в Симбирск, он познакомился с масоном И. П. Тургеневым.

1787 — публикация карамзинского перевода оригинального текста трагедии «Юлий Цезарь».
Написано стихотворение «Поэзия», где Карамзин выразил мысль о высокой социальной роли поэта.

1789–1790 — в «Детском чтении» опубликован первый оригинальный рассказ «Евгений и Юлия» (1789).
Он путешествовал по Западной Европе, где познакомился со многими видными представителями Просвещения (Гердер, Виланд, Лафатер и др.). Бывал у Иммануила Канта в Кенигсберге, был в Париже во время Великой французской революции. В результате этой поездки были написаны знаменитые «Письма русского путешественника», издание которых сразу же сделало Карамзина знаменитым писателем.

1790 , июль — возвращение из Лондона в Петербург. Знакомство с Г.Р.Державиным.

1791–1792 — публикация «Письма русского путешественника» и повести «Наталья, боярская дочь». Издает «Московский журнал».

1792 — публикация в «Московском журнале» повести «Бедная Лиза» (отдельное издание 1796 г. ).
Переводит памятник индийской литературы (с английского) — драму «Сакунтала», автором которой является Калидаса (1792-1793).

1803 31 октября — Император Александр I личным указом пожаловал звание историографа Н. М. Карамзину с жалованьем две тысячи рублей в год ассигнациями.
Опубликован рассказ «Марфа Посадница, или Покорение Новгорода». .

1804 , январь — женитьба на Екатерине Андреевне Колывановой (1780—1851), внебрачной дочери князя А. И. Вяземского и графини Елизаветы Карловны Сиверс, сводной сестре поэта П. А.Вяземский.

1811 — написал «Записку о древней и новой России в ее политических и гражданских отношениях», в которой отразились взгляды консервативных слоев общества, недовольных либеральными реформами императора.

1812 , 1 сентября — покинул Москву за несколько часов до вступления французов. Живет с семьей в Нижнем Новгороде.

1816 , конец января — едет из Москвы в Петербург с Жуковским и Вяземским.

1818 — выпустил в продажу первые восемь томов «Истории Государства Российского», трехтысячный тираж распродан в течение месяца.
Звание почетного члена Императорской Академии наук.

1821 — вышел 9-й том, посвященный царствованию Ивана Грозного.

1824 — изданы 10-й и 11-й тома, рассказывающие о Федоре Иоанновиче и Борисе Годунове.

1826 , 22 мая (3 июня) — умер в Санкт-Петербурге.-Петербург, не закончив работу над 12-м томом, в котором описал события Смутного времени.

Николай Карамзин хронологическая таблица

Хронологическая таблица жизни и творчества Карамзина охватывает основные события жизни известного историка. Хронология жизни и творчества Карамзина может быть дополнена или сокращена по вашему усмотрению.

Хронологическая таблица Н.М. Карамзин
1 декабря 1766 Родился в селе Михайловка Симбирской губернии в дворянской семье.
1775-1783 Карамзин в Москве, живет и учится в пансионе И.М. Шаден, профессор Московского университета. Параллельно посещает лекции в Московском университете.
1783 по настоянию отца поступил на службу в Преображенский гвардейский полк Санкт-Петербурга, но вскоре вышел в отставку.
1787 начинает публиковать свои переводы «Времен года Томсона», «Деревенских вечеров» Джанлис, В.Трагедия Шекспира «Юлий Цезарь», трагедия Лессинга «Эмилия Галотти».
1789 Первый роман Карамзина «Евгений и Юлия» появляется в журнале «Детское чтение…».
1789-1790 совершил путешествие по Европе, во время которого посетил Иммануила Канта в Кенигсберге, был в Париже во время Великой французской революции. В результате этой поездки были написаны знаменитые «Письма русского путешественника», издание которых сразу же сделало Карамзина известным писателем.
1790-е Н.М. Карамзин издает первые русские альманахи — Аглая и Аониды.
1790 становится признанным главой русского сентиментализма.
1802 — 1803 Н.М. Карамзин издавал журнал «Вестник Европы». Император Александр I пожаловал звание историографа Николаю Михайловичу Карамзину именным указом от 31 октября 1803 г.; Одновременно к титулу добавилось 2 тысячи рублей.годовой оклад.
1804 литературно-художественная деятельность была полностью свернута, и писатель начинает работу над «Историей Государства Российского» (1816-1824) Карамзин дает ему свою «Записку о Древней и Новой России» и вызывает у него раздражение.
1819 передает новую записку — «Мнение российского гражданина», вызвавшую еще большее неудовольствие Александра I.
1821 Выходит 9-й том, посвященный царствованию Ивана Грозного.
22 мая 1826 года

Н. М. Карамзин ушел из жизни.

Ивинский Дмитрий Петрович

Доктор филологических наук

Профессор кафедры истории русской литературы филологического факультета Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова (Москва, Россия).

Электронная почта: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.

Научные интересы:

История русской литературы XVIII – 19 вв., текстология русской литературы, компаративистика.

Кандидатская диссертация:

«А.С. Пушкин и П.А. Вяземский (История личных и творческих контактов)» (1990).

Докторская диссертация:

«Пушкин и Мицкевич: история литературных отношений» (2000).

Организационная деятельность:

Член диссертационных советов по специальности 10. 01.01 Русская литература: Д 212.198.12 (РГГУ, с 2010 г.), МГУ.10.05 (МГУ, с 2017 г.).

Член редколлегии журнала «Вестник Московского университета. Серия 9: Филология» (с 2016 г.).

Преподавательская деятельность:

С 2011 года — профессор кафедры истории русской литературы филологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова.

Автор монографий, учебников и более 170 научных статей.

 

Избранные научные публикации

Монографии

  • Князь П.А. Вяземский. Материалы к историко-литературной биографии . Москва: Р. Валент, 2020. 376 с. (на рус.)
  • История русской литературы. Введение: Учебник . Москва: Р. Валент, 2019. 207 с. (На рус.)
  • М.М. Хераськов и русская литература XVIII – начала XIX веков . Москва: Р. Валент, 2018. 216 с. (на рус.)
  • Пушкин: Материалы к историко-литературной биографии . С.Л., Издательские решения, 2016. 194 с. (на рус.)
  • Ломоносов в русской культуре . С.Л., Издательские решения, 2015. 178 с. (на рус.)

Избранные очерки

  • «В.Ф. Одоевский и «Пушкинский круг писателей». Литература и философия: от романтизма до ХХ века. К 150-летию со дня смерти В.Ф. Одоевский , серия: Русская литература и философия: Пути взаимодействия, т. 1, с. 3. Москва: Водолей, 2019. С. 38–52. (на рус.)
  • «О басенном подтексте частного визита». Бестиарий антитез . Тула: Водолей, 2019. С. 68–74. (на рус.)
  • «А.С. Пушкин, Ф.И. Глинка и его «Опыты духовной поэзии». А.С. Пушкин и книга , вып. 2. Москва: ИКАР, 2018. С. 53–82. (на рус.)
  • «А.П. Сумароков и русская литература». Вестник Московского университета , серия 9: Филология, вып. 1, 2018 г., стр. 218–223. (на рус.)
  • «Роман Достоевского «Идиот» и Альманах Карамзина «Аглая». Достоевский и мировая культура. Филологический журнал , вып. 3, 2018 г., стр. 161–184. https://doi.org/10.22455/2619-0311-2018-3-161-184 (на рус.)
  • «Вяземский и Катков: заметки по теме». Литература и религиозно-философская мысль конца 19 – первой трети 20 века. К 165-летию со дня рождения Вл. Соловьев , серия: Русская литература и философия: пути взаимодействия, т. 1, с. 2. Москва : Водолей, 2018. С. 198–212. (на рус.)
  • «Мастерство Гоголя и Рудольфа Штейнера». Литературная жизнь: Статьи. Публикации. Воспоминания: Памяти А.Ю. Галушкин . Москва, ИМЯ РАН, изд., 2017. С. 47–64. (на рус.)
  • «Маргиналии графа Петра Вяземского на тему «Письма русского путешественника» Н. М. Карамзина». Стефанос , нет. 3 (23), 2017. С. 85–95. (на рус.)

1 Вестник Европы • Сентябрь 2004 Н. М. Карамзин Вестник Европы


1

Вестник Европы • Сентябрь 2004 г.

Н.М.Карамзин Посланник

Европа

Энтони Г. Кросс

(Вестник Европы), 1802–1803 гг.

Многогранность и талант Карамзина раскрылись с первого номера

Москва Журнал.Как журналист он показал свою способность выпускать журнал

сравним по внешнему виду и содержанию с европейскими моделями он так

восхищён. Он ввел в качестве основного признака информированную критику русского и

иностранные книги и пьесы, изданные и тщательно отобранные и написанные в переводе

материала из западных оригиналов по широкому кругу тем.

Летом 1790 года 23-летний Николай Карамзин вернулся в Россию после

года.

длительное путешествие по Германии, Швейцарии, Франции и Англии.Стремление к

сделать себе имя как писатель и передать плоды своего европейского образования,

Карамзин постановил издавать Московский журнал (Московский журнал, 1791-2)

, ставший лейтмотивом русского сентиментализма и положивший начало тому, что было

называют «карамзинским периодом русской литературы». В своих воспоминаниях Филипп

Вигель видел в журнале точку сбора «всех благородных юношей и всех

действительно чувствительных женщин»[1], а Петр Вяземский считал, что «Карамзин в

Московский Журнал разрушил готические башни ветхой литературы и по

его руины заложили основы нового европейского издания, которое ждало своего

90 002 окончательное завершение умелые, трудолюбивые руки»[2].

Многогранность и талант Карамзина раскрылись с первого номера

Москва Журнал. Как журналист он показал свою способность выпускать журнальные ком-

притча в изложении и содержании европейских моделей, которыми он так восхищался. Он

введен в качестве основного признака информированной критики русской и зарубежной книги и

пьесы и опубликованы тщательно отобранные и письменные переводы с западного происхождения.

экзамена по широкому кругу предметов.Он собрал взносы от ведущих

поэта-современника и представлено в его собственных «Письмах русского путешественника» (Письма

русского путешественника) и в сентиментальных рассказах, таких как Бедная Лиза (Бедная

Лиза) и Натали, боярская дочь (Наталья, боярская дочь) примеры

совершенная русская проза, зацепившая воображение читающего

публики и обеспечил успех сентиментализма как литературной моды в России. Нет

по крайней мере, Московский журнал провозгласил стилистическую революцию: без тщательного

кованая вышивка того, что стало известно как «новый стиль» (новый слоган)

эмоциональная тонкость и нюансы, на которые опирался сентиментализм, не могли быть

реализовано. Значение сентиментализма как чего-то большего, чем литературное

стиль в равной степени проявляется и в журнале: дух творчества Карамзина независим-

энт, просвещенный и гуманный.

Хотя деятельность Карамзина как писателя насчитывает более сорока лет

года (от публикации его первого перевода в 1783 году до его смерти в 1826 году,


2

Вестник Европы • Сентябрь 2004 г.

, когда он работал над двенадцатым томом своей монументальной истории России)

его основные литературные произведения сосредоточены в течение тринадцати лет. Это пери-

од, ограниченный двумя важными журналами, Московским журналом и Вестником

Европа. В 1790-х годах желание Карамзина поощрить развитие русского

литературы и привести Россию в культурное соответствие с Западом, вдохновил его поток

публикаций. Он стремился привести примеры развлечения и добился

письмо и создание литературного языка, способного конкурировать с французским или английским

в своем ассортименте и богатстве.

Тем не менее, в этот период на его творчество и философию жизни повлияли политические

знаковых, нелитературных события в Европе и России.Репрессивные меры согласно

Екатерина и Павел угрожали не только его друзьям, но и самому его существованию, поскольку

писатель. После безнадежного уныния царствования Павла неудивительно, что

Карамзин разделял волну оптимизма, прокатившуюся по России в

Присоединение Александра. Вигель описал, как «каждый чувствовал своего рода моральное расширение».

сион, взгляд стал добрее, походка смелее, дыхание свободнее»»[3]; Николай

Греч стремился охарактеризовать изменение конкретной ссылкой на собственный

Карамзина.

настроения:

«Невозможно описать удивление, радость и энтузиазм, вызванные

, что на самом деле было прискорбным и отвратительным событием (убийство Павла).Россия

вздохнул свободно. Никто больше не думал притворяться. Карамзин заметил

справедливо в своих мемуарах о состоянии Российском: «Кто был несчастнее Павла!

Слезы по поводу его смерти были пролиты только внутри его семьи». Не только на словах, но и на письме-

ing, в печати, особенно в стихах, люди выражали свои радостные чувства освобождения

от его тирании. Карамзин в своей оде на воцарение Александра сказал: «Сердца

готов вдохнуть Ты: / Наш дух возрождается надеждой./ Так выглядит внешний вид

сладостной весны/ Нести с собою забвения/ Всех темных ужасов зимы»[4].

Но это не означало и не могло означать полного возвращения Карамзина к верованиям

и энтузиазмом его юности. Он продолжал выступать как Филалет, защищая

философия умеренности и осторожности[5]. Опыты Карамзина и новые интер-

— это десятилетие между «Московским журналом» и «Вестником Европы»

.

изменил свой подход к журналистике: в предыдущем журнале он был преми-

в настоящее время писатель; к этой роли он теперь добавил роли историка и политолога.

личный публицист.Его прежняя пропаганда русского просвещения приняла новый

националистическая расцветка. «Вестник Европы» — средоточие карамзинских «

».

мысль и работа в начале царствования Александра; это кульминация

его годы работы над русской литературой и его лебединая песня до поступления в «

храм Истории»[6]. Хотя его репутация и влияние были значительными

на протяжении всего царствования Александра, так было до публикации первых восьми томов

.

умеса его «Истории государства Российского» в 1818 г.

, что Карамзин снова оказался в центре литературного внимания.

Карамзин был и редактором, и главным сотрудником «Вестника Европы»;

он оставил свою печать на каждом аспекте его содержания и представления так же неизгладимо, как и

сделал в своем предыдущем журнале. Сам Карамзин, быть может, не вполне осознавал

в какой степени он принял свою новую роль общественного трибуна; в предисловии к первому

(как и в статье конца 1802 г.) он подчеркивал свою заботу о лит-

Мотивы Н.Проза М. Карамзина в повести А. А. Дьякова «Из записок социал-демократа»

1. Майорова, О.Е. Дьяков Александр Александрович. [Дьяков Александр Александрович]. Русские писатели. 1800–1917 гг. Биографический словарь. 1800–1917 гг. Биографический словарь]. Том. 2: Г – К. Москва, 1992. С. 203–204. (In Russ.)

2. Незлобин А. . Фатальная жертва. Русский вестник. 1876 ​​г., № 5, стр. 119–192. (на рус.)

3. Незлобин, А.. Кружковщина. Наши лучшие люди – гордость нации: рассказы А. Незлобина [Кружковщина. Наши лучшие люди – гордость нации: Рассказы А. Незлобина. Одесса, 1879, вып. 1–3.

4. Ефимов А.С. Повесть «Фатальная жертва» А.А. Дьякова (А. Незлобина) и мотив «нечестивого собрания». Дьяков (А. Незлобин) и мотив «нечестивой встречи».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.