Философия паскаль блез паскаль: философия, идеи, творчество, взгляды: VIKENT.RU

Содержание

философия, идеи, творчество, взгляды: VIKENT.RU

«У великих гениев свои царства, своя слава, своё величие,
своя победа и свой блеск, и нет нужды в плотском величии там, где оно чужое.
Их видят не глаза, но умы. Этого достаточно»

Блез Паскаль, Мысли, М., «Эксмо»,  2009 г., с. 108.

 

Французский мыслитель, математик, физик и мистик.

«Парадокс Паскаля-философа состоит в том, что он был «философом вне философии», заявив, что «философия не стоит и часа труда». Ещё более шокирует непосвященных его знаменитый афоризм: «Смеяться над философией — значит истинно философствовать». В дореволюционных переводах придаётся совсем иной оттенок этой мысли Паскаля: «Пренебрегать философией —  значит истинно философствовать». Но я думаю, именно первый смысл, более ёмкий и содержательный, лучше всего соответствует ироническому складу ума французского философа и отражает его отнюдь не пренебрежительное, а критическое отношение к традиционной европейской философии. Он сам считал себя учёным и не претендовал на роль философа. Но мало найдётся учёных, которые бы столь много сделали для философии». 

Стрельцова Г.Я., Паскаль и европейская культура, М., «Республика», 1994 г., с. 13.

 

«Французский философ Блез Паскаль в своих «Мыслях» выразил новое, смятенное, трагическое самоощущение человека между двумя безднами — бездной бесконечности и бездной небытия. Человек – это «среднее между всем и ничем», «мыслящий тростник», тем не менее, не отказавшийся окончательно от представлений о своём величии и своей силе: «Человек — всего лишь тростник, слабейшее из творений природы, но он — тростник мыслящий. Чтобы его уничтожить, вовсе не надо всей Вселенной: достаточно дуновения ветра, капли воды. Но пусть даже его уничтожит Вселенная, человек всё равно возвышеннее, чем она, ибо сознаёт, что расстаётся с жизнью и что слабее Вселенной, а она ничего не сознаёт».
Итак, всё наше достоинство — в способности мыслить. Только мысль возносит нас, а не пространство и время, в которых мы — ничто. Постараемся же мыслить достойно: в этом — основа нравственности. Наше достоинство — не в овладении пространством, а в умении разумно мыслить. Я не становлюсь богаче, сколько бы ни приобретал земель, потому что с помощью пространства Вселенная охватывает и поглощает меня, а вот с помощью мысли я охватываю Вселенную».

Ковалевская Т.В., Человек героический в английской литературе, СПб, «Дмитрий Булавин», 2012 г., с. 181-182.

 

Блез Паскаль пришёл к выводу об ограниченности разума и невозможности постичь мир только рациональными методами, поэтому он считал, что реальность может быть постигнута через «сердце»…

 

«Место Паскаля в истории философии определяется тем, что это первый мыслитель, который, пройдя через опыт механистического рационализма XVII века, со всей остротой поставил вопрос о границах «научности», указывая при этом на «доводы сердца», отличные от «доводов разума», и тем самым предвосхищая последующую иррационалистическую тенденцию в философии

(Якоби, романтизм и т. д., вплоть до представителей экзистенциализма). Выведя основные идеи  христианства из традиционного синтеза с космологией и метафизикой аристотелевского или неоплатонического типа, Паскаль отказывается строить искусственно гармонизированный теологический образ мира; его ощущение космоса выражено в словах: «это вечное молчание безграничных пространств ужасает меня». Паскаль исходит из образа человека, воспринятого динамически («состояние человека — непостоянство, тоска, беспокойство»), и не устаёт говорить о трагичности и хрупкости человека и одновременно о его достоинстве, состоящем в акте мышления (человек — «мыслящий тростник», «в пространстве Вселенная объемлет и поглощает меня, как точку; в мысли я объемлю её»). Сосредоточенность Паскаля на антропологической проблематике предвосхищает понимание христианской традиции у
С. Кьеркегора
и Ф.М. Достоевского».

Аверинцев С.С., София-Логос. Словарь, Киев, «Дух и Литера», 2006 г., с. 343. 

  

Блез  Паскаль  скончался в возрасте 39 лет, не успев закончить задуманных им работ.


Религиозные видения Блеза Паскаля и психические галлюцинации по Луи Лелю.

Философия Паскаля. Блез Паскаль. Его жизнь, научная и философская деятельность

Философия Паскаля

Паскаль не оставил после себя ни одного цельного философского трактата, тем не менее в истории философии он занимает вполне определенное место. Его миросозерцание, кажется, всего точнее может быть определено как христианский скептицизм. В истории христианства Паскаль играет такую же роль, как автор “Екклесиаста” в истории иудейства и Пиррон в истории классического мира.

Во всем, что касается христианского учения, Паскаль – искренно и безусловно верующий. Он не допускает ни малейших сомнений ни относительно догмы, ни касательно чудес и других внешних проявлений христианства. В остальном он полный скептик. Паскаль готов сомневаться и в силе человеческого разума, и в значении материальных благ, и в достоинстве человеческих учреждений.

“Мысли” Паскаля часто сопоставляли с “Опытами” Монтеня и с философскими сочинениями Декарта. У Монтеня Паскаль заимствовал несколько мыслей, передав их по-своему и выразив их своим сжатым, отрывочным, но в то же время образным и пламенным слогом; с Декартом Паскаль согласен лишь по вопросу об автоматизме да еще в том, что признает, подобно Декарту, наше сознание непреложным доказательством нашего существования. Но исходная точка Паскаля и в этих случаях отличается от декартовской. “Я мыслю, стало быть – существую”, – говорит Декарт. “Я сочувствую ближним, стало быть, я существую, и не только материально, но и духовно”, – говорит Паскаль, у Декарта божество есть не более как внешняя сила; для Паскаля божество есть начало любви, в одно и то же время внешнее и присутствующее в нас. Паскаль насмехался над декартовским понятием о божестве не в меньшей мере, чем над его “тончайшей материей”. “Не могу простить Декарту, – говорил Паскаль, – что, признавая божественное начало, он в то же время прекрасно обходится без этого начала. Декарт призывает божество лишь для того, чтобы дать толчок мировому порядку, и затем прячет его неизвестно куда”.

Скептицизм Паскаля коренится прежде всего в его воззрениях на ничтожество умственных и физических сил человека. Приводимые им аргументы представляют странную смесь опоэтизированных математических определений с библейскими и классическими образами и сравнениями. Философ постоянно призывает на помощь геометра, богослова и даже поэта.

Математические образы господствуют над умом Паскаля. Желает ли он изобразить необъятность вселенной, – он, повторяя мысли средневековых писателей, выражает их в сжатой и сильной геометрической форме: вселенная есть “бесконечный шар, центр которого везде, а окружность – нигде”. Старается ли он доказать ничтожество человеческой жизни и убедить нас, что для него совершенно безразлично, продлится ли наша жизнь на десять лет более или нет, – он поясняет свою мысль в строго математической форме: “В виду бесконечных величин, все конечные равны между собой”. Хочет ли он убедить нас в необходимости веры в божество, – Паскаль прибегает к своей теории вероятностей, оценивает разные гипотезы точно так же, как игрок оценивает партию”.

Паскаль предлагает нам биться об заклад и говорит, что утверждающий существование божественного начала смело может поставить на карту все, так как во всяком случае ничего не проиграет и все выиграет.

Даже при описании атрибутов божества Паскаль, хотя и утверждает их непостижимость, пытается дать математические сравнения. Так, например, чтобы доказать возможность вездесущего существа, он говорит: представьте себе точку, движущуюся с бесконечною скоростью. В XI главе “Мыслей” Паскаль следующим образом выражается о непознаваемости божества:

“Единица, прибавленная к бесконечности, нисколько ее не увеличивает. Конечное уничтожается в присутствии бесконечного и становится чистым ничтожеством. Так и наш ум перед божественной справедливостью. Мы знаем, что есть бесконечное, но не знаем его природы. Мы знаем, что ложно утверждение, будто ряд чисел конечен. Стало быть, есть бесконечное число; но мы не знаем, какое это число. Оно не может быть ни четным, ни нечетным, так как, присоединяя к нему единицу, мы не изменяем его природы”. “Мы познаем не только существование, но и природу конечного, так как мы сами конечны и протяженны. Мы знаем существование бесконечного, но не его природу, потому что, имея, подобно нам, протяжение, оно не имеет границ. Но мы не можем познать разумом ни существования, ни природы божества, потому что оно не имеет ни протяжения, ни границ”.

Таким образом, задолго до Канта Паскаль понял невозможность доказать существование божества какими бы то ни было физическими или метафизическими аргументами. Но в то время как Кант искал недостающих доказательств в области нравственной, Паскаль полагал, что единственное возможное доказательство дает вера. “Мы знаем существование божества посредством веры, – говорит Паскаль, – а природу его – посредством его славы”, выражающей себя в жизни праведников. Конечно, и тут есть моральное начало, но оно играет у Паскаля далеко не первую и не исключительную роль.

Ссылаясь на св. Павла, Паскаль говорит, что христиан нельзя упрекать в том, что они не могут дать в пользу своей веры никаких разумных доводов. Ведь христиане, говорит Паскаль, сами заявляют, что верят в вещи, которые могут показаться нелепостью (stultitia,[5] I Поcл, св. Павла к Коринф., гл. I).

По словам Паскаля, каждый человек вынужден избрать одну из гипотез: либо есть божественное начало, либо его нет. “Надо биться об заклад, – говорит он. – Это не зависит от вашей воли, вы вынуждены делать выбор. Если надо выбирать, посмотрим, что вас менее интересует. Вы можете проиграть две вещи: истину и добро (если божества нет). Взвесим потерю и прибыль”. И затем Паскаль пытается доказать, что ввиду возможности бесконечно большой прибыли можно смело поставить на карту все”.

Но как поступить, если разум отказывается подчиниться вере?

Лев Толстой дал бы нам совет “опроститься”; Паскаль раньше его дал подобный же совет, но выразился гораздо искреннее, смелее и энергичнее. Паскаль советует нам поглупеть (abвtir), что, конечно, нельзя понимать в буквальном смысле, как сделал французский философ Кузен, который с видом умного человека прочел Паскалю за этот совет весьма строгий выговор. Паскаль, очевидно, желает показать своим советом, что, по его мнению, область веры должна быть совершенно отделена от области разума, который – так думает Паскаль – вторгается в области, совершенно ему не свойственные. Ни Давид, ни Соломон, по словам Паскаля, не рассуждали таким образом: “Пустота существует, стало быть, есть Бог”. Физика и даже математика бессильны в вопросах веры. “Вместо искания новых доказательств существования божества, – пишет Паскаль, – работайте над уменьшением ваших страстей”. С этой целью Паскаль советует даже подчинить себя внешней дисциплине, например, строго соблюдать обряды, что он делал и сам в конце своей жизни. “Разумеется, это заставит вас поглупеть”, – говорит Паскаль. – “Но я этого и боюсь”, – скажете вы. – “Почему? – спрашивает Паскаль. – Что вы потеряете? Вы станете честным, верным, благотворительным, благодарным, искренним, правдивым”.

Таким образом, в области положительной Паскаль не мог придумать ничего, кроме подчинения разума вере и обуздания страстей. Но таков уж неизбежный результат всякого мистицизма.

Что касается скептического отношения Паскаля ко всему стоящему вне предметов веры, оно в высшей степени замечательно как критика человеческого разума и всех человеческих дел. Все ему кажется суетным и ничтожным, все, кроме человеческой мысли, поскольку она является отражением божества. “Пусть, – говорит он, – человек созерцает природу во всем ее возвышенном и полном величии. Пусть он удалит свои взоры от окружающих его низких предметов, пусть взглянет на это ослепительное светило, поставленное как вечный светоч, для освещения вселенной; пусть земля представится ему точкой… Наш взор останавливается, но воображение идет далее. Весь этот видимый мир есть лишь незаметная черточка на пышном лоне природы… Что такое человек в природе? Ничто по сравнению с бесконечным, все по сравнению с ничтожно-малым: среднее между ничем и всем”.

Иногда суждения Паскаля о человеческом ничтожестве блещут горьким юмором, напоминающим Шопенгауэра.

Все, чем люди наслаждаются, все, что составляет их гордость, будит честолюбие и ненасытные стремления – все это, говорит Паскаль, не более как плод нашего воображения. Без помощи удивительной способности к самообольщению и к одурачиванью других людей никакие богатства земли не доставили бы ни славы, ни видимого благополучия.

“Наши судьи, – говорит Паскаль, – отлично поняли этот секрет. Их красные мантии, их горностаи, палаты, в которых они судят, вся эта торжественная внешность была крайне необходима. Если бы у лекарей не было мантий и у докторов их четырехугольных колпаков, они не могли бы так дурачить людей, как они теперь это делают… Наши короли не надевают слишком пышных одежд, но за ними следует стража с алебардами; все эти трубы и барабаны, войска, окружающие их, – все это приводит в трепет даже храброго. Надо иметь слишком очищенный разум, чтобы считать таким же человеком, как все, великого падишаха, окруженного сорока тысячами янычар… Если бы врачи действительно умели лечить, они не нуждались бы в колпаках: величие науки было бы само по себе достойно уважения”.

Не менее скептически относится Паскаль ко всевозможным человеческим профессиям. “Случай, – говорит он, – делает людей каменщиками, воинами, кровельщиками. Военные говорят: только война настоящее дело, все штатские – бездельники… Привычка побеждает природу… Иногда, однако, природа берет верх, и вместо солдата или каменщика мы видим просто человека”.

Точно так же ничтожны и нелепы, по мнению Паскаля, все привычки, обычаи и прочие различия, создаваемые климатом, политическими границами, эпохой. В рассуждениях Паскаля по этому поводу мы уже видим предвестие философских учений XVIII века, он иногда говорит почти языком Руссо. “Вместо постоянного и прочного начала справедливости, – говорит Паскаль, – мы видим фантазии и капризы персов и немцев”. “Три градуса широты опрокидывают всю юриспруденцию, меридиан решает сущность истины; вступление Сатурна в созвездие Льва обозначает начало такого-то преступления. Хороша справедливость, ограниченная рекой! Истина по эту сторону Пиренеев, ложь – по ту сторону”.

Разбойник, прелюбодей, отцеубийца – все в свое время и в своем месте считались людьми добродетельными. Может ли быть что-либо нелепее того, что другой человек имеет право убить меня, потому что он живет по ту сторону реки и потому что его князь поссорился с моим, хотя у меня с ним самим нет никакой ссоры? Без сомнения, существуют естественные законы; но наш прекрасный извращенный разум испортил все. А между тем как бессилен этот разум! Не надо пушечного выстрела для того, чтобы прервать ход наших мыслей, достаточно шума точильного колеса. Не удивляйтесь тому, что этот человек плохо рассуждает: муха жужжит над его ухом. Хорош владыка вселенной! О, комичнейший герой!

Что такое человеческие удовольствия? Причины новых несчастий, новых страданий. “Когда я, – говорит Паскаль, – размышляю иной раз о тревогах людей, об опасностях и несчастиях, которым они себя подвергают, я часто говорю, что все человеческие бедствия происходят от одной вещи, а именно от того, что люди не умеют спокойно сидеть в комнате. Человек, имеющий достаточно, чтобы прожить, умей он оставаться у себя дома, не отправился бы на море или на войну. Но когда я, найдя источник наших несчастий, пытался открыть причину, почему люди подвергают себя всем этим бедствиям, я увидел, что тут есть и некоторое действительное благо… Вообразим себе самое лучшее положение, например положение короля. Если у него нет развлечений и разнообразия, самая благополучная с нашей точки зрения жизнь скоро ему опротивеет. Он будет думать о заговорах, восстаниях, о смерти и в конце концов станет несчастнее последнего из своих подданных, имеющего возможность разнообразить свою жизнь. Отсюда всеобщая страсть к развлечениям. Вот почему ищут игры, женщин, войны, крупные должности. Ни один охотник не охотится за зайцем ради зайца. Если бы ему дали этого зайца даром, он не взял бы его. Люди ищут шума и возни, отвлекающей их от мыслей о ничтожестве нашего существования. Вся жизнь проходит таким образом: мы ищем покоя, преодолевая препятствия, но как только преодолели их, покой становится для нас невыносим. Человек так несчастен, что скучает даже без всякой причины, просто по своей комплекции, и он так тщеславен и мелочен, что, когда есть тысячи причин скуки и тоски, какой-нибудь пустяк вроде бильярдного шара может развлечь его. Ведь он завтра будет хвастать в обществе друзей, что играл лучше своего противника. Что значит быть канцлером, министром и т. п.? Это значит быть в таком положении, когда с утра до вечера в передней и в кабинете толкутся толпы людей, препятствующие счастливцу думать о самом себе. Пусть он выйдет в отставку, сохранив все свои богатства или даже получив более прежнего, он будет несчастным и покинутым, потому что никто теперь не мешает ему думать о самом себе”.

В конце концов, что такое человек? Мы не знаем, ни что такое тело, ни что такое дух; еще менее мы знаем, каким образом дух может сочетаться с телом. Что же такое человек – этот судья всех вещей, глупый земной червь, сосуд истины, клоака заблуждений, слава и позор вселенной? Ни ангел, ни животное… Вся жизнь, вся философия зависят от вопроса: смертна ли наша душа или бессмертна? “Можно, – говорит Паскаль, – не развивать систему Коперника, но вопрос о бессмертии души непременно должен быть решен в том или другом смысле”. А между тем есть философы, строящие свои системы совершенно независимо от этого вопроса. Поразительно, говорит Паскаль, до чего доходит равнодушие многих людей в этом случае. “Мы подобны путешественникам на пустынном острове или же обремененным цепями преступникам, которые ежедневно с полным равнодушием смотрят на то, как убивают одного из их товарищей, зная, что придет и их черед. Что подумать о приговоренном к смерти, который, располагая лишь часом для подачи просьбы о помиловании и зная, что он наверное может добиться помилования, проведет этот час за игрою в пикет? Вот наш портрет. Кто может вывести нас из этого хаоса? Ни скептики, ни философы, ни догматики ничего не могли сделать. Скептик не может сомневаться во всем, например, когда его колют или обжигают; наконец, он не может сомневаться в своем сомнении. Догматик строит башню до небес, но она обрушивается, и под ногами разверзается бездна. Разум, стало быть, бессилен. Только сердце, только вера и любовь могут вывести нас из этой пучины”.

Такова, в общих чертах, красноречивая аргументация Паскаля, приведшая его от скептицизма к вере.

Здесь не место разбирать учение Паскаля. Достаточно заметить, что все те проявления любви к ближнему, о которых говорит Паскаль, нимало не противоречат велениям разума и нисколько не исключают разума. Нет никакой необходимости последовать совету Паскаля и “поглупеть”, подвергнув себя рекомендуемой им дисциплине, для того чтобы иметь возможность быть честным, правдивым, искренним и благотворительным. Напротив того, разум дает более правильное применение высоким нравственным качествам. Если даже вслед за Паскалем признать бессилие разума и считать нашу умственную деятельность столь же автоматичною, как передвижение колес в арифметической машине Паскаля, то и это нимало не служит доказательством несовместимости разума с моральною стороною христианского учения. Что же касается той стороны, которая так привлекла Паскаля особенно со времени уверования им в чудо “святого терния”, то именно о ней следует сказать, что она связана с вопросами нравственности лишь случайным и внешним образом: поэтому можно быть весьма различных мнений по этого рода вопросам и держаться совершенно одинаковых взглядов относительно человеческой морали.

За Паскалем история философии должна, однако, признать ту заслугу, что он поставил вопросы прямее, искреннее и талантливее, чем большинство писавших в том же духе; что у него слово не расходилось с делом и вся его жизнь была точным воплощением его идей. Если у него были слабости и заблуждения, то он искупил их годами тяжелых нравственных и физических страданий. Беспощадный обличитель иезуитского лицемерия и фарисейства, он одним этим заслужил место в истории человеческого развития, не говоря уже о его гениальных научных трудах.

Паскаль, Блез

Блез Паскаль

Паскаль Блез (1623/1662) — французский писатель, философ. С 1655 г. вел полумонашеский образ жизни. Под его влиянием в значительной степени развивалась иррационалистическая традиция в философии и формировалась французская классическая проза. Его перу принадлежит один из блестящих образцов французской сатирической прозы — «Письма к провинициалу» (1657). В христианстве видел путь постижения тайн бытия и спасения человека от отчаяния. В «Мыслях» (1669) отразил свое понимание трагичности и хрупкости человека, находящегося между бесконечностью и ничтожеством (человек — «мыслящий тростник»).

Гурьева Т.Н. Новый литературный словарь / Т.Н. Гурьева. – Ростов н/Д, Феникс, 2009, с. 211.

+ + +

Паскаль (Pascal) Блез (1623-1662), французский математик, физик, религиозный философ и писатель. Сформулировал одну из основных теорем проективной геометрии. Работы по арифметике, теории чисел, алгебре, теории вероятностей. Сконструировал (1641, по другим сведениям — 1642) суммирующую машину. Один из основоположников гидростатики, установил ее основной закон. Работы по теории воздушного давления. Сблизившись с представителями янсенизма, с 1655 вел полумонашеский образ жизни. Полемика с иезуитами отразилась в «Письмах к провинциалу» (1656-1657) — шедевре французской сатирической прозы. В «Мыслях» (опубликованы в 1669) Паскаль развивает представление о трагичности и хрупкости человека, находящегося между двумя безднами — бесконечностью и ничтожеством (человек — «мыслящий тростник»). Путь постижения тайн бытия и спасения человека от отчаяния видел в христианстве. Сыграл значительную роль в формировании французской классической прозы.

Другие биографические материалы:

Фролов И.Т. Французский философ (Философский словарь. Под ред. И.Т. Фролова. М., 1991).

Подопригора С. Я., Подопригора А. С. Физик, философ и публицист (Философский словарь / авт.-сост. С. Я. Подопригора, А. С. Подопригора. — Изд. 2-е, стер. — Ростов н/Д : Феникс, 2013).

Щитцова Т.В. Философ-мистик (Новейший философский словарь. Сост. Грицанов А.А. Минск, 1998).

Кириленко Г.Г., Шевцов Е.В. Занимался проблемам философско-религиозной антропологии (Кириленко Г.Г., Шевцов Е.В. Краткий философский словарь. М. 2010).

Стрельцова Г.Я. Французский религиозный философ, ученый, писатель-моралист (Новая философская энциклопедия. В четырех томах. / Ин-т философии РАН. Научно-ред. совет: В.С. Степин, А.А. Гусейнов, Г.Ю. Семигин. М., Мысль, 2010).

Стрельцова Г. Я. Паскаль в России (Русская философия. Энциклопедия. Изд. второе, доработанное и дополненное. Под общей редакцией М.А. Маслина. Сост. П.П. Апрышко, А.П. Поляков. – М., 2014).

Баландин Р.К. Теорию вероятностей называл «математикой случая» (Баландин Р.К. Сто великих гениев / Р.К. Баландин. — М.: Вече, 201).

«Это вечное молчание безграничных пространств ужасает меня» (Философский энциклопедический словарь. — М.: Советская энциклопедия. Гл. редакция: Л. Ф. Ильичёв, П. Н. Федосеев, С. М. Ковалёв, В. Г. Панов. 1983).

Математик (Материалы сайта http://100top.ru/encyclopedia/)

Далее читайте:

Паскаль. Мысли (Статья Г.Я. Стрельцовой о главном философском труде Паскаля)

Философы, любители мудрости (биографический указатель).

Исторические лица Франции (биографический указатель).

Опыт Паскаля.

Сочинения:

Oeuvres (par L.Brunschvicg), т. 1–14. P., 1914–25;

Oeuvres complètes (par L.Lafuma). P., 1963;

Oeuvres complètes (par J.Mesnard), т. 1–6. P., 1964;

Pensées (par M.Le Guern), v. 1–2. P., 1990–91;

в рус. пер: Письма к провинциалу. СПб., 1898;

Мысли. М., 1995.

Литература:

Кляус Е.М., Погребысский И.Б., Франкфурт У.И. Паскаль. М., 1971;

Стрельцова Г.Я. Паскаль и европейская культура. М., 1994;

Тарасов Б.Н. Паскаль. М., 1979;

Laporte J. Le coeur et la raison selon Pascal. P., 1950;

Le Roy G. Pascal savant et croyant. P., 1957;

Pascal et Port-Royal. P., 1962;

Le Guern M. Pascal et Descartes. P., 1971;

Dionne J.R. Pascal et Nietzsché. N. Y., 1974;

Bord A. Pascal et Jean de la Croix. P., 1987;

Force P. Le problème herméneutique chez Pascal. P., 1989;

Hover W. Der Begriff des Herzens bei Blaise Pascal. Fridingen a. D., 1993.

 

 

Блез Паскаль и его религиозно-философские размышления

Блез Паскаль (1623-1662), который выступил в своих размышлениях против рациональной идеи Бога. Он писал: «Мы постигаем истину не только разумом, но и сердцем». Паскаль учил, что Бог непознаваем, а само человеческое познание ограничено. Человек находится в противоречивом положении, т. к. не способен ни к полному незнанию, ни к всеобъемлющему знанию. Для человека истина всегда частична, относительна.

Человеку нужна не идея Бога, а живой, личностный Бог. Эта мысль Паскаля кратко и ярко выражена в знаменитом «Мемориале» или «Амулете Паскаля».

Паскаль, блестящий математик и физик, после 1654 г. отказался от служения науке, стал затворником и писал книгу о христианстве, которая не была закончена. Фрагменты книги были собраны и опубликованы после смерти Паскаля под названием «Мысли о религии».

В «Мыслях» Паскаля развернута в фрагментарной форме цельная религиозно-этическая система, которая основана на принципах агностицизма. Сочинение Паскаля делится на две части. 1-я часть называется «Человек, не познавший Бога», 2-я часть — «Человек, обретший Бога».

Человек, познающий природу, неизбежно приходит к идее бесконечности, к ощущению собственной затерянности в бесконечных мирах. Человек во Вселенной обречен жить между двумя безднами — бездной бесконечности и бездной небытия. Как будто возражая Декарту, Паскаль предлагал отказаться от поисков достоверных знаний, т.е. научной истины. Знания ограничены, время человеческой жизни недолговечно, случайно само появление человека на свет — для Паскаля все это является причиной задуматься о высшем предназначении человека перед «вечным безмолвием бесконечных пространств».

Если человек есть только «вместилище заблуждений», а знание для него бесполезно, то нужно искать критерий, истинный принцип человеческого существования. Паскаль в какой-то мере следует логике Декарта, от отрицания смутного и иллюзорного к достоверному. Но, если для Декарта достоверна мысль о существовании, то для Паскаля истина — вне человека. Поиск Бога — это то, что дает смысл человеческой жизни.

В поиске Бога Паскаль, прежде всего, критикует тех философов, которые не замечают двойственного положения человека. Высочайшего величия, считал Паскаль, можно достичь не в самоослеплении собственными знаниями, а через дар Божественной благодати. Человек делает выбор — если выбирает Бога, то обретает уверенность, а если выбирает мир и познание, то обретает сомнения в истинности познанного. Для Паскаля этот выбор решался однозначно — в пользу Бога.

Познав свое ничтожество, человек познает Бога. Людям, очистившим свои сердца, становится доступно Священное Писание, а через него величие христианского учения. Через сердце, а не через разум находит человек путь к Богу. По мнению Паскаля, христианство составляют две истины: # что существует Бог, Которому люди способны причаститься; # что опороченные первородным грехом, они этого недостойны.

Христианство, а не науку выбрал Паскаль, считая, что все разумное, вместе взятое, не стоит малейшего порыва христианского милосердия. Однако, Паскалю, конечно, не удалось повернуть вспять «колесо истории». Рациональное направление в философии и науке стало преобладающим. Апофеозом рационализма стала система Б.Спинозы.

В. П. Лега. Философия нового времени. Блез Паскаль

К оглавлению



Жизнь и произведения

Этот дух преклонения перед разумом не был присущ замечательному философу и ученому Блезу Паскалю (1623–1662) — младшему современнику Декарта. Время Паскаля — это было время абсолютистской монархии, правление Людовика XIII и кардинала Ришелье. Паскаль происходил из знатной семьи, его отец, Этьен Паскаль, принадлежал к дворянству мантии и кроме того, что был близок к королевскому двору, был еще и видным математиком, входил в вруг Марена Мерсенна, друга Декарта.
У Блеза Паскаля было две сестры, с которыми его связывала тесная дружба. Этьен Паскаль видел в своем сыне своего наследника и сам воспитывал сына. Блез нигде не учился — его образованием занимался отец. С ранних лет Блез был болезненным, и это во многом определило его жизнь. Паскаль всю жизнь страдал от жестоких головных и кишечных болей (у него была опухоль в мозгу и болезнь кишечника), хотя никогда не показывал, как мучительно его состояние. Наоборот, он всегда благодарил Бога за то, что Он так к нему благоволит, показывая, что все его устремления должны быть в мире не земном, а Божественном.
Отец Блеза понимал, что математика настолько увлекательная наука, что может заполнять собою все сознание человека. Поэтому он скрывал от сына свои книги по математике и даже запретил домочадцам упоминать само название этой науки. Придерживаясь рационалистического принципа, что все языки связаны друг с другом различными грамматическими формами, Этьен считал, что его сын должен сначала изучить два-три древних языка, что сделает возможным его дальнейшее знакомство с остальными языками. Понимая, что отец скрывает от него какую-то важную науку, Блез как-то спросил, что же такое математика, на что Этьен ответил только, что математика — это наука о правильных фигурах. Тогда 12-летний Блез, уединившись, стал размышлять о том, что такое правильные фигуры и рисовать их, определил, что правильными фигурами являются, по всей видимости, квадрат, ромб, окружность. Он не знал их названий, поэтому окружность называл «колечком», отрезок — «палочкой» и т.д. Отец однажды неслышно вошел в комнату и спросил, чем занимается Блез; тот, опешив от неожиданности, что отец застал его за занятием математикой, ответил, какая проблема его интересует. Так Этьен Паскаль обнаружил, что его юный сын самостоятельно открыл тридцать одну теорему Эвклида, т.е. сам создал эвклидову геометрию. Отец понял, что у сына необычайное дарование и отвел его в кружок математиков к Мерсенну, где Блеза приняли очень тепло, и уже в 13 лет он становится членом этого математического кружка, из которого впоследствии выросла Французская Академия наук.
Еще раньше, в возрасте 10 лет, Блез написал трактат о звуках. Его заинтересовало, почему, когда он стучит ножом по тарелке во время еды, звук получается один, а если тарелку придержать рукой — то другой. Паскаль задумался и написал небольшой трактат, удивив взрослых тем, что мальчик совершенно правильно объяснил природу возникновения звука.
В возрасте 16 лет Паскаль пишет трактат «Опыт о конических сечениях», поразивший членов кружка Мерсенна, которые рекомендовали немедленно опубликовать трактат, представлявший собой шедевр математического творчества, считая, что он еще более поразит современников, если они узнают, что автор его — 16-летний юноша. Но Паскаль был далек от стремления к славе: он тут же забыл о трактате, и при его жизни эта работа так и не была опубликована. Тем не менее юный Блез оказался создателем нового направления в геометрии — синтетической геометрии, противостоящей аналитической декартовской геометрии.
В Париже Этьен Паскаль и его семья жили на ренту. Однако в 1639 г. Ришелье запрещает ренту. Этьен Паскаль высказывает недовольство, и король, недовольный этим, назначает его на должность интенданта Руана, связанную с большим количеством вычислений. Чтобы помочь отцу, Блез в 1645 г. создает счетную машину — ту самую, которую Норберт Винер, известный математик 20 века и создатель кибернетики, считал первым в мире компьютером.
В это же время в Руане Паскаль начинает заниматься физическими экспериментами с жидкостями и вакуумом, обдумывает опыт Торичелли, опровергает тезис Аристотеля и согласного с ним Декарта о том, что природа боится пустоты, доказывая, что существует вакуум, и открывает атмосферное давление.
В 1646 г. Паскаль-старший сломал ногу. Чтобы лечить отца, в доме поселяются два известных костоправа, которые оказались к тому же очень образованными людьми, убежденными христианами, приверженцами голландского философа и богослова Янсения, написавшего за несколько десятков лет до этого книгу об Августине, где рассматривал популярный в католической философии вопрос о соотношении свободы и благодати. Янсений пытался следовать духу блаж. Августина и доказывал, что для человека, пораженного грехом, свободы не существует, что вся его жизнь, в том числе и спасение, полностью зависят от Божественной благодати. Иезуиты же обвинили Янсения в приверженности ереси кальвинизма и начали борьбу против янсенистов.
В свое время, изучая философию Эразма Роттердамского и сравнивая ее с философией Лютера, мы видели, насколько современными тогда оказывались многие философские взгляды Августина и Пелагия. Так же было и во времена Паскаля. Эти споры не ослабевали — наоборот, они возникали в новых странах и в новых аспектах. Однако янсенисты не отступали от своих позиций, доказывая, что они не сторонники кальвинистов в протестантизме, хотя действительно их кое-что объединяло. Но и разделяло — хотя бы то, что, согласно кальвинистам, у человека от создания не было свободной воли, а янсенисты вслед за Августином утверждали, что человек потерял свободную волю после грехопадения. Но в остальном они были согласны, и янсенизм обычно рассматривают как протестантское направление внутри католической церкви.
Итак, Паскаль знакомится через братьев-костоправов с янсенистами, проникается идеями Янсения (и Августина) и сам становится членом христианской католической церкви. Он убеждает и свою сестру Жаклин, гораздо более впечатлительную натуру, и та уходит в известный женский монастырь Пор-Рояль в Париже.
Паскаль ведет светскую жизнь, которую ему прописали врачи, поскольку усиленные занятия науками сильно подорвали его здоровье. Паскаль окунается в мир придворных балов и интриг. Это формирует его стиль, который мы видим и в «Письмах к провинциалу», и в незаконченных «Мыслях», — стиль, которому присуща искрометность мысли, краткость фразы (все то, что особенно ценилось во французских высших кругах).
По просьбе друзей, азартных картежников, Паскаль занимается математическим анализом карточной игры и создает теорию вероятностей и математическую индукцию. Но самый резкий поворот в его жизни происходит, когда ему исполняется 31 год. В это время он уже был знаком и с янсенистами, и с парижскими интеллектуалами, объединившихся вокруг монастыря Пор-Рояль (во главе с известными философами Арно и Николь). Нападки иезуитов против янсенистов все время усиливаются — до того, что папа издает буллу, обвиняющую янсенизм в ереси.
Янсенисты решили защищаться и стали думать, кому бы поручить написать опровержение, чтобы показать, что папа ошибся, приняв доводы иезуитов за истину. Кандидатура Паскаля оказалась самой лучшей, ибо он знал языки и был замечательным философом и математиком. Он пишет знаменитые «Письма к провинциалу». В семнадцати письмах он излагает возражения против иезуитов. «Письма» оказались настолько великолепно написаны и так логично опровергали все положения иезуитов (Паскаль сначала излагал точку зрения иезуитов, а потом, используя их же аргументы, показывал их нелогичность и противоречие основным христианским положениям, их лживость и нечестность), что взбудоражили всю французскую общественность. Они издавались не однажды — сначала под псевдонимом, потом стал известен автор. Общий тираж «Писем» достиг 10 тысяч экземпляров — по тем временам цифра неслыханная.
Именно благодаря «Письмам к провинциалу» слово «иезуит» стало нарицательным, обозначающим человека неискреннего, лицемерного. Если янсенизм и не был оправдан в глазах папы римского, то авторитет иезуитского ордена оказался подорван. Эти же «Письма» послужили и образцом великолепного французского языка.
Когда Паскалю был 31 год, произошло два случая, которые оказали сильное влияние на всю его дальнейшую жизнь. Как то Паскаль ехал в карете, и лошади вдруг понесли. Гибель казалась неминуемой, карета оказалась на краю моста и вот-вот должна была обрушиться в реку, но постромки оборвались и карета зависла на самом краю. С этого момента Паскаль еще отчетливее испытывает ощущение пропасти — даже сидя в комнате на стуле, он отодвигал его от воображаемого края пропасти. Конечно же, он увидел в этом случае перст Божий, что заставило его отойти от мирской жизни.
Через некоторое время произошел и второй случай — Паскалю было дано откровение, которое он не преминул тут же записать. Записку он зашил в полу сюртука, и нашли ее уже после его смерти. Начиналась она словами: «Я есмь Бог Исаака, Бог Иакова, Бог Авраама, а не Бог ученых и философов». Полностью эту записку можно прочесть в недавнем издании Паскаля и в приложении к «Столпу и утверждению истины» П.Флоренского (с некоторыми комментариями о.Павла).
После этих случаев Паскаль уходит послушником в монастырь Пор-Рояль. Он не постригается в монахи, но живет при монастыре, хотя и не порывает с наукой, за что корит сам себя. В частности, он приписывает себе грех «влечения разума» и страдает, что не может от него избавиться.
В 35 лет Паскаль сообщает своим друзьям о замысле написать «Апологию христианства». Но осуществить его ему не удалось — через 4 года Паскаль умирает. После его смерти были обнаружены многочисленные записки, которые существовали разрозненно и без названия до тех пор, пока Вольтер на назвал их «Мыслями».

Философские взгляды Паскаля

Как я уже сказал, Паскаль был знаком с Декартом, но оба испытывали взаимную неприязнь. Однако Декарт, будучи старшим современником Паскаля, оказал на него весьма сильное влияние. Это влияние сказывалось прежде всего в методе Паскаля — как и Декарт, он был рационалистом. Культ разума, уверенность в том, что именно разум, мысль могут возвысить человека над всем мирозданием, — с этим Паскаль был совершенно согласен. В одной из своих «Мыслей» он говорит о том, что величие человека заключается в его разуме и именно в этом он должен себя совершенствовать, а не в пространстве и не во времени.
Но в отличие от Декарта, который видел всемогущество разума (пожалуй, за исключением области религии, да и то не всей религии, а некоторых таинств и догматов христанства), Паскаль видел и ограниченность разума. И если Декарт утверждал, что чувства полностью обманывают человека и полностью истину человеку может дать только разум, Паскаль утверждал, что и чувства, и разум (в том числе и вера, и сердце — Паскаль признавал его органом познания) так же дают человеку познание истины — каждое в своей области. И если человек обманывается, то происходит это по его собственной воле.
По-разному относились Паскаль и Декарт и к Богу. Паскаль негодовал по поводу того, что Декарт прибегал к Богу, как к некоторой палочке-выручалочке, которая помогла ему в создании его философии и физики. И когда Декарт доказал, что именно Бог дал миру законы, что именно Он сообщает человеку истинность его знаний, он отказывается от Бога — Он оказывается ему больше не нужен. Паскаль был возмущен этим, он считал, что это нечестно и неправильно; для Паскаля Бог был не Богом философов, а Богом личным (см. его записку).
В отношении теории познания у Паскаля есть некоторое сходство с положениями Декарта. Паскаль высказывается, что принципы чувствуются, теоремы доказываются; и те и другие достоверны. Здесь можно увидеть как бы сходство с положениями Декарта об интеллектуальной интуиции, однако это сходство, которое могло быть некоторым влиянием Декарта на Паскаля, на самом деле было скорее сходством, чем влиянием, потому что то, что Паскаль называл чувствованием принципов, на самом деле было не интеллектуальной декартовской интуицией, а скорее некоторым психологическим феноменом, а не интеллектуальным, как это было у Декарта. Принципы чувствуются не интеллектуальной интуицией, а некоторой бессознательной областью нашего сознания, нашей личности (ближе к тому пониманию иррациональной интуиции, которая начала разрабатываться в конце 19 — начале 20 веков в философии жизни, во фрейдизме, в современном психоанализе).
По-разному понимали субъект познания Декарт и Паскаль. Если Декарт в субъекте познания видел абстрактный гносеологический субъект, некоторое абстрактное «я», лишенное каких бы то ни было психологических характеристик, то Паскаль подчеркивал, что познает конкретный человек, конкретная личность, а не некий абстрактный субъект. Поэтому, как утвержал Паскаль, надо не только доказывать истину, но и убеждать в ней других людей, а здесь важна уже не только логика, но и ораторское искусство, знание нравов и обычаев и т.д.
Еще одно отличие Декарта от Паскаля — их отношение к свободной воле и вообще к воле человека. Согласно Декарту, человек в своих поступках всегда подчинен своему разуму (Декарт развивал сократовско-платоновскую линию), свобода есть действие разумное. Паскаль возражал: человек в своих поступках руководствуется чем угодно, только не разумом — своим эгоизмом, своими эмоциями, погодой, господствующими нравами. Паскаль говорил, что разум может убедить человека в чем угодно, но как только человек отвлекается от этих доказательств, он тут же о них забывает.
Вообще противоречие между человеком и его разумом всегда волновало Паскаля. С одной стороны, он, может быть, и рад был бы находиться на позициях Декарта (о чем говорит тот факт, что он пишет «Апологию христианства», надеясь обратить еретиков и атеистов к истинной вере путем доказательств), а с другой стороны, Паскаль видит, что это невозможно, поэтому он часто не доказывает, а обращается к конкретному человеку, иногда прибегая к слабым, с нашей точки зрения, аргументам, чтобы любыми способами вывести человека из мрака неведения.
Пытаясь вернуть людей в лоно христианской церкви, Паскаль исходит из представления о бесконечности. Это представление было, может быть, главным движущим мотивом всего его миросозерцания. Мы говорили, что он переживал это в своей жизни как некоторую зияющую пропасть. Паскаль всегда повторял, что в мире все бесконечно — и Бог, и мир. Причем Паскаль не разделял то, что принято считать актуальной или потенциальной бесконечностью, как это было у Николая Кузанского (Бог бесконечен актуально, а мир — потенциально). У Паскаля существует только актуальная бексонечность. И если потенциальную бесконечность можно еще как-то понять (на языке математики она формулируется как некоторое множество, к которому всегда можно прибавить единицу, т.е. это формализуемо на языке рассудка), то актуальная бесконечность не формализуема, она ускользает от нашего понимания. Именно это ощущение иррациональности бесконечности и поражало Паскаля, повергало его в ужас перед бытием.
Для Паскаля мир, как и Бог, был бесконечным; он повторял образ, который мы встречали у Николая Кузанского и Джордано Бруно: мир есть окружность, центр которой везде, а окружность нигде. Мир бесконечен и вширь, и вглубь. Человек находится между двумя бесконечностями, и его потерянное состояние в бесконечности показывает его полное ничтожество. Эта потерянность в бесконечности — одна из основных интуиций Паскаля. Бесконечность постигается не разумом, потому что он бессилен в ее познании. Здесь человеку может помочь другая способность его познания — сердце.
Разум действительно бессилен в познании мира, но он также и всемогущ. Это противоречивое отношение Паскаля к разуму показывает как бы вторую основную характеристику его философии — стремление видеть в человеке противоположности.
Паскаль испытал большое влияние Мишеля Монтеня. Это сказалось и в стиле произведений Паскаля, и в его философствовании. Паскаль соглашался со многими положениями Монтеня в его отношении к скептицизму. Он также говорил, что полной истины человек никогда не сможет достичь, ибо, во-первых, мир бесконечен, а человек, затерянный между двумя бесконечностями, есть существо конечное, ограниченное, и своими ограниченными силами познать истину целиком не может. Во-вторых, человек есть существо сложное, состоящее из души и тела, а мир есть создание, состоящее только из материи. Но материя сама себя познавать не может, поэтому, познавая мир (Паскаль исходит из принципа «подобное познается подобным»), человек познает не мир, а некоторый идеальный его образ. Поэтому человек, познавая своей душой, своим разумом, познает не подобное — познает материю. Поэтому адекватного совпадения он добиться не может.
Разум тоже не может познать истину, потому что он, кроме того что затерян между двумя бесконечностями, в конечном мире действует также в ограниченном интервале. И разум, и другие способности человека не переносят крайностей. Сильная жара и сильный холод, сильное удаление и сильное приближение, слишком громкий и слишком слабый звук — все это человеку недоступно. Он теряется. Истина достигается только в некотором очень малом интервале звуков, цветов и т.п. И, что немаловажно для Паскаля, в отличие от Декарта, в познании истины человеку всегда мешает его личный интерес.
Паскаль видит некоторые особенности человеческой природы. Декарт и особенно Фрэнсис Бэкон (в своем учении об идолах) надеялись, что человек избавится от личностных или родовых идолов, Паскаль же видит здесь непреодолимую преграду для познания человеком истины. Паскаль в парадоксальной форме формулирует эти противоречия. Он пишет, что жужжание мухи может отвлечь величественный разум от созерцания истины.
Но нельзя соглашаться и со скептиками, которые утверждают, что истина непознаваема. Истина существует; если бы не было истины, не было бы и Бога (здесь Паскаль соглашается с Августином и Янсением, которому всегда следовал). Паскаль возражает скептикам-пирронистам, что законченного пиррониста никогда нельзя увидеть. Пирронисты противоречат сами себе, ибо нельзя найти человека, который сомневался бы во всем; такой человек сомневался бы даже в своем собственном существовании.
Природа, по утверждению Паскаля, поддерживает немощный разум, поэтому истина доступна всем познавательным способностям человека, но доступна лишь как некоторая относительная истина. Эта истина доступна всем человеческим способностям: разуму, чувствам, сердцу, вере. Поэтому, как и эпикурейцы, Паскаль говорил, что чувства никогда нас не обманывают. И если мы видим сломанным весло, погруженное в воду, то чувства дают нам истинную картину познания, которую разум должен объяснить.
Может быть, больше всего Паскаль уделял внимание природе человека, хотя сам же подчеркивал, что это самый сложный и самый важный из всех существующих на земле вопросов. Как говорит Паскаль, именно сложность человека заставляет ученых заниматься чем угодно, только не познанием человека.
Человек — существо парадоксальное. Паскаль предпочитает использовать парадоксы и противоречия для описания природы человека. Один из наиболее известных образов, который он использует, — это образ мыслящей тростинки. Человек — это тростинрка, но это тростинка мыслит; не нужно всей вселенной ополчаться на человека, чтобы раздавть, — достаточно дуновения ветерка или песчинки, чтобы убить человека. Но при этом человек выше всей вселенной, ибо вселенная не почувствует, что ее уничтожают, а человек это чувствует. Поэтому величие человека состоит в осознании своего собственного ничтожества.
Именно эту парадоксальную природу человека подчеркивает Паскаль. Человек есть существо, предназначенное для самых высших целей, для спасения посредством христианской Церкви. Однако человек занимается чем угодно, но не спасением себя.
В «Мыслях» есть мысль, поражающая своей логичностью и убедительностью. Обращаясь к атеистам, Паскаль говорит: прежде чем возражать против христианской религии, надо изучить ее. Но атеисты отрицают существование Бога, не разобравшись даже в основах христианской религии.
Тот факт, что самое важное — это спасение человека, и что человек предпочитает заниматься сиюминутными делами, уделяя им гораздо больше внимания, чем своему спасению, говорит о том, что человек находится в плену у сатаны, поскольку действительно невозможно себе представить, что, находясь в здравом уме, можно выбрать пятиминутное развлечение взамен вечного блаженства. Так необычно Паскаль доказывает существование диавола.
Паскаль предлагает аргумент, известный под названием «Пари Паскаля». Он говорит воображаемому атеисту: все мы вынуждены держать пари о том, существует ли вечная жизнь после смерти, существует ли Бог. Хотим мы того или нет, мы втянуты в это пари. Если мы держим это пари, мы можем потерять две вещи: истину и благо. Поставить в заклад в этом пари мы можем также две вещи: свой разум и свою волю, свое сознание и свое блаженство. Поскольку для разума все равно, мы должны выбирать между наличием и отсутствием блаженства. То есть в любом случае — между тем, существует Бог или не существует. Если Бога нет, то человек ничего не проиграет, утверждая Нго бытие; а если Бог есть и человек держит пари, что после смерти его ничто не ожидает, то он не получит вечного блаженства и проиграет. Поэтому в любом случае человек должен жить так, как будто Бог есть.
Паскаль всегда чувствует потерянность человека в этом мире, его ответственность перед Богом, его стояние перед Богом один на один, и главная мысль позднего Паскаля состоит в том, что человек должен познать истину о своей смертности. Он сравнивает человечество с узниками, помещенными в камеру смертников, и спрашивает, чему посвящают себя люди, знающие, что на рассвете их казнят. Конечно, они будут думать только о смерти.
Человечество напоминает ту же камеру смертников, но не знающих дату своей смерти. Люди думаю о чем угодно, только не о самом главном — о смерти. Главная же задача человека состоит именно в осознании смерти, в спасении себя, а оно может быть достигнуто только на путях осознания своего ничтожества перед Богом. Только осознав свое ничтожество, человек осознает и свое величие.

Блез Паскаль – философ, изобретатель калькулятора

Блез Паскаль жил в XVII веке. Великий физик, математик и механик, он спроектировал прообраз калькулятора и стал автором основного закона гидростатики. Писал работы по алгебре и теории чисел. Именем философа и литератора, известного своими афоризмами, названы единица измерения давления и язык программирования.

Паскаль родился во Франции, в провинции Овернь. Он рано лишился матери, воспитанием мальчика занимался отец. Будущий гений не посещал никаких учебных заведений, получил только домашнее образование. Пытливый ум и врождённые таланты способствовали тому, что восьмилетний мальчик заинтересовался геометрическими терминами, а чуть позже познакомился с серьёзными математическими книгами и смог самостоятельно доказать одну из теорем Евклида. С 14 лет начал изучать сложные труды по физике. Когда ему исполнилось 17, вышло его первое печатное издание по геометрии.

Вычислительная машина Паскаля

По службе отцу Блеза часто приходилось заниматься монотонными подсчётами огромного количества цифр. Для облегчения этой работы девятнадцатилетний юноша решил создать счётную машину. Знания точных наук, природная сноровка и гениальный склад ума дали ему возможность за несколько лет осуществить эту идею. Принцип действия «паскалины» стал основой для создания арифмометров и прообразом калькулятора. Учёные утверждают, что у автора было около 50 вариантов приспособления, в котором вращательные движения колёсиков помогают производить математические действия.

С 1640 года семья Паскаля живёт в Руане. Здесь он проводит многочисленные опыты с различными жидкостями, изобретает гидравлический пресс. Пишет свои трактаты об арифметическом треугольнике, весе воздуха и свойствах жидких веществ. Создаёт сатирические «Письма к провинциалу». Вместе с Ферма устанавливает закономерности в теории вероятностей, которые нашли отображение в современной социологии и экономике.

Мистическое видение

Всю недолгую жизнь Паскаля преследовали телесные недуги. Напряжённую умственную деятельность, наряду с хрупким здоровьем учёного, сопровождали постоянные головные боли.

Ночь 23 ноября 1654 года – переломный момент в жизни Паскаля. Его посетило таинственное озарение. Пророчество свыше перевернуло взгляды на окружающий мир, направило существование в совершенно другое русло. Учёный отрекается от всего мирского, обращается к религии, перестаёт заниматься наукой. Становится защитником христианства и начинает писать трактат о служении Богу. Этот человек с проницательным и рациональным складом ума сказал: «Если Бога нет, а я в него верю, я ничего не теряю. Но если Бог есть, а я в него не верю, я теряю всё». Тезисы произведения «Мысли» Паскаля вышли отдельным сборником через восемь лет после смерти автора. Книга содержит много глубоких раздумий и афоризмов. Он скончался в 39 лет, так и не успев закончить всего задуманного. «Время не проходит, проходим мы»,- говорил Паскаль-философ.

Выставка «Великие учителя человечества» в ЭТНОМИРе

Калужская область, Боровский район, деревня Петрово

Экcпозиция расположена в выставочных залах апарт-отеля «Гималайский дом», а также на втором этаже Культурного центра Индии. Она включает в себя свыше 100 экспонатов, это величайшее собрание бюстов мудрецов всех времён и народов, которые оставили миру самое ценное наследие — знания, указали и на собственном примере продемонстрировали пути духовного развития. Изучая труды, научные открытия, философские трактаты этих учителей, мы приходим к пониманию, что в основе базовой системы ценностей лежит единый фундамент: единство религий, единство народов и единство человека и природы. Около каждого бюста на выставке расположена информационная табличка с коротким рассказом об основных заслугах Учителя перед человечеством, с указанием знаковых дат и перечнем его трудов. Экспозиция всегда открыта для самостоятельного изучения.

ПАСКАЛЬ, БЛЕЗ | Энциклопедия Кругосвет

Содержание статьи

ПАСКАЛЬ, БЛЕЗ (Pascal, Blaise) (1623–1662), французский религиозный мыслитель, математик и физик, один из величайших умов 17 столетия. Родился в Клермон-Ферране (провинция Овернь) 19 июня 1623. Мать Паскаля умерла в 1626. Его отец Этьен, выбранный королевский советник, а позднее второй президент палаты сборов в Клермоне, знаток математики и астрономии, переехал в Париж вместе с детьми в 1631. Покинув службу, он посвятил себя образованию Блеза и двух его сестер – Жильберты (1620–1685), в будущем блестящего биографа Паскаля, и Жаклины (1625–1661), изящной и талантливой девочки, такого же чуда-ребенка, как и ее брат. Этьен удерживал Блеза от занятий математикой, считая, что изучение столь сложной науки следует начинать в 15–16 лет. Однако дар мальчика требовал проявления, и в 12 лет он самостоятельно, пользуясь собственным словарем и схемами, которые рисовал в комнате для игр, пришел к некоторым геометрическим выводам и пытался (не будучи знаком с Началами) построить доказательство 32-й теоремы первой книги Евклида: сумма углов треугольника равна сумме двух прямых углов. После этого отец разрешил ему читать Евклида и брал на заседания научного кружка, собиравшегося у Мерсенна. Мальчик чрезвычайно быстро развивался и вскоре на равных обсуждал научные проблемы с крупными учеными своего времени. В 16 лет он написал замечательный Опыт о конических сечениях (Essai pour les coniques), содержащий теорему (называемую теперь теоремой Паскаля), согласно которой во всяком шестиугольнике («мистическом шестивершиннике»), вписанном в эллипс, гиперболу или параболу, точки пересечения трех пар противоположных сторон лежат на одной прямой.

Тем временем благодаря не по годам развитым поэтическим и актерским способностям Жаклина очаровала парижские салоны, в которых собиралось образованное общество, отличавшееся изысканными манерами, но далекое от соблюдения строгих правил морали. В 1639 Этьен был назначен интендантом и «уполномоченным Его Величества в Верхней Нормандии для обложения и взимания налогов, а также других дел», и чуть позже дети присоединились к нему в Руане. Чтобы облегчить отцу трудоемкие финансовые расчеты, Блез придумал машину, способную складывать и вычитать, а также переносить цифры в следующие разряды и высчитывать общие суммы. Сконструировав за несколько лет около 50 образцов арифметической машины, Блез в 1649 получил королевскую привилегию на свое изобретение – «Паскалево колесо». Машина в своем окончательном виде помещалась в небольшом продолговатом ящике и была проста в работе. Жильберта подытожила труд брата, сказав, что он «свел к механизму науку, существовавшую целиком в человеческом уме».

В 1646 Этьен, поскользнувшись, вывихнул бедро. За ним ухаживали два брата-лекаря, ревностные последователи аббата де Сен-Сирана (1581–1643), одно время духовного руководителя обители Пор-Рояль и первого представителя во Франции теологии Корнелия Янсена: в силу своей изначальной греховной испорченности человек может спастись, лишь опираясь на благодать, которая, однако, снизойдет только на избранных. Как движение янсенизм стремился реформировать католическую церковь и восстановить в правах августиновское учение о предопределении и благодати. Стремясь к абсолютной истине, которой наука, по-видимому, была не силах достичь, и под влиянием янсенистов Паскаль духовно преобразился (т.н. «первое обращение» Паскаля). Родные, увлеченные его пылом, вскоре стали ревностными христианами. Влияние Блеза было очень сильным, Жаклина решила стать монахиней, и это решение она в конце концов осуществила в 1653. Что касается самого Блеза, то, продолжая заниматься научными экспериментами, он еще не был готов удалиться от мира.

Увлеченный физикой, Паскаль воспроизводит и продолжает некоторые эксперименты Торричелли (1608–1647). Торричелли наполнял ртутью длинную стеклянную трубку, закупоренную с одного конца, закрывал отверстие пальцем и опрокидывал трубку открытым концом в чашку со ртутью. Когда отверстие открывалось, ртуть в трубке опускалась до определенной высоты и оставалась потом на этом уровне. Торричелли объяснял это давлением воздуха на открытую поверхность ртути в чаше.

Паскаль с энтузиазмом принялся за дальнейшие эксперименты, пытаясь обобщить выводы Торричелли. Он использовал трубки различных форм, заполнял их различными жидкостями и устраивал публичные демонстрации. Однако чрезмерное усердие привело к серьезному недугу. В 1647 Паскаль вернулся в Париж, встречался с Рене Декартом и опубликовал Новые опыты, касающиеся пустоты (Expériences nouvelles touchant le vuide). В конце 1647 он просит своего зятя, Флорена Перье, провести барометрические испытания у подножия и на вершине горы Пюи-де-Дом, возвышавшейся над Клермон-Ферраном. Эти знаменитые эксперименты, проведенные лишь в сентябре 1648, открыли путь систематическим исследованиям в области гидродинамики и гидростатики, которые разрушили старые представления о том, что природа «боится» пустоты. В ходе этих экспериментов Паскалю удалось сделать ряд изобретений (в частности, шприца и гидравлического пресса) и внести усовершенствования в конструкцию барометра. Гидравлический пресс действовал на основе физического закона, впервые сформулированного Паскалем и носящего его имя: при действии поверхностных сил давление во всех точках внутри жидкости одинаково.

Самая глубокая научная работа Паскаля, Трактат о пустоте, не была опубликована; после его смерти были обнаружены только ее фрагменты. Будучи блестящей защитой прогресса науки, призывая к автономности науки по отношению к философии и утверждая ценность строгого экспериментального метода, эта работа также содержит мысль, что «человек предназначен для бесконечности».

В годы, посвященные интенсивным научным исследованиям, Паскаль выказывал твердую приверженность реализму, который отличал его от Декарта, предпочитавшего главным образом абстрактные методы математики и бывшего рационалистом. Для Паскаля разум должен полностью подчиняться фактам. Остро сознавая значимость конкретного, он никогда не был склонен к излишнему теоретизированию: изучаемый предмет всегда следует подвергать испытанию и сделать осязаемым.

В 1651 Этьен Паскаль умер. Жаклина, преодолев увещевания брата, стала послушницей в монастыре Пор-Рояль, и Блез, в конце концов смирившийся с ее выбором, остался в одиночестве. Его донимали давние недуги, и врачи настаивали на необходимости отдыха. Последующие три года его жизни называют светским, или мирским, периодом. Нам мало что известно об этом времени. Паскаль сблизился с герцогом Артюсом Гуфье де Роаннец, приятельствовал с агностиками и эпикурейцами, послал шведской королеве Кристине свою машину и даже написал ей письмо, в котором излагал мысль о первенстве интеллекта. Считалось, что в этот период Паскаль сочинил Рассуждения о любовной страсти, однако сегодня редко кто приписывает ему этот трактат.

Когда силы восстановились, Паскаль вновь приступил к научным изысканиям. К этому периоду относятся Трактат о равновесии жидкостей и Трактат о весе массы воздуха (Traités de l’équilibre des liqueurs et de la pésanteur de la masse de l’air, опубл. в 1663). В переписке с знаменитым математиком Пьером Ферма (1601–1665) он обсуждает проблему случайности, предложенную его друзьями, азартными игроками кавалером де Мере и Миттоном. К этому же периоду принадлежат Трактат об арифметическом треугольнике (Traité du triangle arithmétique avec quelques autres petits traités sur la même matière, 1654, издан в 1665) и другие небольшие произведения. В них он продолжил рассуждения о конических сечениях и основах теории вероятностей.

И все же его ум не был свободен от сомнений и не мог удовлетвориться наукой. Ночью 23 ноября 1654, «приблизительно от десяти с половиною вечера до половины первого ночи», в нем произошел внутренний переворот. Вступив в мистический контакт с Богом, он удалился от мирских дел и посвятил себя Иисусу Христу. Свой опыт он тайно записал (сначала на клочке бумаги, затем на пергаменте, добавив несколько строк), и запись была найдена после смерти Паскаля зашитой в подкладку камзола. Этот «Мемориал» (или «Амулет Паскаля»), озаглавленный FEU (огонь), является уникальной записью мистического опыта.

Письма к провинциалу.

После этого Паскаль стал уделять больше времени молитвам и изучению Библии, укрепил веру в герцоге де Роаннец и в трогательных письмах к сестре герцога подвиг ее на приобщение к религиозной жизни. К тому времени он был тесно связан с аббатством Пор-Рояль и янсенистами. Когда идейный вдохновитель Пор-Рояля (наследовавший Сен-Сирану) Антуан Арно (1612–1694) подвергся нападкам иезуитов и его дело было передано в Сорбонну, янсенисты и сам Арно обратились к Паскалю, надеясь, что его остроумие и талант смогут повлиять на общественное мнение. В итоге появились восемнадцать Писем к провинциалу. Первое называлось Письмо к провинциалу одного из его друзей по поводу прений, происходящих сейчас в Сорбонне (Lettre écrite à un Provincial par un de ses amis sur le sujet des disputes présentes de la Sorbonne) и было опубликовано 23 января 1656, восемнадцатогое и последнее – 24 марта 1657. Написанные как бы в Париже «провинциалом к одному из друзей» на родине, первые письма являются едкой, ироничной оценкой пустых теологических диспутов, ведущихся в Сорбонне. Начиная с четвертого письма – тогда Арно уже был формально осужден – Паскаль меняет тактику и начинает фронтальную критику казуистики и иезуитских приемов в области моральной теологии, обвиняя иезуитов в распространении нечетких и поверхностных доктрин с целью сохранения привлекательности веры и своего собственного ордена. От забавной рассудительности и тонкой издевки Паскаль постепенно переходит к открытому моральному негодованию. Письма были тайно напечатаны и распространялись, в том числе по почте, вначале без имени автора, а затем, когда они были собраны в одну книгу и изданы в Кёльне в 1657, – под псевдонимом Луи де Монтальт (Письма к провинциалу, или Письма Луи де Монтальта к другу в провинцию и к отцам иезуитам о морали и политике этих отцов). Письма – шедевр французской сатирической прозы, при жизни автора они завоевали широкую популярность. В этом произведении проявились две характерные черты авторского стиля: владение «искусством убеждать» и непоколебимая приверженность моральному совершенствованию и абсолютным ценностям.

Паскаль пытался обрести эти ценности и в своей личной жизни. Удалившись от мирской суеты, он планировал написать апологию христианской религии (Apologie de la religion chrétienne) и начал делать многочисленные заметки. Этому замыслу помешала серьезная болезнь (февраль 1659), из-за которой он окончательно потерял здоровье. Однако Паскаль успел бросить вызов европейским ученым, предложив им решить проблему, ставившую в тупик поколения математиков. Это была задача о циклоиде (или рулетте) – пути, описываемом точкой на катящемся круге. Среди принявших участие в конкурсе были, в числе прочих, астроном Христиан Гюйгенс и астроном, будущий королевский архитектор Кристофер Рен. Паскаль выиграл в устроенном им самим соревновании и опубликовал результаты своих изысканий, которые позднее были использованы Лейбницем в разработке интегрального исчисления.

Во время тяжелой болезни 1659 Паскаль, по-видимому, написал Молитвенное обращение об обращении во благо болезней (Prière pour demander à Dieu le bon usages des maladies, опубл. в 1779). Название произведения являет пример удивительного сочетания в авторе утилитарного и мистического начал. Больной человек, никогда не жалующийся, полный сострадания, он приближался к смерти с благоговением и радостью. Во время непродолжительных периодов, когда боль отступала, он мог только классифицировать и уточнять заметки к Апологии, впрочем, за одним исключением. В 1661 ему удалось изобрести средство передвижения для современного города; акционеры предприятия по устроению в Париже линии «многоместных карет по пять су» получили королевскую привилегию и разрешение ввести три линии омнибусов, следовавших (1663) согласно расписанию и с остановками по парижским улицам.

Паскаль умер, причастившись перед смертью, в Париже 19 августа 1662. Жаклина умерла десятью месяцами ранее. Главная работа Паскаля осталась незавершенной. Заметки к Апологии и многочисленные фрагменты других работ были благоговейно собраны семьей и изданы (из опасения цензурного преследования) в 1670 в измененной и сокращенной форме под названием Мысли о религии и других предметах (Pensées sur la religion et sur quelques autres sujets). Однако порядок фрагментов был нарушен, и только после десятков изданий стал ясен паскалевский план. Рукопись Мыслей хранится в Национальной библиотеке в Париже.

«Мысли».

В Апологии Паскаль намеревался обратиться к неверующему человеку, ведущему мирской образ жизни, достаточно образованному и ищущему. Сменяющие друг друга письма и стремительные диалоги имели целью заставить неверующего осознать свое состояние, а затем, не останавливаясь, переходя от сострадания к поэтическому вдохновению, на одном дыхании призвать к вере. Вначале Паскаль описывает человека, лишенного благодати: неразумный, мечущийся между величием и зверством, конечным и бесконечным, неспособный самостоятельно достичь последней истины, обманутый чувствами и фантазиями, погрязший в обыденности, он все же бесконечно выше других существ, поскольку сознает свое ничтожество. Этот неизбежный дуализм не объяснен ни одним из философов; скептики и догматики смогли достичь лишь полуистин. Только христианское учение о первородном грехе объясняет тайну, заключенную в человеке. Развлечения, труд, философские учения, науки – ничто не может дать человеку удовлетворения. Лишь Бог может утолить его ненасытное желание достичь абсолюта. Путь к Богу лежит через покорность и смирение страстей. Если вера столь же доказуема, как и неверие, то почему не поставить жизнь на существование Бога? (Так называемый аргумент Пари.) Что нам терять? Если Бога нет, мы ничего не теряем. Если Он существует, мы обретаем жизнь вечную.

Итак, мы готовы поставить на христианского Бога; но в чем заключается христианское учение? Паскаль отводит много места ответу на этот вопрос. Знакомя неверующего с доказательствами бытия Бога, библейской историей и Священным Писанием, Паскаль возвращает его к исходной точке: признанию одиночества и ничтожности человека.

Метод Паскаля основан на психологическом эксперименте и не является рационально построенным доказательством. В сущности, используя парадокс существования, Паскаль хочет сказать, что Бог скрыт и человек должен искать Его везде и всеми средствами.

Мысли имеют три главных источника: Библию, отцов церкви (особенно св. Августина) и Опыты М.Монтеня. Манера изложения и форма уникальны – отчасти из-за своей незавершенности они обнажают малейшие движения ума, остро воспринимающего жизнь и идеи. В этом произведении рассматривается всё: поэтика и политика, комедия и Писание, ремесла и государственное устройство, Адам и Кромвель, дети и императоры. Паскаль меняет стиль изложения: то напряженный, прерывистый стиль, способный пробудить человека от летаргического сна, то поэтическая лаконичность; то жесткая логика, то полет фантазии; то возвышенная, утонченная проза, пронизанная лиризмом, то совершенная простота слова, когда речь заходит об Иисусе Христе. Все в этих строках пронизано живой мыслью, страстной верой и неугасимой любовью к истине.

Блез Паскаль — Образование, Пенсии и религия

Блез Паскаль был французским математиком, физиком и религиозным философом, заложившим основы современной теории вероятностей.

Кем был Блез Паскаль?

В 1640-х годах математик Блез Паскаль изобрел Паскалин, один из первых калькуляторов, и подтвердил теорию Евангелисты Торричелли относительно причины барометрических изменений. В 1650-х годах Паскаль вместе с Пьером де Ферма заложил основы теории вероятностей и опубликовал богословский труд Les Provinciales , новаторскую серию писем, защищавших его янсенистскую веру.Паскаль также широко известен своими заметками, посмертно выпущенными как Pensées .

Ранняя жизнь

Паскаль, родился 19 июня 1623 года в Клермон-Ферран, Франция, был третьим из четырех детей и единственным сыном Этьена и Антуанетты Паскаля. Его мать умерла, когда Паскаль был совсем маленьким, и он стал исключительно близок со своими двумя сестрами Жильбертой и Жаклин. Его отец, Этьен, был сборщиком налогов и талантливым математиком.

Этьен перевез семью в Париж в 1631 году.Он решил обучать Паскаля — вундеркинда — дома, чтобы он мог разработать неортодоксальную учебную программу и убедиться, что Паскаль сможет выразить свое собственное врожденное любопытство. Также считается, что Паскаль, возможно, получил домашнее образование из-за проблем со здоровьем. По иронии судьбы, Этьен исключил математику из начальной учебной программы своего сына из опасения, что Паскаль настолько увлечется геометрией, что не сможет сосредоточиться на классических предметах.

Начало обучения Паскаля было направлено на изучение языков, особенно латинского и греческого.Тем не менее, план Этьена имел неприятные последствия: тот факт, что математика была запрещенной темой, сделало этот предмет еще более интересным для любознательного мальчика, который в возрасте 12 лет начал самостоятельно изучать геометрию. Он составил свою собственную терминологию, не изучая официальных математических терминов, и быстро сумел вычислить, что сумма углов треугольника равна двум прямым углам.

Мистическая гексаграмма и обращение в религию

Этьен был впечатлен. В ответ на непоколебимое очарование Паскаля его отец разрешил ему читать работы древнегреческого математика Евклида.Этьен также разрешил Паскалю сопровождать его на собраниях в Академии Мерсенна в Париже. Именно там, в возрасте 16 лет, Паскаль представил ряд своих ранних теорем, включая свою мистическую гексаграмму, некоторым из ведущих математических мыслителей того времени.

После небольшого политического волнения семья Паскаля снова подняла ставки в 1640 году. Они переехали в Руан, Франция, куда в прошлом году был назначен отец Паскаля собирать налоги. В 1640 году Паскаль также опубликовал свою первую письменную работу «Очерк конических сечений ».Эти сочинения представляют собой важный шаг вперед в проективной геометрии, который включал перенос трехмерного объекта в двумерное поле.

В 1646 году Этьен получил серьезную травму в результате падения, в результате которого сломано бедро, из-за чего он был привязан к дому. Авария привела к сдвигу в религиозных убеждениях семьи, поскольку Паскали никогда полностью не принимали идеи местных иезуитов. После несчастного случая с Этьеном его посетили два брата, которые также были последователями янсенизма, особой деноминации в католической церкви.Их влияние, предположительно в сочетании с травмой, повлиявшей на здоровье Этьена, привело семью к обращению. Паскаль стал искренне религиозным, а сестра Жаклин в конечном итоге стала монахиней-янсенисткой.

Изобретения и открытия

В 1642 году, вдохновленный идеей облегчить задачу своего отца по расчету налогов, Паскаль Паскаль начал работу над калькулятором, получившим название Паскалин. (Немецкий эрудит Уильям Шикард разработал и изготовил более раннюю версию калькулятора в 1623 году.) Pascaline был числовым калькулятором с колесом с подвижными циферблатами, каждый из которых представлял собой числовую цифру. Однако изобретение не обошлось без сбоев: в то время было несоответствие между дизайном калькулятора и структурой французской валюты. Паскаль продолжал работать над улучшением устройства, выпустив 50 прототипов к 1652 году, но Pascaline никогда не пользовался большим спросом.

В 1648 году Паскаль начал писать больше своих теорем в книге Генерация конических сечений , но отложил эту работу до следующего десятилетия.

В конце 1640-х годов Паскаль временно сосредоточил свои эксперименты на физических науках. Следуя по стопам Евангелисты Торричелли, Паскаль экспериментировал с тем, как можно оценить атмосферное давление в единицах веса. В 1648 году, попросив своего зятя измерить атмосферное давление на разных высотах на горе (Паскаль был слишком слаб, чтобы совершить поход сам), он подтвердил теорию Торричелли о причине барометрических изменений.

В 1650-х годах Паскаль попытался создать вечный двигатель, цель которого заключалась в том, чтобы производить больше энергии, чем он использовал. В процессе он наткнулся на случайное изобретение, и в 1655 году на свет появилась рулеточная машина Паскаля. Удачно, что он получил свое название от французского слова, означающего «маленькое колесо».

Переписка Паскаля с теоретиком математики Пьером де Ферма, начавшаяся в 1654 году, перекрывала его работу над рулеткой. В их письмах, в которых обсуждались азартные игры и собственные эксперименты Паскаля, он обнаружил, что существует фиксированная вероятность того или иного результата, когда дело доходит до бросок кости.Это открытие легло в основу математической теории вероятностей, и работы Паскаля по этому поводу были опубликованы посмертно.

Хотя точные даты неизвестны, Паскаль, как сообщается, также изобрел примитивную форму наручных часов. Это было неформальное изобретение, мягко говоря: математик, как известно, привязывал свои карманные часы к запястью с помощью веревочки, предположительно для удобства, пока возился с другими изобретениями.

Известные литературные произведения

Антуан Арно был теологом Сорбонны, который защищал янсенистские верования и, таким образом, нашел свое положение под огнем со стороны папской доктрины и университетского факультета.Паскаль написал серию открытых писем под псевдонимом в 1656-57 годах, которые в конечном итоге стали известны как Les Provinciales . Сочинения защищали Арно и критиковали верования иезуитов, демонстрируя новаторский стиль, опираясь на относительно сжатую, резкую прозу с иронией и сатирой.

Начиная с 1657 года, Паскаль также начал писать заметки, которые будут посмертно организованы и опубликованы как Pensées , в которых подробно описываются контуры позиции мыслителя в отношении его веры. Pensées — это обширная работа с утверждениями, которые в наше время могут показаться спорными для некоторых. Наиболее часто цитируемая часть коллекции — это знаменитая «Пари» Паскаля, в которой он заявляет, что религиозным скептикам более выгодно принять веру в Бога, поскольку они, в конечном счете, больше теряют, если после смерти раскрывается высшая сила.

Смерть и наследие

Паскаль, сложная личность, был описан биографом Дональдом Адамсоном как «не по годам развитый, упорно настойчивый, перфекционист, драчливый до безжалостности, но стремящийся быть кротким и скромным.»Паскаль боролся с бессонницей и расстройством пищеварения с тех пор, как он был подростком, и, как таковой, он, как было известно, сильно страдал от боли на протяжении всей своей жизни. С годами постоянная работа Паскаля еще больше сказалась на его и без того хрупком здоровье. .

Паскаль умер от злокачественной опухоли желудка в доме своей сестры Жильберта в Париже 19 августа 1662 г. К тому времени опухоль дала метастазы в его мозгу. Ему было 39 лет.

Изобретения и открытия Паскаля сыграли важную роль в его достижении. разработки в области геометрии, физики и информатики, оказавшие влияние на таких провидцев 17-го века, как Готфрид Вильгельм Лейбниц и Исаак Ньютон.В течение 20-го века единица Паскаля (Па) была названа в честь мыслителя в честь его вклада в понимание атмосферного давления и того, как его можно оценить с точки зрения веса. В конце 1960-х швейцарский ученый-компьютерщик Никлаус Вирт изобрел компьютерный язык и настоял на том, чтобы назвать его в честь Паскаля. Это был способ Вирта увековечить память об изобретении Паскаля Паскалина, одной из самых ранних форм современного компьютера.

Блез Паскаль — Слова мудрости: Введение в философию

Ставка Паскаля — это философский аргумент, представленный философом, математиком и физиком семнадцатого века Блезом Паскалем (1623–1662 гг. Н. Э.). В нем говорится, что все люди делают ставку на то, что Бог существует. Паскаль говорит, что рациональный человек на самом деле должен жить так, как будто Бог существует. Если Бога на самом деле не существует, у любого человека будет лишь небольшая потеря в том, как он проживает свою жизнь (некоторые удовольствия и роскошь, от которых можно отказаться, чтобы удовлетворить указание веры), в то время как они готовы получить все (как представлено Небесами). ) и избежать бесконечных потерь (вечность в аду).

Потратьте немного времени, чтобы познакомиться с Паскалем – Индианой Джонсом и пари Паскаля

Ключевой момент

« Конец беседы. — Итак, какой вред вам постигнет, если вы перейдете на эту сторону? Вы будете верным, честным, скромным, благодарным, щедрым, искренним другом, правдивым. Конечно, у вас не будет этих ядовитых удовольствий, славы и роскоши; а других не будет? »

Блез Паскаль

Ставка

Единство, соединенное с бесконечностью, ничего не добавляет к нему , не более одного фута в бесконечности. Конечное уничтожается в присутствии бесконечного и становится чистым ничем.Итак, наш дух перед Богом, поэтому наша справедливость перед божественной справедливостью. Между нашей справедливостью и справедливостью Бога нет такой большой диспропорции, как между единством и бесконечностью.

Справедливость Божья должна быть безмерной, как Его сострадание. Теперь справедливость по отношению к изгоям менее обширна, и она должна меньше оскорблять наши чувства, чем милосердие по отношению к избранным.

Мы знаем, что существует бесконечность, и не ведаем о ее природе. Поскольку мы знаем, что число конечных чисел неверно, верно, что существует бесконечность числа.Но мы не знаем, что это такое. Неверно, что он четный, неверно, что он нечетный; поскольку добавление единицы не может изменить ее характер. Тем не менее, это число, и каждое число может быть нечетным или четным (это, безусловно, верно для любого конечного числа). Итак, мы вполне можем знать, что есть Бог, не зная, что Он есть. Разве нет одной существенной истины, учитывая, что существует так много вещей, которые не являются самой истиной?

Итак, мы знаем о существовании и природе конечного, потому что мы также конечны и имеем протяженность.Мы знаем о существовании бесконечного и не ведаем о его природе, потому что оно имеет протяженность, как мы, но не ограничивает, как мы. Но мы не знаем ни существования, ни природы Бога, потому что у Него нет ни протяженности, ни границ.

Но верою мы знаем Его существование; во славе мы познаем Его природу. Я уже показал, что мы вполне можем знать о существовании вещи, не зная ее природы.

Давайте теперь поговорим в соответствии с естественным освещением.

Если есть Бог, Он бесконечно непостижим , поскольку, не имея ни частей, ни границ, Он не имеет с нами никакого отношения.Тогда мы неспособны узнать, что Он есть или есть ли Он. В таком случае кто решится взяться за решение вопроса? Не мы, не имеющие к Нему никакого отношения.

Кто же тогда будет обвинять христиан в том, что они не могут объяснить причину своей веры, поскольку они исповедуют религию, для которой они не могут объяснить причину? Объявляя это миру, они заявляют, что это глупость, stultitiam ; а потом вы жалуетесь, что они этого не доказывают! Если бы они это доказали, они бы не сдержали свое слово; в отсутствии доказательств они не лишены смысла.«Да, но хотя это оправдывает тех, кто предлагает это как таковое, и снимает с них вину за то, что они выдвигают его без причины, это не оправдывает тех, кто его получает». Давайте тогда исследуем этот момент и скажем: «Бог есть или Его нет». Но в какую сторону склоняться? Разум здесь ничего не решает. Нас разделяет бесконечный хаос. Игра ведется на краю этой бесконечной дистанции, где выпадет орел или решка. На что вы сделаете ставку? Согласно разуму, вы не можете делать ни то, ни другое; в соответствии с разумом вы не можете защитить ни одно из утверждений.

Не упрекай за ошибку тех, кто сделал выбор; потому что вы ничего об этом не знаете. «Нет, но я виню их за то, что они сделали не этот выбор, а выбор; ибо снова и тот, кто выбирает решку, и тот, кто выбирает решку, одинаково виноваты, они оба ошибаются. Истинный курс — совсем не делать ставки ».

Да; но вы должны делать ставки. Это не обязательно. Вы встали на борт. Что вы выберете тогда? Покажи нам. Поскольку вы должны выбирать, давайте посмотрим, что вас интересует меньше всего.Вам есть что терять: истинное и хорошее; и две вещи, которые нужно поставить на карту: ваш разум и ваша воля, ваши знания и ваше счастье; и в вашей природе есть две вещи, которых следует избегать: ошибки и страдания. Ваш разум не более шокирован, выбирая одно, а не другое, поскольку вы обязательно должны выбрать. Это решенный вопрос. Но ваше счастье? Давайте взвесим выигрыш и проигрыш в пари, что Бог есть. Оценим эти два шанса. Если вы выиграете, вы получите все; если вы проиграете, вы ничего не потеряете.Тогда без колебаний сделай ставку, что Он есть ». Это очень хорошо. Да, я должен поспорить; но, возможно, я могу поспорить слишком много ». — Посмотрим.

Поскольку существует равный риск выигрыша и проигрыша, , если вам нужно было получить только две жизни вместо одной, вы все равно можете делать ставки. Но если бы вам нужно было заработать три жизни, вам пришлось бы играть (так как вы должны играть), и вы были бы неосмотрительны, когда вас заставляют играть, не рисковать своей жизнью, чтобы получить три в игре, где существует равный риск потери и выигрыша.Но есть вечность жизни и счастья. И при этом, если бы было бесконечное количество шансов, из которых только один был бы для вас, вы все равно были бы правы, поставив один, чтобы выиграть два, и вы поступили бы глупо, будучи вынужденным играть, отказавшись поставить один. жизнь против троих в игре, в которой из бесконечности шансов есть один для вас, если бы вы могли выиграть бесконечность бесконечно счастливой жизни. Но здесь есть бесконечность бесконечно счастливой жизни, которую можно получить, шанс на выигрыш против конечного числа шансов на проигрыш, и то, что вы ставите, конечно.Все разделено; где бы ни было бесконечное, и там не существует бесконечного количества шансов на потерю по сравнению с шансами на выигрыш, нет времени колебаться, вы должны отдать все. И поэтому, когда кого-то заставляют играть, он должен отказаться от разума, чтобы сохранить свою жизнь, а не рисковать ею ради бесконечной выгоды, которая может произойти с такой же вероятностью, как потеря небытия.

Ибо бесполезно говорить, что нет уверенности в том, получим ли мы , и несомненно, что мы рискуем, и что бесконечное расстояние между уверенностью , поставленной ставки, и неопределенностью , того, что будет получено. , равняется конечному благу, которое, безусловно, ставится против неопределенного бесконечного.Это не так, поскольку каждый игрок делает ставку на определенность, чтобы получить неопределенность, и все же он делает ставку на конечную уверенность, чтобы получить конечную неопределенность, не нарушая разум. Между поставленной на карту уверенностью и неопределенностью выигрыша нет бесконечного расстояния; это неправда. По правде говоря, существует бесконечность между уверенностью в выигрыше и уверенностью в проигрыше. Но неопределенность выигрыша пропорциональна уверенности ставки согласно соотношению шансов на выигрыш и проигрыш.Отсюда получается, что, если с одной стороны столько же рисков, сколько с другой, курс будет равным; и тогда уверенность в ставке равна неопределенности выигрыша, поскольку она далека от факта, что между ними существует бесконечное расстояние. Таким образом, наше предложение имеет бесконечную силу, когда есть конечное количество ставок в игре, где есть равные риски выигрыша и проигрыша, и бесконечный риск выигрыша. Это наглядно; и если люди способны на какие-либо истины, это одна из них.

«Признаюсь, признаю.Но, тем не менее, разве нет возможности увидеть лицевые стороны карт? »- Да, Писание и прочее и т. Д.« Да, но у меня связаны руки и закрыт рот; Я вынужден делать ставки, и я не свободен. Меня не выпускают, и меня так устроили, что я не могу поверить. Что же вы мне сделаете?

Верно. Но по крайней мере научитесь своей неспособности верить, поскольку разум приводит вас к этому , а вы все же не можете поверить. Постарайтесь убедить себя, не увеличивая количество доказательств Бога, но уменьшая свои страсти.Вы хотите обрести веру, но не знаете пути; вы хотите излечиться от неверия и попросить лекарство от него. Узнай о тех, кто был связан, как ты, и которые теперь поставили на карту все свое имущество. Это люди, которые знают путь, по которому вы пойдете, и которые излечились от болезни, от которой вы бы излечились. Следуйте путем, которым они начали; действуя так, как если бы они верили, принимая святую воду, произнося мессы и т. д. Даже это, естественно, заставит вас поверить и ослабит вашу остроту.- «Но вот чего я боюсь». — А почему? Что тебе терять?

Но чтобы показать вам, что это ведет вас туда, именно это уменьшит страсти, которые являются вашими камнями преткновения.

Конец беседы. — Итак, какой вред вам постигнет, если вы перейдете на эту сторону? Вы будете верным, честным, скромным, благодарным, щедрым, искренним другом, правдивым. Конечно, у вас не будет этих ядовитых удовольствий, славы и роскоши; а других не будет? Я скажу вам, что вы таким образом выиграете в этой жизни, и что на каждом шагу, который вы сделаете на этом пути, вы будете видеть такую ​​большую уверенность в выигрыше, столько ничтожества в том, чем вы рискуете, что вы, наконец, осознаете, что вы сделали ставку на нечто определенное и бесконечное, за что вы ничего не дали.

Проект Гутенберга Электронная книга «Паскальские пены» Блеза Паскаля

Эта электронная книга предназначена для использования кем угодно и где угодно бесплатно и почти без каких-либо ограничений. Вы можете скопировать, отдать или использовать повторно в соответствии с условиями лицензии Project Gutenberg, включенной в эту электронную книгу, или на сайте www.gutenberg.org

.

Название: Pascal’s Pensées

Автор: Блез Паскаль

Дата выпуска: 27 апреля 2006 г. [Электронная книга № 18269]

Язык: английский

Блез Паскаль> Индивидуальный философ> Философия

Введение | Жизнь | Работа | Книги

Блез Паскаль
(Гравюра, 17 век)

Блез Паскаль (1623 — 1662) был французским философом , математиком и ученым эпохи разума.

Его самая ранняя (и самая известная) работа была как математик первого порядка, особенно в областях проективной геометрии и теории вероятностей , и он внес важный вклад в естественные и прикладные науки и написал в защиту научного метода . Он также считается одним из самых важных авторов французского классического периода и одним из величайших мастеров французской прозы .

Однако после мистического опыта в конце своей короткой жизни он посвятил себя философии и теологии. Он выступал против как рационализма Рена Декарта, так и основной противодействующей философии, британского эмпирика, как недостаточный для определения основных истин.

Паскаль был , родился 19 июня 1623 года в Клермон-Ферран в центральной Франции. Его отцом был tienne Pascal , местный судья и аристократ, который также интересовался естествознанием и математикой; его матерью была Антуанетта Бгон , которая умерла, когда Паскалю было всего три года.У него было две сестры, младшая Жаклин и старшая Жильберта . В 1631 году его отец продал свое юридическое положение (обычная практика в то время) и вложил деньги в государственные облигации , которые обеспечили комфортный (если не щедрый) доход и позволили семье переехать в . Париж . Там они наняли Луизу Дельфо в качестве горничной, и в конечном итоге она стала важным членом семьи (хотя его отец никогда не женился повторно).

Отец Паскаля решил обучить своих детей, поскольку все они продемонстрировали выдающиеся интеллектуальные способности , особенно его сын Блейз, который был явно чем-то вроде вундеркинда . Он обучал своего сына грамматике, латыни, испанскому языку и математике по оригинальному методу . Молодой Паскаль проявил удивительные способности к математике и естественным наукам, составив трактат о звуках вибрирующих тел в возрасте одиннадцати лет и независимое доказательство суммы углов треугольника в двенадцать лет.

Затем мальчику было разрешено изучать Евклид и сидеть (в качестве молчаливого наблюдателя ) на собраниях в монастырской келье Пре Марин Мерсенн (1588 — 1648), где находились одни из величайших математики и ученые в Европе (включая Жиля де Роберваля , Града Дезарга , Клода Мидоржа , Пьера Гассенди и Рена Декарта) часто встречались. В результате не по годам развитый шестнадцатилетний Паскаль представил группе трактат о геометрии конусов , который включал в себя то, что стало известно как теорема Паскаля .

В 1638 году, однако, кардинал Ришелье объявил дефолт по государственным облигациям (чтобы профинансировать его военные усилия), и семья Паскаля оказалась в стесненных обстоятельствах . Его отец в конце концов был вынужден бежать из Парижа из-за его оппозиции фискальной политике Ришелье, и дети были на некоторое время оставлены на попечение их соседки Мадам Сенкто (великая красавица с позорным прошлым , который содержал один из самых блистательных и интеллектуальных салонов во всей Франции).К следующему году, однако, отец Паскаля был восстановлен до милости кардинала и даже назначен королевским комиссаром по налогам в городе Руан .

Уже с восемнадцати лет Паскаль страдал нервным заболеванием , которое не оставляло ему ни дня без боли . Тем не менее, в течение 1640-х и начала 1650-х годов Паскаль создал некоторые из своих самых известных математических работ (включая то, что стало известно как Калькулятор Паскаля и Треугольник Паскаля , а также работу над теорией вероятностей и исчислением вероятностей ) и научная работа (особенно в области гидродинамики и гидростатики , включая изобретения гидравлического пресса , шприца и значительно улучшенного барометра ).

В 1647 году паралитический приступ настолько вывел его из строя, что он переехал в Париж вместе со своей сестрой Жаклин в поисках лучшего лечения. Его здоровье немного улучшилось, но его нервная система была необратимо повреждена, и он подвергался углублению ипохондрии и приступам гнева и депрессии .

Примерно в это же время он также заинтересовался учениями католической отколовшейся группы, известной как янсенизм , которая становилась популярной во Франции в то время, и он начал писать по богословским предметам впервые в курсе. 1647 г., хотя это первоначальное религиозное обязательство вскоре исчезло .Его отец умер в 1651 году, оставив свое наследство Паскалю и Жаклин, которые затем уехали, чтобы стать послушником в монастыре янсенистов в Порт-Рояль .

В ноябре 1654 года он столкнулся со смертью после автомобильной аварии, из которой он вышел невредимым , но шок от которого, очевидно, привел к интенсивному религиозному видению , которое оживило его веру и религиозную приверженность. Он начал регулярно посещать монастыри в Порт-Рояле для ретритов и начал писать свой первый крупный литературный труд о религии, «Lettres provinciales» ( «Провинциальные письма» ).Его религия была подкреплена очевидным чудом в Порт-Рояле, и он решил написать свое последнее незаконченное завещание (и наиболее влиятельную теологическую работу), «Penses» ( «Мысли») «, ), который сейчас широко считается его шедевром и вехой во французской прозе .

В последние годы жизни в Париже он вел аскетический образ жизни, и в 1659 году Паскаль, здоровье которого никогда не было хорошим, упал. тяжело заболел , отвергнув помощь своих врачей, считая, что «болезнь — естественное состояние человека». Христиане ».Король Людовик XIV в г. подавил в г. движение янсенистов в 1661 г., а его сестра Жаклин умерла в том же году, что привело Паскаля к г. несколько ослабить его религиозный пыл. В 1662 году болезнь Паскаля стала более сильнейшей и , и в конце концов он умер после конвульсий 19 августа 1662 года, когда ему было всего 39 лет.

Философское и богословское письмо Паскаля началось только в году в конце жизни, , после его мистического религиозного видения в 1654 году.Его первое крупное литературное произведение о религии, «Lettres provinciales» ( «Провинциальные письма» ), было опубликовано между 1656 и 1657 годами под псевдонимом . Он атаковал казуистику (рассуждение, основанное на случаях, а не принципах) многих католических мыслителей раннего Нового времени (особенно иезуитов ) как простое использование сложных рассуждений для оправдания нравственной слабости и всякие грешит .Это спровоцировало и рассердило как короля Людовика XIV (который приказал измельчить и сжечь книги), так и папы Александра VII (который осудил их, несмотря на то, что его убедили аргументы Паскаля). Тем не менее, «Провинциальные письма» были чрезвычайно популярны как литературное произведение и оказали влияние на прозу более поздних французских писателей, таких как Вольтер и Жан-Жак Руссо.

Самый влиятельный богословский труд Паскаля, посмертно названный «Penses» ( «Мысли» ), хотя первоначально озаглавленный «Apologie de la Religion Chrtienne» ( «Защита христианства»). Религия « ), не была завершена до его смерти.После первой публикации в 1670 году (хотя вместо для того времени) он мгновенно стал классическим и широко считается шедевром Паскаля , а также ориентиром во французской прозе . Это должен был быть устойчивый и последовательный экзамен и защита христианской веры , хотя он никогда не соответствовал этому. Одна из основных стратегий (высокого риска) заключалась в использовании противоречивых философий скептицизма и стоицизма (примером которых являются Мишель де Монтень и Эпиктет соответственно), чтобы довести неверующего до такого отчаяния и замешательства, что он принял Бога. .Это подтвердило позицию Паскаля как фидеиста (точка зрения, что религиозная вера зависит от веры или откровения , а не причины , интеллекта или естественного богословия .

Самый известный набег Паскаля на философию религии был его аргументом в пользу веры в Бога, который стал известен как Pascals Wager . Он основан на , а не на апелляции к свидетельству , что Бог существует, а скорее на том, что в наших интересах, верить в Бога, и поэтому рационально для нас это сделать.Он утверждал следующее: если мы верим в Бога, то , если он существует, , мы получим бесконечную награду на небесах, а , если он не знает, , то мы потеряли мало или ничего. И наоборот, если мы не верим в Бога, тогда , если он существует, , мы получим бесконечное наказание в аду, а , если он не поверит, , тогда мы мало или ничего не выиграем. Таким образом, «либо получить бесконечную награду на небесах, либо потерять мало или ничего» явно предпочтительнее «либо получить бесконечное наказание в аду, либо получить мало или ничего», поэтому рационально верить в Бога, даже если есть нет свидетельств , что он существует.

В молодости Паскаль уже проявил себя математиком первого порядка, написав свои первые математические трактаты в возрасте 11 или 12 лет. В 1642 году (тогда еще не было девятнадцати) он сконструировал механический калькулятор , способный складывать и вычитать, известный как калькулятор Паскаля (или Паскалин ), первый и самый простой из примерно пятидесяти, построенных им в течение его жизнь. В 1653 году он завершил еще одну математическую веху, свою «Арифметическую черту треугольника» ( «Трактат об арифметическом треугольнике» ), в которой он описал удобное табличное представление для биномиальных коэффициентов , теперь называемых Треугольник Паскаля .В 1654 году он переписывался с Пьером де Ферма (1601 — 1665) по новой математической теории вероятностей , и их работа по исчислению вероятностей заложила важную основу для более поздней формулировки Готфрида Лейбница исчисления бесконечно малых .

В конце 1640-х — начале 1650-х годов Паскаль продолжил изучение гидродинамики и гидростатики и прояснил концепции давления и вакуума (возможность которого отрицалось со времен Аристотеля) путем обобщения ранняя работа Evangelista Torricelli (1608 — 1647) по барометру , с которой он впервые столкнулся в 1646 году.Его изобретения включают гидравлический пресс (использующий гидравлическое давление для увеличения силы) и шприц .

Он также дал одно из основных утверждений 17-го века о научном методе : «Чтобы показать, что гипотеза очевидна , недостаточно, чтобы все явления следовали из нее; вместо этого, если она приводит к к чему-то противоположному единичному феномену, этого достаточно, чтобы установить его ложность «.

См. Дополнительные источники и список рекомендованной литературы ниже или полный список на странице книг по философии. По возможности я связывал книги с моим партнерским кодом Amazon, и как партнер Amazon я зарабатываю на соответствующих покупках. Покупка по этим ссылкам помогает поддерживать работу сайта, и я благодарен за вашу поддержку!

Блез Паскаль | Христианская история

Подпишитесь на «Христианство сегодня» и получите мгновенный доступ к прошлым выпускам «Истории христианства»!

«У сердца есть причины, которых разум совершенно не знает.«

«Кому нужен Бог? Человек может сделать это сам». Так утверждал Разум, философия, захватившая воображение Франции семнадцатого века. Его сторонники, Вольтер и Декарт, среди прочих, пытались создать мировоззрение, полностью основанное на разуме.

Французский математик и физик Блез Паскаль, хотя и вырос в период расцвета мысли Просвещения, счел разум неадекватным: «Последний шаг разума — это признание того, что существует бесконечное множество вещей, которые находятся за его пределами.Он заключил: «У сердца есть причины, которых разум вообще не знает» — утверждение, которое вскоре стало главной критикой рационализма и отправной точкой для защиты христианской веры, которая все еще влияет на людей сегодня.

Вундеркинд

Мать Паскаля умерла, когда ему было 3 года, и его отец перевез семью из Клермон-Феррана, Франция, в Париж, где он обучал Блеза и его сестру на домашнем обучении. К 10 годам Паскаль проводил оригинальные эксперименты по математике и физике.Чтобы помочь своему отцу, который был сборщиком налогов, он изобрел первое счетное устройство (некоторые называют его первым «компьютером»).

Этим последним изобретением он сделал себе имя (в 19 лет!) И начал свою разнообразную научную карьеру. Он проверил теории Галилея и Торричелли (которые открыли принципы работы барометра), завершившись его знаменитым законом гидравлики, который гласит, что давление на поверхность жидкости одинаково передается в каждую точку жидкости.Он добавил важные статьи о вакууме, весе и плотности воздуха и арифметическом треугольнике. Он разработал теорию вероятности, которая используется до сих пор. Он изобрел шприц, гидравлический подъемник, и считается, что он изобрел наручные часы и составил карту первого автобусного маршрута в Париже. Говорят, Паскаля смущали его многочисленные таланты.

«Ночь огня»

Все это время Паскаль исследовал духовный мир, который претерпевал революцию по всей Европе.В то время как пиетизм процветал в Германии, а уэслианская святость распространялась по Англии, католическая Франция ощущала влияние янсенизма — формы августинизма, которая учила предопределению и божественной благодати, а не добрым делам, как жизненно важным для спасения.

Хронология

1582

Матео Риччи и его коллега начинают миссию в Китае

1609

Джон Смит крестит себя и первых баптистов

1618

Начало тридцатилетней войны

1623

Родился Блез Паскаль

1662

Блез Паскаль умирает

1667

Потерянный рай Джона Мильтона

В 1646 году Паскаль познакомился с янсенизмом и познакомил его со своей сестрой Жаклин, которая в конце концов вошла в монастырь Порт-Рояля, центр янсенизма.Однако Паскаль продолжал бороться духовно: он боролся с дихотомией между миром и Богом.

Затем, 23 ноября 1654 года, Паскаль испытал «окончательное обращение» во время видения распятия:

«Примерно с половины одиннадцатого вечера до примерно половины первого… ОГОНЬ… Бог Авраама, Бог Исаака, Бог Иакова, а не философов и ученых. Уверенность. Уверенность. Чувство. Радость. Мир.»

Он записал это переживание (названное «Mé; morial») на куске пергамента, который он носил с собой всю оставшуюся жизнь, зашитым внутри своего пальто.Он на всю жизнь стал сотрудничать с Порт-Ройялем, хотя, в отличие от своей сестры, никогда не становился «пасьянсом».

Страсти по Христу

Его величайшие произведения — не только шедевры французской прозы, но и надежные защиты христианской веры.

Les Provinciales, 18 эссе, рассматриваемых как блестящая ирония и сатира, нападают на иезуитов и защищают требование янсенистов о возвращении к морали и веру Августина в божественную благодать. Католическая церковь поместила Les Provinciales в Индекс, осудив его, но не сумев подавить споры, которые оно вызвало.

Pensé; es, сборник «мыслей» Паскаля, который он намеревался представить в качестве христианского извинения, был опубликован после его смерти. В нем он изобразил человечество подвешенным между несчастьем и счастьем и беспомощным без Бога. Люди пытаются избежать пропасти, отвлекаясь. Паскаль отверг идею о том, что только разум и наука могут привести человека к Богу. Только переживая Христа, люди могут познать Бога.

Вера приходит через «сердце», которое для Паскаля было не просто чувствами и сантиментами, но интуицией, которая понимает без использования разума.И Божья благодать делает это возможным: «Не удивляйтесь виду простых людей, которые верят без аргументов. Бог заставляет их любить Его и ненавидеть самих себя. Он склоняет их сердца к вере. Мы никогда не поверим с сильной и беспрекословной верой, если только Бог касается наших сердец, и мы поверим, как только Он это сделает ».

В «Pensées» Паскаль также представляет свой знаменитый аргумент в пользу веры: пари. Он утверждал, что, поскольку разум не может дать абсолютной уверенности, каждый человек должен рискнуть, поверив во что-то.Когда дело доходит до христианской веры, сказал он, мудрый человек будет делать ставку на нее, потому что: «Если вы выиграете, вы выиграете все; если вы проиграете, вы ничего не потеряете».

Вольтер и другие ученые назвали Паскаля безрадостным фанатиком. Безрадостный он или нет, но большую часть своей жизни он прожил с хрупким телом, и его многочисленные болезни наконец взяли свое в возрасте 39 лет.

Алхимия страдания: Блез Паскаль и превращение отчаяния в любовь

« Pensées » Блеза Паскаля — это книга, подобная многим другим из западного канона: многие из нас знают о ее существовании примерно так же, как мы знаем о существовании «Войны и мира » Толстого , и все же почти ничего. из нас прочитали Pensées — хотя мы могли бы почувствовать, что это та книга, которую следовало бы прочитать , если бы только у нас было время.В конце концов, Паскаль также является автором « Провинциальных писем » (еще одной книги, которую мало кто из нас читал), сатирической атаки на иезуитов и, как нам сказали, знаменитой вехи во французской прозе.

Некоторые из нас могут также знать, что Паскаль предназначал Pensées , чтобы инициировать преобразование в жизнях своих читателей, и что он призывает нас восстановить достоинство нашего существа, отвергая все, что отвлекает нас от нашего самосовершенствования. По общему мнению, это книга огромной эмоциональной силы.Почему , а не , прочитал бы такую ​​книгу?

Это представление о силе Pensées , насколько это возможно, верно, но именно по этой причине вам следует тщательно подумать, следует ли вам в первую очередь читать книгу Паскаля. Например, о Essais Монтеня Паскаль писал: «Не в Монтене, а в себе я нахожу все, что вижу там». Это следует воспринимать как предупреждение. Паскаль хотел бы, чтобы Pensées были для нас тем же, чем Essais Монтеня были для самого Паскаля: линзой, через которую можно было видеть себя с поразительной ясностью.

Трансформация, которую намеревается Паскаль, действительно является положительной для Паскаля, но она должна быть достигнута — или, по крайней мере, начата — поставив нас перед проблемой нашего существования. Мы должны видеть сами, несмотря на всю нашу нищету, обретая ясное понимание природы нашего затруднительного положения. «Представьте себе несколько людей в цепях, — пишет он, — всех приговоренных к смертной казни, некоторых из них убивают каждый день на глазах у других. Оставшиеся видят свое положение в состоянии своих собратьев и, глядя друг на друга с печалью и без надежды, ждут своей очереди.

Эти осужденные люди не могут отвести глаз от ужаса своего затруднительного положения. Их заставляют видеть, и это непрерывное и безграничное осознание доводит их до отчаяния. И все же именно этим условиям Паскаль настаивает, чтобы его читатель имел смелость противостоять — и центральной темой Pensées является отвращение Паскаля к тому факту, что так мало людей когда-либо делают. «Я не знаю, кто дал мне этот мир», — пишет он, полагая для драматического эффекта голос такого человека:

ни то, что есть мир, ни то, что я есть сам.Я ужасно невежественен обо всем. Я не знаю, что такое мое тело, или мои чувства, или моя душа, или даже та часть меня, которая думает о том, что я говорю, которая размышляет обо всем и о себе, и не знает себя лучше, чем знает что-либо еще . Я вижу ужасающие пространства вселенной, окружающие меня, и я обнаруживаю, что привязан к одному углу этого огромного пространства, не зная, почему меня поместили в это место, а не в это, или почему короткая продолжительность жизни, отведенная мне, должна быть назначен скорее одному моменту, чем другому, всей вечности, которая прошла до меня, и всему, что будет после меня.Я вижу только бесконечность со всех сторон, окружая меня, как атом или как тень мимолетного мгновения. Все, что я знаю, это то, что мне скоро придется умереть, но меньше всего я знаю о самой смерти, от которой я не могу уклониться.

К удивлению Паскаля, этот человек безразлично реагирует на его ситуацию:

Таково мое состояние, полное слабости и неуверенности. Из всего этого я пришел к выводу, что я должен проводить дни, не думая о том, что со мной произойдет.Возможно, я смогу найти какое-то просветление в своих сомнениях, но я не хочу утруждать себя этим.

Отбросив образ, Паскаль замечает: «Кто бы пожелал иметь своим другом человека, который так спорит? Кто прибегнет к нему в беде? Какая польза от него в жизни? » Действительно. Тем не менее, остается вопрос: какая возможная польза может быть получена от размышлений о болезненных условиях нашего существования? Если серьезно относиться к образу Паскаля об отчаявшихся осужденных людях, то побуждение нас культивировать подобный вид экзистенциальной бессонницы кажется почти злонамеренным.

Это мнение можно понять, но оно основано на неверном прочтении. Хотя жестокая честность оживляет Pensées , здесь нет никакого злого умысла. Напротив, то, с чем сталкивается их читатель, — это глубокая правда о пользе, которую можно найти в страданиях , хотя и сформулированная в соответствии с конкретными религиозными обязательствами Паскаля. По сути, он считает, что каждый из нас должен столкнуться с проблемой нашего существования, чтобы открыть грехопадение как причину наших страданий и Христа как единственное решение нашего горя.

Тем не менее, именно по этой причине Pensées нацелены вовсе не на христиан, а на нерелигиозных из нас, которые жаждут смысла и цели в мире, который, кажется, не предлагает ни того, ни другого. Паскаль убежден, что наша повседневная практика быть людьми одновременно является выражением всеобщего кризиса нашего бытия и основным способом, которым мы остаемся в плену проблемы самих себя. Мы усугубляем наши трудности своим поведением.

В этом состоянии мы слепы не только к нашим сильным сторонам, но также, что важно, к существенной связи между болью и величием. Паскаль настаивает на том, что для того, чтобы знать этот аспект нас самих, Христос не требуется. Повестка дня мрачно суровая, но в то же время филантропическая: хотя большинство его читателей навсегда останутся вне досягаемости благодати, тем не менее, мы все можем быть более благородными, достойными, уважающими себя существами, и мы можем достичь этого без Бога. «Надо знать самого себя», — пишет Паскаль.«Если это не помогает найти истину, по крайней мере, помогает упорядочить свою жизнь. Нет ничего более подходящего ».

Одно можно сказать наверняка: этот новый образ жизни причинит вред. Такое изменение нашего знания о себе и о том, как мы живем, возможно только на основе нового отношения к страданию.

Страдание, выносливость, существование: Паскаль и Ницше

Это отношение к страданию освещается с особой силой и актуальностью в работах Фридриха Ницше.Это может стать неожиданностью; в конце концов, разве Ницше не является насмешливым самозванцем «антихристианином» — возможно, самым мощным противником христианства из когда-либо существовавших? Опять же, это правда, но поверхностно. Ницше любил Паскаль. Он читал и размышлял о нем на протяжении всей своей интеллектуальной карьеры; ссылок на Паскаля в его записных книжках намного больше, чем в опубликованных им работах. В своих последних книгах Ницше атаковал Паскаля со сложной жестокостью и страстью любовника.

На самом деле отношение Ницше к христианству гораздо более интимное, тонкое и даже зависимое, чем когда-либо оценили почти все случайные читатели его работ.И когда дело доходит до Паскаля — самого трудного христианина — Ницше в своем соглашении с французом столь же многообещающе показывает, как и в своем бескомпромиссном расхождении с ним. Взгляд Ницше на ценность нашего опыта страдания является яркой демонстрацией его сложного отношения к Паскалю. Некоторые выдержки из его сочинений поучительны в этом отношении.

Рассмотрим сначала раздел 338 из Веселая наука , в котором Ницше ставит под сомнение ценность сострадания.Он спрашивает, хорошо ли тем, кто страдает, всегда получать сострадание от других? То, что такой вопрос поражает, только подтверждает сильную положительную оценку сочувствия в нашей культуре. Ницше очень хорошо знал на собственном опыте, что жизнь, поражая нас множеством способов, постоянно дает нам возможности потакать себе, проявляя сострадание к другим. Однако поступать так, утверждает он, и нежелательно, и опасно.

Это нежелательно во многих отношениях. Сострадательный человек имеет смелость полагать, что он знает, от чего я страдаю, как будто самые глубокие вещи, которые причиняют мне боль, о которых я сам едва ли осведомлен, на самом деле были для него прозрачными и настолько общими, что их можно было сразу же объяснить.К этому высокомерному и оскорбительному предположению следует добавить подтекст, содержащийся в стремлении сострадательного человека утешить меня, что я нуждаюсь и хочу такого утешения, что я так напуган своими страданиями и слаб в своей воле, что прежде всего я хочу за помощь других в избавлении от моей боли. «Наши« благодетели », — предупреждает Ницше, -« умаляют нашу ценность и нашу волю больше, чем наши враги ». Все это ведет к опасности подчинения состраданию — это позволяет нам избежать трудной личной выгоды, которую можно извлечь из терпения страданий:

Вся экономия моей души и равновесие, вызванное «несчастьем», открытием новых источников и потребностей, исцелением старых ран, отбрасыванием целых периодов прошлого — все то, что может быть связано с несчастьем. не касайтесь милого, сострадательного: они хотят «помочь» и не думают, что есть личная необходимость несчастья; что ужасы, лишения, обнищание, ночи, приключения, риски и промахи так же необходимы мне и вам, как их противоположности; на самом деле, выражаясь мистически, путь к собственному раю всегда ведет через сладострастие собственного ада.

В то время как наше повседневное понимание счастья — это декоративная и безвкусная концепция, для которой боль является чем-то нежелательным и неудобным, от которой нужно избавляться как можно быстрее, и для Ницше, и для Паскаля жизнь без страданий была бы мрачной формой. существования.

Хотя это трудная правда, оба мужчины понимают страдание, чтобы раскрыть глубинную природу существования, и радость, которую каждый кладет в центр его мысли, связана с исследованием этой глубины.В случае Паскаля нет более раскрывающего эту связь документа, чем его молитва с просьбой к Богу о надлежащем использовании болезней , в которой Паскаль предлагает Христу его собственное ужасно больное тело в качестве места для Его непрекращающихся спасительных страстей (« Войди в мое сердце и душу, чтобы нести в них мои страдания и продолжать терпеть во мне то, что Тебе остается страдать от Твоей страсти… »). Та же идея появляется в другом тексте, обычно включаемом в Pensées , известном как «Тайна Иисуса»: «Я должен добавить свои раны к его и присоединиться к нему, и он спасет меня, спасая себя.В каждом случае суть ясна: чувство счастья актуально только тогда, когда оно приводит к таким моментам радости и отдаляется от них.

Очевидная проблема с этой точкой зрения состоит в том, что большинство людей предпочли бы чувствовать счастье без боли . Большинство из нас не заинтересованы в извлечении прибыли из своих страданий; мы просто хотим, чтобы страдания прекратились. Например, в начале своей карьеры Ницше отмечает как раскрывающуюся способность боли, так и рефлекс отворачиваться от того, что боль делает видимым:

Каждый момент жизни хочет сказать нам что-то, но мы не хотим слышать, что он говорит … Человек избегает страданий, как может, но даже более того, он избегает смысла перенесенных страданий … он избегает страданий. глубокий глаз, который вопросительно смотрит на него среди его страданий, как будто хотел сказать: «Разве тебе не стало легче постичь существование?»

Имея некоторое оправдание, те, кто убегают от проницательной выдержки своих страданий, уклоняются от понимания того, что Ницше называет «естественным, злым характером вещей», которое приносит выносливость.Тем не менее, каким бы понятным ни было такое уклонение, наше существование остается неизбежно проблематичным, что делает любое понимание природы этой проблемы выгодным — по крайней мере, в принципе. Оба согласны с тем, что у нас будет возможность воспользоваться преимуществами того, что показывает нам этот опыт, если только у нас хватит смелости подойти к ним таким образом.

Преобразование страдания

Эти наблюдения следует рассматривать вместе с некоторыми ключевыми моментами из других источников в трудах Ницше.Эти моменты касаются роли человеческой воли в преобразовании боли в радость. Тем самым они создают поучительный контраст с Паскалем и проектом Pensées .

Первый такой момент появляется в письме 1882 года, в котором Ницше подробно описывает свои страдания своему близкому другу Францу Овербеку. В то лето, после многих лет добровольного одиночества, Ницше влюбился в Лу фон Саломе, блестящую молодую русскую женщину, чья замечательная жизнь в последующие годы увидит, что она училась на психоаналитика при Зигмунде Фрейде и стала музой. и любовник поэта Райнера Марии Рильке.Впервые Ницше встретил Саломе в Риме весной 1882 года, когда был вызван в город их общим другом, Полем Рэ, который сам был поражен. Ницше быстро увлекся.

Отказавшись от чего-либо, кроме интеллектуальной близости, Саломе с энтузиазмом согласилась с идеей, которая в то время была возмутительной: она будет частью интимной, совместной интеллектуальной исследовательской группы, «троицы», состоящей из нее самой, Ре и Ницше. Идея вспыхнула на какое-то время, но к концу года все было потеряно: план был отменен, дружба распалась, а надежды Ницше лежали в руинах.Он впал в отчаяние. «Этот последний кусочек жизни был самым трудным, что мне когда-либо приходилось пережевывать, — писал он в своем письме от 25 декабря 1882 года, — и все еще возможно, что я подавлю ».

В переписке Ницше этого периода содержится ряд упоминаний о том, что его охватили страдания, и это письмо не является исключением. «Я страдал от унизительных и мучительных воспоминаний этого лета, как от приступа безумия». Он сказал, что пытался справиться с напряжением:

между противоположными страстями, с которыми я не могу справиться.Я прилагаю все усилия к своему самообладанию, но я слишком долго жил в одиночестве и слишком долго питался собственным жиром, так что теперь я сломлен, как ни один другой человек, на колесе моих собственных страстей . Если бы я только мог спать! Но самые сильные дозы успокаивающего помогают мне всего лишь шесть-восемь часов ежедневной ходьбы.

Затем решающее предложение: «Если я не открою алхимический трюк превращения этой грязи в золота , я пропаду».

«Алхимия», о которой говорит Ницше, — один из самых ценных и загадочных аспектов человеческой жизни.Это основная деятельность философии — по формулировке Ницше — и ее ценность для человеческого существования в целом неизмерима. «Есть потребность в тех, кто освятит всякую деятельность, — отмечает он себе, — не только в еде и питье: и не только в память о них и в том, чтобы стать единым с ними, но этот мир должен быть преобразован когда-либо заново и вновь». по-новому ».

Хотя здесь Ницше делает упор на преображающей активности индивидов, эта деятельность должна быть установлена ​​в контексте той шкалы жизненного опыта, которая по-своему, а не всегда из-за преднамеренной активности индивида, служит для спасите нас от горки, которая заканчивается отчаянием.Фактически, это, как правило, небольшие, мимолетные моменты, которые случаются чаще всего: обед у воды; музыка на улице; стоп-сигналы в дождь.

Но, возвращаясь к фокусу Ницше, на самом дальнем этапе этой шкалы некоторые из нас исполняют роль алхимика, превращая самые низменные элементы нашего опыта в «золото», превращая нашу глубочайшую боль в особую радость. То, что эта радость может быть залита слезами, не является аргументом против нее. «Алхимические уловки», на которые ссылается Ницше, раскрывают неразрывную связь между нашим утверждением и отчаянием по поводу нашего существования.И именно здесь, в терминах этого странного алхимического аспекта существования — природы утверждения и преображения нашего жизненного опыта — мы достигаем глубочайшей точки, в которой Ницше и Паскаль встречаются и расходятся друг с другом.

Однако, когда дело доходит до понимания трансфигурации, язык и реальность имеют тенденцию скучать друг по другу. Хотя «преображение» называет основные средства, с помощью которых жизнь может восприниматься как стоящая — и несмотря на такие переживания, включающие в себя как бесконечное количество повседневных событий, так и замечательные, меняющие жизнь события, — это слово кажется неуклюжим и неясным.Вне художественных и религиозных кругов он вообще редко используется. Отчасти это, вероятно, следствие самого яркого примера: Преображения Христа.

Это событие — одно из самых странных в Новом Завете. Непосредственно перед тем, как совершить предательство, пытки и казнь, Христос восходит на гору с тремя учениками. На вершине во время молитвы он преображается, извергаясь в сверхъестественный ослепительный свет (см. От Матфея 17: 2, от Марка 9: 3, от Луки 9:29). Хотя интерпретации этого события различаются, общее мнение состоит в том, что это теофания, сверкающее проявление божественности, когда трем ученикам позволено увидеть эту Славу, которая была как вечно принадлежащей Христу, так и Его страстями.Соответственно, Преображение возвещает как ужас истязаний и казни Христа, крик отчаяния с Креста, так и праздничную радость благой вести, его искупительные страдания и победу над смертью.

Хотите, чтобы на ваш почтовый ящик были доставлены лучшие статьи о религии и этике? Подпишитесь на нашу еженедельную рассылку.

Ваша информация обрабатывается в соответствии с Заявлением ABC о сборе конфиденциальной информации.

Короче говоря, этот странный эпизод инкапсулирует и представляет триумфальный алхимический труд Христа — Того, Кто в Своем приходе, жизни, страдании, смерти и воскресении снабжает главные отрицательные стороны человеческой жизни тем, что считается их окончательным и вечным. положительный смысл и цель.Свет, который исходит от него, раскрывает как проделанную на протяжении всей жизни работу по преобразованию верующих (для которых боль и радость — это переплетенные переживания), так и небесный результат такой работы, увиденный на горе в его славном теле.

В более широком смысле, эта деятельность, посредством которой, согласно христианам, проблема существования преобразуется в вечную хвалу и благодарение, вовсе не является исключительно христианской. Фактически, хотя их интерпретации этого различаются в зависимости от их точек зрения, ни Паскаль, ни Ницше не говорят ничего по-настоящему нового, когда каждый из них пишет об опыте трансфигурации.То, что оба знают, — это глубокая, общечеловеческая тайна, секрет, который позволяет человеческой жизни быть красивой , а не просто декоративной. Для художников это секрет полишинеля, и секрет, который религиозные люди часто сжигают, чтобы привести других в общение. Это секрет, который знает большинство из нас, но обычно не знает, что мы знаем.

Во-первых, в страдании — во все периоды, потерянные в темноте депрессии, в отчаянии, в печали, в периоды болезни — страдающему открывается познание себя и мира, которое невидимо и недоступно для «здоровых».Эти идеи представляют собой богатейшие учебные программы, доступные человечеству. Глубина существования, раскрытая страданием, может оказаться чрезвычайно значимой; в любом случае, положительное или отрицательное, через них мы узнаем , и не только «отрицательные» вещи. Например (о чем я вернусь позже), только посредством его переориентации на проблему существования читатель Паскаля может открыть для себя благородство и силу выносливости, которые всегда были ему уже доступны.

Во-вторых, переживания страдания атакуют волю, отбивают ее; Иногда наш опыт приводит нас в состояние полной неподвижности. Конечно, некоторые переживания заходят слишком далеко, ломая в нас что-то слишком глубокое и слишком важное, чтобы его можно было исправить. Рано или поздно эти раны заканчиваются смертельным исходом. Тем не менее, если мы не сломлены таким образом — а обычно это не так, — тогда наши страдания вызывают или, по крайней мере, взывают к , ответу воли.

А это шишка.И для Паскаля, и для Ницше преображение и утверждение жизни находятся в созвездии других кардинальных человеческих переживаний, таких как боль, отчаяние, выносливость и чувство собственного достоинства. Разница между ними состоит в том, что для Ницше, каким бы трудным ни было его достижение, преобразование страдания в радость, в принципе, является фундаментальной возможностью человека. Мы на это способны. Для Паскаля такое преображение возможно только с Божьей помощью — а на практике, согласно Паскаля, почти никто не дарован Богом таким образом.

Несмотря на всю проницательность Паскаля о человеческом поведении и его искренние филантропические мотивы, именно в свете этой разницы все потенциальные читатели Pensées должны принять свое решение.

Энтузиазм любви

Примерно год назад я проснулся, сжав кончик языка между зубами. Когда я полностью проснулся, я вспоминаю, что испытал чувство сочувствия , что такое могло произойти, как если бы эти зубы и этот язык, это странное интимное проникновение, средство выражения эмоций великой печали, не были моими на самом деле. все.И тогда, конечно, я знал, что они мои. И это было похоже на предательство.

Многие из нас одиноки даже в компании. Наше понимание нашего затруднительного положения остро и почти постоянно. Часто, когда мы толкаем наших детей на качелях или наблюдаем за ними в бассейне, мы смотрим на своих собратьев и задаемся вопросом, чувствовали ли они, как и мы, когда-нибудь беспомощность перед условиями своей жизни. Мы задаемся вопросом, чувствуют ли они себя подавленными биологией и историей, ограниченными, как животное в клетке. Мы задаемся вопросом, что бы мы сделали, если бы когда-нибудь нашли кого-то, чьи чувства совпадали бы с нашими.Каково это, больше не носить нашу боль как непризнанное бремя. На что могла бы быть похожа жизнь, если бы мы могли найти в этой жестокой обыденности того, кто нас видел, независимо от того, хватит ли нам смелости говорить.

В мире нет волшебных брешей. Вода всегда задыхается. Мертвые не воскреснут. Луну нельзя разделить. Утверждения об обратном недолго выдерживают тяжесть повседневной жизни. И все же один или два раза в жизни обычные люди дарят нам кого-то, в кого можно влюбиться.Возможно, именно поэтому мы не можем не испытывать благоговения, когда такие люди тихо сидят рядом с нами. Наши близкие нарушают размеренность мира. Они особенные. Они не принадлежат к обычным, и мы отчаянно пытаемся защитить их от этого. Когда мы с ними, мы тоже можем вырваться на свободу. С ними мы чувствуем себя живыми. Если мы обнаруживаем, что они любят нас в ответ, мы трансформируемся.

Любовь — это главное преобразование человеческого существования, факт, который объясняет отчаяние, которое мы испытываем, когда любовь умирает или не приходит.Или уйдет. Любовь — это также энтузиазм , если понимать это слово в его древнем смысле, а именно как en theos , как присутствие бога внутри. Мы почитаем наших возлюбленных, потому что они вызывают бога, это глубокое, универсальное, радикально неконфессиональное божество, бога, который переплетает мир заново, так что его части восхищают нас, даже когда режут. Тем, кто считает смехотворной или необъяснимой вера в Слово, ставшее плотью, идею о том, что божественность занимала человеческую ткань, обитая среди нас как товарищей, должны вспомнить или искать entheos любви.Человек должен делать это не для того, чтобы стать христианином, а для того, чтобы ожить через контакт с богом — и, возможно, после этого, чтобы с большей осторожностью оценить страсть христианина.

В конце ноября 1654 года Паскаль наконец нашел своего человека, того, кто его видел, в ком он мог утешиться, освежиться и радостно преобразиться. Его кем-то был Бог во Христе Иисусе.

Паскаль родился в 1623 году в Клермон-Ферран, Франция. Он умер в Париже в 1662 году в возрасте 39 лет. Его блестящий ум проявился с раннего возраста.К двадцати годам он превратился в одного из лучших интеллектуалов Европы. Его математические работы повлияли на развитие исчисления бесконечно малых; его исследования жидкостей, вакуума и давления были новаторскими; он внес свой главный вклад в геометрию, известную сегодня как теорема Паскаля, в возрасте 16 лет.

Однако к 1654 году он боролся с глубоким и растущим разочарованием. Ему его работа казалась тривиальной по сравнению с проблемой трагических условий человеческого существования, условий, которые его хроническое нездоровье заставляло его переживать с ужасающей настойчивостью и остротой.Он становился все более занятым, даже одержимым тяжестью жизненной боли, краткости и беспорядка. Его одиночество было экзистенциальным и всепроникающим.

Его младшая сестра, Жаклин, объединилась с так называемой янсенистской группой христиан, небольшой, но отталкивающей в интеллектуальном и духовном отношении сектой. Их прозвище было отсылкой к теологу Корнелиусу Янсену, чей пугающе суровый августинизм был их главным богословским источником вдохновения. Для янсенистов наша полная развратность заслуживала только проклятия; крошечное меньшинство из нас было обречено на спасение, хотя и посредством дара благодати, который, вполне справедливо, мог быть отозван в любой момент.Именно к этому мировоззрению привязался сам Паскаль.

Сначала, насколько это было возможно, Паскаль начал открывать Жаклин свои страдания. Он познакомился с другими членами секты. В конце концов плотина прорвалась. В течение двух часов вечером 23 ноября 1654 года он пережил переживание, детали которого утеряны для истории, но чей набросанный набросок, текст, известный сегодня как Mémorial , он будет продолжать всю оставшуюся жизнь. . Он нашел способ испытывать благодарность от боли.Открытие разрушило человека, которым он был; на его месте начало расти что-то новое. «Радость, радость, радость, слезы радости», — писал он.

Воистину слезы, ибо такова природа преображения: радость, смешанная с горем; горе, закаленное золотом. Евхаристические крики. К сожалению, это не всегда возможно; то, что это вообще возможно, — вместе с повседневными отвлечениями, которые являются его деформированным братом, — главное спасение нашего вида. «Я отрезал себя от него. Позвольте мне никогда не быть отрезанным от него! » Жизнь Паскаля претерпела изменения, переориентация, которая продлится до его смерти.Бог был с ним, в нем. Он нашел «Его» и пробудился к удивительному знанию, которое он всегда видел и ждал его. Присутствие божественной любви затмило все остальное: чтобы такая любовь могла быть дарована такому грешному существу, как он! С этого момента он никогда не будет полностью своим бременем; всегда будет Бог. В следующем месяце Жаклин написала их старшему брату Жильберте, описывая трансформацию, происходящую в Паскале. «Кажется очевидным, — писала она, — что в нем больше не действует его естественный дух.

С этого момента Паскаль будет повторять стандартный христианский совет о том, что нужно прилагать большие усилия, чтобы любить только «надлежащий» объект человеческой любви, а именно, одного Бога. Однако его трагедия заключается в том, что он стал такой же жертвой избранного им объекта любви, как и все мы. Я вернусь к этому.

Человеческое чудовище: антропология Паскаля

В течение многих лет здоровье Паскаля было в лучшем случае шатким. Начавшись на этом этапе после преобразования, болезнь в конечном итоге вынудила бы прекратить работу над Pensées , оставив их навсегда фрагментарными.Тем не менее он знал, на какое превосходство мы способны, и жестокость его осуждения человеческой лености и экзистенциального безразличия является мерой его разочарования по поводу нашего пренебрежения к себе.

Более того, что немаловажно, хотя его опыт общественной жизни в Париже в качестве состоятельного молодого человека вызвал у него тошноту, он очень внимательно наблюдал за своими товарищами. «Нужно иметь более глубокие мотивы и судить обо всем соответственно, — писал он, — но продолжать говорить, как все». Он узнал.

Так тревожит антропология Pensées ; Изображение Паскаля того, что значит быть человеком, с шокирующей непосредственностью связывает нас с ним.Временами его читатель испытывает странную близость с голосом текста, своего рода соприсутствие с тайным, скрытым, клиническим, проницательным психологическим видением Паскаля. В эти моменты мы с ним внутри. Мы смотрим вместе с ним сквозь его поверхность, чтобы увидеть поверхности, которые он видит. Он видел, как в каждом человеческом существе постоянно действуют чрезвычайные ситуации, которые каждый человек старательно отказывается признавать, независимо от того, насколько их поведение раскрывает их боль.

Что же мы видим? Мы видим монстра, против которого Паскаль совершает одну из самых яростных атак в западном каноне.Это нападение, призванное заставить нас делать то, что мы меньше всего хотим делать. «Если он превозносит себя, я унижаю его. Если он смирится, я превознесу его. И я продолжаю противоречить ему, — пишет он, — пока он не поймет, что он непонятное чудовище ». Французское слово «монстр», monstre , этимологически связано с французским глаголом montrer , что означает «показывать». Паскаль не только показал бы нас самим себе, но и, если мы научимся внимательно присматриваться, мы тоже сможем увидеть других и самих себя, как это делает Паскаль: как живую массу телллов.

Он писал о столичном Париже середины семнадцатого века, однако наблюдения Паскаля так же актуальны для нас, как и все, что написано сегодня. Он отмечает «превосходный порядок» сообществ, которые мы строим, «замечательные правила политики, морали и справедливости», которые снова и снова позволяют огромному количеству людей жить в устойчивой близости друг к другу. Вроде бы все и в порядке, и в порядке. Это подвиг тем более впечатляюще, учитывая естественную непостоянство человеческого материала, которым управляет общество.

Сегодня энергия, которая ежедневно льется по улицам, под и над улицами каждого крупного города, — это та же самая энергия, которая движет суматохой активности, бесконечной озабоченностью тем, чтобы найти свой путь, характерной для Pensées . Паскаль пишет о танцах, пении, стихах и музыке, театре и спорте, азартных играх и охоте, о молодежи с их навязчивыми мыслями о будущем и постоянном стремлении к амбициям. Сегодняшние глобальные телекоммуникационные системы и транспортные маршруты, обширное разрастание наших городов и наша способность развлекать себя, казалось бы, бесконечным количеством способов можно рассматривать как просто современные версии того же замечательного достижения порядка и функций, которое видел Паскаль.

И все же эти поверхностные вещи говорят — и как таковые они раскрывают. Деловая активность — это безумие, а не гул. Шум наших развлечений — не что иное, как средство утопить что-то в свете и звуке. Мы можем быть милосердными и полезными, но тем самым помогаем себе, и за улыбками и рукопожатиями скрывается презрительная насмешка:

Все люди по природе ненавидят друг друга. Мы использовали похотливость как могли для служения обществу. Но это только притворство и ложный образ благотворительности.По сути, это только ненависть.

Для современных читателей в описании Паскалем трагедии нашего существования есть несколько более важных моментов, чем следующий:

Мы не удовлетворены жизнью в себе и в своем собственном существе. Мы хотим вести воображаемую жизнь в глазах других и поэтому стараемся произвести впечатление. Мы постоянно стремимся приукрасить и сохранить свое воображаемое существо и пренебречь реальным. И если мы спокойны, или щедры, или верны, мы стремимся, чтобы это было известно, чтобы мы могли связать эти добродетели с нашим другим существованием; мы предпочитаем отделить их от нашего настоящего «я», чтобы объединить их с другим.Мы были бы трусами, если бы это принесло нам репутацию храбрых людей. Как явный признак ничтожности нашего собственного существа, что мы не удовлетворены одним без другого и часто меняем одно на другое. Для любого, кто не умрет, чтобы спасти свою честь, будет дурная репутация.

Содержание Интернета показывает нам самих себя. В основе этого изображения — наши платформы социальных сетей. Нас не удовлетворяет жизнь в себе и в своем собственном существе . Мы хотим вести воображаемую жизнь в глазах других, поэтому мы стараемся произвести впечатление .

С точки зрения Pensées , такие сайты, как Instagram и Facebook, издают один длинный, низкий, миллиардный стон боли — стон, который также является просьбой: Разве я не имею значения? Социальные сети, а также многочисленные структуры средств массовой информации и развлечений, которые примыкают к ним и поддерживают их, предлагают маленьким и явно незначительным существам возможность почувствовать себя противоположностью.За установлением связи и общения на таких сайтах скрывается паническое волнение.

Одно из самых разрушительных предложений во всей философии содержится в Pensées : «Я часто говорил, что несчастье человека возникает только из-за одной вещи: он не может спокойно оставаться в своей комнате». Мы себя не любим. У нас аллергия на собственное присутствие. Мы не можем спокойно оставаться в своих комнатах. Мы должны уйти, пойти куда-нибудь, сделать что-нибудь, чтобы не жить с самими собой, не видеть себя, не быть пойманными, пригвожденными к реальности нашего существа.

Одна из стратегий для достижения этого — безумие работы. Другой — жалкая проверка, которую мы получаем от ретвитов, комментариев и репостов. Интернет дал нам возможность, как никогда раньше, спроектировать для себя жизнь за пределами нас самих, в соответствии с выбранной нами фабрикацией; он является частью и дополняет более широкое формирование нашего общественного Я, которое включает походку, осанку, обороты фраз, одежду, аксессуары. Вместе эти вещи позволяют нам отворачиваться от мысли о том, что мы значимы, и успокаивать себя. Ясно, что я имею значение. Посмотрите на мое количество лайков . Мы такие одиноки. Призыв, распространяемый через социальные сети, существовал всегда. Это человеческая мольба. Интернет просто позволяет его глобальную публикацию и, в некоторых случаях, также его монетизацию.

Наш укоренившийся рефлекс психологического уклонения, наше избегание проблемы самих себя, является основным способом, которым мы остаемся неосведомленными об истинном достоинстве и величии нашего существа. Каким бы ни был ваш окончательный ответ Паскалю, в этом утверждении есть неоспоримая правда.Хотя естественно уклоняться от болезненных вещей, постоянно позволяя себе получать только «положительные» переживания, человек остается поверхностным и наивным. Это хронически ведет в царство фантазий. Такое уклонение — опасное искушение: «Единственное, что утешает нас в наших невзгодах, — это отвлечение, и все же это величайшее из наших невзгод».

Нет ничего более понятного, чем побуждение убежать от жизненных трудностей, и все же есть несколько вещей более презрительных, чем вид человека, ныне ушедшего на пенсию, который всю жизнь страдал с решительно закрытыми глазами.Такие люди сочетают незадачливость подростка с горечью престарелого дилетанта. Такие люди взрослые только в любительском смысле; они любители существования, и их в мире гораздо больше, чем удобно себе представить.

Несмотря на все наши усилия, бывают моменты, когда мир возвращает нас самим себе. Для этого все, что требуется, — это отсутствие средств отвлечения внимания. Побыть одному в гостиничном номере, в незнакомом городе. Не иметь ни алкоголя, ни друзей, ни подключения к Интернету, ни сломанного телевизора.Этого достаточно:

Для человека нет ничего более невыносимого, чем пребывание в состоянии полного покоя, без страстей, без занятий, без развлечений, без усилий. Затем он сталкивается со своей ничтожностью, изолированностью, несоответствием, зависимостью, беспомощностью, пустотой. И сразу из глубины его души вырывается тоска, уныние, печаль, горе, злоба, отчаяние.

В этих условиях мы частично открываемся сами себе, в нашей убогой, мольбе, позе ничтожности, и это оказывает разрушительное действие.Если ваша жизнь кажется пустой, как отчасти злобный сон, Pensées предложат интерпретацию этого чувства и ответ. Вы чувствуете себя опустошенным, потому что вы — это . В сердце каждого из нас — бездна. Ужасное отсутствие. Отсутствие Бога. Это отсутствие настолько болезненно, что мы проводим свою жизнь, пытаясь избежать столкновения с ним, несмотря на трагический факт, что мы сможем должным образом понять свое желание любви, только сделав это. Вместо этого мы ошибаемся в жизни, ища облегчения от нашей боли, но усугубляя ее.Мы проталкиваем в себя еду, вещи, идеи, опыт и людей, надеясь на полное сытость, но ничего не работает. Мы держимся за смутную идею о том, что наконец-то подошли к спокойной остановке в жизни, но никогда не можем ее достичь. «Так проходит вся наша жизнь», — пишет Паскаль:

.

Мы ищем покоя в борьбе с некоторыми препятствиями. А когда мы их преодолеваем, отдых оказывается невыносимым из-за скуки, которую он вызывает. Мы должны убежать от этого и просить волнения.

Именно это извращенное эмоционально-экзистенциальное колесо Иксиона Паскаль надеется привлечь наше внимание и освободить от него.Однако для того, чтобы следовать за ним здесь, требуется не просто признание той части жизни, которую мы до сих пор тратили на уклонение от себя, и не только смелость, чтобы открыть, с точки зрения Паскаля, истинную природу небытия внутри нас самих. Кроме того, для этого требуется, чтобы мы решили , а не более сдаться и действовать в соответствии с злобой, которая пробивается на поверхность нас самих, как только устранено нисходящее давление повседневного подчинения и уклонения. Запертые в одиночестве в своих комнатах, миллионы из нас слишком часто предпочитают бродить по сети в ответ на эмоциональный ил, поднимаемый нашей изоляцией.Хотя такой роуминг является формой самоубийства, анонимность Интернета также гарантирует, что мы можем взаимодействовать с нашими товарищами без необходимости использовать наши обычные методы редакторского самоконтроля.

Мы можем отомстить за свою пустоту другим. Снова и снова результатом является диапазон поведения, который простирается от случайных, трусливых мерзостей до самых жестоких физических злоупотреблений. «От полноты сердца говорят уста» (Луки 6:45). Так же верно как для ненависти, так и для любви.

Преобразование без преображения?

Самый точный и выгодный способ просмотреть книгу Паскаля Pensées — это руководство по духовным упражнениям.При широком понимании термина «духовный», охватывающего совокупности человека, такие упражнения являются одной из постоянных черт человеческой культуры, и их цель — преобразование тех, кто их практикует.

Работа по извинению, которую Паскаль начал, но умер, не успев завершить, — известная сегодня как его Pensées — должна была проникнуть в жизнь его читателей так же тщательно, как Exercitia Spiritia Лойолы или Enchiridion Арриана. учение Эпиктета.Сила текста Паскаля постоянно применяется к этой цели. Подобно тому, как он указывает на силу грязных привычек в человеческой жизни, он хотел бы, чтобы его текст стал центром нового набора привычек: более чистых, более назидательных привычек, привычек, направленных на преобразование вашей жизни, работы, выполняемой в свете. о проблеме вашего существования и об открытии заново силы, которой вы обладаете, чтобы вынести ее.

И все же, решив читать Паскаля — читать его серьезно, так, как он хочет, чтобы его читали, — использовать его текст как руководство по духовным упражнениям , чтобы позволить им работать над вашей жизнью, как задумано, — чтобы читать Паскаль в , этот способ , это что-то далеко не беспроблемное.В конце концов, возможно, есть две причины читать его, и обе заканчиваются отрицательной, но ценной прибылью. Первая причина уже упоминалась: взгляд Паскаля на наше достоинство в отсутствие Бога учит нас ценить мужество и ясность в решении проблемы нашего существования. Тем не менее, именно это видение самих себя обнажает непреодолимое ограничение Pensées именно как набора трансформирующих практик. Вторая причина, по которой нам, голодающим, возможно, придется читать Pensées , состоит в том, чтобы не получать от них какого-либо удовлетворительного питания, а чтобы глубже познать природу нашего недоедания.

Таким образом, он является такой же жертвой объекта своей любви, как и все мы. Паскаль был влюблен в янсенистскую версию христианского Бога. Это обязательство требовало от него соблюдения фундаментального разделения между человеческой деятельностью по самотрансформации и божественной работой по преобразованию. Это разделение и взгляд на спасение, с которым оно связано, жестоки в своей простоте. Ничто исключительно человеческое не ведет к спасению; спасает только благодать, и список тех, кому будет дана благодать, уже определен.Только через благодать, которая приносит единственное истинное и постоянное преображение жизни, может быть достигнута конечный смысл и цель проблемы нашего существования, однако именно это преображение закрыто для чисто человеческой работы Pensées . , и их читатель.

В то время как цель текста Паскаля — преобразование, преобразование невозможно без посторонней помощи перевести в преобразование . Только Бог преображает нас; любой другой опыт «преображения» — это заблуждение, которое неизбежно должно привести к греху.И наоборот, единственное, что Паскаль знает, что его читателю нужно , и именно это он надеется привести своего читателя к , жаждущему , это единственное, чего ни одна из сторон не может достичь своими собственными усилиями. Последний поворот в этом положении дел состоит в том, что, как видит его Паскаль, каким бы преобразованным ни стал человек, преображение все же может никогда не наступить. Нашего имени может не быть в списке сохраненных.

Эти виды приводят к мрачному, красивому и безнадежно ограниченному изображению человеческого благородства в Pensées .Они гарантируют, что усилия Паскаля в конечном итоге приведут к тематическому исследованию с горькой иронией.

Во-первых, необходимо устранить самоуспокоенность его читателя: необходимо снять экзистенциальную изоляцию, которая не позволяла человеку видеть себя. В результате получился один из самых впечатляющих образов во всей западной мысли:

.

Человек — всего лишь тростник, самое слабое существо в природе, но он тростник мыслящий. Всей вселенной не нужно брать в руки оружие, чтобы раздавить его: пара, капли воды достаточно, чтобы убить его.Но если бы вселенная сокрушила его, человек все равно был бы благороднее того, что его убило, потому что он знает, что умирает, и о том, что вселенная имеет над ним преимущество. Вселенная ничего об этом не знает.

Итак, все наше достоинство состоит в мыслях. Итак, давайте поработаем, чтобы хорошо подумать.

И все же беда здесь в том, что, лишив своего читателя прежних средств совладания с жизнью — отвлекающих факторов повседневной жизни — Паскалю почти нечего предложить своему только что просветленному, похожему на тростник человеку, чтобы защитить его от отчаяния.Честность опасна. Нам нужна защита от его воздействия. Образ осужденных людей, неспособных отвести взгляд от своей судьбы, Паскаля подчеркивал безнадежность, ожидающую всех, кто не может смягчить свою подверженность ужасающей природе условий нашего существования.

Единственная изоляция, которую Паскаль может предложить своему читателю, — это видение себя как достойного существа. Мы велики не только потому, что осознаем свою бедность, но и потому, что можем рассуждать об этом. Мы мыслящих тростников.Восстановление нашего величия требует, чтобы мы встретились с собой таким образом:

Величие человека происходит от осознания того, что он несчастен: дерево не знает, что оно жалко. Таким образом, прискорбно знать, что кто-то несчастен, но величие знать, что он несчастен.

Тем не менее, это почти ничего не решает — ошибка, наиболее отчетливо и печально видная в практике, которую Паскаль называет «машиной». Этот тренажер является вершиной упражнения Pensées . Его деятельность проста: человек, желающий веры, обязуется действовать так, как будто он уже обладает ею, посещая церковь, читая Священные Писания и так далее.Это рассматривается как нечто большее, чем простая мимикрия; намерение состоит в том, чтобы погрузить человека в практики, способные воздействовать на него на ниже уровня рациональности, настраивая его на «Истину», которая, по мнению Паскаля, транслируется каждому из каждого аспекта жизни веры. «У сердца есть причины, — говорит он, — которые причина не знает».

Проблема здесь в том, что, по-видимому, многие читатели Pensées придут к машине, сначала ища ответ на проблему своего существования вне христианства.Напуганный описанием Паскаля нашей конечности и невежества, но не сразу убежденный в том, что только Христос является ответом на нашу беду, читатель поощряется искать ответы в другом месте.

Это азартная игра: Паскаль, кажется, предполагает, что не только его конкретное мнение о нашем состоянии подтвердится через наше исследование «философов, скептиков и догматиков», но и что именно благодаря «хорошему мышлению» диапазон всех возможных кандидаты на объяснение этого состояния будут отвергнуты, что приведет нас, измученных, обратно к христианству: «Хорошо быть утомленным и утомленным от бесплодных поисков истинного блага, чтобы можно было протянуть руки Искупителю.

Но Паскаль упускает из виду то, что, несомненно, должно быть преобразующим эффектом жизни в качестве «искателя», как он описывает. Машина может работать только в том случае, если ее практикующий соглашается ограничить или приостановить свой разум во время своего погружения, но до тех пор, пока он не достигнет этой точки, и, возможно, в течение многих лет, ищущий имеет для экзистенциальной изоляции только свое чувство врожденного благородства, полностью проистекающее из его переживание себя как интеллектуала — в действительности, как критика . В конце концов, как еще искатель сможет увидеть все объяснения нашего состояния, чтобы в конце концов добраться до машины? По критике .И тем не менее, жить таким образом, несомненно, означает одновременно отточить критическое оружие, которое также является не просто сущностью, но и совокупностью самооценки человека.

Короче говоря, искатель Паскаля может фактически стать не больше, а на меньше, чем , склонным ограничивать свой разум в пользу того, какое влияние на него «машина» может оказать. И, конечно, даже если человеку удается поддерживать свое погружение достаточно долго, чтобы почувствовать его преобразующий эффект, даже если он начинает ощущать в себе присутствие деятельности, слишком глубокой для слов, он все равно должен ждать .Ждите благодати, которая может никогда не прийти, преображения, деятельность которого ни от чего не зависит. Будет ли когда-либо достаточно просто окружающего тепла от участия в машине, чтобы выдержать такое ожидание, — вопрос открытый. Что кажется очевидным, так это то, что преображение — это единственное, что бесконечно далеко от читателя Паскаля. Те, кто серьезно относится к его книге, всегда могут поменять только одну форму выносливости на другую.

Тростниковая фигура Паскаля, я думаю, может пролить свет на наше собственное состояние недоедания — то есть тех из нас, кто отрезан от энтеоса христианской любви и слишком рассудителен, чтобы легко вторгнуться в него другим.

Преображения жизни

На этом этапе уместно закончить возвращением к Ницше, самому главному почитателю Паскаля, мыслителю, который своим пониманием преображения одновременно и родственным, и навсегда отдалился от француза.

Ницше считал акты преображения фундаментальной возможностью человеческой воли, хотя и трудной и редкой. В самом деле, он не только характеризует философию как «искусство преображения», но и в течение нескольких недель после своего письма Овербеку, в котором он описал свою отчаянную потребность выполнить «алхимический трюк», превратив свое личное страдание в некое подобие. Из «золота» Ницше бешено работал над тем, что станет первой частью «Так говорил Заратустра », работы, которую он считал вершиной «жизнеутверждающего» аспекта своей философской задачи.Он выполнил трюк.

Тем не менее, именно раздел 107 из «Веселая наука » предоставляет некоторые из самых ярких свидетельств пропасти, которая в конечном итоге разделяет Ницше и Паскаля. Здесь, вопреки представлению Паскаля о том, что жизнь содержит только один законный вид преображения, Ницше утверждает возможность бесчисленных преобразований жизни разной величины, происходящих в бесконечном количестве возможных ситуаций. Он понимает, что эти переживания в большей или меньшей степени ограждают нас от наихудших последствий нашего воздействия на проблему существования.Как и в случае с Паскалем, честность — главная забота Ницше, хотя его ответ на нее совершенно иной:

Наша огромная благодарность искусству. — Если бы мы не приветствовали искусство и не изобрели такого рода культ неправды, тогда осознание общей неправды и лжи, которая теперь приходит к нам через науку, — осознание того, что заблуждение и заблуждение являются условиями человеческого знания и ощущения — было бы быть совершенно невыносимым. Честность приведет к тошноте и самоубийству.Но теперь нашей честности есть противодействие, которое помогает нам избежать таких последствий: искусство как добро воля к внешнему виду. Мы не всегда удерживаем взгляд от того, чтобы что-то округлить и как бы закончить стихотворение; и тогда это уже не вечное несовершенство, которое мы несем через реку становления — тогда у нас появляется ощущение, что мы несем богиню , и мы чувствуем гордость и детство, выполняя это служение. Как художественный феномен существование все еще терпимо, для нас, а искусство дает нам глаза и руки и, прежде всего, чистую совесть, в состоянии, , превратиться в такое явление.Иногда нам нужно отдохнуть от самих себя, глядя на себя, глядя на себя сверху вниз и, с художественной дистанции, смеясь над над собой или плача над над собой.

Это замечательное видение нашего отношения к проблеме существования — возможно только на основе понимания самих себя и нашего отношения к миру, которое в решающих аспектах резко отличается от понимания Паскаля. По мнению Ницше, человеческая воля имеет способность не только изолировать, но и спасти саму от отчаяния.Подобно Паскалю, он призывает к смелой интеллектуальной ясности перед ужасом нашего затруднительного положения; для него «страсть к познанию» возникла у некоторых современных людей, страсть, которую он не только считает роковой для христианской веры, но и, как он дерзко утверждает, может быть обнаружена в самих Pensées .

Тем не менее, в отличие от горестной трости Паскаля, Ницше полагает, что набеги мыслителя на экзистенциально-интеллектуальные исследования должны сдерживаться радостным переживанием блаженного познавательного самообмана.Это заблуждение, истолкованное не как отвлечение с презрением, а как предоставление моментов трансфигурации — моментов, в которых, пока они существуют, священное может ощущаться как имманентное повседневному, как возникающее изнутри.

Бывают моменты, прекрасные и трагические, когда мы позволяем себе предаваться поэзии вещей, в том числе поэзии людей. Бывают моменты, когда, как бы безжалостно мы ни преследовали «страсть познания» относительно природы нашего затруднительного положения, мы делаем паузу.В такие моменты мы сопротивляемся интеллектуальному побуждению избегать иллюзий и вместо этого позволяем им господствовать. Наша интенсивность расслабляется и, таким образом, становится не только более интенсивной, но и красивой .

Затем мы уступаем место присутствию богини, однако, где бы и в ком бы она ни пожелала появиться. Тогда мы считаем большой честью лелеять ее над потоком момента. Держаться за руки у реки. Наблюдать за подбрасыванием деревьев. Дать уличному музыканту несколько минут, в которых он сплетет хаос вечерней улицы мелодией и ритмом.Именно из-за того, что такие моменты так часто пропитаны слезами, они также характеризуются праздничными вспышками благодарения и смеха.

Это события глубокой и подлинной тайны, события, в которых сама жизнь утверждается во всей своей болезненности, в которых вызывается и временно обезоруживается комедия существования, события, перед лицом которых мрачная фактичность наших страданий доказывает свою очевидность. вообще не быть аргументом. Это краткие превращения агонии в радость.Они относятся к той шкале , упомянутой выше, на высшем и наиболее сложном уровне которой находится не просто наше блаженное потворство случайной алхимии того или иного момента, но преднамеренные, устойчивые, позитивные акты человеческого творчества — выковка Заратустра, например, .

И где-то на пути к таким необычным занятиям обнаруживается тоскливое воображение ситуаций, в которых могла бы действовать странная магия трансфигурации. В своих записях, например, Ницше зарисовывает фигуру, которая, как он прекрасно знал, не может и не может существовать: смеющийся Паскаль.

Конечно, Ницше разделяет мнения; возможно, в нем обнаружено слишком много неприемлемого. Возможно, мы слишком сильно чувствуем, что entheos слова «Бог» должны всегда оставаться единственными, заглавными и христианскими. В любом случае, в статье о том, почему можно читать Паскаль, вполне естественно, что последнее слово остается за французом. Для него, в конце концов, есть только три типа людей: «Те, кто нашли Бога и служат Ему; те, кто занят его поисками и не нашел его; те, кто живут, не ища и не находя его.К этому он добавляет: «Первые разумны и счастливы, последние глупы и несчастны, те, кто находится в середине, несчастны и разумны».

Кто ты?

Джейми Парр — преподаватель философской школы Австралийского католического университета и автор книги «Ницше и Паскаль: Преображение, отчаяние и проблема существования» (выходит из Блумсбери). Вы можете услышать, как он обсуждает страдание и преображение в философии Фридриха Ницше с Дэвидом Рутледжем в «Философской зоне».

Блез Паскаль (1623-1662) — протестантский музей

Блез Паскаль представляет особый интерес для протестантов

  • Блез Паскаль © С.H.P.F.

Блез Паскаль родился в Клемон-Ферране в 1632 году — его мать умерла через год после рождения его сестры Жаклин, и его отец, юрист, который также хорошо разбирался в латыни и науке, обучал его в основном в юности.

Через некоторое время после смерти жены он переехал жить в Париж, а затем в Руан, где в то время был кружок блестящих интеллектуалов. Среди наиболее интересных людей были Пьер Корнель (1606–1684) и Жан дю Вержье де Оранн , аббат де Сен-Сиран (1581–1643). Хотя Корнель не был янсенистом, ему нравилось спорить с де Оранном, когда они вместе беседовали на религиозные темы.

Благодаря своему отцу, Паскаль вскоре погрузился в сферу влияния янсенистов, получив от них прекрасное образование, которое помогло ему стать особенно талантливым молодым человеком.С раннего возраста он очень заинтересовался идеями, которые обсуждались среди янсенистов.

Для Блеза Паскаля жизнь должна была быть полноценной, будь то блестящее исследование новых областей знания или принуждение к физической боли (особенно он страдал от головных болей). Благодаря янсенистскому образованию он глубоко осознавал меняющийся мир вокруг него со всеми присущими ему трудностями. Он очень ценил дружбу.

Он боролся с излишествами дедуктивного мышления во всех областях мысли, будь то математика, геометрия, теология, философия или политическая мысль.Он заметил, что существует множество различных решений для решения практических трудностей, и начал исследовать сферу вычисления вероятности; это включало серию сложных математических расчетов, которые могли помочь решить проблемы риска и неопределенности. Это привело его в прямое противоречие с теорией вероятности, поддерживаемой разумом. Эта теория подразумевала, что конкретное решение проблемы, которое, когда оно было продемонстрировано, могло показаться маловероятным, тем не менее могло быть принято как жизнеспособное, если оно удовлетворяло большое количество людей, особенно тех, кто находится у власти.В своих « Provinciales», «» Паскаль осуждает неправильное использование иезуитскими королевскими советниками теории вероятности.

Блеза Паскаля беспокоили две особые проблемы: сложность понимания того, как устроен мир, и необходимость облегчения человеческих страданий. Он выразил эти идеи много раз и с большой силой в Pensées, , сборнике заметок и заметок, и особенно в тексте, который он написал , в котором он сделал ставку на существование Бога.

Фрагмент № 105 издания Брюншвига (который находится в № 397 издания Le Guern. La Pléiade Editions, Париж, 1999). Аргумент пари:

Бесконечное ничто
Мы знаем о существовании и природе конечного, потому что мы также конечны и имеем протяженность.
Мы знаем о существовании бесконечного и игнорируем его природу, потому что оно имеет протяженность, как мы, но не ограничивает, как мы. Но мы не знаем ни существования, ни природы Бога, потому что у него нет ни протяженности, ни границ.Итак, мы неспособны узнать, что Он есть или есть ли Он. Однако одно можно сказать наверняка: либо Бог есть, либо Его нет — среднего пути нет. Тогда без колебаний сделайте ставку, что Он есть. Если вы выигрываете, вы получаете все, если проигрываете, вы ничего не теряете. Так что верьте в Него, если можете.

Блез Паскаль (автор «Паскалей»)

Французский математик и философ Блез Паскаль был современником Рене Декарта. Ему было десять лет, когда Галилео Галилей был вынужден отречься от своей веры в то, что Земля вращается вокруг Солнца.Он и Томас Гоббс жили в Париже в одно и то же время (1640), включая год, когда Гоббс опубликовал свой знаменитый Левиафан (1651). Вместе с Пьером де Ферма Паскаль создал исчисление вероятностей.

Почти смертельная авария с экипажем в ноябре 1654 года — менее чем за восемь лет до его смерти — убедила его наконец обратить свой разум в сторону религии. История гласит, что в пресловутую темную и бурную ночь, когда Паскаль ехал в карете по мосту в пригороде Парижа, испуг заставил лошадей броситься прочь, отбросив их через край.Карета

Французский математик и философ Блез Паскаль был современником Рене Декарта. Ему было десять лет, когда Галилео Галилей был вынужден отказаться от своей веры в то, что Земля вращается вокруг Солнца. Он и Томас Гоббс жили в Париже в одно и то же время (1640), включая год, когда Гоббс опубликовал свой знаменитый Левиафан (1651). Вместе с Пьером де Ферма Паскаль создал исчисление вероятностей.

Почти смертельная авария с экипажем в ноябре 1654 года — менее чем за восемь лет до его смерти — убедила его наконец обратить свой разум в сторону религии.История гласит, что в пресловутую темную и бурную ночь, когда Паскаль ехал в карете по мосту в пригороде Парижа, испуг заставил лошадей броситься прочь, отбросив их через край. Карета, несущая Паскаль, уцелела. Паскаль воспринял случившееся как знак и посвятил себя богословию. Именно в этот момент он начал писать серию статей против иезуитов в 1657 году под названием « Провинциальные письма ».

Паскаль, пожалуй, наиболее известен своей пари («Ставка Паскаля»), которая не так ясна на его языке, как в этом резюме: «Если Иисуса не существует, нехристианин мало что теряет, веря в него, и мало выигрывает от этого.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.