Генерал крымов: Крымов Александр Михайлович

Содержание

Самоубийство генерала Крымова. Потерянная Россия

Самоубийство генерала Крымова

31 августа около полудня в мой кабинет, где четыре дня тому назад я слушал ультиматум генерала Корнилова, входили генерал Крымов, его начальник штаба генерал Дидерихс и полковник Самарин. В кабинете, кроме меня, был помощник военного министра генерал Якубович и главный военно — морской прокурор Шабловский[105].

Началось объяснение.

— Генерал, в каком качестве вы оказались в Луге? — задал я генералу Крымову первый вопрос, так как для меня, военного министра, генерал Крымов был командующим 11–й армией на Юго- Западном фронте.

— В качестве командира Петербургской «особой армии».

— Какой?!

— Предназначенной действовать в районе Петербурга.

Ничего подобного Временному правительству не было известно, и официально никакой «петербургской особой армии» в природе не существовало. Я обернулся к моему помощнику, генералу Якубовичу:

— Вам, генерал, известно что?нибудь по этому поводу?

— Ничего.

Вообще в министерстве никаких сведений об этой армии нет.

Наступило напряженное молчание. Все стояли. Генерал Крымов — через стол против меня. Налево от меня невдалеке, опираясь на стенной библиотечный шкаф, стоял главный военно — морской прокурор. Направо, к середине кабинета, высилась фигура тучного генерала Якубовича; глубже, в стороне, направо от него, насторожившись стояла невысокая, сухопарая фигура генерала Дидерихса, рядом с Самариным.

Не знаю, сколько продолжалось это молчание: секунды или минуты. Казалось оно очень долгим. Заговорил сам генерал Крымов. Он стал объяснять официальную цель нахождения войск 3–го корпуса в Луге. Выходило все очень по отношению к Временному правительству благонадежно: шли войска по требованию военного министра; шли в распоряжение Временного правительства и затем неожиданно были остановлены.

Мы все слушали. Я смотрел в упор на генерала. Вдруг он замолк. Опять воцарилась тишина.

— Впрочем, — внезапно меняя тон и как?то решительно обратился ко мне генерал Крымов, — вот мой приказ.

И он протянул мне вчетверо сложенный лист бумаги. Я стал читать. Это был приказ генерала Крымова за № 128 от 28 августа.

Передавая этот документ мне, генерал Крымов открыто и честно, бросив всякую игру в прятки, признал себя участником заговора.

Я тут же передал этот документ в руки главному военно — морскому прокурору, которому было поручено вести следствие по делу о восстании генерала Корнилова. О несуществующем восстании большевиков в Петербурге генерал Крымов объявил в своем приказе согласно указанию, полученному им от генерала Корнилова.

Об этом он нам ни слова не сказал. Всю вину он взял на себя. Вообще, перед нами стоял человек, неспособный ни на какие увертки, недомолвки, двусмысленности и ложь. В последнюю зиму монархии генерал Крымов вместе с Гучковым и Терещенко готовил дворцовый переворот. Теперь он пошел на переворот военный, убежденный, что другого выхода для России нет.

Он настолько верил в правду своего дела, что тут же стал убеждать меня стать диктатором: «Я буду тогда с вами. Буду защищать вас тут же на площади Зимнего дворца».

Вся фигура генерала дышала искренностью. Арестовать его и тем выразить сомнения в том, что он не уклонится от грозящей ему тяжкой ответственности, было невозможно, немыслимо.

Из моего кабинета генерал Крымов ушел свободным. На другой день в одном из помещений моего Военного кабинета генерал Крымов застрелился… Это была первая кровь. Она не была последней.

6. Генерал Крымов. Белогвардейщина

6. Генерал Крымов

Кавалергарда век недолог…

Б. Окуджава

Командующим новой, Петроградской армией стал Александр Михайлович Крымов, весьма яркая личность и, наверное, один из последних представителей лихой гусарской романтики Дениса Давыдова и декабристов. Блестящий кавалерист, талантливый командир и отчаянный рубака. «Третья шашка» России. (Первой считали графа Келлера, второй — ген. Каледина). Крымов, кстати, был одним из тех, кто ради спасения России готовил заговор против Николая II.

В число заговорщиков входили депутаты Думы, офицерство, даже члены императорской фамилии. Предполагалось последнее обращение к царю одного из великих князей. Если не поможет — вооруженной силой остановить императорский поезд по пути из Ставки и заставить отречься, вплоть до физического устранения при несогласии. И поставить на трон наследника Алексея при регентстве Михаила Александровича. Переворот планировался на начало марта. Судьба решила иначе…

14.03.17 Гучков вызвал Крымова, командовавшего Уссурийской казачьей дивизией, в столицу, предлагая ему ряд высоких должностей. Но, осмотревшись, генерал отказался. Сказал, что у правительства, которым вертят Совдепы и разнузданная солдатня, ничего не выйдет. И предложил, в свою очередь, за два дня очистить Петроград от всякого сброда одной своей дивизией. Временное правительство в ужасе отклонило такую помощь, и Крымов вернулся на фронт. После того как «шашка номер один», монархист Келлер, отказался присягать революции, Крымов принял у него 3-й конный корпус, считавшийся одним из лучших кавалерийских соединений.

Скептически настроенный, при усиливающемся развале он сначала рассчитывал только на собственные силы. Предполагая в скором будущем падение фронта и захват власти большевиками, он планировал опереться на преданный ему корпус. Крымов, готовя будущую базу, связался с Киевом — полками гвардейской кавалерии, училищами. И собирался в случае катастрофы форсированным маршем двинуться к Киеву, занять его и бросить оттуда клич на всю Россию, собирая офицерство и уцелевшие патриотические силы. Но когда главковерхом стал Корнилов, Крымов связал все надежды с ним и отдал ему себя без остатка. 12.08 по согласованию с Временным правительством его корпус был двинут к Петрограду, а Крымов был вызван в Ставку и назначен командовать всей формируемой армией. Командиром его корпуса стал генерал П. Н. Краснов.

24.08 в Ставку приехал Савинков, и казалось, уточнил все детали, согласованные с Керенским. 26.08 Крымов выехал к войскам, имея задачу в случае выступления большевиков немедленно двинуться на Петроград, разоружить гарнизон и население. Если большевиков поддержат Советы — разогнать и Советы, после чего вывести на материк и разоружить гарнизон Кронштадта. Уезжал он с тяжелым сердцем и дурными предчувствиями. Он не верил, что все пройдет гладко, и не ошибся. В последнюю минуту министр-председатель предал. Порвать с «социализмом» он так и не решился и внезапно шатнулся влево, к товарищам по партии.

Предшествовала этому провокация. Бывший член правительства В. Львов, человек честный, но легкомысленный, большой путаник, воспылал желанием уладить трения между Керенским и Корниловым. Побеседовал с министром-председателем и от его имени помчался в Ставку. Корнилов принял его, побеседовал о государственных реформах, о необходимости диктатуры (причем обсуждалась коллективная диктатура в форме Совета народной обороны). Говорилось об участии Керенского в новом правительстве. В связи с опасностью событий в Петрограде Корнилов пригласил членов правительства в Ставку, ручаясь за их неприкосновенность (между прочим, как потом выяснилось, он даже комнату Керенскому приготовил рядом с собственной спальней).

26.08 Львов вернулся к Керенскому. А тот уже ждал его с детективным сценарием! Посадив за занавеску свидетеля, потребовал у Львова изложить все письменно… и арестовал как посланца изменника-генерала. Затем, опять при свидетелях, он от имени Львова связался по телеграфу с Корниловым. И попросил подтвердить сказанное при встрече (не называя, что именно). Корнилов подтвердил. И тогда Керенский завопил на всю столицу о раскрытии им, спасителем революции, «заговора генералов». Состоялось бурное заседание правительства, закончившееся ничем. Керенский хлопал дверью и кричал, что, раз министры его не поддерживают, он уходит к Советам. А 27.08, уже наплевав на правительство, он самочинно присвоил себе «диктаторские полномочия» и единолично отстранил Корнилова, приказав вступить в должность ген. Лукомскому. Тот отказался. Предложил ген. Клембовскому — и он отказался. А Корнилов, заявив, что «правительство снова попало под влияние безответственных организаций», не подчинился приказу. Впрочем, юридически министр-председатель даже не имел права единолично снимать Верховного Главнокомандующего.

28.08 Керенский потребовал отмены движения войск к Петрограду. Корнилов отказался, выступил с резким воззванием к народу, а приказ Крымову дополнил требованием при необходимости оказать давление на правительство. Петроград был в панике. Керенский объявил Верховным Главнокомандующим самого себя и собирался то обороняться, то бежать. Советы тоже серьезно думали о бегстве. Савинков, назначенный генерал-губернатором, пытался сформировать оборону из ни на что не годного гарнизона, не желающего сражаться. Корнилов и его сподвижники были объявлены мятежниками и изменниками… А большевики, своевременно отменив путч, под шумок получали у правительства оружие, вооружая Красную гвардию (которая в окопы так и не выступила).

И… ничего не произошло. Демарш Керенского оказался слишком неожиданным. Эшелоны с войсками растянулись на огромном пространстве от Пскова до Нарвы и Петрограда. Железнодорожники и станционные комитеты, узнав о «мятеже», загоняли их в тупики, отцепляли паровозы, разбирали пути.

Движение прекратилось. Сотни к полки были оторваны друг от друга, лишены управления. К тому же казаки и горцы были сбиты с толку. Ведь они-то ехали защищать Временное правительство, а сейчас то же правительство клеймит их изменниками! И тотчас остановившиеся эшелоны были атакованы агитаторами и делегациями всех мастей…

Только бригада князя Гагарина, Черкесский и Ингушский полки, на подступах к столице вступила в перестрелку с «советскими» войсками. Причем петроградские запасные батальоны грудью стоять не собирались. При движении горцев разбегались без боя. Но идти дальше всего двумя слабыми полками Гагарин не решился: только столичный гарнизон превышал 200 тыс. чел.

Войска, застрявшие в эшелонах, пошли бы за любимыми командирами — но и их не оказалось. Крымов ждал их в Луге. Краснов отбыл в корпус лишь 28.08 и в Пскове был арестован. А Корнилов находился в Могилеве, располагая Корниловским и Текинским полками в 3 тысячи человек. Он еще имел шанс на успех — возглавить поход самому и увлечь войска.

Но это значило бы бросить Ставку на разгром Советам, уже формирующим карательные отряды. Погубить все управление фронтами. Сделать этого Корнилов не мог.

Генерал М. В. Алексеев скрепя сердце «принял на себя позор», согласившись на должность начальника штаба у Керенского. Только чтобы спасти Корнилова и его сподвижников. От самосуда. И от «военно-революционного» суда, на котором настаивал Керенский, чтобы побыстрее похоронить концы в воду. 1.09 Алексеев принял дела у Корнилова (а до этого Временное правительство предложило «изменнику» продолжать оперативное управление войсками! И войскам предписало выполнять его приказания!). Корнилов, Романовский, Лукомский и ряд офицеров были взяты под следствие и заключены в г. Быхове в здании монастыря. Алексеев тут же вышел в отставку.

28.08 был арестован и главнокомандующий Юго-Западным фронтом А. И. Деникин — за то, что выразил солидарность с Корниловым резкой телеграммой правительству. С ним арестовали генералов Маркова, Эрдели и других. Арестованные несколько дней подвергались глумлениям, чудом остались живы. Солдатня сутками висела на решетках их камер, поливая бранью. Вокруг тюрьмы бушевали распоясавшиеся толпы. Несколько раз возникала опасность самосуда. Генералы, арестованные в Ставке, избежали таких издевательств — охрану Корнилова никому не уступил верный Текинский полк.

А Крымов остался в Луге без войск. 31.08 Керенский обманом вызвал его в Петроград. Якобы чтобы потушить конфликт, закончить его миром и согласием… Какой разговор состоялся между ними — не знает никто. По свидетельствам очевидцев, из-за дверей кабинета доносился гневный голос Крымова, обличавший министра-председателя. Выйдя от Керенского, он выстрелил себе в сердце. Но не суждено было генералу погибнуть смертью самоубийцы. Его добили в Николаевском госпитале. Добили «революционеры» — фельдшера, санитары и прислуга, поливая бранью и срывая повязки. Впрочем, ходили упорные слухи и о том, что выстрел в Крымова произвел кто-то из порученцев министра-председателя — в ответ на пощечину Александру Федоровичу. Керенский разрешил вдове похоронить его только ночью в присутствии не более девяти человек, включая духовенство. «Крест деревянный иль чугунный…»

А 2.09, после смерти Крымова и ареста Корнилова, новый Верховный Главнокомандующий, военный министр, министр-председатель Керенский, спаситель революции, отдал приказ 3-му конному корпусу возобновить движение в район Петрограда.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на ЛитРес

Генерал Алексеев и дело Корнилова

Глава 9

 

К тому времени, когда Алексеев согласился стать начальником штаба при Верховном Главнокомандующем Керенском, радикально изменились положение и настроение войск, посланных Корниловым к Петрограду и остановившихся на подступах к городу. Войскам было сказано, что их посылают для того, чтобы обеспечить правительство военной поддержкой в случае ожидаемого большевицкого восстания. Но 28 августа они узнали, что их Верховный Главнокомандующий – мятежник и заговорщик и что войска собираются использовать для свержения того самого правительства, которое они должны были защищать. Смятение было полным. К тому же толпы агитаторов и пропагандистов убеждали солдат, что 29 августа в столице никакого восстания не предвидится. В конечном итоге, правительственный комиссар при Ставке Филоненко, который в этот день вернулся в Петроград, обратился с воззванием к войскам корпуса ген. Крымова, где обличал ген. Корнилова и утверждал, что они были обмануты своими офицерами. Действие всей этой пропаганды усугублялось публикацией всё более яростных воззваний и обвинений, исходящих как от Керенского, так и от Корнилова.

Вследствие этой кампании войска Крымова стали ненадёжными и неуправляемыми. Они послали своих представителей в Петроградский Совет, для того чтобы самим посмотреть, в каком состоянии дела, и наладить контакт с войсками петроградского гарнизона, которые были уже предупреждены Савинковым, Керенским и Советом о необходимости защищать столицу. Даже так называемая Дикая дивизия, которую Корнилов, не обращая внимания на настоятельную просьбу Савинкова, послал на Петроград с войсками Конного корпуса, грозила отбиться от рук. Большую её часть составляли кавказские мусульмане. В конце августа в Петрограде был созван съезд мусульманских народностей. Когда делегаты этого съезда узнали о возникшем конфликте между министром-председателем и Верховным Главнокомандующим, они решительно стали на сторону правительства. Выступление Корнилова было представлено как контрреволюционная попытка реставрации монархии, успех которой поставит под угрозу все перспективы развития национальной независимости, за которую боролись их деды и отцы. Поэтому они послали в Дикую дивизию своих представителей, чтобы уговорить войска остаться верными правительству (т.е. Керенскому).

Генерал Крымов был сбит с толку. Он выступил на Петроград, убеждённый в единодушии Корнилова и Керенского. Когда 30 августа к нему приехал его друг, полк. Самарин, он сразу же согласился посетить столицу под защитой охранного документа, дабы на месте посмотреть, как можно ещё спасти положение. Здесь 31 августа он встретился с ген. Алексеевым, который объяснил ему, по каким причинам он согласился служить в качестве начальника штаба под начальством Керенского. У него также состоялась драматичная встреча с Керенским, который позже опубликовал о ней несколько приукрашенный рассказ. Керенский сказал Крымову, что не арестует его, но просит оставаться в распоряжении Чрезвычайной следственной комиссии, которую он только что назначил. Когда Крымов ему показал последние приказы, полученные им от Корнилова, он иронически заметил: «Вы, генерал, очень умны, я давно слышал, что вы умный»[1]. При прощании Керенский отказался подать генералу руку. После разговора Крымов пошёл на квартиру к другу, написал короткую записку для Корнилова и застрелился.

Генерал Александр Михайлович Крымов

 

Генерал А.М. Крымов, очень храбрый офицер, – одна из наиболее загадочных фигур 1917 года. Он был высокий и плотный, хорошо образованный, но грубоватый, порывистый и склонный к депрессиям. Время, когда он руководил наступлением Конного корпуса на Петроград, совпало с кризисом в его личной жизни: расстроился его брак. После встречи с Керенским он, видимо, утратил и надежду на спасение России. Короткая записка, которую он написал перед смертью, была передана Корнилову, который её прочел, но никому не раскрыл её содержания. После смерти Крымова Терещенко счёл возможным рассказать об его участии в заговоре против Николая II. Другой участник заговора – Гучков – это участие отрицал. Терещенко не настаивал на своих утверждениях, но, вероятно, был всё-таки прав[2].

Первой задачей ген. Алексеева в его новой должности было объяснить своё поведение Корнилову и заручиться его поддержкой. Связавшись с Корниловым по прямому проводу, он разговаривал с ним доверительно и примирительно, совсем не как с бывшим своим подчинённым, обвиняемым в вооружённом мятеже. Он описал Корнилову ту административную неразбериху, которая воцарилась в частях русской армии на линии фронта, сказал, что Юго-Западный фронт совершенно лишился достойных начальников, что все офицеры его штаба в Бердичеве сидят под арестом. В Выборге недостаток офицеров привёл к мятежу, во время которого был убит генерал. Войска Крымова остановились в своём продвижении на Петроград и стоят широким фронтом от Ямбурга до Луги и Вырицы.

Описав таким образом ситуацию, ген. Алексеев продолжил:

 

В тяжкие минуты развала управления армиями нужны определённые и героические решения. Временное правительство принимает решение вручить верховное командование министру-председателю с тем, чтобы начальником штаба был назначен генерал Алексеев[3]. Подчиняясь сложившейся обстановке, повинуясь велениям любви к родине, после тяжкой внутренней борьбы, я готов подчиниться этому решению и взять на себя труд начальника штаба. Но такое решение моё требует, чтобы переход к новому управлению совершился преемственно и безболезненно. Преемственность нужна в мыслях по управлению войсками, чтобы не ломать уже сделанного, вести дело обороны по началам, вами принятым. Безболезненность нужна для того, чтобы в корень расшатанный организм армии не испытал ещё лишнего толчка, последствия которого могут быть роковыми[4].

 

Алексеев уверял, что будет настаивать на проведении тех мер, которым положил начало сам Корнилов. Он предпочёл бы приехать в Могилёв «в качестве не занимающего официального положения в армии», но ему пришлось уступить желанию правительства быстро «положить предел неопределённому положению» на фронте и в тылу[5].

В ответ Корнилов прочёл Алексееву телеграмму, посланную ген. Лукомским министру-председателю, в которой описывалось хаотическое состояние управления армией, и попросил его приехать в Ставку. В телеграмме Лукомского также содержалась просьба об освобождении главнокомандующего Юго-Западным фронтом ген. Деникина и членов его штаба и о прекращении рассылки приказов и телеграмм, порочащих Корнилова.

Алексеев обещал сейчас же предъявить правительству телеграмму Лукомского. Корнилов убеждал его как можно скорее приехать в Могилёв и сообщил о своём согласии управлять армией до приезда нового начальника штаба, если правительство отменит «свои распоряжения, в силу которых прекратились намеченные [Корниловым] стратегические перевозки войск». Алексеев обещал передать также и это.

Правительство (т.е. Керенский) действительно согласилось на условия, выдвинутые Корниловым, за исключением вопроса дальнейшего продвижения войск на Петроград. Создалась нелепая ситуация: правительство приказывало войскам подчиняться мятежному генералу.

Алексеев выехал в Могилёв поздним утром 31 августа. Его злоключения только начинались. По пути он остановился в Витебске, чтобы навестить местный гарнизон, и воспользовался случаем, чтобы поговорить с Лукомским по прямому проводу. Разговор этот состоялся после полуночи, 1 сентября[6]:

 

Ген. Алексеев: Здравствуйте, Александр Сергеевич. Я говорю из Витебска в дополнение своих разговоров с главковерхом от 14 и 20 час. 30 сент. Циркулирующие сплетни и слухи окутывают нежелательным туманом положение дел, а главное – вызывают некоторые распоряжения Петрограда, отдаваемые после моего отъезда оттуда и могущие иметь нежелательные последствия. Поэтому прошу ответить мне: 1) считаете ли, что я следую в Могилёв с определённым служебным положением или же только для переговоров. 2) Предполагается ли, что с приёмом мною руководства армиями дальнейший ход событий будет определяться прибывающей в Могилёв, вероятно, 2 сент. или вечером 1 сент. следственной комиссией] под председательством гл. морского прокурора Шабловского? <…> Прошу ответить мне на эти два вопроса, ибо от этого будет зависеть моё собственное решение, так как я не могу допустить себе быть простым свидетелем этих событий, которые подготовляются распоряжениями и которых безусловно нужно избежать. Потому-то я решил вас вызвать из Витебска с тем, чтобы не было каких-либо недоразумений, а главное – получить данные для сношений моих с Петроградом. Алексеев.

Ген. Лукомский: Сегодня вечером ген. Корнилов говорил мне, что он смотрит на вас как на лицо, предназначенное на должность наштаверха и предполагал после разговоров с вами и показав вам ряд документов, которых вы, вероятно, не имеете, дать вам своё окончательное решение, считая, что, быть может, ознакомившись с делом, вы несколько измените тот взгляд, который, по-видимому, у вас сложился. Во всяком случае уверяю вас, что ген. Корнилов не предлагал устраивать из Могилёва форт Шаброль[7] и в нём отсиживаться. Я убеждён, что ради того, чтобы не прерывать оперативной деятельности и дабы в этом отношении не произошло каких-либо непоправимых несчастий, вам не будут чиниться никакие препятствия по оперативным распоряжениям. Вот всё, что я знаю. Если этот ответ вас не удовлетворяет, я могу разбудить ген. Корнилова и дать вам дополнительный ответ. Нужно ли? Лукомский.

 

Алексеев ответил, что Корнилова разбудить необходимо, так как сказанного Лукомским «недостаточно». После перерыва Лукомский вернулся к аппарату:

 

Ген. Лукомский: Передаю вам ответ ген. Корнилова: ген. Корнилов сообщает, что он просит вас приехать, как полномочного руководителя армиями. Но вместе с этим ген. Корнилов настаивает, чтобы вы приняли все меры к тому, чтобы никакого войска из других пунктов теперь в Могилёв не вводилось и к нему не подводилось, ибо, по настроению здешних войск, произойдет кровопролитие, которое ген. Корнилов считает необходимым избежать. Со своей стороны, он примет меры, дабы никаких волнений в Могилёве не было. Ген. Корнилов просит вас ответить, можете ли вы ручаться, что эта его просьба о том, чтобы войска к Могилёву не подводились, будет исполнена? Лукомский.

Ген. Алексеев: Сделаю всё. Если бы встретились затруднения, из Орши буду разговаривать по аппарату с министром-председателем и до той минуты, пока не добьюсь отмены сделанных распоряжений, не допущу движения эшелонов и не прибуду сам. Только добившись этой меры, буду продолжать путь до Могилёва. Алексеев.

 

После этого Лукомский позвал к аппарату полк. Пронина, члена Главного комитета Союза офицеров. Он попросил Алексеева сказать ему, «как быть главному комитету и какой позиции держаться» и прибавил:

 

Как вам известно, Союз офицеров до последней минуты шёл по тому пути, на который вы его благословили, и главный комитет всегда поддерживал те требования, которые предъявлялись ген. Корниловым для устроения армии. Пронин.

Ген. Алексеев: В деле устроения армии все меры будут энергично поддерживаться и проводиться. Если в этом я потерплю неудачу, то сложу полномочия. Данная же минута требует особливого спокойствия и поддержания полного порядка, насколько это зависит и от деятельности главного комитета. Рассчитываю скоро прибыть в Могилёв. Алексеев.

Полковник Пронин: Покорно благодарю. Смею добавить, что судьба главного комитета и всего Союза офицеров всецело находится в ваших руках. Полк. Новосильцев [председатель Союза офицеров] арестован и находится в Витебске. Пронин.

Ген. Алексеев: Поговорим в Могилёве. О полк. Новосильцеве я знаю. Алексеев.

 

Тут встаёт вопрос, на чём же, в действительности, основана вся эта суета по поводу движения правительственных войск на Могилёв? Эта история настолько невероятна, что вряд ли кто решился бы утверждать её истинность, если бы она не подкреплялась двумя совершенно независимыми источниками: книгой Г. Аронсона «Россия в эпоху революции» (см. прим. 6) и некоторыми телеграммами, сохранившимися в копиях у ген. Деникина.

Члены Витебского Совета знали о поездке Алексеева в Могилёв и боялись, что он может прийти к компромиссу с Корниловым, вместо того, чтобы отнестись к нему как к преступнику (каковым они его считали). Пока члены Совета ожидали на вокзале поезд Алексеева, чтобы задержать генерала, когда он приедет, ими была перехвачена телеграмма, отправленная Керенским в Оршу полк. Короткову с приказанием немедленно идти на Могилёв и арестовать Корнилова с прочими заговорщиками. Когда поезд ген. Алексеева прибыл на вокзал, Григорий Аронсон, председатель Витебского Совета, и член Совета Е.В. Тарле (будущий известный советский историк) вошли в вагон к Алексееву и высказали сонному генералу свои опасения насчёт его поездки в Могилёв. Алексеев им ответил, что он совершенно согласен с Керенским по поводу необходимости найти мирный выход из возникшего конфликта. Поэтому вмешательство со стороны Совета не только не является необходимым, но может принести значительный урон делу. Тогда члены Совета показали Алексееву ленту телеграммы с приказанием Короткову идти на Могилёв.

Алексеев был этим известием ошарашен. Он заметил, с тяжёлым вздохом, что в Петрограде они с Керенским окончательно сговорились обо всём и что он согласился взять поручение в Ставке только при условии применения мирных путей выхода из ситуации. В состоянии большого возбуждения генерал сделал попытку связаться с Керенским по прямому проводу, но линия была постоянно занята. Именно тогда он связался со Ставкой и имел длинный разговор с Лукомским, приведённый выше. По окончании разговора Алексеев выглядел даже более старым и усталым, чем раньше. Он предостерёг членов Витебского Совета от каких-либо опрометчивых действий, напомнив им, что германский генеральный штаб поддерживал подрывную деятельность в России с 1879 года… Встреча окончилась в резких тонах: Алексеев пренебрежительно отозвался о выборных солдатских комитетах и Советах, тогда как Аронсон с Тарле полагали, что это – единственные факторы, противостоящие развалу армии.

Генерал Алексеев, 1915

 

Продолжив свой путь на Могилёв, Алексеев в Орше встретился с полк. Коротковым и внушил ему необходимость избежать кровопролития. Авангард отряда Короткова достиг уже тогда станции Лотва, в 20 верстах от Могилёва[8].

Как только Алексеев прибыл в Могилёв, он был вызван по прямому проводу ген. Верховским, командующим Московским военным округом, который сообщил, что вскоре выезжает в Ставку «с крупным вооружённым отрядом для того, чтобы покончить то издевательство над здравым смыслом, которое до сих пор имеет место». Корнилов и ряд других офицеров Ставки должны быть немедленно арестованы, и он, Верховский, вызывая ген. Алексеева, надеялся от него услышать, что эти аресты уже проведены. В этот момент Алексеев был вызван к другому аппарату Керенским. Верховский отказался дожидаться его возвращения и просил «доложить ген. Алексееву, что он может произвести аресты, опираясь на все войска, находящиеся в Могилёве, кроме текинцев и офицеров-поляков»[9].

Последующий разговор между Керенским и Алексеевым представляет исключительный интерес для понимания всей возникшей тогда ситуации[10]. Он имел место 1 сентября, между 15 часами 30 минутами и 17 часами 10 минутами:

 

Керенский: Здравствуйте, генерал. Позвольте удостоверить вашу личность следующим вопросом: где вы впервые ознакомились с телеграммами из Ставки и фронтов, когда были у меня?

Ген. Алексеев: Ночью в вашем кабинете в Зимнем дворце в присутствии Вырубова и временно приходивших Терещенки и Некрасова.

Керенский: Теперь я вас слушаю.

Ген. Алексеев: В 15 час. 1 сент. прибыл в Могилёв. Всю ночь с 1 до 9 час. провёл в Витебске в переговорах с представителями местного Совета рабочих и солдатских депутатов и по аппарату с ген. Корниловым через ген. Лукомского. Резюме продолжительного разговора по аппарату заключается в следующем: Корнилов ожидает моего приезда, как полномочного руководителя армиями. Но вместе с тем ген. Корнилов просит принять меры к тому, чтобы никакие войска из других пунктов теперь в Могилёв не вводились и к нему не подводились, ибо, по настроению здешних войск, может произойти кровопролитие, которое повлечёт за собою неисчислимые последствия. Корнилов считает необходимым этого избежать. Со своей стороны, он принимает меры, дабы никаких волнений в Могилёве не было. Необходимость длительных переговоров с Могилёвым вытекала из следующего серьёзного обстоятельства: при отъезде я принял на себя перед вами обязательство путём одних переговоров окончить дело, не сомневаясь нисколько, что задача эта должна быть достигнута во что бы то ни стало. Мне не было сделано даже намёков на то, что уже собираются войска для решительных действий против Могилёва. Между тем, уже в Витебске я получил безусловные сведения от организаций, что такой отряд собирается в Орше под начальством полк. Короткова, что Витебский и Смоленский комитеты сделали распоряжение о сборе войск и отправлении их в Оршу. В Орше имел разговор с полк. Коротковым и комиссаром Западного фронта. Полк. Коротков предъявил мне вашу телеграмму, кажется за № 525, предписывающую начать решительные действия против Могилёва… (прервано).

Керенский: Нами был получен за эти сутки целый ряд сообщений, устных и письменных, что Ставка имеет большой гарнизон из всех родов оружия, что она объявлена на осадном положении, что на 10 вёрст от окружности выставлено сторожевое охранение, произведены фортификационные работы с размещением пулемётов и орудий. Так как вместе с тем продолжали поступать телеграммы требовательного характера, на одной из станций был задержан бежавший Завойко[11], по прямому проводу в Москву генерал-квартирмейстер говорил тоном совершенно недопустимым, так как ген. Крымов перед самоубийством предъявил приказ, им изданный и не оставляющий сомнении в намерениях Ставки, так как попытки Каледина, связанного со Ставкой, не прекращаются, я, принимая всю обстановку во внимание, не считал возможным подвергать вас и Следственную комиссию возможному риску и предложил Короткову двигаться. Никаких других распоряжений каким бы то ни было другим частям от меня не исходило. Я предлагаю вам передать ген. Корнилову, что он должен сдать вам должность, отдав себя в распоряжение властей, демобилизовать свои войсковые части немедленно, причём ответственность на эти части не упадёт, если это будет сделано немедленно. С другой стороны, предлагаю вам объявить о вступлении в должность и предложить всем вновь пришедшим в Могилёв войсковым частям заявить о своей верности Временному правительству и об их полном подчинении мне, Верховному Главнокомандующему, и вам, как начальнику штаба. Всё это должно быть выполнено ген. Корниловым и нарушившими свой долг частями в 2-х часовой срок с момента окончания нашего с вами разговора. Дальше медлить нельзя, так как повсюду начинают образовываться добровольческие отряды для движения на Ставку. Дальнейшее промедление может и уже начинает отражаться в армии, так как дисциплина колеблется небывалым до сих пор примером Корнилова. Если через два часа не получу от вас ответа, я буду считать, что вы захвачены ген. Корниловым и лишены свободы действия. Повторяю, я жду добровольного подчинения восставших, что сможет облегчить многим из них участь. Прошу к аппарату помощника начальника штаба Вырубова. Керенский.

Ген. Алексеев: Прежде прошу вас выслушать мой доклад, ибо я по существу не успел ещё ничего изложить. 1-е. Безопасность и свобода действий моя и Следственной комиссии вполне обеспечены. В Могилёве никакой артиллерии нет, никаких фортификационных сооружений не возводилось, войска вполне спокойны, и только при наступлении полковника Короткова столкновение неизбежно. Головные части полк. Короткова находятся на станции Лотва в 20 верстах от Могилёва. Я предложил полк. Короткову, до моего указания, далее войск не продвигать. В минуту приезда в штаб я был вызван к аппарату ген Верховским. Вот содержание, а главное – вот тон, которым генерал нашел возможным говорить со мною: «Сегодня выезжаю в Ставку с крупным вооружённым отрядом для того, чтобы покончить то издевательство над здравым смыслом, которое до сих пор имеет место. Корнилов, Лукомский, Романовский, Плющевский-Плющик, Пронин, Сахаров должны быть немедленно арестованы и препровождены. Это является целью моей поездки, которую считаю совершенно необходимой. Вызвал вас к аппарату, надеясь услышать, что эти аресты уже произведены. Верховский». Продолжаю. Если я принял на себя обязательство окончить это дело совершенно спокойно, без кровопролития, то я исполню…

Керенский: Это и моя задача. Телеграмма Верховского вызывается тем нарождающимся возбуждением, якобы от слабости власти, которая будто бы не может третий день добиться подчинения. Поэтому-то я и предлагаю вам в кратчайший срок, чтобы избежать бесцельных дальнейших волнений и самочинных действий, отряд Короткова посла[ть] в ваше и Вырубова распоряжение. Москва же не может выступить без моего приказа. Очень рад, что сообщение об артиллерии не подтвердилось. Если вы уже вступили в должность, а ген. Корнилов и другие уже подчинились Временному правительству, то тогда и напряжение прекратится. Только об этом нужно армию и флот оповестить.

Ген. Алексеев: Войска Короткова могут быть подчинены только мне и никоим образом не могут быть подчинены или поступить в распоряжение В.В. Вырубова. Только я являюсь ответственным перед законом и родиной за ход событий в Могилёве, куда я прибыл менее полутора часа тому назад и пока ещё не могу отойти от аппарата. Убедительно прошу раз и навсегда избавить меня от подобных вмешательств ген. Верховского и от его повелительного тона, ибо нести мои тяжёлые обязанности при таких условиях будет трудно, и мне придётся беспокоить вас просьбою отчислить меня от должности.

Керенский: Вызывающий в отношении вас тон понимаю, как и вызывающий тон в отношении меня. Прошу выполнить вашу миссию в кратчайший срок. Могу ли считать, что вы уже приняли должность, об этом объявить и прочесть вам приказ, который я полагал бы издать от вашего и моего имени сегодня?

Ген. Алексеев: Сейчас отдам приказ о вступлении в должность и оповещу о том начальствующих лиц; теперь же приступлю к выполнению ваших приказаний. Но, быть может, в течение двух часов не успею собрать всех начальников частей, расположенных в Могилёве. Если через 2 часа донесение моё не будет получено, то это не будет означать ещё, что я встретил какие-либо затруднения в выполнении моей обязанности.

 

Через несколько минут после окончания разговора между Алексеевым и Керенским Керенского опять вызвали к прямому проводу. На сей раз его вызывал из Могилёва Вырубов:

 

Вырубов: Здравствуйте, Александр Фёдорович. Я не слышал вашего разговора с ген. Алексеевым, но могу свидетельствовать вам, что можно вполне рассчитывать, что всё здесь будет спокойно. По дороге встречавшие нас войсковые начальники и члены Советов обещали всеми мерами поддерживать спокойствие. Не имеете ли дать мне указания?

Керенский: Необходимо сегодня же арестовать 5-6 человек, о чём широко известить ввиду быстро распространяющегося слуха о нашем бездействии и даже некоторой сознательной мягкости. Слух этот вызывает разложение в войсках и массе. Скоро приедет Чрезвычайная комиссия. Убедительно прошу вас, чтобы нужное существо не вкладывалось бы в неприемлемые для демоса формы[12]. Жду от ген. Алексеева скорейших известий.

Вырубов: Постараюсь всё исполнить[13].

 

Четыре часа спустя полк. Барановский вызвал к прямому проводу Вырубова из Петрограда. Ответил ему ген. Алексеев:

 

Полк. Барановский: Здравствуйте, Василий Васильевич. А.Ф. Керенский поставил ген. Алексееву срок в два часа, каковой истёк в 19 час. 10 мин.; до сих пор ответа нет. Верховный главнокомандующий (требует), чтобы ген. Корнилов и его соучастники были арестованы немедленно, ибо дальнейшее промедление грозит неисчислимыми бедствиями. Демократия взволнована свыше меры и все грозит разразиться колоссальным взрывом, последствия которого трудно предвидеть. Этот взрыв в форме выступления Советов и большевизма ожидается не только здесь, в Петрограде, но и в Москве и других городах. В Омске арестован командующий войсками, власть перешла к Совету. Обстановка такова, что дальше медлить нельзя: или промедление и гибель всего дела спасения родины, или немедленные и решительные действия, арест указанных вам лиц[14],и тогда возможна ещё борьба. А.Ф. Керенский считает, что государственный разум подскажет ген. Алексееву решение и он примет его немедленно: арестует Корнилова и его соучастников. Я жду у аппарата вполне определённого ответа и ответа единственно возможного, что лица, участвующие в восстании, будут арестованы. Сегодня, сейчас, необходимо дать это в газеты, чтобы завтра утром об аресте узнала вся организованная демократия. Для вас должны быть понятны те политические движения, которые возникли и возникают на почве обвинения власти в бездействии и попустительстве. Советы бушуют, и разрядить атмосферу можно только проявлением власти и арестом Корнилова и других. Повторяю, дальнейшее промедление невозможно. Нельзя дальше только разговаривать, надо решаться и действовать…

Ген. Алексеев: Говорит ген. Алексеев. Около 19-30 час. Главковерху отправлена мною телеграмма, что войска, находящиеся в Могилёве, верны Временному правительству и подчиняются безусловно Главковерху. Около 22 час. генералы Корнилов, Лукомский, Романовский, полк. Плющевский-Плющик арестованы. Приняты меры путём моего личного разъяснения Совету солдатских депутатов установления полного спокойствия и порядка в Могилёве; послан приказ полк. Короткову не двигать войска его отряда далее ст. Лотва, так как надобности в этом никакой нет. Таким образом, за семь часов времени пребывания моего в Могилёве были исполнены только дела и были исключены разговоры. Около 24 час. прибывает Следственная комиссия, в руки которой будут переданы чины, уже арестованные, и будут арестованы по требованию этой комиссии другие лица, если в этом встретится надобность. С глубоким сожалением вижу, что мои опасения, что мы окончательно попали в настоящее время в цепкие лапы Советов, является неоспоримым фактом. Алексеев.

Полк. Барановский: Слушаю. Всё немедленно доложу Главковерху. Бог даст, из цепких лап Советов, в которые пока не попали, мы уйдём. Полковник Барановский[15].

 

Мы не располагаем сведениями о том, каким образом Алексееву удалось убедить Корнилова и его сторонников согласиться на то, чтобы их арестовали, но это явно обошлось без резких выражений. Когда члены Чрезвычайной следственной комиссии (так её назвал Керенский) приехали в Могилёв, они нашли Корнилова спокойным и готовым к сотрудничеству. Он показал им находящиеся у него документы, включая ленты с текстом его переговоров с Савинковым, Керенским и другими. Как мы видели, члены комиссии тогда впервые узнали, что якобы мятежные войска, которые наступали на Петроград, были вызваны в столицу по приказу Временного правительства. Тогда же они узнали о фиглярствах В.Н. Львова (которого Корнилов, к своему несчастью, принял всерьёз и который был использован Керенским, чтобы создать легенду о «корниловском мятеже»).

Комиссия быстро составила своё мнение по поводу обвинений в мятеже. Ей в этом помогли показания Корнилова, выдержки из которых нами уже неоднократно приводились: они являются, вероятно, наиболее достоверным свидетельством обо всей этой истории. Комиссия оставила под арестом задержанных генералов и некоторых других офицеров, в том числе Пронина и Аладьина. Они сперва были переведены из-под домашнего ареста в могилёвскую гостиницу «Метрополь», а позже в заброшенный католический монастырь в городе Быхове, где оставались до начала октябрьских событий. Условия их заключения были сносными. Сперва в «Метрополе», а потом и в Быхове текинцы, полностью преданные своему Великому Бояру, составляли внутреннюю охрану, которая при надобности могла защитить заключённых от любой попытки бродячей банды солдат или дезертиров расправиться с ними. За пределами тюрьмы охрану нёс батальон, составленный из георгиевских кавалеров[16]. Большинство из них остались верными Временному правительству, хотя многие разделяли взгляды так называемой «революционной демократии».

Следственная комиссия чувствовала себя ответственной за жизнь и безопасность заключённых. Завершив дела в Ставке, она переключила своё внимание на штаб Юго-Западного фронта в Бердичеве. Главнокомандующий фронтом ген. Деникин высказал Временному правительству свою полную поддержку Корнилова, хотя он не предпринял никаких практических шагов для помощи ему в попытке наступления на Петроград, в чём его, однако, обвиняли. Несмотря на это, Бердичевский Совет обвинил его в мятеже против Временного правительства и попытке вернуть на престол Николая II. Правительственный комиссар Юго-Западного фронта Н.И. Иорданский, оказавшийся в это время в Житомире, отказывался вернуться в Бердичев, опасаясь быть захваченным войсками Деникина. Деникин же и несколько других офицеров, включая друга главнокомандующего ген. Маркова, были арестованы и заключены в военную тюрьму на Лысой горе.

Условия заключения были очень тяжёлыми, здание окружала толпа, испускавшая возмущённые крики: Деникин оставил нам красочное описание этого эпизода[17]. Иорданский собирался организовать процесс задержанных начальников в местном народном суде. Исход такого процесса в атмосфере демагогии и жажды крови, царящей в то время, был предрешён, и жизнь заключённых явно находилась под угрозой. Когда члены Следственной комиссии приехали в Бердичев, они сразу осознали серьёзность положения. Шабловский твёрдо встал на позицию защиты законности и утверждал, что обвинения, предъявленные Деникину и его подчинённым, связаны с действиями ген. Корнилова и поэтому не могут рассматриваться судом, пока не будет закончено следствие по делу главного обвиняемого.

Хотя Шабловский понимал позицию Деникина и даже относился к ней с некоторым сочувствием, он был поражён страстностью показаний генерала и его яростными нападками на политику правительства. Он объяснил Деникину, что главная цель комиссии в Бердичеве – вырвать заключённых из рук местного Совета и солдатских комитетов и перевести их в быховскую тюрьму, в условия относительной безопасности. Иорданский продолжал настаивать на том, чтобы арестованные военачальники были преданы суду на месте, и Керенский, поддерживающий его точку зрения, был также против перевода заключённых, но ему пришлось уступить законным требованиям Шабловского: любой открытый разрыв со Следственной комиссией грозил раскрыть роль Керенского, как одного из главных инициаторов «дела Корнилова». В конечном счёте, было решено вывезти заключённых из Бердичева 26 сентября. Приказ об их переводе был подписан самим Керенским.

Генерал Духонин, который тогда уже заменил вконец разочарованного Алексеева на должности начальника штаба в Ставке Верховного, предложил выслать надёжную охрану. Но Керенский решил, что охрана должна быть обеспечена Бердичевским Советом и комиссаром Иорданским. Он прислал комиссару телеграмму: «…Уверен в благоразумии гарнизона, который может из среды своей выбрать двух представителей для сопровождения»[18]. Самой опасной частью путешествия было провести пленных из военной тюрьмы на вокзал по улицам Бердичева. Толпа потребовала, чтобы до вокзала заключённые шли пешком, и не позволила, чтобы их повели кратчайшим путём. Таким образом, их провели по главным улицам города («вёрст пять», пишет Деникин), среди взбесившейся солдатни, под её проклятия и плевки. Бросали в арестованных и камни: некоторым из них, включая Деникина, были нанесены ушибы. Деникин пишет (и на его свидетельство целиком можно полагаться), что толпа, вероятно, с ними бы расправилась, если бы их не спас начальник житомирской школы прапорщиков, выславший юнкеров для их сопровождения. После длинного путешествия Деникин и его спутники были привезены в Быховский монастырь. А Керенский позже благодарил Бердичевский Совет и гарнизон за самообладание, проявленное во время этой операции…

Мы упомянули выше об уходе Алексеева и замене его малоизвестным ген. Духониным. Это произошло 9 сентября: Алексеев пробыл начальником штаба у Керенского лишь одну неделю. В «Вестнике Временного правительства» было по этому поводу опубликовано напыщенное официальное сообщение:

 

В грозный для армии час, когда, благодаря открытому отказу от повиновения бывшего Верховного Главнокомандующего, генерала Корнилова, армия русская подверглась великим испытаниям, генерал Алексеев самоотверженно принял на себя должность начальника штаба Верховного Главнокомандующего и своим мудрым вмешательством быстро и бескровно восстановил порядок и деловую работу в самом жизненном центре армии – в Ставке Верховного Главнокомандующего.

Ныне, исполнив эту исключительную по своей важности задачу, генерал Алексеев обратился ко мне с просьбой об освобождении его от должности начальника штаба Верховного Главнокомандующего. Уступая желанию генерала Алексеева, я просил Временное правительство об освобождении его от должности начальника штаба Верховного Главнокомандующего и о назначении его в распоряжение Временного правительства, дабы опыт в военных делах и его знания могли быть использованы и впредь на благо Родины.

Верховный главнокомандующий А. Керенский. 9 сентября 1917 года[19].

 

Совсем иначе обосновал свой уход сам же Алексеев в интервью, опубликованном 13 сентября. Он указал три причины, первая из которых – выступление Корнилова. Оно произошло, по его мнению, не вследствие заговора, а из-за народного движения, возникшего в поддержку Корнилова, и его безоговорочного патриотизма:

 

Его дело, как народно-идейное, требует широкого политического освещения, а его хотят судить военно-революционным судом, который состоит из трёх случайных офицеров и трёх случайных солдат, людей без юридических знаний и без широкого общественного горизонта. <…>

<…> Со всем этим моя совесть согласиться не может. Я не могу спокойно видеть это и ухожу[20].

 

Вторая причина отставки Алексеева – развал армии. Германцы, по имеющимся у него сведениям, собирали войска для решительного удара, которому русская армия была не в состоянии оказать какое-либо сопротивление. Её состояние было безнадёжным. Корнилов предложил меры, которые могли бы спасти положение, но когда Алексеев попытался действовать в направлении, указанном Корниловым, он встретил сопротивление, фактически вынудившее его подать в отставку. Третьей причиной была невозможность помочь своим братьям-офицерам, которых он рассматривал как мучеников, молча умирающих под пулями неприятеля или под пыткой собственных солдат. Несмотря на эмоциональную окраску этих слов, Алексеев был явно искренен. Но остаётся непонятным, почему, зная эти факты заранее, он согласился на своё назначение в Ставку и оказался в столь двусмысленном положении[21].

Благородные высказывания Алексеева не могли рассеять горьких чувств Корнилова к арестовавшему его генералу. Возникшая тогда между ними неприязнь с тех пор никогда не ослабевала, даже во время их совместной борьбы в рядах возглавляемой ими Добровольческой армии.

Работа комиссии Шабловского продолжалась два месяца. В её состав вошли два члена Петроградского Совета – М.И. Либер и В.Н. Крохмаль, но они не добыли сведений, существенно отличающихся от тех, которые уже выявили их коллеги. Три первых члена Следственной комиссии позже эмигрировали в Западную Европу. Раупах уехал в Финляндию, а затем перебрался в Германию. Незадолго до Второй мировой войны он опубликовал на немецком языке свои воспоминания о революции и о своей деятельности в это время, с характерным подзаголовком: «Facies Hippocratica»[22]. Он рассказывает, как в октябрьские дни способствовал бегству заключённых из быховской тюрьмы и как, ещё до этого, он передал в печать некоторые документы, доступные ему по должности. Они были опубликованы известным «революционным сыщиком» В.Л. Бурцевым в его газете «Общее Дело»[23]. Эта публикация показалась Керенскому столь неблагоприятной для его теории о контрреволюционном заговоре, что он закрыл газету Бурцева.

Другой член Следственной комиссии – Украинцев – жил также в Германии до Второй мировой войны, был «освобождён» советскими войсками и провёл 10 лет в советском концлагере. По возвращении на Запад он опубликовал серию статей в нью-йоркском «Новом Русском Слове» и в парижском «Возрождении», описав взаимоотношения комиссии с Керенским, которого он характеризует как придирчивого и ненадёжного свидетеля. Председатель же комиссии Шабловский никогда ничего не раскрывал из того, что мог узнать о «деле Корнилова» по своему служебному положению.

 



[1] Е.И. Мартынов. Корнилов. Попытка военного переворота. Л., 1927. С. 150.

[2] В связи с этим следует указать, что эта заговорщическая деятельность черпала своё вдохновение в масонском движении, к которому принадлежали Керенский и Терещенко. Весьма вероятно, что сам Крымов был членом одной из многочисленных лож, которые существовали в армии. О Крымове известно как о человеке, критически относящемся к работе Ставки и к роли, которую в ней играл царь. На приёме у председателя Государственной Думы Родзянко он был столь откровенен, что Родзянко нашел необходимым попросить его прекратить крамольные высказывания, так как он (Родзянко) связан присягой Государю.

[3] Как мы видели, Временное правительство такого решения не принимало. Керенский действовал сам, возможно при поддержке своих близких друзей в правительстве.

[4] Н.Н. Головин. Российская контрреволюция в 1917-1918 гг. Рига, 1937. Ч. 1: Зарождение контрреволюции и первая её вспышка. Кн. 2. Приложение к «Иллюстрированной России» на 1937 год. С. 97-98.

[6] Этот разговор был частично опубликован ген. Головиным: Н.Н. Головин. Российская контрреволюция… Ч. 1. Кн. 2 С. 102-105. Здесь приводится текст разговора, присланный нам Ксенией Васильевной Деникиной и заверенный начальником отдела Русского Общевоинского союза в Аргентине. Его подлинность косвенно подтверждается воспоминаниями Григория Аронсона, который во время описываемых событий был председателем Витебского Совета. Мы используем в настоящей главе эти два совершенно независимых друг от друга документа. См.: Г. Аронсон. Россия в эпоху революции. Нью-Йорк, 1966. С. 53-57. Корнилов был в постели и не подходил к аппарату Юза; таким образом, весь разговор происходил через посредство Лукомского.

[7] Здесь имеется в виду событие, происшедшее в Париже в 1899 г., когда полиция окружила дом, где находилась группа правых, антисемитски настроенных политических деятелей, и вынудила их, после некоторого сопротивления, сдаться.

[8] См.: R.P. Browder, A.F. Kerensky. The Provisional Government. Stanford, 1961.Vol. 3. P. 1602 – в отряде Короткова было «три рода оружия».

[9] Цитируется по документу, предоставленному К.В. Деникиной (см. прим. 6). Офицеры польской национальности были исключены, так как после провозглашения Временным правительством независимости Польши началось формирование отдельной польской армии. Её офицеры страстно желали начать военные операции против немцев, сокрушались развалом русской армии и вполне могли поддержать Корнилова.

[10] Текст разговора был переписан в 1966 г., заверен начальником отдела РОВС в Аргентине и предоставлен автору К.В. Деникиной.

[11] Завойко не бежал: он был послан с поручением к генералу Каледину.

[12] Эта просьба Керенского к его близкому другу Вырубову интересна с двух точек зрения. Керенский, будучи по профессии адвокатом, не пытался вмешиваться в работу Следственной комиссии. Он не хотел, чтобы она извращала факты, но предупреждал, что при составлении отчётов ей следует учитывать и общественное мнение. Более удивительно употребление им слова «демос», которое в данном контексте не могло не звучать несколько высокомерно. Как многие демагоги, в глубине души Керенский испытывал определённое презрение к умственному и нравственному состоянию тех масс, к которым он обращался. Всё же он надеялся их воспитать и превратить в то, что тогда иронически называлось «сознательными гражданами».

[13] Тот же документ, предоставленный автору К.В. Деникиной.

[14] Очевидно, до отъезда Алексеева и Вырубова из Петрограда.

[16] Этот батальон, в который были набраны георгиевские кавалеры после их излечения от ран или болезней, находился при Ставке.

[17] А.И. Деникин. Очерки Русской Смуты: В 5 т. Париж, 1922. Т. 1. Вып. 2: Крушение власти и армии. Февраль-Сентябрь 1917. С. 212 и сл.

[18] Там же. С. 229.

[19] Вестник Временного правительства. 1917.13 сентября.

[20] Речь. 1917. 13 сентября.

[21] Решение Алексеева согласиться на службу под начальством Керенского могло быть обосновано его желанием избежать гражданской войны, возможность которой тогда очень остро ощущалась.

[22] Так называется изменение человеческого лица, которое наблюдается в минуты, предшествующие смерти. См.: Russische Schatten. Leipzig, 1939.

[23] См. в настоящем издании: Предисловие и Приложение.

 

Когда слово не расходится с делом. Университету ФСИН России — два года

олеся вильховецкая

Страна и мир 11 февраля 2022

— Почетное право перерезать красную ленту предоставляется заместителю председателя комитета по вопросам законности, правопорядка и безопасности Виктору Кабацкому, генерал-лейтенанту внутренней службы в отставке Александру Волоху, советскому и российскому актеру театра, кино и телевидения, народному артисту РСФСР Михаилу Боярскому и начальнику Университета ФСИН России генерал-майору внутренней службы Александру Крымову, — торжественно произнес ведущий, и почетные гости вместе с начальником перерезали алую ленту…

ФОТО АВТОРА

3 февраля 2022 года, в день рождения Университета Федеральной службы исполнения наказаний РФ, в его внутреннем дворе прошло торжественное открытие памятников-бюстов Александру Невскому, Петру I, Александру II и первому начальнику Главного тюремного управления Российской империи Михаилу Галкину-Враскому.

Композиция, в центре которой расположился красивый фонтан, обрамлена вечнозелеными пихтами и елями, впечатляет и удивляет своей масштабностью, впрочем, как и все, происходящее в Университете.


ФОТО АВТОРА

Вуз был создан на базе Института повышения квалификации работников уголовно-исполнительной ­системы, расположенного в Пушкине, одного из лучших учебных заведений, обеспечивающих профессиональную подготовку сотрудников основных служб уголовно-исполнительной системы, с достойной материальной базой, создающей отличные условия для учебного процесса. Прекрасно, но согласитесь, что для создания университета этого недостаточно. Руководство ФСИН России приняло решение, что возглавить новое учебное заведение должен человек с огромным опытом работы, предприимчивый стратег и профессионал своего дела. Выбор пал на доктора юридических наук, профессора, генерал-майора внутренней службы Александра Крымова, который в то время ­возглавлял Академию ФСИН России — один из лучших ведомственных вузов уголовно-исполнительной системы.


ФОТО АВТОРА

Новый руководитель переехал в Петербург, начал формировать коллектив, и работа закипела. Разгадать его секрет не может никто, но за короткие сроки в Университете реализовано столько задач, что удивляются и учредители вуза, и ректоры именитых вузов Северной столицы, которые сразу приняли Университет в свою семью: в октябре 2020 года Александр Крымов вошел в состав Совета ректоров Санкт-Петербурга и Ленинградской области.

3 февраля также прошло расширенное заседание ученого совета, на котором Александр Крымов отчитался перед руководством и приглашенными гостями о проделанной работе.


ФОТО АВТОРА

За два года Университет прошел лицензирование и государственную аккредитацию; осуществил первый набор курсантов; в вузе реализуются три основные программы профессионального обучения, две программы профессиональной переподготовки и двадцать пять программ повышения квалификации; более 68% научно-педагогических работников являются кандидатами и докторами наук; создана электронная информационно-образовательная среда; подписано более двадцати соглашений о сотрудничестве с ведущими вузами Санкт-Петербурга и России; ведется тесное взаимодействие с правительством города, силовыми структурами, общественными организациями, ассоциациями, издательствами; выпускаются научный журнал «Профессиональное юридическое образование и наука» и информационно-публицистический журнал «Вестник Санкт-Петербургского университета ФСИН России»; проведено множество научных мероприятий разного уровня, среди которых Петербургские пенитенциарные конференции — комплекс мероприятий, который стал международной дискуссионной площадкой ведущих экспертов-пенитенциаристов из российских регионов и зарубежных государств!


ФОТО АВТОРА

Реализована задача по расширению территории вуза: в оперативное управление Университету передано 81 здание и ведется работа по передаче в бессрочное пользование территории бывшей воинской части в г. Павловске. Это более 60 га земли в непосредственной близости от Павловского парка.

А какое неоценимое доверие оказало Университету правительство Санкт-Петербурга тем, что первые курсанты приняли присягу в одной из главных достопримечательностей Северной столицы, его историческом и культурном центре — Петропавловской крепости!


ФОТО АВТОРА

Насколько быстро Университет развивается и завоевывает авторитет, можно было судить по наградам, которые получили лучшие сотрудники вуза (почетные грамоты Министерства науки и высшего образования Российской Федерации и ФСИН России), и по составу первого в истории вуза попечительского совета. Первое заседание совета также прошло в день рождения Университета.

В состав совета вошли: сопредседатель Ассоциации юристов России Сергей Степашин; уполномоченный по правам человека в Российской Федерации Татьяна Москалькова; генерал-полковник юстиции в отставке Юрий Калинин; председатель комитета по вопросам законности, правопорядка и безопасности правительства Санкт-Петербурга Ольга Аришина; народный артист РСФСР Михаил Боярский; председатель Совета ректоров Санкт-Петербурга и Ленинградской области Алексей Демидов; ректор Российского университета дружбы народов Олег Ястребов; член Общественной палаты РФ Владислав Гриб и другие известные в России общественные деятели в области ­юриспруденции, политики, культуры.


ФОТО АВТОРА

Выступая от попечительского совета, Михаил Боярский отметил, что любой образовательный процесс идет по заветам Петра Первого, как и все, что происходит в стране, — это от нашего ума и тех, кто этим руководит.

Я уверен, что порядочные интеллигентные люди, которые здесь работают, смогут воспитать достойных защитников, достойных руководителей, которые будут служить нашей Родине и охранять уже наших детей и внуков. В свою очередь попечительский совет будет оказывать всестороннюю помощь и поддержку вузу! — ­подчеркнул Михаил Сергеевич.


ФОТО АВТОРА

В ответном слове Александр Крымов поблагодарил за помощь и поддержку ФСИН России правительство Санкт-Петербурга, администрацию Пушкинского района, ректоров вузов и руководителей правоохранительных структур и ­­подчеркнул, что для коллектива это большая честь и ответственность, о которой необходимо постоянно помнить и приложить все возможные и невозможные усилия, чтобы ее оправдать.

…Закончилось бойкое выступление взвода барабанщиц Университета (юные барабанщицы вызвали неподдельный восторг у всех присутствующих), алые ленты перерезаны, почетные гости выступили с пожеланиями и поздравлениями, сдернут занавес, и на присутствующих свысока «взглянули»: Александр ­Невский, Петр I, Александр II и русский ученый-пенитенциарист Михаил Галкин-Враской.


ФОТО АВТОРА

Александр Крымов поздравил всех присутствующих с праздником и подчеркнул, что Аллея Славы, где установлены бюсты выдающихся людей, прославивших Отечество, займет свое место в патриотической работе с курсантами и сотрудниками образовательной организации и будет символом сохранения и увековечивания памяти великих граждан, укрепивших могущество государства Российского.

А мы в свою очередь приложим все усилия, чтобы мы были достойными потомками наших великих предков и чтобы все, кто сегодня пришел на наш праздник, гордились дружбой с Университетом! — подытожил Александр Александрович.


ФОТО АВТОРА

Материал опубликован в газете «Санкт-Петербургские ведомости» № 25 (7108) от 11.02.2022 под заголовком «Когда слово не расходится с делом».


Материалы рубрики

Михаил Барышников в спектакле Дмитрия Крымова

Побег Барышникова случился в Канаде, где гастролировал Большой театр, ярчайшим солистом которого был он, молодой танцор питерской школы. Михаил Барышников сделал фантастическую карьеру в Нью-Йорке, причем не на волне политики и не в ореоле невозвращенца, а как великий танцовщик, вошедший в историю мирового балета. Помимо этого, он стал частью мощной современной американской культуры, победно участвуя и в бродвейских мюзиклах, и в шоу со звездами Голливуда, и даже в кукольном Маппет-шоу.

Михаил Барышников: надо танцевать не лучше других, а лучше себя самого>>

Когда железный занавес пал, то многие из эмигрантов если и не вернулись, то хотя бы навестили родные берега. Возвратился в Россию даже Солженицын. Только Барышников до сих пор не испытывает желания сделать даже короткий визит на свою историческую родину. До него так держался Иосиф Бродский. Актер не говорит об этом, не дает официальных интервью нашим журналистам, что не мешает ему, между тем, общаться с нами без тени звездности, просто, душевно, с юмором.

Крымов же… Известный питерский театральный человек Виктор Новиков свел двух художников. Одному рассказал про другого. Потом они встретились, потом Михаил Барышников посмотрел видеозаписи спектаклей: ему понравились работы Крымова, потом сказал: «Приносите идею». Крымов принес.
А что, если поставить короткий, пронзительный рассказ Ивана Бунина «В Париже» из цикла «Темные аллеи», историю случайной встречи белого генерала из бывших с официанткой из аристократок?

Дело закрутилось. Начали репетировать в Нью-Йорке, потом решили: поскольку Барышников не поедет ни в Москву, ни в Питер, – базироваться в Хельсинки, поближе к России, и здесь же сыграть мировую премьеру. Благо, фестиваль Stage и его директор Рауль Грюнштейн не раз приглашали спектакли Дмитрия Крымова. В результате у спектакля возникло четыре повивальных бабки: Центр искусств Михаила Барышникова, фонд «Русский век», Лаборатория Дмитрия Крымова, и с финской стороны – Корьямо Театр, тот самый, что проводит в бывшем трамвайном депо фестиваль Stage.

Сначала полумрак

Сцена, специально оборудованная для этого спектакля, затянута вся черной тканью. Помост накренен. Мир потерял прежнюю устойчивость, подобно блюдцу из черного фарфора, готового вот-вот опрокинуться и разбиться. Бывший генерал, персонаж Михаила Барышникова, что-то нашептывает по-французски.

Как-то странно произносить «бывший генерал». Это почти как «бывшая курица» у Булгакова. Между тем в этом человеке, стоящем на помосте как на юру, сразу узнаешь военного человека, хоть и в гражданском. У Бунина это – Николай Платонович, белогвардейский генерал, участник Первой мировой, Гражданской. Ему на вид около сорока лет, но «стриженные волосы остро серебрятся», – уточняет писатель.

В спектакле это человек, испытавший такой опыт беды, что трудно сказать, сколько ему лет. Кажется, при первом появлении генерала Михаила Барышникова, что вся его жизнь уже прожита, что перед нами тень от человека, а вот серебристый, стриженный бобрик – не тень. Он состарился, поседел, надел очки. Вместе с тем, он не булгаковский Хлудов, скорее чеховский Вершинин, который дожил до революции.

Николай Платонович не может пережить, что проиграл, но той болезненной тоски по родине, что есть у героев Булгакова, в нем нет. Ясно, что герой Барышникова никогда не вернется. Он отрезал все, что случилось с его родиной и с ним самим на этой родине. Генерал потерял свою армию, обосновался в Париже, но пишет для разных изданий о войне. Когда он сам говорит об этом, то понимает всю мелочность такой жизни. Он, который когда-то был силой, участвовавшей в истории, теперь журналистик-эмигрант.

Барышников не раз не то чтобы разоблачит своего героя, но сыграет человека уязвимого. Держать военную выправку и прежнюю стать оказывается проще, чем прятать боль проигравшего и обиду обманутого мужа, которого бросила жена в Константинополе, или признаться, что опыт его личных, интимных встреч был особого рода, «в отелях». Он как-то почти фальцетом крикнет про жену: «А самой-то двадцать лет!». Как будто речь идет о женщине бальзаковского возраста, вошедшей в пору, когда надо скрывать свой возраст.

И если Хлудова трудно представить погруженным в мужское одиночество, то бунинский генерал Барышникова еще хочет быть любимым и любить. И вот в его жизнь входит Ольга Александровна, официантка из русской столовой, «из хорошего дома», подмечает герой, заказывая щи по-флотски. Её сыграет Анна Сидякина – женщину-эльфа, не способную постоять за себя, с милым щебетом, какую-то совсем-совсем беззащитную. Такую надо обнять, чтобы укрыть от жестокого мира, успевшего уже опалить и этого прелестного мотылька. Две обожженных души встречаются и влюбляются друг в друга, когда обоим кажется, что жизнь прожита и остается только доживать её. Бунин заставляет своих героев испытать трагическое счастье, трагическое, поскольку продлится оно недолго… В рассказе Ольге предстоит похоронить генерала, и уже после похорон она обнаружит его генеральскую шинель с красной подкладкой и разрыдается.

«Темные аллеи» Дмитрия Крымова: проза Бунина стала спектаклем>>

Сон прошлого

Дмитрий Крымов по-своему спрессует время и события этого рассказа.

Он оживляет сон прошлого. На сцене – душа сновидения. В этом сне предметы имеют свой послушный формат, в котором есть игра с плоскостью и объемом, а события режиссер позволяет себе то сжимать, то растягивать как эспандер, осознанно игнорируя линейную последовательность бунинской прозы, доводя реальность до обморока, до образов-картин.

Все как во сне. Дорога на авто в «синема» разворачивается у Крымова в чудесное путешествие по Парижу. Крымов, сочиняя свои странные и нежные миры, как правило, оставляет права детству, игре с простым. Так дети играют во взрослых. Так фотографии прошлого, лица, увеличенные в человеческий рост, или виды собора Нотр Дам, или старинное авто в масштабе, соответствующем реальному, живут в спектакле по-взрослому. Актеры садятся в «фотографию» авто и легко едут с помощью круга сцены по ночному Парижу в дождливую ночь.

Когда фотография вынуждена развернуться своей изнанкой к зрителю, то мы видим, что это – еще и открытка, кем-то когда-то посланная, которую, возможно, хранят в семейных альбомах. Эти измерения Крымов создает с сомнамбулической настойчивостью.

Но рядом с нежностью живет и тревога, отчаяние.

Чего стоит сцена, когда генерал собирается на свидание и приступает к ритуалу бритья, поставленного режиссером во всей бытовой подробности. Бритвенный нож сверкает угрожающе. Лезвие грезит самоубийством. Быт и мрачную поэзию Крымов и Барышников в этой сцене поразительным образом органично сочетают. А вот женские сборы Ольги Анна Синякина превращает в изнурительный калейдоскоп примерок нехитрого гардероба. Чем больше фантазирует это существо, как нарядиться одним-единственным платьем на выход, тем больше пробуждается в вашей душе жалость, сострадание, восхищение.

Режиссер по-своему прочитывает рассказ – сразу со всех сторон.

Крымов объединит в одну сцену их первую близость и смерть генерала. Те несколько месяцев, что они прожили счастливо у Бунина, режиссер трагически сгущает во времени. Короткий диалог первой ночи Крымов в буквальном смысле перевернет с ног на голову. Словно негатив с картины Шагала о летающей паре влюбленных развернется перед вами. Она появится парящей бабочкой из воздуха ночи, и будет ступать своей изящной ножкой по рукам генерала, как по цветку, а потом и вовсе повиснет вниз головой и так и будет висеть над ним, щебеча, что надо в душ, и что она, когда согласилась придти к нему, то все понимала. Он же будет то и дело пытаться поймать этого мотылька, порхающего по воздуху, ухватить последнее мгновение жизни с ней, которую так поздно встретил и полюбил силой поздней любви.

Дмитрий Крымов вошел в «Темные аллеи»>>

И все-таки – танец

Свидание в спектакле разом переходит в финал.

Ту шинель, которую будет оплакивать в рассказе Ольга, генерал наденет в спектакле единственный раз, когда будет умирать. В спектакле эта сцена станет единственной, решенной средствами танца, для чего специально пригласят Алексея Ратманского… Под живой бой барабанов генерал выходит на свою последнюю корриду: пожилой и вместе с тем молодой (потому что любящий и любимый) тореадор, он упадет в последнем танце замертво. Белая мышка выползет из угла и уткнется на своем пути в мертвое тело генерала, раскинувшееся на черном круге. Этот писк оскорбит вечность, не будет в этой смерти воинского величия и торжественности, но почему так сжимается сердце, почему так хочется, чтобы это генерал жил…

Блестящий спектакль, поразительный дуэт великого артиста и уникальной актрисы, сон наяву, в котором мастерство демонстрирует вся команда Дмитрия Крымова.

После спектакля я спросила у Михаила Барышникова, случалось ли ему встречаться с белогвардейскими генералами и откуда такое знание этой породы людей? Он сказал, да, случалось, в Париже. Потом добавил, что его отец был таким же (старший Барышников был из военных, полковник советской армии).

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции

Михаил Барышников играет белого генерала — «В Париже»

История о том, как в Париже в середине тридцатых встретились два одиноких русских эмигранта – белый генерал и молодая женщина-официантка, тоже из бывших, входит в сборник новелл «Темные аллеи». Крымов поставил весь цикл этой зимой у себя в Лаборатории – и только эту новеллу оставил для Барышникова. А Барышников создал образ, вспоминая не о русских эмигрантах, которых много встречал во времена первых парижских гастролей, а об отце, кадровом офицере советской армии.

Генерал в спектакле говорит по-русски и по-французски, крутится круг сцены, показывая изнанку декорации, все действие сопровождают актеры-музыканты, во всем чувствуется легкое дыхание. Узнается почерк Крымова – намеренная детскость игры, нежная ирония, нелинейный сюжет, раскрывающийся не в словах, а в художественных ассоциациях. И много замечательных придумок, которые никак не двигают сюжет, но делают его живым, наполняют воздухом. Чего стоят вторжения заводных игрушек или проезды на авто по кругу сцены – нарисованной на картоне гигантской открытке, куда герои входят, играя с наивной преувеличенностью актеров немого кино.

На премьере спектакль встретили холодно. Дело в том, что представлен он был в рамках танцевального фестиваля Les étés de la danse, публика здесь светская, «старорежимная» и сугубо балетная. Ждали дивертисмент «под звезду», получили Крымова. А Барышников оказался драматическим актером.

Его стать классического танцовщика, подошедшая к выправке профессионального военного, его личная аура, совпавшая с аурой бунинского героя, и, наконец, очень выразительные отношения с пространством оказались близки стилистике Крымова. Весь рисунок роли выстроен как скрытая хореография в пространстве. Под протяжную русскую песню «Ах, Ванька» Барышников медленно бреется и облекается в выходной костюм, но делает это так, что каждое, даже бытовое движение наполнено как бы предчувствием танца, в котором выражен весь характер и вся внутренняя, непоказная страсть героя.

У Ольги все то же поисходит под милое щебетанье из «Кармен», ему под стать и милая возня с дешевым платьем, которое героиня и так, и этак забавно пытается приспособить под вечернее, чтобы в конце выскочить в одном игривом нижнем белье, прелестная в своей наивности. Анна Синякина – чудесная актриса, но игры в барышню в парижском контексте сильно напоминают о гризетке и мало вяжутся с трагической судьбой героини Бунина, которая хоть и молода, но уж никак не дитя, а женщина, слишком много пережившая и потому настоящую цену мгновению счастья знающая. Момент смерти совпадает у Крымова с ночью любви – это понятно, это очень бунинская тема, любовь как предчувствие смерти и вечности. Тут бы и закончить.

Но публика в конечном счете ждала чистого танца. И дождалась. Все-таки Мише, как его зовет Париж, подарили соло, да еще от Алексея Ратманского. Смерть генерала приравняли к смерти тореадора, причем роль мулеты сыграла генеральская шинель с кровавым подбоем. Он исполнил все с грацией, великий танцовщик, но только к чему?

Трагедия героев происходит в Париже в эпоху, которую принято называть прекрасной, belle époque. А они маются. Здесь и боль, и почти мистическая любовь к потерянной России, все то, что делает лирическую прозу Бунина бытийной. Но этого измерения нет в милом, интересно придуманном спектакле Дмитрия Крымова.

Истории об ульяновских улицах. То ли большевик, то ли белый генерал, или Танцы на костях — Ульяновск сегодня

Сегодня мы «пройдемся» по небольшой улице Крымова, что пролегает от Дамбы и улицы Шевченко до улицы Карла Маркса.

Свое имя она получила в конце 50-х годов ХХ века в честь Михаила Дмитриевича Крымова, уроженца села Барятино Курмышского уезда Симбирской губернии. В юности он уехал работать в Петроград, там же начал свою революционную деятельность. В 1917 году Крымов направляется в Симбирск для проведения организационной партийной работы, а с 1 января 1918 года назначается комиссаром внутренних дел Симбирской губернии.

Много улиц нашего города, да и не только нашего, получили имена революционеров, большевиков. Раньше эти имена были очень важными, но сегодня мы уже и не задумываемся о том, кто был этот Крымов. Однако незнание может привести к настоящим казусам. Так и с нашей сегодняшней улицей получилось. Пару лет назад на Крымова установили информационный стенд с краткой справкой об этом революционном деятеле. Но только на стенде фото не того Крымова поместили, не революционера, а белого генерала Крымова. Многие, наверное, даже и не заметили «подмены», но люди знающие возмутились. Пришлось исправлять ошибку!

А теперь перенесемся почти на двести лет назад. Что же тут было? В середине ХIХ века это место даже в черту города Симбирска не входило. Здесь располагались амбары, кузницы и каретные ряды. А через несколько лет появилась Ярмарочная площадь. Конечно, она занимала намного больше места, чем одна улица, поэтому точнее можно сказать, что Крымова была западной частью Ярмарочной площади.

Со временем территория, где сегодня пролегает улица, стала называться Конной, так как здесь производилась торговля лошадьми. Название простое и понятное, легко ложится на слух, поэтому оно просуществовало почти 40 лет. А в 1918 году Ярмарочную площадь и прилегающую к ней улицу Конную переименовывали в площадь Марата и улицу Марата – в честь французского революционера. И наконец, в 1958 году улица получает название Крымова, а имя Марата досталось другой улице.

Теперь хотелось бы поговорить о её строениях. Тут есть на что посмотреть. Начнем со старинных домов, сохранившихся до наших дней. Два деревянных дома в стиле модерн начала ХХ века, построенные по проекту симбирского архитектора Петра Курочкина, когда-то были доходными домами, то есть гостиницами.

Здесь же находится здание, в котором до революции размещались четырёхклассные мужские и женские приходские училища, открытые по инициативе Ильи Николаевича Ульянова.

Самое грандиозное строение, даже комплекс строений, на улице Крымова – здания Ульяновского приборостроительного завода, ныне известного как завод «Утёс». Закладка его первых корпусов около Базарной площади началась в конце 1939 года. Работы продолжалось в 1942-1943 годах, но завод уже выпускал продукцию, непрерывно наращивая объемы производства. 14 мая 1961 года предприятию было присвоено наименование «Ульяновский приборостроительный завод».

Напротив него в 1975 году возвели Дом культуры имени Чкалова. Перед ним – обширная площадка, выложенная бетонными плитами, с цветомузыкальным бассейном в центре. У входа – фигура прославленного пилота, чьим именем назван клуб. Это работа ульяновского скульптора А.И. Клюева.

К сожалению, в 90-е годы ХХ века Дом культуры пришел в запустение. Не спасло даже то, что в нем был один из первых ночных клубов Ульяновска. Сегодня здание сдается в аренду множеству мелких организаций, ни о каких фонтанах и речи не идет, только Валерий Чкалов грустно смотрит на все происходящее вокруг.

Не многие знают, что танцы в клубе Чкалова проходили, даже страшно сказать, на костях. Да-да, вы не ослышались! Культурное учреждение построили на месте большого Всех-святского кладбища, которое было самым старым в Симбирске и где вместе с православными хоронили лютеран и католиков. Сначала оно располагалось за западным городским валом, затем вошло в городскую территорию. На кладбище стояла Всесхвятская церковь.

В списках погребенных были известные симбирские фамилии: родители писателя И.А. Гончарова, А.П. Кирпичников, М.В. Лебедев и другие. В 1874 году кладбище было упразднено, а церковь стала приходской. Захоронения в меньшем количестве все же производились до 1920-х годов.

В конце нашего путешествия — ещё одна история. На перекрестке улиц Крымова и улицы Карла Маркса расположены жилые дома желтого цвета, «сталинки», как их называют в народе. Не все знают, что изначально эти здания должны были выглядеть наряднее. Дело в том, что согласно проекту, их должны были увенчать башенками, но реализовать это архитектору А.И. Броссману не дали. На наш взгляд, с башенками было бы лучше!

Спасибо за компанию, ждем следующих встреч!

Материал подготовлен сотрудниками Ульяновского городского архива

Дмитрий Крымов погружается в глубины памяти (часть 1)

В русском языке есть одна замечательная деталь. Буква Е («йе») абсолютно равнозначно читается как буква Ё («йо»). Но не наоборот. Часто людям просто лень ставить две точки над буквой Е, они просто торопятся. . . но все ( против ) всё понимают ( против ), верно? Видеть? Иногда эта маленькая особенность может изменить слово, сделав его более глубоким, глобальным и осмысленным.

Пьеса Дмитрия Крымова называется Здесь все . Именно эти слова составляют рефрен в финальной сцене на кладбище в Наш Город : «Все здесь. . . Все здесь . . . Все здесь . . ».

Конечно же, речь идет о людях, похороненных на этом кладбище, среди которых, вперемешку с героями пьесы Уайлдера, грузинские художники, мама и папа, бабушка и дедушка, Нонна Михайловна. В финале они балансируют на шаткой платформе, на краю воображаемой пропасти.Они все еще здесь, хотя их положение шатко, и кажется, что они вот-вот упадут дружно, и больше никого не будет, никого не останется.

Но пока они здесь. Все здесь.

Нужно что-то расшифровывать, чтобы ответить на сакраментальный, назойливый вопрос газетных журналистов: «Почему вы решили так назвать свою продукцию?» Потому что все здесь. Все на кладбище.

И все было бы очевидно и просто, если бы не этот проклятый Шредингер на букву Е.Которое в то же время может быть прочитано как фантомное «Йо».

Все дело в том, что этот удивительный спектакль не столько о людях, которые в нем фигурируют, не о личностях, а о памяти ОДНОГО человека, который хранит в себе, как в огромной братской могиле, образы, эмоции, настроения, осколки завершенные и несостоявшиеся спектакли, улыбки и слезы, картины и игрушки и, конечно же, люди.

Это все у него в голове. В его память.

ВСЕ ЗДЕСЬ.

«Здесь все», реж.Дмитрий Крымов в Школе современной пьесы в Москве. Снято для сцены Россия. Фото Юрия Богомаза.

Все здесь. . .

Здесь, как в детском калейдоскопе, множество разных чувств художника смешано, прочно проникая одно в другое, сплавлено в состояние единства. И все же какая-то пронзительная, детская интонация сквозит. Несмотря на то, что эту историю нам рассказывает уже немолодой человек, — а события, происходящие на сцене, далеко не всегда являются впечатлением ребенка, — нельзя отделаться от ощущения детской игры, возрастной нежности. и невинность.

Наивность автора-рассказчика (в исполнении Александра Овчинникова) настолько естественна и неподкупна, что обволакивает нас с ног до головы. Зритель этого спектакля сразу, с размахом, с первых сцен, застревает в этой детской памяти, как в любимом лакомстве.

Здесь работают все известные приемы крымовского «театра художника», которые в последние годы усилиями самого мастера и его учеников выделились как бы в отдельное театральное измерение, в самостоятельный жанр. Как часы.Это и забавные штучки вроде водяных брызг, от которых текут слезы, или хачапури (грузинский хлеб), двигающийся по импровизированному тканевому «столу», или игрушечные машинки, катающиеся по сцене, между которыми мчится герой, пытающийся пересечь Московская улица в 1973 году. . . но и глобальные пространственные решения, построенные на световых акцентах и ​​использовании самого корпуса театрального здания, Школы современной пьесы.

Все это вызывает радость узнавания, понимания, вовлеченности в мысли художника. Каждое изображение многозначно; оно трансформируется во времени и пространстве и порождает новые инсайты, смыслы, метафоры. Некоторые из них настолько сильны, что ком в горле не проходит несколько минут после окончания сцены.

Например, сцена с бутафорской ногой, которой герой размахивает, объясняя это тем, что у него одна нога «там» — то есть в то время, в тех событиях. В русском языке есть замечательная фигура речи «одна нога сюда — другая туда», означающая, что человек очень быстро вернется из поездки.В Здесь Все Здесь даже эта всем известная фраза приобретает двойной смысл. «Я ТАМ одной ногой», — говорит герой, и зритель слышит: для автора то, что ЗДЕСЬ, — всего лишь часть жизни, и далеко не факт, что она значима.

Затем эта фиктивная нога оказывается в руках матери героя. Звучит какая-то волшебная музыка, мгновенно вызывающая в памяти черно-белую Москву из фильмов прошлого. . .и мама-девочка Наталья Крымова начинает играть с этой бутафорской ногой. Она сначала укрывается от дождя под ним, как под зонтом, а когда дождь прекращается, начинает танцевать по сцене. И поначалу эта нога используется как трость-зонтик, легко, грациозно, вызывая в памяти Фреда Астера, но шаг за шагом актриса постепенно высыхает, сгорбляется и превращается в старуху, опирающуюся на эту ногу сына, брошенного в прошлое, как палочка.

Господи, становится трудно дышать от боли и красоты этого образа. Все эти умопомрачительные визуальные решения можно перечислять, казалось бы, бесконечно и любоваться ими не переставая.

Но, несмотря на обилие ярких художественных образов, они не сливаются в общий эмоциональный фон, а, напротив, запоминаются каждый в отдельности, как будто режиссер нашел способ рассортировать каждую картину по нужным полкам в самом сердце картины. зритель.

Я все помню. От черного кота, который начинает представление, выглядывая из-за двери с присущей только кошкам наглостью и гордостью, до порхающих по сцене белых птиц. Голуби, кстати, однажды выпорхнув из дверей, деловито бродят по сцене, явно не одобряя суетящихся вокруг этих беззастенчивых двуногих, лишенных перьев. Персонажи появляются из множества дверей: сама стена, усеянная этими дверными проемами, кажется иллюстрацией нашей памяти, в которой сквозняк всегда захлопывает ставни.

А вот и центральная дверь. Герой, впервые рассказывая о своих родителях, начинает голыми руками разбирать битое стекло, вставленное в эти массивные двери. В окнах появляются мама и папа, разобранные на осколки. И когда придет их время, время ухода родителей в жизнь и вне спектакля, зритель еще долго будет видеть зияющие дыры битого стекла в виде их профилей на закрытых дверях.

Каждое изображение записывается в память.Почему это происходит, спросите вы себя?

Может, все дело в том, что автор спектакля искренне ценит свои воспоминания и чувства?

Сценография Здесь все лаконична и точна. Образ памяти виден и прозрачен. Большинство действий происходит на авансцене, артисты максимально приближены к зрителю. Иногда персонажи даже вторгаются в зрительный зал, ведь удержаться на узкой полоске сценического пространства нереально, если эмоции хлещут через край, а эмоций здесь хоть отбавляй. Эта особенность спектакля достигает своего апогея в финале, когда все персонажи находятся буквально на волосок от смерти.

Память часто нас предает; память — это всегда граница, шаткое чувство равновесия. Поэтому выдвигается все: герои, события, чувства. Сначала может показаться, что рассказ сумбурный, невнятный, слишком эмоциональный, чтобы стать какой-то серьезной театральной постановкой, но со временем становится очевидным, что ничего случайного здесь нет. В событиях, всплывающих во время этих коротких зарисовок жизни, есть какая-то объединяющая их беззащитность, как бы неловкость.Как будто человек, который делится с нами важными моментами своей биографии, немного стесняется откровенности и боится показаться неуместным или неинтересным.

Поэтому, пожалуй, две главные эмоции, пронизывающие спектакль, — это страх не успеть и чувство неловкости. Здесь Все Здесь — это бесконечная попытка рассказать о важном, не дать времени ускользнуть сквозь пальцы, втиснуть как можно больше любви и жизни в короткие сценические зарисовки, но…. .

Но когда жизнь и любовь рассказываются, разыгрываются, обозначаются несовершенными средствами театра — картоном, накладными усами, папье-маше, — возникает ощущение, что все это начинает казаться рассказчику излишним или фальшивым, ненужным, неуместным сам/

Потом еще припев пьесы: «Ну как-то так. . . Что-то такое . . ».

Снова и снова, после очередного воспоминания и своего сценического воплощения, герой-Крымов осуждает: «Как-то так.. ».

Вы понимаете? То есть все это приблизительно, не так, как должно быть, все немного неточно, блин! Не то! Невозможно передать то, что сохранила память, объяснить, передать «от души к душе», как тщетно пытался Константин Станиславский. . .

Но хотя бы так. . . Что-то вроде этого . . . Ну, что-то вроде этого . . .

Потому что тебе еще нужно постараться сказать и сделать. Для того, чтобы хотя бы грубо заставить незнакомцев в зале понять и почувствовать то, что не дает тебе спокойно жить, спать и дышать.

«Пусто, пусто, пусто. . . Страшно, страшно страшно. . ».

И объяснить нельзя, и промолчать нельзя. Вечная дилемма художника.

Общеизвестно, что любой спектакль — это режиссерский диагноз. Чтобы понять, что за человек создает ту или иную театральную реальность, не нужно интервью и биография в Википедии. Достаточно просто посмотреть, что и как он делает на сцене или в кино.

Художник максимально раскрывается в своем творчестве.

Крымов, конечно, не исключение. Вот уже несколько десятков лет мы наблюдаем его внутренний мир, фантасмагорический, изобретательный, яркий и удивительно глубокий. И каждый его спектакль — это новая грань, новое преломление этой вселенной под названием «миры Дмитрия Крымова».

Но, пожалуй, такого беззащитного и ранимого директора мы еще не видели. Так откровенно. Так . . . самодостаточный.

Несомненно, артисты Школы современной пьесы прекрасны, точны и профессиональны, и под руководством гениального Александра Феклистова они образуют мощный хор, звучащий чисто и отчетливо.

А на сцене, как в греческом театре великого новатора Феспида, режиссер и его актриса ведут нескончаемый диалог. Такое ощущение, что все остальное — люди на сцене, животные, реквизит — только помогают этим двоим разобраться в хитросплетениях своих эмоций. И это настолько личная история одного человека о двух головах, что временами кажется просто поводом поговорить о чем-то важном только для них.

Дуэт Дмитрия Крымова и Марии Смольниковой создает смысловое и чувственное ядро ​​всего действа.Кажется, что эти двое знают что-то особенное о времени, об искусстве, о вдохновении. В свое время Анатолий Эфрос тоже глубоко и трогательно сотрудничал с великой Ольгой Яковлевой, и в этом тоже есть некая преемственность.

Наверное, в любом другом спектакле такая централизация фигур режиссера и его актрисы была бы минусом и вызывала бы смущение, но не в этом случае. В «Все здесь » каждая сцена попадает в яблочко, настолько, что Робин Гуд позавидовал бы.Крымов есть Крымов, потому что он умеет сделать свое глубокое, почти интимное переживание настолько зримым и непосредственным, что оно становится важным и даже необходимым для каждого в зале.

Вызывает уважение тот факт, что руководство Школы современной пьесы и лично Иосиф Райхельгауз осмелились дать Дмитрию Крымову абсолютный карт-бланш на глубоко личную историю. Кто еще на театральной карте Москвы согласился бы дать режиссеру, пусть даже такому известному, возможность рассказать о себе и своих близких, не защищаясь каким-нибудь громким именем вроде Шекспира или Островского? Кто захочет рисковать кассовым успехом, когда средний зритель часто выбирает броское имя драматурга? Кому придет в голову дать режиссеру прекрасную труппу, но позволить ей быть скорее антуражем, а приглашенной актрисе позволить играть центральную роль?

Тем не менее, вот он — спектакль, нарушающий все меркантильные и циничные законы нашего времени.Тем чудеснее, что и спектаклю, и театру, и труппе пришел совершенно заслуженный успех. В итоге все участники остались в выигрыше. И знаешь, что? Для меня нет ничего более радостного, чем своими глазами увидеть творческую справедливость. Когда настоящее и живое ценят не только профессионалы и эстеты, но и простой зритель. Потому что любовь и красота — понятия вне рамок и условностей.

Взяв за основу свой юношеский шок от просмотра « Наш город » Торнстона Уайлдера в исполнении компании Arena Stage, Крымов разворачивает свою память как холст в ширину и глубину.Режиссер идет на крутой и нетривиальный ход: он вводит себя в спектакль в качестве главного героя в потрясающем исполнении Александра Овчинникова.

Слова этого персонажа – прямая речь Крымова, рассказ о его воспоминаниях, его переживаниях. Монолог от первого лица и Овчинников создают образ режиссера, не впадая в пародийность или излишний пиетет. В какой-то момент спектакля ты просто перестаешь отделять актера от его персонажа.Герой-Крымов на сцене абсолютно живой, естественный, идеальное сценическое альтер-эго автора пьесы. Текст настолько присваивается исполнителем, что реальный Крымов, символическая и бытовая фигура в русском театре, моментами выпадает из памяти, и остается только герой спектакля. Вот это создание театральной реальности, в которой отменяются законы нашей реальности, и есть настоящее чудо. И как же вдохновляет то, что это чудо творит художник на наших глазах.Конечно, он не одинок в своих усилиях, и весь спектакль образует своеобразный «бассейн памяти», но тем не менее именно Александр Овчинников является точкой, центром и голосом автора спектакля.

Художнику удается не только создать прекрасный, запоминающийся образ, но и идеально выстроить композицию, динамику своего характера. Если в начале спектакля это слегка неуверенный в себе человек, сбивающийся с пути, сомневающийся, то ближе к финальным сценам он становится неумолимым, страстным до дрожи, не терпящим возражений.Чем меньше у него времени на рассказ, тем ближе мы к финалу, и тем острее он реагирует на окружающих. Как будто боится не успеть доиграть, донести что-то важное, докончить слова, которые рвутся откуда-то изнутри.

Шум и суматоха от публики к сцене кажется непрекращающейся; художник находится в постоянном эмоциональном напряжении, глубоком внутреннем достоянии, никогда не ослабляя движения действия, а подстегивая его, полностью беря на себя ответственность за все происходящее. И чем дальше мы продвигаемся с героем вглубь его памяти, тем больше нарастают отчаяние и боль, и тем больше мы чувствуем, что что-то важное осталось несказанным.

Овчинников чувствует ритмический рисунок своей роли; он так «заботится», что невольно наклоняешься вперед, чтобы лучше слышать, больше видеть, точнее понимать то, что так страстно пытается донести до нас постановщик пьесы, но, кажется, безуспешно и напрасно. Не хватает чего-то важного, и герой это чувствует.. .

Что-то в этом роде. . . Ну типа того . . .

Трижды после пролога, в котором представлен спектакль Наш город , живущий в памяти героя, на сцену выходят артисты, играющие под руководством режиссера спектакля Уайлдлера. И трижды невыносимый герой-Крымов вмешивается в размеренный ход отрепетированного спектакля. Сначала он вежливо, хотя и почти страстно, умоляет сыграть сцену из второго акта вместо того, чтобы начинать с самого начала.Режиссер соглашается, не без неуверенности, но куда ему идти, ведь он просто продукт памяти героя. Вмешавшись во второй раз в ход спектакля, Крымов уже более настойчив, он уже требует сыграть сцену свадьбы. И от кого? Этого он требует от грузинских художников, пылких горцев! Все они соглашаются сделать это для этого странного человека, бегущего по сцене. Но этого все еще недостаточно. Чувствуя свою беспомощность и беззащитность, герой Овчинников кричит: «Помогите мне все это закончить! Сыграй нам что-нибудь из Уайлдера!»

И появляется пронзительная, бесконечно печальная сцена кладбища.. .

Спектакль настолько совершенен композиционно, что даже при большом усилии сложно к чему-то придраться. Многие эпизоды, кажущиеся случайными или как бы возникающие ни с того ни с сего, без внутреннего обоснования, впоследствии складываются в единую связную картину, как кусочки пазла. В целом исполнение напоминает эту головоломку. Сначала у вас много разноцветных кусочков, но постепенно, шаг за шагом, перед вами возникает картина мира. И все фрагменты идеально подогнаны друг к другу.

Судите сами. Арка пьесы Наш город . Артисты по очереди играют, познают мир, взрослеют, женятся и умирают. Между этими ориентирами, основными событиями жизни обычного человека, находятся эпизоды из жизни конкретного человека — Дмитрия Крымова. События, связанные с наследием его великих родителей, кончиной этого наследия в лице его хранительницы Нонны Скегиной, детством самого Дмитрия, его окружения, его бабушек и дедушек, суровых и не очень счастливых людей и, наконец, его собственного творческого наследия, возникающие здесь и сейчас и тоже обреченные на забвение, олицетворенные эпизодом спектакля, которого никогда не было.

Почти архитектура, но предельно живая и человечная.

 

Продолжение этой статьи во второй части.

Александр Баркар, родился в городе Луганск, Украина, сейчас живет в Москве, театральный режиссер, ставит спектакли в России и за ее пределами. Он регулярно пишет о театре как лично, так и профессионально, чтобы отточить свое мастерство.

Этот пост был написан автором в своем личном качестве. Мнения, выраженные в этой статье, принадлежат автору и не отражают точку зрения The Theater Times, их сотрудников или сотрудников.

Сцена Россия HD | Знакомство русского театра с мировой аудиторией

БОРИС

Режиссер Дмитрий Крымов

Продюсер Леонид Роберман

По пьесе Александра Пушкина «Борис Годунов»

Метафора о судьбе России, ее правителях и вечных ценностях, «Борис» Дмитрия Крымова ниспровергает свои идеи за прикрытием пушкинского текста, чтобы показать прямую связь нынешнего управления Россией с ее имперским прошлым, а также все мифы, на которых сейчас держится российская идентичность.Летящий ворон, поэт, народный хор, святые и грешники, живые и мертвые — все оживает в полумраке Продовольственных складов Московского музея в новой интерпретации классического произведения одной из самых известных мировых эстрадных площадок. режиссеры. В ролях: Михаил Филиппов, Виктория Исакова, Мария Смольникова и лауреат премии «Золотая маска 2021» Тимофей Трибунцев.

«Дмитрий Крымов — один из лучших театральных деятелей мира».

Нью-Йорк Таймс

 

«Воющий спектакль», The Theater Times

Представлено на русском языке с английскими субтитрами.

В кинотеатрах Ноябрь 2021.

Фото: Ксения Угольникова

Язык: русский
Перевод: английские субтитры
Продолжительность: 1ч 36мин (без антракта)

АРТ-ПАРТНЕР XXI был основан в 1996 году продюсером Леонидом Роберманом, который до сих пор является его генеральным директором. Агентство представило более 50 спектаклей, работая с ведущими режиссерами России, среди которых Роман Козак, Константин Богомолов, Нина Чусова, Дмитрий Крымов, Роман Виктюк, Владимир Панков и многие другие.В этих постановках снялись такие известные российские актеры кино и телевидения, как Валентин Гафт, Сергей Юрский, Сергей Маковецкий, Любовь Полищук, Татьяна Васильева, Наталья Гундарева, Сергей Безруков, Мария Аронова, Александр Феклистов, Елена Яковлева, Наталья Тенкова, Игорь Костолевский, Михаил Филиппов, Леонид Ярмольник и многие другие. С большинством из них агентство продолжает работать и сегодня. «Арт-Партнер XXI» представляет свои постановки в различных московских театрах. Спектакли также посещают ведущие театры Российской Федерации и зарубежья.

ДМИТРИЙ КРЫМОВ в 1976 году окончил Московскую художественную школу-студию, после чего начал работать в театре на Малой Бронной. Там в качестве сценографа он участвовал в постановках своего прославленного отца, режиссера Анатолия Эфроса, но быстро зарекомендовал себя благодаря своим самоотверженным художникам более ста московских постановок в театрах Моссовета, Маяковского, Станиславского, Гоголя. Театры Ермоловой. В 2002 году в возрасте 48 лет он начал новую карьеру режиссера.С тех пор его постановки получили семь премий «Золотая маска», а его «Лаборатория Дмитрия Крымова» выступала в Бразилии, США, Великобритании, Австралии, Новой Зеландии, Финляндии, Эстонии и многих других странах. Крымов — обладатель премий «Хрустальная Турандот», премии Станиславского, наград международных театральных фестивалей, в том числе премии Bank of Scotland Herald Angel Award Эдинбургского международного фестиваля.

Сталинград Василия Гроссмана рецензия на один из великих романов ХХ века | Художественная литература в переводе

В сентябре 1942 года немецкое командование объявило, что город Сталинград пал.Советские войска цеплялись за узкую полоску земли у реки Волги и удерживали пару гигантских заводов на севере. Их положение казалось безнадежным. После впечатляющего наступления немецкие офицеры считали, что выиграли войну, а Красная Армия обречена и отступает.

Неожиданное контрнаступление советских войск является кульминацией романа Василия Гроссмана 1952 года « Сталинград », одного из величайших романов ХХ века, впервые опубликованного на английском языке.Изначально Гроссман представлял « Сталинград » и свой шедевр « Жизнь и судьба » (1960) как единое органичное произведение. Сталинград — ослепительный приквел. В нем представлены персонажи, которые появляются в обоих.

В Сталинграде Гроссман превращает свой репортаж в произведение лирического искусства и яростной силы

Среди них физик Виктор Штрум и политический комиссар Николай Крымов, чей опыт близок к собственному Гроссману. История заканчивается тем, что Крымов под обстрелом переправляется через Волгу.Он достигает убийственного западного берега. Там советские и немецкие войска участвуют в безжалостной городской битве, которую Гроссман называет «более жестокой, более беспощадной, чем Фермопилы или даже осада Трои».

Гроссман почти три года проработал советским военным корреспондентом. Он чудом избежал захвата, когда гитлеровские дивизии безжалостно направились на восток, и провел четыре месяца на линии фронта под Сталинградом. Там он брал интервью у солдат и генералов, снайперов и санитарок. Его депеши, написанные с необыкновенной ясностью и честностью, сделали его знаменитым.

В Сталинград, Гроссман превращает свой репортаж в произведение лирического искусства и яростной силы. Его описания сражений в индустриальную эпоху — одни из самых ярких из когда-либо написанных — свист вражеского огня, как «каждый осколок издавал свой особый звук». «Один, у которого, должно быть, были фигурные зазубренные края, звучал так, будто кто-то играет на гребенке или на казу. Другой взвыл, разрывая воздух, словно большой стальной коготь, — замечает он.

В момент немецкого триумфа батальон советских солдат пробился к вокзалу Сталинграда.Он продвинулся на 1400 метров вглубь вражеских позиций. Гроссман описывает последующую ночную атаку немцев с использованием танков и волн людей — ожесточенная рукопашная схватка с автоматами и минометами, винтовками и лопатами во тьме, наполненной «криками, стонами и хрипами» и «последними пузырями». и бульканье уходящей жизни».

Русский во время Сталинградской битвы во Второй мировой войне. Фотография: Hulton Archive/Getty Images

Как и Толстой, Гроссман убедительно изображает мысли и чувства простых солдат в часы перед их смертью.Все приходят к пониманию, что они обречены. Тем не менее, когда падают бомбы, они продолжают воображать «свой собственный счастливый исход войны»: «Их жизнь была бы счастливой и полноценной — счастливее, само собой разумеется, чем в прошлом… Некоторые думали о своих женах, обещая лечить их мягче».

В начале романа Петр Вавилов – немолодой колхозник – прощается с женой и детьми и уезжает из деревни на фронт. Позже в Сталинграде он принимает командование после того, как все офицеры убиты.Вавилов — советский обыватель: грамотный, любимый, практичный и скромный. Его гибель на вокзале от рук «соперничающих» немецких пулеметов изображена в квазирелигиозных тонах. Он исчезает в «пыльном, молочном, желтоватом» тумане.

Гениальность Гроссмана распространяется на воображение немцев-завоевателей. Один из захватывающих персонажей книги — лейтенант Питер Бах, интеллектуал, у которого есть невеста в Берлине. Достигнув Волги, Бах преодолевает свои давние сомнения в нацизме и принимает «жестокую и блестящую» немецкую мощь.Гроссман показывает нам Гитлера в его канцелярии — его «измученный вид» и «воспаленные выпученные глаза» отличаются от лица на фотографиях. Мы видим Муссолини.

Действие большей части романа происходит в Сталинграде до прихода «сурового вихря». Рассказано через призму семьи Шапошниковых. Штрум женат на дочери матриарха семьи Александре; другие члены семьи работают на электростанции; Крымов, комиссар, бывший зять. Есть соперничество между братьями и сестрами; ссоры между матерью и дочерью; любовные дела, которые не совсем удаются.И тут падают немецкие бомбы.

Гитлер отрабатывает наступление на Сталинград. Фотография: Mondadori Portfolio/Getty Images

Толстовские отголоски преднамеренны. Сталинград и Жизнь и судьба созданы по образцу Война и мир — единственной книги, которую Гроссман, по словам Гроссмана, смог прочитать на фронте. Гроссман сознательно взял на себя роль Красного Толстого. Он задался целью написать реквием по миллионам погибших советских граждан, особенно по погибшим в первые месяцы после вторжения 1941 года.Ему это удается — он сочетает размах Толстого с мелочностью Чехова.

В Сталинград, Крымов совершает то же военное паломничество, что и Гроссман, в Ясную Поляну, дом и имение Толстого к югу от Москвы. Он видит внучку Толстого Софью Андреевну и задается вопросом, не является ли она «княжной Марией, идущей на последнюю прогулку по саду перед приходом французов». Крымов посещает могилу Толстого. Он находит «влажную, липкую землю; сырой, недобрый воздух; шелест осенних листьев под ногами».Тишину нарушает бомбардировщик «Юнкер».

Толстой писал о событиях 1812 года издалека. Гроссман начал писать в более предательское время, когда война была свежа, а Сталин начал антисемитскую кампанию. Будучи евреем, Гроссман был мишенью. Он опубликовал версию Сталинград в 1952 году под названием За Правое дело. Вскоре после этого книга была осуждена. Смерть Сталина в следующем году, возможно, спасла Гроссмана от казни.В отличие от Толстого, Гроссман провел большую часть своей карьеры в борьбе с цензурой. Редакторы настояли на сокращениях и переделках: были вставлены главы, действие которых происходит в угольной шахте. Роберт Чендлер — оригинальный английский переводчик « Life and Fate » — вместе со своей женой Элизабет дает нам мастерскую новую версию « Сталинград». Он в основном основан на раннем машинописном тексте Гроссмана и послесталинском издании романа 1956 года. Чандлеры восстанавливают смелые юмористические отрывки, вычищенные привередливыми чиновниками.Среди них упоминания о вшах, плохом поведении и неверности.

Гроссман никогда не видел, чтобы Жизнь и Судьба появлялись в печати; в 1960 году КГБ «арестовал» его рукопись. В конце концов роман был опубликован после его смерти и получил международное признание. В путинской России Гроссмана по большей части игнорируют. Сталинград долгое отсутствие на английском языке — загадка. Возможно, он пострадал от отсутствия интереса к советской культуре. Роман был ошибочно оценен на том основании, что все, что было опубликовано при Сталине, не могло иметь литературных достоинств.

На самом деле Сталинград Жизнь и Судьба равны. Это, пожалуй, более богатая книга, пронизанная человеческими историями и ощущением красоты и хрупкости жизни.

Люк Хардинг Сговор: как Россия помогла Трампу завоевать Белый дом опубликовано Guardian Faber . Чтобы заказать копию, перейдите на сайт guardianbookshop.com или позвоните по номеру 0330 333 6846. Бесплатная доставка по Великобритании на сумму более 15 фунтов стерлингов, только онлайн-заказы. Заказ по телефону мин. на человека 1,99 фунтов стерлингов

В Париже Крымовым- с Михаилом Барышниковым. Рубен Бругман | Обзор | О нас

‘Париж 30-х годов прошлого века. Русский генерал, которого играет всемирно известный танцор и актер Михаил Барышников, случайно встречает в ресторане красивую гораздо более молодую женщину (которую играет Анна Синякина). Они по уши влюбляются, но, к сожалению, им дается мало времени.’ 

‘Знакомства — плохое утешение.’

По мере удаления поезда от центрального района Рандстад можно было мысленно подготовиться к русским сферам: степям Дренте и Гронингена, провинциальной столице с другим населением и театром, который бы хорошо смотрелся в Петербурге. В Муниципальном театре Гронингена на сцену выйдет подборка лучших российских театров и исполнителей.

Режиссер Дмитрий Крымов любит простоту: пустая сцена, открыт занавес, болтают зрители, а на сцене стоит человек, десятилетиями правивший всем танцевальным миром: Михаил Барышников.Сейчас ему за шестьдесят, невысокого роста, стильно выглядит и говорит по-французски (позже по-русски). В Париже так называется шоу по книге Ивана Боенина.

С бокового балкона на сцену поднимается партнерша по фильму Анна Синякина с большим полотном собора Парижской Богоматери. Внезапно она оказывается большой открыткой. Спектакль и мозг режиссера полны выдумок, чтобы удивить публику. Когда гаснет свет, субтитры красиво и эффектно проецируются на сцену, на пол и на фон, и кажется, что шоу действительно началось.

Мы не увидим много танцев. Пьеса об одиночестве, боли и смирении, вызванных выбором (или его отсутствием), и вещах, которые могут произойти в жизни, например, партнер, который уходит от вас к кому-то другому. Барышников харизматичен и импозантен в армейском мундире и легко и уверенно играет русского генерала: он знает о победах, восхищении и угасании великих событий. Его игра очень искусна и позволяет забыть, что вы наблюдаете за работой бывшего танцора.Несколько танцевальных па, которые нам удалось увидеть, поставлены хореографом и художественным руководителем балета Большого театра Алексеем Ратманским и, кажется, отдают дань уважения прошлому актера. Но преобладает печаль, потому что у генерала нет друзей, а «знакомые — плохое утешение». Таким образом, вся декорация сцены окрашена в черные или темные тона.

Только при свете спичек или фонариков дождливой парижской ночью есть цвет и тепло. Есть булавочные уколы вроде бы еврейского юмора («оружие побежденного человека, никоим образом не думающего о возможности победы», Фрейд), а у самого Барышникова иногда мальчишеские выражения, напоминающие фарс.Неудивительно, что в какой-то момент кадры с Чарли Чаплином были показаны как иллюстрация недолгой любви. Ловля представляла собой перегородку на вращающейся платформе, которая бесшумно проходила мимо, показывая актеров за ней, как будто это не было намерением.

Красивое и чистое пение a cappella или свистящий оркестр с бутылками. Близость возникла, когда генерал заявил о своей многолетней тоске по этому единственному моменту любви или всеохватывающей любовной встрече. Хотя это желание разделяла (на словах) красивая и превосходно играющая Анна, оно умерло в красоте с внезапной смертью обаятельного генерала.Такое желание хотя бы раз в жизни испытывает каждый, и клише «лучше любить и потерять, чем никогда не любить вообще» в какой-то степени уместно. Неголландская, но типично русская — и менее трезвая — меланхолия трогает. Зрители должны были признать, что памятное выступление закончилось, и во время второго поклона аплодисменты и возгласы стали громче. В Париж скоро поедет: Париж. Нетрудно представить, что эта часть действительно вступит в свои права, когда ее наденут.

Рубен Бругман, http://www.networkdance.com/, 06.09.2011

Звезды «В Париже» Михаил Барышников

Из-за одиночества время может показаться медленным. Самые обыденные задачи — утреннее бритье или развешивание шляпы и пальто в кафе — становятся затяжными ритуалами, которые заполняют часы, лежащие в ваших руках. Это качество бесконечно растянутого времени ярко выражено в «В Париже», сценической адаптации рассказа лауреата Нобелевской премии писателя Ивана Бунина, в котором Михаил Барышников играет бывшего генерала Белой русской армии, живущего жизнью тихое изгнание в титульном городе.

Спектакль, представленный в рамках фестиваля Линкольн-центра в Театре Джеральда У. Линча, поставлен и адаптирован Дмитрием Крымовым в минималистично-импрессионистическом стиле, который соответствует компактной экономии истории. Г-н Крымов, однако, добавил щедрые дозы театральных причуд, которые часто забавны, но не всегда, кажется, служат тексту. Вместо того, чтобы сосредоточиться на нежной истории любви в ее центре, постановка г-на Крымова часто отвлекается на бессмысленные эксцентричности. Немаловажную второстепенную роль, например, играет пищащая мышь-марионетка, как и музыка из «Кармен», которая кажется неподходящей к сдержанному тенору как письма, так и персонажей.

Вскоре после того, как спектакль открыла молодая женщина, усердно таща из зала на сцену гигантскую открытку с изображением собора Парижской Богоматери, Николай Платонович в исполнении г-на Барышникова выходит вперед, чтобы рассказать историю своей жизни — на безупречном французском языке — как английский перевод проецируется на сцену, прокручивая затемненную фигуру актера. Это придает персонажу полупризрачный вид, соответствующий периоду полураспада, в котором он живет.

Генерал, сражавшийся как в Великой войне, так и против коммунистов в Гражданской войне в России, теперь он пишет истории этих конфликтов.Когда он и его молодая жена жили в Константинополе, она влюбилась в богатого грека и бросила Николая. Сейчас он живет один в Париже, время от времени просматривая русский журнал, печатающий рекламу одиноких сердец. Он никогда не действует на них. «Самое худшее — это абсолютное одиночество», — заключает он.

Адаптация г-на Крымова представляет собой нежную комедию некоторых стилистических новшеств рассказа Бунина 1940 года. Когда Николай входит в кафе, он вешает свою шляпу и пальто на предусмотренные для этого вешалки, но они продолжают падать, поэтому он продолжает повторять движение, показывая лишь ошеломленное разочарование.Действие перекликается с заикающимися словами рассказа, которые напевает (на русском языке) в навязчивой гармонии хор сотрудников кафе:

Там он неторопливо повесил свою серую шляпу

Там он неторопливо повесил свою серую

Там он неторопливо повесил

Там он неторопливо

Там он … там.

В кафе Николай заводит робкую дружбу с молодой официанткой Ольгой Александровной (Анна Синякина), которая разделяет его чувство изоляции. Ее муж, тоже белый русский, живет отдельно от нее в Югославии.Неуклюжий танец сближения Ольги и Николая забавно символизируется их взаимодействием со стулом и столом в кафе, которые кажутся сделанными из папье-маше и которыми оба персонажа владеют с неуклюжей растерянностью.

Разговоры о вечерних блюдах и о том, что Николай хотел бы заказать — щи или щи из соленых огурцов? — в конце концов уступает место тихой дружбе, кульминацией которой становится вечер в кино. Здесь у г-на Барышникова, бывшей звезды балета, есть небольшой шанс продемонстрировать прекрасную точность, с которой маленькие жесты могут вызывать чувства, когда мы наблюдаем, как Николай бреется перед выходом, каждое его движение тщательно отрежиссировано.Проводя лезвием по лицу, Николай, кажется, сбрасывает с себя печаль и одиночество, закостеневшие в его сердце.

В таком же эффектном эпизоде ​​Ольга выполняет свой собственный, более нервный ритуал подготовки, поставленный с восхитительной изобретательностью. Черное платье и белый фартук, в которых она работает, волшебным образом превращаются в серию все более экзотических ансамблей, пока она нервно ерзает перед зеркалом, пытаясь решить, что надеть. В какой-то момент в отчаянии черное платье сворачивается в форму паранджи, оставляя открытыми только ее встревоженные глаза.

Этот ритуал сопровождается а капелла исполнением «Non so più», арии трепещущей любви Керубино из оперы Моцарта «Свадьба Фигаро», которая имеет эмоциональный смысл, соответствуя волнению Ольги при возможности вырваться на свободу. ее собственная изоляция. Но с какой стати г-н Крымов — или Дмитрий Волков, которому приписывают прекрасную оригинальную музыку, — вдруг берет иголку и натыкается на «Хабанеру» из «Кармен», страстную песню о сексуальной свободе, которая кажется совершенно вне связи с эмоциональным тенором момента? Это сбивает с толку.

К сожалению, это не единственная проблема в «В Париже». Г-н Барышников играет трогательно сдержанную роль Николая, выражая в каждом изящно поставленном шаге формальное достоинство своего героя и гордость за его многолетнюю генеральскую историю. Госпожа Синякина так же прекрасна, как и влюбленная Ольга, которая, как ни в чем не бывало, соглашается пойти домой с Николаем, откровенно признаваясь, что оба знают, как сильно нуждаются друг в друге, и что оба ищут сексуального общения. «Мы не дети, — говорит она.

Но большая часть диалога просто проецируется на задний план, так как действие останавливается после довольно причудливой сцены, в которой фильм о Чаплине превращается в сцену из какого-то батального фильма, вдохновляя Николая нанести удар по экран, предположительно в бедственном положении из-за болезненных воспоминаний о войне, которые он вызывает.

Незнакомец по-прежнему является финалом постановки. Положительным моментом является то, что г-н Барышников, наконец, получает возможность станцевать несколько па, поставленных не кем иным, как Алексеем Ратманским, одним из самых знаменитых танцоров на современной балетной сцене.Но зачем еще музыка из «Кармен»? Г-н Барышников лихо размахивает своей шинелью, словно тореадор, дразнящий быка. Но эта яркая развязка, кажется, полностью взята из другой истории.

Бунина «В Париже» заканчивается резкостью, подчеркивающей хрупкость жизни и счастья. Версия г-на Крымова, похоже, опровергает эту идею. Или, может быть, его более живой финал предназначен для того, чтобы оставить нас не с резким суждением Бунина, а с более счастливым видением Николая, омоложенного любовью, вдохновленным другой строкой из последнего абзаца рассказа: «Любовь заставляет плясать даже мулов, и я чувствую как будто мне снова 20.

Условия большевистской революции

macrohistory.com

(ВЛАСТЬ СОВЕТАМ – продолжение)

дом | Индекс 1901-2МВ

ВЛАСТЬ СОВЕТСКИМ (2 из 6)

Условия большевистской революции

После политической революции, свергнувшей царя в феврале 1917 года, новое Временное правительство России отменило смертную казнь. наказание и покончили с дискриминацией по признаку религиозной или этнической принадлежности.То правительство гарантировало свободу ассоциаций и собраний. Новое правительство пообещало Польше, что после война закончилась бы она была бы независимой. Финляндия — которая была под властью российского царя – гарантировалось восстановление ее конституционных прав. И правительство провозгласило, что полные гражданские права распространяются на русских солдаты.

Но по России отделения милиции и ненавистные администраторы царского правительства не менялись. Мало людей обращали внимание на законы.В деревне дезертиры из армии а освободившиеся из тюрем люди руководили захватами земель и нападениями изолированные поместья. Крестьяне рубили деревья на дрова или воровали семена. зерно. А солдаты-крестьяне все еще дезертировали, спешили домой, чтобы получить свое. доля.

Обритый и одетый в парик Ленин вынужден скрываться от Временного правительства.

Тем временем администрация Вильсона в США сообщила Временному правительству России, что помощь будет оказана только в том случае, предпринял новое наступление.Режим разработал планы наступления в июле 1917 года. Российское православное духовенство было с этим согласно. Они с нетерпением ждали поражения союзника Германии, Турции, и надеялись отвоевать Константинополь для православных. Христианство — проиграло исламу в 1453.

Временное правительство Военный министр Александр Керенский был среди тех, кто говорил об «уроках» истории. Он считал, что свержение царя сделало возможным новый моральный дух среди Вооруженные силы России, как это случилось с французами во время революции и когда древние Афины стали демократией.Обстоятельства работали против России которые отличались от тех, с которыми столкнулась революционная Франция или демократия древних Афин. Его история по аналогии была благовидной, но Керенский не выказывал никаких сомнений. Он произносил речи перед войсками, называя их своими товарищами по революции и говоря им, что теперь они могут против врага на Восточном фронте. Готовясь к тому, что сегодня известно как наступление Керенского, Александр Керенский пытался восстановить дисциплину в армии, и это настроило часть солдат против новое правительство.

Несмотря на уроки истории, русские армии по-прежнему не могли сравниться с оборонительными силами Германии. линия на востоке. Наступление началось 1 июля. Оно началось с побед над австрийцами, но было остановлено и начало разваливаться под контрнаступлением немцев. Керенский приказал полкам в Петрограде на фронт для помощи наступлению. Неудача подогрела антивоенные настроения. Некоторые солдаты в Петрограде оказали сопротивление и вышли на улицы. К их восстанию присоединились 6000 моряков. с близлежащей Кронштадтской военно-морской базы, и к ней присоединились промышленные рабочие.Большевики пытались стать лидерами того, что было названо спонтанным восстанием, и демонстранты повторили призыв большевиков. за «вся власть Советам». То Временное правительство сочло это подходящим моментом, чтобы объявить об имеющихся у них доказательствах связей с большевиками. немцев, которые ошеломили тех солдат, которые все еще были заинтересованы в защите Родины. Чего только не было за царь случился за Временное правительство: верные правительству войска вошли в Петроград и подавили там восстание.Многие большевики были арестованы, а некоторых солдат из Петрограда отправили на фронт. Офис большевика газета «Правда » была разгромлена, вышел приказ об аресте Ленина, который скрылся.

Восстание июльских дней было прекращено к 20 июля, но к тому времени было прекращено и наступление Керенского. Немцы начали медленное наступление, которое представлялся Временному правительству угрозой Петрограду. 21 июля Керенский был возведен в должность премьер-министра.К 23-му русские отступили на 150 миль, и говорят, что «единственным препятствием для наступления немцев было отсутствие материально-технических средств для захвата большей территории». ( Википедия ). Керенский хотел заключить сепаратный мир с Германией, но он уступил возражениям США, Великобритании и Франции.

В последующие недели Керенский начал посылать войска в сельскую местность для наведения там порядка. — разумное усилие для премьер-министра, за исключением того, что для этого требовалось больше рабочей силы чем он хотел или мог применить.Тогда Керенский обвинил одного из своих генералов, Льварь Корнилов о подготовке государственного переворота. Керенский боялся, что генерал свергнет Русская революция. В конце августа ему было предъявлено обвинение. Корнилова с изменой. Корнилов, который был лояльным и несколько прогрессивным, был возмущен обвинением и в ответ подтвердил обвинение Керенского: он призвал народ России сплотиться вокруг него, чтобы спасти страну от Керенского и немцев.

Те, кто считал, что Керенский недостаточно силен для восстановления порядок встал на сторону Корнилова.Премьер-министр Керенский добивался столько помощи, сколько он мог получить от тех, кто поддерживал революцию против царя, включая большевиков. 4 сентября его правительство освободило большевиков из тюрьму, и освободил из тюрьмы союзника большевиков Леона, искусный писатель и оратор, революционер, который был ведущей фигурой в народное восстание 1905 года.

Лев Троцкий в 1918 году

Троцкий и большевики вооружали всех, кого могли, кому сочувствовали для предотвращения контрреволюции.Правительство Керенского арестовывало видных генералов. за сговор с Корниловым. Военные отказались от любой поддержки, которую они имели имели для Временного правительства и Керенского. Корнилов послал войско казаков под командованием генерала Крымова в сторону Петрограда. Рабочие и солдаты встречали армию Крымова и уговорил многих из них отказаться от наступления на Петроград. Побежденный, Корнилов и некоторые другие генералы были арестованы и заключены в тюрьму, а генерал Крымов застрелился из своего револьвера.

К тому времени мнение в Советах перешло на большевистскую позицию, за немедленный конец война и отнятие государственной власти у Временного правительства. Перепад настроений в Петроградском Совете возвысил Льва Троцкого до председателя. 18 сентября большевики получили большинство в Моссовете. И дальше 23 сентября они завоевали большинство в Петроградском Совете.

Еще скрываясь, Ленин знал, что Временное правительство проиграло эффективная мощность.При поддержке большевиков в Петрограде советской, пора, считал он, брать власть от имени советов. большевик лидеры вокруг Ленина, а именно Каменев и Зиновьев, опасались, что такой шаг будет преждевременным. и катастрофа. Троцкий поддержал Ленин. Ленин привлек на свою сторону достаточное количество своих товарищей-большевистских лидеров, чтобы побудить партийных организаторов к действию. Присоединение к большевикам и Троцкому было их союзниками в Советах, аграрная политическая партия, выступающая за социальную революцию, известная как Партия левых социалистов-революционеров (эсеров).19 октября Всероссийская конференция фабзавкомов постановила поддержать «Вся власть Советам». Движение к тому, что называют Ноябрьской революцией, второй российской революцией 1917 года, было задано.

Источники

Copyright © 2000-2014 Фрэнк Э. Смита. Все права защищены.

 

 

 

Первая мировая война.com — Кто есть кто

Лавр Корнилов (1870-1918) был Имперский российский генерал, безуспешно пытавшийся свергнуть Временное правительство, созданное после Февральской революции 1917 г. заменить его военной диктатурой.

Корнилов родился в г. Каркаралинск в Западной Сибири 30 августа 1870 г. Окончив от Михайловского артиллерийского учебного корпуса в 1892 году получил комиссией в Туркестан, перед дальнейшим обучением в Академии Генерального штаба с 1892-95 гг.

После этого присвоено разведывательные обязанности в Иране и Индии, Корнилов служил русским агентом во время русско-японской войны 1904-05 гг. Он был русским военным прикрепиться к Пекину в 1907-11 гг.

Назначен командиром дивизии на Восточном фронте с началом войны в августе 1914 г. захвачен австро-венграми в Перемышле в марте 1915 г. Его Последующий побег в 1916 году принес ему известность и обеспечил ему быстрое продвижение и командование XXV корпусом на Юго-Западном фронте.

С февраля 1917 г. революции Корнилову было поручено критическое командование Петроградом (бывшим Санкт-Петербургом). Санкт-Петербург) пришедшим к власти Временным правительством.Ему было поручено восстановление порядка и ученичество среди расквартированных там войск (что послужило причиной его непопулярности в регионе).

Уход со своего поста в Петрограде (где он предлагал применить силу для подавления большевистского агитации) Корнилов вернулся на поле боя и предпринял неудавшуюся Наступление русских против немцев в Галиции.

Несмотря на его бурный репутация премьер-министра Александр Керенский назначил Корнилова главнокомандующим Начальник армии 1 августа 1917 г., заменив Алексей Брусилов (кому он ранее служил в начале войны).

Быстро развивающийся разлом между двумя мужчинами (политически и военно) Корнилов приказал войскам поход на Петроград в конце августа и призвал правительство подать в отставку и передать управление главнокомандующему. разумно истолковав это как потенциальный переворот, Керенский уволил Корнилова и отозвал его в Петроград 27 августа.

Вопреки приказу Керенского Войска Корнилова (под командованием генерала Крымова) нашли путь к Петрограду блокированы многочисленными железнодорожниками, которые после переговоров убедили Войска Корнилова рассредоточены.

При организации защиты Петроградский лидер большевиков Владимир Ленин согласился на просьбу Керенского за помощь, хотя при этом Ленин подчеркивал, что он делая это просто для того, чтобы помешать амбициям Корнилова, а не для того, чтобы помочь Керенскому правительство.

Арестован 1 сентября. В 1917 году Корнилов был заключен в Быховскую тюрьму. Сбежав от Корнилова впоследствии поставил его во главе антибольшевистской (или «белой») войск в Донской области.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.