Как зовут бальмонт писателя: Биография Константина Бальмонта — РИА Новости, 03.03.2020

Содержание

самое важное. Понимание поэтом своей роли в искусстве

К. Д. Бальмонт родился в селе Гумнищи (Владимирская губерния) 15 июня 1867 года в семье судьи. Мать с ранних лет прививала мальчику любовь к музыке и литературе. Спустя некоторое время семья переехала в город Шуя, где в 1876 году Бальмонт пошел в Шуйскую гимназию. Константина исключили из гимназии за революционные настроения. Бальмонт переводится в город Владимир и заканчивает заведение в 1886 году. В этом же году он принял решения поступать в Московский университет на факультет юрисдикции. Но и здесь его, спустя год обучения, исключили за участие в студенческих беспорядках.

Первые произведения Бальмонт писал уже в 10 лет. Но после критики матери мальчик на протяжении 6-ти лет не мог заниматься творчеством. Впервые свои стихи он издал в журнале «Живописное обозрение» в 1885 году в Петербурге.

Бальмонт с конца 1880-х годов занялся переводческой деятельностью. В 1890 году отчаявшись из-за неудач, как в личной жизни, так и в работе, литератор пытался покончить жизнь самоубийством: выбросившись из окна, он получил серьезные травмы, вследствие чего пролежал в постели целый год.

Несмотря на весьма трагические обстоятельства, тем не менее, этот период был очень плодотворным в плане литературы. Так, в 1890 году вышел дебютный сборник стихов. Правда интереса у общественности он не вызвал и поэт сжег весь тираж.

Пик творчества Бальмонта припал на 1890-е годы. В этот период он много путешествует, читает и изучает языки. Часто литератор занимался переводами: в 1894 году перевел «Историю скандинавской литературы» (авторство Горна), а в 1895 – 1897 годах «Историю итальянской литературы» (автор Гаспари). В 1894 году Константин Дмитриевич издал сборник «Под северным небом», начал печататься в журнале «Весы», издательстве «Скорпион». Вскоре появились новые книги автора «Тишина» и «В безбрежности».

В 1896 году Бальмонт уезжает в Европу и несколько лет путешествует. В 1897 году занимался чтением лекций о русской поэзии в Англии. В 1903 году вышел новый сборник поэзии «Будем как солнце», принесший ему большой успех и популярность. В 1906 году Константин Дмитриевич путешествует в Калифорнии и Мексике.

В период революции 1905-1907 годов выступал активным ее участником, строя баррикады и произнося речи перед студентами. В страхе быть арестованным Бальмонт в 1906 году уезжает в Париж. В Москву возвратился только в 1915 году, разъезжая по стране с лекциями.

В 1920 году уезжает во Францию, где прожил до конца жизни. В Париже он опубликовал 6 сборников стихов и автобиографические книги «Воздушный путь», «Под новым серпом».

В скором времени врачи обнаружили в поэта серьезное психическое заболевание. Остаток жизни он провел в предместье Парижа в бедности. Бальмонт больше не писал. Константин Дмитриевич умер

23 декабря 1942 года от воспаления легких в приюте «Русский дом».

Величайший представитель поэзии начала ХХ века Константин Дмитриевич Бальмонт появился на свет 3 июня 1867 г. в поселке Гумнищи Владимирской губернии. Его отец значился судьей в городском земстве, а мать занималась литературой. Она часто проводила литературные вечера, появлялась в любительских спектаклях.

Именно мать познакомила Бальмонта с литературой, историей, музыкой и словесностью, повлияв на восприятие мальчика. Как поэт писал позднее, от матери он почерпнул необузданность и страстность натуры, ставшие основой всей его тонкой души.

Детские годы

У Константина было 6 братьев. Когда пришла пора обучать старших, семья обосновалась в городе. В 1876 г. маленький Бальмонт пошел в гимназию. Учеба мальчику скоро наскучила, и все свои дни он проводил за запойным чтением. Причем немецкие и французские книги читались в оригинале. Прочитанное настолько вдохновило Бальмонта, что в 10 лет он впервые написал стихи.

Но, как и многие мальчики того времени, маленький Костя подвергся бунтарским революционным настроениям. Он познакомился с революционным кружком, где активно участвовал, из-за чего и был отчислен в 1884 г. Доучивался во Владимире, и кое-как закончил гимназию в 1886 г. Затем юношу отправляют в Московский университет учиться на юриста. Но революционный настрой никуда не делся, и спустя год студента выгоняют за проведение студенческих беспорядков.

Начало творческого пути

Первый поэтический опыт 10-летнего мальчика был жестоко раскритикован матерью. Задетый за живое мальчик забывает о поэзии на 6 лет. Первое опубликованное произведение датируется 1885 годом, и появилось оно в журнале «Живописное обозрение». С 1887 по 1889 гг. Константин вплотную занялся переводами книг с немецкого и французского. В 1890 г. из-за нищеты и печального брака новоиспеченный переводчик выбрасывается из окна. С сильными травмами он около года проводит в больнице. Как писал сам поэт, проведенный в палате год повлек за собой «небывалый расцвет умственного возбуждения и жизнерадостности». За этот год Бальмонт издал свою дебютную книгу стихов. Признания не последовало, и, уязвленный безразличием к своему творчеству, он уничтожает целый тираж.

Расцвет поэта

После неудачного опыта с собственной книгой Бальмонт занялся саморазвитием. Он читает книги, совершенствует языки, проводит время в разъездах. С 1894 по 1897гг. занимается переводами «Истории скандинавской литературы» и «Истории итальянской литературы». Появляются новые, теперь уже удачные, попытки издания стихов: в 1894 г. вышла книга «Под северным небом», 1895 г. — «В безбрежности», 1898 г. — «Тишина». Произведения Бальмонта появляются в газете «Весы». В 1896 г. поэт снова женится, и уезжает с женой в Европу. Путешествия продолжаются: в 1897 г. он проводит в Англии уроки о русской литературе.

Новая книга стихов вышла в свет в 1903 г. с заголовком «Будем как солнце». Она возымела небывалый успех. В 1905 г. Бальмонт опять покидает Россию, и отправляется в Мексику. Революцию 1905-1907 гг. путешественник встретил неистово, и принял в ней прямое участие. Поэт регулярно находился на улице, имел при себе заряженный револьвер и читал речи студентам. Страх перед арестом заставляет революционера уехать в 1906 г. во Францию.

Обосновавшись в глубинке Парижа, поэт все же проводит все время вдалеке от дома. В 1914 г., посетив Грузию, он переводит поэму Руставели «Витязь в тигровой шкуре». В 1915 г. возвращается в Москву, где читает студентам лекции по литературе.

Творческий кризис

В 1920 г. Бальмонт снова уезжает в Париж с третьей женой и дочерью, и уже не покидает его пределы. Во Франции выходит еще 6 сборников со стихами, в 1923 году издаются автобиографии «Под новым серпом» и «Воздушный путь». Константин Дмитриевич очень скучал по Родине, и частенько жалел о том, что покинул ее. Страдания выливались в стихи того периода. Ему становилось все сложнее, и вскоре у него обнаружили серьезное нарушение психики. Поэт перестал писать, и все больше времени посвящал чтению. Конец жизни он провел в приюте «Русский дом» во французской глубинке. Великий поэт скончался 23 декабря 1942 г.

Константин Дмитриевич Бальмонт родился 3 (15) июня 1867 года в деревне Гумнищи Шуйского уезда Владимирской губернии. Отец, Дмитрий Константинович, служил в Шуйском уездном суде и земстве, пройдя путь от мелкого служащего в чине коллежского регистратора до мирового судьи, а затем до председателя уездной земской управы.

Мать, Вера Николаевна, урожденная Лебедева, была образованной женщиной, и сильно повлияла на будущее мировоззрение поэта, введя его в мир музыки, словесности, истории.

В 1876-1883 годах Бальмонт учился в Шуйской гимназии, откуда был исключен за участие в антиправительственном кружке. Продолжил свое образование во Владимирской гимназии, затем в Москве в университете, и Демидовском лицее в Ярославле. В 1887 году за участие в студенческих волнениях был исключен из Московского университета и сослан в Шую. Высшего образования так и не получил, но благодаря своему трудолюбию и любознательности стал одним из самых эрудированных и культурных людей своего времени. Бальмонт ежегодно прочитывал огромное количество книг, изучил, по разным сведениям, от 14 до 16 языков, кроме литературы и искусства увлекался историей, этнографией, химией.

Стихи начал писать в детстве. Первая книга стихов «Сборник стихотворений» издана в Ярославле на средства автора в 1890 году. Молодой поэт после выхода книжки сжег почти весь небольшой тираж.

Решающее время в формировании поэтического мировоззрения Бальмонта — середина 1890-х годов. До сих пор его стихи не выделялись чем-то особенным среди поздненароднической поэзии. Публикация сборников «Под северным небом» (1894) и «В безбрежности» (1895), перевод двух научных трудов «История скандинавской литературы» Горна-Швейцера и «Истории итальянской литературы» Гаспари, знакомство с [В. Брюсовым] и другими представителями нового направления в искусстве, укрепили веру поэта в себя и свое особое предназначение. В 1898 году Бальмонт выпускает сборник «Тишина», окончательно обозначивший место автора в современной литературе.

Бальмонту суждено было стать одним из зачинателей нового направления в литературе — символизма. Однако среди «старших символистов» ([Д. Мережковский[, [З. Гиппиус], [Ф. Сологуб], [В. Брюсов]) и среди «младших» ([А. Блок], [Андрей Белый], Вячеслав Иванов) у него была своя позиция, связанная с более широким пониманием символизма как поэзии, которая, помимо конкретного смысла, имеет содержание скрытое, выражаемое с помощью намеков, настроения, музыкального звучания.

Из всех символистов Бальмонт наиболее последовательно разрабатывал импрессионистическую ветвь. Его поэтический мир — это мир тончайших мимолетных наблюдений, хрупких чувствований.

Предтечами Бальмонта в поэзии являлись, по его мнению, Жуковский, Лермонтов, Фет, Шелли и Э. По.

Широкая известность к Бальмонту пришла достаточно поздно, а в конце 1890-х он был скорее известен как талантливый переводчик с норвежского, испанского, английского и других языков.

В 1903 году вышел один из лучших сборников поэта «Будем как солнце» и сборник «Только любовь». А перед этим, за антиправительственное стихотворение «Маленький султан», прочитанное на литературном вечере в городской думе, власти выслали Бальмонта из Петербурга, запретив ему проживание и в других университетских городах. И в 1902 году Бальмонт уезжает за границу, оказавшись политическим эмигрантом.

Помимо почти всех стран Европы Бальмонт побывал в Соединенных Штатах Америки и Мексике и летом 1905 года вернулся в Москву, где вышли два его сборника «Литургия красоты» и «Фейные сказки».

На события первой русской революции Бальмонт откликается сборниками «Стихотворения» (1906) и «Песни мстителя» (1907). Опасаясь преследования поэт вновь покидает Россию и уезжает во Францию, где живет до 1913 года. Отсюда он совершает поездки в Испанию, Египет, Южную Америку, Австралию, Новую Зеландию, Индонезию, Цейлон, Индию.

Вышедшая в 1907 году книга «Жар -птица. Свирель славянина», в которой Бальмонт развивал национальную тему, не принесла ему успеха и с этого времени начинается постепенный закат славы поэта. Однако сам Бальмонт не сознавал своего творческого спада. Он остается в стороне от ожесточенной полемики между символистами, ведущейся на страницах «Весов» и «Золотого руна», расходится с Брюсовым в понимании задач, стоящих перед современным искусством, пишет по-прежнему много, легко, самозабвенно. Один за другим выходят сборники «Птицы в воздухе» (1908), «Хоровод времен» (1908), «Зеленый вертоград» (1909). О них с несвойственной ему резкостью отзывается [А. Блок].

В мае 1913 года, после объявления амнистии в связи с трехсотлетием дома Романовых, Бальмонт возвращается в Россию и на некоторое время оказывается в центре внимания литературной общественности. К этому времени он — не только известный поэт, но и автор трех книг, содержащих литературно-критические и эстетические статьи: «Горные вершины» (1904), «Белые зарницы» (1908), «Морское свечение» (1910).

Перед Октябрьской революцией Бальмонт создает еще два по-настоящему интересных сборника «Ясень» (1916) и «Сонеты солнца, меда и луны» (1917).

Бальмонт приветствовал свержение самодержавия, однако события, последовавшие вслед за революцией, отпугнули его, и благодаря поддержке А. Луначарского Бальмонт получил в июне 1920 года разрешение на временный выезд за границу. Временный отъезд обернулся для поэта долгими годами эмиграции.

Умер 23 декабря 1942 года от воспаления легких. Похоронен в местечке Нуази ле Гран под Парижем, где жил последние годы.

Дата рождения: пятнадцатое июня, 1867 год
Дата смерти: двадцать третье декабря, 1942 год
Место рождения: деревня Гумнищи, Владимирская губерния

Бальмонт Константин Дмитриевич — поэт-символист, Бальмонт К. Д. — переводчик.

Детские годы

Родители будущего поэта были людьми знатными и образованными. Отец, Дмитрий Константинович, работал коллежским регистратором, а также мировым судьёй. Был председателем земской управы. Мать, Вера Николаевна, генеральская дочка, очень любила литературу и даже печатала собственные произведения в местных изданиях, частенько устраивала литературные вечера, также любила проводить любительские спектакли. Именно мать сильно повлияла на мировоззрение маленького Кости, который с юных лет знакомился с историей, музыкой, словесностью. В общем сложности в семье было семеро детей, Константин был третьим.

Образование

С 1876 года учился в Шуйской гимназии. Участвовал в сомнительном кружке, поддерживающем народовольцев, за что его в 1876 году исключили. После этого, мать перевела Костю во Владимирскую гимназию. Её он окончил в 1886 году.
Сразу после окончания гимназии Константин Дмитриевич поступил в Московский университет (юридический факультет). Он снова участвовал в жизни подпольных, революционных кружков. В этот раз его не просто исключили, но и отправили в Шую.

В 1889 году Константин Дмитриевич возобновил своё обучение в университете, но нервное истощение помешало ему учиться. В 1890 его отчислили и из Демидовского лицея, где он изучал юриспруденцию.

Творческий путь

Его первый дебют в литературе состоялся в 1885 году, как раз в то время, когда он закончил гимназию. Однако, хотя его поэзия была напечатана в популярном петербургском издании «Живописное обозрение», она всё равно осталась незамеченной. Спустя пять лет, поэт за собственный счёт издаёт сборник своих стихов, но и в этот раз он не пользуется успехом.

К тому моменту Бальмонт уже успел жениться, чем существенно испортил отношения с родителями и остался без денег. Это было тяжелое время для поэта. Весной 1890 года он пытался совершить самоубийство и выпрыгнул из трёхэтажного здания. Попытка не удалась, и он остался жив, но вот полученные серьезные травмы на целый год приковали Константина к постели.

Когда болезнь немного отступила, поэту много помогали профессор Стороженко и писатель Короленко. В этот период он начал заниматься переводами, которые немного улучшили его материальное положение. Так в 1894 и 1895 годах выходят его переводы Горна-Швейцера и Гаспари. Гонораров, полученных за них, хватает на то, чтобы безбедно прожить несколько лет.

В 1892 году Константин Бальмонт отправляется в Петербург. Там он знакомится с Мережковским и Гиппиус. А спустя еще два года с Брюсовым, который на долгие годы становится его ближайшим другом.

В 1894 году выходит еще один сборник стихов поэта. «Под северным небом» можно считать отправным пунктом в его творчестве. При этом Бальмонт продолжает свои поэтические поиски, которые хорошо отражаются в его следующей книге «В безбрежности», которая выходит в печать в 1895 году.
Через год, Бальмонт вместе с женой едет в путешествие по Европе. В этот период времени к нему приходит популярность. Спустя несколько лет он становится членом Общества любителей российской словесности.

Благодаря своему сборнику «Горящие здания», изданному в 1900 году, он становится известным по всей стране, причем его признают как одного из лидеров символизма. После выхода «Будем как Солнце» в 1902, его позиции стали еще более прочными.
Бальмонт никогда не был любимчиком власти, в 1901 году у него случился с ней очередной конфликт. На одном из литературных вечеров, он прочел стих, направленный против Николая II.За это поэта сослали из столицы.

В 1905 году он вновь начинает принимать активное участие в революционной деятельности. Это и становится причиной его эмиграции во Францию. В Париже он живет с 1906 года по 1913. Там выходят такие сборники стихов, как «Песни мстителя» и «Стихотворения».
Он возвращается на родину, но это никак не успокаивает его мятежный дух. Он продолжает много путешествовать и активно помогать делу революции. Но, как ни странно, к самой свершившейся революции относится холодно, и даже негативно, поскольку её методы оказываются слишком кровавыми.

В 1920 году он снова уезжает из России и вместе с семьёй перебирается в Париж. Жизнь заграницей складывается не очень хорошо: небольшие гонорары, постоянные преследования советской властью. Это крайней негативно отражается на психическом состоянии поэта. В 1932 выясняется, что у него серьёзное психическое заболевание.
Личная жизнь.

Если говорить о его личной жизни, можно отметить, что она была довольно насыщенной. В 1889 он женится на Ларисе Гарелиной, дочери фабриканта из Шуи. Родители плохо воспринимают брак и перестают оказывать сыну финансовую помощь. Вначале это спровоцировало попытку суицида, а в скором времени послужило причиной для разрыва отношений.

Еще через семь лет он женился во второй раз. Его новой супругой стала Екатерина Андреева, которая занималась переводами. В этом браке у пары родилась дочка Нина.
Третья жена поэта – Елена Цветковская, давняя поклонница его творчества. Правда, отношения с ней были не оформлены. У них родилась дочка Мирра. При этом поэт не оставлял свою предыдущую семью, и до самой смерти разрывался между двух огней.

Смерть

Причиной смерти Бальмонта стало воспаления лёгких. Но до этого он был сильно измучен психическими болезнями. Скончался он недалеко от Парижа, двадцать третьего декабря 1942 года.

Важные вехи жизни Константина Бальмонта:

Родился в 1867 году.
С 1876 по 1884 обучался в Шуйской гимназии. Из которой потом был исключен.
С 1884 по 1886 был гимназистом Владимирской гимназии.
Первый стихи были изданы в 1885 году.
1886 году стал студентов Московского университета.
Спустя год, в 1887 году, был из него исключен.
1889 год ознаменовался первым браком на Л. Гарелиной.
Первый сборник стихов был опубликован в 1890 году. В это же время попытался совершить самоубийство.
В 1892 году познакомился с известной парой: Гиппиус и Мережковским.
В 1894 году в печати начали появляться его первые переводы. Этот год также ознаменовался знакомством с Брюсовым, и печатью сборника «Под северным небом».
В 1895 выходит очередной сборник стихов – «В безбрежности».
В 1896 году вступает во второй брак, в этот раз с Е. Андреевой, с которой начинает много путешествовать.
В 1900 году появляется в печати его сборник «Горящие здания».
В 1901 читает антиправительственную поэзию, за что его изгоняют из столицы.
1902 год – печать сборника «Будем как Солнце».
В 1906 году эмигрирует в Париж, где живет вплоть до 1913 года.
1913 год – возвращение на родину.
В 1920 году вновь эмигрирует во Францию.
В 1932 году оказывается, что у поэта серьёзные проблемы с психикой.
Скончался в 1942 году.

Главные достижения поэта Константина Бальмонта:

Бальмонт признан одним из наиболее активных поэтов-символистов своего времени. За свою жизнь опубликовал тридцать пять сборников стихов и двадцать прозаических книг.
Работал с совершенно разными жанрами. Это и стихи, и прозаические произведения, и филологические трактаты, и исследования в области истории и культуры, и эссе.
Владел большим количеством языков, за счет чего был уникальнейшим переводчиком. Делал переводы с испанского, болгарского, югославского, литовского, японского, словацкого, грузинского, мексиканского языков.

Занимательные факты из биографии Константина Бальмонта:

Очень многие поклонники творчества Бальмонта, да и его биографы, полагают, что цифра «42» имела судьбоносное значение в его жизни. Его первая жена скончалась в 1942 году; когда поэту было 42, он съездил в Египет, о чём очень долго мечтал; также в 42 года он пережил серьёзный творческий кризис; и родился поэт, спустя 42 года после восстания декабристов, в котором он всегда мечтал принять участие.

Константин Дмитриевич Бальмонт родился в 1867 г. в поместье своего отца недалеко от Иваново-Вознесенска. Его семья, по слухам, имела предками выходцев из Шотландии. В юности Бальмонта по политическим мотивам исключили из гимназии в городе Шуя, а потом (1887) с юридического факультета Московского университета. В университете он спустя два года восстановился, но вскоре вновь покинул его вследствие нервного расстройства.

Константин Дмитриевич Бальмонт, фото 1880-х гг.

В 1890 г. Бальмонт напечатал в Ярославле первую книгу стихов – совершенно незначительную и не обратившую на себя никакого внимания. Незадолго до этого он женился на дочери шуйского фабриканта, но брак оказался несчастливым. Доведённый до отчаяния личными неудачами Бальмонт в марте 1890 года выбросился на булыжную мостовую из окна третьего этажа московского меблированного дома, где тогда жил. После этой неудачной попытки самоубийства ему пришлось целый год пролежать в постели. От полученных переломов у него до конца жизни осталась лёгкая хромота.

Однако вскоре началась его успешная литературная карьера. Стиль поэзии Бальмонта сильно изменился. Вместе с Валерием Брюсовым он сделался зачинателем русского символизма . Три его новых стихотворных сборника Под северным небом (1894), В безбрежности мрака (1895) и Тишина (1898) были встречены публикой с восхищением. Бальмонта сочли самым многообещающим из «декадентов». Журналы, претендовавшие на «современность», охотно открывали ему свои страницы. Лучшие его стихи вошли в новые сборники: Горящие здания (1900) и Будем как солнце (1903). Вновь женившись, Бальмонт странствовал со второй супругой по всему миру, вплоть до Мексики и США. Он совершил даже кругосветное путешествие. Его слава была тогда необычайно шумной. Валентин Серов написал его портрет, с ним переписывались Горький , Чехов , многие знаменитые поэты Серебряного века . Его окружали толпы поклонников и поклонниц. Основным поэтическим методом Бальмонта являлась стихийная импровизация. Он никогда не редактировал и не правил своих текстов, полагая, что первый творческий порыв – самый верный.

Поэты России ХХ век. Константин Бальмонт. Лекция Владимира Смирнова

Но вскоре талант Бальмонта стал клониться к закату. Его поэзия не обнаруживала развития. Её стали считали слишком легковесной, обращали внимание на перепевы и самоповторы. В 1890-х гг. Бальмонт забыл о своих гимназических революционных настроениях и, как многие другие символисты, был совершенно «негражданственным». Но с началом революции 1905 г. он вступил в партию социал-демократов и выпустил сборник тенденциозных партийных стихов Песни мстителя . Бальмонт «все дни проводил на улице, строил баррикады, произносил речи, влезая на тумбы». Во время декабрьского московского восстания 1905 , Бальмонт произносил речи перед студентами с заряженным револьвером в кармане. Опасаясь ареста, он в ночь на Новый 1906 год спешно уехал во Францию.

Оттуда Бальмонт вернулся в Россию лишь в мае 1913 в связи с амнистией, данной политическим эмигрантам по случаю 300-летия Дома Романовых. Общественность устроила ему торжественную встречу, на следующий год вышло полное (10-томное) собрание его стихов. Поэт ездил по стране с лекциями, много занимался переводами.

Февральскую революцию Бальмонт поначалу приветствовал, но вскоре ужаснулся охватившей страну анархии. Он приветствовал попытки генерала Корнилова по наведению порядка, а большевицкую Октябрьскую революцию счёл «хаосом» и «ураганом сумасшествия». 1918-19 годы он провёл в Петрограде, а в 1920 переехал в Москву, где ему «иногда, чтобы согреться, приходилось целый день проводить в постели». Он вначале отказывался от сотрудничества с коммунистической властью, но потом поневоле устроился на работу в Наркомпрос. Добившись от Луначарского разрешения на временную командировку за границу, Бальмонт в мае 1920 выехал из советской России – и больше в неё не возвращался.

Он вновь поселился в Париже, но теперь по неимению средств жил в плохой квартире с разбитым окном. Часть эмиграции заподозрила в нём «советского агента» – на том основании, что он не бежал из Совдепии «по лесам», а выехал по официальному позволению властей. Большевицкая пресса, со своей стороны, клеймила Бальмонта как «лукавого обманщика», который «ценою лжи» злоупотребил доверием Советской власти, великодушно отпустившей его на Запад «для изучения революционного творчества народных масс». Поэт прожил последние годы в бедности, тоскуя по родине. В 1923 он выдвигался Р. Ролланом на Нобелевскую премию по литературе, но не получил её. В эмиграции Бальмонт издал ещё ряд стихотворных сборников, печатал воспоминания. Последние годы жизни поэт пребывал то в доме призрения для русских, который содержала М. Кузьмина-Караваева, то в дешёвой меблированной квартире. Он умер близ оккупированного немцами Парижа в декабре 1942.

Мемория. Константин Бальмонт, 15 июня 2018 – аналитический портал ПОЛИТ.РУ

15 июня 1867 года родился поэт Константин Бальмонт.

Личное дело

Константин Дмитриевич Бальмонт (1867 – 1942) родился в деревне Гумнищи Шуйского уезда Владимирской губернии в семье председателя земской управы, небогатого дворянина Дмитрия Бальмонта. Читать научился в пять лет, наблюдая, как мать учила чтению старшего брата. Когда дети подросли, семья переехала в Шую.

В 1876 году Константин Бальмонт поступил в подготовительный класс гимназии. Сначала учился хорошо, но атмосфера гимназии быстро ему наскучила, и он перестал стремиться к успехам в учебе, зато много читал. «Гимназию проклинаю всеми силами, – вспоминал Бальмонт. – Она надолго изуродовала мою нервную систему».

В 1884 году Бальмонт был исключен из гимназии за принадлежность к нелегальному кружку, но сумел поступить в гимназию во Владимире, которую окончил в 1886 году.

В том же году Бальмонт поступил на юридический факультет Московского университета, откуда на следующий год был отчислен как один из организаторов студенческих беспорядков.

После этого он некоторое время проучился в Демидовском юридическом лицее в Ярославле, а потом вообще отказался от идеи получать «казенное образование». «…Я не смог себя принудить <заниматься учебой>, зато жил истинно и напряженно жизнью своего сердца, а также пребывал в великом увлечении немецкой литературой», – рассказывал он позже. Самообразованием Бальмонт занимался до конца жизни, изучал «один за другим многие языки, упиваясь работой, как одержимый… прочитывал целые библиотеки книг, начиная с трактатов о любимой им испанской живописи и кончая исследованиями по китайскому языку и санскриту».

В 1889 году Константин Бальмонт женился на Ларисе Гарелиной. Брак оказался неудачным. Из-за семейных неурядиц и нервного расстройства Бальмонт совершил попытку самоубийства. Прочитав «Крейцерову сонату» Толстого, он выбросился из окна, но не погиб, а лишь получил тяжелые травмы, из-за которых год провел в постели и до конца жизни остался хромым.

В 1890 году Бальмонт на собственные средства издал в Ярославле «Сборник стихотворений». Но книга не имела успеха, и Бальмонт уничтожил весь тираж. В последующие годы он много работал, но постоянно сталкивался с очередными неудачами. Заработать на жизнь литературным трудом оказалось тяжело. Бальмонт «не знал, что такое быть сытым, и подходил к булочным, чтобы через стекло полюбоваться на калачи и хлебы». Помощь ему в это время оказали писатель Владимир Короленко, профессор кафедры всеобщей литературы Московского университета Николай Стороженко и меценат князь Александр Урусов. Благодаря им Бальмонт смог получить крупные заказы на перевод книг. На средства Урусова он издал две книги переводов Эдгара По.

В 1894 году в студенческом «Кружке любителей западноевропейской литературы» Бальмонт познакомился с Валерием Брюсовым, ставшим его близким другом.

Сборник стихов Бальмонта «Под северным небом», вышедший в 1894 году, был благосклонно встречен критиками. За ним последовали сборники «В безбрежности» (1895) и «Тишина» (1898). Новые стихи стали публиковаться ежегодно. Первое десятилетие XX века у читающей России прошло под знаком Бальмонта. Его популярность была огромной, его стихи знали наизусть жители как столицы, так и провинциальных городов, его выступления собирали толпы поклонников – «бальмонистов», как их тогда называли.

Тэффи вспоминала: «Бальмонт был наш поэт, поэт нашего поколения. Он наша эпоха. К нему перешли мы после классиков, со школьной скамьи. Он удивил и восхитил нас своим “перезвоном хрустальных созвучий”, которые влились в душу с первым весенним счастьем».

В 1896 году Константин Бальмонт женился на Екатерине Андреевой, вместе с которой он переводил Гауптмана. После свадьбы они уехали в путешествие по Западной Европе. Весной 1897 года Бальмонт читал лекции по русской литературе в Оксфорде. Вернувшись в Россию, он вместе с другими поэтами-символистами основал издательство «Скорпион» и журнал «Весы».

В мае 1901 года за публичное чтение и распространение антиправительственного стихотворения «Маленький султан», написанного как отклик на разгон студенческой демонстрации в Петербурге 4 марта 1901 года, Бальмонт был на два года лишен права проживания в столичных и университетских городах. С июня 1901 по март 1902 года он жил в основном в усадьбе Сабынино в Курской губернии, где работал над новым сборником стихотворений «Будем как Солнце».

 Затем он покинул Россию и перебрался в Европу. Жил большей частью в Париже, но много путешествовал по странам Западной Европы. В 1905 году совершил поездку в Калифорнию и Мексику, в 1907 – на Балеарские острова, в 1909 – 1910 – в Египет, а в 1912 совершил большое путешествие, посетив Южную Африку, Австралию, Новую Зеландию, Полинезию, Цейлон и Индию.

В этот период творчество Бальмонта приобретает политическое звучание, он яростно критикует царское правительство, посвящает стихи революции 1905 года и событиям русско-японской войны, сотрудничает в большевистской газете «Новая жизнь».

Во время революционных событий 1905 года поэт возвратился в Россию, где «все дни проводил на улицах, строил баррикады, произносил речи, влезая на тумбы». Покидать же страну Бальмонту пришлось уже нелегально. За революционные призывы в России были запрещены его книги «Стихотворения» (1906) и «Песни мстителя» (1907), сборник «Злые чары» был арестован цензурой за «богохульные стихотворения».

Вернулся в Россию Бальмонт в 1913 году, когда политэмигрантам была объявлена амнистия. Прежние поклонники с восторгом встретили его, но главными звездами русской поэзии уже были новые авторы. Бальмонт много выступал с лекциями о поэзии, о странах Океании и культурах других народов. В 1915 году он выпустил сборник статей «Поэзия как волшебство», а годом позже стихотворный сборник «Сонеты солнца, меда и луны». Однако многие упрекали его в самоповторении. В 1916 году Бальмонт посетил Японию.

Февральскую революцию Бальмонт приветствовал, а вот приход к власти большевиков встретил негативно («Социал-демократическая диктатура мне так же ненавистна, как и самодержавие», – утверждал он в одном из писем еще в 1905 году). Диктатуру пролетариата Бальмонт считал «уздой на свободном слове». В 1918 году он даже выпустил книгу «Революционер я или нет?», где критиковал деятельность большевиков с позиции «истинного революционера».

Бальмонт отошел от политической деятельности, но по-прежнему много работал: писал стихи, переводил, сотрудничал с литературными журналами, читал публичные лекции. Жил в 1918 – 1920 годах в Москве и в Новогиреево – в то время подмосковном поселке. По свидетельству Б. Зайцева, Бальмонт в эти годы «нищенствовал, голодал, на себе таскал дровишки из разобранного забора… питался проклятой «пшенкой» без сахару и масла». В 1920 году с помощью старого друга – поэта Юргиса Балтрушайтиса – Бальмонт был направлен в годичную командировку за границу. Он покинул Россию с женой и дочерью Миррой, и больше на родину не вернулся.

Бальмонт жил в Париже или в небольших городках на атлантическом побережье. Он продолжал интенсивную литературную деятельность, выпустил сборники стихов «Моё — ей», «В раздвинутой дали», «Северное сияние», «Соучастие душ», «Голубая подкова», «Светослужение», сотрудничал с парижской газетой «Последние новости» и журналом «Современные записки», другими изданиями, читал лекции в Сорбонне. Но и столь интенсивная работа не позволяла Бальмонту победить нужду.

В 1932 году у поэта начали проявляться признаки психического расстройства. С 1936 года он жил в приюте «Русский дом», открытом для нуждающихся эмигрантов в городке Нуазиле-Гран под Парижем матерью Марией (Е. С. Кузьминой-Караваевой).

Умер Константин Бальмонт в Нуазиле-Гран 23 декабря 1942 года.

 

 

В. Серов. К.Д. Бальмонт. 1905г.

Чем знаменит

Бальмонт стал первым в России поэтом-символистом, чье творчество получило признание. Стихи из первых его сборников «Под северным небом» и «В безбрежности»  прославили Бальмонта как самого певучего из русских поэтов.

Наибольшую славу ему принесли сборники «Тишина» (1898), «Горящие здания» (1900) и «Будем как Солнце» (1903).

Бальмонт виртуозно пользовался приемами аллитерации и ассонанса (Лебедь уплыл в полумглу, / Вдаль, под луною белея. / Ластятся волны к веслу, / Ластится к влаге лилея… «Влага», 1899).  Также он мастерски владел сложными формами стиха, первым среди русских поэтов стал использовать сверхдлинные размеры с внутренними рифмами и удлиненные рифмические цепи.

 

О чем надо знать

Творческое наследие Константина Бальмонта огромно. Ему принадлежат 35 поэтических книг, 20 книг прозы, как художественной, так и автобиографической, а также филологические исследования, критические эссе, записные книжки и многочисленные письма. Еще в 1910 году Бальмонт говорил, что спустя полвека его полное собрание сочинений превысит 93 том.

Общий объем переводов Бальмонта составляет более десяти тысяч печатных страниц. Среди переведенных им авторов Уильям Блейк, Перси Шелли, Эдгар По, Оскар Уайльд, Шарль Бодлер, Педро Кальдеро, Шота Руставели, Сэмюэль Кольридж, Калидаса, Кнут Гамсун, другие французские, английские, литовские, болгарские, польские, испанские, армянские, чешские, бельгийские, греческие, японские, китайские и индийские авторы.

 

Прямая речь

Вечер. Взморье. Вздохи ветра.
Величавый возглас волн.
Близко буря. В берег бьется
Чуждый чарам черный челн.

Чуждый чистым чарам счастья,
Челн томленья, челн тревог
Бросил берег, бьется с бурей,
Ищет светлых снов чертог.

Мчится взморьем, мчится морем,
Отдаваясь воле волн.
Месяц матовый взирает,
Месяц горькой грусти полн.

Умер вечер. Ночь чернеет.
Ропщет море. Мрак растет.
Челн томленья тьмой охвачен.
Буря воет в бездне вод.
Константин Бальмонт «Челн томленья» (1894)

 

Я – изысканность русской медлительной речи,
Предо мною другие поэты – предтечи,
Я впервые открыл в этой речи уклоны,
Перепевные, гневные, нежные звоны.

          Я – внезапный излом,
          Я – играющий гром,
          Я – прозрачный ручей,
          Я – для всех и ничей.

Переплеск многопенный, разорванно-слитный,
Самоцветные камни земли самобытной,
Переклички лесные зеленого мая –
Все пойму, все возьму, у других отнимая.

          Вечно юный, как сон,
          Сильный тем, что влюблен
          И в себя и в других,
          Я – изысканный стих.

Константин Бальмонт (1901)

 

Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце
        И синий кругозор.
Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце
        И выси гор.

Я в этот мир пришел, чтоб видеть море
        И пышный цвет долин.
Я заключил миры в едином взоре.
        Я властелин.

Я победил холодное забвенье,
        Создав мечту мою.
Я каждый миг исполнен откровенья,
        Всегда пою.

Мою мечту страданья пробудили,
        Но я любим за то.
Кто равен мне в моей певучей силе?
        Никто, никто.

Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце,
        А если день погас,
Я буду петь… Я буду петь о Солнце
        В предсмертный час!
Константин Бальмонт (1905)

 

«В  предшествующих своих книгах – «Под Северным Небом»,  «В  Безбрежности»,  и  «Тишина» я показал, что может  сделать  с  Русским  стихом  поэт,  любящий музыку.  В них есть ритмы и перезвоны благозвучий, найденные  впервые.  Но  этого  недостаточно. Это только часть творчества. Пусть же возникнет новое. В   воздухе  есть  скрытые  течения,  которые пересоздают   душу.   Если  мои  друзья  утомились смотреть   на  белые  облака,  бегущие  в  голубых пространствах, если мои враги устали слушать звуки струнных  инструментов, пусть и те и другие увидят теперь,  умею  ли  я  ковать  железо  и закаливать сталь».

Константин Бальмонт «Из записных книжек» (1899)

 

«Раз он в деревне у С. Полякова полез на сосну: прочитать всем ветрам лепестковый свой стих; закарабкался он до вершины; вдруг, странно вцепившися в ствол, он повис, неподвижно, взывая о помощи, перепугавшись высот; за ним лазили; едва спустили: с опасностью для жизни. Однажды, взволнованный отблеском месяца в пенной волне, предложил он за месяцем ринуться в волны; и подал пример: шел — по щиколотку, шел – по колено, по грудь, шел – по горло, – в пальто, в серой шляпе и с тростью; и звали, и звали, пугаяся; и он вернулся: без месяца. Е. А., супруга, уехала раз в Петербург; он остался в квартире один; кто-то едет и – видит: багровы все окна в квартире Бальмонтов: звонились, звонились, звонились; не отпер – никто; и вдруг – отперли: копотей – черные массы; сквозь них – бьют вулканы кровавые из ряда ламп с фитилями, отчаянно вывернутыми; среди черно-багровых Гоморр – очертание черного мужа, Бальмонта, устроившего Мартинику, –  не то оттого, что он выпил, не то от каприза, мгновенного и поэтического <…> Я бы мог без конца приводить факты этого рода, весьма обыденные в жизни Бальмонта; весьма удивительно: не горел, не тонул и с сосны не низвергся».

Андрей Белый «Начало века»

 

«Я пошел на лекцию Бальмонта. Она называлась «Поэзия как волшебство».
В зале Купеческого собрания было тесно и жарко. На маленьком столе, покрытом зеленой бархатной скатертью, горели два бронзовых канделябра.
Вошел Бальмонт. Он был в сюртуке, с пышным шелковым галстуком. Скромная ромашка была воткнута в петлицу. Редкие желтоватые волосы падали на воротник. Серые глаза смотрели поверх голов загадочно и даже высокомерно. Бальмонт был уже не молод.
Он заговорил тягучим голосом. После каждой фразы он замолкал и прислушивался к ней, как прислушивается человек к звуку рояльной струны, когда взята педаль.
После перерыва Бальмонт читал свои стихи. Мне казалось, что вся певучесть русского языка заключена в этих стихах.
Кукушки нежный плач в глуши лесной Звучит мольбой, тоскующей и странной. Как весело, как горестно весной, – Как мир хорош в своей красе нежданной!
Он читал, высоко подняв рыжеватую бородку. Стихи расплывались волнами над зрительным залом.
И, как тихий дальний топот, за окном я слышу ропот, Непонятный странный шепот — шепот капель дождевых.
Бальмонт кончил. Затряслись от аплодисментов подвески на люстрах. Бальмонт поднял руку. Все стихли.
– Я прочту вам «Ворона» Эдгара По, – сказал Бальмонт, – Но перед этим я хочу рассказать, как судьба все же бывает милостива к нам, поэтам. Когда Эдгар По умер и его хоронили в Балтиморе, родственники поэта положили на его могилу каменную плиту необыкновенной тяжести. Эти набожные квакеры, очевидно, боялись, чтобы мятежный дух поэта не вырвался из могильных оков и не начал снова смущать покой деловых американцев. И вот, когда плиту опускали на могилу Эдгара, она раскололась. Эта расколотая плита лежит над ним до сих пор, и в трещинах ее каждую весну распускается троицын цвет. Этим именем, между прочим, Эдгар По звал свою рано умершую прелестную жену Вирджинию.
Бальмонт начал читать «Ворона». Мрачная и великолепная поэзия дохнула в зал.
За окнами не было уже ни Киева, ни огней на Крещатике, висевших голубоватыми цепями, – не было ничего:

Только ветер уныло гудел над черной, присыпанной снегом равниной. И железное слово «невермор» тяжело падало в пустоту этой ночи, как бой башенных часов».
Константин Паустовский «Книга о жизни»

 

Десять фактов о Константине Бальмонте

  • Фамилию Бáльмонт поэт унаследовал от родителей, однако, используя ее в качестве поэтического псевдонима, предпочитал произносить ее с ударением на последний слог – Бальмóнт.
  • Скорее всего, фамилия представляет собой искаженную форму слова «баламут». Но, по версии, восходящей к самому Бальмонту, фамилия досталась его семье от каких-то шотландских или скандинавских моряков, переселившихся в Россию. «Фамилия Бальмонт очень распространена в Шотландии», – писал он.
  • Корней Чуковский полагал, что в свои переводы английского поэта Перси Шелли Бальмонт внес слишком многое от себя, получившееся в результате «новое лицо», полу-Шелли, полу-Бальмонта, Чуковский называл «Шельмонтом».
  • Известный портрет Бальмонта работы Валентина Серова хранится в Третьяковской галерее.
  • Кандидатура Бальмонта выдвигалась на Нобелевскую премию по литературе.
  • После развода с Бальмонтом его первая жена Лариса Гарелина вышла замуж за историка литературы Николая Энгельгардта. Ее дочь от этого брака, Анна Николаевна Энгельгардт, стала второй женой Николая Гумилева.
  • По законам Российской империи, после развода с Гарелиной Бальмонт терял право жениться вновь. Но ему удалось вступить в новый брак, предъявив старый документ, где он числился неженатым.
  • Третьей женой Бальмонта стала Екатерина Цветковская, с которой он познакомился в Париже в 1900 году. Их дочь Мирра получила имя в честь Мирры Лохвицкой.
  • В 1939 году советский поэт Леонид Мартынов написал пьесу «Поэзия как волшебство». Ее героями были Бальмонт и его брат Михаил, омский мировой судья. В основу пьесы положен реальный факт приезда Бальмонта в Омск в 1916 году.
  • Рассказывают, что Бальмонт, решив взяться за перевод Генрика Ибсена, по ошибке выучил шведский язык вместо нужного для этого норвежского.

 

Материалы о Константине Бальмонте

Статья о Константине Бальмонте в русской Википедии

Статья о Константине Бальмонте в энциклопедии «Кругосвет»

Константин Бальмонт в проекте «Хронос»

Сочинения в электронной библиотеке Максима Мошкова

Константин Бальмонт в библиотеке «ImWerden»

самое важное. Произведения Константина Бальмонта

Константин Бальмонт – русский поэт-символист, эссеист, прозаик и переводчик. Является одним из ярчайших представителей русской поэзии Серебряного века. В 1923 г. был номинирован на Нобелевскую премию по литературе.

Итак, перед вами краткая биография Бальмонта .

Биография Бальмонта

Константин Дмитриевич Бальмонт родился 3 июня 1867 года в деревне Гумнищи, что во Владимирской губернии. Он рос в простой деревенской семье.

Его отец, Дмитрий Константинович, сначала был судьей, а потом занимал должность руководителя земской управы.

Мать, Вера Николаевна, была из интеллигентной семьи, в которой много внимания уделяли . В связи с этим она неоднократно организовывала творческие вечера и ставила дома спектакли.

Детство и юность

Мать оказала серьезное влияние на становление личности Бальмонта и сыграла большую роль в его биографии. Благодаря матери мальчик был хорошо знаком не только с литературой, но также и с музыкой, и словесностью.

Константин Бальмонт в детстве

Кроме Константина, в семье Бальмонтов родилось еще шестеро мальчиков. Интересен факт, что Константин научился читать, наблюдая за тем, как мать обучала чтению его старших братьев.

Изначально Бальмонты проживали в деревне, но когда настало время отдавать детей в школу, они решили переехать в Шую. В данный период биографии Константин впервые увлекся поэзией.

Когда Бальмонту исполнилось 10 лет, он показал матери свои стихотворения. После их прочтения Вера Николаевна настояла на том, чтобы он перестал писать стихи. Мальчик послушался ее и в течение следующих шести лет ничего не сочинял.

В 1876 г. в биографии Бальмонта произошло первое знаковое событие. Его зачислили в русскую гимназию, где он проявил себя как талантливый и послушный ученик. Однако в скором времени ему надоело придерживаться дисциплины и во всем подчиняться преподавателям.

Константин с особым рвением увлекся чтением литературы, читая произведения не только русских, но и зарубежных авторов. Интересно, что книги французских и немецких классиков он читал в подлиннике.

Позже нерадивого студента отчислили из гимназии за низкую успеваемость и революционные настроения.

В 1886 г. Константин Бальмонт отправился во Владимир. Там он поступил учиться в одну из местных гимназий. Интересно, что в это время в одном из столичных изданий были впервые напечатаны его стихи.

Окончив гимназию, Бальмонт поступил в Московский университет на юридический факультет. Там он подружился с революционерами-шестидесятниками. Он с большим интересом слушал своих товарищей и проникался революционными идеями.

Учась на втором курсе, Бальмонт принимал участие в студенческих беспорядках. В результате его отчислили из университета и выслали обратно в Шую.

Позже Константин Бальмонт еще не раз поступал в вузы, однако по причине нервного расстройства не смог окончить ни одного заведения. Таким образом юноша остался без высшего образования.

Творчество Бальмонта

Первый сборник в своей творческой биографии Бальмонт издал в 1890 г. Но позже он по каким-то причинам собственноручно уничтожил большую часть тиража.

Почувствовав уверенность в собственных силах, он продолжил заниматься писательской деятельностью.

В годы биографии 1895-1898 гг. Бальмонт издал еще 2 сборника – «В безбрежности мрака» и «Тишина».

Эти труды также вызвали восхищение у критиков, после чего его произведения начали печатать в разных издательствах. Ему прочили большое будущее и называли одним из самых перспективных поэтов современности.

В середине 1890-х годов Константин Бальмонт стал больше известен, как поэт-символист. В своем творчестве он восхищался природными явлениями, а в некоторых случаях касался мистических тем. Более всего это прослеживается в сборнике «Злые чары», который был запрещен к печати.

Получив признание и финансовую независимость, Бальмонт посетил много разных стран. Своими впечатлениями он делился с читателями в собственных произведениях.

Интересен факт, что Бальмонт не любил исправлять уже написанный текст, поскольку считал, что первые мысли являются наиболее сильными и правильными. В 1905 г. в свет вышел сборник «Фейные сказки», который писатель посвятил своей дочери.

Стоит отметить, что Константина Дмитриевича никогда не покидали революционные идеи, чего он, собственно, не скрывал.


Афоризмы Бальмонта, 1910

Был случай, когда Бальмонт публично прочел стихотворение «Маленький султан», в котором слушатели легко обнаружили действующего . После этого поэта на 2 года изгнали из .

Константин Бальмонт поддерживал дружеские отношения с . Как и его друг, он был ярым противником монархии, в связи с чем с искренней радостью встретил Первую русскую революцию.

В данный период биографии стихи Бальмонта скорее напоминали рифмованные лозунги, нежели лирические четверостишия.

Когда в 1905 г. произошло московское восстание, Бальмонт выступил с речью перед студентами. Однако опасаясь оказаться за решеткой, он принял решение покинуть родину.

В период биографии с 1906 по 1913 годы, опальный поэт находился во . Он продолжал писать, но слышал все больше критики в адрес своего творчества. Прозаика обвиняли в том, что в своих произведениях он пишет об одном и том же.

Сам Бальмонт своей лучшей книгой называл «Горящие здания. Лирика современной души». Следует отметить, что в этом произведении, в отличие от предыдущих, было множество светлых и позитивных стихов.

После возвращения на родину в 1913 г. Константин Бальмонт представил 10-томное собрание сочинений. В это время он много трудился над переводами и посетил с лекциями немало .

Когда в 1917 г. состоялась , поэт, как и многие его коллеги, встретил это событие с огромной радостью.

Бальмонт был уверен, что с приходом новой власти все изменится к лучшему. Однако когда страну поглотила страшная анархия, поэт пришел в ужас. Октябрьскую революцию он описывал уже как «хаос» и «ураган сумасшествия».

В 1920 г. Константин Дмитриевич вместе с семьей перебрался в , но пробыл там недолго. В скором времени он вместе с женой и детьми снова уехал во Францию.

«Богемные» Бальмонт и Сергей Городецкий со своими супругами А. А. Городецкой и Е. К. Цветковской (слева), Санкт-Петербург, 1907 г.

При этом стоит заметить, что у представителей русской интеллигенции Бальмонт авторитетом уже не пользовался.

За свою биографию Константин Бальмонт издал 35 поэтических сборников и 20 прозаических книг, а также перевел труды многих зарубежных писателей.

Личная жизнь

В 1889 г. Константин Бальмонт взял себе в жены купеческую дочь Ларису Гарелину. Интересно, что мать была категорически против их свадьбы, однако поэт был непреклонен.

Этот брак было сложно назвать счастливым. Супруга оказалась очень ревнивой и скандальной женщиной. Она не поддерживала мужа в работе, а скорее наоборот, мешала его творческим устремлениям.

Некоторые биографы поэта предполагают, что именно жена пристрастила его к алкоголю.

Весной 1890 г. Бальмонт решил свести счеты с жизнью, выбросившись с 3-го этажа. Однако попытка суицида не удалась, и он остался жив. Тем не менее, от полученных травм у него на всю жизнь осталась хромота.

В союзе с Гарелиной у него родилось двое детей. Первый ребенок умер еще в младенчестве, а второй – сын Николай – страдал нервными расстройствами. В силу объективных причин этот брак не мог просуществовать долго, и вскоре семья распалась.

Второй женой в биографии Бальмонта стала Екатерина Андреева, на которой он женился в 1896 г. Андреева была грамотной, мудрой и привлекательной девушкой. Через 5 лет у них родилась дочь Нина.

Бальмонт любил супругу и часто находился рядом с ней. Вместе с Екатериной он беседовал о литературе, а также работал над переводами текстов.

В начале 1900-х годов на одной из улиц Бальмонт повстречал Елену Цветковскую, которая влюбилась в него с первого взгляда. Он начал встречаться с ней втайне от жены, вследствие чего у него родилась внебрачная дочь Мирра.

Однако двойная жизнь сильно угнетала Бальмонта, что вскоре переросло в депрессию. Это привело к тому, что поэт решил вновь выпрыгнуть из окна. Но, как и в первом случае, он остался жив.

После долгих раздумий Бальмонт принял решение остаться с Еленой и Миррой. Вскоре он вместе с ними перебрался во Францию. Там он познакомился с Дагмар Шаховской.

Шаховская также сыграла в биографии Бальмонта не последнюю роль. Поэт начал с ней встречаться все чаще и чаще, пока не понял, что влюблен в нее.

Это привело к рождению двух детей – мальчика Жоржа и девочки Светланы.

При этом стоит заметить, что Цветковская настолько сильно любила Бальмонта, что закрывала глаза на его любовные похождения и никогда не бросала его.

Смерть

Во время эмиграции во Франции Константин Бальмонт все время тосковал по . С каждым днем у него ухудшалось самочувствие, а также возникали материальные проблемы.

Он чувствовал не только физическое, но и умственное истощение, в связи с чем уже не мог заниматься писательской деятельностью.

Бальмонт, забытый всеми, жил в скромной квартире, и кроме самых близких людей почти ни с кем не сообщался.

В 1937 г. врачи обнаружили у него психическое расстройство. Последние годы он доживал в приюте «Русский дом», где вскоре и скончался.

Константин Дмитриевич Бальмонт умер 23 декабря 1942 года от воспаления легких в возрасте 75 лет.

Если вам понравилась краткая биография Константина Бальмонта – поделитесь ею в социальных сетях. Если же вам нравятся биографии великих людей вообще и в частности – подписывайтесь на сайт . С нами всегда интересно!

Понравился пост? Нажми любую кнопку.

Родился 15 июня 1867 года в селе Гумнищи Владимирской губернии, где жил до 10 лет. Отец Бальмонта работал судьей, затем – главой в земской управе. Любовь к литературе и музыке будущему поэту привила мать. Семья перебралась в г.Шуя, когда старшие дети пошли в школу. В 1876 году Бальмонт обучался в Шуйской гимназии, но скоро обучение ему надоело, и он все больше внимания стал уделять чтению. После исключения из гимназии за революционные настроения, Бальмонт перевелся в г. Владимир, где учился до 1886 года. В этом же году поступает в университет в г. Москва, на юридическое отделение. Учеба там длилась недолго, через год его исключили за участие в студенческих беспорядках.

Начало творческого пути

Свои первые стихи поэт написал будучи десятилетним мальчиком, но мать раскритиковала его начинания, и Бальмонт больше не предпринимал попытки что-либо писать последующие шесть лет.
Впервые стихи поэта были напечатаны в 1885 году в журнале «Живописное обозрение» в Петербурге.

В конце 1880-х годов Бальмонт занимался переводческой деятельностью. В 1890 году из-за бедственного финансового положения и неудачного первого брака, Бальмонт пытался покончить жизнь самоубийством – выбросился из окна, но остался жив. Получив серьезные травмы, он год пролежал в постели. Этот год в биографии Бальмонта сложно назвать удачным, но стоит отметить, что он оказался продуктивным в творческом плане.

Дебютный сборник стихов (1890) поэта не вызвал интереса у общественности, и поэт уничтожил весь тираж.

Восхождение к славе

Наибольший расцвет творчества Бальмонта приходится на 1890-е годы. Он много читает, изучает языки и путешествует.

Бальмонт часто занимается переводами, в 1894 переводит “Историю скандинавской литературы” Горна, в 1895-1897 «Историю итальянской литературы» Гаспари.

Бальмонт издал сборник “Под северным небом”(1894), начал печатать свои произведения в издательстве “Скорпион”, журнале “Весы”. Вскоре появляются новые книги – “В безбрежности” (1895), “Тишина” (1898).

Женившись во второй раз в 1896 году, Бальмонт уезжает в Европу. Несколько лет он путешествует. В 1897 году в Англии читает лекции о русской поэзии.

Четвертый по счету сборник поэзии Бальмонта “Будем как солнце” вышел В 1903 году. Сборник стал особенно популярным и принес автору большой успех. В начале 1905 года Константин Дмитриевич снова уезжает из России, он путешествует по Мексике, затем едет в Калифорнию.

Бальмонт принимал активное участие в революции 1905-1907 года, в основном произнося речи перед студентами и строя баррикады. Боясь быть арестованным, поэт уезжает в Париж в 1906 году.

Побывав в Грузии в 1914 году, перевел на русский язык поэму Ш. Руставели “Витязь в тигровой шкуре”, а также много других. В 1915 году, возвратившись в Москву, Бальмонт ездит по стране с лекциями.

Последняя эмиграция

В 1920 году из-за плохого самочувствия третьей жены и дочери, уехал с ними во Францию. Больше в Россию он не возвращался. В Париже Бальмонт публикует еще 6 сборников своих стихов, а в 1923 году – автобиографические книги: “Под новым серпом”, “Воздушный путь”.

Поэт тосковал по России и не раз жалел, что уехал. Эти чувства отражались в его поэзии того времени. Жизнь на чужбине становилась все тяжелее, здоровье поэта ухудшилось, были проблемы с деньгами. У Бальмонта было обнаружено серьезное психическое заболевание. Живя в бедности в предместье Парижа, он больше не писал, а лишь изредка читал старые книги.

Константин Бальмонт (1867-1942) – замечательный поэт-символист, один из ярчайших представителей отечественной поэзии Серебряного века. Автор ряда филологических трактатов, критических эссе и историко-литературных исследований. Бальмонт – талантливый переводчик, занимавшийся адаптацией под русский язык произведений, написанных на многих языках. С конца 90-х годов XIX века он буквально царил в отечественной поэзии, за что получил прозвище «король-солнце русской лирики».

Детство и юность

Константин Бальмонт появился на свет 15 июня 1867 года в небольшом селе Гумнищи Владимирской губернии, где находилось имение родителей. Его отец был выходцем из помещиков и сначала работал мировым судьей, после чего перешел на службу в земскую управу. Мать, Вера Николаевна, была прекрасно образована и с раннего детства увлекла сына в безграничный мир литературного творчества.

Когда мальчику исполнилось 10 лет, семья перебралась в город Шую. Здесь Константин был определен учиться в местную гимназию, но в 7 классе был исключен за участие в деятельности революционного кружка. Поэтому доучиваться ему пришлось во Владимирской гимназии. В 1886 году Бальмонт начал учебу в Московском университете, однако и здесь не сложилось. Год спустя за антиправительственную работу в студенческих кружках он был отчислен и отправлен в ссылку в Шую.

Высшего образования Бальмонт так и не получил, хотя был восстановлен в университете. Из-за сильного нервного истощения он покинул стены альма-матер. Не получилось завершить обучение и в Ярославском Демидовском лицее, куда также поступил поэт. Зато благодаря своему старанию и трудолюбию, стал одним из наиболее эрудированных представителей своего поколения, выучив около 15 языков и прекрасно разбираясь в химии, истории, этнографии.

Поэтическая стезя

В 1890 году в Ярославле вышла первая книга Бальмонта «Сборник стихотворений». Опусы этого времени имеют четкий отпечаток позднего народничества с его печалью и тоской, принизывающей почти каждое стихотворение. Почти весь небольшой тираж автор выкупил и собственноручно уничтожил.

Сначала Константин мало чем выделялся на фоне множества других мастеров поэтического слова. Ситуация начинает меняться после выхода в свет двух стихотворных сборников «Под северным небом»(1894) и «В безбрежности»(1895), в которых уже прослеживалось становление его мастерства. Знакомство с В. Брюсовым помогло увидеть свое место в поэзии и сильно укрепило веру в себя. В 1898 году появляется сборник «Тишина», не оставлявший сомнения о величии его автора.

В начале нового столетия наступает расцвет творчества Бальмонта. В 1900 году выходит сборник «Горящие здания», в предисловии к которому поэт скажет: «В этой книге я говорю не только за себя, но и за других, которые немотствуют» . В 1902 году Константин Дмитриевич был вынужден уехать за границу за прочтение антиправительственного стихотворения «Маленький султан». Он побывает во многих странах Старого Света, США и Мексике, а в Россию вернется лишь в 1905 году. Именно в этот период из-под его пера вышли одни из лучших сборников «Только любовь» и «Будем как солнце» (1903). Последний А. Блок назовет одним из величайших творений символизма. Не отрицал этого и сам поэт, написавший в одной из автобиографий: «Имею убежденность, что до меня в России не умели писать звучные стихи» .

Первая российская революция отозвалась в сердце Бальмонта серией стихов, попавших в поэтические сборники «Стихотворения» (1906) и «Песни мстителя» (1907). Не желая навлечь на себя негативную реакцию царского правительства, он эмигрирует во Францию, где проживет до 1913 года. Таким образом поэт самоустранился от ожесточенного спора символистов, происходившего в это время в стране. Зато он, как всегда, плодотворен, пишет много и легко, выпустив в свет в 1908-1909 годах три сборника: «Хоровод времен», «Птицы в воздухе» и «Зеленый вертоград».

К моменту возвращения в Россию Константин Дмитриевич уже был известен как автор серии наполненных критикой статей, получивших большой резонанс — «Горные вершины»(1904), «Белые зарницы»(1908) и «Морское свечение» (1910).

Бальмонт принял падение царской власти, но события Гражданской войны сильно его напугали и, пользуясь протекцией наркома просвещения Луначарского, он сумел выехать за рубеж. Сначала поэт рассматривал этот отъезд как временный, но поездка оказалась длительной эмиграцией.

Жизнь в эмиграции

В первое десятилетие жизни за границей Бальмонт довольно плодотворен. Из-под его пера выходит много великолепных сборников – «Мое-ей. Стихи о России»(1923)», Дар Земле» (1921), «В раздвинутой дали»(1929). В это время появилась автобиографическая проза «Под новым серпом» и книга воспоминаний «Где мой дом?».

С началом 30-х годов семья Бальмонтов в полной мере ощутила бедность. Изредка поступавшие средства от фондов помощи русским писателям не спасали положения. Ситуация усугубилась после того, как у поэта обнаружили тяжелое психическое заболевание. Начиная с 1935 года, он попеременно проживает то в доме призрения, то в дешевой съемной квартире. В редкие минуты прозрения он пытался перечитывать «Войну и мир» и свои старые произведения. Скончался русский поэт в русском приюте Парижа 23 декабря 1942 года.

Поэт-новатор

Константин Бальмонт заслуженно считается одним из выдающихся представителей символизма, олицетворяющих его импрессионистское направление. Его поэзия отличается необыкновенной музыкальностью и красочностью. Для него красота ассоциировалась с грозной стихией, предстающей перед нами то ангельски чистой и светлой, то демонически темной и ужасной. Но какой бы ни была стихия, она всегда остается свободной, иррациональной и живой, совершенно неподвластной человеческому разуму.

Бальмонту удалось глубже других обозначить собственное «я» в богатом мире перевоплощений, который был необыкновенно далек от реальности. Он не пытается повествовать об этом мире. Вместо этого он делится с читателем личными впечатлениями и настроениями, стараясь переломить реальность своим субъективным миром. Для Бальмонта был характерен глубокий демократизм, проявлявшийся в чуткой и обоснованной реакции на политические и социальные события эпохи.

О. Мандельштам однажды очень точно охарактеризовал поэзию Бальмонта как «иностранное представительство от несуществующей фонетической державы».

Личная жизнь

С первой супругой, Ларисой Гарелиной, дочерью иваново-вознесенского фабриканта, он познакомился в 1888 году в театре, где она выступала на любительской сцене. Еще до свадьбы мать поэта категорически была против брака и оказалась права. Счастливой семейной жизни не получилось. Увлечение супруги алкоголем, смерть первого ребенка и тяжелая болезнь второго, а также хроническая бедность сделали жизнь поэта невозможной. Он даже пытался совершить суицид, но довести замысел до конца не получилось. Впоследствии этот эпизод найдет выражение в серии произведений «Белая невеста», «Крик в ночи» и некоторых других.

После развода с Гарелиной новой музой Бальмонта стала поэтесса Мирра Лохвицкая. На момент знакомства она состояла в браке и имела пятерых детей. Близкие отношения поэтов возникли на основе общих представлений о литературе. Однако ранняя смерть из-за тяжелой болезни прервала роман. В честь любимой Бальмонт выпустит один из лучших сборников «Будем как солнце», а в память о ней назовет дочь от новой гражданской жены Елены Цветковской Миррой. Позже поэт напишет: «Светлые годы моего чувства к ней… ярко отразились в моем творчестве» .

Второй официальной женой Константина Дмитриевича оказалась Екатерина Андреева-Бальмонт, чьи родители были крупными купцами. Она, как и муж, была литератором. Вместе с Бальмонтом они занимались переводами, в частности, адаптировав для русского языка произведения Г. Гауптмана и О. Нансена. В 1901 году у пары родится дочь Ника, в честь которой ее отец напишет сборник стихов «Фейные сказки». Еще одной пассией в заграничный период станет Дагмар Шаховская, которой поэт посвятит 858 любовных писем, наполненных нежными чувствами. Впрочем, последние годы жизни с медленно угасающим поэтом проведет не она, а гражданская жена Екатерина Цветковская.

Константин Дмитриевич Бальмонт (1867-1942) — русский поэт, прозаик, критик, переводчик.

Константин Бальмонт родился 3 (15) июня 1867 в деревне Гумнищи Шуйского уезда Владимирской губернии в семье земского деятеля. Как и сотни мальчиков его поколения, Бальмонт увлекся революционно-бунтарскими настроениями. В 1884 его даже исключили из гимназии за участие в «революционном кружке». Бальмонт закончил гимназический курс в 1886 во Владимире и поступил на юридический факультет Московского университета. Через год из университета его тоже отчислили — за участие в студенческих беспорядках. После непродолжительной ссылки в родную Шую Бальмонта восстановили в университете. Но полного курса Бальмонт так и не закончил: в 1889 он бросил учебу ради занятий литературой. В марте 1890 впервые пережил острое нервное расстройство и пытается покончить с собой.

В 1885 г. Бальмонт дебютировал как поэт в журнале «Живописное обозрение», в 1887-1889 гг. активно переводил немецких и французских авторов, а в 1890 г. в Ярославле на свои средства издал первый сборник стихотворений. Книга оказалась откровенно слабой и, уязвленный небрежением читателей, Бальмонт уничтожил почти весь ее тираж.

В 1892 г. Бальмонт совершил путешествие в Скандинавию, там познакомился с литературой «конца века» и восторженно проникся ее «атмосферой». Он принялся за переводы сочинений «модных» авторов: Г. Ибсена, Г. Брандеса и др. Перевел также труды по истории скандинавской (1894) и итальянской (1895-1897) литератур. В 1895 г. издал два тома переводов из Эдгара По. Так началась деятельность Бальмонта как крупнейшего русского поэта-переводчика рубежа веков. Обладая уникальными способностями полиглота, за полвека своей литературной деятельности он оставил переводы с 30 языков, в том числе балтийских, славянских, индейских, санскрита (поэма древнеиндийского автора Асвагоши «Жизнь Будды», изданная в 1913; «Упанишады», ведийские гимны, драмы Калидасы), грузинского (поэма Ш.Руставели «Витязь в тигровой шкуре»). Больше всего Бальмонт работал с испанской и английской поэзией. Еще в 1893 перевел и издал полное собрание сочинений английского поэта-романтика П.-Б. Шелли. Однако переводы его очень субъективны и вольны. К.Чуковский даже назвал Бальмонта — переводчика Шелли «Шельмонтом».

В 1894 появился стихотворный сборник «Под северным небом», с которым Бальмонт по-настоящему вошел в русскую поэзию. В этой книге, как и в близких к ней по времени сборниках «В безбрежности» (1895) и «Тишина» (1898), Бальмонт, сложившийся поэт и выразитель жизнечувствования переломной эпохи, еще отдает дать «надсоновским», восьмидесятническим тонам: его герой томится «в царстве мертвого бессильного молчанья», он устал «напрасно весны ждать», боится трясины обыденного, что «заманит, сожмет, засосет». Но все эти знакомые переживания даны здесь с новой силой нагнетания, напряжения. В результате возникает новое качество: синдром упадка, декаданса (от фр. decadence — упадок), одним из первых и наиболее ярких выразителей которого в России и стал Бальмонт.

Наряду с А.Фетом, Бальмонт — наиболее яркий импрессионист русской поэзии. Даже названия его стихов и циклов несут в себе нарочитую акварельную размытость красок: «Лунный свет», «Мы шли в золотистом тумане», «В дымке нежно-золотой», «Воздушно-белые». Мир стихов Бальмонта, как на полотнах художников этого стиля, размыт, распредмечен. Здесь господствуют не люди, не вещи и даже не чувства, а бесплотные качества, образованные от прилагательных существительные с абстрактным суффиксом «ость»: мимолетность, безбрежность и т.д.

Эксперименты Бальмонта были оценены и восприняты большой русской поэзией. В то же время уже к концу 1900-х они породили немыслимое количество эпигонов, прозванных «бальмонтистами» и доводящих до предела пошлости пышную декоративность своего учителя.

Зенита творчество Бальмонта достигает в сборниках начала 1900-х «Горящие здания» (1900), «Будем как солнце» (1903), «Только любовь» (1903), «Литургия красоты» (1905). В центре поэзии Бальмонта этих лет — образы стихий: света, огня, солнца. Поэт шокирует публику своей демонической позой, «горящими зданиями». Автор поет «гимны» пороку, братается через века с римским императором-злодеем Нероном. Большинство соратников по перу (И.Анненский, В.Брюсов, М.Горький и др.) сочли маскарадными «сверхчеловеческие» претензии этих сборников, чуждых «женственной природе» «поэта нежности и кротости».

В 1907-1913 Бальмонт жил во Франции, считая себя политическим эмигрантом. Много путешествовал по всему миру: совершил кругосветное плавание, посетил Америку, Египет, Австралию, острова Океании, Японию. В эти годы критика все больше пишет о его «закате»: фактор новизны бальмонтовского стиля перестал действовать, к нему привыкли. Техника поэта оставалась прежней и, по мнению многих, перерождалась в штамп. Однако Бальмонт этих лет открывает для себя новые тематические горизонты, обращается к мифу и фольклору. Впервые славянская старина зазвучала еще в сборнике «Злые чары» (1906). Последующие книги «Жар-птица», «Свирель славянина» (1907) и «Зеленый вертоград», «Слова поцелуйные» (1909) содержат обработку фольклорных сюжетов и текстов, переложения «былинной» Руси на «современный» лад. Причем основное внимание автор уделяет всякого рода чародейским заклинаниям и хлыстовским радениям, в которых, с его точки зрения, отражается «народный разум». Эти попытки были единодушно оценены критикой как явно неудачные и фальшивые стилизации, напоминающие игрушечный «неорусский стиль» в живописи и архитектуре эпохи.

Февральскую революцию 1917 Бальмонт встретил с воодушевлением, но Октябрьская революция заставила его ужаснуться «хаосу» и «урагану сумасшествия» «смутных времен» и пересмотреть свою былую «революционность». В публицистической книге 1918 «Революционер я или нет?» он представил большевиков носителями разрушительного начала, подавляющими «личность». Получив разрешение временно выехать за границу в командировку, вместе с женой и дочерью в июне 1920 он навсегда покинул Россию и через Ревель добрался до Парижа.

Во Франции он остро ощущал боль отъединенности от прочей русской эмиграции, и это чувство усугубил еще и самоизгнанничеством: он поселился в маленьком местечке Капбретон на побережье провинции Бретань. Единственной отрадой Бальмонта-эмигранта на протяжении двух десятилетий оставалась возможность вспоминать, мечтать и «петь» о России. Название одной из посвященных Родине книг «Мое — Ей» (1924) — последний творческий девиз поэта.

До середины 1930-х творческая энергия Бальмонта не ослабевала. Из 50 томов его сочинений 22 вышли в эмиграции (последний сборник «Светослужение» — в 1937). Но ни нового читателя, ни избавления от нужды это не принесло. Среди новых мотивов в поэзии Бальмонта этих лет — религиозная просветленность переживаний. С середины 1930-х все отчетливей проявляются признаки душевной болезни, омрачившей последние годы жизни поэта.

Умер Бальмонт 24 декабря 1942 в Нуази-ле-Гран во Франции, слушая чтение своих стихов, в богадельне близ Парижа, устроенной Матерью Марией (Е. Ю. Кузьминой-Караваевой).

Бальмонт – сын Бальмонта

О поэте Константине Бальмонте многие слышали, но мало кто его читал, хотя регулярно выходят сборники стихотворений этого видного и плодовитого автора «Серебряного века», его разностороннее творчество тщательно изучается. Изменилось время, изменились эстетические вкусы и художественные оценки. Бальмонтом интересуются сегодня главным образом литературоведы и историки поэзии русского символизма. А в начале XX века его имя гремело по всей России и поэтические выступления собирали огромные залы.

Речь пойдет однако не о нем, а о его совершенно забытом сыне Николае Константиновиче Бальмонте (1890–1924), который тоже писал стихи и вдобавок увлекался музыкой. Большую часть своей недолгой жизни он провел в Петербурге с матерью Ларисой Михайловной Гарелиной (1864–1942), дочерью богатого купца из Шуи, которая получила образование в московском пансионе. Влюбившись в «боттичеллиевскую» красавицу, Бальмонт бросил университет и в 1888 году венчался вопреки воле матери. Но молодая жена оказалась ревнивой, не разделяла интересов мужа и страдала от его необузданного и нервного характера. Брак через два года распался, и в 1896 году поэт, получив развод, женился на переводчице Е.А. Андреевой, ставшей его постоянной помощницей.

Воспитанием юного Коли занималась мать, которая в 1894 году вторично вышла замуж за петербуржца Николая Александровича Энгельгардта (1867–1942), автора исторических романов, консервативного публициста и сотрудника газеты «Новое время». Он происходил из родовитой дворянской семьи (отец – известный экономист-народник), владел имением «Батищево» в Дорогобужском уезде Смоленской губернии, где летом часто гостил его пасынок Коля. В молодости Энгельгардт писал стихи и дружил с Бальмонтом.

Константин Бальмонт

Коля с 1902 года учился (на 4 и 5) в столичной гимназии Я.Г. Гуревича (Лиговский пр., 1/43), известной своим либеральным духом, но с отцом, жившим подолгу за границей, не общался. Окончив в 1911 году гимназию, юноша поступил на китайское отделение факультета восточных языков Петербургского университета. Через год он перевелся на отделение русской словесности, на котором проучился четыре семестра у маститых профессоров: И.А. Шляпкина, И.А. Бодуэна-де-Куртене, С.А. Венгерова и С.Ф. Платонова. Затем из-за «семейных обстоятельств» в учебе наступил двухгодичный перерыв, и только в 1916 году Николай Бальмонт возобновил занятия, но курса так и не кончил. По воспоминаниям О.Н. Гильдебрандт-Арбениной, он «был рыжий, зеленоглазый, со светло-розовым лицом и с тиком в лице…». В стиле тогдашней эстетствующей молодежи товарищи звали его «Дорианом Греем» по имени литературного героя Оскара Уайльда.

Учась в университете, Николай Бальмонт вошел в студенческий кружок поэтов, связанный с Пушкинским обществом и Семинарием Венгерова – отсюда ориентация этих поэтов на пушкинскую эпоху. В кружке состоял также Леонид Каннегисер, сейчас он известен прежде всего убийством М.С. Урицкого. По словам М.И. Цветаевой, в его квартире в Саперном пер., 10, «у всех молодых людей проборы, томики Пушкина в руках». В этой квартире устраивались домашние спектакли с участием молодого Никса Бальмонта, который почитал М.А. Кузмина, общался с Д.С. Мережковским, З.Н. Гиппиус, Р. Ивневым, посещая с ним Ф.К. Сологуба. Известно, что студент писал стихи, но ни одного сборника издать ему не удалось.

У своего друга Каннегисера Никс временами жил, хотя обычным его местопребыванием был четырехэтажный угловой дом на Эртелевом пер., 18 (ныне – ул. Чехова), построенный архитектором П.И. Балинским в стиле эклектики. Там, в шестикомнатной квартире № 14 на последнем этаже, с 1907 года проживали его мать и отчим, а также их дети: Анна Энгельгардт (1895–1942), будущая жена Н.С. Гумилева, и Александр. Никса отчим усыновил.

С Анной Гумилев познакомился в июне 1915 года, на вечере В.Я. Брюсова в Тенишевском училище. «Хорошенькая, со слегка монгольскими глазами и скулами, – вспоминала Гильдебранд-Арбенина – ветреная и вертлявая юная Аня любила бывать в артистических кругах. К неудовольствию Никса, Гумилев женился на ней в 1918 году после развода с A.A. Ахматовой. По словам Анны Андреевны, «женился как-то наспех, нарочно, назло». Новой Анне Гумилев посвятил свой последний поэтический сборник «Огненный столп». В скоротечном браке родилась дочь Елена, она, как и мать, умерла в блокадном Ленинграде в 1942 году. Чуть раньше от голода погибли отец и мачеха Анны, после уплотнения продолжавшие жить с ними в вышеназванном доме в Эртелевом переулке. Жили они скудно («питаемся одним хлебом, картошкой и кипятком»), но репрессии никого не коснулись, несмотря на политическую репутацию H.A. Энгельгарда, называвшего марксизм «ретроградством».

Когда весной 1915 года Константин Бальмонт вернулся из Парижа в Петроград, он поселился на Васильевском острове, на 22-й линии, д. 5, кв. 20. Как вспоминала Андреева: «Просторно, светло, 7 комнат, прекрасная столовая, у меня, кроме кабинета, большая комната для гостей, электричество, ванная, из окон видны снежные пространства, в двух минутах Нева . Целую зиму 1915/16 годов Коля жил у отца в Петербурге, к их обоюдной радости, без малейших столкновений или недоразумений».

«Но сыном своим он был очень недоволен. Все, что он делает, ему не нравится. Со временем он становится ему все более чужд и неприятен. Я думаю, что тогдашнее раздражение Бальмонта на сына происходило от того, что Бальмонт совсем не выносил ненормальных людей, психопатов, людей с каким бы то ни было душевными отклонениями. Раньше, когда Коля был здоров, между ними были хорошие отношения . Коля был близок с отцом, Бальмонт к нему был нежен и внимателен, он обращался с ним скорее как с молодым другом, чем как сыном». Автор мемуаров забывает, что Коля от отца унаследовал нервность, которая и стала причиной его постепенно развивавшегося душевного заболевания. Нездоровье, увы, осложняла богемная жизнь, из-за которой молодой человек вступил в конфликт с семьей.

В сентябре 1917 года Николай с отцом перебрался в Москву, откуда летом 1920 года поэт уехал в Париж, сопровождаемый третьей (гражданской) женой Е.К. Цветковской и дочерью Миррой. Вторая жена Андреева и Николай остались в Москве. «Занимался в консерватории вопросами света и музыки. Он году в 19-м был у нас в Иванове уже с явными признаками нервного заболевания. В Москве он был близок ко второй жене Бальмонта [Е. А.] Андреевой. Она, кажется, принимала в нем участие. Потом он заболел шизофренией и умер в больнице от туберкулеза в 1924 году», – вспоминал Александр Николаевич Энгельгардт, родной брат Анны, о московском периоде жизни несчастливого сына «короля поэтов».

Одноклассник М.В. Бабенчиков писал: «Тяжело было смотреть, как медленно и упорно разрушалась его нервная система, как он терял память и превращался в беспомощного ребенка. Человек с несомненно богатыми задатками, Никс Бальмонт не оставил после себя ничего, и только самые близкие к нему лица смогли оценить его рано погибшее тонкое дарование». На похороны своего единственного сына Константин Бальмонт приехать не смог, да, наверное, и не захотел.

Данный текст является ознакомительным фрагментом. Из книги Поэты и цари автора Новодворская Валерия

СТИХИ КОНСТАНТИНА БАЛЬМОНТА Подборка Валерии НоводворскойКОСТРЫ Да, и жгучие костры Это только сон игры. Мы играем в палачей. Чей же проигрыш? Ничей. Мы меняемся всегда. Нынче «нет», а завтра «да». Нынче я, а завтра ты. Все во имя красоты. Каждый звук – условный крик. Есть

Из книги Вера в горниле Сомнений. Православие и русская литература в XVII-XX вв. автора Дунаев Михаил Михайлович

Из книги Вокруг «Серебряного века» автора Богомолов Николай Алексеевич

К истории лучшей книги Бальмонта[*] Не нуждается в особых доказательствах то, что книга «Будем как Солнце» является лучшей поэтической книгой К. Д. Бальмонта. Однако и вообще творчество этого поэта, и, в частности, эта книга изучены еще весьма неполно. Причины тому,

Из книги История русской литературы ХХ в. Поэзия Серебряного века: учебное пособие автора Кузьмина Светлана

Брюсов и Бальмонт в воспоминаниях современницы[*] Имя Брониславы Матвеевны Рунт (в замужестве Погореловой; 1885–1983) хорошо известно как историкам русской литературы начала XX века, так и просто любителям мемуаров. Сперва к ним имели доступ лишь читатели русской диаспоры, а

Из книги Говорят что здесь бывали… Знаменитости в Челябинске автора Боже Екатерина Владимировна

Из книги Петербург: вы это знали? Личности, события, архитектура автора Антонов Виктор Васильевич

Из книги Софиология автора Коллектив авторов

Из книги Серебряный век. Портретная галерея культурных героев рубежа XIX–XX веков. Том 1. А-И автора Фокин Павел Евгеньевич

Из книги Законы успеха автора Кондрашов Анатолий Павлович

Из книги Образ России в современном мире и другие сюжеты автора Земсков Валерий Борисович

Бальмонт – сын Бальмонта ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 3. Д. 59082.Азадовский K.M., Лавров A.B. Анна Энгельгардт – жена Гумилева: по материалам архива Д.Е. Максимова // Николай Гумилев: исследования и материалы. СПб., 1994. С. 361, 372, 377. Гильдебрандт-Арбенина О.Н. Гумилев // Там же. С. 438–470.

Из книги автора

Из книги автора

АНДРЕЕВА (в замужестве Бальмонт) Екатерина Алексеевна 1867–1950Переводчица, мемуаристка; жена К. Бальмонта.«В первый же раз, взглянув в ее лицо, я всей душой к ней потянулась, но… за все время ни разу с ней не заговорила. В этом лице – оживленная, открытая готовность пойти к

Из книги автора

БАЛЬМОНТ Константин Дмитриевич 3(15).6.1867 – 23.12.1942Поэт, критик, эссеист, переводчик. Публикации в журналах «Весы», «Аполлон» и др. Стихотворные сборники «Под северным небом» (СПб., 1894), «В безбрежности» (М., 1895), «Тишина» (СПб., 1898), «Горящие здания. (Лирика современной души)» (М.,

Из книги автора

БАЛЬМОНТ Николай Константинович 1891–1926Поэт, пианист, композитор-дилетант. Сын К. Д. Бальмонта от первого брака с Л. А. Гарелиной.«Рыжий, с фарфоровым розоватым лицом, зеленоглазый, и на лице – нервный тик!…Никса в университете звали „Дорианом Греем“» (О. Гильдебрандт.

Из книги автора

Бальмонт Константин Дмитриевич Бальмонт (1867–1942) – русский поэт, эссеист, историк литературы. У каждой души есть множество ликов, в каждом человеке скрыто множество людей, и многие из этих людей, образующих одного человека, должны быть безжалостно ввергнуты в огонь.

Из книги автора

К. Д. Бальмонт и поэзия индейцев И Мексика возникла, виденье вдохновенное… Если традицию перевода поэзии индейцев на русский язык не назовешь сложившейся, то, безусловно, ее можно назвать давней. С того времени, как русский читатель впервые смог познакомиться с высокими

Бальмонт Константин Дмитриевич — «Чтобы Помнили»

Искусство | Поэзия

Поэт

«В русской сказке Бальмонт не Иван-Царевич, а заморский гость, рассыпающий перед царской дочерью все дары жары и морей…. У меня всегда чувство, что Бальмонт говорит на каком-то иностранном языке, каком – не знаю, бальмонтовском». М.И.Цветаева

Константин Бальмонт действительно был «заморским гостем» в русской поэзии. Экзотично звучала и его фамилия, заставляя предположить «заморские» корни. Возможно, они и были, но документальных подтверждений тому нет. Более того – по документам (на которые ссылается в своих воспоминаниях его вторая жена – Е.А.Андреева-Бальмонт) прадед его был помещиком Херсонской губернии с совсем прозаической фамилией: «Баламут». Каким-то необъяснимым образом, с течением времени «Баламут» превратилось в «Бальмонт». Есть предположение, что, скорее всего, иноземную фамилию помещика народ приспособил к своему пониманию. Но, так или иначе, очевидно одно — среди предков поэта попадались большие оригиналы, и в этом смысле он был верным представителем своего рода. Впрочем, ни отец его, Дмитрий Константинович, ни братья, которых у него было шестеро, ничем особенным среди людей своего круга не выделялись. Еще одна странность: все родственники поэта произносили свою фамилию с ударением на первый слог, поэт же «из-за каприза одной женщины» перенес ударение на второй, отчего современники-поэты рифмовали ее со словами «горизонт», «Геллеспонт» и «Креонт».

Константин Бальмонт родился 15 июня 1867 года в селе Гумнище Шуйского уезда Владимирской губернии. В семье он был третьим сыном, всего же сыновей было семеро, а дочерей – ни одной. Казалось бы, в такой семье должны были сформироваться суровый мужской характер и предпочтение к мужскому обществу. Между тем, парадоксальным образом в характере Бальмонта было что-то неистребимо-женственное, – в какие бы воинственные позы он ни вставал, – и всю жизнь ему были ближе и роднее женские души. Вероятно, уважение к женской личности развилось в нем и от общения с матерью. Вера Николаевна Бальмонт (урожденная Лебедева), была женщиной властной, сильной, образованной, хорошо знала иностранные языки, много читала и не была чужда некоторого вольнодумства (в ее доме принимали «неблагонадежных» гостей). Раннее детство будущего поэта прошло в деревне. «Мои первые шаги, вы были шагами по садовым дорожкам среди бесчисленных цветущих трав, кустов и деревьев, — писал впоследствии Бальмонт.

Помню я, бабочка билась в окно,
Крылышки тонко стучали.
Тонко стекло и прозрачно оно,
Но отделяет от дали.
В мае то было. Мне было пять лет.
В нашей усадьбе старинной.
Узнице воздух вернул я и свет
Выпустил в сад наш пустынный.
Если умру я и спросят меня:
«В чем твое доброе дело?» –
Молвлю я: «Мысль моя майского дня
Бабочке зла не хотела».

Когда пришло время отдавать старших детей в школу, семья переехала в Шую, где в 1876 году Костя Бальмонт поступил в подготовительный класс гимназии. Сам Бальмонт называл свои годы учения в гимназии – «порою запойного чтения и пробы пера». Первые стихотворения были написаны в 10 лет, но не понравились матери, и на какое-то время сочинительство было оставлено. Но в шестнадцать лет Бальмонт вновь всерьез занялся сочинением стихов. А в 17 лет он стал участником революционного кружка. Сам Бальмонт так объяснял это решение: «Потому что я был счастлив, и мне хотелось, чтобы всем было так же хорошо. Мне казалось, что, если хорошо лишь мне и немногим, это безобразно». О деятельности кружка стало известно полиции, и Константин Бальмонт вместе с другими участниками был арестован и отчислен из гимназии. Мать добилась для него разрешения закончить обучения в другом месте, и в 1985 году Бальмонт переехал в город Владимир, чтобы окончить там гимназию. Во Владимире были опубликованы его первые стихи в журнале «Живописное обозрение». Сам Бальмонт вспоминал: «Кончая гимназию во Владимире-губернском, я впервые познакомился с писателем, и этот писатель был не кто иной, как честнейший, добрейший, деликатнейший собеседник, какого когда-либо в жизни приходилось мне встречать, знаменитейший в те годы повествователь Владимир Галактионович Короленко». Именно Короленко впервые дал высокую оценку стихотворениям начинающего поэта.

В 1886 году Бальмонт стал студентом юридического факультета Московского университета. Но юридические науки его мало занимали, в этот период он много читал, изучал иностранные языки и участвовал в студенческих волнениях. Как один из зачинщиков студенческих протестов и демонстрации, Константин Бальмонт был арестован, провел три дня в Бутырской тюрьме и был сослан в Шую, где увлекшись творчеством Шелли, приступил к первым своим литературным переводам, которые позже стали для него многолетней страстью. Шелли и Надсон были открыты для русского читателя именно Бальмонтом.

В 1888 году Бальмонт продолжил обучение в Московском университете, но опять ненадолго. Он влюбился в Ларису Михайловну Гарелину, на которой позже женился вопреки требованиям матери и мнению семьи. Бальмонт рассчитывал, что сможет содержать семью литературными трудами, но первый сборник его произведений, вышедший в 1890 году, успеха у читателей не нашел. В это время в его семье сложилась тяжелая обстановка — сначала умер первый сын Константина, затем другой сын Николай, выросший в атмосфере семейных скандалов и пьянства матери, начал страдать нервными расстройствами. Сам поэт пытался покончить жизнь самоубийством, и 13 марта 1890 года выбросился из окна. Травмы были незначительными, но хромота осталась на всю жизнь. Бальмонт посчитал свое спасение знаком свыше, и он снова начал публиковать в Москве свои переводы. «Мои первые шаги в мире поэтическом, вы были осмеянными шагами по битому стеклу, по темным острокрайним кремням, по дороге пыльной, как будто не ведущей ни к чему». Переведенные произведения Шелли, Эдгара По и Георга Бахмана выходили один за другим. В то же время поэт публиковал свои собственные сборники стихов – «Под северным небом» и «В безбрежности».

Вечер. Взморье. Вздохи ветра.
Величавый возглас волн.
Близко буря. В берег бьется
Чуждый чарам черный челн.
Чуждый чистым чарам счастья,
Челн томленья, челн тревог,
Бросил берег, бьется с бурей,
Ищет светлых снов чертог.
Мчится взморьем, мчится морем,
Отдаваясь воле волн.
Месяц матовый взирает,
Месяц горькой грусти полн.
Умер вечер. Ночь чернеет.
Ропщет море. Мрак растет.
Челн томленья тьмой охвачен.
Буря воет в бездне вод.

Необычный для русской поэзии прием аллитерации принес долгожданный успех автору. Его стихи звучали необычно, очаровывали и опьяняли читателей. Более того, став профессиональным переводчиком, Бальмонт сам попал под влияние переводимой им литературы. В результате российские «христианско-демократические» и его собственные мечты о том, «чтобы всем было хорошо» — стали казаться ему провинциальными и устаревшими. Но, желание осчастливить человечество осталось. В творчестве Бальмонта появлялись новые герои, идеи, друзья и мысли о самом себе и своей жизни. Он женился 27 сентября 1896 года на Екатерине Алексеевне Андреевой-Бальмонт, преодолев протесты родителей девушки. Свою супругу Бальмонт называл «своей Беатриче». Позже Екатерина Алексеевна написала о Бальмонте подробнейшие воспоминания. Супруги отправились в свадебное путешествие по Франции. Они жили в Париже, Биаррице и Кельне. Бальмонт был по-настоящему счастлив — его сборники переводов издавались на родине, он читал лекции о русской литературе в Лондоне, был опубликован один из его самых успешных сборников «Тишина», и рядом была женщина, которая его понимала, прощала бесконечные романы и увлечения, жила его стихами и поддерживала советами и участием.

Несмотря на удачный брак, Бальмонт влюбился в поэтессу Мирру Александровну Лохвицкую, пользовавшаяся успехом у российского читателя тех лет. Среди литературных романов того времени роман Бальмонта и Лохвицкой – один из самых нашумевших и самый неизвестный. Подробности личных отношений документально невосстановимы, и единственным сохранившимся источником информации стали стихотворные признания обоих поэтов. Их диалог длился на протяжении почти десяти лет, без прямого посвящения, но с узнаваемыми аллюзиями к конкретным стихотворениям и образам поэзии друг друга. И этот литературный диалог стал уникальным случаем в русской литературе: пересеклись поэтические миры двух поэтов, близких по звучанию, устремленных друг к другу, но очень разных по взгляду на жизнь.

…Солнце свершает
Скучный свой путь.
Что-то мешает
Сердцу вздохнуть…
Грусть утихает,
С другом легко,
Кто-то вздыхает –
Там – далеко.
Счастлив, кто мирной
Долей живет,
Кто-то в обширной
Бездне плывет…

К.Бальмонт «Мертвые корабли» — 1897 год.

А вот ответ Лохвицкой в 1898 году:

Зимнее солнце свершило серебряный путь.
Счастлив – кто может на милой груди отдохнуть.
Звезды по снегу рассыпали свет голубой.
Счастлив – кто будет с тобой.
Месяц, бледнея, ревниво взглянул и угас.
Счастлив – кто дремлет под взором властительных глаз.
Если томиться я буду и плакать во сне,
Вспомнишь ли ты обо мне?
Полночь безмолвна, и Млечный раскинулся Путь.
Счастлив – кто может в любимые очи взглянуть,
Глубже взглянуть, и отдаться их властной судьбе.
Счастлив – кто близок тебе.

В то же время Бальмонт подружился с Брюсовым. Они часто встречались во время московских пребываний Бальмонта в России, постоянно переписывались и скучали друг без друга. Но эта удивительная, наполненная письмами и признаниями дружба неожиданно оборвалась. Некоторые из общих друзей винили в этом разрыве Лохницкую, некоторые самого Брюсова, якобы приревновавшего Бальмонта к своей супруге. После их разрыва поэта постигло несчастье в семье – их первый с Екатериной Алексеевной ребенок родился мертвым, и сама Екатерина находилась между жизнью и смертью несколько месяцев. Бальмонт начал пить, и страдать раздвоением личности. Нина Петровская писала о поэте в 1900 году: «В нем словно два духа, две личности, два человека: поэт с улыбкой и душой ребенка, подобный Верлену, и рычащее безобразное чудовище». Это раздвоение личностей прослеживалось в творчестве Бальмонта до конца дней. В 1899 году Бальмонты вернулись в Россию, и жили поочередно в Москве, и в Петербурге. У Бальмонта появился новый стиль – более воинственный и резкий, который стал ответом на постепенный разрыв с Лохницкой. Его стихи были популярны у читателей, им восторгалась критика. Вершиной творчества Бальмонта стали сборники «Зачарованный грот» и «Будем как солнце», впервые опубликованные в 1903 году.

Хочу быть дерзким, хочу быть смелым,
Из сочных гроздьев венки свивать,
Хочу упиться роскошным телом,
Хочу одежды с тебя сорвать
Хочу я зноя атласной груди,
Мы два желанья в одно сольем.
Уйдите, боги, уйдите, люди,
Мне сладко с нею побыть вдвоем.
Пусть завтра будет и мрак и холод,
Сегодня сердце отдам лучу.
Я буду счастлив, я буду молод,
Я буду дерзок – я так хочу.

Тогда же в стихах Бальмонта появились новые, радикально-революционные нотки. Его сближение с Горьким и выступления на революционных митингах привели к выходу запрещенного в последствии сборника «Песни мстителя», опубликованного в 1907 году.

…Во имя вольности, и веры, и науки
Там как-то собрались ревнители идей.
Но, сильны волею разнузданных страстей,
На них нахлынули толпой башибузуки…

Из-за стихотворения «Маленький султан» Бальмонт подвергся высылке. Так же им было написано в то время стихотворение «Голос дьявола»:

Я ненавижу всех святых, –
Они заботятся мучительно
О жалких помыслах своих,
Себя спасают исключительно.
За душу страшно им свою,
Им страшны пропасти мечтания,
И ядовитую змею
Они казнят без сострадания.
Мне ненавистен был бы рай
Среди теней с улыбкой кроткою,
Где вечный праздник, вечный май
Идет размеренной походкою.
Я не хотел бы жить в раю,
Казня находчивость змеиную,
От детских лет люблю змею
И ей любуюсь как картиною.
Я не хотел бы жить в раю,
Меж тупоумцев экстатических.
Я гибну, гибну – и пою,
Безумный демон снов лирических.

Протест ради протеста – разрушение, мотив того творческого периода, что отражалось и в повседневной жизни поэта. Он любил отправляться в загулы, много выступал, и был очень популярен у женщин. Бальмонт, как будто ходит по «краю ножа», и пишет в своих воспоминаниях: «22 марта. 1902 года. Снова смерть прошла мимо меня и даже не коснулась своей темной тенью. Поезд, на котором я уехал, сошел с рельсов, но из этого ничего не воспоследовало, кроме ужасов и воплей, в которых я не участвовал».

Но было бы несправедливо по отношению к Бальмонту свести его жизнь к пьяной вакханалии. Это было, но было и другое, о чем, в частности, вспоминал Б.К.Зайцев, познакомившийся с поэтом и его семьей в Москве, в 1902 году. Зайцев рассказывал: «Жил он тогда еще вместе с женою своей, Екатериной Алексеевной, женщиной изящной, прохладной и благородной, высококультурной и не без властности… Бальмонт при всей разбросанности своей, бурности и склонности к эксцессам, находился еще в верных, любящих и здоровых руках и дома вел жизнь даже просто трудовую: кроме собственных стихов, много переводил – Шелли, Эдгара По. По утрам упорно сидел за письменным столом. Вечерами иногда сбегал и пропадал где-то с литературными своими друзьями из «Весов».

Опять-таки было бы неверно приписывать рабочую организованность поэта исключительно Екатерине Алексеевне. Бальмонт сам всю жизнь, несмотря ни на какие «отпадения», был великим тружеником; помимо всего перечисленного постоянно изучал новые языки, и знал их более десяти. В начале века он активно изучал испанскую культуру, и даже внешне культивировал в себе сходство с испанским идальго.

Получив запрет на проживание в столичных городах, Бальмонт стал чаще бывать за границей. Сначала он уехал туда с Екатериной Алексеевной и маленькой дочкой Ниной, «Ниникой», как ее звали в семье, родившейся в декабре 1900 года. Но уследить за всеми его перемещениями довольно сложно – он побывал в Варшаве, Париже, Оксфорде и много ездил по Испании. В Париже он сблизился с молодым поэтом Максимилианом Волошиным, в котором обрел настоящего друга на долгие годы.

Во время чтения лекций в Париже Бальмонт познакомился со студенткой математического факультета Сорбонны и страстной поклонницей его поэзии Еленой Цветковская. На фотографиях той поры она выглядит девочкой с испуганными, чистыми глазами. Но она была готова вовлечься в водоворот «безумств» поэта, каждое слово которого звучало для нее как глас Божий. Бальмонт, судя по тому, что он сам писал Брюсову, не испытывал к ней страсти, но Елена оказалась необходимым ему собеседником, с которым он мог говорить обо всем. Екатерину Алексеевну постоянное присутствие новой знакомой мужа не радовало, и постепенно сферы влияния разделились, Бальмонт то жил с семьей, то уезжал с Еленой. В 1905 году он вместе с Цветковской отправился в Мексику, где провел три месяца.

В июле 1905 года Бальмонт вернулся в Россию, где провел лето с семьей в Эстонии на берегу Финского залива, где написал книгу «Фейные сказки» – обаятельные детские стихи для четырехлетней Ниники. А вернувшись осенью в Москву, Бальмонт с головой окунулся в революционную стихию, участвовал в митингах и произносил зажигательные речи. Тогда же он начал писать одну из своих самых зловещих книг «Злые чары».

Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце
И синий кругозор.
Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце
И выси гор.
Я в этот мир пришел, чтобы видеть Море
И пышный цвет долин.
Я заключил миры в едином взоре.
Я властелин.
Я победил холодное забвенье
Создав мечту мою.
Я каждый миг исполнен откровенья,
Всегда пою.
Мою мечту страданья пробудили,
Но я любим за то,
Кто равен мне в моей певучей силе?
Никто, никто.
Я в этот мир пришел, чтоб видеть Солнце,
А если день погас,
Я буду петь… Я буду петь о Солнце
В предсмертный час. (1903)

Сразу после выхода «Злых чар» в 1906 году цензура запретила это произведение, и оно было переиздано лишь десять лет спустя. Но в следующих сборниках Бальмонта, который появились в период его дореволюционного «изгнания», читатели уже не находили того света, который привлекал к нему раньше. Даже Брюсов говорил о конце творческого расцвета Бальмонта. У критиков возникло мнение, что стихи «золотовласого поэта» мало чем отличаются от пародий, в изобилии на них писавшихся.

Запуталась и семейная жизнь Бальмонта. В декабре 1907 года у Цветковской родилась от Бальмонта дочь, которую родители назвали Миррой в память о Лохвицкой, на стихи которой Бальмонт продолжал откликаться и после ее смерти.

Появление ребенка окончательно привязало Бальмонта к Елене Константиновне, но и от Екатерины Алексеевны он так же не хотел уходить, что категорически не устраивало Екатерину Алексеевну. В 1909 году Бальмонт совершил новую попытку самоубийства, снова выбросившись из окна, остался жив и решил отвлечься в путешествиях. Он много ездил, в 1912 году совершил почти кругосветное путешествие, обогнув Африку вдоль западного побережья. Он добрался до Океании, а оттуда через Индию и Суэцкий канал вернулся в Европу. Путешествие обогатило Бальмонта впечатлениями, и он по-прежнему много читал и переводил. В 1913 году после амнистии, приуроченной к 300-летию царствующей династии, Бальмонт вернулся в Россию, где его восторженно встретили почитатели. В 1917 году был опубликован его сборник «Сонеты солнца, меда и луны», в котором перед читателями предстал новый Бальмонт – в котором, несмотря на претенциозность, проявилось больше душевной уравновешенности, гармонически воплотившейся в совершенной форме сонета.

Отношение Бальмонта к революции было типичным для творческой интеллигенции: он испытывал восторг перед Февралем, и разочарование после Октября. У Елены Константиновны началась чахотка, и врачи говорили, что она не выживет. Их дочь Мирра тоже болела, и Бальмонт решил выехать за границу. Политика его в этот период не занимала. Уже в эмиграции он вспоминал случай, как его вызвали в ЧК. Дама-следователь спросила: «К какой политической партии вы принадлежите?» – «Поэт» – ответил Бальмонт. Уезжая, он надеялся вернуться. Но вскоре стало ясно, что это невозможно – он так навсегда и остался во Франции. Журналист А.Седых, познакомившийся с Бальмонтом только в эмиграции, вспоминал: «Бальмонт ушел из мира живых давно, за десять лет до своей физической смерти. – писал А.Седых. – Он страдал душевной болезнью, о нем забыли, и мало кто знал, как борется со смертью непокорный дух Поэта, как мучительна и страшна была его десятилетняя агония».

В эмиграции Бальмонт жил в бедности, граничившей с нищетой. Первое время он переписывался с родными в России, но со временем переписка прекратилась – для остававшихся на родине это было опасно. Долгое время считалось, что как поэт Бальмонт умер где-то на излете своего «звездного десятилетия», и эмиграция не прибавила ничего нового к сказанному им. Но именно в эмиграции, в нужде, болезнях, лишениях и неизбывной тоске по России явился новый Бальмонт – замечательный русский поэт, до сих пор неоцененный по достоинству.

Здесь гулкий Париж и повторны погудки,
Хотя и на новый, но ведомый лад.
А там на черте бочагов – незабудки,
И в чаще – давнишний алкаемый клад.
Здесь вихри и рокоты слова и славы,
Но душами правит летучая мышь.
Там в пряном цветенье болотные травы,
Безбрежное поле, бездонная тишь.
Здесь в близком и в точном – расчисленный разум,
Чуть глянут провалы, он шепчет: «Засыпь».
Здесь вежливо-холодны к бесу и Богу,
Там стебли дурмана с их ядом и сглазом,
И стонет в болотах зловещая выпь.
И путь по земным направляют звездам.
Молю Тебя, Вышний, построй мне дорогу,
Чтоб быть мне хоть мертвым в желаемом «там». («Здесь и там»)

Душевная болезнь, которой поэт страдал в конце жизни, сама по себе была суровым испытанием. Давние «игры с Безумием» не прошли даром. Б.К.Зайцева писал в своих воспоминаниях: «Он горестно угасал, и скончался в 1942 году под Парижем в местечке Noisy-le-Grand, в бедности и заброшенности, после долгого пребывания в клинике, откуда вышел уже полуживым. Но вот черта: этот, казалось бы, язычески поклонявшийся жизни, утехам ее и блескам человек, исповедуясь перед кончиной, произвел на священника глубокое впечатление искренностью и силой покаяния – считал себя неисправимым грешником, которого нельзя простить».

Константин Дмитриевич Бальмонт умер 23 декабря 1942 года от воспаления легких. Похоронен в местечке Нуази ле Гран под Парижем, где жил последние годы.

О Константине Бальмонте была снята телевизионная передача «Поэты России ХХ века. Константин Бальмонт».

Your browser does not support the video/audio tag.

Автор текста: Татьяна Халина

Поэтические сборники:

1890 — 1917

«Сборник стихотворений» (Ярославль, 1890)
«Под северным небом(эллегии, стансы, сонеты)» (СПб., 1894)
«В безбрежности мрака» (М., 1895 и 1896)
«Тишина. Лирические поэмы» (СПб., 1898)
«Горящие здания. Лирика современной души» (М., 1900)
«Будем как солнце. Книга символов» (М., 1903)
«Только любовь. Семицветник» (М., 1903)
«Литургия красоты. Стихийные гимны» (М., 1905)
«Фейные сказки (детские песенки)» (М., 1905)
«Злые чары (Книга заклятий)» (М., 1906)
«Стихотворения» (1906)
«Жар-птица (Свирель славянина)» (1907)
«Литургия красоты (Стихийные гимны)» (1907)
«Песни мстителя» (1907)
«Три расцвета (Театр юности и красоты)» (1907)
«Хоровод времён (Всегласность)» (М., 1909)
«Птицы в воздухе (Строки напевные)» (1908)
«Зелёный вертоград (Слова поцелуйные)» (1909)
«Звенья. Избранные стихи. 1890—1912» (М.: Скорпион, 1913)
«Белый Зодчий (Таинство четырёх светильников)» (1914)
«Ясень (Видение древа)» (1916)
«Сонеты Солнца, мёда и Луны» (1917)
«Собрание лирики» (Кн. 1-2, 4, 6. М., 1917)

1920 — 1937

«Перстень» (М., 1920)
«Семь поэм» (1920)
«Солнечная пряжа. Изборник» (1890—1918) (М., 1921)
«Дар земле» (1921)
«Песня рабочего молота» (М., 1922)
«Марево» (1922)
«Под новым серпом» (1923)
«Моё — ей (Россия)» (Прага, 1924)
«В раздвинутой дали (Поэма о России)» (Белград, 1929)
«Соучастие душ» (1930)
«Северное сияние (Стихи о Литве и Руси)» (Париж, 1931)
Голубая подкова (Стихи о Сибири) (?)
«Светослужение» (1937)

Сборники статей и очерков:

«Горные вершины» (М., 1904; книга первая)
«Зовы древности. Гимны, песни и замыслы древних» (Пб., 1908)
«Змеиные цветы» («Путевые письма из Мексики», М., 1910)
«Морское свечение» (1910)
«Зарево зорь» (1912)
«Светозвук в природе и световая симфония Скрябина» (1917)

15 июня 1867 года – 23 декабря 1942 года

Похожие статьи и материалы:

Бальмонт Константин (Документальные фильмы)


Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.

Снят документальный фильм о поэте Константине Бальмонте

Знаменитый поэт Серебряного века Константин Бальмонт — наш земляк. Он родился и рос во Владимирской губернии. Начинал учебу в шуйской гимназии, а продолжил во Владимире. Почему мы вдруг об этом решили рассказать вам? Накануне состоялась премьера нового документального фильма проекта “Имя. Символ 33”. И посвящена она именно Бальмонту. Творческой команде удалось собрать потрясающие факты из его биографии.

Съемки фильма проходили в шуйском краеведческом музее

Дом, в котором жил Бальмонт

“В юношестве Константин Дмитриевич стал членом одного из революционных кружков. За вольнодумство даже был отчислен из шуйской гимназии. Его матушке пришлось задействовать все связи, чтобы сын смог продолжить учебу во Владимире, где он находился под строжайшим контролем. Даже жил не с остальными воспитанниками в пансионе, а на квартире у преподавателя греческого языка. Он-то и стал своего рода надзирателем для юного поэта. Звали его Осип Седлак, и, возможно, именно этот мужчина был прообразом для чеховского “человека в футляре”. Так что от жизни в нашем городе у Бальмонта остались далеко не самые радужные воспоминания. Позже он сравнивал эти полтора года с тюрьмой. Но зато именно во Владимире Константин познакомился с Владимиром Георгиевичем Короленко — известнейшим писателем того времени”.

Чтобы красочно рассказать о детстве поэта, команда проекта побывала в Ивановской области. Часть сцен снимали именно в Шуе, на малой родине Бальмонта.

“Мы хотели рассказать о том, каким начитанным и славным мальчиком он был, в какой семье рос. Но столкнулись с проблемой — нашлась лишь одна его детская фотография. Чем же проиллюстрировать рассказ? Пришлось спешно искать похожего по типажу мальчика. И благодаря Инстаграм и помощи Елены Государевой мы, действительно, разыскали Григория — ребенка, очень похожего на Бальмонта.

Затем появилась проблема с костюмом для юного актера, нужна была хотя бы рубашка подходящего фасона. И снова нас выручила Елена — поделилась собственной сорочкой, точно вписавшейся в эпоху. А снимали сцены с “юным Бальмонтом” во Владимире, в областной научной библиотеке. Там создана особая комната, посвященная памяти писателя Ивана Шмелева. Ее интерьер подошел идеально”.

Как всегда, авторы проекта нашли потрясающих рассказчиков, которые поведали удивительные факты о поэте.

“Краевед Валерий Юрьевич Скорбилин, например, поделился информацией о том, как Бальмонт учил языки. И знал их поэт минимум 16! Одним из них был норвежский, который Константин Дмитриевич выучил специально, чтобы читать в подлиннике любимого Ибсена. К слову, осваивал новые языки он самостоятельно, по словарям”.

Валерий Скорбилин

“Очень хотела начать фильм с воспоминаний Надежды Тэффи о стихах Константина Бальмонта: “Это было в разгар революции. Я ехала ночью в вагоне, битком набитом полуживыми людьми. Меня давил, наваливаясь на плечо, страшный старик, с открытым ртом. Было душно и смрадно, и сердце мое останавливалось. Я чувствовала, что до утра не дотяну, и закрыла глаза. И вдруг запелось в душе стихотворение, милое, наивное, детское.

В замке был веселый бал,
Музыканты пели,
Ветерок в саду качал
Легкие качели…

Бальмонт! Боже мой… И больше нет смрадного хрипящего вагона. Звучит музыка, бабочки кружатся и мелькает в пруду волшебная рыбка. Прочту и начинаю сначала. Как заклинание… Под утро наш поезд остановился. Страшного старика вынесли синего, неподвижного. Он, кажется, уже умер. А меня спасла магия стиха”. Жаль только, что под эти проникновенные строки не нашлось подходящей кинохроники, и изобразить похожую сцену не получилось. Пожалуй, только с такой чудодейственной силы искусства можно было начать рассказ, но мы вспомнили и о природе, поэтому начали с прекрасного стихотворения Бальмонта, посвященного осени”.

 

Болотные лилии ~ стихотворение Константина Бальмонта ~ Beesona.Ru

Главная ~ Литература ~ Стихи писателей 18-20 века ~ Константин Бальмонт ~ Болотные лилии

На этой странице читайте стихотворение «Болотные лилии…» русского писателя Константина Бальмонта.

Стихотворение Константина Бальмонта

Побледневшие, нежно-стыдливые,
Распустились в болотной глуши
Белых лилий цветы молчаливые,
И вкруг них шелестят камыши.
Белых лилий цветы серебристые
Вырастают с глубокого дна,
Где не светят лучи золотистые,
Где вода холодна и темна.
И не манят их страсти преступные,
Их волненья к себе не зовут;
Для нескромных очей недоступные,
Для себя они только живут.
Проникаясь решимостью твердою
Жить мечтой и достичь высоты,
Распускаются с пышностью гордою
Белых лилий немые цветы.
Расцветут, и поблекнут бесстрастные,
Далеко от владений людских,
И распустятся снова, прекрасные, —
И никто не узнает о них.


Мне нравится:

0

Количество просмотров: 50
Количество комментариев: 0
Опубликовано: 19.01.2020

© Константин Бальмонт

Другие стихи Константина Бальмонта:

Страх детей и старых нянек,
Ведьмам кажущий язык,
Дух смешливый, болотняник,
А иначе водовик.

Мой друг, есть радость и любовь,
Есть все, что будет вновь и вновь,
Хотя в других сердцах, не в наших.
Но, милый брат, и я, и ты

Мы должны бежать от боли,
Мы должны любить ее.
В этом правда высшей Воли,
В этом счастие мое.

Я не устану быть живым,
Ручей поет, я вечно с ним,
Заря горит, она — во мне,
Я в вечно творческом Огне.

Мне снятся караваны,
Моря и небосвод,
Подводные вулканы
С игрой горячих вод.

Мне ненавистен гул гигантских городов,
Противно мне толпы движенье,
Мой дух живет среди лесов,
Где в тишине уединенья

Можно жить с закрытыми глазами,
Не желая в мире ничего,
И навек проститься с небесами,
И понять, что все кругом мертво.

Ах, мне хотелось бы немножко отдохнуть!
Я так измучился, мне в тягость все заботы,
И ждать, надеяться — нет сил и нет охоты,
Я слишком долго жил, мне хочется уснуть.

Я сидел с тобою рядом,
Ты была вся в белом.
Я тебя касался взглядом,
Жадным, но несмелым.

Переломаны кости мои.
Я в застенке. Но чу! В забытьи,
Слышу, где-то стремятся ручьи.
Так созвучно, созвонно, в простор,

К 150-летию К.Д. Бальмонта

Центральная городская библиотека им. А.М.Горького

Ул. Свободы, 9. 
Авт. 2, 3, 4,10, 11; ост. «Площадь Пушкина»

Время работы с читателями с 10.00 до 20.00
Без обеда
Воскресенье – с 10.00 до 17.00
Выходной день — суббота
Последний четверг месяца – санитарный день
Телефоны для справок 7-05-30, 7-13-46

 Центральная детская библиотека им А.П.Гайдара

Ул. Горького, 18А.
Авт. 2, 3, 4,10, 11; ост. «ДК «Темп»

Время работы с читателями с 10.00 до 18.00
Без обеда
Воскресенье — с 10.00 до 17.00
Выходной день — суббота.
Последний четверг месяца – санитарный день
Телефон для справок 9-46-62

 Библиотека – филиал №2

Ул. Зелёная, д. 16/1.
Авт. 4, 6, 7, 8; ост. «ул. Зелёная»

Время работы с читателями с 11.00 до 19.00
Перерыв на обед с 14.00 до 15.00
Воскресенье — с 10.00 до 17.00
Выходной день – суббота
Последний четверг месяца – санитарный день
Телефон для справок 6-34-37

 Библиотека – филиал № 5

Ул. Мира, 17
Авт. 2,3,5,6, ост. «Магазин «Пятнашка»

Время работы с читателями с 10.00 до 18.00
Перерыв на обед с 13.00 до 14.00
Суббота с 10.00 до 17.00
Выходной день – воскресенье
Последняя пятница месяца – санитарный день
Телефон для справок 6-50-66

 Библиотека – филиал № 6

Ул. Парковая,3
Авт. 2,3,8, ост «Магазин «Малыш»

Время работы с читателями с 11.00 до 19.00
Перерыв на обед с 14.00 до 15.00
Суббота с 10.00 до 17.00
Выходной день – воскресенье
Последняя пятница месяца – санитарный день
Телефон для справок 9-64-29

 Детская библиотека – филиал № 7

Ул. Зелёная, д. 16/1.
Авт. 4, 6, 7, 8; ост. «ул. Зелёная»

Время работы с читателями с 11.00 до 19.00
Перерыв на обед с 14.00 до 15.00
Воскресенье с 10.00 до 17.00
Выходной день – суббота
Последний четверг месяца – санитарный день
Телефон для справок 6-34-37

 Библиотека – филиал № 8

11 микрорайон, 22
Авт.2, 3, 4; ост. «11-й микрорайон»

Время работы с читателями с 11.00 до 19.00
Перерыв на обед с 14.00 до 15.00
Воскресенье с 10.00 до 17.00
Выходной день – суббота
Последний четверг месяца – санитарный день
Телефон для справок 2-60-39

 

 

О компании — Лаврентий Бруни

Лев Бруни — 16-й художник в своей семье. Об этой семье говорили, что в их жилах текла акварель, а не кровь. Одним из его прадедов был известный акварелист Петр Соколов. Другой — Федор Бруни, расписавший Казанский и Исаакийский соборы в Санкт-Петербурге. Скорее всего, это объясняет, почему их правнук так любил роспись стен и даже сказал: «Стена — лучшая бумага». Его прабабушка по материнской линии была родной сестрой Карла Брюллова.Однажды Николай Гоголь прочитал Федору Бруни вслух свое стихотворение «Мертвые души», а Карл Брюллов внимательно его слушал.

В 1915 году Бруни написал портрет Бальмонта, на котором, как говорили, Бальмонт выглядел как утопленник и мало походил на него самого. Рыжеволосый Бальмонт при жизни красился с голубыми волосами! Скорее всего, именно тогда Бальмонт, любивший неординарность во всем, кроме чужого мнения о нем, считал Бруни «глупым парнем». Много лет спустя знатоки живописи утверждали, что портреты, написанные Львом Бруни, больше похожи, чем фотографии.

В юности Бруни считался фаворитом Фортуны — незадолго до революции он выставлял свои картины публике в Санкт-Петербурге, как взрослый! И критики писали и спорили о нем. Это было время, когда, как сказал Сергей Дягилев, «каждый месяц появлялось по 20 новых художественных школ». В Петербурге царствовали представители «Мира искусства» — Филонов, Шагал, Альтман, Гончарова. И, несмотря на их непреодолимое очарование, Лев Александрович продолжал придерживаться простоты как своего собственного принципа в искусстве.

Лев Бруни любил Искусство Древней Руси и Востока. Он жил в ауле в Хевсуретии и проводил время за живописью. Грузинский поэт Важи Пшавели, узнавший о молодом русском художнике, передал ему привет через пастухов. (Серия картин Бруни того времени хранится в коллекции французского музея.) В 1917 году Лев Бруни нарисовал иллюстрацию к «Танцам смерти» Велимира Хлебникова. Он изобразил фигуру странной женщины с лицом, напоминающим противогаз. Романтизм, вспыхнувший во времена Бальмонта и Блока, угасал в России, страдающей от голода и экономической разрухи.По-прежнему люди беспокоились о своем непредвиденном будущем. Младшие стали жить проще: в конце концов это была их жизнь и их собственная страна, и они плыли по течению, мечтая в душе, чтобы ничего не изменилось, а дачу по-старому называли «усадьбой».

Друзья Бальмонта боялись, что он расскажет что-нибудь нежелательное и потеряется в самом сердце Революции. Случилось так, что его тактичный зять ошибся. В оккупированном тогда Белой гвардией Омске молодожены прервали свадебную поездку из-за того, что Ниница заболела тифом.Пытаясь получить немного денег, Бруни взялся нарисовать прозрачную политическую карикатуру на Ленина. Эта «ошибка» принесла ему много неприятностей. Во время войны он был объявлен представителем эксплуататорских классов, что означало, что он был лишен избирательного права и других гражданских прав. А спустя много лет ему не удалось получить квартиру в Москве. Всю оставшуюся жизнь он прожил в коммунальной квартире на 6 семей на Полянке. Когда родилась их седьмая девочка, Марьяна, корзину, в которой она спала, иногда ставили на радио, потому что для нее не было места.К тому же к Бруни постоянно приходили посетители!

Лев Бруни не был шумным артистом. Лучше всего посмотреть на его картины, где они собраны вместе. Это вызывает чувство душевного спокойствия. Бруни нравилась спокойная жизнь, хотя это не соответствовало стилю той жизни. Рисовал жену и детей. Он часто привозил их в Оптинскую пустыню и в Судак. По соседству с Бруни жила странная очень старуха Соня. Скорее всего, она ведьма. Нынешняя хозяйка ее дома считает, что покойная старуха в розовых широких штанах иногда сидит на крыше дома и курит кальян.Как-то Василий Бруни сказал мне: «В Крыму много чертей». Может быть, виной всему крымское вино, которого в Крыму всегда было в изобилии.

Лев Бруни писал каждый день. Он не боялся писать один и тот же пейзаж несколько раз. Он считал, что красота природы заключается в ее изменчивости. Достаточно провести несколько вечеров в бухтах Новосвета, наблюдая закат, чтобы понять, что один закат будет розовым, другой — серо-желтым, а третий — алым.Лев Бруни задумал реальность в цвете.

Лев Бруни был очень щедрым человеком. Очень часто он отдавал последнее, что у него было. В 30-х годах был арестован его брат пастырь Николай, совершавший службу по умершему поэту Александру Блоку. За несколько лет до ареста Николай по заказу местных властей вылепил памятник другому поэту — Александру Пушкину. Этот памятник был установлен в городке для мирных жителей недалеко от лагеря политзаключенных на реке Ухта. Это была первая скульптура в его жизни.. Николай Бруни был застрелен. А Лев Бруни стал заботиться о жене Николая, осталось 6 детей.

Иногда Бруни жили хорошо, но чаще всего скромно. Однажды за месяц до войны Бруни устроили вечеринку в ресторане. Было далеко за полночь, поэтому, когда пришло основное блюдо, никто не мог его есть. А друг Льва Бруни, известный искусствовед Александр Габричевский, потушил дымящийся окурок на горячем бифштексе (точно так. Как Бальмонт мог это сделать!). За этим праздником последовали 5 тяжелых лет военного времени, и Нина Александровна ходила с детьми в поля с замороженной капустой возле метро «Сокол» и выкапывала кочерыжки из промерзшей земли.Она положила в сумку обрубки на нарты и притащила нарты к себе домой.

Александр Габричевский был сослан во время войны, куда он отправился с книгой стихов Данте на итальянском языке.

Пианист Генрих Нейгауз, друг Брунисов и Габричевских, отбывал срок в тюрьме. Еще долго после этого он, посещая различные вечеринки, собирал крошки со столов, скатывал их и ел.

В 1942 году Лев Бруни и Илия Эренбург, его давний друг с дореволюционных времен, провожали Марину Цветаеву, которая должна была быть эвакуирована из Москвы.Она держала в руках наволочку, полную риса, и спрашивала снова и снова: «Что мне делать, когда этот рис кончится? Что мне делать?» Она даже не взяла бутербродов в эту поездку.

Не знаю, сожалел ли когда-нибудь Лев Бруни о том, что он жил в тяжелые времена. Скорее всего, никто не может серьезно пожалеть о времени, которое ему довелось прожить. Он делал только то, что считал нужным и полезным — в этом отношении был педантичен до мозга костей. Он отказался работать над памятником Третьему Интернационалу и пошел в зоопарк рисовать крокодилов по сказкам Киплинга, Бианки и Мамина-Сибиряка.В то же время он делал свои лучшие наброски на стихи Низами, которые переводил его старший сын Иван. Пока Лев Александрович писал, он попросил кого-нибудь прочитать вслух стихи. Может быть, ему было легче писать в ритме стихов.

Коммунальную квартиру Бруни посетили многие известные и неизвестные люди. Здесь пекли сладкие медовые лепешки в форме животных, которые не черствели до следующего Рождества. Бруни приносили кулисы в церковь для благословения и присутствовали на ночном богослужении на Пасху.

Однажды перед Пасхой из автобуса вышла Нина Константиновна с сумкой с куликами в руке. Водитель поспешил закрыть дверь, и Нина Константиновна не успела отпустить поручень. Автобус тащил его «несколько метров по дороге, и она оказалась под колесами. В результате аварии ей ампутировали ногу. Ей было 78 лет, и ей пришлось ходить на костылях. Позже ее племянник Лев Бруни, которая была журналистом, специализирующимся на международных делах, получила для нее из Швейцарии пропитку.И это позволило ей навещать друзей, ходить на выставки и ездить в Судак, где она возделывала землю в своем огороде, двигаясь по земле, сидя на обычной подушке, как если бы это была инвалидная коляска. Василий Бруни до сих пор хранит эту подушку в своем доме в Судаке в память о своей матери.

Когда Бальмонт и другие уезжали из России, Россия могла погибнуть, но этого не произошло. Их потомки спасли Россию. Все они, независимо от их талантов и вклада в домашнюю культуру, вели жизнь, выпавшую на их долю.Они приспособили эту жизнь к себе (но не наоборот!), Сделали ее лучше, чем могла бы быть без них. Но самое сложное — жить по своим принципам в любом, а то и в худшем мире. Несмотря на все бедствия, люди смогли украсить своим детям елку, а также зажарить на костре колбасу и черный хлеб, как шашлык, и подать на виноградных листьях, как на фарфоровом сервизе. И самое главное, люди смогли родить много детей.У Нины Константиновны и Льва Александровича было семеро детей. Двое из них умерли в младенчестве. Но у их взрослых сестер и братьев трое или четверо детей, как будто они пытались восполнить недостаток в семье. Один из сыновей Льва Бруни, Лаврентий, который мог бы стать известным художником, погиб на войне. Но более чем через 20 лет родился еще один Лаврик, внук Льва Бруни. Увлекается рисованием и любит писать маслом огромные букеты цветов, которым дает женские имена. Внук Ивана Бруни Андрей тоже хочет стать художником.

Много гостей посетили кухню (так называемую «бруневку») в доме Бруни в Судаке. Несколько лет назад на этой кухне сын Льва Бруни Василий своей невероятной любовью к жизни спас автора этой статьи от тяжелой депрессии! Он не рисует картины и не пишет стихов. Он не терпит цивилизации и полжизни провел в тяжелых геологических экспедициях. Он поет под аккомпанемент гитары о французском капитане, который влюбился в японскую девушку. А сам любит женщин. И женщины любят его до безумия.Как и Бальмонт, он стремителен и нежен. Его бабушка Катя, жена Константина Дмитриевича, научила внука, что самое главное на земле — быть добрым человеком. Теперь он учит тому же своих младших детей — пятилетнюю Кейт и восьмилетнего Питера.

Воздух на судакской кухне обитает духами покойных членов семьи, как и в домах Волошина и Габричевского в Коктебеле и в квартире Блока в Санкт-Петербурге. Поздние члены семьи никогда не покидают живых.

24 декабря 1942 года Константина Бальмонта похоронили в оккупированном немцами Париже.Шел дождь, и из выкопанной могилы, наполовину заполненной водой, несколько раз выталкивался гроб с телом Бальмонта на поверхность. Казалось, беспокойная душа Бальмонта не хотела таким образом идти в бессмертие. Он был готов поехать туда, но по собственному желанию! Бальмонт умер в нищете в российском сумасшедшем доме в возрасте 79 лет. Надпись на его могиле в небольшом французском городке Нузи-ле-Гран гласит: КОНСТАНТИН БАЛЬМОН, РУССКИЙ ПОЭТ.

Во время поминки после похорон Ивана Бруни родственники сидели за большим столом в гостиной и без сопровождения пели старинную песню русских эмигрантов.Они пели в унисон, тихо и гармонично.

Натела Меши

Городское пространство и Космос Индии

Человек в Индии, 97 (3): 587-596 © Serials Publications

1 Кафедра русского языка № 2, русского языка и Факультет общего образования РУДН

Университет, Москва, Россия, E-mail: [email protected]

2 Кафедра русского языка и литературы Литературного факультета Анатолийского университета, Эскишехир,

Турция, E-mail: tetk [email protected]

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ОБРАЗ МИРА В ПОЭТИКЕ

К.Д. БАЛЬМОНТ И С.А.ЕСЕНИН: ГОРОДСКОЕ ПРОСТРАНСТВО

И ИНДИЙСКИЙ КОСМОС

Дударева Марианна Александровна1, Тетик Кевсер2, Юлия В. Анисина1 и Влада В. Никитина

В статье рассматривается использование национальных элементов в поэзии К.Д. Бальмонт через призму городского текста

. Этому вопросу было посвящено множество исследований, но ученые

в основном обращались к стихотворениям, в которых был явлен образ города, и вышли на первый план.Однако в творчестве символиста образ города оказался тесно связан

с разными странами и культурными традициями Индии и Японии. Городское пространство обусловлено

национальными особенностями; он раскрывается через национальный образ мира. Кроме того, поэт

описал город не только с историко-этнографических позиций, но и с точки зрения метафизики

. В статье большое внимание уделяется мифологии и архетипам

в поэзии Бальмонта.Индийский текст, проявленный в поэтике символиста, сравнивается с

положениями из трактата «Ключи Марии» С.А. Есенина. Новокрестьянский поэт также

сознательно обратился к древнеиндийской мифологии и философии, в которых он увидел

подтверждение своих представлений о вечной жизни души и ее единстве с глобальным пространством. Типологический метод

позволяет включить поэзию Бальмонта и философские поиски Есенина в мировой культурный контекст

, что углубляет значения образов в их поэтике.

Ключевые слова: К.Д. Бальмонт, С.А.Есенин, Индийская мифология и философия, городское пространство.

ВВЕДЕНИЕ

Русская литература по своей природе чувствительна к другим культурным и литературным кодам.

Это особенно заметил В.В. Кожиновым, когда он писал о Пушкине

«Памятник». По словам ученого, русская филология — это напряженный, проникновенный диалог, «в котором в равной степени могут участвовать крайне далекие голоса» (Кожинов,

, 1991).

Размышляя о проблемах русской литературы и национального самосознания

, заключив, между прочим, в многонациональности и полифонии, исследователь

также проанализировал древнерусские литературные артефакты, заметив, что

были смесью языческих , Христианские, разные культуры, которые в конечном итоге сформировали

благодатную почву для русского языка и литературы.

Одним из таких текстов в нашей литературе является «Индийский текст», который не был

под определенным вниманием литературной критики, хотя отдельная диссертация «Образ Индии

в русской литературе» Э.В. Фисковец (2011) этой проблеме посвятил

.

История гоночного фестиваля в Бельмонт-Стейкс | Белмонт Стейкс


Первый Белмонт в Соединенных Штатах не был знаменитой гонкой на кольях и даже не человеком, в честь которого он назван. Скорее, первый Бельмонт был скаковой лошадью, которая прибыла в Калифорнию в 1853 году из своего нерестилища во Франклине, штат Огайо. Однако Бельмонтские ставки названы в честь Августа Бельмонта, финансиста, сделавшего себе имя и состояние в политике и обществе Нью-Йорка.Очевидно, г-н Бельмонт также принимал активное участие в скачках, и его след даже вплетен в историю Кентукки Дерби.

Одна вещь, которую Belmont имеет по сравнению с Дерби, — это то, что это старейшее из трех турниров Triple Crown. Belmont предшествует Preakness на шесть лет, Kentucky Derby — на восемь. Первый забег Бельмонтских кольев состоялся в 1867 году в Джером-парке, в четверг, хотите верьте, хотите нет. На милю и пять стадионов условия включали вступительный взнос в размере 200 долларов, половину неустойки с добавлением 1500 долларов.Кроме того, Бельмонт не только старейшая гонка Тройной Короны, но и четвертая по возрасту гонка в Северной Америке. Турнир Phoenix Stakes, который теперь проводится осенью в Кинелленде как Кубок заводчиков Phoenix Breeders ‘, впервые был проведен в 1831 году. Queen’s Plate в Канаде дебютировал в 1860 году, а Travers в Саратоге открылся в 1864 году. в последовательности для Travers, Belmont занимает третье место после Phoenix и Queen’s Plate по общему количеству заездов.

Бельмонтские колья проходили в Джером-парке с 1867 по 1889 год; в Моррис-парке с 1890 по 1904 год; в Акведуке с 1963 по 1967 год.Не бегал в 1911 и 1912 годах. Бегал на милю и пять стадий с 1867 по 1873 год; миля с четвертью в 1890, 1891, 1892, 1895, 1904 и 1905 годах; милю и фарлонг в 1893 и 1894 годах; милю и три фарлонга с 1896 по 1903 и с 1906 по 1925 год. В 1907 и 1908 годах не было времени. Ставки для бега с гандикапом в 1895 и 1913 годах. В стоимость победителей 1987, 1988 и 1992 годов входит тройная корона в размере 1000000 долларов. системный бонус.

Победа Секретариата на соревнованиях в Бельмонт-Стейкс в 1973 году, достигшая 31-го отрезка, установила мировой рекорд на полторы мили по грунту с результатом 2:24 и навсегда останется в нашей памяти.После победы в Бельмонте он стал девятой лошадью, завоевавшей Тройную корону. Сиэтл Слю выиграл титул в 1977 году вместе с Жаном Крюгэ.

Пять лет спустя Подтвержденный, обученный Лазом Баррерой, победил в гонках Тройной Короны. Его дуэль с Алидаром в Бельмонтских ставках принесла ему титул 11-го обладателя тройной короны. Это было началом 37-летней засухи Тройной Короны. Американский гоночный мир каждый год с нетерпением ждал начала серии Triple Crown в надежде, что появится спаситель от засухи.

С 1978 года многие лошади выиграли Кентукки Дерби и Прикнесс (Серебряное очарование в 1997 году, Настоящее спокойствие в 1998 году, Харизматическое в 1999 году, Военная эмблема в 2002 году, Фанни Сид в 2003 году, Смарти Джонс в 2004 году, у меня будет еще одна в 2012 году. и California Chrome в 2014 году), и им было отказано в бессмертии на гонках в Бельмонтских кольях.

Затем в 2015 году появился американский фараон. Принадлежит компании Zayat Stables, LLC, управляемой Виктором Эспинозой и обученной Бобом Баффертом, которому ранее не раз, а дважды отказывали в славе Triple Crown с Silver Charm и Real Quiet.Виктор Эспиноза тоже испытал душевную боль в Belmont Stakes в 2014 году, когда California Chrome не смогла занять третью жемчужину короны.

Перед 90-тысячной толпой, восемь человек, которыми хедзнул американский Pharoah, загрузились в ворота. Все, от фанатов до персонала и семьи Заят, затаили дыхание, когда ворота распахнулись. Американский Pharoah сломался и сразу же вышел в лидеры на первом повороте. Выйдя на финишную прямую, толпа становилась все громче и громче, аплодируя тому, что скоро станет 12-м тройным чемпионом короны.Виктор Эспиноза открыл его, когда он «бежал к славе». Он скользнул по финишной черте с победой в 5 ½ длины и временем 2: 26.65. Это были самые быстрые ставки в Бельмонте со времен Point Given в 2001 году и второе место среди победителей Triple Crown, «Секретариат». Кукареканье разразилось эйфорией, 37-летнее ожидание наконец-то закончилось. Слезы, смех и аплодисменты самой благодарной публики Belmont будут помнить на долгие годы.

9 июня 2018 г. в Бельмонт-парке непобедимый Justify стал 13-м обладателем титула Triple Crown в гонках под руководством жокея Зала славы Майка Смита. 150-й забег 1 разряда, 1 доллар.5 миллионов долей Belmont, представленные NYRA Bets. Победа над широким овалом в 1,5 мили в Бельмонт-Парке стала шестой подряд для Justify, который присоединился к Seattle Slew — также победившему в прямом эфире на Belmont в 1977 году — в качестве единственного непобежденного победителя Triple Crown. Все шесть побед длинношерстного каштанового жеребца были получены в 2018 году, начиная с первой победы 18 февраля в парке Санта-Анита и заканчивая 16 неделями позже в Бельмонте.

Заблокированные за стеной лошадей, которым оставалось пробежать четверть мили, WinStar Farm и создатель Бобби Флея прокладывали себе путь сквозь пробки и использовали длину участка, чтобы покататься в Дестине и выиграть оценку 1, $ 1.5 миллионов долей Belmont, подаренные NYRA Bets за нос. Разница в победе соответствовала самому маленькому показателю в истории Бельмонта, достигнутому ранее трижды, последний раз в 1998 году, когда Victory Gallop испортил заявку Real Quiet на Triple Crown. Victory Gallop тренировал Эллиот Уолден, ныне президент, генеральный директор и менеджер по гонкам WinStar Farm.

Подробнее о Triple Crown


Бельмонтские ставки: гонка в отличие от всех остальных

Боб Эхалт

Расстояние официально указано как полторы мили.Тем не менее, вот уже 150 лет каждая из тех, кто проехал 7920 футов в Бельмонтских кольях, представленных NYRA Bets, больше напоминала необъятность светового года, отделяя одних из самых известных звезд чистокровных гонок от других в надежде достичь определенной степени. величие.

Никакая другая гонка в Соединенных Штатах не может сравниться с огромным вызовом и великими традициями, воплощенными в гонке, синонимичной Белмонт-Парку. Молодых трехлетних детей, не прошедших испытание на сложной дистанции в 12 фарлонгов, просят сразиться с лучшими лошадьми своего поколения в битве скорости, храбрости и выносливости, которая может послужить их коронацией для гоночной королевской семьи или отбросить их в безвестность.

Именно Бельмонтские ставки открывают дверь к славе Тройной Короны. Только лучшие чистокровные породы выдержали непревзойденное испытание — путешествие на один круг по крутым поворотам живописного парка Бельмонт, и только 13 из них обладали сердцем чемпиона, что позволило им стать победителями Тройной короны, добавив историческую победу в гонке. От Бельмонта до Кентукки Дерби и Преакнесс побеждают.

В то время как Кентукки Дерби начинает квест, а Прикнесс может продолжить его, нет ничего другого, что могло бы сравниться с драматизмом и электричеством июньских вечеров в Белмонт-парке, когда толпы более 90 000 человек собираются претендовать на Тройную корону в историческом, 151-летний забег, наиболее известный как «Испытание чемпиона».”

«Когда на карту поставлена ​​тройная корона в Belmont Stakes, это выводит наш спорт на высочайший уровень и, возможно, становится самым захватывающим спортивным событием из всех существующих», — сказал тренер Тодд Плетчер, небывший лидер по доходам более 361 миллиона долларов и трехкратный победитель конкурса Belmont (2007, 2013 и 2017). «Это ставит нас в один ряд с Суперкубком и Мировой серией. Бельмонт сам по себе является грандиозным событием и грандиозной гонкой, но когда на кону стоит Тройная корона, для меня нет ничего подобного.”

Свидетельство истории

9 июня 2018 года на 150-м турнире в Бельмонте непобежденный Джастиф стал 13-м чемпионом Тройной Короны, одержав победу в 1 для своей группы владельцев WinStar Farm, China Horse Club, Starlight Racing и Head. партнеров Plains. Каждое место — на трибуне до тех пор, пока Эмпайр-стейт-билдинг высок и заполнен, как толпа в 90 327 человек — праздновалось оглушительным ревом, когда победу одержали Justify, а Боб Бафферт стал вторым тренером двух победителей Triple Crown, присоединившись к легендарному « Солнечный Джим »Фитцсиммонс (1930, 1935).

Днем позже 65-летний Зал Славы с благоговением говорил не о своих достижениях, а о потрясающих чемпионах, к которым присоединился Justify, и о своей благодарности за то, что фанаты смогли увидеть всего лишь второго обладателя Triple Crown за 40 лет.

«Я смотрю на Тройную Корону, как на эту лошадь, получившую свое имя на этом знамени», — сказал Бафферт, указывая на знамена 12 предыдущих чемпионов Тройной Короны, висящие в здании клуба в Белмонт-Парке, «и давление подводит всех тех. фанаты, которые приходят посмотреть историю.Они смотрят, кричат, будь то в Белмонт-парке или по телевизору, наслаждаясь этой лошадью со мной. Америка в восторге от таких лошадей в Бельмонтских кольях, и в этом вся суть гонок ».

Этот список победителей Triple Crown начался с сэра Бартона в 1919 году, размах которого пришелся на 52 года после того, как гонка впервые прошла в Джером-парке в 1867 году, и через 14 лет после того, как она нашла свой дом в Бельмонт-парке.

Gallant Fox (1930), Омаха (1935), Адмирал (1937), Whirlaway (1941), Графский флот (1943), Assault (1946) и Citation (1948) присоединились к нему, а совсем недавно это был Секретариат (1973). ), Seattle Slew (1977), Affirmed (1978) и большая двойка Бафферта, American Pharoah (2015) и Justify (2018), которые доказали свою стойкость на священной главной трассе в Белмонт-парке и заняли свое место среди лучших и ярких звезд спорта. .

Каждый дал гонкам что-то особенное в Бельмонтских кольях.

Никто никогда не сможет сравниться с 31-кратным преимуществом Секретариата и мировым рекордом 2:24.

Сиэтл Slew and Justify продемонстрировали вкус совершенства благодаря своим непревзойденным рекордам. Подтвержденный победил своего врага, Алидара, головой после семи стадий гонок бок о бок в эпической дуэли, которую многие наблюдатели до сих пор считают самой напряженной битвой между двумя соперниками в спорте.

Делая это в цифровую эпоху

Американский фараон Zayat Stables, первый победитель Тройной короны в цифровую эпоху, стал вирусным после того, как положил конец 37-летней засухе и доказал, что великий современный чемпион может справиться с изнурительными вызов Бельмонтских кольев с таким же чутьем, как лошади четырех десятилетий назад.Помимо них, список победителей Belmont Stakes, включая таких знаменитых звезд, как кобылка Rags to Riches, Point Given, Easy Goer, Riva Ridge, Arts and Letters, Damascus, Gallant Man, Nashua, Native Dancer и Man o ‘War, сильно отражает особый талант, необходимый для победы в такой престижной гонке.

В столь же красноречивом комментарии величина выигрыша в Belmont Stakes также отражена в том, как California Chrome, Smarty Jones, Sunday Silence, Alysheba, Spectacular Bid, Canonero II и Majestic Prince нашли 1097 футов участка Белмонт-парка. были слишком требовательны и были сорваны в их заявке на Тройную Корону и лишены места среди бессмертных гонщиков.

Для них разница между победой и поражением составляла световой год, а не полторы мили, в гонке, которая не имеет себе равных в короновании чемпионов.

Боб Эхалт был страстным поклонником чистокровных гонок с того дня в июне 1971 года, когда он и его отец отправились из своей Квинс-Виллидж, штат Нью-Йорк, домой в Белмонт-парк, чтобы увидеть, как Canonero II не справился с его заявкой на Triple Корона. Ветеран спортивного обозревателя и корреспондент изданий Thoroughbred Racing Commentary, BloodHorse и America’s Best Racing, Эхальт дважды выигрывал конкурс сочинений в память о Джо Хирше, проводимый NYRA, как лучший в печати и в Интернете.Эхальт, который покрыл свои первые ставки Belmont Stakes в 1985 году, также выиграл пять наград «Топ 5» в национальном писательском конкурсе Associated Press Sports Editors и владеет чистокровными животными с 1995 года.


Вот освященная земля, где Man o ‘War оставил толпу в трепете, побив американский рекорд, будучи зажатым под проволокой, и где Секретариат стучал по земле с громким одобрением и одержал 31-кратную победу в мировом рекордном времени. , в то время как диктор Чик Андерсон, как известно, хихикал: «Он движется, как огромная машина!»

Когда лошадиные звезды совпадают, победители Тройной Короны, такие как Секретариат, Цитирование, Подтвержденный и Американский Фараон, превратились в суперзвезду.Но даже промахи Бельмонта с Smarty Jones, Real Quiet, Silver Charm и California Chrome были потрясающе захватывающими событиями их сезонов.


Они назвали это: праздник участников гонок NYRA

Приветствие некоторых гигантов из будки диктора, которые более 90 лет передают магию и зрелищность гонок на треках NYRA.

Брайан Филд

«(Он был) веселым, веселым, многословным и ярким человеком, который был абсолютно уверен в том, что он лучший телеведущий о скачках из всех когда-либо живших.Ему бы не понравилось, что его называют эгоистом. В своей кипучей манере ему никогда не приходило в голову, что он может ошибаться в чем-либо. Обычно этого не было «.

— The New York Times о гонщике NYRA 1930-х годов Брайане Филде в честь 1968 года —

Брайан Филд был спортивным обозревателем, освещавшим бокс, бейсбол и легкую атлетику, когда New York Times назвала его своим писателем о торфах в 1928 году. Мало зная о скачках, он быстро освоился, устроившись на вторую работу конюхом. рассвет на трассе для ухода за лошадьми и прогулок по горячим следам.К 1931 году Филд достаточно хорошо освоил гонки, чтобы начать карьеру телеведущего — организовывать гонки в Белмонт-парке и других нью-йоркских трассах и, в конечном итоге, транслировать Triple Crown по радио, а затем и по телевидению в течение 1962 года.

Фред «Кэппи» Капоссела

«Я стараюсь избегать истерии. Моя работа — репортер ».

— Фред «Кэппи» Капоссела —

Легенда гласит, что в 1991 году Фред «Кэппи» Капоссела сказал своему сыну: «Сейчас время почты», и вскоре умер.Как уместно, что Капоссела использовал фирменную фразу, которую он прославил как главный участник соревнований NYRA в течение 37 лет и как «Голос Тройной Короны» с 1950 по 1960 год на телевидении и радио CBS. Командные знания и частота шагов Капосселы были стандартами на треках NYRA с 1930-х годов до его выхода на пенсию в 1971 году; так же были его потрясающая память и безошибочная точность. Капоссела сказал, что он никогда не называл расы числами, а запоминал цвета шелка — тысячи раз в год.

Шик Андерсон

«Они на очереди, и Секретариат идет вперед.Первые три четверти мили за 1:09 и четыре пятых. Секретариат сейчас расширяется! Он движется как огромная машина. Секретариат на 12, Секретариат на 14 длин на очереди! Шам отступает. Похоже, они его сегодня поймают, потому что к нему подходят My Gallant и Twice a Prince. Но Секретариат совсем один! Он там почти в шестнадцатой мили от остальных лошадей! Секретариат находится в положении, которое невозможно поймать! »

— Шик Андерсон называет ставки Бельмона 1973 года, выигранные Секретариатом —

Чарльз «Шик» Андерсон, голос NYRA с 1977 года до своей безвременной кончины в 1979 году, был голосом Triple Crown и был признан лучшим гонщиком своего времени.Прежде чем присоединиться к NYRA, Андерсон участвовал в гонках в Черчилль-Даунсе, Санта-Аните и Оклоне, среди прочих.

Дэйв Джонсон

«И они спускаются вниз!»

— Дэйв Джонсон —

Фирменный призыв Дэйва Джонсона во время его пребывания на посту участника гонок NYRA с 1972 по 1977 год был прямолинейным и драматичным, и до сих пор остается одним из самых узнаваемых в спорте. Джонсон изобразил себя гонщиком в Белмонт-парке в фильме 2007 года «Руффиан».

Маршалл Кэссиди

«Впереди… Конкистадор Чьело полностью контролирует это поле примерно на пять участков. Связь (есть) снаружи, Высокий подъем внутри, эти двое теперь возглавляют друг друга. Освещение укрепляет позиции на рельсах. Снаружи идет Гато дель Соль. Но они так далеко, как Конкистадор Чьело (имеет) полный контроль над этими Бельмонтскими кольями (и) имеет поле в 15, может быть, 20 длин! Гато дель Соль — второй ».

— Маршалл Кэссиди называет растянутую гонку Бельмонтских кольев 1982 года —

На протяжении 1980-х Маршалл Кэссиди был мягко-шелковистым голосом NYRA, известным своей точностью и уравновешенностью.«То, что он видит, вызывает много эмоций», — однажды сказал Кэссиди о типичном госте, участвующем в гонках. «Ему не нужно слышать, как чирлидер кричит из-за лошади, на которую он не ставил». Позже Кэссиди работал гонщиком.

Том Дуркин

«Smarty Jones выходит на рынок с ревом 120 000! Но Бёрдстон заставит его заработать это сегодня! Кнут на Смарти Джонсе! Прошло 26 лет; это всего в одном стадионе! Птичий камень — невоспетая угроза! Идут к финишу! Сможет ли Смарти Джонс продержаться? А вот и Бёрдстон! Птичий камень проносится мимо! Бердстоун выигрывает ставки Бельмона! »

— Том Дуркин звонит на Бельмонтские ставки 2004 года —

Говорили, что призвание Тома Дёркина — гонки.Хотя не так много споров о том, что Дюркин является одним из лучших участников гонок в истории, фанаты гонок предпочитают обсуждать свой любимый призыв Дюркина.

Некоторые цитируют знаменитую растяжку Belmont Stakes 2004, о которой говорилось выше. Для других это звонок, описывающий яркую победу Рэйчел Александры в 2008 году на Woodward Stakes. Или это «Арррррр» — кличка лошади, а не опечатка. Или это может быть «Yakahickamickadola» из звонка Дуркина 1989 года на ипподроме Hialeah Race Course — произношение меняется на протяжении всей гонки, — который стал хитом YouTube.

По оценкам, за свою 43-летнюю карьеру Дуркин провел 80 000 гонок, 24 из которых он провел в NYRA. С 1984 по 2005 год Дуркин созывал гонки на Кубок заводчиков, а с 2001 года в течение следующего десятилетия получил дальнейшую известность как голос Тройной Короны. Менее известным было его долгосрочное участие в службе поддержки сотрудников Backstretch в качестве члена совета директоров, сборщика средств и регулярного звонка в ночные бинго. За свою преданность делу на протяжении всей карьеры Дуркин был удостоен награды Eclipse Award of Merit в 2015 году.

Ларри Коллмус

«Они вышли на финишную прямую, и американский фараон бежит к славе, когда они выходят на последний стадион. Матовый — второй. Осталась одна восьмая мили, и у American Pharoah впереди две длины. Frosted полностью на шестнадцатом полюсе. И вот оно! 37-летнее ожидание закончилось! Наконец-то американский фараон! Американский фараон выиграл Тройную корону! »

— Ларри Коллмус назвал победу американского фараона в Бельмонт Стейкс 2015 и стал 12-м обладателем Тройной короны —

«Он просто идеален! А теперь он просто бессмертен! Justify стал 13-м обладателем Triple Crown! Justify сделал это! »

— Колмус называет победу Justify в Belmont Stakes в 2018 году и становится 13-м обладателем Triple Crown —

Ларри Коллмус, участник гонок NYRA с 2014 по 2020 год, озвучивает Тройную корону на канале NBC.Аудитория телеканала NBC в 22 миллиона человек поймала его эпический призыв на турнире Belmont Stakes 2015 года, когда американский фараон захватил первую Тройную корону за 37 лет.

Джон Имбриале

«В каком-то смысле это работа, к которой я готовился годами. Мне повезло, что в течение моей карьеры меня окружали невероятные гонщики. Я извлек из них уроки, и эти уроки живут со мной по сей день ».

— Джон Имбриале о том, что он будет звонком на скачки и диктором трека NYRA в январе 2020 года —

Скачки не имеют награды шестого человека, как НБА, но если бы это было так, NYRA назвала бы ее в честь Джона Имбриале.Начиная с NYRA и до 1979 года, когда он выиграл конкурс New York Daily News, который дал ему возможность объявить гонку и поработать с пресс-службой NYRA, Имбриале был бесценным мастером на все руки.

Имбриале стал дублером Тома Дёркина в 1990 году и с тех пор является частью гоночной команды NYRA на всех трех трассах. Попутно уроженец Квинса взял на себя другие обязанности в NYRA, работая с Харви Паком над популярной программой Inside Racing, а также за кулисами в различных ролях в NYRA TV, в последнее время в качестве директора NYRA по телевизионному производству.

«Фрэнк Райт, Чарлси Кэнти, Харви Пак, Маршал Кэссиди, Том Дуркин… Я учился у всех», — сказал Имбриале. «Том научил меня, что гонка делает ставку. Это не наоборот. Он также посоветовал мне не слушать, как он называет гонку, потому что он считал, что для вызывающего гонку важно иметь свой собственный стиль ».

Бальмонт — Значение имени — Помогает ли вам имя Бальмонт?

Хотите большего от жизни? Вы можете узнать свою основную цель и воплотить его в жизнь с помощью сбалансированного имени — древней мудрости для современного мира.


Обновлено 23 мая 2021 г.


Бальмонт, имена, которые вы используете, создают ваш жизненный опыт. Все имена не равны .


Мысль на день
  • Цель жизни — не быть счастливым.Быть полезным, благородным, сострадательным, иметь какое-то значение, чтобы вы жили и жили хорошо. –Ральф Уолдо Эмерсон

  • Нет ничего в жизни труднее, чем усвоить урок служения ближнему — любить его таким, какой он есть. Легко любить себя, но трудно любить кого-то другого.Это урок, который мы должны усвоить. Обычно мы усваиваем этот урок на горьком опыте. –Альфред Дж. Паркер

  • Каждая ситуация при правильном восприятии становится возможностью. — Хелен Шукман

  • Как здорово быть живым! –Кабаларское учение

Ссылка на основной список котировок

Роберт Левин | HHS.gov

Устная история отчета Бельмонта и Национальной комиссии по защите людей в рамках биомедицинских и поведенческих исследований

Интервью с
Робертом Дж. Левином, доктором медицины.
Профессор медицины и сопредседатель
Йельской междисциплинарной программы по биоэтике
Йельский университет
Нью-Хейвен, Коннектикут

14 мая 2004 г.

Belmont Oral History Project

ИНТЕРВЬЮ

Опрашивающий: Др.Бернар А. Шветц, доктор медицинских наук, доктор философии, директор Управления исследований по защите человека.

DR. ЛЕВИН: Я Роберт Левин. У меня есть степень доктора медицины и почетный магистр Йельского университета. И это мои степени. Сейчас я профессор медицины и преподаватель фармакологии в Йельском университете, а также являюсь председателем междисциплинарной программы Йельского университета по биоэтике. Вот и все.

ИНТЕРВЬЮЕР: Большое спасибо. Основное внимание в нашей дискуссии будет уделено отчету Бельмонта и тому, что было связано с отчетом Бельмонта в то время; и как он так хорошо выжил за эти 25 лет.Итак, для начала, может быть, вопрос о вашем прошлом в то время — более 25 лет назад — привел вас к участию в написании отчета Бельмонта?

DR. ЛЕВИН: В 1974 году, когда меня пригласили присоединиться к персоналу Комиссии, я был руководителем клинической фармакологии в Медицинской школе Йельского университета. Я начал писать о правилах, которые федеральное правительство — в то время Министерство здравоохранения, образования и социального обеспечения — предлагало в качестве правил для защиты субъектов исследований на людях.Я подумал, что это в целом очень плохие предложения, и начал писать редакционные статьи, полемику, позиционные документы и так далее. А затем, когда они наконец решили создать комиссию, меня попросили присоединиться к персоналу, я отказался, потому что в те дни — и, возможно, по сей день — если вы соглашались получать свою зарплату от федерального правительства, вы не могли критиковать правительство. И поэтому они договорились со мной, по которым они назвали меня «специальным консультантом» и дали мне 90 — я думаю, 90 или 95 процентов моей зарплаты, что означало, что я все еще мог критиковать вещи, если я считал нужным. .К счастью, мне не пришлось много тренироваться.

Я не имел образования или не учился на курсах этики, за исключением некоторых связанных курсов в качестве бакалавра в колледже. Но за время работы в Комиссии у меня был чудесный опыт. Это было похоже на то, что я был аспирантом по биоэтике, когда лучшие и самые умные люди страны выступали в качестве вашего диссертационного комитета, потому что все статьи, которые я написал — то, что Комиссия назвала их «базовыми теоретическими эссе» — были разослали философам, юристам, хирургам, медсестрам — людям по всей стране, которые затем критиковали мою работу.А потом мне пришлось снова поработать с этим, и все эти — большая часть очень большого приложения к отчету Бельмонта — являются бумагами, которые я написал в тех обстоятельствах.

ИНТЕРВЬЮЕР: Национальная комиссия написала много отчетов, но тот, который, вероятно, имеет сегодня большее значение, чем некоторые другие, — это отчет Бельмонта. Ожидали ли вы в то время, что в отчете Бельмонта, спустя десятилетия, люди будут говорить, что это, вероятно, один из лучших отчетов, когда-либо написанных комитетом или комиссией для правительства?

DR.ЛЕВИН: Я этого не ожидал. В конце концов, доклад Бельмона — это очень маленький том. В значительной степени спасибо мне, его приложения длиннее, чем у любого другого отчета. [Смеется.] Это потому, что в те дни я имел обыкновение писать очень длинные статьи.

Но все, что он делает, это просто называет и немного конкретизирует значение трех основных этических принципов, а затем дает несколько советов, как отличить исследование от практики.

ИНТЕРВЬЮЕР: Вы ожидали, что отчет Бельмонта, по сути, станет основой для правил, которые у нас теперь есть от FDA и HHS?

DR.ЛЕВИН: И да, и нет. Я имею в виду, что отчет Бельмонта состоит из формальных принципов. И, как это типично для этических принципов — и, в частности, для того, как этические принципы рассматривались в середине 1970-х годов, — они написаны на уровне формальности и абстракции, так что они не направляют никаких конкретных действий. Кроме того, частью проекта биоэтики 70-х было то, что вы писали этические нормы или правила — то, что Конгресс назвал «рекомендациями по рекомендациям». И цель этих руководящих принципов состояла в том, чтобы показать, как эти абстрактные принципы могут быть применены к реальной деятельности, для которой они интерпретируются; в данном случае — исследования с участием людей.

Итак, в отчете Бельмона, как в отчете, нет — ничего из этого не содержится в правилах. Что в правилах — это именно то, что требовал или требовал Конгресс, и это рекомендации, рекомендованные Комиссией, которые были преобразованы секретарем HEW — Здравоохранение, образование и социальное обеспечение — в правила.

Практически в каждом случае правила выходили почти точно так же, как рекомендация Комиссии, за исключением, прежде всего, области, которую Национальная комиссия назвала «институционализированными как психически немощные», что, к сожалению, закончилось отсутствием правил. Я думаю, потому что Комиссия была распущена до того, как пришло время обнародовать эти окончательные правила.

Министерство здравоохранения, образования и социального обеспечения также пыталось внести кардинальные изменения в специальные правила для детей в отношении исследований с участием детей, но Комиссия тогда еще действовала, и они сказали: «Нет, это не то, что мы рекомендовали», и поправились. они вышли, а затем приняли и обнародовали правила, основанные на рекомендациях Комиссии.

Если можно так сказать, я думаю, что полное выражение вклада Комиссии в сферу исследовательской этики лучше всего отражено в этом отчете «Исследования с участием детей», потому что там они полностью осознали значение своих новых определений исследования и практика; где в Отчете об исследованиях с участием плода они все еще использовали эту гротескную дихотомию между терапевтическими и нетерапевтическими исследованиями.Я говорю «гротеск», потому что он неизбежно порождает бессмысленные правила.

ИНТЕРВЬЮЕР: Но есть люди, которые считают, что некоторые части регламента необходимо переписать сегодня; в частности о заключенных. Как вы думаете, было бы лучше, если бы кто-то решил переписать часть Общего правила? Как мы могли бы привлечь людей, имеющих опыт работы в области этики и философии, к сегодняшним попыткам переписать правила?

DR. ЛЕВИН: Я думаю, что модель для этого была установлена, когда правила — так называемые правила Подчасти D для плода, оплодотворение in vitro, , беременные женщины — были переписаны, и их нужно было переписать, потому что, как я сказал Всего несколько минут назад рекомендации Комиссии основывались на старой дихотомии между терапевтическими и нетерапевтическими исследованиями.Все знали, что правила бессмысленны. Но потребовались годы, чтобы их переписать.

Люди, которые переписали Подчасть D, базировались в основном в том, что тогда называлось Управлением по защите от исследовательских рисков, с консультациями с различными офисами здравоохранения и социальных служб. И им — насколько я понимаю, им не разрешили формально привлекать внешних консультантов к процессу переписывания. Но я могу вам сказать, что они наняли их неофициально, и некоторые из внешних консультантов, которых они неформально наняли, были очень активно вовлечены в разработку рекомендаций Комиссии по детям и пересмотр определений исследований и практики.Я могу сказать вам это, потому что я был одним из таких неформальных консультантов. И вышло вполне удовлетворительно.

Я думаю, что федеральное правительство должно найти способ привлечь внешних экспертов к этим процессам перезаписи. Для чего бы ни были правила — я имею в виду, они могут играть в этом какую-то роль, какая бы роль ни была разрешена в соответствии с тем, как сейчас написаны правила. Честно говоря, я не знаю, каковы правила, по которым вы можете заставить консультантов делать какие-то вещи.

Но я думаю, что если они пройдут через процесс, который был более открытым и, следовательно, менее утомительным, чем прохождение этого заключительного цикла неофициальных консультаций, они могли бы предложить хорошую работу.

Так вот, рекомендации заключенных — я думаю, они — я недавно сказал, что плод — я имею в виду правила для детей, или отчет детей был звездным часом Комиссии. Отчет заключенного, пожалуй, был его худшим часом. И это потому, что в то время я использовал немного своего 5-процентного свободного времени, чтобы критиковать вещи.

Большая ошибка Национальной комиссии состоит в том, что она перепутала планы тюремной реформы и защиты людей. Их отчет противоречил свидетельствам, полученным в результате слушаний в таких местах, как тюрьма штата Джексон, и посещений Вакавилля и Уолла Уолла, штат Вашингтон.И что они сделали, так это установили набор критериев для оправдания проведения определенных видов исследований в тюрьме и подумали, что фармацевтические компании — фармацевтические фирмы — были настолько заинтересованы в продолжении своих исследований в тюрьмах, что для этого они должны выполнить программу тюремной реформы.

У нас были опытные консультанты, которые сами были социологами, которые были заключенными, которые сказали: «Нет. Единственное, что вы добьетесь этим, — это вывести из … единственных людей, которые когда-либо проявляли хоть какую-то заботу о колодце. -события заключенного — исследователи фармацевтической компании.Ты собираешься их вытеснить ». И это случилось.

Фактически, когда FDA было накануне доработки или обнародования своих окончательных правил, заключенные в тюрьме штата Джексон подали коллективный иск, в котором говорилось, что предлагаемые правила FDA являются неконституционным лишением их свободы выступать в качестве объектов исследования. . И это было накануне опубликования этих правил в окончательной форме, когда FDA отступило и отозвало предложение.

Но это в точности выражало чувства заключенных, которые мы слышали во время наших визитов в тюрьмы.Я никогда не забуду, когда мы встретились в тюрьме штата Джексон с группой, называемой попечителями, и председателем комитета попечителей — все они были пожизненно. Он приветствовал нас такими словами: «Дамы и господа, вы находитесь в месте, где случайная смерть является образом жизни. Мы заметили, что единственное место здесь, где люди не умирают, — это исследовательский отдел. от чего ты здесь, чтобы защищать нас? »

Вау, какая открывашка! Это вводная часть главы о заключенных в моей книге по этике и регулированию клинических исследований.Вот почему я так хорошо это помню. Я записал это тогда. [Смеется.] Это очень интересно.

ИНТЕРВЬЮЕР: В целом, как в то время был воспринят отчет Бельмонта?

DR. ЛЕВИН: В 1978 году? Я думаю, об этом широко разрекламировали — широко отметили. В нем не говорилось ничего, что можно было бы воспринять как угрозу. Он сказал: «Уважайте людей». Там говорилось: «Делай добро, не навреди». Он сказал: «Будьте справедливы». Это чудесно.

Вы не начинаете видеть, где могут быть ваши проблемы — или то, что некоторые люди могут назвать «препятствиями», пока вы не начнете видеть правила, которые интерпретируют, что означает «уважать людей»? Что значит «быть справедливым»? Затем, увидев это, они говорят: «Ой, это немного отличается от того, на что мы надеялись.«

ИНТЕРВЬЮЕР: В какой степени на мышление вашей команды, написавшей отчет Бельмонта, доминировали или, по крайней мере, повлияли эксперименты Таскиги?

DR. ЛЕВИН: Я бы сказал, в те дни — ну, во-первых: не может быть никаких сомнений в том, что за последнее десятилетие — плюс-минус пять лет — опыт Таскиги стал метафорой номер один для зла во имя зла. исследовать. Когда кто-то хочет указать на проект и сказать: «Это худшее, что я могу представить», они говорят: «Это напоминает мне Таскиги.«

Эту позицию занимали в 1970-е годы нацистские эксперименты. Так что почти все остальное меркло по сравнению с нацистским опытом. Я имею в виду, все, что вам нужно сделать, это провести полчаса в Музее Холокоста в Вашингтоне — я имею в виду, одно дело — лишать людей лечения, лгать им вместо осознанного согласия и делать такие вещи . Совсем другое дело — разрезать их на четыре части и бросить в чаны, подобные тем, что выставлены на верхнем этаже — ну знаете, бросать людей в ледяную воду.Итак, свежесть нацистского опыта означала, что он будет доминировать над любыми мыслями о том, что зло в исследованиях.

Я думаю, что теперь он уступил Таскиги, потому что, во-первых, Таскиги — это очень американский опыт. Я имею в виду, это произошло прямо здесь. И, во-вторых, я думаю, что люди, которые пережили и пережили нацистские эксперименты, продолжают двигаться вперед; они на пенсии, они скончались. Но не может быть никаких сомнений в том, что Таскиги теперь занимает то место, которое когда-то занимали нацисты.

ИНТЕРВЬЮЕР: Как вы думаете, мы могли бы увидеть, что сегодня возникнет еще одна ситуация типа Таскиги?

DR.ЛЕВИН: Ах, есть уважаемые авторы, которые утверждают, что видели это. Разве это не то, что сказала Марсия Энджелл, когда она анализировала исследование, пытаясь подтвердить использование кратковременного АЗТ для предотвращения перинатальной передачи СПИДа?

Я не согласен с ней — но да, будут люди — это было, что, в 1997 или 1998 году, когда она это написала? — это произойдет снова. В следующем году кто-нибудь увидит нечто столь же плохое, как Таскиги. Я думаю, что шансы, что они действительно увидят такое, невелики.

Сегодня мы не говорим об отсутствии информированного согласия. Мы не говорим о серьезной опасности для людей. Мы говорим — скажем, — о таком человеке, как Джесси Гелсинджер, трагической ситуации, но неумелом ведении одного дела, а не о вербовке 600 неграмотных мужчин в условиях крайних предубеждений. Я имею в виду, что у черного человека в Алабаме в 1932 году не было особых прав или заботы о своем благополучии.

ИНТЕРВЬЮЕР: Есть ли сегодня вопросы защиты человека, которые, по вашему мнению, Комиссия могла предвидеть?

DR.ЛЕВИН: Хотелось бы, чтобы они предвидели всю озабоченность, которая существует сегодня по поводу того, в чем разница между исследованием и практикой.

Конгресс попросил Комиссию рассмотреть границы между исследованиями — биомедицинскими и поведенческими исследованиями — с одной стороны, и, с другой стороны, рутинной и общепринятой практикой медицины или поведенческой терапии. Думаю, Комиссия очень хорошо отреагировала на это обвинение. Он сказал: «Нет границ». Ты знаешь? Это как если бы вас попросили рассмотреть границу между Северной Дакотой и Небраской, понимаете.

Граница состоит в том, что когда вы изучаете практики, вы начинаете не понимать, какова общая цель этого проекта? В их определении говорилось: «Теперь у вас здесь есть исследования, у вас есть практики. А с некоторыми новыми практиками, которые мы будем называть« непроверенные практики »или« инновационные практики », вы получил исследования по практике «. Вот в чем путаница. Но это дало нам возможность разобраться.

Таким образом, это своего рода пассивно определяемое исследование применительно к социальной и поведенческой науке, как это понималось в середине 1970-х годов.Но теперь задается вопрос: «А как насчет области общественного здравоохранения? Расследования вспышек? Эпиднадзор?» В них используются те же методологии, что и в исследованиях, но они являются рутинной и общепринятой практикой для такого места, как CDC. Должны ли они быть подаете на рассмотрение IRB? »

Итак — вы попали в область улучшения качества — понимаете? Мы манипулируем всем каждый день, надеясь, что каждый день мы будем делать немного лучше. И мы хотим добавить некоторую оценку, чтобы мы могли сделать заявление о том, лучше ли у нас или хуже.Можем ли мы даже — если вы это просмотрите, можем ли мы даже составить протокол, который сообщает вам, что мы делаем, потому что мы день за днем ​​реагируем на то, что мы видели вчера. Он говорит нам, что мы собираемся делать завтра. Это почти как антропология в большом масштабе, а это еще одна проблема, с которой мы сталкиваемся. Антропологи говорят, что их не оценивают должным образом, потому что, знаете, очень часто они попадают в ситуацию — у них нет гипотез. Они оценивают хороший проект как проект, который генерирует хорошую гипотезу.

Итак, что я увидел — и позвольте мне сделать здесь небольшой отказ от ответственности — моей работой было написать определения исследований и практики. Поэтому, когда я говорю, что, по моему мнению, мы хорошо поработали в 1978 году, это можно истолковать как самовосхваление — немного. Но мне помогли — многое из того, что я написал, было сформировано в ходе дебатов с членами Комиссии, поэтому я не могу утверждать, что делал все в одиночку. Фактически, если бы Джо Брэди не был в Комиссии, это определение основывалось бы на намерении. Но радикальные бихевиористы не признают, что существует такое понятие, как намерение.Вот и мы. Я сказал: «Это зависит от того, что вы собираетесь делать».

Теперь я думаю, что мы должны признать, что различие между исследованием и практикой — и, следовательно, определение исследования — не предназначалось для охвата некоторых видов деятельности, которые мы обсуждаем сегодня. И поэтому я советовал людям, которые неустанно пытаются переопределить понятие «исследования», чтобы анализировать только то, что они хотят, — я говорил им, во-первых, что вы не единственный люди, которые хотят изменить определение «исследования».«Все другие люди хотят переопределить это иначе, что было бы плохо для вашего дела. Итак, вы все боретесь друг с другом, даже если вы даже не … вы даже не знаете друг друга» существование.

Я рекомендую пойти по маршруту освобождения; так же, как мы поступаем в отношении всех шести исключений, но особенно исключения в отношении общественных льгот, чтобы сказать, что есть что-то настолько важное в том, что мы хотим делать, что нам не придется проходить через весь комплекс регулирования Общим правилом и все его последствия.И я думаю, что это был бы гораздо лучший подход к работе. Конечно, это будет зависеть от здравоохранения и социальных служб и, в немалой степени, от вашего собственного офиса, согласного с тем, что это хороший способ решить эту проблему.

Но, возможно, это не лучший способ решить проблему. Но способ переопределения исследования, безусловно, вызовет больше путаницы, чем что-либо другое.

Вот почему мы продолжаем так много обсуждать, чтобы прийти к заключениям, что с этим делать.

ИНТЕРВЬЮЕР: Во время дискуссий, в ходе которых обсуждались принципы, какая часть из них была основана на социальных и поведенческих исследованиях, а не на биомедицинских?

DR. ЛЕВИН: Все мои сочинения с самого первого дня включали социальные и поведенческие аспекты. Но основное внимание Комиссии уделялось биомедицинским вопросам. Основными историями, вызвавшими необходимость в Комиссии, были биомедицинские истории. Они были впечатлены этическими проблемами рандомизированного клинического исследования.Они были впечатлены исследованиями лекарственных препаратов Фазы I. Они не тратили много времени на изучение проблем, присущих социальной и поведенческой науке.

В нормативных актах есть одна часть, которая непосредственно отвечает на опасения, высказанные социологами. И когда я представляю это таким образом многим людям — даже опытным людям — они не могут догадаться, что это такое. Но именно он ограничивает обсуждения IRB, чтобы они не принимали во внимание долгосрочные последствия проведения этого исследования.Это было, в частности, в ответ на то, что социологи заявили: «Это может быть очень политической проблемой. Члены IRB могут сказать:« Нам не нравятся долгосрочные политические последствия этого исследования, и поэтому исключите его »». Фактически, почти все, что делает IRB при обзоре, скажем так, исследований в области терапевтических разработок, определенно имеет в виду долгосрочные последствия, и это никого не беспокоит — я имею в виду, в долгосрочной перспективе это облегчит лечение — туберкулез или что-то в этом роде.

ИНТЕРВЬЮЕР: Одна из проблем, на которой мы сейчас много внимания уделяем, — это, по крайней мере, финансовый конфликт интересов, если не институциональный и профессиональный конфликт интересов. В какой степени это обсуждалось в ходе обсуждения — потому что в отчете Бельмона они относительно не упоминаются поименно.

DR. ЛЕВИН: Я думаю, это абсолютно тихо. Вы щедро пытаетесь сказать, что мы об этом думали.

Конфликт интересов был тем, о чем мы все знали, но все же считали, что это выходит за рамки нашей компетенции.Это было — не то, чтобы мы однажды встали и сказали: «Должны ли мы включить конфликт интересов?» «Нет, мы считаем, что это выходит за рамки нашей компетенции». Мы пассивно упустили это. И все же все знали о конфликте интересов и на слушаниях, которые привели к написанию и принятию поправок Харриса-Кефовера к Закону о пищевых продуктах, лекарствах и косметических средствах — слушаниях, которые проводились после применения талидомида, — Интерес был большой историей, даже сам Кефовер, после его смерти, они показали конфликты, которые у него были с долей акций в нескольких корпорациях, которые подвергались слушаниям, и это было — о, люди заламывали себе руки: «Разве это не так. это ужасно! » Но они сказали: «Это другое.Это не то же самое. Мы озабочены защитой человеческих субъектов от того, что вы можете сделать с человеком, чтобы нанести ущерб его благополучию или нарушить его или ее права ».

И мы также не учли плагиат. Мы не учли все, что находится в Управлении целостности исследований.

Но, знаете, в год, когда я пошел в NIH в качестве клинического сотрудника, я получил большой урок о том, как нам обращаться с цифрами данных. Я пошел послушать доклад, который должен был представить молодой человек из Йеля.И он не появился, появился его профессор и сказал: «Мы обнаружили, что он подделал свои данные». И мы больше никогда не слышали это имя. Прошло.

Вот как выглядела сцена в те дни; комиссии по рассмотрению жалоб.

ИНТЕРВЬЮЕР: Сегодня исследования с участием людей носят гораздо более международный характер, чем в 70-е годы.

DR. ЛЕВИН: Да и нет. Мы узнаем об этом все больше и больше, в первую очередь из-за ВИЧ-СПИДа. Но вы знаете, что в 1975 году группа под названием CIOMS — Совет международных организаций медицинских наук — впервые созвала свою рабочую группу для разработки руководящих принципов международных исследований.И это было прежде всего в те дни — это началось как проект в области того, что они называли «биологическими препаратами», что в Женеве означало вакцины. И они фактически выпустили свой первый пакет руководящих принципов в 1982 году. Таким образом, было понимание того, что существуют особые проблемы, пересекающие национальные границы.

Национальная комиссия не обратила внимания на этот аспект своей работы. Я не думаю, что Национальная комиссия в какой-либо части какого-либо отчета упоминает, каковы особые проблемы, когда американец едет в Малави, Кот-д’Ивуар или еще куда-нибудь.Так что это определенно одна вещь, которую он упустил.

Многое делается из того факта, что все международные документы копируют принципы Бельмонта, и многие люди говорят: «Видите ли, это показывает, насколько они универсальны».

Это неправильно. Я могу рассказать вам, как принципы Бельмона впервые вошли в международные документы. Это было в 1986 или 1987 году, меня пригласили войти в группу по вопросам здоровья в мире, СПИДа ООН и здоровья в мире, чтобы разработать критерии для руководящих принципов исследования вакцин для профилактики ВИЧ.И я был назначен ответственным за юридическую и этическую группу писателей. И в конце первого дня мне было предложено включить предложения Бельмонта в отчет юридической и этической группы. И я сказал: нет, это действительно американские принципы.

Итак, в ту ночь лидер нашей группы — руководитель всего проекта — написал принципы Бельмонта и представил их нам в виде черновика. И я сказал: «Их на самом деле не должно быть». И группа сказала: «О, да, мы хотим, чтобы они были там.«Я сказал:« Ну, в таком случае, если вы хотите, чтобы они были там, давайте исправим их ». Потому что то, что вы написали, не то, что они есть ». Я исправил их, и с тех пор меня воздают должное — или обвиняют — как хотите — за то, что они внедрили принципы Бельмонта в международный мир. документы.

Кажется, вы заметили, однако, когда вы смотрите на все эти документы — U.N. СПИД, ВОЗ, CIOMS — все они упоминают уважение к людям, милосердие и справедливость в преамбуле, и в остальной части документа о них больше не слышно.Ни к одному из них нет явного обращения.

Почему я говорю, что они сугубо американские? Я не собираюсь утомлять вас всем — я могу прочесть часовую лекцию по этому поводу. Но, скажем, уважение к людям — как этот принцип был сформулирован Эмануэлем Кантом — можно считать универсальным, особенно на этом уровне формальности и абстракции. Но как только вы начнете говорить, что основным признаком принципа уважения к людям является автономия, вы станете американцем. Автономия — гораздо менее доминирующая ценность даже в остальной части западной цивилизации.И в большей части остального мира общинные интересы будут на равных конкурировать с индивидуальным самоопределением.

Вот почему я говорю, что не существует универсальности, которая, кажется, есть. Наш очень, совсем другой взгляд на самоопределение от, скажем, гражданина — ну, большинства граждан в Азии — объясняет, почему у нас есть такие глубокие недопонимания относительно того, получим ли мы осознанное согласие или нет, и какую форму должно принимать информированное согласие, когда мы пытаемся провести исследование, скажем, в Китае, или в Малави, или где-то еще.

ИНТЕРВЬЮЕР: Сегодня это даже более важно, чем было в прошлом, в то время, когда около 30 процентов данных в поддержку новых лекарств — для FDA — взяты из исследований, проведенных за пределами США Возвращаясь к три принципа, было много дискуссий о том, являются ли они независимыми, в отличие от последовательных, и вопрос о том, действительно ли уважение к людям важнее двух других. Насколько согласованы были члены Комиссии — между членами Комиссии — о том, должны ли они быть независимыми?

DR.ЛЕВИН: Ну, во-первых, во время заседания Комиссии к этому вопросу ни разу не говорили. Я приложил все усилия, чтобы собрать воедино все, что смог найти, и все, что могу вспомнить о работе Комиссии, и пришел к выводу, который я опубликовал в своей книге «Этика и регулирование клинических исследований », — что Комиссия предполагала, что, по крайней мере абстрактно, каждый из этих принципов имел равную моральную силу; никаких мыслей о «козырной». Я даже не знаю, были ли у Комиссии игроки в бридж.Но я думаю, что «козырь» был введен моим другом Робертом Витчем, который не встречался с Комиссией и который ввел понятие козыря только после 1978 года. Так что это не было одновременно.

Итак, важно признать это, потому что требования, вытекающие из трех принципов, часто несовместимы друг с другом. Почти всегда возникает противоречие между уважением к людям и справедливым распределением. И в своем обучении мне нравится выражать это так: это фактически гарантирует, что у нас будут продуктивные обсуждения, пока кто-нибудь помнит отчет Бельмонта.

Это не значит, что вы можете сказать: «Ну, сначала давайте позаботимся об автономии, а потом мы будем беспокоиться о том, чтобы« делать добро »». Я не думаю, что это правильно.

Я не знаю, берете ли вы интервью у Эла Джонсона — я понимаю, вы берете интервью у Стива Тулмина. Джонсон и Тулмин, я думаю, что мы написали принципы, но мы ими совершенно не руководствуемся. Все это было упражнением в казуистике. Я думаю, что казуистика — я имею в виду, для людей естественно делать немного дилетантской казуистики — «Ну, как мы справились с этим в последний раз» — понимаете? Но я не думаю, что мы когда-либо обращались к казуистическим принципам — вы знаете, выявлять случаи парадигм и так далее, и тому подобное.

Я думаю, вы можете просмотреть — вам не нужно смотреть приложения, вы посмотрите части каждого отчета, называемые «Обсуждения и выводы», и вы увидите утверждения, которые очень ясно дают понять, что это принципиальная. Одно из утверждений о справедливости касается справедливого распределения бремени, каким бы незначительным оно ни было. И я думаю, что это дословно. Это очень принципиальная позиция. Это не имеет ничего общего с любой другой теоретической моделью этики.

ИНТЕРВЬЮЕР: Как вы думаете, есть ли необходимость переписать отчет Бельмонта с учетом сегодняшней ситуации?

DR. ЛЕВИН: Я думаю, что всегда необходимо время от времени обновлять наше понимание этики. Я бы не сказал, что пора переписывать отчет Бельмонта. Но я думаю, что пришло время писать что-то свежее и отвечающее потребностям 2004 года и, возможно, следующих пяти или десяти лет.

И у нас всегда есть необходимость в этом. И это проявляется во многих, многих формах.Например, Американское общество исследований костей и минералов недавно опубликовало свой документ о плацебо-контролируемых испытаниях по оценке новых лекарств для лечения остеопороза. Не переосмысливая — не переделывая — отчет Бельмонта, они дают нам новое видение, которое соответствует тому, как все выглядит сегодня?

Итак, у вас есть много очень вдумчивых, респектабельных и этичных людей, которые пишут. Знаете, не все они были кучкой врачей по остеопорозу.

ИНТЕРВЬЮЕР: Произошел сдвиг от защиты людей от риска к разрешению доступа к потенциально полезным, полезным инновациям, будь то лекарства, устройства или что-то еще.Соответствует ли этот сдвиг принципам?

DR. ЛЕВИН: Конечно. Я имею в виду, что на самом деле вы говорите об интерпретации принципа справедливости — того, что Комиссия назвала «справедливостью», — что большинство философов назвали бы «справедливостью распределения». Все дело в справедливом или равноправном распределении бремени и выгод предприятия. И вы используете тот же принцип для распределения бремени, что и для распределения благ.

В 1970 году, когда Комиссия писала, преобладало мнение, что участие в исследованиях является большим бременем.Преобладала точка зрения, что участие в исследованиях всегда потенциально вредно, всегда потенциально связано с эксплуатацией. Одна из основных статей — справочных статей -, написанная Комиссией, была написана бостонским философом-этиком Марком Свартофски. Его статья была о том, чтобы «делать это ради денег». Это не статья, которую вы пишете о сфере, в которой вы сосредоточены на распределении выгод. Это не то название, которое вы бы выбрали для такой статьи.

Я думаю, что даже в 70-е было небольшое количество людей, которые обращали внимание на преимущества участия.В статье, которую я написала в соавторстве с комиссаром Карен Лебакц, говорится о преимуществах. Мы изучали часто повторяющиеся обвинения Управления ветеранов в том, что они использовали пациентов с VA в качестве объектов исследования. И в нашей газете говорилось: ну, знаете, насколько нам известно, эти ветераны могут подумать, что получить все это внимание и новые антигипертензивные методы — это польза. Почему бы вам не собрать их и не спросить их? Это был 77-й, 1978-й.

Я не думаю, что мы действительно изменили ситуацию.Мы действительно не воспринимали всерьез тот факт, что до 1986 года раздавался ответственный голос, обращавший внимание на преимущества участия в исследованиях. И тогда мы впервые услышали от группы, которая стала известна как активисты против СПИДа. И они сказали: «Мы продолжаем читать в статье, что участие в этом клиническом испытании — этом плацебо-контролируемом испытании АЗТ по сравнению с плацебо для лечения СПИДа — является бременем. Что ж, с нашей точки зрения, это преимущество. Это только так эти люди могут получить хотя бы 50-процентное изменение в получении единственного лекарства, которое хоть как-то адресовано причине этой болезни.Более того, — сказали они, — участие в любом рандомизированном клиническом испытании — единственный способ, которым многие из этих людей могут пройти приличное медицинское обследование ». Вы можете вспомнить, что в середине 80-х страховые компании отчаянно пытались найти способы исключить людей из групп риска по СПИДу. Они не могли даже обратиться к врачу.

Вот тогда оно начало разворачиваться. После этого мы сказали: «Ну, в прошлом году мы говорили вам, что вы должны оставить женщин, которые могут забеременеть».Теперь, если вы их не наберете, мы накажем вас на ваш научный приоритет в NIH, и мы можем отклонить вашу заявку на новое лекарство ». Совершенно другой взгляд.

ИНТЕРВЬЮЕР: В то время преобладала мысль о защите уязвимых групп. Как вы говорите, сейчас в судах участвует больше женщин, чем мужчин. Мы настаиваем на проведении исследований на детях, и в настоящее время ведется изрядное количество исследований — в первую очередь социального и поведенческого характера — заключенных.Тебя это волнует?

DR. ЛЕВИН: Нет. Если верить исследованиям Курта Минерта, женщин изучали больше, чем мужчин, даже до принятия новой политики. Курт входил в группу Института медицины.

И он пришел к тому удивительному выводу, который я написал несколько лет назад на основании каких-либо данных, но я сказал, что вы посмотрите вокруг моего подразделения по изучению метаболизма, и в основном вы увидите женщин среднего возраста, потому что … Ничего общего с этикой, потому что — я мог бы быть осужден за то, что сказал это, годы спустя, но мужчины должны были идти на работу.Это было до того, как женщинам пришлось идти на работу. Времена меняются.

ИНТЕРВЬЮЕР: Да.

DR. ЛЕВИН: Если вы редактируете эту часть, делайте это очень осторожно.

– КОНЕЦ ИНТЕРВЬЮ–

Лорен Г. Лейтон, Уитмен в России: Чуковский и Бальмонт

На летней даче покойного Корнея Чуковского в Подмосковье Переделкино хранится чудесный цветной рисунок поэта Маяковского. На нем изображен салон, заполненный брахманами русской культуры начала ХХ века — там Белый и Блок, а также сам Маяковский.Пробирается через дверь, его длинные ноги змеиным образом извиваются в такое же змеиное туловище, обвивающее потолок, — это звездный юный Корней Чуковский, его костюм поношен и изодран, его домашнее лицо улыбается, его карманы забиты бумагами и книгами. Из карманов пиджака выпадают две книги, одна отрывается от поэта Валерия Брюсова, другая падает прямо на голову поэта Константина Бальмонта. Для любого, кто был знаком с русской литературой того времени, рисунок сразу вызывает смех, потому что оба гиганта символизма недавно были предметом обзоров дерзкого молодого литературного альпиниста, а Чуковский опустошил Бальмонта как переводчика Уолта Уитмена.Это особенно забавно, потому что Чуковский уже начал публиковать свои юношеские переводы Уитмена, и идея о том, что плохо одетый голодный прихлебатель пытается вытеснить кого-то столь влиятельного, как Бальмонт, должно быть, казалась забавной всем присутствующим в этой комнате. Но о Бальмонте как о переводчике Уитмена во многом забыли, а имя Чуковского стало синонимом имени Уитмена в русской поэзии. 1

Кампания Корнея Чуковского против Бальмонта как переводчика Уитмена (и Шелли) началась в 1906 году и оставалась проблемой на протяжении всей жизни.Версия Бальмонта Leaves of Grass , ошибочно переведенная как Shoots of Grass , появилась в 1903 году, а в пересмотренном издании — в 1911 году. Третья версия появилась в 1922 году под названием Revolutionary Poetry of Europe and America. Уолт Уитмен . Чуковский напал на более ранние версии Уитмена Бальмонта в обзоре российской критики Уитмена, после чего последовала острая полемика с защитником Бальмонта — его любовником. Чуковский продолжил свою кампанию в последовательных ранних изданиях своих собственных переводов Уитмена, в частности в издании 1923 года его исследования Уолт Уитмен и его «Листья травы» , опубликованном под одной обложкой с его переводами под названием The Poetry of Заря Демократии .После этого его кампания продолжилась в различных изданиях его новаторского исследования искусства перевода, опубликованного под названием The Art of Translation в 1930, 1936 и впоследствии, и снова пересмотренного для публикации в 1964 и 1968 годах как A High Art. . Даже к 1930-м годам вопрос о Бальмонте как переводчике Уитмена стал историческим благодаря его собственным достоинствам, но кампания Чуковского оставалась важной в русской литературе, во-первых, потому что Уитмен оставался сильным влиянием на русскую поэзию, а во-вторых, потому что критика Чуковского является модель бесконечного противостояния профессиональных переводчиков, которые верят в целостность оригинального текста, и тех поэтов-переводчиков, которые свободно интерпретируют и переделывают свои сюжеты в соответствии со своими собственными эстетическими представлениями.Трудно найти двух русских литераторов, более непохожих, чем Чуковский и Бальмонт — Чуковский восхищался Чеховым больше всех других русских писателей и разделял неприязнь драматурга к символизму — и их подходы к задаче перевода Уитмена одинаково разные. Таким образом, кампания Чуковского против Бальмонта остается актуальным вопросом для Уолта Уитмена и русской литературы и заслуживает внимания ученых-уитменовцев. 2

Корней Чуковский (1883-1969) критиковал Бальмонта как переводчика Уитмена по нескольким причинам, но одно возражение оставалось неизменным от начала до конца, а именно, что Уитмен не мог попасть в руки поэта-переводчика, более неподходящего в обоих эстетических аспектах. и темпераментом, чем поэт-символист-декадент Константин Бальмонт (1867-1942).Чуковский был прав в этом мнении, поскольку в отличие от слов грубый, шумный, откровенный и страстный, которые так часто встречаются в характеристиках поэзии Уитмена, термины, которые наиболее охотно описывают поэзию Бальмонта, являются эзотерическими, экстравагантными, экзотическими и эротическими. В то время как поэзия Уитмена проста и прямолинейна, поэзия Бальмонта задействована и затронута. Там, где Уитмен был экспансивным, Бальмонт был интровертом; там, где Уитмен измеряет миллионы, поэзия Бальмонта носит личный характер; его мир интернализован, даже его масштабные потусторонние абстракции неизбежно возвращаются к его лирическому «Я».»Поэзия Бальмонта для немногих; массовое обращение всегда ускользало от него; его интимная поэзия никоим образом не похожа на бурное пение Уитмена масс. Там, где Уитмен пел о своей стране, погрузился в свою нацию, Бальмонт-человек провел большую часть своей жизни за границей, а Бальмонт, неоромантический поэт-эскапист, писал о далеких местах — Японии, Китае, Индии, Персии, Крыму и Кавказе, Американский Запад, Франция Бодлера и Верлена. Поэзия Бальмонта не лишена уитменовского прославления жизни и радостного восхваления природы, но там, где Уитмен успешно прославлял жизнь, поэзия Бальмонта обычно вызывает недоверие советских критиков в символизме из-за отсутствия отношения к реальности и неприязнь в декадентизме из-за его озабоченности. со смертью, безумием, злом, отчаянием и развращенной сексуальностью.

Из четырех выдающихся символистов «Б» — Брюсова и Бальмонта в первом поколении, Белого и Блока во втором — Бальмонт оказался наименее успешным в критике и оказался наименее прочным в истории литературы. К 1906 году, году, когда Чуковский начал свою кампанию, Бальмонт все чаще и чаще подвергался критическому отторжению, и его самая большая популярность 1894-1904 годов резко упала и никогда не восстановилась после 1907 года. крайность его экспериментов со звуком — особенность его стихов, которая какое-то время произвела на него большую сенсацию в России, но вскоре начала надоедать его читателям.

Бальмонт был плодовитым. За свою карьеру он опубликовал двадцать пять сборников стихов. Как переводчик он был еще более плодовитым. Среди языков, с которых он переводил, — арабский, ассирийский, китайский, японский, санскрит, персидский, грузинский, армянский, испанский, французский, немецкий и английский. Среди его субъектов только на английском языке — Марлоу, Блейк, Теннисон, Бернс, Кольридж, Вордсворт, Байрон, Уайльд, Рое, Лонгфелло и Стивенсон, не говоря уже о Шелли и Уитмене.Омар Хайям, Руставели, Кальдерон, Лопе де Вега, Гете, Гейне, Бодлер, Мицкевич, Словацкий — казалось бы, нет языка, слишком сложного для привлечения Бальмонта. Бальмонт также был крайним в своей методологии переводчика — крайним поэтом-переводчиком, который беззастенчиво превращал своих подданных в себя. Говоря о Бальмонте как о переводчике Шелли, в канонической версии 1964 года A High Art Чуковский утверждал, что Бальмонт постоянно искажал поэзию Шелли и, следовательно, обезображивал его лицо, отмечая «красивое лицо Шелли» чертами своей личности: « В результате получилось новое лицо, наполовину Шелли, наполовину Бальмонт — лицо, которое я бы назвал Шеллмонт.»Бальмонт просто не мог отразить оригинального поэта в своих переводах. В обзоре 1904 года переводов Бальмонта Шелли новое и исправленное трехтомное издание Полного собрания сочинений Шелли в переводе К. Бальмонт (1903), критик Э. Деген также обвинял Бальмонт в том, что он изуродовал Шелли. Грубость стиля — правило такого обращения с Шелли. Бальмонту не удалось полностью перевести многие строки Шелли, многие строки он перевел неправильно, переводы испорчены небрежностью и преднамеренными отклонениями от оригинала.Радикальное преобразование Бальмонтом Шелли в соответствии с его собственной эстетикой также было отмечено современными критиками. Влиятельный теоретик искусства перевода стихов Э.Г. Эткинд заметил в своем исследовании «Поэзия и перевод » 1963 года, что Бальмонт «разбавляет концентрированные образы Шелли, объясняет все, что кажется ему не совсем ясным, снабжает Шелли эпитетами там, где что-то кажется ему недостаточно красивым». Его вывод по поводу одного перевода состоит в том, что «литературная личность Бальмонта проявляется здесь очень основательно — настолько полно, что не остается даже бледной тени Шелли и его собственной поэзии.»Полностью трансформируются синтаксис, структура изображений, ритм, словарный запас и развитие сравнений. «Такое вмешательство со стороны переводчика могло бы успешно превратить его работу в самостоятельное написание его собственных стихов, но это не имеет никакого отношения к искусству перевода стихов». Что касается переводов Бальмонта Уитмена, то Чуковский считал, что это еще более вопиющие примеры поэта, превращающего своего предмета в своего близнеца. «В конце концов, Уитмен провел всю свою жизнь, борясь с тем, что мы называем бальмонтизмом, с его цветистой риторикой, его напыщенной« музыкой слов », его внешней красотой, которая на самом деле хуже чудовищно уродливой.»Уитмен был провозглашенным врагом качеств, лежащих в основе бальмонтизма,« и именно этого непримиримого врага Бальмонт пытался превратить в своего собрата-поэта ».

Издание Бальмонта « Shoots of Grass » 1903 года было ознаменовано предварительной публикацией избранных стихов, а в 1904 году последовало длинное эссе о Уитмане в престижном журнале Symbolist « Scales » под названием «Певец себя и жизни. Уолт Уитмен ». По мнению Бальмонта, почти все поэты — певцы печали, только Уитмен и Шелли — поэты радости.Уитмен был одновременно поэтом радости и певцом самого себя, «хаотично юной, необузданной и недисциплинированной душой … которая заставляет нас чувствовать необъятные просторы». Следуя моде русской критики, Бальмонт затем приступил к поиску духовной сущности поэтической личности Уитмена, перечислив и обсудив характеристик личности поэта. По сути, поэзия Уитмена, как он считал, была отражением «поэта себя, бесконечности жизни, гармоничной связи всех отдельных частей личности с Мировым Целым.»Уитмен пел о себе, которое берет все из прошлого, но только для того, чтобы сделать свое время необычайно новым. Уитмен был певцом сильного, жадно ищущего «я» и наполненного чувством свободы. Уитмен был новым и современным поэтом, потому что он принадлежал к новой молодой нации, стремящейся в хаосе к созданию новых форм жизни. Поскольку Уитмен чувствовал себя новым, он отбросил старое; поскольку он был поэтом, он отказался от старых форм поэзии.

Уитмен верил, что человек божественен, и поэтому он был «певцом как человеческой души, так и человеческого тела.»Уитмен был« поэтом с телом гладиатора и гармоничным лицом прекрасного животного ». Сказать только, что Уитмен был демократом и певцом демократии, значит дать неверное представление о человеке. «Уитмен воспринимал демократию не как политическое явление, а скорее как форму религиозного энтузиазма, свободный союз мыслящих людей, в котором каждый излучает гармоничный магнетизм, потому что он энергичен, здоров и свободен». Религия Уитмена — это «космический энтузиазм, неиссякаемый земной восторг.. . что создает все новые связи между планетами ».

Уитмен был известен россиянам задолго до появления работ Бальмонта, но только в начале двадцатого века его поэзия стала известна непосредственно в переводах и критике. Для Чуковского было прискорбно, что Уитмен стал известен в остро символистской интерпретации, и он был в равной степени потрясен дезинформацией, которую критики предлагают россиянам. В 1906 году он опубликовал обзор российской критики Уитмена в том же журнале Scales под заголовком «Russian Whitmaniana» , в котором он заявил, что Уитмен был на пути в Россию, но его все еще неправильно понимали и видели только на задворках. .«Пришло время Уитмену стать русским поэтом». На основе широкого прочтения английских источников о Уитмене Чуковский затем приступил к исправлению наиболее явно ошибочной информации на сегодняшний день. По большей части ошибки, которые он пытался исправить, носят биографический характер. Даты обычно указываются неправильно — Leaves of Grass впервые появились в 1855 году, а не в 1865 году. Уитмен умер не одиноким — его окружали такие преданные люди, как Джон Берроуз, Конвей, доктор Бак и Гораций Траубель.Уильям О’Коннор не писал книгу под названием « The Good Grey Bucke »; это был The Good Grey Poet . Обращаясь к эссе Бальмонта, Чуковский не возражал так сильно ни против фактических ошибок, ни даже против символистского изображения Бальмонта Уитмена. Вместо этого он перешел от вопросов биографии к нападкам на переводы избранных стихов, которые Бальмонт использовал для иллюстрации своего эссе. «Грубо говоря, — начал Чуковский, — г. Бальмонт нисколько не разбирается в языке, с которого переводит.В трех строчках перевода он допустил пять грубых ошибок — и благодаря этим ошибкам он создал картину Уитмена, далекую от оригинала ». Ссылаясь на строки из стихотворения «Я пою» — «Ни одна физиогномика, ни один только мозг не достойны музы; // Я говорю, что полная форма гораздо достойнее», — Чуковский указал, что там, где Уитмен использовал слово «форма» в значении «тело» Бальмонт перевел его русским словом forma , что означает «фигура» или «форма», но не «тело».»« Достойный »не означает« достоинство »в этих строках; это означает «дорогой». В своем переводе этих строк Бальмонт перепутал грамматическое согласование, принял объект за субъект, пропущенный падеж, время и личность, в результате чего: «Не только лицо и мозг / Достойны, — сказала мне моя Муза. что более достойно / Является ли Фигура в завершение. » В переводе строк из «Начиная с Пауманок» — «Я говорю, что ни один человек никогда еще не был достаточно набожным, / Никто еще не обожал и не поклонялся достаточно наполовину» — Бальмонт интерпретировал «набожный» как «благоговейный» вместо «Благочестивый» и «поклоняться» как «обожествлять» вместо «молиться» или его синонима «поклоняться».В результате Уитмен, кажется, призывает к собственному обожествлению. В его переводе «Beat! Бить! Барабаны!» Бальмонт перевел одну строчку — «Сквозь окна — сквозь двери — прорвало беспощадной силой» — без внутренней рифмы, превратив поэзию в прозу. Более того, где «сила» здесь означает «войска, орда, военная масса», Бальмонт неверно истолковал это как «мощь, мощь». В этих и многих других недопониманиях английского языка Бальмонт приписывал Уитмену значения, в которых поэт не был ни в малейшей степени виноват.

Обвинения Чуковского были опровергнуты не Бальмонтом, а Еленой Цветковской в ​​письме редактору журнала « Scales » за подписью Елены Ц. Хорошо известная как самостоятельный переводчик, Цветковская, как полагают, сотрудничала с Бальмонтом в его переводах Уитмена и других поэтов, и у нее были дополнительные обязательства перед ним, поскольку они жили вместе с 1904 года. 3 Тон ее опровержение не оставляет сомнений в том, что ее защита была мотивирована личными чувствами.Полностью осознавая, что Чуковский стремился стать авторитетом в России по Уитмену, Цветковская озаглавила свою защиту «О Уитмене, Бальмонте, суровой критике и совести». Записка в доказательство »и начал с обвинения Чуковского в попытке вытеснить Бальмонта, как сорняк вытесняет цветущее растение. На обвинение Чуковского в том, что Бальмонт не понимает английского языка, она ответила, что Бальмонт уже «подарил современных переводов» Марлоу, Рое, Шелли, Теннисона и Блейка.Бальмонт — точный переводчик Уитмена, точнейшего математика этого слова », а критика Чуковского доказывает, что он сам« не знает английского языка ».

«Если госпожа Ц. У него есть брат, или муж, или отец, — ответил Чуковский, который любил полемику и был гением в высказывании личных насмешек, в то же время, казалось, критически рассерженным, — я бы хотел отвести его в другую комнату, и вот что Я бы ему сказал ». Затем он продолжил в статье под названием «Об использовании бромида», чтобы снова исправить то, что он считал болезненным пониманием Уитмена в России.

Чуковский настаивал на том, что в отношении поэта Бальмонта «преклоняюсь перед ним», затем добавлял: «… несмотря на то, что в нем много слабого и отвратительного, он для меня творец нового мира, нового неба и новая земля ». Но как переводчик Бальмонт, по мнению Чуковского, «возмутил всех, кого переводил — Рое, Шелли, Уайльда. Все они балмонты. Вся система переводческой лексики Бальмонта такая же ». Каждый из его подданных — Теннисон, Рое или Блейк — использует слова a la Balmont: kraski-laski-plaski-skazki .

Что касается Чуковского, Цветковская ошибалась, защищая Бальмонта. Судя по ее статье, можно было подумать, что весь мир сговорился против бедного Бальмонта — что журнал « Scales » существовал исключительно для того, чтобы уничтожить Бальмонта. «Похоже, она думает, что из-за того, что я упомянул маленькую пьесу Бальмонта среди других произведений об Уитмане, у меня было тайное намерение« оттолкнуть и полностью покончить с (Бальмонтом) ». И в финальной насмешке Чуковский умолял Бальмонта простить своего неумелого защитника: хотя ее защита смущала, ее намерения были хорошими.

Когда Чуковский опубликовал свои собственные переводы стихов Уитмена в 1907 году, он включил материалы, развитые в полемике с Цветковской, и уточнил их в издании 1914 года, чтобы учесть исправленное издание 1911 года Всходы травы . Вопрос о Бальмонте как переводчике оставался особенностью исследования-перевода Чуковского, а статья под названием «Уитмен и Бальмонт» заняла место в четвертом издании «Поэзии зарождающейся демократии » 1919 года.Похоже, этот вопрос не стал снова вызывать споры до появления новой версии поэзии Уитмена Бальмонта под названием «Революционная поэзия Европы и Америки ». Walt Whitman в 1922 году. Новая версия Бальмонта была модной для начала 1920-х годов — в значительной степени соответствуя новому советскому взгляду на Уитмена как революционера, пропагандируемому Максимом Горьким и А.В. Луначарского. Однако новая версия не обязательно радикально отличалась от предыдущей точки зрения Бальмонта и не противоречила его символистской интерпретации; поскольку он уже защищал Уитмена как революционера еще в 1908 году в эссе под названием «Поэзия борьбы», а в 1910 году он опубликовал другое эссе под названием «О врагах и вражде», в котором охарактеризовал Уитмена как поэта войны и войны. мир.Тем не менее, несмотря на твердую приверженность революции 1905 года и первой революции 1917 года, Бальмонт так и не смог преодолеть свою репутацию отстраненного символиста. Он уже покинул Советский Союз в 1920 году и вскоре стал антисоветским эмигрантом. К тому времени, когда в 1922 году появилась его новая версия Уитмена, советские критики были настроены к нему враждебно, несмотря на название его переводов. Рецензируя издание в пролетарском журнале «Пресса и революция », критик И. А. Аксенов заявил, что Бальмонт дискредитировал «революционное значение» поэзии Уитмена, приписав ему недостойные строки.По словам Аксёнова, если русские поверят Бальмонту, Уитмен написал всевозможные неприятные стихи, восхваляющие человеческое тело. «Почему, — спросил он, — в нашей прессе публиковались такие грязные стихи?» По мнению Аксенова, перевод тоже был плохим. Это было «непонятно и нечленораздельно», «наполнено грамматическими лексическими ссылками», «архаичным», «только болтовней и бессодержательной болтовней». Чуковский отреагировал на версию 1922 года иначе. Для него Уитмен был не революционером, а американским демократом девятнадцатого века.Это была его интерпретация Уитмена в начале двадцатого века, и она оставалась его интерпретацией Уитмена до конца его жизни. В крупном эссе 1923 года версии Уолта Уитмена и его «Листья травы» под названием «Уолт Уитмен. Человек и поэт »он выдвинул свои характеристик « Поэзии демократии »Уитмена. Поэзия Уитмена — это поэзия радости, и Уитмен действительно поет самость, но слово «идентичность» чуждо его поэзии; во всей его поэзии нет ни одной индивидуальной личности.Поэзия Уитмена — это, скорее, «поэзия масс в их миллионах, просторах, необъятности, огромном количестве». Он был поэтом американской демократии, чьи меры никогда не были индивидуальными, но всегда определялись необъятностью космоса и демоса. Поэзия Уитмена — это также «поэзия науки», «поэзия товарищеской любви» и «поэзия интернационала, всемирного братства народов». Практически во всех отношениях оценка Уитмена Чуковским противоречила оценке Бальмонта. Уитмен не был ни символистом, ни революционером, ни социалистом.

Чуковский также включил в свое исследование 1923 года эссе под названием «Уитмен в русской литературе», в котором он продолжил свою кампанию против ложной информации о Уитмене в России. В эссе включены материалы, опубликованные в полемике с Цветковской, и Чуковский повторил многие из своих предыдущих критических замечаний, но добавил серьезное обвинение в плагиате. Он разоблачил интерпретацию Бальмонта как переработку англоязычной критики и учености: Уитмен — певец своих новых энергичных людей, Уитмен — поэт, отбрасывающий старые формы, Уитмен — поэт тела и души, поэт бесконечности, поэт гармоничные связи между собой и универсальным целым — это банальные оценки Уитмена Берроуза, О’Коннора, Бака, Траубеля, Хоу и других.А если серьезно, то две наиболее оригинальные характеристики Бальмонта были взяты из книги Джона Аддингтона Симондса Walt Whitman: A Study . Представление о Уитмене как о «поэте с телом гладиатора» было взято непосредственно из описания Саймондсом Уитмена как высокого человека «с телом гладиатора». Так же были фразы «религиозный энтузиазм» и «космический энтузиазм», использованные Бальмонтом для характеристики восприятия Уитменом демократии как «свободного союза мыслящих людей, которые сильны, здоровы и свободны.В доказательство этого утверждения Чуковский представил отрывки из эссе Бальмонта 1904 года вместе с оригинальными английскими оценками Саймондса, показав, что формулы идентичны.

Обращаясь к переводам Бальмонта Уитмена, критика Чуковского 1923 года почти идентична критике, включенной позже в его Искусство перевода и Высокое искусство , окончательная версия 1964 года, перевод Бальмонта архаичен: старославянское слово Стиаг используется для «баннера», старая форма mleko используется для «молока» вместо современной moloko .Многие другие слова также настолько архаичны, что их нельзя найти в большинстве словарей. Перевод по-своему «щедрый»: в нем есть такие откровенные бальмонтизма, как «музыка целующихся слов». Бальмонт вводит дешевые рифмы: «С ветрами мы закружимся, / С огромным ветром мы закружимся». Бальмонт путает английские слова: «winds» вместо «wings». Бальмонт беспечен: он переводит «сирень» как «лилии», тем самым изобретая лилии, которые растут на кустах. Там, где поэзия Уитмена географически и математически точна, Бальмонт вводит расплывчатые ссылки.Однако более важным, чем конкретная критика, является то, что возражения Чуковского здесь и на протяжении всей его кампании демонстрируют его неослабевающее презрение к поэтам-переводчикам, которые, подобно Бальмонту и, фактически, как и многие поэты, которые переводят других поэтов, навязывают свою собственную эстетику и, следовательно, свою собственную эстетику. собственные поэтические личности по своей тематике. Он не верил, что «только поэт может понять поэта». Но для того, чтобы понять возражения Чуковского поэтам, переводящим стихи, необходимо прежде всего понять, что он не был догматическим критиком переводческого искусства, и его возражения против поэтов-переводчиков не основаны на предпочтении буквальной верности.Напротив, одна из глав книги A High Art озаглавлена ​​«Неточная точность», чтобы продемонстрировать одно из важнейших учений Чуковского, а именно, что буквализму в искусстве перевода не больше места, чем высокомерному эстетическому переводу.

Для Чуковского поэт, который может преодолеть свои эстетические предпочтения и свободно входить — по собственной воле и из уважения к достоинству другого поэта — в мир другого поэта, возможно, является лучшим переводчиком. Даже здесь он не был настолько догматичен, чтобы не оценить прекрасные переводы стихов, даже если они значительно отличаются от оригинала.

По мнению Чуковского, «художественный перевод — это всегда творческий акт…. Именно потому, что перевод — это искусство, четких правил не существует…. Все зависит от индивидуальных обстоятельств. В конечном итоге судьбу перевода решает талант переводчика , его интеллектуальная среда , его вкус , его такт «. Что главное у Чуковского. Таким образом, кампания против Бальмонта как переводчика Уитмена состоит в том, что его возражения против конкретных ошибок направлены не на небрежность Бальмонта в конкретных случаях, а на его неспособность воздать должное поэту, не похожему на него самого.Ошибки Бальмонта — всего лишь симптомы более серьезной болезни: не просто его неспособность передать идеи, образы, словарный запас и синтаксис Уитмена, но и его неспособность передать литературную манеру Уитмена, его стиль, его личность, «поэтическую уникальность оригинала». Стиль поэта — это его творческая личность, каждая его работа — это автопортрет, и когда переводчику не удается отразить личность его объекта, его стиль, он превращает его в чудовище. В подтверждение этого утверждения Чуковский цитирует самого Уитмена об интимных связях между собой и своим стилем — писатель никогда не может спрятаться в своих произведениях.«Поэтому рецензентам бесполезно критиковать перевод, просто отмечая опечатки в словарном запасе. Гораздо важнее уловить пагубные отклонения от оригинала, которые органически связаны с личностью переводчика и которые, отражая личность переводчика in toto , отталкивают оригинального автора в сторону ».

E.G. Эткинд отмечал, что, когда Бальмонт взялся переводить Уитмена, он не хотел «раздражать русских читателей длинными строками аморфной, ломанной прозы.Ни один русский читатель начала двадцатого века не принял бы поэзию Уитмена как поэзию, и поэтому Бальмонт видел свою задачу в «наведении порядка в доме Уитмена — упорядочить его ритмы, подрезать его образы, изменить его пошлости, снизить его уровень». кричит на нормальную речь, чтобы сократить и смягчить свою гиперболу ». С другой стороны, когда Чуковский брался переводить Уитмена, он читал стихи Уитмена как ученый, как критик и поэт. «При переводе Уитмена Чуковский стремился воспроизвести его прозаические качества и его космизм, его пошлость и хаос, его грандиозное преувеличение и его аллегорическое обобщение.«Уитмен» Чуковского поначалу мог показаться странным российским читателям, но теперь он полностью признан классиком мировой литературы.

Корней Чуковский был агрессивным, даже беспощадным критиком и полемистом. Чуковский руководствовался в первую очередь эстетическими соображениями, и вопрос о точно переведенном русском языке Уитмена был для него очень важен. Издание My Whitman 1966 года начинается с беззастенчивого признания, что «Уолт Уитмен был кумиром моей юности», и он сообщает, что после первых чтений стихов Уитмена «я был потрясен новизной его восприятия жизни и начал видеть все вокруг меня новыми глазами.… »Все в поэзии Уитмена немедленно превратилось в евангелие Чуковского -« его призывы к экстатической дружбе, и его сияющие гимны равенству, труду и демократии, и его радостное опьянение своим окружением, и его смелые слова, восхваляющие освобождение плоти. . … »Поэтому соперничество Чуковского с Бальмонтом оставалось для него критически важным даже после того, как о Бальмонте забыли. Вот почему трактовка Бальмонтом Уитмена оставалась жизненно важным вопросом для русской литературы еще долгое время после того, как сами переводы ушли в историю литературы.Если собственными переводами Чуковского мы обязаны удивительно верному русскому Уитмену, то именно благодаря его настойчивой кампании против бальмонтизма ложное понимание Уитмена было положено в России.

Лорен Г. Лейтон

ЧИКАГО

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Об исследовании Корнея Чуковского как переводчика Уитмена см. Ларри Грегг, «Уитмен Корнея Чуковского», Walt Whiman Review, XX, № 2 (июнь 1974 г.), стр. 50-60. Для изучения Чуковского как переводчика, критика и теоретика переводческого искусства, редактора, детского поэта и либерального интеллектуала см. Lauren G.Лейтон, «Посвящение Корнею Чуковскому», Русское обозрение, XXI, № 1 (январь 1972 г.), 38–48.

2 Для изучения Уитмена и русской литературы см. Гей Уилсон Аллен, «Уолт Уитмен и мировая литература», The New Walt Whitman Handbook (Нью-Йорк, 1975), стр. 308-13 («Уитмен в России»).

3. Цветковская оставалась с Бальмонтом во время его многочисленных путешествий и изгнаний, уехав с ним из Советского Союза в 1920 году, чтобы поселиться в Париже. Цветковская и их дочь Мирра долгие годы жили отдельно от Бальмонта со второй женой Екатериной Андреевой и дочерью.

Как отчет Бельмонта разъяснил информированное согласие

Сандра Мэддок, президент и генеральный директор IMARC Research

Представьте, что вы участвуете в клиническом исследовании без полного понимания масштабов или рисков.

Отчет Бельмона знаменует собой важную веху в истории клинических исследований. Он установил руководящие принципы для основных этических принципов, а также информированного согласия, оценки рисков и преимуществ и выбора субъектов.

В этом посте мы обсудим ключевые принципы отчета и, в частности, то, как он прояснил наше понимание информированного согласия.

Что такое отчет Бельмона?

Отчет Бельмонта был написан в ответ на печально известное исследование сифилиса в Таскиги, в котором афроамериканцам с сифилисом лгали и отказывали в лечении на протяжении более 40 лет. Многие люди умерли в результате, заразили других этой болезнью и передали врожденный сифилис своим детям.

После исследования Таскиги Конгресс принял Закон о национальных исследованиях, создав Национальную комиссию по защите людей в рамках биомедицинских и поведенческих исследований. Комиссия собиралась регулярно в течение почти четырех лет, кульминацией которых стала четырехдневная дискуссия в Бельмонтском конференц-центре Смитсоновского института в феврале 1976 года.

В итоговом отчете Бельмонта резюмированы три этических принципа, которые, по заключению комиссии, должны руководствоваться исследованиями на людях:

  • Уважение к людям: Все люди должны рассматриваться как автономные агенты, а лица с ограниченной автономией имеют право на защиту
  • Польза: Исследователи должны максимизировать возможные преимущества и минимизировать возможный вред
  • Правосудие — Со всеми людьми следует обращаться одинаково, и выбор объектов исследования должен быть тщательно изучен, чтобы никто не отбирался систематически на основе расы, этнической принадлежности, класса или других факторов

Отчет Бельмонта остается сегодня основной этической основой для исследователей.

Как в отчете Бельмонта дано определение информированного согласия

Отчет Belmont рассматривает информированное согласие как необходимую часть проявления уважения ко всем людям. В нем говорится, что всем субъектам в той степени, в которой они способны, должна быть предоставлена ​​возможность выбирать, что должно или не должно с ними случиться.

Согласно отчету, информированное согласие требует трех элементов: информации, понимания и добровольности.

Информация

Субъектам исследования «должна быть предоставлена ​​достаточная информация о процедуре исследования, их целях, рисках, ожидаемых преимуществах и альтернативных процедурах (в случае лечения).«Им должна быть предоставлена ​​возможность задавать вопросы и право отказаться от участия в исследовании в любое время.

В случаях, когда информирование субъектов о каком-либо значимом аспекте исследования может повлиять на достоверность исследования, в отчете Бельмонта говорится, что утаивание информации оправдано только в том случае, если применяются следующие три критерия:

  1. Неполное раскрытие информации действительно необходимо для достижения целей исследования
  2. Нет нераскрытых рисков для субъектов, превышающих минимальный
  3. Имеется адекватный план опроса субъектов, когда это необходимо, и распространения им результатов исследований

Исследователи никогда не должны скрывать информацию о рисках с целью побудить субъекта к сотрудничеству.

Понимание

В отчете Бельмонта говорится, что «способ и контекст, в котором передается информация, так же важны, как и сама информация». Например, если субъекту будет предоставлено слишком мало времени для обдумывания информации, это может повлиять на его способность сделать осознанный выбор.

Это означает, что исследователи должны учитывать зрелость, способность понимания, язык и грамотность субъекта при представлении информации для получения информированного согласия.В некоторых случаях, говорится в отчете, может быть целесообразно провести устные или письменные тесты на понимание.

Связанные темы: что означает «понятный язык» в информированном согласии?

Когда понимание объекта сильно ограничено из-за возраста, инвалидности или других факторов, исследователи должны получить разрешение других сторон, чтобы защитить их от вреда.

Добровольность

Информированное согласие означает отсутствие принуждения или неправомерного влияния.Другими словами, исследователи не могут угрожать причинением вреда или предлагать «чрезмерное, необоснованное, несоответствующее или ненадлежащее вознаграждение», чтобы добиться соблюдения.

Это означает, что исследователям необходимо проявлять особую осторожность при проведении клинических испытаний с участием уязвимых людей, находящихся под чьим-то руководством, например, заключенных или больных.

Другие соображения, связанные с информированным согласием

На первый взгляд, осознанное согласие кажется простой концепцией.Однако развитие клинических исследований и внедрение новых технологий продолжают поднимать новые вопросы относительно их применения.

Например:

  • Какие дополнительные соображения необходимо учитывать при получении информированного согласия в электронном виде?
  • Как исследователи могут не переоценить потенциальные преимущества медицинского устройства?
  • Как исследователи могут избежать ненадлежащего влияния при привлечении сотрудников к участию в клинических испытаниях?

FDA выпустило свое последнее руководство по информированному согласию в 1998 году и подготовило обновление к этому документу, которое еще не доработано.Хотя маловероятно, что мы когда-либо увидим «последнее слово» об информированном согласии, отчет Бельмонта служит важным и вневременным напоминанием об основах информированного согласия.

Хотите узнать больше об истоках информированного согласия, надлежащей клинической практике и других руководящих принципах исследований? Изучите историю клинических исследований на этой интерактивной временной шкале.

Мнения, выраженные в этом сообщении в блоге, принадлежат только автору и не обязательно отражают точку зрения MassDevice.com или его сотрудников.

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *