Какая религия в риме: 2.6. Религия Древнего Рима. История религии : конспект лекций

Содержание

1. ДРЕВНЕЙШАЯ РИМСКАЯ РЕЛИГИЯ — РЕЛИГИЯ ОБЩИНЫ

1. ДРЕВНЕЙШАЯ РИМСКАЯ РЕЛИГИЯ — РЕЛИГИЯ ОБЩИНЫ

Мы, по существу, не имеем надежных данных о древнейшей римской религии. Сведения о ней дошли в интерпретации авторов, писавших, когда многое из ранних верований и установлений было уже забыто, стало непонятно и толковалось в свете новых греко-римских социально-политических и философских идей. Истоки римской религии были затемнены и в трудах (дошедших до нас лишь в отрывках), возглавлявших римский культ великих понтификов. Часто они были известными юристами, в соответствии с общим духом римского права стремившимися предвидеть и детализировать все возможные казусы и нормы во взаимоотношениях людей с богами, порядок обращения к богам во всех мыслимых случаях и т. п. Именно из жреческих книг — индигитамент — черпали «отцы церкви» материал для насмешек над религией римлян, у которых каждым моментом жизни человека, каждой стадией произрастания и созревания зерна ведали особые боги, хотя, видимо, такие божества в живой народной религии особой роли не играли.

Эпиграфический материал, относящийся к нашей теме, становится массовым лишь с конца II в. до н. э. Более ранние надписи единичны, мало понятны, и их общепринятое толкование в науке еще не достигнуто. Более или менее надежным источником считается приписывавшийся царю Нуме календарь с обозначением праздников и священнодействий, а также список якобы им же установленных жреческих должностей — фламинов наиболее почитавшихся богов. Но и эти данные часто лишь с трудом поддаются интерпретации.

Такое состояние источников обусловило различные точки зрения как на общий характер ранней римской религии, так и на отдельные, связанные с нею проблемы, в частности на один из кардинальных вопросов о причинах отсутствия у римлян мифологии в общепринятом смысле этого слова.

Характерной чертой древнейшей римской религии обычно считают отсутствие четкого представления о богах (в доказательство приводят неясность пола, а иногда и имени божества, группировку божеств по разнополым парам, не связанным брачными или родственными узами), заменявшегося представлением о присущих различным предметам и действиям неопределенных силах — тгьштф, причем культ, обряды, ритуалы имели целью увеличить благотворное и нейтрализовать вредоносное действие таких сил.

Римская религия характеризуется иногда как «полидемоннзм», как некое особое восприятие мира, представлявшегося полем действия и переплетения таких сил и воль. Поэтому римляне долго не антропоморфизировали своих богов, не устанавливали между ними каких-то соотношений, могущих составить основу мифологии. Ум римлян был якобы антимифологичен. Лишь постепенно из массы nnraina стали выделяться древнейшие боги, с определенной индивидуальностью, с определенными функциями, частично восходившими к образам и функциям богов, общих для всех индоевропейских народов, например бога неба и света — Юпитера, известного также под именем «отца дня» — Диспатера. Высказывалось и предположение, что когда-то у римлян существовала какая-то впоследствии забытая примитивная мифология[29].

Особенно много внимания реконструкции римской мифологии на основании сопоставления с религиями и мифологиями других индоевропейских народов уделял, как известно, Ж. Дюмезиль. По его мнению, у римлян, так же как у индусов, иранцев, кельтов, германцев, существовала некогда мифология, отразившая трехчленное деление общества (жрецы, связанные также с сакральной царской властью, воины и производители материальных благ) и соответственное разделение функций богов.

Основные мифы этих народов, принимая разные формы, повествовали о борьбе и примирении богов, примирении, в результате которого создавалось полноценное, способное нормально функционировать общество. Отголоски первоначальной индоевропейской мифологии сохранялись у римлян лишь в ставших им самим непонятными ритуалах, сама же она из мира богов была перенесена в мир людей, став основой римской легендарной истории, заменившей теологию и теогонию. Рассказы о войне Ромула с сабинянами Тита Тация, закончившейся их объединением и установлением культа богов «трех функций»: Юпитера, Mapca и Квирина, о бое Горациев с Куриациями, о подвигах Муция Сцеволы и Горация Коклеса, о первых римских царях Дюмезиль считает секуляризованной мифологией индоевропейцев[30].

Это важнейшее положение Дюмезиля, направленное на доказательство того факта, что ум римлян не был просто «антимифологичен», но под влиянием особых обстоятельств создал свою специфическую мифологию-историю, принято и другими исследователями, несмотря на то, что по отдельным частным вопросам ему высказывали ряд возражений.

Делались также попытки детализировать мировосприятие древнейших римлян, связать их секуляризованную мифологию, в центре которой стоял сам Рим, с их представлением о времени (вехами на пути движения времени были события, начинавшие новый этап в истории города, — основание Рима, мир Ромула с Титом Тацием, установление республики и т. д.), с организацией пространства (Рим и все, что вне его, святость границ, пространство освященное и неосвященное), с организацией самой реальности, постигаемой опять-таки с точки зрения Рима (мир мертвых и мир живых, земной и космический порядок, одинаково статичные и столь тесно взаимосвязанные, что нарушение равновесия в одном неизбежно вело к нарушению равновесия в другом)[31].

Некоторые моменты во взглядах на древнейшую римскую религию общи разным исследователям. Неизбежно при этом встает вопрос, можно ли действительно считать, что она столь значительно отличается от других примитивных религий? В этом плане необходимы некоторые уточнения. Например, непонятно, на чем основывается точка зрения на опрееляющее для римской религии значение идеи numina, обусловившей якобы специфическую для римлян неясность представлении о божестве.

Numina не упоминаются в древнейших дошедших до нас целиком или в отрывках памятниках — в песне аральских братьев и салиев, в формуле объявления войны, произносившейся главой коллегии фециалов, ведавшей «международными отношениями», в заклинании, обращенном ? божеству врагов с призывом перейти на сторону римлян (evocatio), в молитве ? подземным богам, в жертву которым римский полководец ради победы римлян приносил и себя, и неприятельское войско (devotio).

В более поздних источниках, когда боги обрели четкую индивидуальность, numina могли обозначать самое божество, понятие божественности, величия, могущества (отсюда — применение этого термина к сенату и императорам), волю бога, его функции (например, у Сервия в Aen., 1, 666: один бог имеет много numina). В таком значении термин numen употреблялся авторами конца Республики и Империи, а также в многочисленных сакральных надписях, предполагавших наличие не некоей абстракции, а определенного субъекта[32]. Если же, говоря о numina, иметь в виду то бесспорное обстоятельство, что римляне особой божественной или магической силой наделяли горы, камни, деревья, рощи, источники, реки, некоторых животных, то в этом нет ничего специфически римского, поскольку аналогичные верования засвидетельствованы и у других, стадиально близких к древнейшему Риму племен и народов.

Что касается неясности пола, имени, функций божества, отразившихся в таких к нему обращениях, как «или бог, или богиня», «или муж, или женщина», неопределенности пола древнейшего пастушеского божества Палес, бывшего и женского (чаще) и мужского рода, обращение к богу с добавлением слов «или каким бы другим именем ты ни пожелал называться», удвоение таких древних божеств, как Фавн и Фавна, Либер и Либера, Помона и Помон и т. п., то, во-первых, следует заметить, что подобные случаи не так уже часты, а, во-вторых, сами древние авторы давали им достаточно убедительные объяснения. Так, Авл Геллий писал (II, 28), что искупительная жертва в случае землетрясения приносится «или богу, или богине», поскольку не было точно известно, какое именно божество трясет землю, и неопределенность диктовалась стремлением избежать ошибки. Согласно Сервию, римляне, опасаясь, как бы враги не переманили на свою сторону божество, опекающее их город, скрывали его имя, причем по понтификальному праву следовало избегать называть и имена других богов.

Поэтому на посвященном в Капитолии Гению Рима щите было написано: sive mas, sive femina, a к Юпитеру понтифики обращались говоря: Iuppiter Oplimus Maximus, sive quo alio nomine te appelare volueris (Serv. Аеп., II, 351). Он же пишет, что, по мнению некоторых, божество может быть причастно к обоим полам, и ссылается на имеющееся на Кипре изображение бородатой Венеры, соединяющей в себе мужское и японское начала (Ibid., II, 632). Двуполость Венеры упоминает и Макробий (Sat., III, 8, 3).

Самый интерес к этому вопросу, так же как пример Венеры на Кипре, показывает, что божества с неопределенным полом встречались не только в Риме, где, кстати, такая неопределенность могла обусловливаться особыми обстоятельствами, как в случае с землетрясением, а не какой-то специфической неясностью представлений о божестве. Не свидетельствует о ней и наличие пар разнополых богов. Скорее оно было результатом неких общих разным народам верований, появлявшихся на определенной стадии религиозного творчества.

Из основанных на обширнейшем материале исследований Манхардта о культах и обрядах, связанных с лесом и полем[33], явствует, что в крестьянских обрядах, относящихся к сменам сезонов и циклам земледельческих работ, лицами, представлявшими на соответствующих церемониях духов деревьев, леса, хлеба, последнего снопа, весны, зимы, могли быть мужчины и женщины, Девушки или пожилые женщины, могли фигурировать в одиночку или парами, как, например, король и королева мая. Следовательно, в тех архаических верованиях, которые породили описанные Манхардтом обряды, духи или божества, наиболее тесно связанные со средой, окружающей крестьянина, и с его деятельностью, могли быть разных полов и нести одни и те же функции. Так, и в Италии кое-где Церера была мужского пола или почиталась с паредром мужского пола[34]. При тесном же общении римлян с соседями взаимовлияние и взаимопроникновение верований было неизбежно. Так же можно объяснить двуполую природу и удвоение Палес (Serv. Georg., III, 1), которую могли себе по-разному представлять общины, вошедшие затем в состав Рима и объединившие свои культы.

Таким образом, перечисленные выше обстоятельства вряд ли можно считать доказательством какого-то особого склада ума римлян, проявившегося в их религиозных верованиях.

То же относится к упоминавшейся ссылке на богов отдельных актов и состояний, заимствованных из индигитамент и наиболее полно приводимых Августином (Aug. De Civ. Dei., IV, 11–24; ср.: Serv. Georg., I, 21). В той мере, в какой они не были плодом ученых спекуляций понтификов, такие боги тоже не специфичны для Рима. Как показал Узе-нер[35], сопоставляя данные о различных народах, аналогичные божества (как он называл их, «божества момента») с мелкими функциями и именами, произведенными от действий и эпитетов, присущи повсюду ранним стадиям религиозных верований, отразившихся даже в почитании наделенных аналогичными функциями средневековых святых. Такие боги, писал Узенер, имелись и в Греции, где частично почитались во все времена, а частично передали свои функции, с соответственными эпитетами, другим, более популярным и могущественным богам[36].

Следовательно, наличие таких «божеств момента» также не специфично для римлян, тем более что мы не знаем, пи когда складывались индигитаменты, ни в какой мере их авторы заимствовали своих богов из живой религии, а в какой создавали сами.

Была ли у римлян в некие неизвестные нам времена мифология, подобная мифологии других стадиально близких к ним народов? Выше уже приводилась точка зрения Дюмезиля и других авторов на возможное существование впоследствии заглохших мифов. Действительно, одним из древнейших римских, известных и у других италиков богов был Янус. Впоследствии он считался богом всякого начала, поэтому ему был посвящен первый день года и каждого месяца и имя его произносилось перед каждым обращением ? богам. Был он также богом входов и выходов, ворот и дверей, а храм его отпирался во время войны и запирался во время мира. Функции Януса, а также его изображения с двумя и четырьмя лицами неоднократно комментировались позднейшими авторами, высказывавшими самые различные предположения (Serv.

Aen., I, 291, 292; XII, 198; Macrob. Sat., I, 9, 7). Но в восходящей к древнейшим временам песне салиев он именовался «богом богов» и «добрым создателем» (Macrob. Sat., I, 9, 14–18). Может быть, первоначально Янус был создателем мира, космоса. О его некогда первенствующем положении говорит и тот факт, что его жрецом был возглавлявший культ царь, а затем при Республике сменивший его и впоследствии оттесненный великим понтификом «царь священнодействий» — rex sacrorum[37]. Затем, с утратой интереса к мифологии космическая роль Януса как создателя мира если не была забыта, то игнорировалась, и трактовка его образа развивалась в двух направлениях: с одной стороны, как бога всякого начала, с другой — как первого царя предков латинов и римлян, жившего на холме Яникуле, гостеприимно встретившего и взявшего в соправители Сатурна, который научил его диких подданных земледелию и вообще более цивилизованной жизни (Serv. Aen., VIII, 319, 322; Macrob. Sat., I, 7, 18–28).

Отголоском первоначальных представлений могла быть позднейшая трактовка Януса как мира — mundus (Serv. Aen., VII, 610; Macrob. Sat., I 7t 18–28), как бога, который все формирует, всем правит, знает прошедшее и будущее (отсюда его два лица), как силы, заключенной во всех элементах, их связующей, как создателя человеческого рода, продолжению которого он способствует (Macrob. Sat., I, 9, 14–18 со ссылкой на авгура М. Мессалу и Варрона). Овидий, собравший в начале «Фаст» различные версии о Янусе, изображает его и как жившего на Яникуле царя, в правление которого царили мир, справедливость и всеобщее благополучие, и как бога, обуздывающего войну, бога входов и выходов, небесного привратника, передающего богам молитвы людей, и как бога заключения союзов (в частности, союза Ромула с Титом Тацием), и как первобытный хаос, из которого выделились составляющие мир элементы и возник упорядоченный космос, а сам Янус, первоначально бесформенный шар, приобрел образ бога, блюстителя мирового порядка, стража мира, вращающего его ось. Конечно, здесь несомненно влияние позднейшей философской мысли, но тот факт, что сотворение мира и управление царствующим в мире порядком связывались именно с Янусом, а не, скажем, с верховным богом Рима Юпитером, в сочетании с его эпитетами в песне салиев допускает предположение о его соответствующей роли в некогда существовавшей мифологии. В пользу этого говорят и некоторые наблюдения Кука[38], отмечавшего наличие и у других народов древности архаического двуликого бога неба, а также связь Януса с архаическими представлениями о небе, как о металлическом своде. Первоначально Янус изображался в виде такого свода, затем его храм представлял. собой покрытую бронзой двойную арку на колоннах, символизировавшую небо и носившую название Ianus Geminus.

Может быть, в глубокой древности существовал и миф о происхождении людей от деревьев. На него намекает Сервий, комментируя рассказ Евандра о живших некогда в лесах на месте будущего Рима фавнах и нимфах и племени людей, рожденных стволами крепкого дуба, познавших никакой культуры и цивилизованных впоследствии Сатурном. Сервий пишет, что поскольку древние люди не имели домов и жили в дуплах, то те, которые видели, как они оттуда выходят со своим потомством, думали, что они рождены деревьями (VIII, 315). Об огромной роли культа деревьев и особенно дуба у римлян, как и у других пародов, обширный материал собрал, как известно, Фрезер[39]. Он подчеркивал связь дуба с Юпитером, с альбанскими и римскими царями, носившими венки из дуба. Он обращал внимание на то, что все альбанские цари носили прозвище Сильвии — «лесовики», и высказывал предположение, что цари Альбы и Рима воплощали дух дуба, а через связь с ним — и Юпитера, почему царь Латин стал Юпитером Латиарисом, почитавшимся в горном лесу. Следует заметить, что Юпитер был связан не только с дубом, но и с буком и под именем Юпитера Фагутала почитался в буковом лесу на одноименном холме Фагутале (Plin. ?. ?., XVI, 15, 1). Духом дуба Фрезер считает и божество арицийской рощи Вирбия, сочетавшееся священным браком с нимфой дуба Дианой, святилище которой было у озера Неми. Знаменитый же обычай, по которому жрецом арицийской Дианы был беглый раб, убивший своего предшественника, Фрезер толкует как реминисценцию ритуального убиения царя как духа дуба, воскресавшего затем обновленным. Сакральным браком, по мнению Фрезера, сочетался в священном лесу царь Нума с лесной нимфой Эгерией, почитавшейся вместе с Дианой.

Как бы ни расценивать гипотезы Фрезера, отрицать значение культа деревьев и леса в римской религии, очевидно, не приходится. Культ отдельных рощ был впоследствии объединен в праздник Лукарий, когда в роще богини Деа Диа приносились жертвы Юпитеру, Янусу, Ларам, матери Ларов, Флоре и Весте во искупление порубок и других нарушений покоя леса. Искупительная жертва приносилась и частным липом, намеревавшимся срубить дерево (Cato, 139). Существовал и бог Лукарис. хранивший созданное Ромулом убежище «между двумя рощами» (Serv. Aen., II, 761). Священные деревья почитались в имениях (Pomp. Porph. Od., III, 221). Древнейшие изображения богов делались из ветвей дерева (Serv. Aen. II, 225). Древпейшие римско-италийские божества — Фавн и Фавна, сильваны, Пик, Кармента, Карна, Робиго, Деа Диа почитались в рощах. Роща была посвящена и Минерве (Plin. ?. ?., X, 14, 1). Часть этих божеств имела, как и Янус, двойную судьбу: оставаясь божествами, они вместе с тем были включены в легендарную римскую историю как цари или связанные с царями персонажи. Так, якобы пришедший из Аркадии и поселившийся на Палатине царь Евандр (впоследствии союзник Энея) был сыном нимфы-пророчицы Кармеиты и ежегодно на воздвигнутом им обоим алтаре получал жертвоприношения (Dion. Halic, I, 31–32). Вместе с тем Карменту почитали и как помощницу при родах, способствовавшую правильному развитию зародыша, как покровительницу детей (Aul. Gell., XVI, 16; Ovid. Fast., I, 627–636). Эгерия была советницей Нумы, подсказавшей ему ряд мудрых установлений, особенно в области культа (Liv., I, 19; Ovid. Fast., III, 285–342). Фавны в Италии и Риме почитались как боги леса, дававшие пророчества в шуме листвы или во сне спящим в лесу, как защитники стад от волков, не смевших трогать скот в день их праздника Фауналий (Pomp. Porph. Od., III, 18, 1; 9; 13). С Фавном был связан древнейший праздник Луперкалий, праздник очищения и плодородия, когда нагие юноши — луперки — бежали вокруг Палатина, стегая женщин ремнями из шкуры жертвенного козла, чтобы сделать их плодовитыми; обряд вместе с тем имел целью отогнать от стад волков. О популярности Фавна говорит разнообразие дававшихся ему имен: Inuus, Incubus, Fatuus, Fatulcus, а также почитание его паредры Фавны или Фатуи, с которой впоследствии связывались разные предания. Пик — Picus Marlins, посвященный Марсу дятел, дававший пророчества жрецу авгуру, державшему в своем доме дятла, согласно традиции привел на место их поселения пиценов, получивших от него свое имя (Nonn. Marc, p. 834). Он же был самостоятельным богом Пикумном, возлюбленным богини Помоны (Serv. Aen., VII, 190). Вместе с тем Пик и Фавн выступают как цари латинов: первым в их ряду был Питумн, брат Пилумна. Питумн изобрел унавоживание полей, почему его называли также Стеркулииом, Пилумн — дробление зерна пестом (pilum). Сыном Пилумна был Пик (по другой версии он был сыном Сатурна — Serv. Aen., VII, 170–203), сыном Пика Фавн, а Фавна — Латин (Serv. Aen., IX, 4; X, 76).

Священными были не только деревья, но и некоторые травы: посвященный Марсу gramen, якобы росший из человеческой крови, вербена, росшая на Капитолии, и вообще дерн, который клали перед жертвоприношениями на алтари (Serv. Aen., XII, 119–120). Столь значительная роль деревьев, растительности, леса, лесных божеств в культе и легендарной предыстории Рима делает вероятным существование каких-то мифов, связанных с лесом и деревьями, в частности ? происхождении людей от деревьев, мифов, имевшихся и у других народов[40].

Существовал также у римлян обычный для многих народов культ возвышенностей и камней. Так, Юпитер имел имя lapis, клятва которым считалась особенно священной (Serv. Aen., VIII, 641; Aul. Gell., I, 11). Со скалой была связана Добрая богиня — Bona Dea (Ovid. Fast., V, 149–159), впоследствии приобретшая особенное значение как объект женского культа, считавшаяся ученой дочерью Фавна, имя которой было табу (Serv. Aen., VIII, 314). Еще более распространено было почитание водных источников (по Сервию, «нет источника не священного». — Aen., VII, 84), культ которых был объединен в культе бога Фоне с праздником Фонтаналий. С водной стихией был связан и бог Нептун.

Почитались и некоторые звери: уже упоминавшийся дятел, орел (птица Юпитера), бык и особенно волк. Помимо волчьего праздника Лунеркалий и предания о кормившей Ромула и Рема волчице, с волками были связаны разные поверья, говорящие об их роли в древние времена. Когда новобрачная входила в дом жениха, порог натирался волчьим жиром: считалось, что волчий жир и части тела волка помогают от многих болезней. Рассказывали, что волчица в присутствии сородичей сочетается браком с супругом, а потеряв его, более не вступает в брак (Serv. Aen., IV, 458), — факт немаловажный, учитывая уважение римлян к женщинам, состоявшим в браке только один раз. Верили, что некоторые люди могут превращаться в волков, а человек, которого волк, выйдя из лесу, увидит первым, лишается голоса (Serv. Bucol., VIII, 97; IX, 54; Plin. ?. ?., VIII, 34, 1–2). Волку приписывались особые магические свойства (Inn., Philarg. Bucol., VIII, 97), шерсть и копчик его хвоста якобы помогали добиться любви; встреча с волком, переходившим человеку дорогу с правой стороны, предвещала необыкновенную удачу (Plin. ?. ?., VIII, 24, 3). Возможно, что с этими животными были связаны и какие-то мифы. По словам Дионисия Галикарнасского (I, 59), на форуме Лавиния стояли очень древние бронзовые изваяния волка, лисы и орла, напоминавшие о предзнаменовании, имевшем место тогда, когда Эней строил город: в лесу загорелся огонь, волк в пасти принес сухое дерево и бросил его в пламя, а орел раздувал его крыльями; лиса же пыталась загасить огонь намоченным в воде хвостом, но этой ей не удалось. Эней понял, что это означает процветание города и зависть соседей, которую он победит с помощью богов. Правда, неизвестно, когда сложилась эта легенда и восходит ли она к каким-то древнейшим корням.

Как известно, в примитивных религиях большое место занимали мифы, связанные с инициацией. В исторические времена обряды инициации у римлян не засвидетельствованы. Переход мальчика в разряд взрослых знаменовался тем, что он посвящал свою детскую буллу домашним Ларам, приносил жертву богине юности — Ювентас, почитавшейся вместе с Юпитером на Капитолии, и одевал мужскую тогу. Существует, однако, мнение, что некоторые реминисценции инициации сохранялись в обрядах луперкалий[41]. Возможно, они отразились и в обычае приносить богине Мании в дар куклы вместо некогда приносившихся ей в жертву детей. Мания была мрачной хтонической богиней, культ которой был как-то связан с культом Ларов, видимо, возникшим из культа предков (о чем подробнее дальше), и вполне могла быть аналогична якобы пожиравшему посвящаемых чудовищу, игравшему, как и духи предков, главную роль в обрядах инициации у разных народов[42]. Впоследствии мнимая смерть посвящаемых (обязательный момент инициации, когда юноша будто бы умирал, а затем воскресал уже полноправным взрослым мужчиной) могла быть интерпретирована как реальные кровавые жертвы.

Возможно, имелись и мифы о священных браках. Выше уже приводились соображения Фрезера о таких браках, между прочим о браке Вирбия и Дианы. Их история (Вирбий, впоследствии отождествленный с Ипполитом, погибал растерзанный конями) близка к распространенным у разных народов мифам о «хозяйке леса» и ее смертном, погибавшем от ее гнева любовнике — охотнике или пастухе[43]. Отождествление Вирбия с Ипполитом, якобы воскрешенным Дианой и перенесенным на озеро Неми, возможно, обусловливалось наличием какого-то мифа о Диане и Вирбии, давшего повод для такого отождествления. Может быть, трансформировавшимся до неузнаваемости мифом о сакральном браке была история Акки Ларентии. По одной версии, она была кормилицей Ромула и Рема, по другой — это гетера, проведшая ночь с Гераклом в его храме, а затем выданная им замуж за богатейшего человека. Оставленное мужем состояние она завещала римскому народу, за что ей воздавался культ и справлялся посвященный ей праздник Ларенталий. Ее статус гетеры роднит ее с теми духами растительности, праздники которых сопровождались сексуальной свободой, якобы стимулировавшей плодородие земли. В Риме существовал такой веселый и разнузданный праздник — Флоралии (в честь Флоры), в котором активное участие принимали проститутки (Ovid. Fast, V, 278–373).

К мифам о сакральных браках могли относиться и истории о союзе девушек, свободных и рабынь, с божеством домашнего очага, от которого рождались герои, основатели и законодатели.

Если высказанные предположения в какой-то мере справедливы, то наличие в древнейшем Риме мифологии, сходной с мифологией стадиально близких народов, можно считать вполне вероятным и не считать римлян в этом плане каким-то исключением. С другими народами их сближает и почитание божественных множественностей[44] — Фавнов, Сильванов, Ларов, манов, Юнон (сообщавших плодовитость женщинам, у каждой из которых была своя Юнона), гениев и т. п.

Наконец, что особенно важно, римская религия, как и другие религии, зародившиеся при общинном строе, была связана не с индивидами, а с коллективами, причем эта ее ярко выраженная черта закрепилась на особенно долгий срок, что было одной из причин, определивших своеобразие ее дальнейшего развития. Блаженный Августин в своей полемике с язычниками издевался над римской идеей первичности человеческих институтов перед религиозными (с его точки зрения, первичен бог, а люди и их институты вторичны). Мы не можем знать, когда возникло и оформилось такое воззрение, но в исторические времена оно глубоко укоренилось в римском сознании. Предания приписывали установление культа тех или иных богов Евандру, Ромулу и другим царям. Они якобы учреждали не только общеримские культы, но и культы триб, курий, пагов (Dion. Halic, II, 21; 23, 63, 76: IV, 14, 15). Цари или жрецы предписывали отдельным родам и фамилиям, как и каких богов они должны чтить, как под надзором понтификов отправлять Фамильный культ — sacra privata. Понтифики же надзирали за религиозной жизнью присоединившихся к Риму городов (Fest., s. v. mnnicipalia sacra), оставляя им одни культы, другие переводя в Рим. Впоследствии, как известно из устава колонии Юлии Генетивы в Испании (CIL., II, 5439, § 64, 65, 70, 72), первые декурионы колонии решали, какие будут в колонии почитаться боги, какие будут проводиться в их честь священнодействия и праздники. Из «Дигест» мы узнаем, что даже землевладелец, в собственность которого попадали села, устанавливал, какие у них будут празднества и состязания, обычно имевшие культовый характер (Dig., XXXI, 71, 33). Все это характерно для римского взгляда на религию, как на функцию коллективов. Таковой она, вероятно, была с самого начала, но возникала не по неким предписаниям, а стихийно, как и у других народов.

В современной науке утвердилось мнение о возникновении Рима не из объединения родов, как считали раньше, а из синойкизма территориальных общин, в которых, однако, еще сильны были кровнородственные связи[45]. Такие общины располагались на холмах — montani — и в разделяющих их долинах — pagani. Они существовали еще в позднереспубликанском Риме, паги же во все времена имелись на италийской территории. Воспоминание о слиянии самостоятельных общин в римскую civitas отразилось, между прочим, в древнейшем, сохранившемся в песне салиев обозначении римского народа во множественном числе — poplac — «народы»[46]. У этих общин были свои культы ручьев (Карменты у Палатина, Ютурны на Форуме), холмов (Палее и Палатуи на Палатине, Квирина на Квиринале, Салюс на Салютаре), деревьев (бука на Фагутале, чтившегося как Юпитер Фагутал, тростника на Виминале с культом Юпитера Вимина), тогда как земледельцы долин чтили богинь посева я жатвы — Сейю, Сегетию, Мессию, Тутулину[47].

Вопрос о наличии в Риме родовых культов спорен. Латте[48] приводит некоторые совпадения имен богов и родов, например богини Винилии и рода Винилиев, Анхарии и Анхариев, но в общем оспаривает мнение о распространении гентильных культов, поскольку большие роды почитали не богов-прародителей, а общеримских богов: Пинарии и Потитии — Геркулеса, Наутии — Минерву, Аврелии — Солнце, Юлии — Вейовиса, которому в конце Республики gentiles luliei посвятили алтарь «по альбанскому ритуалу», очевидно, в связи с происхождением Юлиев из Альбы (CIL, I, 1439). Высказывалось предположение, что культ Юноны Сестринской (Sororia), по традиции учрежденный Горацием во искупление убийства сестры после победы над Куриациями, был культом рода Горациев[49]. Может быть, такой же родовой характер носил культ Януса Куриация, учрежденный якобы по тому же случаю, но впоследствии оба эти культа (как и другие родовые культы) стали общеримскими и на алтарях Юноны Сестринской и Януса Куриация ежегодно совершались торжественные жертвоприношения (Dion. Halic, III, 22,5). В древнейшие времена прародителем, а значит и божеством рода, считался Гений, в культе которого участвовали только свободнорожденные носители родового имени (Nonn. Marc, р. 172). Неопределенность данных о родовых культах, возможно, объясняется именно тем, что кровнородственные общины издавна стали превращаться в соседские и родовые культы стали вытесняться, с одной стороны, фамильными, а с другой — культами общин соседских. Конечно, четкую грань здесь провести невозможно, поскольку кровнородственные связи сохранялись и внутри соседских общин. В этом смысле знаменателен тот факт, что ритуальная нечистота фамилии, глава которой умирал, прекращавшаяся только после очистительных жертвоприношений, распространялась и на наг, к которому принадлежала фамилия (Pomp. Porph. Serm., II, 13, 14), т. е. паг рассматривался как некое родственное объединение.

В результате синойкизма бол» ества и культы сливались, отголоском чего было предание об объединении культов римлян и сабинян после мира Ромула с Титом Тацием, праздник Сеитимонтия, когда первоначально объединившиеся семь холмов приносили семь Жертв, обряды аргеев, в которых участвовали курии, Фордицидии, когда каждая курия приносила богине земли Теллус стельную корову, и др. Удвоены были коллегии салиев (salii Pallatini и salii Collini), луперков (luperci Quinctiales и luperci Fabiani), сабинский бог клятв Semo Sancus дублировал имевшего ту же функцию Dius Fidius, Ларуида (хтоническая богиня) дублировала Ларенту[50].

Боги, имевшие одинаковое имя или сходные функции, сливались, приобретали эпитеты и функции сходных по значению божеств, что объясняет многочисленность эпитетов и функций главных богов римского пантеона. Так, Юпитер Луцетий (от Lux — свет) был отождествлен с Диспатером (Serv. Aen., IX, 576). Впоследствии, когда римляне стали приходить во все более тесное соприкосновение с италийскими общинами, Юпитер почитался не только как бог неба и грозы, но и как гарант верности клятве, податель победы, хранитель границ, покровитель виноградников (отсюда посвящение ему праздника Виналий и эпитет Либер), как «плодоносящий» — Frugifer и как Dapalis (от священной трапезы — daps, которую устраивал для него земледелец, моливший о хорошем урожае). Он принимал эпитеты и других богов: Анксур (от бога Анксура, почитавшегося в Таррацине), Пёнин (горный бог), Клитумн (бог одноименной реки), Сумман (бог ночных молний) и др.[51]

Юнона, выделившаяся из Юнон женщин, была и родовспомогательница — Лунина, и — под влиянием ее культа в других городах — царица, Популона, воинственная Куритис с колесницей и копьем; Диана была и лесной богиней, и луной, и родовспомогателышцей; Фортуна — и богиней-матерью, и кормилицей, и предсказательницей, и богиней судьбы и счастливого случая. Геракл мог быть и богом прибыли (поэтому ему в Риме на его древнем алтаре — Ara maxima — жертвовалась десятая часть торговой прибыли и военной добычи), и военным богом с эпитетами Победитель, Непобедимый; в таком качестве он почитался в Тибуре, где имел свою коллегию салиев, аналогичных римским салиям Марса. Сабинская богиня Вакуна слилась с Церерой, а затем с Викторией, Минервой и Дианой. Таким образом, боги вошедших в состав Рима общин сливались, смешивались их имена и функции, они становились общеримскими или оставались богами пагов, или же их ожидало забвение, как впоследствии нередко происходило с богами италийских городов[52]. Сходные процессы можно обнаружить и в других религиях, например греческой[53], хотя, конечно, аккумуляция функций наиболее популярных божеств обусловливалась не только их слиянием с другими, но и тем, что ? ним обращались, веря в их могущество, в разных случаях жизни.

В исторические времена в Риме, священнодействия разделялись на частные — sacra privata, отправлявшиеся родами или фамилиями, sacra popul?res, отправлявшиеся различными подразделениями граждан (например, куриями, но сюда же, видимо, можно отнести и паги), и sacra publica, отправлявшимися за весь народ. По мнению Каталано[54], в древнейшие времена такого разделения не было: то, что совершалось во имя общего блага, совершалось и во имя блага отдельного лица или группы, и наоборот. Во всяком случае, эти sacra не были отделены друг от друга стеной, поскольку все они имели в виду одних и тех же богов только, так сказать, в разных аспектах, и самые церемонии были сходны, например сопровождавшийся жертвоприношениями очистительный обход земли отдельной фамилии, пага и всей civitas (так называемая люстрация). Ряд священнодействий совершался и частным порядком — privatim, и публично — publice, например приношение богам в календы июня бобовой каши (Nonn. Marc, p. 539, со ссылкой на Варрона), праздник в честь Палее — Палилии и др. Кроме того, все эти sacra, как уже упоминалось, состояли под надзором понтификов, составляя части одного целого.

Все разновидности sacra были обусловлены не личным выбором участников, а их причастностью к коллективам, составлявшим в своей совокупности римский народ, — фамилиям, соседским общинам, гражданской общине. Вряд ли можно, как то делал Латте[55], настаивать на первичности культов «крестьянской усадьбы», перенесенных затем на римский культ в целом. Скорее следует говорить о единстве принципов, на которых строились и частные, и общественные культы, принципов, связующих коллектив с божеством.

Первичной ячейкой, производственной и социальной, была фамилия. Под этим термином понимались находящиеся под властью ее главы люди (жена, сыновья и внуки с их женами, незамужние дочери, рабы, зависимые клиенты) и имущество, считавшееся собственностью pater familias, но ограниченной, с одной стороны, всем коллективом граждан, требовавшим от главы фамилии тщательной обработки земли и разумного обращения с имуществом и людьми, а с другой — признанием наследников латентными совладельцами главы фамилии, обязанного оставить им имущество не преуменьшенным, а преумноженным, святостью обязанностей патрона относительно клиента, мерами, смягчавшими власть господина над рабами[56]. Характеру фамилии соответствовали и фамильные культы[57], цементировавшие ее как коллектив: культ Гения главы фамилии, видимо, происшедший из культа Гения рода. Впоследствии представления о Гениях настолько расширились и усложнились, что из позднейших комментариев очень трудно понять их первоначальное значение. Обычно считается, что Гений мужчины, как Юнона женщины, олицетворял его способность к воспроизводству потомства и другие его силы и возможности. В день рождения главы фамилии домашние приносили жертвы его гению, по, видимо, первоначально его культ большой роли не играл. Центром фамильного культа был домашний очаг, домашняя Веста. Вокруг очага для трапезы собиралась вся фамилия, и самая трапеза носила сакральный характер, часть ее уделялась богам. Домашними божествами были Пенаты, хранители внутреннего вместилища продовольственных запасов и дома в целом. Наибольшее же значение имел культ Ларов, выступавших или как множественность, или как один фамильный Jlap — Lar iamiiiaris.

Относительно природы Ларов существуют различные точки зрения. Античные авторы выводили их культ из культа предков, связывая его с древним обычаем хоронить мертвых в их домах (Serv. Aen., V, 64; Vi, 152), считали Ларов ставшими богами душами людей (Fest., s. v. eftigies lancae). Из современных исследователей одни примыкают к такому толкованию, другие его оспаривают. Так, Латте разбирая весьма туманные упоминания о матери Ларов, ее связи с Аккой Ларентией, Ларундой и праздником Ларенталий, приходит к выводу, что Лары всегда были духами имения, а не предков, культ которых, с его точки зрения, не имел особого значения в Риме. Вайе[58], не отрицая связи Ларов с воспоминаниями о мертвых, их близости к миру покойных — Манов, к хтоническим силам смерти и плодородия — Ларенте-Ларунде, Мании, сближает их с Пенатами в один комплекс духов фамилии и дома, к которым обращались во всех важнейших случаях жизни — при браке, родах, смерти, очищении фамилии. Дюмезиль[59] толкует Ларов как хранителей тех мест, где люди чувствовали себя уверенно, в противоположность Фавнам, царившим там, «где люди не чувствовали себя дома». Лары всегда связаны с местом, с почвой, а потому их нельзя отождествлять с предками. Мертвые были Маны и divi parentes или divi parentum — «добрые боги», «боги предков», под влиянием греков сближавшиеся с демонами-хранителями или мстителями. Пиккалуга не останавливаясь на происхождении Ларов, отождествляет Манию, страшное существо загробного мира, причину безумия, с матерью Ларов, покровителей обжитого мира, благодетельных для всего, что находится внутри него, и грозных для всякой опасности извне. Некогда Мания и Лары, в соответствии с темными сторонами их природы, требовали человеческих жертвоприношений, замененных затем изображением свободных (в виде кукол) и рабов (в виде шаров из шерсти;. Эти изображения вешались на перекрестке, при этом приносились молитвы, чтобы никто из фамилии не умер.

Думается, что в некоторых отношениях споры о Ларах несколько схоластичны. Как это достаточно хорошо засвидетельствовано для других народов, стоявших на той же стадии развития, резкой дифференциации между духами предков какого-то коллектива или его главы и духами-покровителями земли такой группы не было. Принадлежность ? ней непосредственно связывалась с участием в культе ее святынь, а их наличие — с правами как всей группы, так и отдельных ее членов на ее территорию и выделявшиеся из нее индивидуальные участки. Не было строгой дифференциации между духами растительности, леса, дома. Не могло ее быть и в древнейшем Риме, где, как уже упоминалось, самое понятие «фамилия» включало и людей, и землю, и имущество. На недиффоренцированность в этом плане функции Ларов указывает, между прочим, и их связь с домашним очагом и фамильной трапезой, и связь с деревьями и рощами, в каждой усадьбе посвящавшимися Ларам. Такие же рощи у других народов считались обиталищем предков и духов-хранителей дома и земли. По сообщениям античных авторов, сыновья почитали умершего отца, как бога (Serv. Aen., V, 47). Подняв первую кость с погребального костра отца, сын объявлял, что покойный стал богом (Plut. Quaest. Rom., 14). Достаточно хорошо засвидетельствованы почитание богов Манов, богов предков, посвященные поминовению и умилостивлению умерших Паренталии, идентичные Лемуриям, от лемуров, теней предков (Pseiidoacr. Epist., II, 209), праздник сага cognatio, когда считалось, что среди собравшихся родственников присутствуют и покойные члены семьи (Ovid. Fast., II, 21–36, 532–583, 618–620). Знаменательно также, что Овидий связывает угощение покойных с л» ертвой Ларам (Ibid., II, 654). Вряд ли можно оторвать от культа предков обычай хранить в домах, по крайней мере в знатных семьях, их изображения — imagines[60] и нести изображении предков в погребальном кортеже их потомка, да и всем известное необычайное почтение римлян к предкам вообще.

Принадлежность человека ? фамилии и обусловливавшиеся ею права и обязанности длились, пока он участвовал в фамильных священнодействиях — donec in sacris remaneat (CI, VIII, 53, 11), a переходивший иг своей фамилии в другую должен был отречься от фамильного культа первой (Serv. Aen., II, 156), так же как к Ларам фамилии мужа, принеся ему в дар асс, приобщалась новобрачная, распрощавшись с Ларами фамилии отца и принеся им в жертву свои игрушки и украшения. Но, видимо, как и в случае с гентильными культами, отходившими на задний план по мере вытеснения кровнородственных связей соседскими, характер Ларов как предков в фамильном культе стал несколько стушевываться по мере того, как в фамильную общину стали входить чуждые ей по крови или по браку люди — рабы, вольноотпущенники, клиенты — и фамилия стала превращаться в организацию не только и не столько родственную, сколько в социально-экономическую. Однако Лары продолжали играть роль цементирующей и регулирующей жизнь и функционирование (Фамилии силы, причем роль эта все возрастала. Отправление культа Ларов, как и другие фамильные sacra, лежало на главе фамилии и было теснейшим образом связано с его владельческими правами и дееспособностью. Наследник pater familias, независимо от того, был ли он его родственником или посторонним, был обязан отправлять sacra и нести связанные с ними расходы, что учитывалось при дележе имущества между сонаследниками и отразилось в крылатом выражении: hereditas sine sacris (наследование без обязанностей совершать священнодействия) как синоним прав без обязанностей. Юристы в качестве одной из причин, почему фамилия не должна долго оставаться без хозяина, указывали на недопустимость перерыва в sacra (Q. Muc. Scaev. Fragm., 3; Q. Muc. Scaev. Fragm., 15; Cic, De leg., II, 48–49). От Лара зависело господство над наследственным имуществом (Plant. Aulul., Proem).

Связь Лара с юридическими правами главы фамилии и его обязанностями особенно наглядно выступает в произносившейся претором формуле лишения расточителя правоспособности: «Так как ты своей негодностью губишь отцовское и дедовское имущество и ведешь детей к нужде, я отлучаю тебя от Лара и ведения дел (Lare comercioque interdico. — Paul. Sent, IVa, 7). Такое место в праве Лары могли занять лишь в силу их изначальной роли гарантов собственности (представленной ее главой) фамильной общины на ее имущество, и в первую очередь землю, что лишний раз показывает неправомерность разделения в данном случае земельного участка и возделывающих его людей.

Во внутренней жизни фамилии Лары, как и аналогичные им духи и божества у других народов, следили за выполнением регулирующих ее жизнь норм, включавшихся в общее понятие Pietas, означавшее соблюдение долга относительно родителей, детей, богов, родины. Лары карали злых и нечестивых, забывающих свои обязанности (Plut. Quaest. Rom., 2). У алтаря Ларов возле домашнего очага искал раб спасения от гнева господина: младшие члены фамилии, дети и рабы, принимали активное участие в культе защищавших их Ларов, прислуживая отцу и господину во время священнодействий. По мере развития рабства Лары все более связывались с рабской фамилией, что отнюдь не противоречит их первоначальной природе обожествленных предков, обычных блюстителей справедливости и традиции. К домашним Ларам обращались в различных случаях жизни, и крупных, и мелких. Они помогали найти пропажу, охраняли членов фамилии, отправившихся в путешествие, им приносили первинки плодов.

Фамильных Ларов нельзя рассматривать в отрыве от Ларов компитальных, почитавшихся на перекрестке дорог (compitum) теми, чьи участки примыкали к этим дорогам, т. е. соседской организацией — vicinia[61]. На перекрестке сооружалось святилище с количеством отверстий, соответствующим числу соседей. Здесь Ларам приносились жертвы и, как уже упоминалось, вешались для предотвращения смертных случаев шары и куклы, изображавшие свободных и несвободных членов фамилии.

Здесь же справлялся праздник Компиталий, сопровождавшийся песнями, играми, плясками, состязаниями на приз, трапезами с участием рабов и свободных. Установление Компиталий, как и учреждение пагов и их праздника Паганалии, приписывалось Сервию Туллию (Dion. Halic, IV, 15), а самые Компиталии рассматривались как праздник очищения и стимуляции плодородия, нужного всем земледельцам независимо от их статуса. Впоследствии он стал наиболее демократическим праздником плебса.

Что представляли собой эти Лары соседских общин? Вопрос этот непосредственно подводит нас к вопросу о соотношении Ларов и Героев, с которыми отождествляли Ларов греки, и о том, существовал ли некогда в Риме культ Героев, покровителей общин, известный в той или иной форме у разных народов.

Какие религии были под запретом в Древнем Риме? | SPQR | Древний Рим и Древний Мир

Есть распространенное мнение, что в Древнем Риме из религий запрещено было лишь христианство. В первые века н.э. в Римской Империи действительно преследовали христиан. Но с запретами на религию у древних римлян всё обстояло несколько сложнее.

Храм Юпитера Капитолийского. Современная иллюстрация.

Храм Юпитера Капитолийского. Современная иллюстрация.

Римляне были людьми суеверными, но при этом весьма прагматичными. Стандартная религиозная формула обращения к божеству в Риме: «я даю, чтобы ты дал». Человек или община даёт богу молитвы и жертвоприношения. Бог за это даёт удачу в делах, здоровье и прочие блага. Или не даёт, если этого конкретного бога что-то разгневало, например нарушение какого-то сакрального запрета или предписания. Настроение бога может узнать специальный жрец-гадатель, по полёту птиц, по внутренностям жертвенного животного или иным признакам.

Римская монета в 60 ассов с изображением головы Марса. 211 г. до н.э.

Римская монета в 60 ассов с изображением головы Марса. 211 г. до н.э.

В Риме были боги традиционные, чьи храмы стояли на Капитолии с первых веков от основания города (Юпитер, Юнона и Минерва — «капитолийская триада»). Были столь же древние и очень важные боги, со своими праздниками и обрядами (Марс, Церера, Янус и т.д.). Были также боги, которых боялись, но без которых было сложно обойтись — такие, как Плутон и Геката. У каждого бога была своя специализация, просить удачи в делах государственных следовало у Юпитера, а допустим, лёгких родов — у Юноны, но не наоборот. При этом римляне охотно присоединяли к своему пантеону божества других народов, с особой охотой — народов покорённых.

Юнона Соспита («помощница»). Мрамор, II в. н.э.

Юнона Соспита («помощница»). Мрамор, II в. н.э.

Чем больше богов в Риме, тем лучше — удачи, как известно, слишком много не бывает. Считалось, что если статуя божества некоего народа находится в Риме, то и сам этот народ отныне и навеки будет в составе римского государства. Но в этом правиле существовало исключение. Если само божество некоего народ враждебно Риму и покровительствует отъявленным врагам Рима, то пускать такого бога в столицу небезопасно. Даже если не верить в богов вовсе, позволять заведомо деструктивным культам беспрепятственно совершать свои обряды на римской земле и привлекать сторонников из числа римлян попросту неразумно.

«Жрица Бахуса». Джон Кольер, XIX век.

«Жрица Бахуса». Джон Кольер, XIX век.

Дионис (он же Вакх или Бахус) входил в римский пантеон богов. Но буйные оргии в его честь, получившие название «вакханалии», римские власти официально запретили в 186 г. до н.э. Запрет этот был введён не чьей-то единоличной волей (Рим тогда был образцово-республиканским), а после открытого судебного процесса, на котором против участников вакханалий выдвигались обвинения не столько религиозного, сколько уголовного характера.

Древнеримская скульптура Исиды. Неаполь, II в. н.э.

Древнеримская скульптура Исиды. Неаполь, II в. н.э.

Ещё одна религия, с которой римские власти пытались бороться — широко распространившийся среди римлян в I в. до н.э. культ богини Изиды. Но в данном случае главным мотивом был политический — Изида происходит из Египта и её культ римляне связывали с Клеопатрой, чьё влияние на римских политиков (Юлия Цезаря и Марка Антония) считалось крайне негативным. Кроме того, культ этот был распространён среди городских низов, поэтому борьба с ним заодно была ударом по духовной независимости плебса, а потому очень одобрялась патрицианской верхушкой. Характерный случай — консул Эмилий Павел, который хотел разрушить алтари Исиды в Риме, не нашёл для этого рабочей силы, поскольку простые люди Рима были против.

Храм Исиды в городе Помпеи. Современное фото.

Храм Исиды в городе Помпеи. Современное фото.

Ещё более характерным для римской религиозной политики является следующее решение, также связанное с культом Исиды. В 28 г. до н.э. император Октавиан запрещает проведение церемоний этого культа в границах города Рима. Однако храмы Исиды, построенные частными лицами, не только не разрушались, а напротив, восстанавливались ранее разрушенные. Римлянам было всё равно, во что их граждане (в особенности же настолько богатые, что могли за собственный счёт построить храм) верят, лишь бы соблюдали при этом и государственные обряды Рима.

«Триумф Веры — христианские мученики во времена Нерона, 65 год н. э.» Эжен Тирион, XIX век.

«Триумф Веры — христианские мученики во времена Нерона, 65 год н. э.» Эжен Тирион, XIX век.

Именно по этой причине в последующие века римляне преследовали христиан. Христиане не участвовали в официальных обрядах. Отказывались покупать жертвенное мясо, которым жрецы торговали после праздничных жертвоприношений. По римским представлениям, отказ от участия в празднике в честь Юпитера, был опасен для государства в целом — Юпитер обидится на невнимание к нему и накажет за это всю страну. А отказ принести символическую жертву на алтарь обожествлённого императора и вовсе считался государственной изменой.

Алтарь друидов. Картина современного художника.

Алтарь друидов. Картина современного художника.

Ещё одна религия, с которой римляне ожесточённо и вполне успешно боролись — культ друидов. Римляне выжигали священные рощи и убивали всех жрецов. Причина проста — именно друиды вдохновляли племена, противостоявшие римской экспансии. Пока местный народ верит друидам, прочного мира в этой местности не будет, эту истину Рим постиг на практике в северной Галлии, Германии, Британии. Поэтому пощады друидам не давали. В самом Риме этот культ официально не запрещали, среди римских граждан его последователей просто не было.

Если вам понравилась эта статья — поставьте лайк. Это сильно поможет развитию нашего канала, а также новые статьи из нашего канала будут чаще показываться в вашей ленте. Также будем рады, если вы подпишетесь на наш канал.

© Булат Мамлиев

Как Римская империя стала христианской • Расшифровка эпизода • Arzamas

Содержание второй лекции из курса «История православной культуры»

В 312 году от Рождества Христова римский император Константин вел борьбу за столицу империи, Вечный город — Рим. Всю империю, еще недавно так успеш­но восстановленную императором Диоклетианом, лихорадила гражда­нская война. Красивая идея коллективного руководства государством из двух авгу­стов и двух цезарей, сменявшихся каждые 20 лет, оказалась утопичной. Как только Диоклетиан добровольно вышел на пенсию, его наследники и со­пра­­­ви­тели тут же рассорились и принялись делить власть. В западной части империи соперничали два сына бывших августов: 40-летний Кон­стан­тин, за кото­рым шли легионы Британии и Галлии, и Максенций, владевший Ита­лией и Афри­кой. Историки, ссылаясь на слова самого Константина, расска­зы­вают, что перед решающей битвой за Рим император (в то время поклонник солнечного культа, как и многие военные люди в Римской империи) увидел в небе знаме­ние — знак в виде солнечного креста. Очень суеверный, как и все римляне той эпохи, импе­ратор истолковал это как знак покровительства со сто­­роны христианского Бога: именно с христианством ассоциировался в то время крест. Монограмма, увиденная императором в виде букв «хи» и «ро» (☧), была изображена на знаменах Константина, на щитах его воинов, а после слав­ной победы над императором Максенцием и взятия Рима стала своего рода гер­бом Рим­ской империи: ее можно видеть на многих саркофагах, зданиях и укра­ше­ниях церквей того времени и будущих, уже христианских веков.

Следует отметить, что христианство при Константине вовсе не стало официа­ль­­ной государственной религией: и сам Константин, и его многочисленные подражатели из числа военной и гражданской элиты хотя и обратились, то есть уверовали в Христа, но не спешили принимать крещение и по долгу службы нередко участвовали в языческих обрядах. И большинство населения империи, конечно же, в то время не составляли христиане. Но христианство уже стало религией, которой покровительствовала государственная власть, что в Римской империи значило очень много. Тем более что прежняя, языческая религия дер­жалась исключительно на государственном статусе, поскольку римский импе­ратор по должности одновременно являлся главным жрецом, великим понти­фиком (а по-гречески — архиереем). И как только император перешел в другую веру, официальная римская религиозная традиция очень быстро стала сходить на нет.

Но и сам Константин, и другие военачальники и политики того времени далеко не сразу принимали крещение. Это очень важно отметить: крещение восприни­малось в то время как печать, окончательное вхождение в ряды Церкви Христо­вой, которое обязывало соответствовать очень высокому стандарту христиан­ской жизни. И крещеный человек не мог запросто участвовать в войнах, утвер­ждать смертные приговоры, из которых в то время в основном и состояло рим­с­кое законодательство, так что люди, занимавшиеся государственной деятель­ностью, в том числе и сами императоры, откладывали крещение до смертного одра, оставаясь в статусе оглашенных  Оглашенные — люди, не принявшие крещение.. Но это вовсе не значит, что они не бы­ли верующими. И сам Константин Великий, и все его преемники были ревност­ны­ми христианами, хотя и не могли в одночасье искоренить многовековые языче­ские традиции, тем более что с этими традициями связывались военные побе­ды и слава Римской державы (не случайно статуя богини Виктории укра­шала римский Сенат, и как раз вокруг нее впоследствии проходила драматич­ная борьба между императорами-христианами и еще сохранявшими верность старой традиции римскими сенаторами).

Единственным исключением из вот этой череды императоров-христиан, пре­емников Константина Великого, оказался его племянник Юлиан, который, в общем-то, не планировался в императоры — он был крещен в юности, и ему готовили духовную карьеру. Но Юлиан увлекся античной классикой и всеми фибрами души возненавидел христианство, за что впоследствии получил прозвище «апостат», то есть отступник. Характерно, что Юлиан попытался создать нечто вроде языческой альтернативы христианской церкви со своим богословием, основанным на солярном культе, на почитании бога Гелиоса. Он ввел иерархию жречества, храмовое богослужение с песнопениями, уста­новил нечто вроде морального кодекса жреца (который вызвал очень большое недовольство среди языческого духовенства), разрабатывал изощренную тео­логию. Но идея вот такой языческой церкви оказалась несовместимой с теми традициями, на которые опиралась древняя языческая культура. И сами язы­чники высмеивали Юлиана как непонятного чудака. Его авантюрная пер­сид­ская война, которую он начал по примеру любимого им Александра Македон­ского, была, можно сказать, жестом отчаяния. Там, в Персии, он и нашел свою смерть — как говорят, бросив в сторону Гелиоса (то есть солнца) горсть окрова­в­ленной земли и произнеся фразу «Ты победил, галилеянин!» — тем самым как бы приз­нав победу христианства над язычеством. Так к концу IV века, пос­ле провала этой последней языческой реакции, христианство становится фак­ти­­чески официальной религией. То есть, несмотря на то, что закон гаран­ти­рует свободу веры, сами императоры уже христиане, христианами были чинов­ники, и хри­сти­анство становится обязательным для общественной жизни. Мож­но, конеч­но, при этом оставаться язычником, но так, чтобы никто не за­ме­чал. Оказыва­ются запрещены все языческие жертвоприношения, обря­ды, запре­щена пропа­ганда язычества, повсеместно закрываются языческие хра­мы, и впоследствии христианство даже вводится в законодательную систему импе­рии. Это очень важно, потому что перед императорами, ставшими хри­стиа­нами, становилась очень сложная задача: следовало каким-то образом превра­тить Римскую импе­рию, жестокое и суровое государство, в государство, живу­щее по заповедям Христа.

Задача эта не из легких. Строго говоря, христианство вообще запрещает приме­нять принуждение, в том числе и законодательное принуждение, для того, что­бы сделать человека благочестивым. И хотя сам Константин Великий воспри­нимал христианство как закон, то есть как систему, нарушать которую не раз­ре­­ша­ется, закон этот в христианстве именно духовный. Это не закон Моисе­ев, за нарушение которого следовало вполне осязаемое уголовное наказа­ние, это именно моральные нормы, которые верующий человек должен испол­нять добровольно. И это один из главных принципов христианского учения, ибо именно в воле коренится человеческий грех. Если этот грех не исправить вну­три человека, в его собственной воле, то его невозможно искоренить. Тем не ме­нее у государства, кроме законодательных рычагов, никаких других нет, поэтому императоры постепенно стали проводить своего рода христианизацию римского законодательства.

Вообще, христианское учение произвело настоящую революцию в области ре­ли­­гии, права, которое тесно связано с религией, поскольку если оно осно­вано на вере в истину тех принципов, которые в него заложены, то оно гораздо жиз­неспособнее, чем право абстрактное, основанное на некой форме общест­вен­ного договора. В христианстве впервые во главу угла было положено поня­тие благодати (греч. «харизма»), то есть отношения Бога и человека выстраи­вались на совершенно безвозмездной основе. Богу не просто ничего не нужно от лю­дей — с этим были согласны уже и языческие философы, — Бог приносит сам себя в жертву людям, поскольку распятый Иисус Христос есть Сын Божий. И каждое христианское богослужение, евхаристия, есть напоминание об этой жертве. 

Смерть Христа, Бога и Сына Божия, преданного самой унизительной и самой жестокой казни, которую вообще только могло изобрести человечество (ме­ди­ки могут объяснить, что распятие — это когда человек умирает не от ран, а от медленного мучительного удушья), стала одновременно и окончательным разрывом договора между Богом и человеком, который был заключен в Ветхом Завете. В Ветхом Завете (др.-евр. «барит», то есть договор, контракт между Бо­гом и его любимым народом, Израилем) люди как бы говорят: мы почитаем тебя, но ты помогаешь нам. Завет Новый мыслится как взаимный обмен бес­ко­рыстными дарами любви. Бог, возлюбивший человечество до такой степени, что собственного Сына отдает на безвинное заклание ради искупления челове­ческих грехов, дарует людям свою благодать и здесь, на земле, и в вечной жиз­ни. Но что же требует Он от человека? От человека ожидается ответная любовь к Богу, и именно плодами этой любви являются и благие дела, и так называ­емый страх Божий, который совсем не похож на страх грозного начальника, который накажет за непослушание. Он напоминает страх сына обидеть своего отца, страх матери за своего ребенка. И вот этот страх — оказаться недостой­ным, страх несовершенства — как раз и останавливает человека перед соверше­нием грехов. Следствием этого страха вовсе не является робкое смирение — наоборот, он двигает человека к ревностному стремлению к идеалу, который, казалось, недостижим. 

В общем, христианство — это религия максималистов. Оно требует полной самоотверженности, отказа от самого себя, и это самое сложное, что ожидается от человека, — преодоление эгоизма и любой формы ограниченности: нацио­на­льной, культурной, государственной. Это религия пламенной любви к Богу, которая выражается в любви к ближним, к дальним, беззаветной и самоотве­р­женной, выше которой нет вообще никакой добродетели, ни порядка, ни бла­го­­честия, ни мудрости. Все эти ценности ниже, чем любовь. Можно назвать христианство именно религией любви. И несмотря на то, что уже Аристотель учил, что любое общество держится на любви, такой любви, которой ожидает христианство от своих последователей, требовать от людей необычайно сложно. 

Спрашивается: как на таких принципах можно построить государство? Уже упоминавшийся император Юлиан Отступник иронично упрекал христиан: какое же прекрасное у вас требование — продайте имение ваше и подавайте милостыню. А может быть что-то более подходящее для общества? Ну, если все продадут, говорит он, то кто же купит? И вообще, если начнут исполнять ваши заповеди, не останется ни государства, ни города, ни одного нормального домохозяйства. Все превратятся в каких-то таких странных философов, неспо­соб­ных к практической жизни. Но в реальности мы видим, что христианство не только не отвергается римским социумом (в принципе, достаточно прагма­тичным), но, напротив, в течение каких-то двух-трех веков с колоссальным интересом общество начинает впитывать в себя христианство, и в какой-то момент оно становится, можно сказать, единственной общепринятой системой моральных ценностей.

Вот характерен такой пример: в своде законов Римской империи, составленном при Феодосии II в 438 году, целый раздел посвящен законам о Церкви и рели­гии, но он составляет последнюю, 16-ю книгу Кодекса Феодосия. А уже через сто лет, в VI веке, в Кодексе Юстиниана церковный раздел помещен в самой пер­­вой книге, и первая же глава этого законодательного свода называется «О Трои­це и католической вере». Вот здесь стоит поговорить о том, что же та­кое католичество, ибо слово «католикон», или, как обычно это слово приме­ня­ется к Церкви, catholici iglesia, буквально означает «всеоб­щий». В славянском оно переводится как «соборный». Соборная церковь, то есть церковь, собранная из всех религиозных общин империи. Ей противо­стоят те общины, которые по тем или иным причинам порывают с полнотой церковного тела, уходят в рас­­кол. Таким образом, католическая вера — это вера всей Церкви, всеобщая вера. И в этом смысле слово «католический» является полным синонимом сло­ва «православный», ибо православие (ортодоксия, истинная вера, истинное учение) — это догматически правильная система религиозного мировоззрения. И сама по себе правильность догмата оцени­валась именно через его признание всей церковной полнотой, то есть его вселенскостью, всеобщестью. Обычно дог­­маты утверждались на Вселенских соборах, хотя и необязательно. Так вот, в имперском законодательстве с IV века уже записано, что никто не смеет пуб­лично выступать против кафолической веры. И христианство становится не про­сто официальной религией, но госуда­рство берет на себя заботу о чи­сто­те веры и в целом о единстве Церкви. Это тоже надо воспринимать в кон­тек­сте старых римских традиций, где госуда­рство всегда мыслилось как не просто мир­­ское, но отчасти и религиозное уст­ро­ение, ибо Римская империя, создан­ная Цезарем и Августом, носила на себе очень четкий отпечаток сакральности: всё, что было связано с властью, сакра­лизовывалось. Эта традиция перешла и в ви­­зантийскую эпоху. Иногда она нас немножко смущает, но следует пом­нить, что знаменитые нимбы, которые украшают сейчас иконы всех святых, — изначально императорский атрибут, и именно вокруг императорских портре­тов появляется это солнечное излу­чение. В наше время, когда государство и цер­­ковь уже повсеместно разделены, мы уже почти забыли, что вплоть до ХХ века считалось совершенно неестест­венным отстранение государства от религиозной политики. 

В глубокой древности, когда всякая власть была сакрализована и правитель и верховный жрец часто выступали в одном лице, было совершенно естест­венно, что императоры интересовались религией и защищали ее. Вот римские императоры, которые были одновременно и верховными понтификами, став христианами, отказались от этого своего эпитета. И со стороны общества даже было такое предложение: а не могут ли они возглавить и всю христианскую цер­ковь? Но император Константин категорически отказался становиться епи­скопом. И с этого времени в Римской империи устанавливается невиданное доселе уникальное некое двоевластие, когда государство и церковь на равных начинают господствовать в обществе. Но государство господствует традицион­ным образом — через политику, законы и всякого рода институты, прину­ждаю­­­щие к благочестию в рамках закона, — а религия, которая принци­пиально не мо­жет применять насилие, действует через увещевание и опирается на доб­рую волю верующих. Логика простая: главная задача и государства, и Церкви — это благо общества. И если церковь будет недостойна, то Бог, который спосо­бен даровать человеку и добро, и зло, и благо, и тяжелые испытания, может про­­­гне­ваться на христианский народ, и поэтому в интересах самого государ­ства следить за тем, чтобы церковь была свята и едина. 

И вот в этой системе, когда государство уже начинает опекать Церковь и забо­титься о распространении христианства по всему обществу, уже язычники под­вергаются гонениям. Но, правда, сопротивляются язычники достаточно вяло и подвигов мученичества не совершают, поэтому язычество в принципе сходит со сцены, но уходит в своего рода интеллектуальную оппозицию, где оно теп­лится в течение многих веков и в свое время проявит себя.

Парадокс заключается в том, что христианство в принципе религия аполи­тич­ная. Точнее говоря, политика в этой религии играет очень даже сущест­венную роль: все-таки Христос был казнен именно по политической статье. Но поли­тика эта особого рода. Иисус Христос ведь действительно Царь, но царство Его, говоря Его собственными словами, не от мира сего, то есть не имеет ничего общего с привычными нам политическими институтами. Даже напротив, оно противостоит им, так же как узаконенное насилие, глав­ный атрибут государ­ства, противостоит убеждению и вере. Главная идея хри­сти­анства, которая крас­ной нитью проходит через весь Новый Завет, заключа­ется в том, что че­ловека нельзя принудить к праведности, она может быть только результатом добровольного стремления к высшему благу, плодом чис­той любви к Богу. И если страх перед законом или фарисейский формализм примешиваются к этому, то это еще не приводит человека к подлинному спа­сению. Но како­ва же тогда роль государства в такой системе? Значит ли это, что оно вообще не нужно? Действительно, общество святых (а святость, как мы понимаем, для христианина — это нормальное состояние) не нуждается в государстве.

Но где оно, это общество святых? Ни во времена первых христианских общин, бывших крохотными островками в языческом море, ни во времена внешне христианской, но внутренне по большей части всё еще ветхой и далекой от но­во­заветного идеала Римской империи никто не обманывался (как это, кстати, делал сто лет назад Лев Николаевич Толстой), что устранение насилия откроет дорогу добру. Отнюдь нет — оно откроет дорогу злу. И поэтому даже апостолы, жившие под властью далеко не симпатизировавших им импера­торов, прекрас­но понимали, что государственная власть именно преграждает путь злодея­ниям. Поэтому, когда апостол Петр говорит «…будьте покорны всякому челове­че­скому начальству», а апостол Павел — «всякая душа да будет покорна выс­шим властям» (по-церковнославянски — «властем предержащим»), в этом вов­се нет никакого заискивания перед сильными мира сего, поскольку дальше идет разъяснение: правители посылаются от Бога для наказания престу­пников, и всякая власть, всякий порядок установлен Богом для устраше­ния злодеев. Вот это очень важно. Та великая миссия, к которой призван христианин, не озна­чает, что люди в большинстве своем уже готовы к тому, чтобы отменился за­кон. Но при этом христианин всегда свободен. Он слу­шается власть, но не как раб царя, а как раб Божий, и если повинуется закону, то не за страх, а за со­весть. Поэтому возникает двухэтажная система, в которой на первом эта­же за­кона еще допустимо принуждение, удержива­ющее человека от падения в скот­ское состояние, а вторая ступень — ступень благодати, нового совершен­ства, требующая устранения государства. Здесь действует церковь, священно­слу­жители, закон любви.

Но дальше история показывает нам, как сложно оказалось реализовать христи­анские идеалы в реальности, тем более в позднеантичной реальности, глубоко пропитанной языческими традициями. Да, в первые века все увлеклись христи­анством: в IV, V, VI веке по всей империи появляются храмы, образцом для ко­то­рых, кстати, служат прежние здания императорского культа, так называе­мые базилики — это некое подобие таких клубов, клубов поклонников импера­тора — и знаменитые апсиды, которые мы знаем по нашим храмам, — это то ме­с­то, где когда-то возвышалась огромная императорская статуя. Пустыни и го­ро­да наполняются монахами — людьми, которые в условиях прекращения гоне­ний и повсеместного распространения христианства начинают искать особую подвижническую жизнь для того, чтобы испытать истинность своей веры, своей любви. Ведь в новых условиях очень многие люди переходят в хри­стианство вовсе не потому, что искренне верят в Христа, но просто поскольку это общая тенденция и это теперь удобно и выгодно. Сложные богословские вопросы начинают обсуждаться на рынках, в тавернах, на площа­дях и подчас становятся причиной (если не предлогом) массовых волнений, кровавых столк­новений с войсками, пытающимися утихомирить разбушевавшуюся тол­пу. Но как это всё далеко от того, о чем говорится в Новом Завете, от учения Христа.

Впрочем, нельзя сказать, что никакого прогресса не было. Во-первых, серьезно изменяется имперское законодательство. Постепенно устраняется рабство. И равноправие женщины и мужчины — это тоже одно из величайших достиже­ний христианства, поскольку женщина возведена именно в этой религиозной традиции на очень высокую ступень, ибо сам Господь Иисус Христос родился от Девы Марии и именно через женщину человечество удостоилось спасения. Это рассматривалось как искупление греха Евы, ибо раньше, в древней тради­ции, считалось, что грех Евы наложил некое заклятие на весь женский род. И вот теперь через Жену, через Деву Марию, род человеческий спасается, и нет никаких оснований для того, чтобы женщин рассматривать как существ вто­рого сорта. Но наряду с этим император Константин начинает укреплять семью, потому что равноправие женщин в условиях достаточно свободного, рыхлого римского брака приводит к очень нежелательным последствиям: женщины, получая имущество и возможность распоряжаться своим наслед­ством, очень часто выгоняют мужей, и здесь император приходит на помощь институту семьи и устанавливает жесткие запреты для развода. В христиан­ском мире они действовали аж до ХХ века, а в католическом мире суще­ству­ют до сих пор. И как известно, в католи­ческой традиции убийца может быть прощен, а разведенный человек до конца дней своих остается отлучен, за пре­делами Церкви. Развод становится немыс­лимым событием, и семья становится главным институтом римского общества.

Церковь формируется как мощная организация, которой в целом при всех имев­­шихся эксцессах все-таки удается сохранить независимость от государ­ства. Это тоже очень важный аспект. Во всяком случае, церковные каноны, пра­вила, на которых основана внутренняя церковная жизнь (и нарушение которых наказывалось, в том числе и государством, которое рассматривало каноны как закон), категорически запрещали и запрещают вмешательство светских вла­стей любого уровня в избрание епископов, в решение вероучи­тельных вопросов и в другие внутрицерковные проблемы. 

Само устройство Церкви при этом представляет собой весьма любопытный сплав самых разных традиций. Здесь есть элементы античной демократии, по­скольку все церковные должности выборные; восточной деспотии, поско­льку епископ — абсолютный владыка на своей кафедре; есть элементы колле­гиаль­ности, поскольку высший орган власти в Церкви — это собор епископов, собор равных; но есть и монархическое единоначалие, поскольку архиерей — это по­жиз­ненный властитель и представитель поместной церкви, глава под­чинен­ных ему епископов. Тем самым церковное устройство органично соеди­няет эле­мен­ты и сетевой структуры, и вертикальной иерархии. Кстати, само слово «иерар­хия» как раз и означает «священноначалие». Это позволило Церкви пере­жить полномасштабные гонения со стороны Римского государства, пере­жить внут­рен­ние склоки и разногласия, и это один из залогов того, что цер­ковь факти­че­ски в тех формах, в которых она сложилась в IV веке, существует до сих пор. Но самое главное, что позволяет Церкви сохраняться в почти неизменном виде, — это строжайшая система внутреннего контроля, контроля за вероуче­нием и внутренней дисциплиной. 

Первое, то есть вероучение, охраняют так называемые догматы — принципы веры, прописывавшиеся по мере вызревания проблемных вопросов и их кол­лек­тивного, иногда очень драматичного, разрешения, распутывания в ходе богословских дискуссий. В итоге решения фиксировались — обычно в виде фор­мул. Ключом и фундаментом этих формул является так называемый Сим­вол веры, то есть краткая формула, на которой основана христианская вера. В дальнейшем этот символ дополнялся вероопределениями и другими догма­ти­ческими формулами, а государство становилось на стражу этих формул, поскольку после того, как Вселенский собор их вырабатывал и утверждал, их нарушение или критика считались государственным преступлением, а лю­ди, которые шли против Церкви, рассматривались как общественно опасные эле­менты и подвергались ссылкам и другим репрессивным мерам именно как государственные преступники. Заметим: не за свое убеждение, а за свою, если угодно, такую гордость, за свой отказ слушаться мнения большинства. И это тоже очень важно, поскольку внутренний мир, внутренние убеждения человека государство вообще не интересовали. То есть нельзя назвать римское общество этой эпохи тоталитарным. Но под запрет попадали все публичные формы выражения своего несогласия с кафолической верой, поскольку это рассматри­валось как источник смут, мятежей, угрозы общест­вен­­­ному порядку. И такие лица, так называемые еретики (по-гречески это слово означает «предпочи­тающие», «выбирающие»), то есть ставящие себя, свое мнение выше соборного решения, подвергались прежде всего церковному наказанию — но церковное нака­зание может сводиться только к отлучению и к так называемой анафе­ме (анафема — это высшая форма отлучения, то есть некое откладывание суда над человеком до Страшного суда), но в том числе испытывали и репрессии со сто­роны закона. Репрессии, которые вовсе не пре­ду­­сматривали смертную казнь. Это тоже нужно иметь в виду, поскольку то, что мы обычно понимаем под наказаниями еретиков (то есть все эти средневеко­вые аутодафе, казни, пытки и другие формы насилия), категорически не допу­с­калось в эту ранне­хри­сти­анскую эпоху. Более того, часто еретики сами получа­ли прощение, а в случае их искреннего покаяния и полностью воссоединялись с Церковью.

Что же касается поддержания дисциплины, то есть того, что регулируется церковными канонами (аморальное поведение духовенства, взяточничество, то есть продажа церковных должностей, воровство, прочие злоупотребле­ния), то поддерживать эту церковную дисциплину было призвано государство, поскольку у самой Церкви нет карательного механизма. И если человек насто­лько уже потерял совесть, что ему не страшна церковная епитимия, то есть церковное наказание, которое по определению может быть только доброво­льным (епитимию нельзя наложить принудительно), такого человека отдавали гражданским властям и он уже подвергался соответствующим наказаниям за нарушение закона. Таким образом, Церковь и государство образовывали единство.

Короче говоря, Церковь молилась о государстве, воспитывала народ, а госуда­р­ство охраняло этот самый народ от злодеев (внутренних и внешних), ну и за­одно оберегало саму Церковь от смут и морального разложения и охраняло законом нормы, выработанные самой Церковью. Это и есть знаменитая симфо­ни́я или симфóния, то есть система согласия, созвучного и стройного пения, действия двух общественных механизмов (политического в лице государства и религиозного в лице духовенства), которые приводят человека, согласно пре­амбуле к шестой новелле императора Юстиниана, к достижению всех, какие только ни на есть, благ. И это тоже очень важный принцип, поско­льку часто говорят о разделении государства и Церкви как о некоем новшестве. Так вот, как раз главным принципом той религиозной системы, которая сложи­лась в Римской империи в христианскую эпоху, то есть в эпоху Вселенских соборов, в IV, V, VI веке, была система, согласно которой церковь и госуда­рство пред­ставляли собой совершенно независимые друг от друга институты. Институты, которые не имели права вмешиваться в дела друг друга: Церковь не имела пра­ва назначать императоров или способствовать политической борьбе, государ­ство не имело права вмешиваться в церковную жизнь, импера­торы не имели возможности назначать епископов или патриархов. Но эти институты тем не ме­нее исполняли одну и ту же задачу, и их служение мысли­лось по метафо­ре пения в хоре. Вот, собственно, то слово «симфони́я», которое использует Юстиниан, «согласное пение», означает, что каждый ведет свою партию, но если он фальшивит, то результата не достигается. Фальшивить же они мо­гут следующим образом: государство — нарушая принцип справедли­вости, а Церковь — нарушая принцип истинной, правильной веры, то есть ортодок­сии, и морального порядка, то есть канонической дисциплины. И вот на этом принципе и началось созидание того большого общественно-полити­ческого здания, которое условно можно назвать проектом Константина и целью кото­рого было построение христианского государства.  

Религия • Arzamas

Во что и как верили древние греки и римляне

Рассказывает Алексей Белоусов

Здравствуйте! Меня зовут Ирина Калитеевская, я редактор сайта Arzamas — и в этой лекции речь пойдет о том, во что верили древние греки и древние римляне. Вообще, может показаться, что уж про это мы всё и так знаем с дет­ства. Но в действительности истории о Зевсе, Аиде, Андромеде, Геракле и гор­гоне Медузе довольно мало говорят нам об античной религиозности. То есть, конечно, в Посейдона и Юно­ну греки и римляне верили. Но что это для них значило? Как они представляли себе этих богов, как общались с ними, какие функции им приписывали? Какое место боги занимали в их жизни? Для того чтобы всё это выяснить, мы поехали на истфак МГУ и пого­ворили с Алексеем Белоусовым, филологом-классиком, специалистом по истории античных религий.

Да, мы привыкли жить в сознании того, что уж о греках и римлянах мы точно всё знаем. Все мы прочитали «Легенды и мифы Древней Греции» Куна, и что-то новое тут сказать, как кажется, сложно. Уж скорее новое можно ожи­дать от исследования каких-нибудь новых тибетских текстов или от социаль­ных антропологов, которые нашли какое-нибудь новое религиозное явление где-нибудь на островах Папуа — Новой Гвинеи. Но никогда ничего не было дальше от наших представлений, чем греческая и римская религия.

Чтобы увидеть и оценить античную религию по ее собственному достоинству, нам приходится отказываться от того, что мы обычно под религией понимаем. Нам приходится учиться относиться к иному, исходя из него самого, а не исхо­дя из нас, не перенося наших представлений на какую-то иную культуру.

Основная проблема заключается в том, что мы все время применяем европо­центристское, скажем так, или ориентированное на христианство понятие религии, причем на христианство XIX века: это религия как некий внутренний огонь, необходимость в чем-то сверхъестественном, тоска по непостижимому, религия как чувство, как некий личный опыт общения с божеством. И это все Античности было вообще чуждо по природе.

В 1970–80-е годы в исследованиях греческой и римской религий наметился значительный прогресс, который был связан в первую очередь с тем, что уче­ные начали избавляться от этого понятийного балласта, и с тех пор стало расти именно позитивное, положительное знание о средиземноморских религиях в их цельности и самобытности. В этом смысле изучение греческой и римской религий — это сегодня научный авангард.

Итак, выясняется, что связь античных религий с мифологией гораздо сложнее, чем кажется нам, привыкшим к единобожию. А наши глу­бокие познания в области античных мифов, возможно, не приближа­ют, а только отдаляют нас от понимания религиозности древних греков и римлян. В чем же заключалась ее специфика?

В единобожных религиях, таких как ислам или христианство, боги внемирные, они находятся за пределами этого мира. В то время как все античные боги — они находятся здесь, внутри нашего мира. Если представить себе, что наш мир — это яйцо с твердой скорлупой, то в античном представлении люди и боги — внутри этой скорлупы. Медный, по Гомеру  У Гомера часто встречается эпитет неба «медное»., небесный свод нельзя пробить. 

Поскольку боги не запредельны этому миру, в отличие, например, от христи­анского бога, они и сами являются членами этой общины. А поскольку от взаимоотношений с ними зависит благосостояние общины и ее процвета­ние, правильные отношения с ними должны строиться не просто как с другими равноправными членами общины, а как с теми членами общины, которые являются одновременно ее покровителями.

По-римски слово «священный» значит «то, что принадлежит богу» — это юри­дическая собственность божества. И в Риме отношения между гражданской общиной и божеством строились по точно такой же модели, как отношения между патроном и клиентом. То есть это, по сути дела, отношения равных с определенной долей преимущественной властности со стороны божества.

Иногда говорят об особом вотивном измерении античной религии. Оно свя­зано с этими отношениями доверия между клиентом и патроном и с понятием посвящения как дара, который делается или в надежде на то, чтобы что-то получить (это известный принцип do ut des — «я даю, чтобы ты дал»), или в благодарность. Поэтому бывают посвящения по обету, а бывают благодар­ственные.

При этом важно понимать, что, несмотря на свой юридический характер, отношения с богами не существуют как что-то отдельное: каждое действие так или иначе связано с богами, как-то их касается. Религии нет как отдельного общественного института. Ни в грече­ском, ни в латинском языках нет даже слова, которое можно было бы перевести как «религия». Но она везде, она пронизывает все сферы жизни.

Религия как вода, в которой плавают рыбы: какое бы действие они ни соверша­ли, они все время совершают его в воде. Или, если представить себе античное общество как промокашку, смоченную водой, то влага в этой промокашке — это и есть религия. Потому что даже название для занятия любовью у греков — aphrodisiazo, «заниматься делом Афродиты». Любой социальный акт является религиозным.

Еще одно важное отличие античной религиозности от современной заключает­ся в том, что от богов зависит процветание всей гражданской общины, а зна­чит, и отношения с ними должны устанавливать не отдельные личности, а кол­лектив граждан.

В греческой и римской религии нет представления — вернее, есть, но оно счи­тается скорее явлением суеверного — о том, что, для того, чтобы пообщаться с богом, нужно уединиться в своей келье и мысленно завести с ним разговор. Вплоть до поздней Античности не было даже молчаливой молитвы, молитва была всегда вслух. Каждый религиозный акт является открытым актом. Любое религиозное действие должно быть видно. Как и все, что в Античности может получить обозначение общественного действия, оно всегда совершается в про­странстве гласности. Русское слово «гласность» не очень удачно, потому что оно говорит скорее о голосе, а тут важно подчеркнуть аспект видения — то есть гласности или, скажем так, очевидности. Твой религиозный акт, напри­мер жертвоприношение, должен быть виден.

Поэтому религия и греков, и римлян — это коллективная религия, это религия группы, и в первую очередь это религия полисная, религия гражданского орга­низма. Город и полис, гражданская община, цивитас становятся тем, скажем так, никогда не исчезающим (вплоть до принятия христианства) мыслитель­ным горизонтом, из которого Античность мыслит саму себя и свои действия.

Итак, в античных религиях боги живут в посюстороннем мире и являются чле­нами и покровителями общины, с которыми граждане заключают своего рода договор. При этом любое взаимодействие с богами касается всей общины и поэтому может совершаться только на виду у всех и вместе с другими людь­ми. Еще одно очень важное отличие, которое нам может быть сложно осо­знать, — это что ни в Греции, ни в Риме никогда не было единой мифологии.

Сама по себе мифология — греческая, римская, да и, в принципе, вообще любая, — на самом деле никогда не является чем-то единым. Нам она кажется единой, потому что Кун в своей известной гимназической книжке очень уж все красиво и складно описал  Историк и педагог Николай Кун в 1914 году написал книгу «для учениц и учеников стар­ших классов средних учебных заведений, а также для всех тех, кто интересуется мифо­логией греков и римлян», в которой пере­сказал некоторые версии древнегреческих мифов, собрав их в достаточно связное пове­ствование. Впервые книга была издана в 1922 году и с тех пор много раз переиздава­лась, с 1940 года — под названием «Легенды и мифы Древней Греции». На самом деле сейчас обычно говорят, что любой мифологический сюжет — это сумма его разнообразных преданий.

Существуют местные предания. Допустим, одно предание об Артемиде в Эфе­се, другое — в Спарте, третье — например, в Афинах. Это местные варианты какого-то мифа; иногда там может быть одна сюжетная линия, но различаются частности. Самый известный, наверное, пример, который приходит мне в голо­ву, — это миф об Ахилле.

Ахилл, или Ахиллес, — это герой Троянской войны. Он был сыном царя Пелея и морской богини Фетиды. Фетида попыталась сделать его бессмертным, но безуспешно (подробности, конечно, в разных преданиях разные). И в конце концов Ахилл погиб.

По одной версии, Ахилл погиб, и всё, а по другой — Фетида его вымолила, и Посейдон создал для Ахилла остров на Черном море. И свое земное тело он оставил под Троей — Ахилл похоронен на мысе Сигей, где существовало культовое место, — а какое-то другое свое тело, бессмертное, он обрел на этом острове. Последние свидетельства об этом относят к римскому времени.

С другой стороны, существует миф о Зевсе, он верховный царь двенадцати богов, и, естественно, он бессмертный. Однако, например, на Крите показы­вали его могилу. И тем не менее там его все равно почитали как бессмертного бога.

Более того, одно и то же божество может в разных обстоятельствах иметь совершенно разные качества и функции, и в зависимости от этой ипостаси к его имени добавляется одна из его так называемых эпиклез.

Эпиклезой (epiklesis) обычно называют культовое прозвище божества. Напри­мер, Зевс Счастливый, или Зевс Подземный, или, например, Аполлон Врач. В каждом полисе эти всем известные боги из греческой мифологии почитались с определенными эпиклезами, культовыми прозвищами. Иногда один бог мо­жет дробиться даже в одном и том же обществе. Например, в Афинах почита­лись и Зевс Податель Счастья, и Зевс Хтонический. В последнем случае он мог изображаться в виде змеи и являться хранителем дома.

Барельеф с изображением Зевса Хтонического в виде змеи и его почитателей. IV век до н.э. creativityandhealing-kalina.blogspot.com

Или, например, одно дело так называемая Артемида Орфия в Спарте, на алтаре которой хлестали спартанских мальчишек до крови (в этом обычно видят символическую замену человеческих жертвоприношений, которые бытовали в Греции): в данном случае она важная богиня для ритуала перехода, ритуала посвящения спартанских юношей в другую социальную и возрастную катего­рию. И совершенно другое дело — известная Артемида Эфесская, в которой многие справедливо видят изначально малоазийское божество, подобное Вели­кой Матери Кибеле, которое имеет совершенно другое культовое содержание: это в первую очередь кормительница, подательница всего живого. Или Ахилл, который в одном месте является героем, а в другом — самым главным богом, как, например, в причерноморском городе Ольвия.

Терракотовая фигурка Артемиды Эфесской. I век до н. э.Musée du Louvre; Wikimedia Commons

Существовало множество попыток свести это все к какой-то складной истории, и невозможно их вообще не принимать в расчет, но при исследовании религий приходится быть осторожным, потому что мы не можем быть уверены, что, например, исследуя государственный пантеон греческого города Ольвия в Днепро-Бугском лимане и имея дело с местным Зевсом, мы имеем дело с тем же самым Зевсом, о котором нам рассказывается, например, в каком-то обрывочном предании у другого писателя, который жил где-нибудь в Малой Азии.

В Риме то же самое. Единственное отличие Греции от Рима заключается в том, что в римских религиях было больше порядка. Греция — даже континенталь­ная Греция с ее четырьмя группами диалектов в архаическое и классическое время, — это очень разнообразный мир. В Риме в этом смысле больше порядка, потому что город, в котором живут римские граждане, будь это даже какая-нибудь отдаленная колония в Германии или в Галлии, все равно в каком-то смысле отражает римский пантеон: в нем все равно есть какие-то базовые вещи, относящиеся к культу, свойственные и Городу с большой буквы. Тем не менее даже в этих городах иногда главенствующее положение занимает не Капитолийская триада, как в Риме, а местные боги.

Капитолийская триада (справа налево): Минерва, Юпитер и Юнона. Барельеф Арки Траяна. Беневенто, 114—117 годы  © Roger Ulrich / CC BY-NC 2.0

Капитолийская триада — это три божества, Юпитер, Юнона и Минер­ва, кото­рым было посвящено главное святилище Рима — Капитолий. Но это не значит, что они были главными богами для всего Древнеримского государства. Таким образом, правильнее говорить не о какой-то единой греческой или римской религии, а о множестве религий. В такой ситуации вообще не вставал вопрос о том, кто к какой вере принадлежит.

Мы привыкли мыслить христианскими категориями, и даже в современной жизни, когда некоторые наши знакомые вдруг начинают креститься, ходить в церковь, вообще активно воцерковляться, мы говорим: ну вот, обратился. Вот это понятие обращения — чисто христианское; в Античности мы его не знаем до самого позднего времени. С точки зрения римлянина или грека, мир очень многообразен и существуют разные способы воззрения на одни и те же вещи. И признавая, например, над собой главенство какого-то одного бога, ты, возможно, лишаешь себя благодушия со стороны других богов.

Здесь открытая система, она вмещает в себя со временем все; в нее могут по­пасть любые боги — но это должно быть санкционировано самой гражданской общиной. Нельзя просто взять и ввести культ Митры в Риме, нужна опреде­ленная юридическая санкция на это, потому что гражданская община является источником «религиозного откровения» любой религии.

Митру изначально почитали в Древнем Иране и Древней Индии. Это был бог солнца, бог правосудия, бог, карающий клятвопре­ступ­ни­ков… Его культ был очень популярным и проник в религиозные системы самых разных народов. В I веке до н. э. римские военные под командованием Гнея Помпея оказались в Сирии — и принесли этот культ в Рим. В появлении нового культа никто не видел ничего необычного или опасного — но только в том случае, если он будет узаконен гражданской общиной.

Все, что не легитимизировано сенатом или народным собранием, вообще не имеет статуса законного и, по сути дела, не является религиозным. Цицерон рассказывает, что одна из главных весталок лично посвятила алтарь на Капито­лийском холме. Ее посвящение было лишено сенатом легитимного статуса, потому что сенату принадлежат такие решения, а сенат так не решил. И даже если главная весталка, служительница одной из главных римских богинь, сама делает личное посвящение, это не имеет никакого значения. Этот алтарь хотя и не был удален, не входил в категорию священного.

Как физически гражданская община могла легитимизировать новый культ?

Это довольно распространенный и в римском, и особенно в греческом мире акт, который очень похож на акт наделения человека правом гражданства — правом иметь землю и участвовать в общегосударственных культовых меро­приятиях. То есть, по сути дела, принимая бога в местный пантеон, ему просто почетно даруют права гражданства в этом городе.

Таким образом в античные пантеоны попадали самые разные боже­ства. Напри­мер, в IV веке до н. э. в Средиземноморье распростра­нился культ египетских Иси­ды и Сераписа. А в 204 году до н. э. римский сенат ввел культ Великой Мате­ри Кибелы, которая почи­талась в Малой Азии, и Аттиса, ее возлюбленного.

Поэтому то, что римляне преследовали христиан, или иудеев, или филосо­фов, которых несколько раз выгоняли из города, или то, что в определенные этапы культ Исиды и Сераписа выселяли за тысячную милю от города Рима, — это все не религиозные, а политические преследования. Вряд ли можно найти в Риме какое-то свидетельство того, что мы будем преследовать христиан, потому что они не верят в наших богов. Нет, их преследуют просто потому, что они плохие граждане.

А «плохие граждане» — это те, которые недостаточно пекутся о благополучии гражданской общины и не участвуют вместе со всеми в выстраивании правиль­ных отношений с богами. А как правильно?

Для того чтобы правильно общаться с богами, устанавливать с ними правиль­ные юридические отношения, необходимо специальное место. Это место должно обладать двумя качествами: оно должно быть свободно и определено.

Оно должно быть освобождено от всего являющегося собственностью лю­дей и должно быть определено словом и юридическим ритуалом, который, естественно, может совпадать с религиозным как собственность бога. Тер­ритория должна быть огорожена. Это не значит, что там заборы стоят, достаточно провести борозду по квадрату или по кругу, чаще по квадрату. Минимальная необходимость на этой территории — это алтарь, храм необя­зателен. Желательно нахождение поблизости чистой воды, потому что для всякого ритуала важна так называемая ритуальная чистота.

Ритуальная чистота также означает несоприкосновение со смертью. То есть, например, если у вас в доме покойник, вы не можете принимать участие в определенных ритуалах или заходить даже на территорию святилища, пото­му что все, что связано со смертью, причиняет скверну, загрязняет. А вот моральная чистота совершенно необязательна. Можно было бы сказать, что ты можешь перерезать десять человек накануне, а потом спокойно прийти в храм, но тут уже будет соприкосновение со смертью. Важно, что тут речь не идет о моральной вине — вопросами морали у греков и римлян религия не занималась. Этим занимались философы или, например, трагики типа Эсхила, которые размышляли о справедливости, свойственной Зевсу, и так далее. Предписания о моральной чистоте появляются в языческой среде довольно поздно, где-то со II–III века н. э., и даже тогда это скорее не правило, а редкость.

Но вернемся к пространству, подходящему для общения с богами. В Древнем Риме оно было таким же, как в Греции, — но там, помимо прочего, сакраль­ными свойствами обладал сам город Рим.

Вокруг Рима существовала священная граница, которая называлась померий (pomerium), и это говорит о том, что сам Рим являлся сакральным простран­ством, куда нельзя заходить с оружием и вводить армию, за исключением тех случаев, когда речь идет о полководческом триумфе. Понятно, что это много­кратно нарушалось, особенно в эпоху гражданских войн и в другие периоды истории, но тем не менее.

В греческих полисах, видимо, дело обстояло подобным образом. Например, можно вспомнить, что перед каждым народным собранием закалывался поро­сенок и его кровью окроплялась вся территория вокруг агоры, где собиралось народное собрание.

Для того чтобы правильно договариваться с богами, нужно не только специ­альное пространство, но и специальное время.

Время структурируется не менее серьезно. Причем в Риме существуют даже два основных календаря: это ежегодный общегражданский календарь, которым заведуют самые высшие римские магистраты, и отдельный календарь, который обычно называют сельским, связанный с сельскими работами и с циклом сель­ских религиозных праздников. Дни делятся на те, в которые можно работать, и те, в которые нельзя работать. Те, в которые нельзя работать, связаны с каким-либо социально-религиозным действием.

Наконец, для общения с богами нужны жрецы. Но поскольку боги живут в одном мире с людьми, для общения с ними не нужно никаких специальных способностей. Жрец — это государственная должность, он выступает как своего рода нотариус, свидетель сделки.

Обычно жрецом на определенное время мог стать любой полноправный член общества и несколько раз в жизни занимать эту должность. Обязанностей у него было немного: он не был учителем народа, он не был как батюшка или католический патер, который приходит в семью, обсуждает внутренние проб­лемы и принимает исповедь. На самом деле это был государственный служа­щий, которого на вазописи можно определить только по тому, что у него есть ключи: он хранитель ключей от храма. А храм — это не какое-то место для мо­литвы, это просто жилище, дом божества. И служба в нем не происходит — она происходит перед храмом, на алтаре. Храма вообще может не быть: нужен ал­тарь и огороженная освященная территория.

Отношения с богами налаживаются при помощи ритуалов. И если вспомнить о римском принципе do ut des — «я даю, чтобы ты дал», — станет ясно, что самый эффективный ритуал — это жертвопри­ношение.

Общая структура жертвоприношения и в Греции, и в Риме примерно одина­ковая. Это процессия, в которой впереди идут жертвенные животные, часто с позолоченными рожками, или без позолоченных рожек, украшенные гирляндами и венками. Процессия торжественно идет к святилищу, потом к алтарю или к храму — алтарь, на котором происходит главное жертвоприно­шение, обычно стоит перед храмом.

Геракл, ведущий жертвенного быка. Краснофигурная вазопись. 525–520 годы до н. э.Museum of Fine Arts, Boston

Обычно считается, что животное само хочет быть принесено в жертву, поэтому от него требуется ритуальное согласие. Обычно перед его носом прыскают водой, оно кивает, и это интерпретируется как «да, хочу, чтобы меня принесли в жертву». Потом его посыпают соленой мукой, так называемой mola salsa, и потом либо определенным образом закалывают, либо специальный жрец точно и аккуратно бьет его специальным молоточком в темечко. Животное падает, его переворачивают на спину, потом раскрывают и смотрят на состоя­ние внутренних органов, потому что дивинация, то есть гадание, и жертвопри­ношение в античном мире вообще никогда не разделяются. Плюс жертвенное животное должно обладать признаками совершенства: у него, например, не мо­жет быть две печени или три сердца, оно не должно быть уродливым, не долж­но обладать никакими телесными недостатками — оно должно быть совершен­но. Если животное чем-то не устраивает, его заменяют — и продолжают это делать, пока не дойдут до самого нормального животного. После этого внутренности, как правило, варят в отдельном котелке, а остальное мясо разделяют: определенные его части полностью сжигают, остальное готовят.

Сцена жертвоприношения. Краснофигурная вазопись. Афины, 430–420 годы до н. э. Musée du Louvre; Wikimedia Commons

После того как жертвоприношение произошло, все мясо приготовилось, после заключительных молитв обычно происходит мясной пир. В нем участвуют все полноправные граждане, которые присутствуют на жертвоприношении. Чем-то реальное жертвоприношение напоминает миф о Прометее, который подсунул Зевсу кости и требуху, положил сверху пару приятных кусочков, а человечеству отдал всю лучшую часть, замаскировав это кожей и костями. Но иногда жертвоприношения, особенно общегосударственные, бывают настолько обильными, что на пиру, судя по подсчетам, может оказаться несколько тонн мяса, которое люди, которые присутствуют на празднике, просто не могут съесть. Возникает вопрос: что происходило с кучей мяса, кото­рая оставалась после жертвоприношений на больших праздниках. Недавно появилась убедительная теория, что оно распространялось через лавки, и таким образом в потреблении этого жертвенного мяса участвовала большая часть гражданской общины. У нас есть косвенное подтверждение этой теории: в письме Плиния Младшего (I–II века н. э.) к Траяну говорится, что в Никоме­дии мясные лавки страдают от того, что их не посещают христиане, которые, естественно, отказываются от так называемого идоложертвенного  «Дело, по-моему, заслуживает обсуждения, особенно вследствие находящихся в опас­ности множества людей всякого возраста, всякого звания и обоих полов, которых зовут и будут звать на гибель. Зараза этого суеве­рия прошла не только по городам, но и по де­ревням и поместьям, но, кажется, ее можно остановить и помочь делу. Достоверно уста­новлено, что храмы, почти покинутые, опять начали посещать; обычные службы, давно прекращенные, восстановлены, и всюду про­дается мясо жертвенных животных, на кото­рое до сих пор едва-едва находился поку­патель. Из этого легко заключить, какую тол­пу людей можно исправить, если позволить им раскаяться» (пер. Марии Сергеенко).. 

Наконец, правильный ритуал всегда совершается открыто и всем коллективом.

Зона легитимной религии — это зона открытости, а если ты закрываешь двери, чтобы помолиться, значит, ты суеверный человек. Это может свидетельство­вать о том, что ты впал в своего рода прелесть, которую греки называли гибрис (hybris) — надменное отношение к другим: это значит, что у тебя есть некое знание, которого нет у других полноправных членов общины, а это уже над­менность, которую наказывают боги. У греков есть такое понятие о ревности богов: боги ревнивы к людям, когда люди стараются выделиться на фоне дру­гих граждан. Это можно сравнить с пшеничным полем: если какой-то колосок выше, чем другие, его надо снять, и обычно на этот колосок ревность богов и обрушивается. Поэтому все, что тайно, все, что происходит за закрытыми дверьми, все, что не легитимизировано полисом, все, что не получило закон­ного статуса существования в полисе или в гражданской римской общине, это всегда либо балансирует на грани суеверия и религии, либо вообще относится к государственному преступлению.

Магические практики, которые были распространены и в Греции, и в Риме, как раз были тайными. И потому считались суевериями, достойными порицания. В Риме с V века до н. э. их начали офи­циально запрещать и преследовать.

Слово «магия» не греческого происхождения. Оно происходит из иранских языков, и у греков обозначало людей, которые принадлежали к персидской религии, а именно к зороастрийцам. Как известно, с персами судьба свела греков довольно рано — в VI веке, а может быть, и раньше. Первоначально слово не имело отрицательного значения, обозначая зороастрийского жреца и иногда приобретая значение чего-то чужого и чуждого исконно греческой культуре. Постепенно, видимо, это последнее значение развивалось, и слово «магия» стало обозначать несанкционированное официальной полисной рели­гией занятие и обряды, которые совершаются наедине, или по сговору, или в консультации с какими-то специалистами, которые бродили из полиса в по­лис и где-то почерпнули эти знания, чаще всего на Востоке. Видимо, вообще всю магию или, по крайней мере, ее основные черты греки позаимствовали на Востоке. Согласно одной очень убедительной теории, слова «магия» и «маг» стали обозначать у греков непонятную или полузапрещенную практику, пото­му что зороастрийским жрецам было свойственно произносить свои молитвы не так, как грекам, — громко, открыто, в присутствии всех, а полутихим голо­сом или даже шепотом.

Первые материальные свидетельства магических практик у греков мы находим уже в VI веке до н. э. в Великой Греции, в частности на Сицилии, в городе Сели­нунте. Потом они, видимо, переходят на континентальную Грецию.

Памятники такого рода — это так называемые таблички с заклятиями, которые могли выполняться на свинце, на керамике, судя по уже позднейшим папиру­сам — на папирусе и, возможно, на кожах. Как правило, таблички, сделанные на мягком материале, подобном свинцу, сворачивались и протыкались гвоздем. Первоначально на них писались только имена тех людей, которые подверга­лись действию магического заклятия.

Делались они в самых разных обстоятельствах. Наибольшее число таких закля­тий, видимо, относится к категории судебных заклятий. Цель такого рода практики состояла в том, чтобы заставить противников по суду замолчать, или по крайней мере сделать так, чтобы их показаниям в суде никто не верил.

Вторая большая категория таких заклятий — это любовные заклятия, цель которых — или подчинить объект влюбленности, или, наоборот, как у нас гово­рят, присушить. Третья, одна из самых больших категорий, — это так называе­мые спортивные или агонистические заклятия, которые направлены против спортсменов или, например, жокеев и их лошадей. Причем в заклятии могут поименно называться лошади, откуда у нас имеется самый большой, наверное, ономастикон лошадиных кличек. 

Практика с V века до н. э. развилась очень широко. Наверное, ее расцвет прихо­дится на IV век до н. э., когда она распространилась по всему греческому миру, в частности мы имеем довольно большой арсенал такого рода заклятий в Се­верном Причерноморье, в Ольвии и на Боспоре.

В эллинистическую эпоху, скажем между концом IV века и I веком до н. э., мы наблюдаем некое затихание такого рода практики, которая невероятно рас­цветает уже в римское время. В это время мы уже имеем не только таблички с именами, мы имеем развернутые магические формулы, большое количество всякой тарабарщины, которую ученые называют voces magicae, или волшебные слова (в них современным ученым иногда удается прочитать названия всяких экзотических, чаще восточных, божеств — египетских, иудейских, а также имя Иисуса, упоминания архангелов и ангелов), сочетания разнообразных знаков, которые называют «магическими чертами» или линиями.

Чьей помощи искали люди, которые прибегали к магии?

Если мы говорим о классической эпохе, то это те же самые боги, что и полис­ные, но в определенных своих ипостасях, с определенными эпиклезами. Чаще всего это боги хтонические, то есть обитающие под землей, метафорически говоря, — по крайней мере, об этом говорят их эпиклезы. Это Гермес Хтони­ческий (Katachthonios), Персефона, Деметра, даже сам Аид. Речь не идет о так называемых олимпийских богах, речь идет именно о богах подземных.

Видимо, ритуал сопровождала особая жертва, которая обычно приносится таким богам. Неслучайно большая часть магических документов этого периода была найдена на кладбищах, на древних некрополях. И не просто на случайных могилах: не всякий покойник годится для передачи послания тому богу, кото­рый должен связать твоего противника или сделать так, чтобы в тебя влюби­лась какая-нибудь девушка. Это должен быть покойник, который не обрел покоя, — так называемый aoros или anonymos, то есть незрелый или безымян­ный. Тот, кто умер молодым, «ненормальной» смертью, по воззрениям общи­ны, не «исполнился» на этом свете. В этом смысле он «незрелый» и при жизни настоящего имени не обрел (хотя какое-то имя у него, безусловно, было). Неслу­­­чайно, например, в последних раскопках на афинском кладбище множе­ство заклятий на керамике находят в одних и тех же детских могилах.

Если мы откроем греческие магические папирусы, то обнаружим, что заклятие можно положить не только в могилу безвременно ушедшего человека, не на­шедшего покоя мертвеца, но и, например, бросить в колодец или в воду; вооб­ще поместить в сферу, которая находится ниже уровня земли, где оби­­­тает община, — и которая имеет непосредственное соприкосновение с ми­ром мерт­­вых и с подземными богами.

Что касается поздних папирусов, то здесь наблюдается картина, которую в современном религиоведении называют не очень удачным словом «синкре­тизм»: на одном и том же листе папируса или на одном и том же свинцовом документе мы видим богов совершенно разных пантеонов самых разных стран и народов — и греческих, и восточных, и иудейских. Одна из самых потрясаю­щих находок последнего времени — это находка из раскопок 1999–2001 годов на площади Евклида в Риме. В источнике богини Анны Перенны была найдена сокровищница такого рода документов: туда на протяжении IV, V, VI веков римляне бросали таблички с заклятиями, и не только с заклятиями. Там, в ча­стности, есть так называемые куклы вуду, которые грекам тоже были свой­ственны, — у нас есть более тысячи примеров таких кукол, сделанных из свинца, из воска, из дерева и других материалов, из всего античного мира. Если вни­мательно изучать тексты на табличках из этого источника Анны Перенны, можно, например, прочитать, что магическое божество Абраксас является отцом Иисуса Христа.

Итак, всякий легитимный ритуал открыт, а тайное и закрытое всегда порицается. Но в Античности была распространена религиозная практика, которая вроде бы противоречит этому принципу. Это мистерии — празднества, о содержании которых знали только посвя­щенные, которые распространились в эпоху Римской империи. Самые известные мистерии назывались Элевсинскими. Они были связаны с мифом о том, как бог Аид забрал к себе в подземное цар­ство Персефону, дочь богини плодородия Деметры, а затем вернул ее, но на время. С тех пор она должна была полгода проводить в его цар­стве, а полгода — с матерью на земле. В честь этого Деметра устано­вила в городе Элевсине мистерии.

Совершенно удивительная вещь. Они существовали минимум с начала I тыся­челетия до н. э. и просуществовали до середины практически I тысячелетия н. э., и за все это время, что они существовали, никто не проболтался о том, что там происходило. Быть в них посвященными считалось очень важным, чуть ли не обязательным, особенно в римское время, потому что если ты не посвя­тишься — это все равно как у нас не креститься среди христиан: не крестишь­ся — значит, окажешься по левую сторону Господа на Страшном суде. То же самое с Элевсинскими мистериями. Отсюда и само слово «мистерия», mysteria — это от глагола myeomai, «посвящаться»: это посвящать в этот культ самого себя, делать себя вотивом. Не могу утверждать наверняка, потому что состояние источников сложное, но, кажется, это могло привести к тому, что после смерти ты оказывался в толпе других блаженных посвященных людей в более хороших местах в загробной жизни.

Как же могли такие закрытые культы сочетаться с общей откры­тостью античных религий? Ведь Элевсинские мистерии никогда никто не запрещал.

Это дозволенная закрытость, легитимный закрытый ритуал. Он был не только в этих мистериальных культах — в некоторых святилищах, например, в прори­цалище Трофония в Беотии было что-то подобное: там человек должен был залезать в какую-то дыру в земле, и после этого ему было какое-то количество дней не очень хорошо, он чуть ли родных не узнавал, но что он там видел — непонятно. Это все — доступная закрытость, потому что она на самом деле не совсем закрытость: хотя никто об этом не болтает, но все в курсе. Этот культ, несмотря на свои таинственные ритуалы, таинственен для внешних людей, и в этом смысле община оказывается не внешней, она внутри. Поэтому Элевсинские мистерии — вроде закрытый ритуал, но он функционирует внутри общины афинян, вся община посвящалась в эти Элевсинские мистерии в какой-то момент времени. И в них не участвовали поодиночке, в них всегда участвовали группами. Я думаю, что в эпоху расцвета в Элевсинских мистериях участвовали тысячи людей за раз. 

И тем не менее в источниках такие закрытые культы практически не описываются, и мы о них очень мало знаем. Но вроде бы есть смутные указания на то, что участники Элевсинских мистерий рассчитывали на лучшее место в загробной жизни. А это немного напоминает христианскую идею о спасении души после смерти.

В первой половине ХХ века было довольно много ученых, которые считали, что вот эти мистериальные культы, распространившиеся в эпоху Римской империи, были теми самыми религиями спасения, в состязании с которыми победило христианство, самая лучшая, самая успешная религия спасения. На самом деле никакими они не были религиями спасения в таком христиан­ском смысле, у них не было идеи тотального спасения человеческой души. Речь идет только о спасении здесь — о здоровье, о благополучии, о спасении на море, о спасении от болезней и так далее, только об этом.

У нас есть одна интересная надпись, поздняя уже, эпохи Средней империи, вырезанная на надгробии восьмилетнего мальчика, которого родители успели посвятить во все мистериальные культы, до которых они добрались, — он стал жрецом каких-то высших ступеней. В этой эпиграмме написано, что это его не спасло — он все равно умер. В этой надписи чувствуется некое разочарова­ние, потому что ни один из этих культов все-таки не избавил его от смерти, ну или не продлил его жизнь так, как хотелось его родителям.

А значит, родители посвящали своего сына в культы вовсе не ради лучшей жизни после смерти, а ради вполне земного избавления от болезней. Судя по всему, римлянам даже в поздние века империи была совершенно чужда христианская идея посмертного спасения. Даже в IV веке н. э., когда император Константин Великий сделал христианство государственной религией.

В первой половине ХХ века обычно считали — а некоторые и до сих пор так считают, — что шла большая борьба вот этих мистериальных культов, религий спасения, которые обладали развернутой эсхатологической картиной, то есть учением о конце мира, о посмертной участи человека, и все это они связывали воедино с моральными предписаниями, с чистотой души, с чистотой сердца и так далее, и в какой-то момент христианство просто взяло и победило.

На самом деле процесс был, видимо, сильно медленнее. Константин сделал то, что делало до него бесчисленное множество римских магистратов, и консулов, и сенатов, которые принимали, например, культ Исиды или культ Великой Матери Кибелы. Точно так же в какой-то момент Константином был принят и культ Христа. На самом деле не факт, что он вообще понимал, что речь идет о чем-то ином.

Я думаю, что само изменение сознания, превращение сознания в христиан­ское — это очень медленный процесс, на века растянувшийся, а то, что мы име­ем сейчас в наших собственных головах, это во многом вообще XVIII–XIX века.

Это была вторая лекция из курса Arzamas о том, что такое Антич­ность. В следующий раз речь пойдет об античных государствах: как были устроены демократические Афины — и что представляла собой Римская республика. До встречи!

Что еще почитать о религиях Древней Греции и Древнего Рима:

Общие вопросы и современный взгляд

Латышев В. В. Очерк греческих древностей. Часть 2. Богослужебные и сценические древности. СПб., 1899 (переиздание: СПб., 1997).
Шайд Дж. Религия римлян. М., 2006.
Штаерман Е. М. Социальные основы религии Древнего Рима. М., 1987.
Burkert W. Greek Religion. Harvard, 1985 (переработанное и дополненное издание: Burkert W. Griechische Religion der archaischen und klassischen Epoche. Stuttgart, 2011).
Scheid J. Les Dieux, l'État et l’individu. Réflexions sur la religion civique à Rome. Paris, 2013.

Некоторые частные вопросы

Богаевский Б. Л. Земледельческая религия Афин. Т. 1. Петроград, 1916.
Кагаров Е. Г. Греческие таблички с проклятиями. Харьков, 1918.
Graf F. Magic in the Ancient World. Harvard, 1997.
Naiden F. S. Smoke Signals for the Gods: Ancient Greek Sacrifice from the Archaic through Roman Periods. Oxford; New York, 2013.  

Ликбез № 2

Что такое античность

Ликбез № 2

Что такое античность

Как христианство стало государственной религией | Европа и европейцы: новости и аналитика | DW

Вплоть до Никейского собора, созванного в 325 году, христане в Римской империи подвергались преследованиям: у них отбирали имущество, церкви предавали огню. Гонения особенно усилились при императоре Диоклетиане (около 245-316 гг.). Диоклетиан хотел возродить старые языческие традиции и преобразовать их, в своего рода, государственную религию. Однако его антихристианская политика оказалась несостоятельной. Конец ей положил Константин I (около 285-337 гг.), ставший императором после Диоклетиана.

Римская империя располагала хорошо организованным войском и отлаженным механизмом государственного управления. Общее экономическое пространство обеспечивало достойный уровень благосостояния. Гражданские права, дарованные всем жителям империи, способствовали укреплению сплоченности населения. Единства не было лишь в вопросе вероисповедания .

Никейский собор

Трехметровая голова императора Константина

Чтобы поставить точку в давнем религиозном споре между епископом Александром и пресвитером Арием, император Константин пригласил христианских священослужителей 19 июня 325 года на Собор в Никею (ныне - Изник, населенный пункт в Турции, в окрестностях Стамбула).

Целью Собора, для участия в котором прибыло 318 епископов, а также множество пресвитеров и диаконов, было вовсе не возведение христианства в ранг государственной религии, а урегулирование религиозных разногласий ради стабилизации Римской империи.

Собор, ставший первым Вселенским собором христианской Церкви, продолжался более двух месяцев. После долгих дебатов император Константин I принял сторону епископа Александра и его единомышленников. Собор провозгласил божественность Духа Святого и его равенство Отцу и Сыну. Арианство было осуждено. С установлением основных доктрин христианства и подписанием формулы христианского вероисповедания (так называемого Никейского символа веры) преследования христиан прекратились.

Манифест о вере

Вскоре у приверженцев христианства появился новый повод для торжества. 27 февраля 380 года восточноримский император Феодосий I Великий (347-395 гг.), в присутствии западноримского императора Валентиниана II (371-392 гг.) и его сводного брата, соправителя Грациана (359-383 гг.), подписал в Салониках эдикт о вере, провозгласивший христианство государственной религией и запретивший отправление языческих обрядов.

Римская монета с изображением Феодосия I Великого

Эдикт под названием Cunctos populos не только обеспечил христианству особый статус, но и открыл дорогу гонениям на еретиков и иноверцев. В нем император Феодосий повелел всем народам, находящимся под его властью, исповедовать веру по Никейскому символу, принятому на I Вселенском соборе.

Соответственно эдикту, в Римской империи каждый человек должен был исповедовать веру в той ее форме, которую проповедовал святой Петр в Риме и которой следовали мужи апостольской святости - римский епископ Дамас и александрийский епископ Петр. Это означало представление о Боге как о неслиянной и нераздельной Святой Троице - Отце, Сыне и Святом Духе.

"Последователям этого вероучения, - говорилось в эдикте, - мы повелеваем именоваться православными христианами, остальных же мы считаем душевнобольными и безумными, присуждаем их нести бесславие еретического учения, собраниям же их не приписываем имени церквей. Кроме приговора божественного правосудия, они должны будут понести строгие наказания, каким заблагорассудит подвергнуть их наша власть, руководимая небесной мудростью".

Симбиоз культуры и религии

Как в Римской империи некогда преследовались христиане и иудеи, так теперь здесь подверглись суровым гонениям язычники. Культовые обряды иноверцев приравнивались к государственной измене. Языческие храмы и святилища безжалостно уничтожались. Жертвой ревнителей "истинной" веры стал и Дельфийский оракул - легендарное прорицалище при храме Аполлона в древнегреческом городе Дельфы.

И все-таки 27 февраля 380 года - эпохальная дата в европейской истории. Ведь именно в этот день сформировался симбиоз из иудейско-христианских корней и греческо-римской античной культуры.

Древняя история Греции и Рима и иудейско-христианское религиозное учение оказали решающее влияние на развитие Европы - как в положительном, так и в отрицательном смысле. Ибо в последующие столетия христианский крест символизировал не только помощь неимущим, больным и страждущим. Убийства инакомыслящих и "вероотступников" тоже осуществлялись во имя Христа.

Авторы: Маттиас фон Хельфельд / Наталия Королева
Редактор: Глеб Гаврик

Семья и религия в Риме

Теперь мне немного хотелось бы сказать о другом: о том, что собой представляет тип, типаж римлянина, что такое римская религия, что такое римская семья – вот об этом. Если говорить о семье — семья римская очень патриархальна. Фамилия, семья, во главе которой стоит отец семейства (pater familias). Он обладает абсолютной властью над детьми и во многом над женой своей. Довольно долго, вплоть до поздних времён, дети не имели право иметь собственность, а отец – абсолютный собственник, пока он жив. И даже такая изуверская, на наш взгляд, черта Рима: отец мог продать своих детей в рабство. То есть полная власть над семьёй, такая иерархия подчинения, которая всё пронизывает.

Женщина подчинялась. Это проявляется в таком внешнем, но важном моменте, что у женщины даже нет своего имени: она носит родовое имя своего отца, а если дочерей несколько, то с номерами (Корнелия I , Юлия II и т.д.). Женщина – не лицо, у неё даже нет своего имени, она имеет только порядковый номер и родовое имя отца. Вообще, очень важную роль играет родовое имя. Родовые имена способствовали складыванию римских кланов, которые проходят через всю римскую политику аристократических семейств, которые очень чётко знают своё родство, помнят свои традиции. Римская аристократия как раз имела родовые имена и очень ими дорожила, и консолидировалась вокруг них. Ещё что касается римской семьи, то, конечно же, существовал сложный культ, у семьи были свои покровители, пенаты, лары, гении. Очень почитался очаг, Веста — богиня домашнего очага. Вся эта сложная система поклонения говорит о важности семьи в Риме. Но при этом, повторяю, семьи патриархальной, с единоличной властью отца и мужа над женщиной и детьми.

Переходя к религии Рима, надо заметить, что тут мы не увидим (как у эллинов) богатой мифологии, поэтического воображения, мировоззренческих проблем, множество мифов, легенд. У римлян всё иначе. Отношение их к богам чисто формальное, формула римского отношения к богу: я даю, чтобы ты дал. Вообще, как заметил Фаддей Францевич Зелинский, наш замечательный исследователь римской культуры, римское мышление по преимуществу юридическое, римлянин мыслит себя как человека, который находится в сложных отношениях субординации, подчинения, сделок со всем окружающим миром. И с богами тоже заключаются сделки, даются обеты. Если я их выполняю, значит, мне за это будет что-то хорошее. И нужно соблюдать все эти обеты.

Многие боги были позаимствованы у этрусков, многие потом – у греков (мы помним пары римских и греческих богов-двойников). Хотя были, конечно, и неповторимые римские боги, например, Янус. Но так Юпитер – в нём признают Зевса греческого; Афродита – ей соответствует Венера, Аресу – Марс и т.д. То есть тут мы видим тоже некую вторичность, суховатость. При этом римляне (ещё одна характерная черта религии древнего Рима) часто обожествляли какие-то абстрактные понятия, например, милосердие, согласие, то есть поклонялись именно таким сухим абстракциям.

Замечу здесь такую отличительную черту римлян: когда они захватывали какой-нибудь народ, какую-нибудь землю, то наряду с материальной добычей они брали и добычу духовную. Они брали местных богов (они были всеядны) и переносили их на свою почву. И даже был такой трогательный и забавный на наш взгляд обычай, как переманивание — процедура переманивания богов противника на свою сторону. Перед битвой римляне давали обещание богам вражеской армии, что если те перейдут на их сторону, то они будут их почитать. И тут мы видим сделку: привлечь чужих богов на свою сторону, завлечь их какими-то обещаниями. Это тоже интересная чёрточка римская. А так, повторяю, римская религия достаточно бедна, суховата и целиком подчиняется каким-то утилитарным целям и целям государственным. Герои Рима – это не столько боги, сколько герои (легендарные или реальные лица) римской истории.

Далее — Virtus romanus — римская добродетель

Кратко о религиях Древней Греции и Древнего Рима

Догомеровская религия Греции – тотемические, фетишистские и анимистические верования. Изначально существовал лишь Хаос, от него произошла богиня Земли – Гея и родилась могучая сила Эрос – любовь. Он породил мрак и ночь, от которых произошли свет – Эфир и день – Гемера. Самое сильное божество – Уран – небо. От сочетания земли и неба (Урана и Геи) произошли все остальные формы жизни. В начале брака рождались бесформенные чудовища и отец ввергал их обратно в недра матери, пока Гея не родила титанов.Один из титанов – Кронос-время – свергает с мирового престола своего отца, лишает его деторождающей силы. Новые формы не рождаются, смертные – сами плодятся, размножаются и умирают (пожираются временем). В мире начинают действовать новые силы: Танат – бог смерти, Эрида – богиня раздора, Немезида – месть и пр.

Из крито-миккенской культуры греки восприняли многие мотивы и перенесли их в свою религию (Афина, Артемида). Гомеровская религия («Иллиада», «Одиссея») очеловечивает богов. Пантеон богов возглавляет Зевс (сын Кроноса и Реи), принадлежащий к третьему поколению богов, свергших титанов (в римской религии – Юпитер).  Кронос, зная, что один из детей его свергнет, пожирал их всех, но Рея спрятала Зевса, который впоследствии рос в горах, сверг отца и заставил извергнуть того назад всех детей. Молодые боги (извергнутые дети – крониды) поселяются на Олимпе, Зевсу куют молнии циклопы и он становится громовержцем. Жена Зевса — Гера. Посейдон – владыка морей смещает титана Океана, признавшего власть новых богов. Брат Зевса Аид – владыка подземного мира. Лета рождает от Зевса Апполона и его сестру Артемиду. Из головы Зевса рождается Афина Паллада – богиня мудрости и правосудия. Мир основывается на гармонии и красоте. Боги карают покушающихся на гармонию.

В 6-ом-5-ом веке до нашей эры олимпийская религия находит продолжение в мифе о Дионисе. Дионис (Вакх), сын Зевса и Семелы – умирающий и воскресающий бог, бог вдохновения и безумия, символизирует безмерность, стихию, разгул.

В 7-ом-6-ом веке в разных областях Эллады появляются толпы вакханок – поедают животных, поят зверенышей своим молоком, отдаются первому встречному.

Оргии, разгул, стихия. Полнота жизни.

Орфизм – учение мифического персонажа певца Орфея. Важнейшая ценность – дух, а не тело. Смерть не властна над духовной глубиной.

Пифагореизм – религиозно-культовая система (мистицизм), в которой значительное место занимает процедура религиозной медитации. Верили в переселение душ.

Религии Древнего Рима также брали начало в тотемизме (легенда об основателях Рима – Ромуле и Реме). Пантеон богов Рима, как и обрядность большей частью заимствован у греков. Зевс – Юпитер, Гера – Юнона, Деметра – Церера и т.д. Культ Юпитера (храм на Капитолийском холме). Римляне почитали такие божества как Мир, Надежда, Доблесть, Справедливость, которые не обладами чертами живых личностей. В честь таких богов строились храмы, приносились жертвы.  Мифология не получила развития.

Римская империя: в первом веке. Римская империя. Мифология


Серийная реконструкция руин храма
Кроме богов, прославляемых государством, в каждом римском доме поклонялись духам.

Они считали, что духи защищают семью, дом и даже деревья и реки. Этим духам регулярно поклонялись.

Ранняя римская религия

Религия Древнего Рима насчитывала много веков и со временем становилась все более разнообразной.По мере того как различные культуры обосновались в том, что позже станет Италией, каждая принесла своих богов и формы поклонения. Это сделало религию Древнего Рима политеистической, поскольку они поклонялись многим богам. Они также поклонялись духам.

Духи рек и деревьев

У рек, деревьев, полей и зданий был свой собственный дух или нумэн. Поклонение более чем одному нумену или нумине было частью раннеримской культуры.

Духи бытовые

В каждом римском доме тоже были свои духи-покровители.Например, Веста была богиней камина. Даже в кухонных шкафах были свои духи, называемые пенатами.

Семейные духи

В семьях также был дух защиты, называемый лар. В каждой семье был лариум, или алтарь, посвященный этому духу, который часто хранился в атриуме или во внутреннем дворе. Глава семьи paterfamilias был ответственен за то, чтобы регулярно приносить жертвы, чтобы чтить дух семьи и следить за тем, чтобы он продолжал охранять их.

Обеденные предложения

Семьи также просили благословения духов перед любым особенным семейным мероприятием.Часть каждой трапезы бросали в огонь как приношение. Предполагалось, что домашние рабы также будут поклоняться тем же духам, что и их владельцы.

Как и большинство жителей древнего мира, римляне верили, что духи собираются на перекрестках. Поэтому было обычным явлением находить небольшой храм или компиту там, где пересекались тропы или дороги. У них будет четыре алтаря для почитания духов в каждом направлении.

Праздник Перекрестков

Эта практика была отмечена на Фестивале Перекрестков, называемом Compitalia.В этот праздник семьи вешали шерстяные куклы и шары у ближайшего компита. Каждая кукла представляла члена семьи, а каждый шар - раба.

Непонятно, зачем они это сделали. Возможно, они надеялись, что духи пощадят каждого человека, представленного в шерстяных подношениях, или, может быть, они полагали, что сила духов укрепит каждого человека, представленного там.

В любом случае поклонение духу было лишь частью римской религии. В римском государстве были свои боги, и, как и духи, они были продуктом различных культур и древних верований.

Куда дальше:
Религия в Древнем Риме Поклонение римлянам
Жизнь в римские времена Домашняя жизнь

Римская религия | Боги и религия в Древнем Риме

Зарождение религии в Древнем Риме

Истоки римского пантеона начались с небольшой фермерской общины, составлявшей древнюю деревню Рима. В основе мифологии лежали безымянные и безликие божества, которые оказывали поддержку сообществу, населяя все предметы и живые существа.Нумен, как называется вера в пантеистическое заселение всего сущего, позже укоренится в более четко определенной системе богов, но на раннем этапе преобладала вера в то, что все населяется нуминой.

Согласно некоторым источникам религией самых ранних римлян был простой анимизм: верования были сосредоточены вокруг духов, которые не были персонифицированы. Однако современные источники отвергли эту теорию, заявив вместо этого, что вера в римских богов присутствовала в самой ранней религии.

Несмотря на то, что древних римлян не очень интересовали отдельные личности каждого бога в их пантеоне, было строгое разъяснение того, за что каждое конкретное божество несет ответственность. Все аспекты жизни в Риме определялись не только пантеоном знакомых имен, к которым мы привыкли, но и домашним культом Dii Familiaris. При таком наборе верований считалось, что каждой семье или домашнему хозяйству назначен дух-хранитель, известный как Лар Фамилиарис (Ларс).Все семейные функции в той или иной форме включали этих духовных опекунов. Среди этих духов, которые играли роль в духовной жизни римлян, были Genii для мужчин и junii для женщин.

Каждое из этих индивидуальных божеств оставалось с человеком на всю жизнь и представляло творческую силу, которая определяла пол и позволяла людям расти, учиться и нравственно вести себя в обществе. Dii Familiaris настолько укоренились в доме, что нескольким духам были назначены определенные обязанности в доме.Форкулус защищал дверь, Лиментин - порог, Кардея - петли, а Веста - очаг.


Римские боги и богини

Большинство римских богов и богинь были смесью нескольких религиозных влияний. Многие из них были завезены через греческие колонии на юге Италии, а другие произошли от этрусских или латинских племен этого региона. В некоторых случаях этрусские или латинские имена сохранились на протяжении всего культурного существования Рима, но многие из них были приняты настолько полно, что сохранили свои имена из других культур.На востоке греческие имена оставались выбором людей, и поэтому главные боги системы были известны обоим.

Обряды ранней религии были просты и точны. По мере роста Рима верования покоренных постепенно интегрировались в римскую культуру и религию. Многие греческие боги и ритуалы стали частью римской религии, и благодаря изучению греческого искусства, литературы и мифологии многие греческие боги стали отождествляться с римскими богами.

У первых римлян не было религиозных храмов или статуй в честь духов или богов.Первые храмы и статуи богов в Риме были построены этрусскими королями. Первый из них, храм на Капитолийском холме, был построен в честь Юпитера, Юноны и Минервы.

Боги римского пантеона начали принимать формы, известные сегодня во время династии этрусских царей в 6 веке до нашей эры. Этим богам Юпитеру (Зевсу), Юноне (Гере) и Минерве (Афине) поклонялись в большом храме на Капитолийском холме. По мере того как власть Рима росла и расширялась во всем известном мире, Римская империя вступила в контакт с культурами и религиозными верованиями многих культур.Римляне, счастливые впитывать и ассимилировать любую культуру, с которой сталкивались, тем самым пожиная плоды ее богатства и религиозного влияния, были мозаикой систем верований.


Контракт с Богами

На самом базовом уровне римляне рассматривали свою религию как договор между человеком и богами. По этой причине церемонии проводились с величайшим вниманием к деталям; если были допущены ошибки, считалось, что боги больше не будут вынуждены выполнять свою часть контракта.Вместе с идеей заключения договора с богами пришла практика вотума. Вотум был особой клятвой, данным богам. Если кто-то хотел получить особую услугу или благословение, он обещал завершить определенные ритуалы или жертвоприношения, если на его молитвы будет дан ответ.


Интеграция чужих богов

Иностранные боги и обычаи не только играли важную роль, но также получали храмы и священники в самом Риме. Богиня Кибела, финикийский бог, была принята во время Второй Пунической войны, чтобы противодействовать любой выгоде, которую мог получить Ганнибал.Даже после его поражения Кибела оставалась неотъемлемой частью римской системы. Еще одним очень популярным иностранным богом был персидский бог Митра. Подавляющее большинство легионов поддерживали это божество, предлагая вечное спасение бессмертной душе, а его популярность помогла проложить путь более позднему христианскому культу, сходство которого сделало его принятие менее трудным.


Религия в семье

В семье pater familias, глава семьи, выступал в качестве священника дома.Он руководил всей религиозной деятельностью в доме с помощью своей жены.

Одним из важнейших аспектов семейной религии был семейный культ. Римляне считали, что подношения своим умершим предкам имеют решающее значение для их счастья в загробной жизни. Более того, они боялись, что, если они пренебрегают своими обязанностями перед предками, несчастные духи предков будут преследовать их и их семьи. Из-за этого римляне считали жизненно важным следить за тем, чтобы о их предках хорошо заботились при жизни и в будущих поколениях.Таким образом, сохранение фамилии было главной заботой pater familias.

В целях сохранения семьи брак рассматривался как священный религиозный долг. Перед свадьбой проводились консультации с покровителями, чтобы гарантировать одобрение богов и благоприятный брак. Новую жену полностью разлучили с семьей и взяли в семью мужа.

Правильное поклонение домашним богам и духам, несомненно, было так же важно, как и культ предков.Молитвы и подношения обычно совершались в промежутке времени между обедом и пустыней, хотя некоторые особенно благочестивые семьи предпочитали выполнять эту обязанность и по утрам. Эти обязанности выполнялись каждый день, и все семейные торжества сопровождались церемониями. У каждого рода (клана) были свои сакра, или обряды, которые считались необходимостью не только для самой семьи, но и для государства.


Римские священнические колледжи

В Риме существовало несколько орденов, коллегий и священников.Некоторые из них были посвящены одному или нескольким богам, например Салиям, которые поклонялись Марсу, и Салиям Колини, которые посвятили себя Квирину (обожествленному Ромулу). Некоторые наблюдали за различными публичными мероприятиями или работами. Понтификы составляли календарь, а авгуры выполняли обязанность интерпретировать волю богов через чтение ауспиций. Перед любым публичным мероприятием или действием предпринимались покровительства, чтобы богам было угодно. Одним из священнических колледжей, имевших очень большое значение для Рима, была Комиссия Пятнадцати.Они отвечали за сивиллинские книги, которые, как говорили, предсказывали историю Рима.

Пожалуй, самым известным священническим колледжем был Колледж Весты или Девственниц Весталес. На весталок возлагалась обязанность заботиться о священном огне в Aedes Vestal (храме Весты). Весталок отбирали из девочек в возрасте от шести до десяти лет, из семей, в которых еще жили оба родителя. Они служили тридцать лет, десять лет обучаясь, десять лет выполняя свои обязанности и десять лет обучая новых весталок.


Императоры как боги

С переходом Римской республики в имперскую систему природа римской религии снова расширилась, включив в нее самих императоров. Юлий Цезарь, заявивший, что является прямым потомком Энея, сына Венеры, был одним из первых, кто обожествил себя таким образом. Сначала такая система человеческого божества была в значительной степени отвергнута массами, но популярность Цезаря помогла проложить путь будущим лидерам.

По мере того, как имперская система укреплялась, императоры обычно принимали божественные почести перед своей смертью. Эти живые боги в некоторых случаях требовали жертвенных ритуалов в качестве знаков преданности и укоренились у более старых, более традиционных языческих богов. Требование жертвы императору, а также принудительная вера в целостный пантеон стали значительным источником конфликта с ранними христианами. Поскольку христиане отказывались поклоняться императору как богу, преследование христиан и конфликт с культом были постоянным источником раздоров.


Эволюция римской религии

После возникновения римской религии из различных источников и народов ее значение уменьшилось, так как изучение греческой философии ослабло в период поздней республики.

Однако важность религии была подтверждена Цезарем Августом. Римская религия росла по мере того, как она смешивалась с некоторыми восточными и восточными религиями, и у таких культов, как культ Magna Mater, появились последователи. Культ Исиды и культ Митры произошли от восточных религий.

В эпоху Империи развился Культ Императора. Практика обожествления позволила поклоняться императорам как богам, и Культ Императора начал заменять старую государственную религию в провинциях, хотя в самом Риме не разрешалось поклоняться императору, пока он еще был жив.

Рим был домом для многих последователей иудаизма, и в некоторых частях Империи религия достигла прогресса. Позднее христианство пришло с Востока и стало популярным среди жителей Востока и низших классов.По мере распространения христианства старые религии постепенно приходили в упадок.


Возникновение христианства в Римской империи

Поклонение императору продолжалось до конца Западной Империи до правления Константина. В начале 4 века нашей эры Константин либо обратился в христианство, либо сделал его приемлемой частью римской религии, полностью устранив обожествление императора. Более поздние императоры, такие как Юлиан, пытались возродить старые обычаи, но глубоко укоренившийся митраизм и христианские культы вместе прочно укоренились в римском обществе.К 392 году нашей эры император Феодосий I полностью запретил языческие религии в Риме, и христианство, несомненно, было официальной религией государства.


Узнайте больше о религии в Древнем Риме

Посетите разделы ниже, чтобы узнать больше о религии в Древнем Риме.

Древний Рим и религия - Исторический центр

Образец цитирования: К. Н. Труман "Древний Рим и религия"
historylearningsite.co.uk. Сайт изучения истории, 16 марта 2015 г. 20 мая 2021 г.

Религия играла очень важную роль в повседневной жизни Древнего Рима и римлян. Римская религия была сосредоточена вокруг богов, и объяснения событий обычно так или иначе связаны с богами.Римляне верили, что боги управляют их жизнью, и, как следствие, большую часть времени поклонялись им.

Самым важным богом был Юпитер. Он был царем богов, правившим вместе со своей женой Юноной, богиней неба. Другие боги были:

г. После правления императора Августа (27 г. до н.э. - 14 г. н.э.) император также считался богом, и ему поклонялись в особых случаях. У каждого бога был особый праздничный день, который обычно был государственным праздником.Этот праздник давал людям возможность посетить храм того или иного бога. В этом храме священники приносили в жертву животных и приносили их в жертву богу.

Храмы для поклонения богам были построены по всей Римской империи. Храмы обычно всегда строились по одному и тому же образцу. Крыша имела треугольную форму и поддерживалась большими колоннами. Ступеньки вели к главному входу, который обычно строили за колоннами. Внутри храм был бы очень хорошо украшен, и в нем была бы статуя бога.Также должен был быть жертвенник, где священник служил богу и приносил жертвы. В храмах также можно было встретить людей, называемых авгурами. Эти люди использовали внутренности мертвых животных, чтобы предсказывать будущее. Римляне очень серьезно отнеслись к этим предсказаниям, и лишь немногие проигнорировали совет авгура.

В каждом семейном доме также будет небольшой алтарь и святыня. У римлян были личные домашние боги или духи, называемые ларами, которым каждый день поклонялись дома. В святыне стояли статуи «ларов», и глава семьи каждый день проводил семейные молитвы вокруг святыни.Служба считалась настолько важной, что приглашались и семейные рабы. Считается, что большинство римлян больше стремились угодить своим «ларам», чем публичные боги, такие как Юпитер.

Древнеримская религия для детей и учителей

Римские боги: Многие сотни лет римляне поклонялись тысячам боги.Деревья, скалы, ручьи, мосты - все в Древнем Риме за ним следил дух-хранитель или бог. У каждого бога было хотя бы одну работу, которую нужно сделать. У некоторых богов была очень важная работа, например присматривать за посевами или выносить солнце каждый день. Но все боги были важны. Римляне хотя бы молились своим богам. раз в день. По мере того, как Рим расширялся и рос, римляне вступали в контакт с людьми, которые поклонялись другим богам. Если эти люди сражались очень хорошо, римляне полагали, что их боги должны быть довольно хорошими, поэтому римляне приняли этих богов и сделали их также римскими богами. Они дали этим богам римские имена и изменили некоторые Личности этих богов лучше соответствовали римскому образу жизни. Однако боги были добавлены к римскому списку богов, это был закон. что все люди в римском мире должны поклоняться римским богам.

Христианство началось в Римской империи. Христиане отказывались поклоняться римским богам, а это было противозаконно. Христиане знали, что это противозаконно, поэтому встречались тайно.В случае обнаружения их арестовывали и рассматривали как преступников. Многие были убиты. Несмотря на риски, многие люди перешли на Христианство. Последователи этой новой религии быстро росли. Там были две основные причины для этого. Во-первых, христиане пообещали, что если вы живете правильно, вы попадете на небеса после смерти. В другой римской религии только боги могли жить на небесах; все остальные были отправлены в преисподнюю. Во-вторых, каждый христианин считал себя равным любому другому христианину.Не было дворянства или высшей касты. Это звучало ужасно хорошо для людей, которые жили в бедных районы Рима, во многих случаях достаточно хорошие, чтобы рискнуть. (См. Плебеев и патрициев.)

Ситуация изменилась для христиан в 313 году нашей эры, когда император Константин обратился в христианство и сделал христианство законным. Под его руководством христиан больше нельзя было арестовывать только за то, что они христиане. Спустя довольно короткий промежуток времени христианство стало доминирующей религией Рима.После этого стало законом, что вы должны быть христианином, чтобы стать гражданином Рима.

Римляне Боги и Богини

Религия в Древнем Риме - HistoryExtra

«Мы, римляне», - заявил великий оратор Цицерон в публичной речи, - «не превосходим испанцев по численности населения, и мы не лучше галлов по силе, ни карфагенянам по проницательности, ни по численности». Греки в технических навыках, и мы не можем конкурировать с естественной связью итальянцев и латинян с их собственным народом и землей; Однако мы, римляне, опережаем все народы и народы в своем благочестии, чувстве религиозного стеснения и осознании того, что все управляется силой богов.”

Цицерон вряд ли единственный политик - древний или современный - который утверждал, что его народ имеет особые отношения с божественным, но, безусловно, поразительно, что свидетельства из Рима в его время (эта речь была произнесена в 56 г. до н.э.) действительно раскрывают невероятная интенсивность и разнообразие религиозной деятельности. Римляне жили в мире, населенном божествами, и общались с ними почти постоянно. Действительно, следующие снимки из Рима в эпоху Цицерона могут показать нам, как боги и их поклонение были вплетены почти во все части социальной ткани быстро развивающейся имперской столицы ...

Триумф в сентябре

В конце сентября 61 г. до н.э. римский полководец Помпей вернулся в Рим после завоеваний в восточном Средиземноморье и на Ближнем Востоке, чтобы отпраздновать свой третий и - хотя он еще не знал об этом - окончательный триумф.

Богатые сокровища и очень большое количество пленников прошли парадом по переполненным улицам города; сам генерал носил плащ Александра Македонского. По словам более позднего историка Аппиана, это был великолепный праздник.

Кульминацией этого зрелища стало принесение в жертву белых быков Юпитеру Оптимусу Максиму - примерно «Юпитеру, лучшему и величайшему» [богу неба и грома и главному божеству римской государственной религии] - в его храме на Капитолийском холме в сердце города.

г. Принося эту жертву, Помпей поблагодарил бога за поддержку Рима и продемонстрировал предполагаемую связь между богами и военным успехом Рима.

Взирая на небеса

В Древнем Риме религия могла как разделять, так и объединять. Следующий снимок датируется двумя годами позже: 59 г. до н.э., год, когда Юлий Цезарь - соперник Помпея и в конечном итоге победитель - впервые занял высший политический пост консула.

Даже в этот ранний период своей карьеры Цезарь был фигурой поляризующей.Консервативный Марк Бибул, который в течение года был его коллегой-главным судьей, использовал все доступные тактики, чтобы противостоять планам Цезаря. Исчерпав общепринятые меры по блокированию законодательства, Бибул заперся в своем доме и использовал традиционную религиозную прерогативу консула, чтобы заявить, что дурные предзнаменования запрещают любые публичные дела.

Юлий Цезарь как диктатор Рима в лавровом венце и символ власти. (Фото Hulton Archive / Getty Images)

Сторонники Цезаря утверждали, что Бибул злоупотреблял ритуалом - они сказали, что заявление нельзя было делать из дома; только на публике.Цезарь проигнорировал запрет на общественные дела и приступил к принятию ключевых законов.

Некоторые современные историки утверждают, что этот эпизод демонстрирует, что римляне манипулировали религией в политических целях и не воспринимали это всерьез. На самом деле, я бы сказал, что спор, который все еще обсуждался много лет спустя, показывает, что правильное ритуальное соблюдение предзнаменований считалось настолько важным, что могло стать центром политического спора.

Модный Серапис

Наш третий снимок сделан за то же десятилетие, что и предыдущий.В одном из своих стихотворений (Стихотворение 10) модный молодой писатель Катулл рассказывает анекдот о себе и нескольких друзьях. Катулл только что вернулся из богатой грекоязычной провинции на востоке, где он был очень младшим членом окружения губернатора. Стремясь показать, что он преуспел в провинции, он солгал, что ему удалось вернуть кресло-седан, а также рабов, которые его несли.

Однако подруга одного из его друзей разглядела ложь и решила устроить ловушку для Катулла - она ​​спросила, может ли она одолжить стул, чтобы перейти в Храм Сераписа.Пойманный на выдумках, Катуллус пришлось признать, что кресло-седан действительно принадлежит другому другу, и пожаловался, что она не ведет себя «круто».

Пункт назначения женщины - не случайная деталь - поэт упоминает его, чтобы дать нам представление о ее «типе». Серапис был не старым, респектабельным римским богом, а весьма противоречивым, недавно «импортированным» из Египта. Мы можем сравнить привлекательность культа с модным принятием йоги и буддизма на современном Западе. Связывая ее с этим египетским божеством, Катулл изображает своего мучителя как модного искателя экзотики.

Семейные дела

Не имея современной медицины, римляне обращались к божественному во времена нужды: например, на камне с надписью около 50–60 гг. До н.э. записана благодарность женщины по имени Сульпиция Юноне Люцине, одной из римских богинь деторождения. Сульпиция объясняет, что она благодарит богиню от имени ее дочери Пауллы Кассии.

Можно с уверенностью предположить, что Сульпиция молилась Юноне, когда ее дочь Паулла рожала - возможно, трудные - с внуком.

Письмо в преступный мир

Следующий снимок переносит нас за городские стены на кладбища к северу от Рима. Женщина по ночам царапает молитвы на свинцовых простынях, умоляя богов подземного мира - Плутона, Прозерпину и трехглавого пса Цербера - расчленить ее врагов: Плотия, Авонию, Везонию, Секунду и Аквиллию.

Если боги исполнят ее желание, она обещает им в жертву фиников, инжир и черную свинью. Чтобы запечатать молитву, она вбивает гвоздь в свинцовые листы и закапывает их в могиле - канале к богам мертвых.

Этот призыв к богам причинить вред врагам был проклятием. Цицерон не думал об этом, когда провозгласил благочестие римлян в 56 г. до н. молитвы и жертвы, чтобы поддерживать их благосклонность и искать преимущества.

Боги Рима

В центре римской религии были сами боги.Для нас это одна из самых сложных вещей в понимании религии в Древнем Риме. В конце концов, мало кто верит в римских богов, и мы живем в обществах, где библейский монотеизм [вера в единого всемогущего бога] или атеизм являются наиболее распространенными представлениями о божественном.

У римлян, однако, было много богов и мало фиксированных доктрин. Хотя римское государство было сосредоточено на нескольких важных богах, таких как Юпитер, Юнона, Марс и Аполлон, для отдельных людей было бесчисленное множество возможностей, включая экзотических богов, таких как Серапис [греко-египетский бог] и Исида [покровительница природы и магии, в первую очередь поклонялись в древнеегипетской религии]; и более домашних божеств, таких как Матер Матута [местная латинская богиня] и Сильванус [римское божество лесов и полей].Отсутствие Священного Писания или церковной ортодоксии позволяло определенную гибкость в том, как римляне думали об этих богах.

Мифологические рассказы о богах, которые в основном возникли в Греции или в древних культурах Ближнего Востока, были очень популярны в Риме и предлагали людям возможность осмыслить природу божественной силы. В этих рассказах боги не всегда выглядели хорошо, но давали им личности и подтверждали возможность их вмешательства в человеческие дела.

Римляне также воспринимали богов в визуальных терминах, и поклонение было сосредоточено на антропоморфных [человеческих] образах богов в храмах и святилищах. Это оказало влияние: когда римляне думали о боге торговли, например, Меркурии, они представляли его молодым человеком, держащим мешок с монетами.

Изображение Исиды с короной, поддерживаемой уреем. (Фото Вернера Формана / Universal Images Group / Getty Images)

Для немногих образованных боги также были предметом философских размышлений.Скептики утверждали, что боги непознаваемы, но этот культ в любом случае следует поддерживать. Эпикурейцы отрицали, что боги, достойные своего имени, подлежат человеческим жертвоприношениям и молитвам, но признавали, что они действительно существуют, в то время как стоики настаивали на том, что сам мир божественен и что многие боги являются проявлением этого «мирового духа». Однако очень трудно найти римские источники, демонстрирующие атеизм или строгий монотеизм.

Мы можем представить, что галл, грек или карфагенянин, не говоря уже о евреях или индейцах, мог бы возразить против утверждения Цицерона о том, что римляне были наиболее религиозными из древних народов.Тем не менее Рим времен Цицерона был действительно местом, где боги были обычным и значимым присутствием в жизни людей - обычным, как Сульпиция и проклятие на кладбище, и необыкновенным, как сам Цицерон и Юлий Цезарь.

Дункан Макрей - историк и доцент кафедры классической литературы Университета Цинциннати в Огайо. Его работа сосредоточена на истории Римской республики и ранней империи, особенно на истории религии и интеллектуальной истории.

Чтобы узнать больше, посетите www.duncanmacrae.org.

10 самых распространенных религиозных обычаев в Древнем Риме

У римлян была своя уникальная религия, и соблюдение религиозных обрядов было важно как для семьи, так и для государства. Праздник и ритуал были обычным делом и были поводом для великого веселья. В каждом римском доме был священный огонь, и люди верили, что зажженный огонь защитит семью. Когда пожар погас, думали, что в семье случится что-то ужасное.У римлян тоже были свои боги, такие как Юпитер (Зевс), Юнона (Гера), Минерва (Афина) и многие другие. В первом веке нашей эры римляне копировали греческих богов, меняя их имена и атрибуты в соответствии со своими потребностями. Хотя после введения христианства римская религия сильно изменилась, здесь мы сосредоточимся на 10 основных религиозных обрядах в Древнем Риме до христианства:

10. Жертвоприношения животных и людей

Жертвоприношение было основной практикой во многих римских церемониях, как и римляне. верили, что им повезет, если боги будут счастливы.Чтобы сделать римских богов счастливыми, в Древнем Риме практиковалось несколько жертвоприношений, и каждая жертва была строго ритуализирована.

Жертвоприношение животного
  • Пол животного должен быть таким же, как пол бога.
  • Белых животных приносили в жертву богам верхнего мира, а черных животных приносили в жертву богам подземного мира.
  • Перед тем, как какое-либо животное было принесено в жертву, внутренности были удалены, чтобы гарантировать чистоту жертвы.
  • Во время Второй Пунической войны Юпитеру было дано обещание, что каждое животное, родившееся в этот период, будет предлагать на пять лет больше защиты от Ганнибала и его союзников.
  • Самой распространенной формой жертвоприношения была suovetaurilia или solitaurilia, которая заключалась в принесении в жертву свиньи, овцы или быка.

Человеческие жертвы
  • Человеческие жертвы были редкостью. Гладиаторские состязания впервые были введены в Риме в 264 г. до н.э. в честь умерших.Сначала участниками были добровольцы, которые разыгрывали мифические битвы, и смерть не была обычным явлением. Позже рабы и преступники использовались в состязаниях и приносились в жертву «гривам», или душам умерших, от имени умерших.
  • Два мятежных солдата, пытавшиеся поднять восстание в Риме, были принесены в жертву Марсу на Марсовом поле понтификами и боевым фламеном, или верховным жрецом. Их головы были выставлены в Regia в Риме.

9. Религиозные фестивали

Изображение предоставлено Википедией.org

В Риме отмечалось много фестивалей в честь богов. По всему Риму отмечались фестивали, и гражданам требовалось закрыть свой бизнес во время религиозных церемоний. Жертвенное мясо предлагалось римлянам на большинстве фестивалей. Наиболее распространенными римскими праздниками были:

Адония (июль)

Члены семьи забирались на крышу дома и сажали «Сад Адониса», в котором в основном были быстрорастущие растения.Затем женщины ухаживали за садом в течение восьми месяцев, прежде чем покинуть его и оплакивать растения после того, как они умерли. Они также поставили священный спектакль о свадьбе Венеры и Адониса, основанный на греческих традициях.

Агоналия (1 и 9 января)

Римляне принесли богу Янусу фиги, финики и мед, запечатанные в белых кувшинах. Также на этом фестивале было популярно дарение денег членам семьи.

Полный список римских праздников можно найти здесь.

8. Римляне скопировали греческих богов

Римляне взяли греческих богов и изменили их имена, и греческие боги оказали большое влияние на римскую религию. Первыми греческими богами, принятыми римлянами, были боги-близнецы Кастор и Полидевк в 484 году до нашей эры. Вскоре к списку добавились многие другие боги. Одно различие между греческой и римской традициями заключалось в том, что римляне использовали мрамор для создания своих статуй, тогда как греки использовали бронзу.

Некоторые из главных богов Рима находились под влиянием греков:

0005 Кереры
Римский бог Греческое происхождение
Аполлон Аполлон
Кереры 0005 Диана Артемида
Юнона Гера
Юпитер Зевс
Марс Арес
0005 Меркурий
Нефть
Poseidon
Vesta Hestia
Vulcan Hephaestus

См. Также:

7.Numina

Ранние римляне верили, что существуют подобные духу силы, называемые Нумина, которые контролируют многие аспекты их жизни. Они думали, что все в природе и вещи вокруг них были созданы Нуминой, например, лунные и солнечные затмения, течение рек и любые военные последствия.

6. Римляне поклонялись разным богам

Большинство древних цивилизаций поклонялись множеству разных богов, и римляне не были исключением. У каждого из богов есть свои цели и ценности.По мере развития империи вместе с ней развивались и новые боги.

Некоторые популярные римские боги:

Юпитер (мужчина): Главный римский бог
Юнона (женщина): Жена Юпитера и богиня женщин и плодородия
Марс (мужчина): Бог войны
Венера (женщина): Богиня любви и красоты
Минерва (женщина): Богиня мудрости, искусства и ремесел, обучения и промышленности
Нептун (мужчина): Бог моря
Церера (женщина) ): Богиня урожая
Вулкан (мужчина): Бог подземного мира
Диана (женщина): Богиня охоты
Вакх (мужчина): Бог вина
Меркурий (мужчина): Посланник к боги
Веста (Женщина): Богиня домашнего очага

5.Суеверия в римской религии

Суеверия играли большую роль в древнеримских отношениях между богами и людьми. Римляне верили в разные предзнаменования удачи или неудачи. Например, они думали, что подобрать выброшенную подкову принесет им удачу. Считалось, что женщинам повезет, если они будут причесываться копьем мертвого мужчины (чем позднее умерли, тем лучше). Слова «Bona Salus» обычно использовались римлянами как благословение, когда кто-то чихал.

Было много признаков неудач. Например, римляне считали ворон плохим предзнаменованием. Считалось, что входить в дом левой ногой - это плохая удача. Также было неудачей иметь корову на крыше дома. Падение змеи с крыши во двор было неудачей, а проникновение в дом черной кошки или расколотая балка потолка считались предзнаменованием стихийного бедствия.

4. Молитвы, обеты и клятвы

Каждая жертва и приношение богам требовали молитвы.Жертва без молитвы, обета или клятвы считалась бесполезной. Молитвы часто произносились общиной и возглавлял священник. Молитвы должны быть очень конкретными и точными. Если совершалась какая-то небольшая ошибка, молитву приходилось начинать заново, а иногда приходилось повторять весь праздник. Римляне верили, что клятва - это священная уза, которую нельзя разорвать.

3. Похороны и загробная жизнь

Обращение с мертвыми меняется в зависимости от истории каждой цивилизации, и у римлян были свои особые традиции.Со временем произошли значительные изменения в их убеждениях относительно обращения с мертвыми и концепции загробной жизни, особенно с введением христианства.

Римляне следовали очень специфической серии шагов при обращении с телами мертвых. Родственник закрывал мертвому телу глаза, называя имя усопшего. Затем тело обмыли и в рот положили монету. Монета должна была заплатить Харону, который перенес мертвых через реку в подземный мир.

Социальный статус человека определял продолжительность времени, в течение которого он или она выставлялись напоказ. Если человек был из семьи высшего сословия, тело выставлялось на обозрение на целую неделю. Представители низшего сословия публики были выставлены на обозрение всего на день. Похороны обычно проводились ночью, чтобы не допустить больших общественных собраний. В случае с крупными политическими фигурами парад возглавляли музыканты, за которыми следовали скорбящие родственники, которые часто несли портретные скульптуры или восковые маски других умерших членов семьи.

Похоронные общества, называемые коллегиями, занимались надлежащим погребением тела. Им платили ежемесячную заработную плату и гарантировали место в колумбарии.

2. Храмы и святыни

Римские храмы были одними из самых разнообразных архитектурных сооружений древней эпохи и основывались на этрусской модели. Римские храмы были уникальными, но на них оказали огромное влияние греки и этруски. Храмы, как правило, подчеркивали фасадную часть, имея высокие подиумы со ступенями. Храмы также имели глубокие колоннады-портики перед целлой или внутренним помещением.Большинство храмов были построены из бетона и кирпича, но позже они были отделаны дорогим камнем и мрамором. У римлян были отдельные храмы для каждого бога, но если в одном храме нужно было поклоняться нескольким богам, у каждого из богов была своя икона и целла.

1. Иудаизм и христианство

Иудаизм и христианство были двумя зарождающимися религиями, которые не поклонялись главным римским богам. После появления христианства концепция различных богов для определенных целей постепенно начала исчезать.

Заключение

Религия в Древнем Риме постепенно диверсифицировалась с течением времени. Однако религия всегда играла очень важную роль в повседневной жизни, несмотря на многочисленные изменения в верованиях и практиках. Религиозные фестивали и церемонии были обычным явлением, популярным событием, в котором участвовала вся община.

Фонд конституционных прав

г. Рим завоевал свою империю силой. Но чтобы управлять такой огромной империей, ей нужно было заручиться сотрудничеством подчиненных ей народов. Делалось это разными способами.Вместо того, чтобы наказывать завоеванные народы, Рим часто обращался с ними как с союзниками, поощряя их участвовать в славе и богатстве строительства империи. Для более примитивных народов Галлии (Франция), Британии и Испании Рим предлагал развитую цивилизацию с письменным языком (латынью), правовой системой и хорошо управляемыми городами. Люди в восточной части империи - Греции, Малой Азии, Ближнего Востока и Египта - уже находились под сильным влиянием греческой цивилизации. Рим признал и почитал эту цивилизацию, позволив греческому языку оставаться языком образованных людей в этой части империи.Всем подчиненным народам Рим предоставлял религиозную терпимость, если они также почитали римских богов.

г. В римскую религию входили многие главные и второстепенные боги, возглавляемые богом неба Юпитером. Согласно римской вере, между людьми и их богами существовал своего рода договор. В обмен на соблюдение римлянами необходимых религиозных ритуалов боги обеспечивали процветание, здоровье и военные успехи.

Как и римляне, почти все покоренные народы были политеистами.Они поклонялись своим богам, которые, по их мнению, защищали их. Поскольку они верили, что у других народов есть свои боги, им было относительно легко принимать участие в фестивалях, прославляющих римских богов. Это был просто вопрос уважения к римлянам.

В ответ римляне строили храмы и приносили в жертву животных богам покоренных народов. Фактически, в разное время боги других народов пользовались бешеной популярностью у римлян. Римляне фактически отождествляли греческих богов со своими собственными.Например, Юпитер и Зевс считались одним и тем же богом. Когда греко-римские боги не удовлетворяли их потребности, многие римляне присоединились к мистическим культам с востока. Культ Исиды, египетской богини, охватил империю в начале первого века. Культ Митры, персидского бога солнца, оказался особенно популярным среди солдат (и полезным для империи, поскольку он идеализировал храбрость).

Римляне обычно терпели эти культы, но были исключения. Толпы, прославляющие Диониса, греческого бога, связанного с вином и пьянством, стали настолько неистовыми, что Рим на какое-то время подавил этот культ.Но через несколько лет Рим уступил и разрешил это до тех пор, пока не более пяти поклонялись одновременно. Когда священник из культа Исиды соблазнил невинную римскую женщину, римский император Тиберий приказал разрушить храм и казнить его священников. Но следующий император снова разрешил культ.

Религии, с которыми у Рима было больше всего проблем, были монотеистическими - иудаизм и христианство. Поскольку эти религии верили, что существует только один бог, они запрещали поклоняться другим богам.Их члены отказывались делать подношения римским богам или принимать участие в римских религиозных фестивалях, которые Рим считал вопросом лояльности. Эти религии проверяли римскую терпимость.

Обращение Рима с евреями

В 63 г. до н. Э. Римляне завоевали Иудею, землю евреев. Рим немедленно осознал, что у него есть проблема, потому что евреи отказались воздать должное римским богам. Рим уступил и освободил евреев от этого требования. Рим сделал это отчасти потому, что евреи помогли римскому полководцу Юлию Цезарю выиграть важную битву несколькими годами ранее.Вскоре Рим признал иудаизм законной религией, позволившей евреям свободно поклоняться.

Но Рим относился к евреям с подозрением и несколько раз преследовал их. Один из самых серьезных конфликтов между Римом и евреями начался в Иудее в 66 году нашей эры, когда императором был Нерон. Римский наместник Иудеи неразумно решил конфисковать крупную сумму денег из сокровищницы Великого Храма в Иерусалиме. Он утверждал, что собирает причитающиеся императору налоги. Вспыхнули беспорядки, которые римские солдаты безжалостно подавили.Это, в свою очередь, привело в ярость националистическую группу еврейских революционеров, называемых зилотами, которые истребили римлян в Иерусалиме и напали на римские войска в других частях римской провинции.

Нерон послал три легиона, чтобы подавить восстание. К лету 68 года Рим восстановил контроль над большей частью провинции. Два года спустя римляне отвоевали Иерусалим и разрушили Великий Храм, центр иудейской религии. Сражения продолжались еще несколько лет, пока не пала крепость фанатиков в Масаде.

После этого восстания Рим попытался предотвратить дальнейшие восстания, изгнав евреев в разные части империи. Но евреи подняли еще два безуспешных восстания. Первый прошел в 115–116 годах в нескольких городах Ближнего Востока. Второй произошел в Иерусалиме в 131 году, когда император Адриан объявил, что построит святыню Юпитеру на месте разрушенного Великого Храма. Подавив эти вызовы своей власти, римляне рассеяли евреев по всей империи. Но иудаизм оставался законной религией, и евреи продолжали пользоваться религиозными привилегиями.

Первоначальное отношение к христианству

У Рима были веские причины терпеть иудейскую религию. Во-первых, это была устоявшаяся религия с долгой историей. Самое главное, Рим хотел удержать народ Иудеи от восстания. Ни одна из этих причин не относилась к христианству. Это новое ответвление иудейской религии поначалу не имело особой поддержки среди жителей Иудеи. Фактически, многие евреи были бы довольны, если бы Рим подавил это.

Тем не менее, когда Рим впервые узнал о христианстве около А.Д. 30, он ничего не сделал, чтобы остановить это. Думая, что эта секта может ослабить всегда назойливую еврейскую религию, император Тиберий попросил Сенат узаконить христианскую веру и объявить Христа римским богом. Но Сенат отказался. Вместо этого он объявил христианство «незаконным суеверием», преступлением по римскому праву.

Хотя христианство было официально незаконным, Тиберий все еще надеялся, что эта новая религиозная секта будет способствовать его цели по умиротворению империи. В результате он приказал римским властям не вмешиваться в новую религию - политика, которая длилась около 30 лет до времен Нерона.

Преследование Нерона

В ночь на 18 июля 64 года нашей эры в районе Большого цирка, большой арены Рима для гонок на колесницах и игр, начался пожар. Огонь быстро распространился и за шесть дней поглотил большую часть города, включая дворец императора Нерона.

Сразу же распространился слух, что сам Нерон вызвал большой пожар, чтобы расчистить место для нового дворца. Его также обвинили в игре на лире (струнном инструменте, похожем на небольшую арфу), когда он наблюдал за захватывающим пожаром.Хотя он, вероятно, в какой-то момент играл на лире, наблюдая за огнем, он почти наверняка не был виноват в этом. Тем не менее страдающие жители Рима считали его виновным.

Опасаясь, что римская толпа нападет на него, Нерон стал искать козла отпущения, виноватого в пожаре. Он указал на непопулярное небольшое религиозное меньшинство - христиан.

христиан стали легкой мишенью для козлов отпущения. Простые жители Рима верили слухам о христианах. Некоторые думали, что христиане практикуют каннибализм, потому что причастие Евхаристии призывает верующих символически есть плоть и кровь Христа.Другие считали, что христиане практиковали инцест, потому что проповедовали любовь к своим братьям и сестрам. Многие считали, что христиане ненавидят человечество, потому что они хранят секреты и отказываются от нормальной общественной жизни. Многие язычники опасались, что боги рассердятся и накажут римский народ, поскольку христиане отказывались участвовать в старых религиозных ритуалах. Эти страхи и слухи помогли Нерону склонить общественное мнение к тому, чтобы обвинить христиан, а не его самого в великом пожаре.

Поскольку христианская религия все еще была незаконной, было легко заказать массовые аресты, суды и казни.Христианские мученики погибли ужасной смертью. Римский историк Тацит описал методы казни Нерона:

г.

Одетые в шкуры диких животных, они были растерзаны собаками, распяты или превращены в факелы, которые должны были зажигаться после наступления темноты вместо дневного света. Нерон предоставил свои Сады для зрелища и выставлял экспонаты в Цирке, где он смешивался с толпой или стоял в колеснице, одетый как возничий.

Многие годы христиане жили с уверенностью, что в любой момент может вспыхнуть новое преследование.В 110 году император Траян попытался достичь компромисса между растущим христианским меньшинством и римскими язычниками, которые потребовали уничтожить незаконную религиозную секту. Хотя Траян разрешил арестовывать христиан, он запретил обыски для их поиска и приказал римским властям не вмешиваться в христианские собрания.

Более 100 лет христиане проповедовали и исповедовали свою веру открыто, без особых препятствий со стороны римских властей где бы то ни было в империи.Прекрасная система дорог Рима помогла христианам распространять Евангелие по всей империи. А открытость христиан к людям из всех групп и классов помогла им обрести многих новообращенных.

Но в 250 году император Деций попытался возродить римскую языческую религию и преследовать христиан. Многие христиане погибли, но когда Галлиен стал императором, он прекратил гонения. Затем Галлиен пошел еще дальше, впервые признав христианство законной религией. Остановив угнетение этой религии меньшинства, Галлиен надеялся принести религиозный мир в империю.

Христианская кровавая баня

Почти 40 лет легализованная христианская церковь процветала в Римской империи. Затем, в 297 году, император Диоклетиан инициировал последнее ужасное преследование христиан.

Диоклетиан пришел к власти во время кризиса. Цены на товары быстро росли, германские племена угрожали западной части империи, а персидская империя наступала на востоке.

Диоклетиан смело действовал. Он установил контроль над ценами. Он увеличил численность армии вдвое.Чтобы легче управлять империей, он разделил ее на две части - грекоязычный восток и латиноязычный запад.

Подозрительный в верности христиан римскому государству, Диоклетиан начал преследовать их. Он потребовал, чтобы все солдаты-христиане ушли из римской армии. Он запретил собрания для христианского богослужения и приказал разрушать церкви и священные писания. Христианские члены правительства были подвергнуты пыткам и казнены.

Другие указы последовали, когда христианские восстания произошли в восточных частях империи, где христианство было наиболее сильным.Епископы и священники были арестованы, подвергнуты пыткам и замучены. В 304 году Рим постановил, что все христиане приносят жертвы языческим богам или сталкиваются со смертью.

После ухода Диоклетиана на пенсию в 305 году разразилась гражданская война, чтобы определить его преемника. Это продолжалось почти десять лет. Несмотря на это, гонения на христиан продолжались. Галерий, подобранный преемник Диоклетиана, ненавидел христиан и организовал истребительную войну против них в восточной империи. Христиан искалечили, сожгли заживо и распяли.Сотни христианских мужчин, женщин и детей были вынуждены работать на государственных шахтах. Толпа на римских аренах кричала: «Да не будет христиан!»

Галерий пришел в уныние, когда увидел, что его усилия не смогли искоренить христианскую религию. Умирая от рака, который буквально сгнил его тело, Галерий приостановил преследование в 311 году. Затем он умолял христиан молиться за его здоровье. Но он умер, и притеснения возобновились.

Константин, который боролся за контроль над западной империей, имел видение, что он выиграет важную битву, если будет сражаться под знамением креста.Он быстро приказал ремесленникам пометить его солдатские щиты крестами и отправить их в бой. Когда они победили, Константин стал решительным сторонником христианства.

Константин вышел из гражданской войны новым императором. В 313 г. он провозгласил, что каждый человек свободен «следовать религии, которую он выбирает». При Константине христианство быстро стало доминирующей религией.

В 395 году император Феодосий сделал христианство новой государственной религией Рима. Христиане, которые так долго занимали оборонительную позицию, обратились к нападкам на языческую религию.Они закрыли храмы и запретили приносить жертвы языческим богам. Они даже превратили некоторые языческие праздники в христианские. Например, церковь изменила день рождения бога солнца 25 декабря на празднование Рождества Христова.

Для обсуждения и написания

  1. В каком смысле римляне относились к религиям терпимо?
  2. Почему римляне выделяли христиан для гонений время от времени?
  3. Основатели США запретили делать любую религию официальной государственной религией.Как вы думаете, такой запрет помог бы Римской империи? Объяснять.

Для дальнейшего чтения

Грант, Майкл. Нерон, г. Император в восстании. Нью-Йорк: American Heritage Press, 1970.

Сорди, Марта. Христиане и Римская империя. Норман, Оклахома: University of Oklahoma Press, 1986.

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ: Разнообразие религий в современной Америке

В отличие от Древнего Рима, Конституция США запрещает вмешательство правительства в религиозные дела.Это позволило множеству различных религий процветать в Америке без преследований. В этом письменном задании учащиеся находят религию в своем сообществе и сообщают о ней. Каждому студенту необходимо:

  1. Изучите и составьте список как минимум пяти различных религий в сообществе. (Объясните, как вы узнали, что каждая религия существует в вашем сообществе.)
  2. Сделайте отчет об одной религии из вашего списка. Это не должна быть религия, с которой вы знакомы. Ваш отчет должен включать информацию об основных верованиях и обычаях религии, ее основателях, праздниках и о том, как она развивалась.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *