Блок александр да скифы мы: . . . (« — . — , , …»).

Содержание

Блок А — Скифы (чит. В.Качалов)

«Скифы» — стихотворение Александра Блока. Вместе с поэмой «Двенадцать» является последним произведением поэта — более до своей смерти в 1921 году он ничего не публиковал.
Стихотворение было написано в течение двух дней — 29 и 30 января 1918 года, сразу же после окончания поэмы «Двенадцать». Представление об общественно-политических взглядах Блока дают его записи в дневнике и записных книжках за этот период. Наиболее существенными, по мнению комментатора его творчества Вл. Орлова, являются записи от 11 января, когда из газет поэту стало известно о возобновлении советской делегацией мирных переговоров в Брест-Литовске с немцами, а также от 29 января[1]. Срыв мирных переговоров серьёзно переживался Блоком, его негодование вызывали не только немцы, но и союзники.
Стихотворению предшествует эпиграф из стихотворения Владимира Соловьева, введенный автором при 2-й публикации.

СКИФЫ
Панмонголизм! Хоть имя дико,
Но мне ласкает слух оно.


Владимир Соловьев

Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы,
С раскосыми и жадными очами!…..

http://ru.wikipedia.org/wiki/%D1%EA%E8%F4%FB_(%C1%EB%EE%EA)

Александр Александрович Блок — поэт, один из самых выдающихся представителей русского символизма. В первом опубликованном сборнике предстал как лирик-символист, испытавший влияние мистической поэзии.Позже в романтическую поэзию Блока вошла социальная тема: античеловеческий город с его рабским трудом, нищетой. Настойчиво и сильно выражена в его творчестве ненависть к миру «сытых», к уродливым, бесчеловечным чертам жизни. Любовная лирика Блока романтична, она несёт в себе наряду с восторгом и упоением роковое и трагическое начало.
Проза Блока остро проблемна, социально и эстетически значима; будучи по сути лирической, она трактует общие вопросы культуры, литературы, искусства

Блок ‒ романтик, содержанием поэзии которого стала российская действительность и реальный человек. Характерны многомерность, мятежность, эмоциональная напряжённость его лирического героя, многокрасочность и новаторство художественных средств.

Александр блок да скифы мы. Да, скифы — мы! Да, азиаты

7 марта 1960 года в Тихом океане были подобраны четыре советских солдата, дрейфовавших на десантной барже без воды и еды 49 дней. Суденышко сорвало со швартовых тайфуном и унесло в океан. Четыре парня мужественно боролись и со стихией, и с голодом, и с жаждой. Они не потеряли человеческого достоинства и победили. Вот имена героев: Анатолий Крючковский, 21 год, Филипп Поплавский, 20 лет, Иван Федотов, 20 лет, Асхат Зиганшин, 21 год.

17 января 1960 года ураган совал со швартовов советскую баржу Т-36 и унёс её на сотни миль от берега. Положение осложнялось тем, что ребята не были моряками — они служили в инженерно-строительных войсках, то есть в «стройбате ». А на баржу были направлены для разгрузки грузового судно, которое должно было подойти к причалу.

Но неожиданно налетел ураган, и советские военнослужащие оказались в практически безвыходной ситуации. На унесённой в океан барже не было топлива, отсутствовали средства связи с берегом , в трюме возникла течь, и з продовольствия имелись: буханка хлеба, две банки тушёнки, банка жира и несколько ложек крупы. Были ещё два ведра картошки, которую во время шторма раскидало по машинному отделению, отчего она пропиталась мазутом. Опрокинуло и бачок с питьевой водой, которая частично перемешалась с морской. Ещё была на судне печка-буржуйка, спички и несколько пачек папирос «Беломор». К тому же мореходные качества баржи были такими, что по технике безопасности она даже в штилевую погоду не имела права отплывать от берега более, чем на 300 метров.
Проблему пресной воды ребята решили так: её брали из системы охлаждения двигателей, хотя и р жавую, но относительно годную для употребления. Также собирали дождевую воду. В качестве еды варили похлёбку — немного тушёнки, пара пахнущих топливом картофелин, самая малость крупы. На таком рационе требовалось не только выживать самим, но и бороться за живучесть баржи: скалывать лёд с бортов, чтобы не допустить её переворота, выкачивать воду, собиравшуюся в трюме.

Когда еда совсем закончилась, сержант Зиганшин вспомнил рассказ школьной учительницы о матросах, потерпевших бедствие и страдавших от голода. Те моряки варили и ели кожаные вещи. Ремень сержанта был кожаным. Его сварили, покрошив в лапшу, потом употребили ремешок от разбитой и неработающей рации, потом стали есть сапоги, содрали и съели кожу с оказавшейся на борту гармошки…

Вскоре к мукам голода и жажды добавились слуховые галлюцинации. Ивана Федотова начали мучить приступы страха. Товарищи поддерживали его, как могли, успокаивали.

Поразительно то, что з а всё время дрейфа в четвёрке не произошло ни одной ссоры, ни одного конфликта. Даже тогда, когда сил уже практически не осталось, ни один не попытался отобрать у товарища пищу или воду, чтобы выжить самому. Просто договорились: последний, кто останется в живых, перед тем как умереть, оставит на барже запись о том, как погибал экипаж Т-36…

2 марта они впервые увидели проходящее вдали судно, но, кажется, сами не поверили в то, что перед ними не мираж. 6 марта новый корабль показался на горизонте, но отчаянные сигналы о помощи, которые подавали солдаты, на нём не заметили.

7 марта 1960 года авиационная группа с американского авианосца «Кирсардж» обнаружила баржу Т-36 примерно в тысяче миль северо-западнее острова Мидуэй. Полузатопленная баржа, которая не должна удаляться от берега на расстояние больше 300 метров, прошла больше тысячи миль по Тихому океану, преодолев половину расстояния от Курил до Гавайев.

Американцы в первые минуты не понимали: что, собственно, за чудо-юдо перед ними и что за люди плывут на нём?

Но ещё большее недоумение моряки с авианосца пережили, когда доставленный с баржи вертолётом сержант Зиганшин заявил: у нас всё нормально, нужно топливо и продукты, и мы сами доплывём до дома. На самом деле, конечно, плыть солдаты уже никуда не могли. Как потом говорили врачи, жить четвёрке оставалось совсем немного: смерть от истощения могла наступить уже в ближайшие часы. А на Т-36 к тому времени оставался один сапог и три спички.

Американские медики дивились не только стойкости советских солдат, но и удивительной самодисциплине: когда экипаж авианосца стал предлагать им еду, они съели совсем чуть-чуть и остановились. Если бы съели больше, то сразу погибли бы, как гибли многие, пережившие долгий голод.

На борту авианосца, когда стало ясно, что они спасены, силы окончательно оставили солдат — Зиганшин попросил бритву, но упал в обморок около умывальника. Брить его и его товарищей пришлось морякам «Кирсарджа».
Когда солдаты отоспались, их начал мучить страх совсем иного рода — на дворе-то была холодная война, а помощь им оказал не кто-нибудь, а «вероятный противник». К тому же к американцам в руки попала советская баржа. Капитан «Кирсарджа», кстати, никак не мог взять в толк, отчего солдаты так рьяно требуют от него погрузить на борт авианосца это ржавое корыто? Чтобы успокоить их, он сообщил им: баржу в порт отбуксирует другое судно. На самом деле американцы потопили Т-36 — не из-за желания нанести вред СССР, а потому, что полузатопленная баржа представляла угрозу судоходству.

Когда в СССР узнали о спасении четверки героев, руководитель государства Никита Хрущёв послал им приветственную телеграмму.

Первая пресс-конференция героев состоялась ещё на авианосце, куда вертолётами доставили около полусотни журналистов. Закончить её пришлось раньше времени: у Асхата Зиганшина носом пошла кровь.

Позже ребята дали массу пресс-конференций, и практически везде им задавали один и тот же вопрос: как на вкус сапоги? «Кожа очень горькая, с неприятным запахом. Да разве тогда до вкуса было? Хотелось только одного: обмануть желудок. Но просто кожу не съешь: слишком жёсткая. Поэтому мы отрезали по маленькому кусочку и поджигали. Когда кирза сгорала, она превращалась в нечто похожее на древесный уголь и становилась мягкой. Этот «деликатес» мы намазывали солидолом, чтобы легче было глотать. Несколько таких «бутербродов» и составляли наш суточный рацион», — вспоминал потом Анатолий Крючковский.

К моменту прибытия авианосца в Сан-Франциско герои уникального плавания, продлившегося около 50 дней, уже немного окрепли.

Америка встречала их восторженно — мэр Сан-Франциско вручил им «золотой ключ» от города.

Специалисты восхищались: молодые советские парни в критической ситуации не потеряли человеческий облик, не озверели, не вступили в конфликты, не скатились до каннибализма, как это случалось со многими из тех, кто попадал в аналогичные обстоятельства.

А простые жители США, глядя на фото, удивлялись: разве это враги? Милейшие ребята, немного стеснительные, что только добавляет им шарма. В общем, для имиджа СССР четверо солдат за время своего пребывания в США сделали больше, чем все дипломаты.

По возвращении в СССР героев ждал приём на высшем уровне — в их честь был организован митинг, солдат лично принимали Никита Хрущёв и министр обороны Родион Малиновский. Всех четверых наградили орденами Красной Звезды, про их плавание сняли фильм, написали несколько книг. Филипп Поплавский, Анатолий Крючковский и Асхат Зиганшин по рекомендации командования поступили в Ленинградское военно-морское среднетехническое училище, которое окончили в 1964 году.

Иван Федотов, парень с берегов Амура, вернулся домой и всю жизнь проработал речником. Его не стало в 2000 году. Филипп Поплавский, поселившийся под Ленинградом, после окончания училища работал на больших морских судах, ходил в заграничные плавания. Он скончался в 2001 году. Анатолий Крючковский живёт в Киеве, много лет проработал заместителем главного механика на киевском заводе «Ленинская кузница». Асхат Зиганшин после окончания училища поступил механиком в аварийно-спасательный отряд в городе Ломоносове под Ленинградом, женился, воспитал двух прекрасных дочерей. Выйдя на пенсию, поселился в Петербурге.

В этой статье будет представлен анализ стихотворения Блока «Скифы», а также его краткое содержание. Примечательно, что это последнее произведение поэта. Больше до 1921 г. (год смерти) он ничего не написал.

История создания

В рекордно короткие сроки написал свое стихотворение Блок. «Скифы» (анализ лучше начать с истории создания) появились всего за два дня — 29 и 30 января. 1918 год ознаменовался для поэта значительным творческим подъемом. В начале года он создал «Двенадцать», затем — статью «Интеллигенция и революция», а в конце — рассматриваемое нами стихотворение.

Причина, побудившая Блока к написанию произведения, была сугубо политической. Согласно дневниковым записям поэта, он пристально следил за мирными переговорами, проводимыми в Брест-Литовске советской властью с немцами. Неожиданный их срыв вызвал у писателя бурю эмоций и негодований: «…подлый буржуй, рвань немецкая… Смотрели мы на вас арийскими глазами, пока у вас было лицо. А на морду вашу мы взглянем нашим лукавым, быстрым взглядом; мы скинемся азиатами, и на вас прольется Восток… Мы — варвары? Хорошо же». В этом небольшом отрывке содержится ключ к пониманию смысла стихотворения.

Также необходимо упомянуть о том, что в 1917 году произошла революция, и к власти пришли большевики.

Особое место России отводит в своем произведении Блок («Скифы»). Анализ стихотворения говорит о том, что родину он представлял неким рубежом, который отделял Запад и Восток, одновременно защищал первого от нападок второго и выполнял функции посла, налаживал отношения. Именно поэтому Россия заслуживает того, чтобы к ней относились с уважением и почитанием, а вот вражда с ней может привести к катастрофе.

В своем произведении Блок обращается к огромному колчеству собеседников: «Мильоны — вас». То есть ко всему европейскому миру, он призывал его задуматься о роли и ценности России.

Основная часть и развязка

Анализ стихотворения «Скифы» Александра Блока дает возможность оценить произведение как предупреждение врагам нашей страны. Поэт просит прислушаться к себе и одуматься, он угрожает — Россия найдет чем ответить агрессору. Однако конфликт может окончиться ужасно: «…века вас будет проклинать больное позднее потомство».

Блок уверен в том, что Россия способна жить в мире со всеми европейскими странами: «Мы станем — братья». А если возникнет мировой конфликт, то обновленная родина просто не будет принимать в нем участие, так как у нее другие интересы.

Заканчивается стихотворение патриотическим призывом: «…опомнись, старый мир». Поэт призывает Европу к примирению и объединению, иначе катастрофы не избежать. В стихе наиболее отчетливо звучат антивоенные интонации.

Блок, «Скифы»: анализ

Произведение можно назвать революционно-патриотической одой. Состоит оно из 12 четверостиший, то есть 76 строк, написанных разностопным ямбом. Литературоведы ставят это стихотворение в один ряд с такими великими творениями, как «Клеветникам России» (Пушкин) и «Последнее новоселье» (Лермонтов).

Произведение является прямым отражением исторической обстановки России тех лет. Это было очень страшное и напряженное время — только начинало формироваться новое государство, родившееся в огне Октябрьской революции. Несомненно, что все это нашло отражение в стихотворении Блока.

Тема и идея

Верен себе остается миролюбивый Блок. «Скифы» (анализ подтверждает это) призывают к согласию и миру. Практически в каждой строфе поэт говорит о том, что после всех перенесенных ужасов пора сесть за стол переговоров, объединить усилия.

Россия и так натерпелась за несколько предыдущих лет, и у нее теперь нет никакого желания ввязываться в новую войну со Старым Светом. К тому же у молодой страны свои планы на будущее, и вмешиваться в чужие дрязги ей нет никакой необходимости, потому-то она и будет за всем наблюдать со стороны «раскосыми глазами».

Анализ стихотворения Блока «Скифы» говорит о том, что на первый план выходит антивоенная тематика. Россию поэт отождествляет со скифами и, несмотря на призывы к миру, дает понять, что сил у нее хватит, чтобы дать отпор любому противнику, который осмелится ступить на ее земли: «…нам нечего терять, и нам доступно вероломство». У писателя есть свое мнение относительно самобытности в России, он отводит ей одно из судьбоносных для мира ролей.

На протяжении долгих столетий наша родина, по мнению поэта, служила «щитом», разделяющим Азию и Европу и предотвращающим их прямые столкновения. С одной стороны, Европа жаждала богатств азиатских стран, их тайн и загадок. С другой — монгольская орда могла ворваться на земли Старого Света и захватить их. Только благодаря России, принимающей на себя удар, не пострадала ни одна сторона. Наша родина предстает миротворцем в этой ситуации. Блок подчеркивает высокий сакральный смысл существования России.

Стихотворение проникнуто патриотизмом. Несмотря на то что поэт призывает к миру, он не умаляет силу своей страны. Наоборот, он подчеркивает, что в случае необходимости Россия сумеет ответить. Вот только зачем воскрешать ужасы войны, которые и так свежи в памяти. Худой мир, с точки зрения Блока, лучше хорошего сражения.

Примечательна середина стихотворения. Здесь автор по-новому рисует родину — она предстает перед читателем «мудрым Сфинксом», который, несмотря на то что сам истекает «черной кровью», готов в случае необходимости прийти на помощь или дать совет. Оканчивается произведение прямым гуманистическим призывом, наполненным миролюбием и патриотизмом.

«Скифы» (Блок): анализ по строфам

Разберем несколько четверостиший:

  • В первом поэт обращается к европейским странам. Он называет русских людей скифами, намекая на отношения к России как варварской стране.
  • Во втором как раз идет речь о том, как долгие века наша родина служила щитом.
  • В третьем поэт оглядывается в благополучное и беззаботное прошлое Европы.
  • В пятом появляется тема захватничества — описывается жадный взгляд, которым Старый Свет смотрел на Восток.
  • Седьмое четверостишие описывает современность: надвигается «беда», с каждым днем «множа обиды». Но это ни к чему хорошему не приведет.
  • В восьмом впервые появляется образ России-Сфинкса, которая глядит вокруг «и с ненавистью, и с любовью».

Из стихотворения становится понятно, насколько сильно переживал за судьбу своей страны и всего мира Александр Блок. «Скифы» (анализ представлен в этой статье) являются своего рода криком души. Поэту больно смотреть на тот ужас, который его окружает. Но он понимает, если ничего не изменить, будет намного хуже.

Оценка современников

Анализ поэмы Блока «Скифы» показал, насколько злободневным было для своего времени это произведение. Однако реакция на него современников была неоднозначной. Многим не понравился вызов, прозвучавший в стихотворении, острый патриотический и гражданский пафос.

Сам писатель отзывался о «Скифах» весьма холодно, ему не понравилось, какие они вышли. Блок даже называл их «скучными».

В 1918 году Александр блок опубликовал стихотворение «Скифы»

Блок стихотворение Скифы, текст

Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы,
С раскосыми и жадными очами!

Для вас — века, для нас — единый час.
Мы, как послушные холопы,
Держали щит меж двух враждебных рас
Монголов и Европы!

Века, века ваш старый горн ковал
И заглушал грома, лавины,
И дикой сказкой был для вас провал
И Лиссабона, и Мессины!

Вы сотни лет глядели на Восток
Копя и плавя наши перлы,
И вы, глумясь, считали только срок,
Когда наставить пушек жерла!

Вот — срок настал. Крылами бьет беда,
И каждый день обиды множит,
И день придет — не будет и следа
От ваших Пестумов, быть может!

О, старый мир! Пока ты не погиб,
Пока томишься мукой сладкой,
Остановись, премудрый, как Эдип,
Пред Сфинксом с древнею загадкой!

Россия — Сфинкс. Ликуя и скорбя,
И обливаясь черной кровью,
Она глядит, глядит, глядит в тебя
И с ненавистью, и с любовью!…

Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Забыли вы, что в мире есть любовь,
Которая и жжет, и губит!

Мы любим все — и жар холодных числ,
И дар божественных видений,
Нам внятно всё — и острый галльский смысл,
И сумрачный германский гений…

Мы помним всё — парижских улиц ад,
И венецьянские прохлады,
Лимонных рощ далекий аромат,
И Кельна дымные громады…
Мы любим плоть — и вкус ее, и цвет,
И душный, смертный плоти запах…
Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет
В тяжелых, нежных наших лапах?

Привыкли мы, хватая под уздцы
Играющих коней ретивых,
Ломать коням тяжелые крестцы,
И усмирять рабынь строптивых…

Придите к нам! От ужасов войны
Придите в мирные объятья!
Пока не поздно — старый меч в ножны,
Товарищи! Мы станем — братья!

А если нет — нам нечего терять,
И нам доступно вероломство!
Века, века вас будет проклинать
Больное позднее потомство!

Мы широко по дебрям и лесам
Перед Европою пригожей
Расступимся! Мы обернемся к вам
Своею азиатской рожей!

Идите все, идите на Урал!
Мы очищаем место бою
Стальных машин, где дышит интеграл,
С монгольской дикою ордою!

Но сами мы — отныне вам не щит,
Отныне в бой не вступим сами,
Мы поглядим, как смертный бой кипит,
Своими узкими глазами.

Не сдвинемся, когда свирепый гунн
В карманах трупов будет шарить,
Жечь города, и в церковь гнать табун,
И мясо белых братьев жарить!…

В последний раз — опомнись, старый мир!
На братский пир труда и мира,
В последний раз на светлый братский пир
Сзывает варварская лира!

30 января 2018 поэт написал эти строки под влиянием известия, что в страну вступили немцы. Россию он считал мостом между Востоком и Западом, и призывает Запад одуматься и не пользоваться моментом, когда раздираемая противоречиями после Октябрьской революции страна была слаба. Россия все равно восстанет из пепла, и дряхлая европейская цивилизация может пожалеть, что ударила в спину. Блок не только грозит Западу, он страшится необузданности и непредсказуемости реакции «скифов» — никто не знает, чем обернется для всех война, если она будет. Эта война будет страшной! Поэт призывает к миру и предупреждает, что без России другие злые силы вырвутся на свободу и тогда в Европе

. ..свирепый гунн
В карманах трупов будет шарить,
Жечь города, и в церковь гнать табун,
И мясо белых братьев жарить!…

Итак, стих написан 100 лет назад. А мне кажется, что чуть не вчера это было? 100 лет — это виток спирали истории…


(Попытка современного прочтения)

Условимся сразу, друзья: мы не будем здесь говорить о литературных достоинствах последнего стихотворения великого русского поэта Александра Блока «Скифы», а попробуем из дня сегодняшнего всего лишь бросить мимолётный взгляд на это произведение, понять его главный посыл, идеи и цели. Быть может, этого окажется достаточно, чтобы предостеречь современного читателя от глубоко ошибочного, хоть и такого модного в последнее время, контекстного прочтения стихотворения – бездумного (или злонамеренного) вырывания из текста удобных для каких-либо определённых целей отдельных фраз и словосочетаний.

Как известно, «Скифы» были написаны Блоком вскоре после Октябрьской революции 1917 года, в сложнейший для всей России – и особенно для русской интеллигенции – период, когда думающим, пытающимся разобраться в происходящих событиях людям приходилось делать свой выбор в полной тьме, в надвигающейся жути и бесовщине большевизма, во враждебном окружении Запада, продолжающего мировую войну и с удовольствием подкидывающего дровишек в разгорающийся огонь братоубийственной гражданской войны в нашей стране. Вы только представьте, что это было за время! Разобраться во всём том ужасе практически не представлялось возможным, вокруг творилось невесть что, без всякой морали и заповедей. Тонкая душа поэта пыталась справиться с этим всепоглощающим мраком, но не смогла – тьма и «отсутствие воздуха» (за полгода до кончины Александр Александрович, выступая на вечере памяти Пушкина, говорил о том, что поэтов губит «отсутствие воздуха») в конце концов разрушили психику Блока, привели его к переоценке мировоззрения и полному разочарованию, а вскоре – и к тяжёлой депрессии, закончившейся смертью.
Опубликованные в конце февраля 1918 года «Скифы» вызвали неоднозначную реакцию у современников. Многих смутил публицистический вызов стихотворения, его острое гражданское звучание, патриотический пафос. Тем более что репутация Блока среди его старых товарищей-поэтов была подпорчена пробольшевистской поэмой «Двенадцать» и особенно статьёй «Интеллигенция и революция», после которой ему даже пригрозили «будущим бойкотом» (категорически против новой позиции Блока выступили З. Гиппиус, Д. Мережковский, Ф. Сологуб, Вяч. Иванов, А. Ахматова и др.). Но сейчас речь не об этом. Если оставить в стороне революционную подоплёку, лично мне из сегодняшнего дня видится в этом стихотворении злой, дерзкий, даже резкий – просто наотмашь! – ответ русофобам всех мастей: «Ах вы говорите, что мы азиаты? Так нате, получите!» («Мы – варвары? – записал Блок в своём дневнике 11 января 1918 года, за пару недель до сочинения «Скифов». – Хорошо же. Мы и покажем вам, что такое варвары!» ) Не надо дословно понимать фразы о раскосых глазах и азиатских рожах , как не стоит и преувеличивать их иносказательность, – с помощью подобных экспрессивных выражений поэт всего лишь передал высокий эмоциональный накал этой отповеди недругам России, которых всегда был – и сохранился доныне – легион, «мильон»:


Попробуйте, сразитесь с нами!

С раскосыми и жадными очами!

(Ремарка между строк. Интересно сравнить, как примерно о том же писал А. Пушкин в стихотворении «Клеветникам России»:
Вы грозны на словах — попробуйте на деле!
Иль старый богатырь, покойный на постеле,
Не в силах завинтить свой измаильский штык?
Иль русского царя уже бессильно слово?
Иль нам с Европой спорить ново?
Иль русский от побед отвык?
Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,
От финских хладных скал до пламенной Колхиды,
От потрясенного Кремля
До стен недвижного Китая,
Стальной щетиною сверкая,
Не встанет русская земля?..
)

То же самое касается строчки «Мы, как послушные холопы…» , которую, брызжа слюной, используют хулители русской нации как мнение великого поэта о своём народе. Здесь мы видим всё тот же приём экспрессии, как, например, во фразе «Боже, какой же я болван, что поверил тебе!»


Мы, как послушные холопы,

Монголов и Европы!..

(Ремарка между строк . Сравните с пушкинским:
И ненавидите вы нас…
За то ль, что в бездну повалили
Мы тяготеющий над царствами кумир
И нашей кровью искупили
Европы вольность, честь и мир?. .
)

Укоряя западный мир в его обычном иезуитстве (из дневника Блока: «Опозоривший себя, так изолгавшийся, – уже не ариец… Яд ваш мы поняли лучше вас!» ; интересно в связи с этим также вспомнить фразу А. Пушкина из чернового текста письма Бенкендорфу, написанного почти сто лет назад: «Озлобленная Европа нападает покамест на Россию не оружием, но ежедневной, бешеной клеветою» ), поэт напоминает об уроках истории, которые, впрочем, почему-то всё никак не идут впрок:


И заглушал грома лавины,

И Лиссабона, и Мессины!


Копя и плавя наши перлы,

Когда наставить пушек жерла!


И каждый день обиды множит,

И – наконец! – пророческое послание из начала залитого кровью двадцатого века нам, живущим в так тревожно стартовавшем веке двадцать первом, предостережение русского поэта-провидца всё той же Европе:


Пока томишься мукой сладкой,

Пред Сфинксом с древнею загадкой!


И обливаясь чёрной кровью,

Россия – Сфинкс. Она вмещает в себя всё, и всё вмещается в ней. Россия – больше чем просто страна, государство, одна шестая часть суши, она – неразгаданная для многих древняя загадка, хранительница Жизни с особой миссией среди других народов (из дневника Блока: «Мы свою историческую миссию выполним!» ), как никто умеющая любить, всё знающая, помнящая и понимающая.


Никто из вас давно не любит!

Которая и жжёт, и губит!


И дар божественных видений,


И венецьянские прохлады,
Лимонных рощ далёкий аромат,
И Кёльна дымные громады…

Но, увы, по-иному приходится говорить с теми, «кто к нам с оружием идёт». («Если вы хоть «демократическим миром» не смоете позор вашего военного патриотизма , – читаем мы далее в дневнике поэта, – наш жестокий ответ, страшный ответ – будет единственно достойным человека…» )

В тяжёлых, нежных наших лапах?

Привыкли мы, хватая под уздцы
Играющих коней ретивых,
Ломать коням тяжёлые крестцы,

(Ремарка между строк. Сравните с пушкинским:
Так высылайте ж к нам, витии,
Своих озлобленных сынов:
Есть место им в полях России,
Среди нечуждых им гробов.
)

Это тоже гипербола, преувеличение, ход от противного: вы мечтаете представить нас миру грубыми, жестокими дикарями, этакими современными гуннами? Смотрите, поосторожней со своими желаниями, а то получите именно то, что хотите!
Всё же лучше…

…Придите к нам! От ужасов войны
Придите в мирные обьятья!

Товарищи! Мы станем — братья!
А если кое-кто по-прежнему видит в нас только «азиатские рожи», то что ж, тогда будет так… Конечно, здесь поэт доводит всё до крайности, тем самым призывая наших не умеющих вовремя остановиться… оппонентов к благоразумию: неужели вы хотите видеть Россию такой – вероломной, малодушной, трусливо прячущейся в случае мировой опасности «по дебрям и лесам»? («Мы на вас смотрели глазами арийцев, пока у вас было лицо , – пишет далее в дневнике Блок, не сдерживая свой пыл бессмысленной в таких случаях политкорректностью.А на морду вашу мы взглянем нашим косящим, лукавым, быстрым взглядом; мы скинемся азиатами, и на вас прольётся Восток. Ваши шкуры пойдут на китайские тамбурины…» )


И нам доступно вероломство!

Больное позднее потомство!

Мы широко по дебрям и лесам
Перед Европою пригожей

Своею азиатской рожей!

Идите все, идите на Урал!
Мы очищаем место бою

С монгольской дикою ордою!


Отныне в бой не вступим сами,

Своими узкими глазами.

Но нет же, нет, Россия никогда не была и не будет такой! У неё другое предназначение, ниспосланное, доверенное только ей одной с горних высот. «Россия – жизнь!» Так послушайте и услышьте нас, наконец! – снова и снова говорим вам мы, «скифы-азиаты», на самом деле – точно такие же европейцы, ваши белые братья, стоящие пока по одну с вами сторону и имеющие те же высокие гуманистические принципы и ценности:


На братский пир труда и мира,

Сзывает варварская лира!

В заключение вновь обращаюсь к вам, друзья мои. Прочитайте это стихотворение ещё раз, только очень внимательно, привязывая каждую его строку к нашему времени, и вы увидите, насколько оно современно и актуально именно сейчас, как много в нём пророческих мыслей, главная из которых – о неистощимой и неистребимой силе в нас, в русских, которую многие не понимают и потому боятся, но с помощью которой мы – несмотря ни на что! – победим всех своих врагов и любые невзгоды на своём историческом пути. На сложном, но великом пути моего великого народа!

Полный текст стихотворения (без эпиграфа)

Скифы

Мильоны – вас. Нас – тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, скифы – мы! Да, азиаты – мы,
С раскосыми и жадными очами!

Для вас – века, для нас – единый час.
Мы, как послушные холопы,
Держали щит меж двух враждебных рас
Монголов и Европы!

Века, века ваш старый горн ковал
И заглушал грома лавины,
И дикой сказкой был для вас провал
И Лиссабона, и Мессины!

Вы сотни лет глядели на Восток,
Копя и плавя наши перлы,
И вы, глумясь, считали только срок,
Когда наставить пушек жерла!

Вот – срок настал. Крылами бьёт беда,
И каждый день обиды множит,
И день придёт – не будет и следа
От ваших Пестумов, быть может!

О, старый мир! Пока ты не погиб,
Пока томишься мукой сладкой,
Остановись, премудрый, как Эдип,
Пред Сфинксом с древнею загадкой!

Россия – Сфинкс. Ликуя и скорбя,
И обливаясь чёрной кровью,
Она глядит, глядит, глядит в тебя
И с ненавистью, и с любовью!..

Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Забыли вы, что в мире есть любовь,
Которая и жжёт, и губит!

Мы любим всё – и жар холодных числ,
И дар божественных видений,
Нам внятно всё – и острый галльский смысл,
И сумрачный германский гений…

Мы помним всё – парижских улиц ад,
И венецьянские прохлады,
Лимонных рощ далёкий аромат,
И Кёльна дымные громады…

Мы любим плоть – и вкус её, и цвет,
И душный, смертный плоти запах…
Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет
В тяжёлых, нежных наших лапах?

Привыкли мы, хватая под уздцы
Играющих коней ретивых,
Ломать коням тяжёлые крестцы,
И усмирять рабынь строптивых. ..

Придите к нам! От ужасов войны
Придите в мирные обьятья!
Пока не поздно – старый меч в ножны,
Товарищи! Мы станем – братья!

А если нет – нам нечего терять,
И нам доступно вероломство!
Века, века вас будет проклинать
Больное позднее потомство!

Мы широко по дебрям и лесам
Перед Европою пригожей
Расступимся! Мы обернёмся к вам
Своею азиатской рожей!

Идите все, идите на Урал!
Мы очищаем место бою
Стальных машин, где дышит интеграл,
С монгольской дикою ордою!

Но сами мы – отныне вам не щит,
Отныне в бой не вступим сами,
Мы поглядим, как смертный бой кипит,
Своими узкими глазами.

Не сдвинемся, когда свирепый гунн
В карманах трупов будет шарить,
Жечь города, и в церковь гнать табун,
И мясо белых братьев жарить!..

В последний раз – опомнись, старый мир!
На братский пир труда и мира,
В последний раз на светлый братский пир
Сзывает варварская лира!

Свидетельство о публикации № 24062014223324-00362461

Читателей произведения за все время — 9580, полученных рецензий — 9.

Оценки

Рецензии

…по времени, разбитому в осколки,
изрезав поступь, вдаль бредёт фантом,
по берегам великой тайны Волги,
по россыпи из попранных крестов…

Несёт река в забвение из лета
хоругви оных и иных мастей,
призыв к добру философов, поэтов,
в истории невежества людей…

Русь велика и долог путь фантома,
меж зубьями вселенских жерновов,
скрипит тягач спасения парома
от Смирны, Злата, Ладана Волхов…

Исконен дух России изначальной
но кровоточат раны естества
и Омофор прискорбно и печально
забыт и предан, в праздник Покрова…

Фантом исчез, не Ладан правит миром…
златой телец, гражданская война…
спасёт ли крест над стареньким буксиром
коль над Днепром сегодня Сатана?

наверное те кто прибыл в Сибирь с мест Днепром обетованных слепы…
как и слеп исторически, наверное, был Блок…
наверное и Майдан, и его последствия первосвященнее Покровов Святой Богородицы Киевской. ..
наверное и Вы зрячие и праведные в слове творческом- пророки…
Дай Вам днесь не видеть и не слышать ни Сатаны, ни, тем паче взявшим на себя смелость, каких-то там (простим юродиевых?) Щегловых, что-то там протявкавших по столь значимому Эссе в столь не однозначное время новой истории Украины….

мир дому Олега и его близким… Аминь…

С некоторыми тезами не согласен, но разбор классический и профессиональный.
Лёша, привет с Днепра!

Спасибо, Олег! Блок пока претензий не предъявил…)))
Честно говоря, увидев тебя среди читающих, я затаился – что скажешь ты? Ты оказался мужественнее и честнее, чем я думал, потому виновато опускаю глаза.
А тезы, которые тебя напрягли, всё-таки имеют обобщённый характер и касаются всего восточнославянского мира. Просто во времена Блока у нас была одна страна, и три великие славянские нации особо себя не разделяли. И предки, в т.ч. скифы, у нас одни, и будущее – одно, как бы это кому-то ни нравилось. Не улетим же мы с нашей общей земли в Южную Америку или на Луну?!

Да и великий Днепр берёт своё начало и течёт 500 километров по территории современной России. Так что привет с берегов русского Днепра, великой славянской реки, друг мой!

Вот видите, здесь везде звучит мы, мы, мы. Обобщения, как вы сказали. Вот у вас с стихотворении «каждый русский», опять же… А я не хочу под каждого, не хочу «мы», не хочу ни в какую толпу. Перед богом кто будет отвечать: мы или я?
За агрессию от имени нас (распни!!!) кто будет отвечать: мы или я?
У Блока в позднем везде проглядывает сделка с собственной совестью, в самом деле русский он или советский? Людей-то ломали, особенно поэтов и писателей заманчивого переманить на сторону убийц. Маяковский и Есенин определились, на тот момент во всяком случае. А Блок, мне думается не совсем. Его » двенадцать» — неоднозначна, «скифы» тоже. Смотрите сами, после такого хамского и агрессивного приглашения, ну кто же придет на пир? Стихотворение- то с большим поддтекстом. Не вижу я пафоса и гордости за нацию у позднего Блока, не стал он советским.

Света, так никто и не призывает стать в общий строй! Я высказываю своё частное мнение, а речь здесь идёт о народе, поэтому и «мы». Но «мы» складывается из многих «я», индивидуальных «я», которые вовсе не толпа. У каждого «я» свои проблемы и заботы, свои мысли и мнения, свои отношения с Богом и свой ответ перед ним. Из этих вот тоненьких ручейков, родничков, тихих заводей, болот, топей и гатей и складывается полноводная река – народ. При чём здесь обобщения? Разумеется, в любом народе должно быть какое-то единство, общее направление движения, как и у реки, раз уж мы приняли такое сравнение. Русская река течёт по своему руслу, немецкая – по своему, папуасская – по своему, и пр. Это и есть национальное самосознание. И это не имеет прямого отношения к решениям «партии и правительства», Путина и т.д., не обязывает никого становиться «толпой». Вы подменяете понятия.
Вы вот написали, что русские всё больше шариковы, философов, мол, не видно. Интересно, а где, в какой стране эти философы в большинстве? Уж не там ли, где Кончиту (прости, Господи!) поставили на пьедестал? Как это Вы так взяли и целый народ привели к общему знаменателю=шариковым? Да Вы езжайте в глубинку и поговорите там с какой-нибудь бабой Маней, которая всю жизнь пахала, вырастила семерых детей и сейчас помогает им растить своих внуков. Или с дядей Петей, который вышел из забоя, смыл угольную пыль и поехал домой на велике, а не на крутом внедорожнике. Так вот, они Вам такую философию жизни закрутят, такого порасскажут… Они что ли шариковы? Никакой народ не может состоять из одних Ильиных-Бердяевых-Кантов-Гегелей, если Вы об этом. И в каждом народе есть свои шариковы. Но не они составляют основу народа, а баба Маня и дядя Петя, уверяю Вас!
Кстати, напомню Вам, что и саму тему шариковых поднял опять же русский писатель, и о сложных процессах в человеке, в душе и в сознании его писали именно русские мыслители. Это вам о чём-то говорит? Представитель какой ещё нации мог докопаться до таких глубин и с такой исповедальной откровенностью сказать: «Чем порядочнее человек, тем более страшные вещи он о себе знает» (Достоевский)?!
Теперь о «хамском и агрессивном приглашении» . А почему мы всё время должны заискивать, оправдываться перед Западом? За какие такие грехи? Сколько можно заниматься самоуничижением, рвать на себе волосы, вытаскивать всю рвань наружу? Всё посыпаем голову пеплом, исповедуемся – перед кем? Покаялись за содеянное, за сталинизм, лагеря и пр. – и довольно! Надо идти вперёд, идти с высоко поднятой головой. И на дружбу отвечать дружбой, а на агрессию – агрессией. «Мы на вас смотрели глазами арийцев, пока у вас было лицо…» – помните?
И напоследок. Так ведь Блок потому и умер, что не смог – не мог! – стать советским. Именно потому, что этот чистый, честный человек, Поэт, не смог пойти на сделку со своей совестью. Он просто уничтожил себя за своих «Двенадцать», потому что понял, что за Христос шёл впереди…

Леша, я с вами согласна. Во многом. Касательно Блока — точно. Относительно психологии народа и относительно политики, честно: чем больше пытаюсь вникнуть, тем меньше понимаю. Да не будем об этом, тем более, что людей на нации не делю: спасибо всемирной литературе.

Алеша!
Очень люблю Блока — что-то в нем есть надрывное… Потому с большим интересом прочла твое эссе.
Горжусь тем, что русская, хотя вот уже более четверти века ношу украинскую фамилию. Но никогда не задумывалась (тяготела/ выбирала) над превосходством наций. По мне — делить людей надо на плохих и хороших, а все остальное — ерунда, не суть…
Кстати, к скифам себя относить тоже не хочу — у них много жестокости, да к тому же у них в почете было мужеложество… А для меня это — фииии….))) Дядька должен любить тетьку))) Адназначна))))

Привет!
Во-первых, Люда, я здесь написал не о скифах, если ты заметила. Да и Блок писал не о них, не об историческом народе!)))
Во-вторых, а кто говорит о превосходстве наций? У меня, например, много друзей, и я никогда не задумывался, какой они национальности, такой вопрос никогда не понимался. Просто я русский и тоже «горжусь этим» (Людмила Шум). И пишу, думу думаю о своём народе, его истоках и т.д. Конечно, есть люди, которые только за интерес к своей собственной нации могут объявить тебя националистом…
В-третьих, откуда такая информация о скифах?? Ты, возможно, путаешь их с гуннами. А отнести себя к скифам всё-таки придётся))) Среди прямых предков русских (как и украинцев и белорусов) были и они, это давно уже не вызывает никаких сомнений у большинства исследователей, как «официальных», так и… самодеятельных, скажем так. Интересно, что одно из главных племён других наших далёких предков сарматов – савроматы – произошло от смешения скифов и амазонок (по утверждению Геродота; спорить с «отцом истории» здесь не будем, хорошо?). Не очень-то похоже на будущих фанатов Кончиты Вурст, не правда ли?))
Сейчас в исторической литературе много информации о скифах, причём сведения встречаются весьма противоречивые. Но надо уметь выбирать правильные книжки! Советую прочитать очень интересное исследование известного украинского писателя Виктора Яновича (не путать с В. Януковичем!))) «Великая Скифия: история докиевской Руси» . Написано живо, легко, доходчиво, проглотишь за полдня.
Короче, наступила ты мне на больную мозоль…

Алеша! Прости меня великодушно за больную мозоль))) Я ведь тоже о другом писала. Я с тобой абсолютно согласна в плане тематики эссе. Просто добавила еще и свои размышления. Видимо, неудачно.
А про скифов я первый раз читала давно, еще в институте. Потом как-то наскоками, не профессионально (как ты говоришь). Теперь начала читать по твоей рекомендации — интересно очень. Спорить с тобой не буду — скифы, сарматы… У меня еще галлы, кельты и готы… Понамешано, знаешь ли))) Повторюсь, мы все сильны верой в добро. Плохое укореняется очень быстро — это наша подкорка, животность и примитив. А вот великое и вечное надо прививать, проводить селекцию мозговую. В последнее время это утрачено. К сожалению…
Еще раз прошу у тебя прощения. Я с тобой, Друг)))

Людочка, ну что ты пишешь глупости! Какие извинения, какие оправдания? Ты меня прямо вогнала в кроваво-бордовые тона от смущения.
Между прочим, народы, которые у тебя «понамешаны» – скифы, сарматы, праславяне, готы и др. – некогда (в начале нашей эры) составляли единую Черняховскую культуру – одну из самых удивительных и перспективных цивилизаций на территории России и Украины, характеризующуюся достаточно высоким уровнем развития земледелия и ремесла. Это было мирное объединение, сформировавшееся смешением кочевых завоевателей с местным земледельческим населением, от которого они переняли более цивилизованный образ жизни. Однако отсутствие больших военных конфликтов сыграло в конце концов с «черняховцами» злую шутку. Увлечённые мирным обустройством жизни, они так расслабились, что почти не укрепляли свои поселения и были легко уничтожены «двуногими зверями», как называли античные авторы гуннов (чего стоит только их обычай наносить на лица новорождённых мальчиков – будущих воинов раны ножом!), с которыми, возможно, ты и спутала скифов.
Увы, но мирная жизнь на земле всегда заканчивается одинаково – кровавой войной.

Ну, и чего мне не 15 лет?))) Пошла бы к тебе в ученицы, Алеша. У меня с историком (исто/еричкой) беда была… Так, значит, я мирный субъект по своей сути. Это радует. Ты даже не представляешь как!!! В последнее время стала порыкивать на окружающих.

С удовольствием прочёл ваш диалог. И всё бы хорошо, только на территории современной России памятников Черняховской культуры, насколько я знаю, практически нет. Или самые-самые маленькие кусочки Брянщины-Орловщины-Воронежчины-Белгородчины — по границе с Украиной.

Уважаемый, а в чём Вы увидели противоречие Вашей информации моей? «…Составляли единую Черняховскую культуру – одну из самых удивительных и перспективных цивилизаций на территории России и Украины «.
Именно Черноземье и пограничные с Украиной земли я и имел в виду. И ещё — я лично участвовал в раскопках древних черняховских поселений как раз в этих местах. Точнее, одного из таких поселений, но это не так важно.

Имеет смысл поездить по миру и посмотреть, у кого какая психология и мышление. А иначе не понятно, то ли у себя из большого правого, то ли у Киселева из 21-го факты высасываются?..

«Чем порядочнее человек, тем более страшные вещи он о себе знает» (Достоевский)?!
А чем беспорядочнее человек, тем более святым и непорочным он себя мнит (и православным)? Да-да, соглашусь…

А почему мы всё время должны заискивать, оправдываться перед Западом? За какие такие грехи?
Запад есть европейцы — в подавляющем большинстве. Исходя из заискивающей фразы «Мы не азиаты, мы — европейцы!» встает вопрос (опять): а что вам так хочется быть европейцами? Я не встречала англичанина, который кричал бы: «Мы не британцы, мы — русские!!!» Я перефразирую: я не встречала англичанина, который так бы заискивал перед Россией. И отсюда вытекает следующее:

Представитель какой ещё нации мог докопаться до таких глубин
Ах, конечно же никакой! Только россиянин, только хардкор! А что ж так в «стадо» недалеких европейцев рветесь? Или не такие они и недалекие, а, Лёша?

Сколько можно заниматься самоуничижением, рвать на себе волосы, вытаскивать всю рвань наружу?
Вы и не начинали. Впрочем, сколько нужно…

Всё посыпаем голову пеплом, исповедуемся – перед кем?
Немцы, которые считали себя «приоритетной» нацией, не задавались вопросом, перед кем им исповедоваться. Натворили беды — отвечали. А хоть за одну свою беду россияне ответили, только так, чтобы на деле? Ах, куда же им, они же богоизбранные. Не соглашусь с теми, кто называет россиян фашистами… Они хуже. И кто оспорит?

Покаялись за содеянное, за сталинизм, лагеря и пр. – и довольно!
Где? В каком месте?

Алешечка, ты что-то пропал. Отпуск? или… Еще раз перечитала — какой же ты умный! А я ленюсь делать такие грандиозные анализы и сравнения. Я живу подкоркой — примитив))) Знаю только одно — ты и твои произведения мне нравятся)
Всего тебе самого-самого, мыслитель беспокойный и великодушный!

Молодец! (вы оба молодцы с Блоком))
Ещё Тютчев молодец: «Молчи, скрывайся и таи…», но о нём не сейчас.
Я очень рада была прочитать ваш текст.
Спасибо!

Очень слабая попытка, господин Сажин. К чему всё это, простите?

Спасибо огроменное, девоньки мои дорогие, за то, что высветили мою нетленку в годовщину возвращения Крыма на Родину! Уверен, это проявление уважения с вашей стороны к осознанному выбору народов Крыма и мужескому поступку В. Путина. Да вы бы и сами попросились под крыло великой России, да знаете, болезные, что мы вас обратно не возьмём. Всё, конец халявы. Теперь будете жить на подачки Запада и пускать слюни по поводу Крыма. Точнее – по поводу его прекрасной судьбы, его светлого, лучезарного будущего (достаточно пафоса?))))))
Удачи!
Господин А. Сажин

Как я могу быть троллем на СВОЕЙ странице?? Окстись, голубушка! Тролль (например, А. Клюшард) – существо, которое ходит по чужим страницам, влазит в чужие рецы (как Клюшард здесь – в каждую влезла), дёргает язвительными замечаниями авторов, флудит и провоцирует скандалы. Я к тебе на страницу не захожу, ничего тебе не пишу, не вступаю ни в какие контакты, ничего твоего не читал и не собираюсь впредь – потому что ты мне НЕИНТЕРЕСНА. А вот зачем ты ко мне заходишь и ставишь свои «единицы», прекрасно зная, что я из противоположного лагеря? Вразумить меня хочешь? Направить на путь «истинный»? Похвально! «И Блоку, и Сажину» — да оказаться в одной компании с великим поэтом!.. Вот за это спасибо – по сути такая оценка оправдывает любое моё слово на много лет вперёд!

А что, своя страница и троллизм — два взаимно несовместимых фактора?
Мышление — на ноле. Зрение, кстати, тоже — я поставила «двойку»)) Причина: написанное — пошлость и скудость (ума, таланта, глубины восприятия — нужное подчеркивать не нужно, нужное — все).

снова и снова говорим вам мы, «скифы-азиаты», на самом деле – точно такие же европейцы, ваши белые братья
А что вам так европейцами хочется быть? Это теми самыми, которые сплошные пидо**сы, которые обитают на морально загнивающем западе?
И почему вы так Азии «чураетесь»? Она дала миру много мудрости.

мы – несмотря ни на что! – победим всех своих врагов и любые невзгоды на своём историческом пути. На сложном, но великом пути моего великого народа!
И вот здесь у вас повысилась температура, участились дихание и пульс… Вы откинулись на спинку стула и застонали…

Анна, ИМХО, в тексте Алексея есть избыток пафоса — причём слегка «школьного» пафоса. Это улыбает.
Но «Скифы», действительно, написаны в момент, схожий с сегодняшним, и вспомнить сейчас это стихотворение — разумно.
Дело в том, что (судя по истории) давление на русскую нацию обычно приводит к противоположному эффекту — рыхлая в «мирное» время, она становится монолитней, и, в результате, через несколько лет, неожиданно для давящих, — становится сильнее. Непонимающие этот эффект «европейцы» гордо считают его признаком «рабского мышления», мы — залогом своей силы.

А Блок тогда разрывался между взаимоисключающими эмоциями и привязанностями, «служба большевикам» (за которую стало снова модным его порицать) была вполне искренней, а когда он разочаровался в методах, когда увидел реальную кровь своих знакомых и реальную вонь разрухи и гражданской войны — он просто умер. Блок — истинный поэт-символист, он вообще управлялся не логикой, а чем-то иррациональным.
Например, участвуя в созданной Временным правительством комиссии по переходу на новое правописание, он был «за» новые правила в деловой и прочей переписке, даже в прозаической литературе, но «против» — в литературе поэтической; как такое совместить можно — сейчас малопонятно, но для него это было органично.

Аннушка, лапа ты моя дорогая!)))))
Как говорит старинная русская поговорка, кто к нам с клюшардом придёт…
За «двойку» отдельное спасибо. Я так понимаю, что это в твоём перевёрнутом мире очень высокая оценка, значит, всё сделал правильно. Заходи ещё, поболтаем!
С любовью из великой России, твой навсегда
А. Сажин (можно просто Лёша))))))

Андрей, на самом деле это общечеловеческая особенность — противоположный эффект во время давления… И поведения «просто Лёши» это подтверждает. И вообще, данная особенность не исконно русская. Она, в принципе, общечеловеческая:) Интересно что это давление, о котором вы говорите, повторяется из века в век. Честно, я благополучно забыла об этом стихотворении со времен школы и вот сейчас обнаружила, что обвинение в «азиатстве» возникло не сегодня… Тут вспоминает мудрость: «Если третий муж бьет по морде, может, виновата сама морда?»

Мое личное ИМХО, Блок здесь не прав. Я не русофобка (сюрпрайз!) и думаю, что каждый имеет право любить свою страну, но любить ее вот так… «Сфинкс с древней загадкой!» ??? Я уважаю западную культуру. Скольких гениев в писательстве, в музыке, в психологии, в науке нам дали Англия, Германия, Франция, Италия! Любая из этих стран — Сфинкс с загадкой. Поэтому, скромнее надо быть, друзья. Поэтому, вот это чувство «богоизбраности» считала, считаю и буду считать чистой воды клоунадой. Извращением. И поэтому, «2» — как Блоку, так и Алексею.

ЗЫ: кстати, напоминает немецкое «Deutschland über alles».

Анна, «общечеловеческая особенность» — да, но дело в степени её проявления.
Стандартный пример — поведение «цивиливованных», наиевропеистых французов после Дюнкерка — в Париж Гитлер вошёл практически без боя. Аналогичная ситуация под Москвой окончилась немного по-иному… Так что — если как следует огреть современного француза, он высококультурно опускает лапки и сдаётся, если так же огреть русского — этот варвар сатанеет.))

А западную культуру и в России уважают. Именно культуру, а не ту моральную блевотину, которую нам втюхать под этим брэндом пытаются. Ну, не хотят нормальные русские быть «общечеловеками»! Дикари мы…))
Нет. я не считаю, что мы «über alles». Но и комплексов ни перед какой «европой» не испытываю (навидался — работал в нескольких международных проектах) — мы иные, со своими традициями и историей, и не стыдимся этого. Удручает, наоборот, обезьянство тупеющей молодёжи — насмотрелись голливуда и из себя Джонов вместо Иванов корчат. Но именно давление на Россию может в них русские гены пробудить. Надеюсь.

Аннушка, и сюда тебе вставлю.
Как я могу быть троллем на СВОЕЙ странице?? Окстись, голубушка! Тролль (например, А. Клюшард) – существо, которое ходит по чужим страницам, влазит в чужие рецы (как Клюшард здесь – в каждую влезла), дёргает язвительными замечаниями авторов, флудит и провоцирует скандалы. Я к тебе на страницу не захожу, ничего тебе не пишу, не вступаю ни в какие контакты, ничего твоего не читал и не собираюсь впредь – потому что ты мне НЕИНТЕРЕСНА. А вот зачем ты ко мне заходишь и ставишь свои «единицы», прекрасно зная, что я из противоположного лагеря? Вразумить меня хочешь? Направить на путь «истинный»? Похвально! «И Блоку, и Алексею» — да оказаться в одной компании с великим поэтом!.. Вот за это спасибо – по сути такая оценка оправдывает любое моё слово на много лет вперёд!
С нетерпением жду новой встречи, Аннушка!))

Конечно, давление поможет. Украине помогает… Серьезно, без дураков.
Про французов не соглашусь, французов меньше. А когда тебя мало, особо не повоюешь… в открытую.
С остальным, собственно, согласна. А то, что вы не считаете, что Россия über alles — так не все ж такие, как вы. Увы.

Чтобы написать такое эссе, нужно было очень много перелопатить литературы о Блоке.
Уже за это-низкий поклон.
И какое гениальное попадание в современность!
Лично я о «Скифах» благополучно забыла после
школы. Не было необходимости помнить.
А теперь есть.
Огромное спасибо Алексею Сажину за разбуженную память. Но вопрос: реально ли достучаться стихами до всех, ненавидящих?
Ведь вот что интересно.
Как только русский начинает о себе хорошо говорить
(а основания для этого есть), обязательно вылезет хоть один русофоб. Чтобы сказать что-нибудь плохое.
Вы их специально поддразниваете чуть-чуть преувеличенным пафосом?
А серьезно, большое Вам спасибо за то, что сами помните
и нам не даете забывать о том, кто мы такие.

Спасибо за Ваше неравнодушие и поддержку, Людмила! Всегда радуюсь, когда мы с Вами пересекаемся, знаю, что общаюсь с другом.
Вы спрашиваете, реально ли достучаться стихами? Так ведь, например, «Скифам» без малого сотня лет, а вот будоражат до сих пор, значит, можно достучаться. Гляньте – выползают клюшарды со всех щелей, колбасит их, заставляет огрызаться, жалить. Мой анализ? Нет, Блок! Я ведь всего лишь пересказал, заострил внимание на деталях – и про азиатов, и про холопов, и про Европу. И как всё соотносится с нашими реалиями! Я просто ужаснулся этим совпадениям, когда вник в каждую строчку, в каждое слово гениального русского поэта. Они ведь, поэты – особенно русские, – все провидцы!
И Вы правы – пафос намеренно гиперболизирован, даже гипертрофирован. В наше время по-другому нельзя, ведь в атаку встают с открытым забралом, с криком «За Родину!Ура!», а не с кривой ухмылочкой и зубочисткой в зубах. А то, что уже давно идёт война на всех фронтах, очевидно даже детям. Да и почему бы не напомнить кое-кому, что Россия – великая держава? Да, мы великая нация! И на протяжении всей своей истории уже не раз доказывали своё величие тем, кто об этом очень просил.

А шо, про китайцев? Гитлер нападал на китайцев? Или не осмелился, а? История учит, что не осмелился. А теперь, «просто Леша», скажите, что вы не безнадежно глупы. Как это, дожить до старости и остаться в рудиментарном сосотоянии интеллектуального развития???

Леш — отлично. И статья заметная, и твои комментарии последние — зрят в корень. С аннушками, Лех, не словом желательно бороться. Они, аннушки, слово не понимают. Клушярды всякие понимают только грубую и дикую(на их взгляд) русскую православную силу. Вот когда педераст демонстрирует свое очень сексуальное место, как его(педераста) можно вразумить? Словом? Никогда. Начнутся лозунги, слоганы, экзальтированные словеса: » А дайте нам равенство,блядство, и сексуальную извращенную свободу в виде этих самых оголенных мест в публичных местах».А просто взять и пнуть педераста ногой в башмаке ф-мы» «Скороход» в это самое оголенное место. Эффект? Превосходный. Много мы, русские, слов на всякую мразь тратим. Необходимо взять табуретку и… гнать, с улюлюканьем, до самой что ни на есть демократичной Европы эту клюкшурдовскую естественность. Иначе? А иначе вновь фашизм получим. Во всем его наипрелестнейшем виде.

Ты прав, Серёж! Плечом к плечу стоим с тобой, дружище!

А девчонка забавная, скажи? И какая оригинальная дефиниция абсолютно чёткой и определённой позиции нормального мужика, здравого смысла и обыкновенной человеческой брезгливости! Чё там с ними делают?
Прав был Гончаров — клюшардовщина расползается, ты их в дверь — они в окно. ..

Всегда в литературе появлялся некий вектор, определяющий
характерологическую особенность некой популяции людей. Ну, например: «маниловщина»,»гасиловщина». На данном сайте появился новый вектор:»клюкшардовщина». Это популяция людей имеющих дурной вкус, плохие манеры, пробелы в воспитании и полное отсутствие здравого смысла, логики, ассоциативного мышления — таким образом, нормальных признаков человеческого ума. Хорошо это или плохо? Понятно,хорошо. Если такая новая популяция влазит в комментарии и,мягко говоря, гадит, значит ты или: хороший человек, или умный человек, или добрый человек,или литературно состоявшийся человек. В обратном случае — все наоборот. Спасибо, Анна. Так держать! Вы многим подняли самооценку. Еще раз — спасибо.P.S.На первый взгляд может показаться, что литераторы нелитературно пытаются хамить, и еще чего только не хватало — оскорблять. Никак нет, Анна. Ничего личного и не дай Бог — личного. В данном контексте — борьба(именно борьба) с целым направлением, в котором доминантой является хамство, нелитературные словоизъяснения, плохой русский язык, и полное отсутствие смыслов и порядочного выражения своей точки зрения. «Клюкшардовщине» — Нет!

Г-жа Клюкшард! Помнится, когда вы зашли ко мне на страничку я предупредил вас:»не нарушайте хода эволюции». Увы, свершилось. Перед нами во всей полноте открылась новая половозрелая особь — человекообразная обезьяна. Получившаяся спереди назад. Вновь возникает вопрос. Хорошо это или плохо? И вновь появляется ответ — хорошо. Многие увидят, что нас ждет, если мы чуть-чуть не разучимся писать, но полностью перестанем мыслить. В человеческом, а не в животном смыслах.Бананов вам побольше и климата теплого, дамочка.

Нет, Лех. Меня ж мои коллеги- врачи убьют. Если подскажу. Наполеонов видел, Моисеев видел, Обамов новоиспеченных видел. Здесь патология серьезнее. Ненависть. Ко всему доброму, светлому, русскому. Тута и табуретка не поможет. Нужно оружее посерьезнее. Клюкшарде уже ничего не поможет, кроме последнего гвоздя сам понимаешь куда.

Кстати, обрати внимание – на аватарке непонятно что, фамилия – явно кликуха, вот и пошла мыслями блудить. Уверен, если бы её настоящая фамилия была указана, стыд перед мамой-папой, перед соседями и т. д. не позволил бы с двумя людьми, годящимися по возрасту ей в отцы, так по-хамски себя вести. Простим ей, жаль её по человечески, сколько всего хорошего мимо прошло…

А я к данной человекообразной особи зла и не испытываю. Но и жалости тоже. Когда комар кусает, что мы делаем? Им жрать ни в коем случае нельзя позволять. В психотерапии есть аксиома — если ты разговариваешь с психопатом, то должен наиболее близко приблизиться к психопату по изъяснению и речи. Иначе не поймет. Вот и здесь тоже самое. С такими особями говорить на человеческом языке — бесполезно. Им такая речь недоступна. Здесь возможно применение только древней врачебной аксиомы — similia similibus curantur (подобное излечивается подобным). Или радикально, или никак. Врачебная практика подсказывает.

Зачем опускаться до панибратства: ты, поболтаем, лапа моя и прочее. Не надо ничего упрощать. Давно пора понять, что существуют идеологические противники. Они, как правило, используют групповуху. то есть накидываются всей своей стаей на оппонента и говорят неприятные вещи, неправдивые вещи, даже не догадываясь, как на самом деле выглядит правда. Ведь чем великий русский человек отличается от иного? в первую очередь своей индивидуальной добротой, которую наивняки принимают за бесхаракатерность. Вот и доходит дело до открытых столкновений и войн. Они начинают задираться, лезть и в конце-концов получают по заслугам.Но пока мы, мирные и добрые по натуре люди, закаляемся, сплачиваемся, превращаемся в сталь, к сожалению, много получается жертв. Но это менталитет, русский человек не может мгновенно озвереть, а другому (есть примеры, не буду называть) ничего в этом направлении делать не надо, он, не теряя времени, от рождения уже злой и агрессивный.
Это первое, что хотелось сказать, второе, никто с Богом накоротке не общался, никто не интересовался у него тет-а-тет, кто им избран, какой народ. Ничего не вижу плохого в том что русский человек чувствует и всегда, подчеркиваю, будет чувствовать себя богоизбранным. Такое же право имеет человек любой другой национальности, кто против, кто отнимает такое право у любого другого? Русских упрекают за это, в то время, как представители других малых народов, прекрасно втихую чувствуют себя богоизбранными, и только в личной беседе иногда можно услышать, что они более совершенные дети Бога, то есть богоизбранные, потому что у них более выразительные черты лица, потому что в сравнении с бледнолицыми, у них приятный цвет кожи, какой-нибудь оливковый, что у них более белые зубы, что волосы у них не какие-нибудь серо-буро-малиновые, а яркой окраски и при этом практически всегда здоровые, блестящие, а то и кучерявые и прочие-прочие аргументы. Диву даёшься, какое самомнение! И что? А вот никто извне за все их такие выдающиеся достоинства не считает богоизбранными, кроме них самих. А нам, русским, с зачастую бесцветными глазами, бледной кожей, и что ещё придумать не знаю, но вечно пеняют за наше скромное мнение о себе. Ну. и что, что мы богоизбранные, вы своим вечным недовольством по этому поводу. только лишний раз подтверждаете, что так оно и есть. И Блок, напоследок. Мне кажется, что к смерти его привел конфликт с жизнью личного характера. При чем здесь советская власть. Или отсутствие каких-нибудь элементарных бытовых удобств, как-то нехватка провианта, или перебои с водой? Он же не от голода умер. Человек, до того знавший светлую, яркую, светскую жизнь оказался в суровых условиях передела. Ему. как и всем было тяжело. Но это опять-таки не повод умереть. Во-первых, начиная со Скифов. он прекрасно нашел свою нишу в новой уже советской поэзии, и мог бы успешно развиваться в этом направлении. Не так уж, я думаю, он был глубоко, на заре советской власти, посвящен в кровавые замыслы Троцкого и Сталина. Он остался в стране осознанно, но, видимо, оказавшись в тяжелых жизненных условиях жалел об этом, скучал за своим прежним кругом общения, за блестящим обществом аристократов. Вот. Одиночество. Сниженный иммунитет. Инфлюэнца. Заболел и умер. С любым человеком это могло случиться. Зачем выдумывать лишнее. И советская власть здесь не то, чтобы не при чем, но имеет абсолютно косвенное отношение. Самое тяжелое время, связанное с репрессиями и прочим наступило на два десятилетия позже. Впрочем, я высказала своё личное мнение, и каждый волен думать всё, что пожелает. Просто не обязательно при этом придираться, переходить на оскорбительный тон, а некоторым полезно бы и вовсе осведомить себе, что никогда с русскими людьми в части их самосознания и доброты вы не сравнитесь. Уж не знаю почему. Ваши проблемы. Маленький пример на эту тему: Всю свою историю Россия всем помогала во всех их проблемах, будь то катастрофы, голод, связанный с климатическими условиями, по любому поводу всегда была гуманитарка от России. После распада Советского Союза не помню ни одного реального случая, когда Украина делала бы то же самое. Единственно помню, что где-то в Ливии участвовал военный ограниченный контингент от Украины. И всё. И больше никогда и ничего. Вообще, военное участие, не рассматриваю, как гуманитарную помощь мирному населению. Ну, если только попутно лечить или подкармливать население. А так. кто и за что воюет, я никогда в этом не разбиралась. Лучше бы вообще не воевали, нигде и никогда!

Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы,
С раскосыми и жадными очами!

Для вас — века, для нас — единый час.
Мы, как послушные холопы,
Держали щит меж двух враждебных рас
Монголов и Европы!

Века, века ваш старый горн ковал
И заглушал грома, лавины,
И дикой сказкой был для вас провал
И Лиссабона, и Мессины!

Вы сотни лет глядели на Восток
Копя и плавя наши перлы,
И вы, глумясь, считали только срок,
Когда наставить пушек жерла!

Вот — срок настал. Крылами бьет беда,
И каждый день обиды множит,
И день придет — не будет и следа
От ваших Пестумов, быть может!

О, старый мир! Пока ты не погиб,
Пока томишься мукой сладкой,
Остановись, премудрый, как Эдип,
Пред Сфинксом с древнею загадкой!

Россия — Сфинкс. Ликуя и скорбя,
И обливаясь черной кровью,
Она глядит, глядит, глядит в тебя
И с ненавистью, и с любовью!…

Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!

Забыли вы, что в мире есть любовь,
Которая и жжет, и губит!

Мы любим все — и жар холодных числ,
И дар божественных видений,
Нам внятно всё — и острый галльский смысл,
И сумрачный германский гений…

Мы помним всё — парижских улиц ад,
И венецьянские прохлады,
Лимонных рощ далекий аромат,
И Кельна дымные громады…

Мы любим плоть — и вкус ее, и цвет,
И душный, смертный плоти запах…
Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет
В тяжелых, нежных наших лапах?

Привыкли мы, хватая под уздцы
Играющих коней ретивых,
Ломать коням тяжелые крестцы,
И усмирять рабынь строптивых…

Придите к нам! От ужасов войны
Придите в мирные обьятья!
Пока не поздно — старый меч в ножны,
Товарищи! Мы станем — братья!

А если нет — нам нечего терять,
И нам доступно вероломство!
Века, века вас будет проклинать
Больное позднее потомство!

Мы широко по дебрям и лесам
Перед Европою пригожей
Расступимся! Мы обернемся к вам
Своею азиатской рожей!

Идите все, идите на Урал!
Мы очищаем место бою
Стальных машин, где дышит интеграл,
С монгольской дикою ордою!

Но сами мы — отныне вам не щит,
Отныне в бой не вступим сами,
Мы поглядим, как смертный бой кипит,
Своими узкими глазами.

Не сдвинемся, когда свирепый гунн
В карманах трупов будет шарить,
Жечь города, и в церковь гнать табун,
И мясо белых братьев жарить!…

В последний раз — опомнись, старый мир!
На братский пир труда и мира,
В последний раз на светлый братский пир
Сзывает варварская лира!

Анализ стихотворения «Скифы» Блока

Стихотворение А. Блока «Скифы» обычно рассматривается как выражение его враждебной позиции против Запада. При этом совершенно не учитывается время создания произведения. Блок написал его в конце января 1918 г., в разгар проходивших в Брест-Литовске мирных переговоров. Дневниковые записи поэта свидетельствуют, что он с большим вниманием относился к переговорам и полностью разделял позицию советского правительства о всеобщем мире без аннексий и контрибуций. Переговоры показывали, что Германия ни за что не откажется от захваченных территорий и потребует большего. Свое негодование Блок выразил в стихотворении.

Произведение основано на продолжающемся до сих пор споре: Европой или Азией является Россия. Главной является не территориальная, а культурная принадлежность. Поэт с полной уверенностью заявляет: «азиаты мы». Восточная культура разительно отличается от западной. В Азии совершенно иначе воспринимается течение времени. Отдельным историческим событиям не придается большого значения. На востоке ценится вклад целого народа в историю, который можно понять, только используя большой временной промежуток («для вас – века, для нас – единый час»).

Поэтому поэт рассматривает всю историю России, ведя ее начало со скифов. Этот народ не был прямым предком русских, но имел со славянами некоторые общие культурные черты. Блок справедливо считает, что Россия на протяжении веков сдерживала нашествие кочевых народов на Запад, при этом сама перенимала многие элементы восточной культуры. Центральный эпизод этого сдерживания – татаро-монгольское иго. Увязнув на Руси, завоеватели не смогли продолжить свой победоносный поход. Европа никогда не ценила роли русского народа и при любом удобном случае первая начинала с ним войну. Россия, «обливаясь черной кровью», отражала атаки с обеих сторон. При этом она испытывала одновременно ненависть и любовь к неблагодарному соседу. Блок считает, что сплав восточной и западной культуры породил совершенно особый тип людей, способных испытывать чувства, которые уже давно отмерли в западной цивилизации.

Поэт не выступает сторонником войны. Он готов приветствовать европейцев, как братьев. При этом он напоминает, что в русской крови еще кипит ярость всех поколений восточных орд. Ответом на западную агрессию станет открытие восточной границы («отныне вам не щит»). Новое нашествие «свирепых гуннов», обратит Европу в руины. Русские возьмут на себя роль бесстрастного наблюдателя.

В последней строфе Блок призывает Европу опомнится и пойти на условия всеобщего мира, ведь этот призыв вполне может стать последним.

Стихотворение «Скифы» имеет большое философское значение. Блок высказывает свой взгляд на место России в истории всего мира. На западе победа большевиков воспринималась в качестве возврата к темным векам Средневековья. Поэт обращает внимание, что именно «диким варварам» принадлежит инициатива по мирному завершению Первой мировой войны. Переговоры показали, кто на самом деле заинтересован в продолжении кровавой бойни.

«Да, скифы мы!»: как зародилось евразийство

В мае 2019 года исполняется пять лет Евразийскому экономическому союзу, в который сейчас входят Армения, Беларусь, Казахстан, Кыргызстан и Россия. А евразийские интеграционные проекты стран Содружества реализуют уже 25 лет! 

О том, с чего все начиналось, как зародились идеи евразийства и как философское течение стало политическим, мы расспросили директора Евразийского Центра имени Льва Гумилева в Москве Павла Зарифуллина.

 — Павел Вячеславович, у современных людей идеи евразийства в первую очередь связываются с именем философа Льва Гумилева. Но он ведь был далеко не первым. Как появилось это течение?

Павел Зарифуллин: Идея ориентации России на Восток была не нова даже в двадцатые годы XX века. Призрак этой идеи бродил еще во времена царской России, и она имела достаточно приверженцев в эстеблишменте страны. Ее носителем был в первую очередь князь Эспер Ухтомский. Он был доверенным лицом императора Николая II. Когда император был еще цесаревичем, он путешествовал с Ухтомским в Индию, в Японию. И князь тогда сформулировал мысль о том, что между Россией и Азией нет вообще никаких барьеров, которые есть между европейцами и азиатами. Он считал, что миссия России – в движении на Восток. Эту свою позицию он объяснял Николаю II, предлагал ему различные геополитические проекты. То есть эти мысли витали еще задолго до революции.

В начале XX века такого рода идеи поддержала группа русских писателей и философов. Эту группу мы знаем под названием «Скифы». Они были чем-то вроде литературных попутчиков левых эсеров – партии, которая вместе с большевиками захватила власть в 1918 году.

«Скифы» говорили, что миссия России – на Востоке, что Запад – это увядшая, умирающая цивилизация, что нужно открыть дорогу в Азию, объединиться с нею, вспомнить, что мы –  скифы. А поскольку в этом сообществе вращались лучшие «перья» Серебряного века, такие как Блок, Есенин, Брюсов, Клюев, то эти идеи получили очень весомый культурный отклик.

Фото: википедия / общественное достояние. Александр Блок, Сергей Есенин, Валерий Брюсов (слева направо)

— А как евразийство стало не культурным  течением, а идеологией, и кто стоял у его истоков?

П.З.: Это были лучшие представители белой эмиграции! Не секрет, что идеологическим «мейнстримом» белого движения изначально было западничество. Белые правительства ориентировалась на помощь западных стран и мыслили Россию как часть Европы.

Значительная часть белой эмиграции после того, как она проиграла коммунистам, стала задумываться над тем, почему это произошло, в чем была причина, что стало с Россией и куда идти дальше.

И вот тогда группа русских эмигрантов, собравшихся поначалу в Софии, а потом и в других городах Европы, объединились вокруг идеи о том, что на Великороссию надо смотреть как на часть восточного мира.

Среди них были лучшие умы – очень известные люди своего времени. В том числе мировые научные величины: лингвист Николай Трубецкой, геополитик Петр Савицкий, юрист Николай Алексеев, литературовед Дмитрий Святополк-Мирский. Потом к ним примкнуло большое количество белых офицеров. Самый известный из них, пожалуй – Сергей Эфрон, муж Марины Цветаевой.

Евразийцы утверждали, что Великороссия своими корнями происходит не от Византии, не от Европы и не от Киевской Руси, а от империи Чингисхана. На тот момент эти идеи казались гиперреволюционными.

Фото: википедия / общественное достояние

Другие представители белой эмиграции относились к евразийцам настороженно. Их подозревали в сотрудничестве с коммунистами, называли православными большевиками. А все потому, что они, в целом, признали, что коммунисты так или иначе смогли объединить Россию. И предположили, что народы бывшей Российской империи являются отдельной  цивилизацией, фактически отдельной нацией. Почему-то ведь народы не разбежались после революции, а сохранили свое участие в большом едином пространстве уже под другим названием.

Мыслители евразийства доказывали, что Россия – это самостоятельная, отличная от Запада и Востока цивилизация внутри материка, который они предложили назвать Евразией. А их самих стали называть евразийцами.

—  Павел Вячеславович, как же получилось, что идеология стала политическим течением? И в чем была его цель?

П. З.: Цель была в том, чтобы с помощью пропаганды влиять на умы разных инициативных групп как внутри эмигрантского сообщества, так и в советской России. По-другому в то время было невозможно. В 1920-х годах в эмиграции регулярно выходили евразийские сборники научных работ – в Праге, в Софии, в Белграде, в Париже.  И значительная часть эмиграции поддержала эти идеи.

В какой-то момент евразийцы поняли, что они не идеологическая, а политическая группа. Им это очень понравилось, и они стали подсчитывать свои силы.

Белые офицеры, которые к ним примкнули, не могли скрывать свои политические взгляды, свои представления о том, что Россия должна быть другой – евразийской. Они уже рассуждали, сколько у них дивизий, а пока участвовали в различных проектах, с помощью которых пытались так или иначе влиять на Советскую Россию, воздействовать на то, что там происходило.

К ним примкнул известный философ Лев Карсавин и большое количество молодежи – молодых белых офицеров. Мало того, евразийцы даже нашли поддержку в лице британских финансистов, среди которых был богоискатель, миллионер-филантроп Николас Пикман, который пытался это движение финансировать.

В ЧК решили не ждать, когда в Советской России появятся белогвардейские ячейки, а инициировать их создания изнутри. Эта операция была проведена в 20-е годы. Она называлась «Трест». Цель – выйти на белогвардейское подполье, заманить руководителей разных политических партий в Советскую Россию либо создать у них впечатление, что внутри страны ведется активная белогвардейская деятельность, и контролировать это движение. В частности, перенаправить на себя финансовые потоки.

Фото: википедия / общественное достояние. Николай Алексеев, Николай Трубецкой (слева направо)

То есть это была классическая провокация. На нее попался, в частности, один из лидеров евразийцев, геополитик Петр Савицкий. Он нелегально ездил из Болгарии в Советский Союз, и чекисты, которые изображали новых евразийцев, показывали ему, будто деятельность евразийских кружков широко распространена. Он с воодушевлением катался по Советской России, вернулся под впечатлением, а потом выяснилось, что его таким образом разыграли. В рамках операции «Трест» был арестован эсер Борис Савинков и ряд других белогвардейских вождей.

Впрочем, в 20-е годы идеи ориентации на Восток были популярны в том числе и в большевистской среде. Поэтому я думаю, что игры с евразийцами были двусторонними. Если вспомнить, что в двадцатых годах в Москве легально жил Николай Рерих со всей своей организацией, а потом из Советской России отправился на Тибет, это о многом говорит. Ведь взгляды у него в значительной мере пересекались с евразийскими.

В конце двадцатых годов произошел раскол евразийцев по политическим мотивам – в связи с их разным отношением к Советской России. Левые евразийцы во главе с Эфроном и Карсавиным стали издавать газету «Евразия» в Париже. Они считали, что нужно все-таки признать Советскую Россию и выстраивать с нею какие-то отношения. Ортодоксальные евразийцы, такие как Трубецкой и Савицкий, отказались это делать. Произошел раскол, и после этого в тридцатых годах можно уже не говорить о евразийцах как о влиятельном политическом течении, даже в условиях эмиграции.

Знамя евразийства заново поднял Лев Гумилев, но это был уже совсем иной виток развития этого учения, с которого по большому счету и началось формирование нового евразийского мышления. Работы Гумилева стали широко известны, их прочли практически все национальные элиты Советского Союза. А после распада СССР эти идеи стали основой для нового объединения народов, которое произошло уже в XXI веке.

Блок скифы. Да, скифы — мы! Да, азиаты

Манифест освобождения

С поэтами всегда и сложней, и проще. С одной стороны, очень легко определить, когда написано то или иное произведение, поскольку большинство стихотворцев проставляет дату написания. С другой — поэтическая мысль так витиевата и непредсказуема, что интерпретации написанного заводят исследователей в дебри, о которых бедный автор и не подозревал.

Для Александра Блока одним из таких «проблемных» стихотворений стали «Скифы», которым в феврале 2013 года «исполнилось» 95 лет.

Известно, что стихотворение написано на следующий день после окончания поэмы «Двенадцать». Накануне, 29 января по старому стилю, поэт занес в записную книжку фразу, характеризующую проблематику будущего стихотворения: «Азия и Европа», а также формулу, с которой только что выступила советская делегация на переговорах с Германией в Бресте: «Война прекращается, мир не подписан».

Предчувствие гражданской войны

Стоит обратить особое внимание на то, что Александр Блок был близок к партии левых эсеров. Он дружил с одним из видных левоэсеровских литераторов, Ивановым-Разумником, печатался в газете этой партии «Знамя труда», где были, в частности, опубликованы и «Двенадцать», и «Интеллигенция и революция», и «Скифы». Блока даже арестовали в начале 1919 года, когда большевики проводили настоящую облаву на своих бывших союзников эсеров.

Блок разделял точку зрения этой партии на происходящие в стране события, но в его поэтическом мировосприятии и эти взгляды, и окружающая действительность преломлялись и преображались, находя выход через удивительные и подчас противоречивые стихи. Необыкновенная интуиция Блока находила самые точные и важные определения, которых так не хватало политикам и революционерам.

Несомненно, сказывается в стихотворении и привязанность Блока к своему наставнику и философу Владимиру Соловьеву, чьи идеи он не принимает в полной мере, но впитывает и преобразовывает:

Мы, как послушные холопы,

Держали щит меж двух враждебных рас,

Монголов и Европы!

Именно здесь видна зависимость Блока от исторических концепций Владимира Соловьева с его предсказаниями нового монгольского нашествия. Но у Соловьева эта концепция воедино связана с катастрофой русского самодержавия, с «сокрушением двуглавого орла» и падением «третьего Рима». В «Скифах» же речь идет о падении Европы, которая сама вырыла себе могилу захватническими амбициями и бряцаньем оружия:

Вы сотни лет глядели на Восток,

Копя и плавя наши перлы,

И вы, глумясь, считали только срок,

Когда наставить пушек жерла!

Вот — срок настал. Крылами бьет беда,

И каждый день обиды множит…

Бесспорно, здесь отражается и ситуация с переговорами в Брест-Литовске, о которых Блок вспоминал накануне написания «Скифов». В дневниковой записи от 11 января, уже содержащей в основных чертах концепцию будущих «Скифов», речь идет обо всей европейской буржуазии: «Тычь, тычь в карту, рвань немецкая, подлый буржуй. Артачься, Англия и Франция. Мы свою историческую миссию выполним… Если нашу революцию погубите, значит, вы уже не арийцы больше. И мы широко откроем ворота на Восток… Мы на вас смотрели глазами арийцев, пока у вас было лицо, а на морду вашу мы глянем косящим, лукавым, быстрым взглядом. Мы скинемся азиатами, и на вас польется Восток. Ваши шкуры пойдут на китайские тамбурины. Опозоривший себя уже не ариец. Мы — варвары? Хорошо же. Мы покажем вам, что такое варвары. Если вы хоть «демократическим миром» не смоете позор вашего военного патриотизма, если нашу революцию погубите, значит, вы уже не арийцы больше».

В эсеровской газете «Знамя труда» стихотворение появилось 20 февраля 1918 года, в дни немецкого наступления, которому советская власть пока ничего не могла противопоставить. Революционеров больше занимала полемика, заключать ли мир или решиться на «революционную войну», которая, по мнению Ленина, выглядела совершенной авантюрой.

Блок воспринимал происходящее с романтической точки зрения, абстрактными, отвлеченными от действительности категориями.

«Больше уже никакой «реальной политики», — пишет он в дневнике 21 февраля. — Остается «лететь»». И эта странная эйфория полета на тот момент захватила всех лидеров левых эсеров. Видимо, поэтому они столь быстро и с восторгом напечатали «Скифов», а некоторые строки Блока восприняли как утопическую программу реальных действий:

Мы широко по дебрям и лесам

Перед Европою пригожей

Расступимся! Мы обернемся к вам

Своею азиатской рожей!

Идите все, идите на Урал!

Мы очищаем место бою.

Стальных машин, где дышит интеграл,

С монгольской дикою ордою!

«»Восставать», а «не воевать» (левые с.-р.) — трогательно», — отмечает Блок в дневнике по адресу тех, кто думает, будто «сам» Блок заодно с ними.

Надо вспомнить еще и о том, что в это время произошел разрыв между Блоком и большинством интеллигенции, не воспринявшей его статью «Интеллигенция и революция», не говоря уже о поэме «Двенадцать».

«За последнее время Блок написал целый ряд стихов в большевистском духе, напоминающих солдатские песни в провинциальных гарнизонах. То, что Блок сочувствует большевизму, — его личное дело… но зачем же писать скверные стихи? Когда любят девушку — ей несут в виде подарка золото (!!) и цветы, и никто не несет кожуру от картофеля» (газета «Петроградское эхо»).

Скифское братство

Но это относится к уже написанному, уже прозвучавшему. Предпосылки же появления «Скифов» надо искать намного раньше. В начале ХХ века, лет за десять до революции, поэты, экспериментирующие с прозападными эстетическими доктринами — символизмом, имажинизмом, — вдруг обратили внимание на азиатские черты России.

«Скифство» скорее всего воспринималось как отвержение старой выдохшейся культуры. Нужен был выход. Поэты одними из первых ощутили это и постоянно искали варианты решения проблемы. Скиф в данном случае человек древнего, еще дорусского мира — предшественник и символ будущей России.

Скифами называли себя и Александр Герцен, и Аполлон Григорьев. На «скифскую» тему писали Брюсов, Бальмонт, Сологуб, Хлебников, Прокофьев («Скифская сюита»). Максимилиан Волошин говорил: «широко наше дикое поле, глубока наша скифская степь». А Иванов-Разумник еще в 1912 году взял себе литературный псевдоним «Скиф» . Николай Клюев, например, писал о «душе мужицкого рая», называя ее «Земля моя, Белая Индия, преисполненная тайн и чудес азиатских». Тема Китеж-града, занимавшая в его творчестве столь важное место, имела отношение не только к России, но и к Востоку — Азии, к которой он «безраздельно относил послереволюционную Россию».

У Есенина машинной, городской Европе противопоставлена «Рассея» — азиатская, стихийная, «скифская»: «наше волчье, мужичье, рассейское, скифское, азиатское». «В том зове калмык и татарин / Почуют свой чаемый град», — писал Есенин, называя скифство «нашим народническим движением».

Кстати, о скифах. Геродот повествует, что в древности они завоевали всю Азию, достигли Палестины, угрожали Египту: «В течение двадцати восьми лет скифы властвовали над Азией, и за это время они, преисполненные наглости и презрения, все опустошили. Тогда мидийцы пригласили большую часть из них и, напоив допьяна, перебили». Пьянство скифов стало легендарным. (Может быть, и здесь сказались гены?) У того же Геродота есть рассказ об эллине, который, «часто общаясь со скифами , научился у них пить неразбавленное вино. И от этого сошел с ума». С тех пор всякий раз, когда хотели выпить вина покрепче, говорили: «Налей по-скифски».

Андрей Белый писал в «Серебряном Голубе», что и русские, и европейцы выродились, и только монголы еще остались прежними. По его мнению, Россия была страной монгольской, и во всех русских текла монгольская кровь.

А Валерий Брюсов в своем стихотворении «Скифы» писал так:

Волхвы меня примут, как сына.

Я сложу им песню для пробы.

Но от них уйду я в дружину.

Гей вы! слушайте, вольные волки!

Повинуйтесь жданному кличу!

У коней развеваются челки,

Мы опять летим на добычу.

В октябре 1917 года крестьянский поэт Петр Орешин говорил о русской революции, как о торжестве Азии над Европой, говорил о «мече Востока» и о приближающемся падении Парижа.

Историей скифов увлекалась тогда большая часть русской интеллигенции. Уже упомянутый выше эсер и друг Александра Блока Иванов-Разумник, вокруг которого группировались писатели-«скифы», говорил о себе так: «человек, писатель, мыслитель, социалист, вечный скиф». Скифство, как свойство революции и революционера, стало в тот период обозначением безграничного максимализма и непримиримости духа. Прежде всего в противостоянии с Западом, который для Иванова-Разумника был воплощением «вечно эллинского» или «вечно мещанского» начала, господство которого всегда приводит к одному и тому же: все возвышенное растворяется в поверхностной и пустой обывательской морали.

«Скифы» Блока стали апогеем такого мировосприятия, дав ему новую жизнь и опору:

Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы.

Попробуйте, сразитесь с нами!

Да — скифы мы! Да, азиаты мы!

С раскосыми и жадными очами!

В августе 1917 года вышли два номера альманаха «Скифы» . Позднее, в начале 1920-х, в эмиграции в Берлине работало одноименное русское издательство.

«Скифство» воплотило настроения, впоследствии претворенные в знаменитый призыв к Востоку, прозвучавший в 1920 году на Съезде народов Востока в Баку, где была объявлена священная война народов Азии против империалистической Европы. На этом съезде неоднократно звучали призывы к «первой настоящей священной войне под красным знаменем».

«Скифы» Блока» — это идеологическое единство. Они близко стоят к декларации, которая открывала первый одноименный сборник : «Есть в слове этом, в самом звуке его свист стрелы, опьяненный полет. Нет цели, против которой побоялся бы напрячь лук он, ! Нет предрассудка, который ославил бы руку, когда она накладывает тетиву; нет Бога, который нашептал бы сомнения там, где ясен и звучен призыв жизни». Скиф — смелый открыватель новых путей в жизни, обладающий жаждой цельности. Он вечный бунтарь, лишенный исторических предрассудков. «Скифство» — это вечная революционность не примиренного и непримиримого духа. Оправдание революции».

Николай Бердяев в свое время писал: «»Скифская» идеология явилась формой одержимости революционной стихией. Своего рода языческий национализм, уходящий корнями в нехристианский или антихристианский миссионизм».

И в заключение надо сказать, что сам Блок не любил «Скифов». Он видел в этом стихотворении политический манифест, а не продукт подлинного творческого вдохновения. Оно казалось ему, по-видимому, слишком декларативным, слишком рациональным.

Так или иначе, «Скифы» Александра Блока цитируют и помнят до сих пор. Более того, кажется, это стихотворение не потеряло актуальности и сегодня, заставляя нас не только восхищаться поэтическим гением Блока, но и оглядываться на Восток и Запад, дабы осознать — кто нам враг, а кто друг, и куда могут привести собственные амбиции и неукротимость.

7 марта 1960 года в Тихом океане были подобраны четыре советских солдата, дрейфовавших на десантной барже без воды и еды 49 дней. Суденышко сорвало со швартовых тайфуном и унесло в океан. Четыре парня мужественно боролись и со стихией, и с голодом, и с жаждой. Они не потеряли человеческого достоинства и победили. Вот имена героев: Анатолий Крючковский, 21 год, Филипп Поплавский, 20 лет, Иван Федотов, 20 лет, Асхат Зиганшин, 21 год.

17 января 1960 года ураган совал со швартовов советскую баржу Т-36 и унёс её на сотни миль от берега. Положение осложнялось тем, что ребята не были моряками — они служили в инженерно-строительных войсках, то есть в «стройбате ». А на баржу были направлены для разгрузки грузового судно, которое должно было подойти к причалу. Но неожиданно налетел ураган, и советские военнослужащие оказались в практически безвыходной ситуации. На унесённой в океан барже не было топлива, отсутствовали средства связи с берегом , в трюме возникла течь, и з продовольствия имелись: буханка хлеба, две банки тушёнки, банка жира и несколько ложек крупы. Были ещё два ведра картошки, которую во время шторма раскидало по машинному отделению, отчего она пропиталась мазутом. Опрокинуло и бачок с питьевой водой, которая частично перемешалась с морской. Ещё была на судне печка-буржуйка, спички и несколько пачек папирос «Беломор». К тому же мореходные качества баржи были такими, что по технике безопасности она даже в штилевую погоду не имела права отплывать от берега более, чем на 300 метров.
Проблему пресной воды ребята решили так: её брали из системы охлаждения двигателей, хотя и р жавую, но относительно годную для употребления. Также собирали дождевую воду. В качестве еды варили похлёбку — немного тушёнки, пара пахнущих топливом картофелин, самая малость крупы. На таком рационе требовалось не только выживать самим, но и бороться за живучесть баржи: скалывать лёд с бортов, чтобы не допустить её переворота, выкачивать воду, собиравшуюся в трюме.

Когда еда совсем закончилась, сержант Зиганшин вспомнил рассказ школьной учительницы о матросах, потерпевших бедствие и страдавших от голода. Те моряки варили и ели кожаные вещи. Ремень сержанта был кожаным. Его сварили, покрошив в лапшу, потом употребили ремешок от разбитой и неработающей рации, потом стали есть сапоги, содрали и съели кожу с оказавшейся на борту гармошки…

Вскоре к мукам голода и жажды добавились слуховые галлюцинации. Ивана Федотова начали мучить приступы страха. Товарищи поддерживали его, как могли, успокаивали.

Поразительно то, что з а всё время дрейфа в четвёрке не произошло ни одной ссоры, ни одного конфликта. Даже тогда, когда сил уже практически не осталось, ни один не попытался отобрать у товарища пищу или воду, чтобы выжить самому. Просто договорились: последний, кто останется в живых, перед тем как умереть, оставит на барже запись о том, как погибал экипаж Т-36…

2 марта они впервые увидели проходящее вдали судно, но, кажется, сами не поверили в то, что перед ними не мираж. 6 марта новый корабль показался на горизонте, но отчаянные сигналы о помощи, которые подавали солдаты, на нём не заметили.

7 марта 1960 года авиационная группа с американского авианосца «Кирсардж» обнаружила баржу Т-36 примерно в тысяче миль северо-западнее острова Мидуэй. Полузатопленная баржа, которая не должна удаляться от берега на расстояние больше 300 метров, прошла больше тысячи миль по Тихому океану, преодолев половину расстояния от Курил до Гавайев.

Американцы в первые минуты не понимали: что, собственно, за чудо-юдо перед ними и что за люди плывут на нём?

Но ещё большее недоумение моряки с авианосца пережили, когда доставленный с баржи вертолётом сержант Зиганшин заявил: у нас всё нормально, нужно топливо и продукты, и мы сами доплывём до дома. На самом деле, конечно, плыть солдаты уже никуда не могли. Как потом говорили врачи, жить четвёрке оставалось совсем немного: смерть от истощения могла наступить уже в ближайшие часы. А на Т-36 к тому времени оставался один сапог и три спички.

Американские медики дивились не только стойкости советских солдат, но и удивительной самодисциплине: когда экипаж авианосца стал предлагать им еду, они съели совсем чуть-чуть и остановились. Если бы съели больше, то сразу погибли бы, как гибли многие, пережившие долгий голод.

На борту авианосца, когда стало ясно, что они спасены, силы окончательно оставили солдат — Зиганшин попросил бритву, но упал в обморок около умывальника. Брить его и его товарищей пришлось морякам «Кирсарджа».
Когда солдаты отоспались, их начал мучить страх совсем иного рода — на дворе-то была холодная война, а помощь им оказал не кто-нибудь, а «вероятный противник». К тому же к американцам в руки попала советская баржа. Капитан «Кирсарджа», кстати, никак не мог взять в толк, отчего солдаты так рьяно требуют от него погрузить на борт авианосца это ржавое корыто? Чтобы успокоить их, он сообщил им: баржу в порт отбуксирует другое судно. На самом деле американцы потопили Т-36 — не из-за желания нанести вред СССР, а потому, что полузатопленная баржа представляла угрозу судоходству.

Когда в СССР узнали о спасении четверки героев, руководитель государства Никита Хрущёв послал им приветственную телеграмму.

Первая пресс-конференция героев состоялась ещё на авианосце, куда вертолётами доставили около полусотни журналистов. Закончить её пришлось раньше времени: у Асхата Зиганшина носом пошла кровь.

Позже ребята дали массу пресс-конференций, и практически везде им задавали один и тот же вопрос: как на вкус сапоги? «Кожа очень горькая, с неприятным запахом. Да разве тогда до вкуса было? Хотелось только одного: обмануть желудок. Но просто кожу не съешь: слишком жёсткая. Поэтому мы отрезали по маленькому кусочку и поджигали. Когда кирза сгорала, она превращалась в нечто похожее на древесный уголь и становилась мягкой. Этот «деликатес» мы намазывали солидолом, чтобы легче было глотать. Несколько таких «бутербродов» и составляли наш суточный рацион», — вспоминал потом Анатолий Крючковский.

К моменту прибытия авианосца в Сан-Франциско герои уникального плавания, продлившегося около 50 дней, уже немного окрепли. Америка встречала их восторженно — мэр Сан-Франциско вручил им «золотой ключ» от города.

Специалисты восхищались: молодые советские парни в критической ситуации не потеряли человеческий облик, не озверели, не вступили в конфликты, не скатились до каннибализма, как это случалось со многими из тех, кто попадал в аналогичные обстоятельства.

А простые жители США, глядя на фото, удивлялись: разве это враги? Милейшие ребята, немного стеснительные, что только добавляет им шарма. В общем, для имиджа СССР четверо солдат за время своего пребывания в США сделали больше, чем все дипломаты.

По возвращении в СССР героев ждал приём на высшем уровне — в их честь был организован митинг, солдат лично принимали Никита Хрущёв и министр обороны Родион Малиновский. Всех четверых наградили орденами Красной Звезды, про их плавание сняли фильм, написали несколько книг. Филипп Поплавский, Анатолий Крючковский и Асхат Зиганшин по рекомендации командования поступили в Ленинградское военно-морское среднетехническое училище, которое окончили в 1964 году. Иван Федотов, парень с берегов Амура, вернулся домой и всю жизнь проработал речником. Его не стало в 2000 году. Филипп Поплавский, поселившийся под Ленинградом, после окончания училища работал на больших морских судах, ходил в заграничные плавания. Он скончался в 2001 году. Анатолий Крючковский живёт в Киеве, много лет проработал заместителем главного механика на киевском заводе «Ленинская кузница». Асхат Зиганшин после окончания училища поступил механиком в аварийно-спасательный отряд в городе Ломоносове под Ленинградом, женился, воспитал двух прекрасных дочерей. Выйдя на пенсию, поселился в Петербурге.

Скифы

Панмонголизм! Хоть имя дико,
Но мне ласкает слух оно.
Владимир Соловьев
И каждый день обиды множит,

И день придет – не будет и следа

От ваших Пестумов, быть может!

О старый мир! Пока ты не погиб,

Пока томишься мукой сладкой,

Остановись, премудрый, как Эдип,

Пред Сфинксом с древнею загадкой!

И обливаясь черной кровью,

Она глядит, глядит, глядит в тебя

И с ненавистью, и с любовью!. .

Да, так любить, как любит наша кровь,

Никто из вас давно не любит!

Забыли вы, что в мире есть любовь,

Которая и жжет, и губит!

Мы любим всё – и жар холодных числ,

И дар божественных видений,

Нам внятно всё – и острый галльский смысл,

И сумрачный германский гений…

Мы помним всё – парижских улиц ад,

И венецьянские прохлады,

Лимонных рощ далекий аромат,

И Кельна дымные громады…

Мы любим плоть – и вкус ее, и цвет,

И душный, смертный плоти запах…

Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет

В тяжелых, нежных наших лапах?

Привыкли мы, хватая под уздцы

Играющих коней ретивых,

Ломать коням тяжелые крестцы

И усмирять рабынь строптивых…

Придите к нам! От ужасов войны

Придите в мирные объятья!

Пока не поздно – старый меч в ножны,

Товарищи! Мы станем – братья!

А если нет – нам нечего терять,

И нам доступно вероломство!

Века, века – вас будет проклинать

Больное позднее потомство!

Мы широко по дебрям и лесам

Перед Европою пригожей

Расступимся! Мы обернемся к вам

Своею азиатской рожей!

Идите все, идите на Урал!

Мы очищаем место бою

Стальных машин, где дышит интеграл,

С монгольской дикою ордою!

Но сами мы – отныне вам не щит,

Отныне в бой не вступим сами,

Мы поглядим, как смертный бой кипит,

Своими узкими глазами.

Не сдвинемся, когда свирепый гунн

В карманах трупов будет шарить,

Жечь города, и в церковь гнать табун,

И мясо белых братьев жарить!..

В последний раз – опомнись, старый мир!

На братский пир труда и мира,

В последний раз на светлый братский пир

Сзывает варварская лира!


„Мы свою историческую миссию выполним“

«Результат» брестских переговоров (то есть никакого результата, по словам «Новой жизни», которая на большевиков негодует). Никакого — хорошо-с. Но позор 3½ лет («война», «патриотизм») надо смыть. Тычь, тычь в карту, рвань немецкая, подлый буржуй. Артачься, Англия и Франция. Мы свою историческую миссию выполним. Если вы хоть «демократическим миром» не смоете позор вашего военного патриотизма, если нашу революцию погубите, значит, вы уже не арийцы больше. И мы широко откроем ворота на Восток. Мы на вас смотрели глазами арийцев, пока у вас было лицо. А на морду вашу мы взглянем нашим косящим, лукавым, быстрым взглядом; мы скинемся азиатами, и на вас прольется Восток. Ваши шкуры пойдут на китайские тамбурины. Опозоривший себя, так изолгавшийся, — уже не ариец. Мы — варвары? Хорошо же. Мы и покажем вам, что такое варвары. И наш жестокий ответ, страшный ответ — будет единственно достойным человека (…) Европа (её тема) — искусство и смерть. Россия — жизнь. Дневниковая запись Блока от 11 января 1918 года

См. также

Ссылки

  • Википедия: Блок, Александр Александрович
  • Викитека:
  • Википедия:
В 1918 году Александр блок опубликовал стихотворение «Скифы»

Блок стихотворение Скифы, текст

Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы,
С раскосыми и жадными очами!

Для вас — века, для нас — единый час.
Мы, как послушные холопы,
Держали щит меж двух враждебных рас
Монголов и Европы!

Века, века ваш старый горн ковал
И заглушал грома, лавины,
И дикой сказкой был для вас провал
И Лиссабона, и Мессины!

Вы сотни лет глядели на Восток
Копя и плавя наши перлы,
И вы, глумясь, считали только срок,
Когда наставить пушек жерла!

Вот — срок настал. Крылами бьет беда,
И каждый день обиды множит,
И день придет — не будет и следа
От ваших Пестумов, быть может!

О, старый мир! Пока ты не погиб,
Пока томишься мукой сладкой,
Остановись, премудрый, как Эдип,
Пред Сфинксом с древнею загадкой!

Россия — Сфинкс. Ликуя и скорбя,
И обливаясь черной кровью,
Она глядит, глядит, глядит в тебя
И с ненавистью, и с любовью!…

Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Забыли вы, что в мире есть любовь,
Которая и жжет, и губит!

Мы любим все — и жар холодных числ,
И дар божественных видений,
Нам внятно всё — и острый галльский смысл,
И сумрачный германский гений…

Мы помним всё — парижских улиц ад,
И венецьянские прохлады,
Лимонных рощ далекий аромат,
И Кельна дымные громады…
Мы любим плоть — и вкус ее, и цвет,
И душный, смертный плоти запах…
Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет
В тяжелых, нежных наших лапах?

Привыкли мы, хватая под уздцы
Играющих коней ретивых,
Ломать коням тяжелые крестцы,
И усмирять рабынь строптивых. ..

Придите к нам! От ужасов войны
Придите в мирные объятья!
Пока не поздно — старый меч в ножны,
Товарищи! Мы станем — братья!

А если нет — нам нечего терять,
И нам доступно вероломство!
Века, века вас будет проклинать
Больное позднее потомство!

Мы широко по дебрям и лесам
Перед Европою пригожей
Расступимся! Мы обернемся к вам
Своею азиатской рожей!

Идите все, идите на Урал!
Мы очищаем место бою
Стальных машин, где дышит интеграл,
С монгольской дикою ордою!

Но сами мы — отныне вам не щит,
Отныне в бой не вступим сами,
Мы поглядим, как смертный бой кипит,
Своими узкими глазами.

Не сдвинемся, когда свирепый гунн
В карманах трупов будет шарить,
Жечь города, и в церковь гнать табун,
И мясо белых братьев жарить!…

В последний раз — опомнись, старый мир!
На братский пир труда и мира,
В последний раз на светлый братский пир
Сзывает варварская лира!

30 января 2018 поэт написал эти строки под влиянием известия, что в страну вступили немцы. Россию он считал мостом между Востоком и Западом, и призывает Запад одуматься и не пользоваться моментом, когда раздираемая противоречиями после Октябрьской революции страна была слаба. Россия все равно восстанет из пепла, и дряхлая европейская цивилизация может пожалеть, что ударила в спину. Блок не только грозит Западу, он страшится необузданности и непредсказуемости реакции «скифов» — никто не знает, чем обернется для всех война, если она будет. Эта война будет страшной! Поэт призывает к миру и предупреждает, что без России другие злые силы вырвутся на свободу и тогда в Европе

…свирепый гунн
В карманах трупов будет шарить,
Жечь города, и в церковь гнать табун,
И мясо белых братьев жарить!…

Итак, стих написан 100 лет назад. А мне кажется, что чуть не вчера это было? 100 лет — это виток спирали истории…

Много лет назад судьба свела меня с удивительным человеком — Борисом Петровичем Комраковым. Он сам по себе заслуживает отдельного рассказа, но я хочу здесь рассказать об одном эпизоде. Мы возвращались из Друскининкая и неожиданно зависли в Гродно на автобусной станции — сломался автобус. Мы сидели в ожидании и некотором раздражении, разговор вдруг перешёл на поэзию. Нужно сказать, что в памяти Бориса Петровича, помимо всего прочего, хранится почти триста хороших стихов самых разных авторов. И одно из них — «Скифы» Александра Блока — он прочёл вслух. Прочёл так, что у меня зашевелились волосы. Рядом с нами сидела девочка, лет девятнадцати. Похоже, что до этого дня она даже не подозревала, что стихи можно ТАК читать. Я посмотрел на неё, посмотрел на вымотанного дикой работой и почти бессонной ночью Бориса Петровича, потом посмотрел на эту девочку и понял: сейчас она готова за ним пойти куда угодно. Несмотря на, почти 40 лет разницы. Вот она, настоящая сила настоящей поэзии!!!

Второй раз почти такие же переживания от исполнения «Скифов» Блока я пережил, слушая стихомузыку Бориса Ветрова. И хотя я уже был некоторым образом подготовлен к восприятию этого стихотворения знакомством с другими произведениями в его исполнении, волосы снова вставали дыбом. Вот оно, послушайте, не пожалейте пяти минут!

музыка: Klaus Badelt и Hans Zimmer

Александр Блок. Скифы

Панмонголизм! Хоть имя дико,
Но нам ласкает слух оно…

Вл⟨адимир⟩ С⟨оловьев⟩

Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы

Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, Скифы — мы! Да, азиаты — мы, —
С раскосыми и жадными очами!
Для вас — века, для нас — единый час.
Мы, как послушные холопы,
Держали щит меж двух враждебных рас —
Монголов и Европы!
Века, века ваш старый горн ковал
И заглушал грома лавины,
И дикой сказкой был для вас провал
И Лиссабона и Мессины!
Вы сотни лет глядели на Восток,
Копя и плавя наши перлы,
И вы, глумясь, считали только срок,
Когда наставить пушек жерла!
Вот — срок настал. Крылами бьет беда,
И каждый день обиды множит,
И день придет — не будет и следа
От ваших Пестумов, быть может!
О, старый мир! Пока ты не погиб,
Пока томишься мукой сладкой,
Остановись, премудрый, как Эдип,
Пред Сфинксом с древнею загадкой!…
Россия — Сфинкс. Ликуя и скорбя,
И обливаясь черной кровью,
Она глядит, глядит, глядит в тебя,
И с ненавистью, и с любовью!..
Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Забыли вы, что в мире есть любовь,
Которая и жжет, и губит!
Мы любим все — и жар холодных числ,
И дар божественных видений,
Нам внятно все — и острый галльский смысл,
И сумрачный германский гений…
Мы помним все — парижских улиц ад,
И венецьянские прохлады,
Лимонных рощ далекий аромат,
И Кельна дымные громады…
Мы любим плоть — и вкус ее, и цвет,
И душный, смертный плоти запах…
Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет
В тяжелых, нежных наших лапах?
Привыкли мы, хватая под уздцы
Играющих коней ретивых,
Ломать коням тяжелые крестцы,
И усмирять рабынь строптивых…
Придите к нам! От ужасов войны
Придите в мирные объятья!
Пока не поздно — старый меч в ножны,
Товарищи! Мы станем — братья!
А если нет, — нам нечего терять,
И нам доступно вероломство!
Века, века — вас будет проклинать
Больное, позднее потомство!
Мы широко по дебрям и лесам
Перед Европою пригожей
Расступимся! Мы обернемся к вам
Своею азиатской рожей!
Идите все, идите на Урал!
Мы очищаем место бою
Стальных машин, где дышит интеграл,
С монгольской дикою ордою!
Но сами мы — отныне — вам — не щит,
Отныне в бой не вступим сами!
Мы поглядим, как смертный бой кипит,
Своими узкими глазами!
Не сдвинемся, когда свирепый Гунн
В карманах трупов будет шарить,
Жечь города, и в церковь гнать табун,
И мясо белых братьев жарить!. .
В последний раз — опомнись, старый мир!
На братский пир труда и мира,
В последний раз — на светлый братский пир
Сзывает варварская лира!

Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы, — с раскосыми и жадными очами! «Скифы» А. Блока – пророчество и предупреждение ()

В этой статье будет представлен анализ стихотворения Блока «Скифы», а также его краткое содержание. Примечательно, что это последнее произведение поэта. Больше до 1921 г. (год смерти) он ничего не написал.

История создания

В рекордно короткие сроки написал свое стихотворение Блок. «Скифы» (анализ лучше начать с истории создания) появились всего за два дня — 29 и 30 января. 1918 год ознаменовался для поэта значительным творческим подъемом. В начале года он создал «Двенадцать», затем — статью «Интеллигенция и революция», а в конце — рассматриваемое нами стихотворение.

Причина, побудившая Блока к написанию произведения, была сугубо политической. Согласно дневниковым записям поэта, он пристально следил за мирными переговорами, проводимыми в Брест-Литовске советской властью с немцами. Неожиданный их срыв вызвал у писателя бурю эмоций и негодований: «…подлый буржуй, рвань немецкая… Смотрели мы на вас арийскими глазами, пока у вас было лицо. А на морду вашу мы взглянем нашим лукавым, быстрым взглядом; мы скинемся азиатами, и на вас прольется Восток… Мы — варвары? Хорошо же». В этом небольшом отрывке содержится ключ к пониманию смысла стихотворения.

Также необходимо упомянуть о том, что в 1917 году произошла революция, и к власти пришли большевики.

Особое место России отводит в своем произведении Блок («Скифы»). Анализ стихотворения говорит о том, что родину он представлял неким рубежом, который отделял Запад и Восток, одновременно защищал первого от нападок второго и выполнял функции посла, налаживал отношения. Именно поэтому Россия заслуживает того, чтобы к ней относились с уважением и почитанием, а вот вражда с ней может привести к катастрофе.

В своем произведении Блок обращается к огромному колчеству собеседников: «Мильоны — вас». То есть ко всему европейскому миру, он призывал его задуматься о роли и ценности России.

Основная часть и развязка

Анализ стихотворения «Скифы» Александра Блока дает возможность оценить произведение как предупреждение врагам нашей страны. Поэт просит прислушаться к себе и одуматься, он угрожает — Россия найдет чем ответить агрессору. Однако конфликт может окончиться ужасно: «…века вас будет проклинать больное позднее потомство».

Блок уверен в том, что Россия способна жить в мире со всеми европейскими странами: «Мы станем — братья». А если возникнет мировой конфликт, то обновленная родина просто не будет принимать в нем участие, так как у нее другие интересы.

Заканчивается стихотворение патриотическим призывом: «…опомнись, старый мир». Поэт призывает Европу к примирению и объединению, иначе катастрофы не избежать. В стихе наиболее отчетливо звучат антивоенные интонации.

Блок, «Скифы»: анализ

Произведение можно назвать революционно-патриотической одой. Состоит оно из 12 четверостиший, то есть 76 строк, написанных разностопным ямбом. Литературоведы ставят это стихотворение в один ряд с такими великими творениями, как «Клеветникам России» (Пушкин) и «Последнее новоселье» (Лермонтов).

Произведение является прямым отражением исторической обстановки России тех лет. Это было очень страшное и напряженное время — только начинало формироваться новое государство, родившееся в огне Октябрьской революции. Несомненно, что все это нашло отражение в стихотворении Блока.

Тема и идея

Верен себе остается миролюбивый Блок. «Скифы» (анализ подтверждает это) призывают к согласию и миру. Практически в каждой строфе поэт говорит о том, что после всех перенесенных ужасов пора сесть за стол переговоров, объединить усилия.

Россия и так натерпелась за несколько предыдущих лет, и у нее теперь нет никакого желания ввязываться в новую войну со Старым Светом. К тому же у молодой страны свои планы на будущее, и вмешиваться в чужие дрязги ей нет никакой необходимости, потому-то она и будет за всем наблюдать со стороны «раскосыми глазами».

Анализ стихотворения Блока «Скифы» говорит о том, что на первый план выходит антивоенная тематика. Россию поэт отождествляет со скифами и, несмотря на призывы к миру, дает понять, что сил у нее хватит, чтобы дать отпор любому противнику, который осмелится ступить на ее земли: «…нам нечего терять, и нам доступно вероломство». У писателя есть свое мнение относительно самобытности в России, он отводит ей одно из судьбоносных для мира ролей.

На протяжении долгих столетий наша родина, по мнению поэта, служила «щитом», разделяющим Азию и Европу и предотвращающим их прямые столкновения. С одной стороны, Европа жаждала богатств азиатских стран, их тайн и загадок. С другой — монгольская орда могла ворваться на земли Старого Света и захватить их. Только благодаря России, принимающей на себя удар, не пострадала ни одна сторона. Наша родина предстает миротворцем в этой ситуации. Блок подчеркивает высокий сакральный смысл существования России.

Стихотворение проникнуто патриотизмом. Несмотря на то что поэт призывает к миру, он не умаляет силу своей страны. Наоборот, он подчеркивает, что в случае необходимости Россия сумеет ответить. Вот только зачем воскрешать ужасы войны, которые и так свежи в памяти. Худой мир, с точки зрения Блока, лучше хорошего сражения.

Примечательна середина стихотворения. Здесь автор по-новому рисует родину — она предстает перед читателем «мудрым Сфинксом», который, несмотря на то что сам истекает «черной кровью», готов в случае необходимости прийти на помощь или дать совет. Оканчивается произведение прямым гуманистическим призывом, наполненным миролюбием и патриотизмом.

«Скифы» (Блок): анализ по строфам

Разберем несколько четверостиший:

  • В первом поэт обращается к европейским странам. Он называет русских людей скифами, намекая на отношения к России как варварской стране.
  • Во втором как раз идет речь о том, как долгие века наша родина служила щитом.
  • В третьем поэт оглядывается в благополучное и беззаботное прошлое Европы.
  • В пятом появляется тема захватничества — описывается жадный взгляд, которым Старый Свет смотрел на Восток.
  • Седьмое четверостишие описывает современность: надвигается «беда», с каждым днем «множа обиды». Но это ни к чему хорошему не приведет.
  • В восьмом впервые появляется образ России-Сфинкса, которая глядит вокруг «и с ненавистью, и с любовью».

Из стихотворения становится понятно, насколько сильно переживал за судьбу своей страны и всего мира Александр Блок. «Скифы» (анализ представлен в этой статье) являются своего рода криком души. Поэту больно смотреть на тот ужас, который его окружает. Но он понимает, если ничего не изменить, будет намного хуже.

Оценка современников

Анализ поэмы Блока «Скифы» показал, насколько злободневным было для своего времени это произведение. Однако реакция на него современников была неоднозначной. Многим не понравился вызов, прозвучавший в стихотворении, острый патриотический и гражданский пафос.

Сам писатель отзывался о «Скифах» весьма холодно, ему не понравилось, какие они вышли. Блок даже называл их «скучными».


(Попытка современного прочтения)

Условимся сразу, друзья: мы не будем здесь говорить о литературных достоинствах последнего стихотворения великого русского поэта Александра Блока «Скифы», а попробуем из дня сегодняшнего всего лишь бросить мимолётный взгляд на это произведение, понять его главный посыл, идеи и цели. Быть может, этого окажется достаточно, чтобы предостеречь современного читателя от глубоко ошибочного, хоть и такого модного в последнее время, контекстного прочтения стихотворения – бездумного (или злонамеренного) вырывания из текста удобных для каких-либо определённых целей отдельных фраз и словосочетаний.

Как известно, «Скифы» были написаны Блоком вскоре после Октябрьской революции 1917 года, в сложнейший для всей России – и особенно для русской интеллигенции – период, когда думающим, пытающимся разобраться в происходящих событиях людям приходилось делать свой выбор в полной тьме, в надвигающейся жути и бесовщине большевизма, во враждебном окружении Запада, продолжающего мировую войну и с удовольствием подкидывающего дровишек в разгорающийся огонь братоубийственной гражданской войны в нашей стране. Вы только представьте, что это было за время! Разобраться во всём том ужасе практически не представлялось возможным, вокруг творилось невесть что, без всякой морали и заповедей. Тонкая душа поэта пыталась справиться с этим всепоглощающим мраком, но не смогла – тьма и «отсутствие воздуха» (за полгода до кончины Александр Александрович, выступая на вечере памяти Пушкина, говорил о том, что поэтов губит «отсутствие воздуха») в конце концов разрушили психику Блока, привели его к переоценке мировоззрения и полному разочарованию, а вскоре – и к тяжёлой депрессии, закончившейся смертью.
Опубликованные в конце февраля 1918 года «Скифы» вызвали неоднозначную реакцию у современников. Многих смутил публицистический вызов стихотворения, его острое гражданское звучание, патриотический пафос. Тем более что репутация Блока среди его старых товарищей-поэтов была подпорчена пробольшевистской поэмой «Двенадцать» и особенно статьёй «Интеллигенция и революция», после которой ему даже пригрозили «будущим бойкотом» (категорически против новой позиции Блока выступили З. Гиппиус, Д. Мережковский, Ф. Сологуб, Вяч. Иванов, А. Ахматова и др.). Но сейчас речь не об этом. Если оставить в стороне революционную подоплёку, лично мне из сегодняшнего дня видится в этом стихотворении злой, дерзкий, даже резкий – просто наотмашь! – ответ русофобам всех мастей: «Ах вы говорите, что мы азиаты? Так нате, получите!» («Мы – варвары? – записал Блок в своём дневнике 11 января 1918 года, за пару недель до сочинения «Скифов». – Хорошо же. Мы и покажем вам, что такое варвары!» ) Не надо дословно понимать фразы о раскосых глазах и азиатских рожах , как не стоит и преувеличивать их иносказательность, – с помощью подобных экспрессивных выражений поэт всего лишь передал высокий эмоциональный накал этой отповеди недругам России, которых всегда был – и сохранился доныне – легион, «мильон»:


Попробуйте, сразитесь с нами!

С раскосыми и жадными очами!

(Ремарка между строк. Интересно сравнить, как примерно о том же писал А. Пушкин в стихотворении «Клеветникам России»:
Вы грозны на словах — попробуйте на деле!
Иль старый богатырь, покойный на постеле,
Не в силах завинтить свой измаильский штык?
Иль русского царя уже бессильно слово?
Иль нам с Европой спорить ново?
Иль русский от побед отвык?
Иль мало нас? Или от Перми до Тавриды,
От финских хладных скал до пламенной Колхиды,
От потрясенного Кремля
До стен недвижного Китая,
Стальной щетиною сверкая,
Не встанет русская земля?..
)

То же самое касается строчки «Мы, как послушные холопы…» , которую, брызжа слюной, используют хулители русской нации как мнение великого поэта о своём народе. Здесь мы видим всё тот же приём экспрессии, как, например, во фразе «Боже, какой же я болван, что поверил тебе!»


Мы, как послушные холопы,

Монголов и Европы!..

(Ремарка между строк . Сравните с пушкинским:
И ненавидите вы нас…
За то ль, что в бездну повалили
Мы тяготеющий над царствами кумир
И нашей кровью искупили
Европы вольность, честь и мир?. .
)

Укоряя западный мир в его обычном иезуитстве (из дневника Блока: «Опозоривший себя, так изолгавшийся, – уже не ариец… Яд ваш мы поняли лучше вас!» ; интересно в связи с этим также вспомнить фразу А. Пушкина из чернового текста письма Бенкендорфу, написанного почти сто лет назад: «Озлобленная Европа нападает покамест на Россию не оружием, но ежедневной, бешеной клеветою» ), поэт напоминает об уроках истории, которые, впрочем, почему-то всё никак не идут впрок:


И заглушал грома лавины,

И Лиссабона, и Мессины!


Копя и плавя наши перлы,

Когда наставить пушек жерла!


И каждый день обиды множит,

И – наконец! – пророческое послание из начала залитого кровью двадцатого века нам, живущим в так тревожно стартовавшем веке двадцать первом, предостережение русского поэта-провидца всё той же Европе:


Пока томишься мукой сладкой,

Пред Сфинксом с древнею загадкой!


И обливаясь чёрной кровью,

Россия – Сфинкс. Она вмещает в себя всё, и всё вмещается в ней. Россия – больше чем просто страна, государство, одна шестая часть суши, она – неразгаданная для многих древняя загадка, хранительница Жизни с особой миссией среди других народов (из дневника Блока: «Мы свою историческую миссию выполним!» ), как никто умеющая любить, всё знающая, помнящая и понимающая.


Никто из вас давно не любит!

Которая и жжёт, и губит!


И дар божественных видений,


И венецьянские прохлады,
Лимонных рощ далёкий аромат,
И Кёльна дымные громады…

Но, увы, по-иному приходится говорить с теми, «кто к нам с оружием идёт». («Если вы хоть «демократическим миром» не смоете позор вашего военного патриотизма , – читаем мы далее в дневнике поэта, – наш жестокий ответ, страшный ответ – будет единственно достойным человека…» )

В тяжёлых, нежных наших лапах?

Привыкли мы, хватая под уздцы
Играющих коней ретивых,
Ломать коням тяжёлые крестцы,

(Ремарка между строк. Сравните с пушкинским:
Так высылайте ж к нам, витии,
Своих озлобленных сынов:
Есть место им в полях России,
Среди нечуждых им гробов.
)

Это тоже гипербола, преувеличение, ход от противного: вы мечтаете представить нас миру грубыми, жестокими дикарями, этакими современными гуннами? Смотрите, поосторожней со своими желаниями, а то получите именно то, что хотите!
Всё же лучше…

…Придите к нам! От ужасов войны
Придите в мирные обьятья!

Товарищи! Мы станем — братья!
А если кое-кто по-прежнему видит в нас только «азиатские рожи», то что ж, тогда будет так… Конечно, здесь поэт доводит всё до крайности, тем самым призывая наших не умеющих вовремя остановиться… оппонентов к благоразумию: неужели вы хотите видеть Россию такой – вероломной, малодушной, трусливо прячущейся в случае мировой опасности «по дебрям и лесам»? («Мы на вас смотрели глазами арийцев, пока у вас было лицо , – пишет далее в дневнике Блок, не сдерживая свой пыл бессмысленной в таких случаях политкорректностью.А на морду вашу мы взглянем нашим косящим, лукавым, быстрым взглядом; мы скинемся азиатами, и на вас прольётся Восток. Ваши шкуры пойдут на китайские тамбурины…» )


И нам доступно вероломство!

Больное позднее потомство!

Мы широко по дебрям и лесам
Перед Европою пригожей

Своею азиатской рожей!

Идите все, идите на Урал!
Мы очищаем место бою

С монгольской дикою ордою!


Отныне в бой не вступим сами,

Своими узкими глазами.

Но нет же, нет, Россия никогда не была и не будет такой! У неё другое предназначение, ниспосланное, доверенное только ей одной с горних высот. «Россия – жизнь!» Так послушайте и услышьте нас, наконец! – снова и снова говорим вам мы, «скифы-азиаты», на самом деле – точно такие же европейцы, ваши белые братья, стоящие пока по одну с вами сторону и имеющие те же высокие гуманистические принципы и ценности:


На братский пир труда и мира,

Сзывает варварская лира!

В заключение вновь обращаюсь к вам, друзья мои. Прочитайте это стихотворение ещё раз, только очень внимательно, привязывая каждую его строку к нашему времени, и вы увидите, насколько оно современно и актуально именно сейчас, как много в нём пророческих мыслей, главная из которых – о неистощимой и неистребимой силе в нас, в русских, которую многие не понимают и потому боятся, но с помощью которой мы – несмотря ни на что! – победим всех своих врагов и любые невзгоды на своём историческом пути. На сложном, но великом пути моего великого народа!

Полный текст стихотворения (без эпиграфа)

Скифы

Мильоны – вас. Нас – тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, скифы – мы! Да, азиаты – мы,
С раскосыми и жадными очами!

Для вас – века, для нас – единый час.
Мы, как послушные холопы,
Держали щит меж двух враждебных рас
Монголов и Европы!

Века, века ваш старый горн ковал
И заглушал грома лавины,
И дикой сказкой был для вас провал
И Лиссабона, и Мессины!

Вы сотни лет глядели на Восток,
Копя и плавя наши перлы,
И вы, глумясь, считали только срок,
Когда наставить пушек жерла!

Вот – срок настал. Крылами бьёт беда,
И каждый день обиды множит,
И день придёт – не будет и следа
От ваших Пестумов, быть может!

О, старый мир! Пока ты не погиб,
Пока томишься мукой сладкой,
Остановись, премудрый, как Эдип,
Пред Сфинксом с древнею загадкой!

Россия – Сфинкс. Ликуя и скорбя,
И обливаясь чёрной кровью,
Она глядит, глядит, глядит в тебя
И с ненавистью, и с любовью!..

Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Забыли вы, что в мире есть любовь,
Которая и жжёт, и губит!

Мы любим всё – и жар холодных числ,
И дар божественных видений,
Нам внятно всё – и острый галльский смысл,
И сумрачный германский гений…

Мы помним всё – парижских улиц ад,
И венецьянские прохлады,
Лимонных рощ далёкий аромат,
И Кёльна дымные громады…

Мы любим плоть – и вкус её, и цвет,
И душный, смертный плоти запах…
Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет
В тяжёлых, нежных наших лапах?

Привыкли мы, хватая под уздцы
Играющих коней ретивых,
Ломать коням тяжёлые крестцы,
И усмирять рабынь строптивых. ..

Придите к нам! От ужасов войны
Придите в мирные обьятья!
Пока не поздно – старый меч в ножны,
Товарищи! Мы станем – братья!

А если нет – нам нечего терять,
И нам доступно вероломство!
Века, века вас будет проклинать
Больное позднее потомство!

Мы широко по дебрям и лесам
Перед Европою пригожей
Расступимся! Мы обернёмся к вам
Своею азиатской рожей!

Идите все, идите на Урал!
Мы очищаем место бою
Стальных машин, где дышит интеграл,
С монгольской дикою ордою!

Но сами мы – отныне вам не щит,
Отныне в бой не вступим сами,
Мы поглядим, как смертный бой кипит,
Своими узкими глазами.

Не сдвинемся, когда свирепый гунн
В карманах трупов будет шарить,
Жечь города, и в церковь гнать табун,
И мясо белых братьев жарить!..

В последний раз – опомнись, старый мир!
На братский пир труда и мира,
В последний раз на светлый братский пир
Сзывает варварская лира!

Свидетельство о публикации № 24062014223324-00362461

Читателей произведения за все время — 9580, полученных рецензий — 9.

Оценки

Рецензии

…по времени, разбитому в осколки,
изрезав поступь, вдаль бредёт фантом,
по берегам великой тайны Волги,
по россыпи из попранных крестов…

Несёт река в забвение из лета
хоругви оных и иных мастей,
призыв к добру философов, поэтов,
в истории невежества людей…

Русь велика и долог путь фантома,
меж зубьями вселенских жерновов,
скрипит тягач спасения парома
от Смирны, Злата, Ладана Волхов…

Исконен дух России изначальной
но кровоточат раны естества
и Омофор прискорбно и печально
забыт и предан, в праздник Покрова…

Фантом исчез, не Ладан правит миром…
златой телец, гражданская война…
спасёт ли крест над стареньким буксиром
коль над Днепром сегодня Сатана?

наверное те кто прибыл в Сибирь с мест Днепром обетованных слепы…
как и слеп исторически, наверное, был Блок…
наверное и Майдан, и его последствия первосвященнее Покровов Святой Богородицы Киевской. ..
наверное и Вы зрячие и праведные в слове творческом- пророки…
Дай Вам днесь не видеть и не слышать ни Сатаны, ни, тем паче взявшим на себя смелость, каких-то там (простим юродиевых?) Щегловых, что-то там протявкавших по столь значимому Эссе в столь не однозначное время новой истории Украины….

мир дому Олега и его близким… Аминь…

С некоторыми тезами не согласен, но разбор классический и профессиональный.
Лёша, привет с Днепра!

Спасибо, Олег! Блок пока претензий не предъявил…)))
Честно говоря, увидев тебя среди читающих, я затаился – что скажешь ты? Ты оказался мужественнее и честнее, чем я думал, потому виновато опускаю глаза.
А тезы, которые тебя напрягли, всё-таки имеют обобщённый характер и касаются всего восточнославянского мира. Просто во времена Блока у нас была одна страна, и три великие славянские нации особо себя не разделяли. И предки, в т.ч. скифы, у нас одни, и будущее – одно, как бы это кому-то ни нравилось. Не улетим же мы с нашей общей земли в Южную Америку или на Луну?!

Да и великий Днепр берёт своё начало и течёт 500 километров по территории современной России. Так что привет с берегов русского Днепра, великой славянской реки, друг мой!

Вот видите, здесь везде звучит мы, мы, мы. Обобщения, как вы сказали. Вот у вас с стихотворении «каждый русский», опять же… А я не хочу под каждого, не хочу «мы», не хочу ни в какую толпу. Перед богом кто будет отвечать: мы или я?
За агрессию от имени нас (распни!!!) кто будет отвечать: мы или я?
У Блока в позднем везде проглядывает сделка с собственной совестью, в самом деле русский он или советский? Людей-то ломали, особенно поэтов и писателей заманчивого переманить на сторону убийц. Маяковский и Есенин определились, на тот момент во всяком случае. А Блок, мне думается не совсем. Его » двенадцать» — неоднозначна, «скифы» тоже. Смотрите сами, после такого хамского и агрессивного приглашения, ну кто же придет на пир? Стихотворение- то с большим поддтекстом. Не вижу я пафоса и гордости за нацию у позднего Блока, не стал он советским.

Света, так никто и не призывает стать в общий строй! Я высказываю своё частное мнение, а речь здесь идёт о народе, поэтому и «мы». Но «мы» складывается из многих «я», индивидуальных «я», которые вовсе не толпа. У каждого «я» свои проблемы и заботы, свои мысли и мнения, свои отношения с Богом и свой ответ перед ним. Из этих вот тоненьких ручейков, родничков, тихих заводей, болот, топей и гатей и складывается полноводная река – народ. При чём здесь обобщения? Разумеется, в любом народе должно быть какое-то единство, общее направление движения, как и у реки, раз уж мы приняли такое сравнение. Русская река течёт по своему руслу, немецкая – по своему, папуасская – по своему, и пр. Это и есть национальное самосознание. И это не имеет прямого отношения к решениям «партии и правительства», Путина и т.д., не обязывает никого становиться «толпой». Вы подменяете понятия.
Вы вот написали, что русские всё больше шариковы, философов, мол, не видно. Интересно, а где, в какой стране эти философы в большинстве? Уж не там ли, где Кончиту (прости, Господи!) поставили на пьедестал? Как это Вы так взяли и целый народ привели к общему знаменателю=шариковым? Да Вы езжайте в глубинку и поговорите там с какой-нибудь бабой Маней, которая всю жизнь пахала, вырастила семерых детей и сейчас помогает им растить своих внуков. Или с дядей Петей, который вышел из забоя, смыл угольную пыль и поехал домой на велике, а не на крутом внедорожнике. Так вот, они Вам такую философию жизни закрутят, такого порасскажут… Они что ли шариковы? Никакой народ не может состоять из одних Ильиных-Бердяевых-Кантов-Гегелей, если Вы об этом. И в каждом народе есть свои шариковы. Но не они составляют основу народа, а баба Маня и дядя Петя, уверяю Вас!
Кстати, напомню Вам, что и саму тему шариковых поднял опять же русский писатель, и о сложных процессах в человеке, в душе и в сознании его писали именно русские мыслители. Это вам о чём-то говорит? Представитель какой ещё нации мог докопаться до таких глубин и с такой исповедальной откровенностью сказать: «Чем порядочнее человек, тем более страшные вещи он о себе знает» (Достоевский)?!
Теперь о «хамском и агрессивном приглашении» . А почему мы всё время должны заискивать, оправдываться перед Западом? За какие такие грехи? Сколько можно заниматься самоуничижением, рвать на себе волосы, вытаскивать всю рвань наружу? Всё посыпаем голову пеплом, исповедуемся – перед кем? Покаялись за содеянное, за сталинизм, лагеря и пр. – и довольно! Надо идти вперёд, идти с высоко поднятой головой. И на дружбу отвечать дружбой, а на агрессию – агрессией. «Мы на вас смотрели глазами арийцев, пока у вас было лицо…» – помните?
И напоследок. Так ведь Блок потому и умер, что не смог – не мог! – стать советским. Именно потому, что этот чистый, честный человек, Поэт, не смог пойти на сделку со своей совестью. Он просто уничтожил себя за своих «Двенадцать», потому что понял, что за Христос шёл впереди…

Леша, я с вами согласна. Во многом. Касательно Блока — точно. Относительно психологии народа и относительно политики, честно: чем больше пытаюсь вникнуть, тем меньше понимаю. Да не будем об этом, тем более, что людей на нации не делю: спасибо всемирной литературе.

Алеша!
Очень люблю Блока — что-то в нем есть надрывное… Потому с большим интересом прочла твое эссе.
Горжусь тем, что русская, хотя вот уже более четверти века ношу украинскую фамилию. Но никогда не задумывалась (тяготела/ выбирала) над превосходством наций. По мне — делить людей надо на плохих и хороших, а все остальное — ерунда, не суть…
Кстати, к скифам себя относить тоже не хочу — у них много жестокости, да к тому же у них в почете было мужеложество… А для меня это — фииии….))) Дядька должен любить тетьку))) Адназначна))))

Привет!
Во-первых, Люда, я здесь написал не о скифах, если ты заметила. Да и Блок писал не о них, не об историческом народе!)))
Во-вторых, а кто говорит о превосходстве наций? У меня, например, много друзей, и я никогда не задумывался, какой они национальности, такой вопрос никогда не понимался. Просто я русский и тоже «горжусь этим» (Людмила Шум). И пишу, думу думаю о своём народе, его истоках и т.д. Конечно, есть люди, которые только за интерес к своей собственной нации могут объявить тебя националистом…
В-третьих, откуда такая информация о скифах?? Ты, возможно, путаешь их с гуннами. А отнести себя к скифам всё-таки придётся))) Среди прямых предков русских (как и украинцев и белорусов) были и они, это давно уже не вызывает никаких сомнений у большинства исследователей, как «официальных», так и… самодеятельных, скажем так. Интересно, что одно из главных племён других наших далёких предков сарматов – савроматы – произошло от смешения скифов и амазонок (по утверждению Геродота; спорить с «отцом истории» здесь не будем, хорошо?). Не очень-то похоже на будущих фанатов Кончиты Вурст, не правда ли?))
Сейчас в исторической литературе много информации о скифах, причём сведения встречаются весьма противоречивые. Но надо уметь выбирать правильные книжки! Советую прочитать очень интересное исследование известного украинского писателя Виктора Яновича (не путать с В. Януковичем!))) «Великая Скифия: история докиевской Руси» . Написано живо, легко, доходчиво, проглотишь за полдня.
Короче, наступила ты мне на больную мозоль…

Алеша! Прости меня великодушно за больную мозоль))) Я ведь тоже о другом писала. Я с тобой абсолютно согласна в плане тематики эссе. Просто добавила еще и свои размышления. Видимо, неудачно.
А про скифов я первый раз читала давно, еще в институте. Потом как-то наскоками, не профессионально (как ты говоришь). Теперь начала читать по твоей рекомендации — интересно очень. Спорить с тобой не буду — скифы, сарматы… У меня еще галлы, кельты и готы… Понамешано, знаешь ли))) Повторюсь, мы все сильны верой в добро. Плохое укореняется очень быстро — это наша подкорка, животность и примитив. А вот великое и вечное надо прививать, проводить селекцию мозговую. В последнее время это утрачено. К сожалению…
Еще раз прошу у тебя прощения. Я с тобой, Друг)))

Людочка, ну что ты пишешь глупости! Какие извинения, какие оправдания? Ты меня прямо вогнала в кроваво-бордовые тона от смущения.
Между прочим, народы, которые у тебя «понамешаны» – скифы, сарматы, праславяне, готы и др. – некогда (в начале нашей эры) составляли единую Черняховскую культуру – одну из самых удивительных и перспективных цивилизаций на территории России и Украины, характеризующуюся достаточно высоким уровнем развития земледелия и ремесла. Это было мирное объединение, сформировавшееся смешением кочевых завоевателей с местным земледельческим населением, от которого они переняли более цивилизованный образ жизни. Однако отсутствие больших военных конфликтов сыграло в конце концов с «черняховцами» злую шутку. Увлечённые мирным обустройством жизни, они так расслабились, что почти не укрепляли свои поселения и были легко уничтожены «двуногими зверями», как называли античные авторы гуннов (чего стоит только их обычай наносить на лица новорождённых мальчиков – будущих воинов раны ножом!), с которыми, возможно, ты и спутала скифов.
Увы, но мирная жизнь на земле всегда заканчивается одинаково – кровавой войной.

Ну, и чего мне не 15 лет?))) Пошла бы к тебе в ученицы, Алеша. У меня с историком (исто/еричкой) беда была… Так, значит, я мирный субъект по своей сути. Это радует. Ты даже не представляешь как!!! В последнее время стала порыкивать на окружающих.

С удовольствием прочёл ваш диалог. И всё бы хорошо, только на территории современной России памятников Черняховской культуры, насколько я знаю, практически нет. Или самые-самые маленькие кусочки Брянщины-Орловщины-Воронежчины-Белгородчины — по границе с Украиной.

Уважаемый, а в чём Вы увидели противоречие Вашей информации моей? «…Составляли единую Черняховскую культуру – одну из самых удивительных и перспективных цивилизаций на территории России и Украины «.
Именно Черноземье и пограничные с Украиной земли я и имел в виду. И ещё — я лично участвовал в раскопках древних черняховских поселений как раз в этих местах. Точнее, одного из таких поселений, но это не так важно.

Имеет смысл поездить по миру и посмотреть, у кого какая психология и мышление. А иначе не понятно, то ли у себя из большого правого, то ли у Киселева из 21-го факты высасываются?..

«Чем порядочнее человек, тем более страшные вещи он о себе знает» (Достоевский)?!
А чем беспорядочнее человек, тем более святым и непорочным он себя мнит (и православным)? Да-да, соглашусь…

А почему мы всё время должны заискивать, оправдываться перед Западом? За какие такие грехи?
Запад есть европейцы — в подавляющем большинстве. Исходя из заискивающей фразы «Мы не азиаты, мы — европейцы!» встает вопрос (опять): а что вам так хочется быть европейцами? Я не встречала англичанина, который кричал бы: «Мы не британцы, мы — русские!!!» Я перефразирую: я не встречала англичанина, который так бы заискивал перед Россией. И отсюда вытекает следующее:

Представитель какой ещё нации мог докопаться до таких глубин
Ах, конечно же никакой! Только россиянин, только хардкор! А что ж так в «стадо» недалеких европейцев рветесь? Или не такие они и недалекие, а, Лёша?

Сколько можно заниматься самоуничижением, рвать на себе волосы, вытаскивать всю рвань наружу?
Вы и не начинали. Впрочем, сколько нужно…

Всё посыпаем голову пеплом, исповедуемся – перед кем?
Немцы, которые считали себя «приоритетной» нацией, не задавались вопросом, перед кем им исповедоваться. Натворили беды — отвечали. А хоть за одну свою беду россияне ответили, только так, чтобы на деле? Ах, куда же им, они же богоизбранные. Не соглашусь с теми, кто называет россиян фашистами… Они хуже. И кто оспорит?

Покаялись за содеянное, за сталинизм, лагеря и пр. – и довольно!
Где? В каком месте?

Алешечка, ты что-то пропал. Отпуск? или… Еще раз перечитала — какой же ты умный! А я ленюсь делать такие грандиозные анализы и сравнения. Я живу подкоркой — примитив))) Знаю только одно — ты и твои произведения мне нравятся)
Всего тебе самого-самого, мыслитель беспокойный и великодушный!

Молодец! (вы оба молодцы с Блоком))
Ещё Тютчев молодец: «Молчи, скрывайся и таи…», но о нём не сейчас.
Я очень рада была прочитать ваш текст.
Спасибо!

Очень слабая попытка, господин Сажин. К чему всё это, простите?

Спасибо огроменное, девоньки мои дорогие, за то, что высветили мою нетленку в годовщину возвращения Крыма на Родину! Уверен, это проявление уважения с вашей стороны к осознанному выбору народов Крыма и мужескому поступку В. Путина. Да вы бы и сами попросились под крыло великой России, да знаете, болезные, что мы вас обратно не возьмём. Всё, конец халявы. Теперь будете жить на подачки Запада и пускать слюни по поводу Крыма. Точнее – по поводу его прекрасной судьбы, его светлого, лучезарного будущего (достаточно пафоса?))))))
Удачи!
Господин А. Сажин

Как я могу быть троллем на СВОЕЙ странице?? Окстись, голубушка! Тролль (например, А. Клюшард) – существо, которое ходит по чужим страницам, влазит в чужие рецы (как Клюшард здесь – в каждую влезла), дёргает язвительными замечаниями авторов, флудит и провоцирует скандалы. Я к тебе на страницу не захожу, ничего тебе не пишу, не вступаю ни в какие контакты, ничего твоего не читал и не собираюсь впредь – потому что ты мне НЕИНТЕРЕСНА. А вот зачем ты ко мне заходишь и ставишь свои «единицы», прекрасно зная, что я из противоположного лагеря? Вразумить меня хочешь? Направить на путь «истинный»? Похвально! «И Блоку, и Сажину» — да оказаться в одной компании с великим поэтом!.. Вот за это спасибо – по сути такая оценка оправдывает любое моё слово на много лет вперёд!

А что, своя страница и троллизм — два взаимно несовместимых фактора?
Мышление — на ноле. Зрение, кстати, тоже — я поставила «двойку»)) Причина: написанное — пошлость и скудость (ума, таланта, глубины восприятия — нужное подчеркивать не нужно, нужное — все).

снова и снова говорим вам мы, «скифы-азиаты», на самом деле – точно такие же европейцы, ваши белые братья
А что вам так европейцами хочется быть? Это теми самыми, которые сплошные пидо**сы, которые обитают на морально загнивающем западе?
И почему вы так Азии «чураетесь»? Она дала миру много мудрости.

мы – несмотря ни на что! – победим всех своих врагов и любые невзгоды на своём историческом пути. На сложном, но великом пути моего великого народа!
И вот здесь у вас повысилась температура, участились дихание и пульс… Вы откинулись на спинку стула и застонали…

Анна, ИМХО, в тексте Алексея есть избыток пафоса — причём слегка «школьного» пафоса. Это улыбает.
Но «Скифы», действительно, написаны в момент, схожий с сегодняшним, и вспомнить сейчас это стихотворение — разумно.
Дело в том, что (судя по истории) давление на русскую нацию обычно приводит к противоположному эффекту — рыхлая в «мирное» время, она становится монолитней, и, в результате, через несколько лет, неожиданно для давящих, — становится сильнее. Непонимающие этот эффект «европейцы» гордо считают его признаком «рабского мышления», мы — залогом своей силы.

А Блок тогда разрывался между взаимоисключающими эмоциями и привязанностями, «служба большевикам» (за которую стало снова модным его порицать) была вполне искренней, а когда он разочаровался в методах, когда увидел реальную кровь своих знакомых и реальную вонь разрухи и гражданской войны — он просто умер. Блок — истинный поэт-символист, он вообще управлялся не логикой, а чем-то иррациональным.
Например, участвуя в созданной Временным правительством комиссии по переходу на новое правописание, он был «за» новые правила в деловой и прочей переписке, даже в прозаической литературе, но «против» — в литературе поэтической; как такое совместить можно — сейчас малопонятно, но для него это было органично.

Аннушка, лапа ты моя дорогая!)))))
Как говорит старинная русская поговорка, кто к нам с клюшардом придёт…
За «двойку» отдельное спасибо. Я так понимаю, что это в твоём перевёрнутом мире очень высокая оценка, значит, всё сделал правильно. Заходи ещё, поболтаем!
С любовью из великой России, твой навсегда
А. Сажин (можно просто Лёша))))))

Андрей, на самом деле это общечеловеческая особенность — противоположный эффект во время давления… И поведения «просто Лёши» это подтверждает. И вообще, данная особенность не исконно русская. Она, в принципе, общечеловеческая:) Интересно что это давление, о котором вы говорите, повторяется из века в век. Честно, я благополучно забыла об этом стихотворении со времен школы и вот сейчас обнаружила, что обвинение в «азиатстве» возникло не сегодня… Тут вспоминает мудрость: «Если третий муж бьет по морде, может, виновата сама морда?»

Мое личное ИМХО, Блок здесь не прав. Я не русофобка (сюрпрайз!) и думаю, что каждый имеет право любить свою страну, но любить ее вот так… «Сфинкс с древней загадкой!» ??? Я уважаю западную культуру. Скольких гениев в писательстве, в музыке, в психологии, в науке нам дали Англия, Германия, Франция, Италия! Любая из этих стран — Сфинкс с загадкой. Поэтому, скромнее надо быть, друзья. Поэтому, вот это чувство «богоизбраности» считала, считаю и буду считать чистой воды клоунадой. Извращением. И поэтому, «2» — как Блоку, так и Алексею.

ЗЫ: кстати, напоминает немецкое «Deutschland über alles».

Анна, «общечеловеческая особенность» — да, но дело в степени её проявления.
Стандартный пример — поведение «цивиливованных», наиевропеистых французов после Дюнкерка — в Париж Гитлер вошёл практически без боя. Аналогичная ситуация под Москвой окончилась немного по-иному… Так что — если как следует огреть современного француза, он высококультурно опускает лапки и сдаётся, если так же огреть русского — этот варвар сатанеет.))

А западную культуру и в России уважают. Именно культуру, а не ту моральную блевотину, которую нам втюхать под этим брэндом пытаются. Ну, не хотят нормальные русские быть «общечеловеками»! Дикари мы…))
Нет. я не считаю, что мы «über alles». Но и комплексов ни перед какой «европой» не испытываю (навидался — работал в нескольких международных проектах) — мы иные, со своими традициями и историей, и не стыдимся этого. Удручает, наоборот, обезьянство тупеющей молодёжи — насмотрелись голливуда и из себя Джонов вместо Иванов корчат. Но именно давление на Россию может в них русские гены пробудить. Надеюсь.

Аннушка, и сюда тебе вставлю.
Как я могу быть троллем на СВОЕЙ странице?? Окстись, голубушка! Тролль (например, А. Клюшард) – существо, которое ходит по чужим страницам, влазит в чужие рецы (как Клюшард здесь – в каждую влезла), дёргает язвительными замечаниями авторов, флудит и провоцирует скандалы. Я к тебе на страницу не захожу, ничего тебе не пишу, не вступаю ни в какие контакты, ничего твоего не читал и не собираюсь впредь – потому что ты мне НЕИНТЕРЕСНА. А вот зачем ты ко мне заходишь и ставишь свои «единицы», прекрасно зная, что я из противоположного лагеря? Вразумить меня хочешь? Направить на путь «истинный»? Похвально! «И Блоку, и Алексею» — да оказаться в одной компании с великим поэтом!.. Вот за это спасибо – по сути такая оценка оправдывает любое моё слово на много лет вперёд!
С нетерпением жду новой встречи, Аннушка!))

Конечно, давление поможет. Украине помогает… Серьезно, без дураков.
Про французов не соглашусь, французов меньше. А когда тебя мало, особо не повоюешь… в открытую.
С остальным, собственно, согласна. А то, что вы не считаете, что Россия über alles — так не все ж такие, как вы. Увы.

Чтобы написать такое эссе, нужно было очень много перелопатить литературы о Блоке.
Уже за это-низкий поклон.
И какое гениальное попадание в современность!
Лично я о «Скифах» благополучно забыла после
школы. Не было необходимости помнить.
А теперь есть.
Огромное спасибо Алексею Сажину за разбуженную память. Но вопрос: реально ли достучаться стихами до всех, ненавидящих?
Ведь вот что интересно.
Как только русский начинает о себе хорошо говорить
(а основания для этого есть), обязательно вылезет хоть один русофоб. Чтобы сказать что-нибудь плохое.
Вы их специально поддразниваете чуть-чуть преувеличенным пафосом?
А серьезно, большое Вам спасибо за то, что сами помните
и нам не даете забывать о том, кто мы такие.

Спасибо за Ваше неравнодушие и поддержку, Людмила! Всегда радуюсь, когда мы с Вами пересекаемся, знаю, что общаюсь с другом.
Вы спрашиваете, реально ли достучаться стихами? Так ведь, например, «Скифам» без малого сотня лет, а вот будоражат до сих пор, значит, можно достучаться. Гляньте – выползают клюшарды со всех щелей, колбасит их, заставляет огрызаться, жалить. Мой анализ? Нет, Блок! Я ведь всего лишь пересказал, заострил внимание на деталях – и про азиатов, и про холопов, и про Европу. И как всё соотносится с нашими реалиями! Я просто ужаснулся этим совпадениям, когда вник в каждую строчку, в каждое слово гениального русского поэта. Они ведь, поэты – особенно русские, – все провидцы!
И Вы правы – пафос намеренно гиперболизирован, даже гипертрофирован. В наше время по-другому нельзя, ведь в атаку встают с открытым забралом, с криком «За Родину!Ура!», а не с кривой ухмылочкой и зубочисткой в зубах. А то, что уже давно идёт война на всех фронтах, очевидно даже детям. Да и почему бы не напомнить кое-кому, что Россия – великая держава? Да, мы великая нация! И на протяжении всей своей истории уже не раз доказывали своё величие тем, кто об этом очень просил.

А шо, про китайцев? Гитлер нападал на китайцев? Или не осмелился, а? История учит, что не осмелился. А теперь, «просто Леша», скажите, что вы не безнадежно глупы. Как это, дожить до старости и остаться в рудиментарном сосотоянии интеллектуального развития???

Леш — отлично. И статья заметная, и твои комментарии последние — зрят в корень. С аннушками, Лех, не словом желательно бороться. Они, аннушки, слово не понимают. Клушярды всякие понимают только грубую и дикую(на их взгляд) русскую православную силу. Вот когда педераст демонстрирует свое очень сексуальное место, как его(педераста) можно вразумить? Словом? Никогда. Начнутся лозунги, слоганы, экзальтированные словеса: » А дайте нам равенство,блядство, и сексуальную извращенную свободу в виде этих самых оголенных мест в публичных местах».А просто взять и пнуть педераста ногой в башмаке ф-мы» «Скороход» в это самое оголенное место. Эффект? Превосходный. Много мы, русские, слов на всякую мразь тратим. Необходимо взять табуретку и… гнать, с улюлюканьем, до самой что ни на есть демократичной Европы эту клюкшурдовскую естественность. Иначе? А иначе вновь фашизм получим. Во всем его наипрелестнейшем виде.

Ты прав, Серёж! Плечом к плечу стоим с тобой, дружище!

А девчонка забавная, скажи? И какая оригинальная дефиниция абсолютно чёткой и определённой позиции нормального мужика, здравого смысла и обыкновенной человеческой брезгливости! Чё там с ними делают?
Прав был Гончаров — клюшардовщина расползается, ты их в дверь — они в окно. ..

Всегда в литературе появлялся некий вектор, определяющий
характерологическую особенность некой популяции людей. Ну, например: «маниловщина»,»гасиловщина». На данном сайте появился новый вектор:»клюкшардовщина». Это популяция людей имеющих дурной вкус, плохие манеры, пробелы в воспитании и полное отсутствие здравого смысла, логики, ассоциативного мышления — таким образом, нормальных признаков человеческого ума. Хорошо это или плохо? Понятно,хорошо. Если такая новая популяция влазит в комментарии и,мягко говоря, гадит, значит ты или: хороший человек, или умный человек, или добрый человек,или литературно состоявшийся человек. В обратном случае — все наоборот. Спасибо, Анна. Так держать! Вы многим подняли самооценку. Еще раз — спасибо.P.S.На первый взгляд может показаться, что литераторы нелитературно пытаются хамить, и еще чего только не хватало — оскорблять. Никак нет, Анна. Ничего личного и не дай Бог — личного. В данном контексте — борьба(именно борьба) с целым направлением, в котором доминантой является хамство, нелитературные словоизъяснения, плохой русский язык, и полное отсутствие смыслов и порядочного выражения своей точки зрения. «Клюкшардовщине» — Нет!

Г-жа Клюкшард! Помнится, когда вы зашли ко мне на страничку я предупредил вас:»не нарушайте хода эволюции». Увы, свершилось. Перед нами во всей полноте открылась новая половозрелая особь — человекообразная обезьяна. Получившаяся спереди назад. Вновь возникает вопрос. Хорошо это или плохо? И вновь появляется ответ — хорошо. Многие увидят, что нас ждет, если мы чуть-чуть не разучимся писать, но полностью перестанем мыслить. В человеческом, а не в животном смыслах.Бананов вам побольше и климата теплого, дамочка.

Нет, Лех. Меня ж мои коллеги- врачи убьют. Если подскажу. Наполеонов видел, Моисеев видел, Обамов новоиспеченных видел. Здесь патология серьезнее. Ненависть. Ко всему доброму, светлому, русскому. Тута и табуретка не поможет. Нужно оружее посерьезнее. Клюкшарде уже ничего не поможет, кроме последнего гвоздя сам понимаешь куда.

Кстати, обрати внимание – на аватарке непонятно что, фамилия – явно кликуха, вот и пошла мыслями блудить. Уверен, если бы её настоящая фамилия была указана, стыд перед мамой-папой, перед соседями и т. д. не позволил бы с двумя людьми, годящимися по возрасту ей в отцы, так по-хамски себя вести. Простим ей, жаль её по человечески, сколько всего хорошего мимо прошло…

А я к данной человекообразной особи зла и не испытываю. Но и жалости тоже. Когда комар кусает, что мы делаем? Им жрать ни в коем случае нельзя позволять. В психотерапии есть аксиома — если ты разговариваешь с психопатом, то должен наиболее близко приблизиться к психопату по изъяснению и речи. Иначе не поймет. Вот и здесь тоже самое. С такими особями говорить на человеческом языке — бесполезно. Им такая речь недоступна. Здесь возможно применение только древней врачебной аксиомы — similia similibus curantur (подобное излечивается подобным). Или радикально, или никак. Врачебная практика подсказывает.

Зачем опускаться до панибратства: ты, поболтаем, лапа моя и прочее. Не надо ничего упрощать. Давно пора понять, что существуют идеологические противники. Они, как правило, используют групповуху. то есть накидываются всей своей стаей на оппонента и говорят неприятные вещи, неправдивые вещи, даже не догадываясь, как на самом деле выглядит правда. Ведь чем великий русский человек отличается от иного? в первую очередь своей индивидуальной добротой, которую наивняки принимают за бесхаракатерность. Вот и доходит дело до открытых столкновений и войн. Они начинают задираться, лезть и в конце-концов получают по заслугам.Но пока мы, мирные и добрые по натуре люди, закаляемся, сплачиваемся, превращаемся в сталь, к сожалению, много получается жертв. Но это менталитет, русский человек не может мгновенно озвереть, а другому (есть примеры, не буду называть) ничего в этом направлении делать не надо, он, не теряя времени, от рождения уже злой и агрессивный.
Это первое, что хотелось сказать, второе, никто с Богом накоротке не общался, никто не интересовался у него тет-а-тет, кто им избран, какой народ. Ничего не вижу плохого в том что русский человек чувствует и всегда, подчеркиваю, будет чувствовать себя богоизбранным. Такое же право имеет человек любой другой национальности, кто против, кто отнимает такое право у любого другого? Русских упрекают за это, в то время, как представители других малых народов, прекрасно втихую чувствуют себя богоизбранными, и только в личной беседе иногда можно услышать, что они более совершенные дети Бога, то есть богоизбранные, потому что у них более выразительные черты лица, потому что в сравнении с бледнолицыми, у них приятный цвет кожи, какой-нибудь оливковый, что у них более белые зубы, что волосы у них не какие-нибудь серо-буро-малиновые, а яркой окраски и при этом практически всегда здоровые, блестящие, а то и кучерявые и прочие-прочие аргументы. Диву даёшься, какое самомнение! И что? А вот никто извне за все их такие выдающиеся достоинства не считает богоизбранными, кроме них самих. А нам, русским, с зачастую бесцветными глазами, бледной кожей, и что ещё придумать не знаю, но вечно пеняют за наше скромное мнение о себе. Ну. и что, что мы богоизбранные, вы своим вечным недовольством по этому поводу. только лишний раз подтверждаете, что так оно и есть. И Блок, напоследок. Мне кажется, что к смерти его привел конфликт с жизнью личного характера. При чем здесь советская власть. Или отсутствие каких-нибудь элементарных бытовых удобств, как-то нехватка провианта, или перебои с водой? Он же не от голода умер. Человек, до того знавший светлую, яркую, светскую жизнь оказался в суровых условиях передела. Ему. как и всем было тяжело. Но это опять-таки не повод умереть. Во-первых, начиная со Скифов. он прекрасно нашел свою нишу в новой уже советской поэзии, и мог бы успешно развиваться в этом направлении. Не так уж, я думаю, он был глубоко, на заре советской власти, посвящен в кровавые замыслы Троцкого и Сталина. Он остался в стране осознанно, но, видимо, оказавшись в тяжелых жизненных условиях жалел об этом, скучал за своим прежним кругом общения, за блестящим обществом аристократов. Вот. Одиночество. Сниженный иммунитет. Инфлюэнца. Заболел и умер. С любым человеком это могло случиться. Зачем выдумывать лишнее. И советская власть здесь не то, чтобы не при чем, но имеет абсолютно косвенное отношение. Самое тяжелое время, связанное с репрессиями и прочим наступило на два десятилетия позже. Впрочем, я высказала своё личное мнение, и каждый волен думать всё, что пожелает. Просто не обязательно при этом придираться, переходить на оскорбительный тон, а некоторым полезно бы и вовсе осведомить себе, что никогда с русскими людьми в части их самосознания и доброты вы не сравнитесь. Уж не знаю почему. Ваши проблемы. Маленький пример на эту тему: Всю свою историю Россия всем помогала во всех их проблемах, будь то катастрофы, голод, связанный с климатическими условиями, по любому поводу всегда была гуманитарка от России. После распада Советского Союза не помню ни одного реального случая, когда Украина делала бы то же самое. Единственно помню, что где-то в Ливии участвовал военный ограниченный контингент от Украины. И всё. И больше никогда и ничего. Вообще, военное участие, не рассматриваю, как гуманитарную помощь мирному населению. Ну, если только попутно лечить или подкармливать население. А так. кто и за что воюет, я никогда в этом не разбиралась. Лучше бы вообще не воевали, нигде и никогда!

Читатель о Поэте

Историко-филологический этюд

Не все понимают поэзию Блока. Ее не понимают даже многие из тех, кто понимает (или думает, что понимает) поэзию Некрасова или, например, Твардовского, Слуцкого, Евтушенко. Но любить можно и не понимая.

В фильме Сергея Герасимова «У озера» юная героиня Натальи Белохвостиковой читает блоковских «Скифов» без купюр «простым рабочим людям» — и те, не вникая в тайные смыслы, как-то сумели прочувствовать их нутром.

Миллионы зрителей, которые были вынуждены выслушать этот длиннейший монолог, если и не проявляли горячего интереса к Блоку, то, по меньшей мере, не протестовали. Когда кинокартина вышла на экраны, «Скифы» вдруг стали пользоваться небывалым спросом в библиотеках.

Смею утверждать, что большинство аудитории воспринимало стихотворение «Скифы» как музыку, то есть поток звуков — волнующих, тревожащих до озноба, дающих ощутить существование иных миров… Нет, музыку тоже надо понимать, а тут скорее магический гул, ритмизованный шум, шаманское камлание.

«Провал и Лиссабона, и Мессины…»

«Ваших Пестумов, быть может…»

Прямо как у Чуковского в «Айболите»: «Мы живем на Занзибаре, Калахари и Сахаре, на горе Фернандо-По»… Хотите сказать, что трехлетний ребенок понимает значение этих топонимов? Но ведь слушает затаив дыхание!

Почему «Скифы», а не «Соловьиный сад» — произведение куда более простое лексически, не содержащее мудреных исторических и этнографических экскурсов, — находят такой отклик в сердцах читателей? Потому что этот «гул» хоть и непонятен, но приятен. Сознание выхватывает из невнятных, почти как на чужом языке, словосочетаний осмысленные единицы текста — и делает нехитрые заключения: «Европа нас не понимает, мы же Европу понимаем; Европа нуждается в нашей защите, мы же в Европе не нуждаемся. Значит, мы выше и лучше Европы!».

Конечно, подобные тезисы могут быть изложены только в форме высокой поэзии! В прозаическом виде они звучат неумно, хвастливо, вульгарно.

Кто эти «мы», от лица которых говорит лирический герой Блока?

Странный вопрос: само название стихотворения, казалось бы, не оставляет места для сомнений: «Скифы», чего ж вам боле? То есть понятно, что речь пойдет о России, но она выступает под таким прозрачным псевдонимом.

Название «Скифы», а эпиграф — про панмонголизм. Где скифы, а где монголы?

Короткая историческая справка: скифы — это ираноязычные кочевники, населявшие, начиная с античных времен (2600-2700 лет тому назад), территорию нынешних Украины и Северного Причерноморья, Южной России, Казахстана и Сибири. Еще до начала нашей эры название «скифы» утратило этнический характер и в дальнейшем стало применяться к разным народам и союзам племен, включая будущую Средневековую Русь.

В «Повести временных лет» есть довольно расплывчатое упоминание, что «так называемые болгары пришли от скифов, то есть от хазар». В другом месте говорится, что Олег пошел в поход на греков, взяв с собой много варягов, и славян, и чуди,

и кривичей, и мери, и древлян, и хорватов, и дулебов, и еще несколько племен, а греки их всех называли Великой Скифией. (Для греков все они были варвары, все — на одно лицо, как для некоторых наших соотечественников на одно лицо весь Запад.)

Итак, и осетины, и русские, и другие славянские, тюркоязычные и угро-финские народы могут считать себя наследниками скифов.

А монголы? Первое упоминание о них относится к Х веку н. э., а свое государство у них возникло только в XII веке, когда Киевская Русь уже процветала вовсю. От соприкосновения монголов с древними русичами в XIII-XIV веках остались тяжелые воспоминания. Калмыки, одно из монгольских племен, переселились в Нижнее Поволжье из Центральной Азии, т. е. стали частью России лишь в конце XVI — начале XVII веков.

Короче, если русский, не без гордости, может назвать себя потомков скифов, то к монголам в родственники он никогда не напрашивался.

«Мильоны вас. Нас тьмы, и тьмы, и тьмы».

Индивидуалистической Европе, где каждый корчит из себя неповторимую личность, издавна противопоставляется именно Азия, желтая раса, «этот неисчислимый и неразличимый муравейник». Восточная Европа всегда была заселена не так плотно, как Западная, «тьма-тьмущая» подходит, скорее, для оценки китайцев и других монголоидов.

«Да, скифы мы! Да, азиаты мы, // С раскосыми и жадными очами!». И ближе к концу стихотворения — снова про «наши» узкие глаза.

Да как же азиаты, когда индоевропейцы, арии?! И откуда взялись раскосые, т. е. типичные для монголоидов, очи?! Есть же у древних греков, у того же Геродота, описания внешности скифов — ни слова про узкие глаза!

Еще странность:

«Для вас века, для нас единый час. //Мы, как послушные холопы, // Держали щит меж двух враждебных рас, // Монголов и Европы!»

Традиционно противопоставление динамичной, суетливой, быстро меняющей свой облик Европы — древнему, застывшему, неизменному, неподвижному Востоку, «где время, кажется, остановило свой стремительный бег».

Но скифы — они же всегда считались народом молодым, свежим? А им приписываются китайские, то есть опять-таки монголоидные признаки?

Сплошная путаница…

«Меж двух враждебных рас» — значит, «мы», скифы, все-таки не монголы, хоть и не европейцы? И на том спасибо!

Запомним: лирическое «мы» — не Запад и не Восток, а нечто между ними. «Мы» азиаты — но как бы и не совсем, и совсем не то, что монголы. (Нина Берберова явно ошибалась, полагая, будто Блок считал русских теми же азиатами и поэтому всё равно, от лица монголов или русских написаны стихи.)

Путаница продолжается:

«Вы сотни лет глядели на Восток, // Копя и плавя наши перлы». Наши перлы на Востоке — значит, «мы», несмотря ни на что, входит в географическое понятие «Восток»?

Остается предположить, что эта неопределенность, двойственность, мерцание не случайность. Так и было задумано поэтом. Подтверждение находим в строчках: «Мы обернемся к вам // Своею азиатской рожей!». Акцент — на определении «азиатской», то есть не «мы обернемся рожей, которая есть азиатская», а «мы обернемся из двух своих ликов азиатской рожей, а есть еще благообразное европейское лицо».

Лирический герой, с его двуединой евроазиатской сущностью, в данный момент настойчиво, даже назойливо выделяет свою азиатскую ипостась, ибо европейская присутствует априори и ее существование в доказательствах не нуждается.

Попробуем разобраться с национальным смыслом эпиграфа из Владимира Соловьева. Он может быть понят в том смысле, что для Соловьева панмонголизм — благая сила, нечто одобряемое. Но так ли это? Приведем полностью «исходное» стихотворение:

«Панмонголизм. Хоть имя дико,

Но мне ласкает слух оно,

Как бы предчувствием великой

Судьбины Божией полно.

Когда в растленной Византии

Остыл Божественный Алтарь

И отреклися от Мессии

Народ и князь, иерей и Царь,

Тогда поднялся от Востока

Народ безвестный и чужой,

И под ударом тяжким Рока

Во прах склонился Рим второй.

Судьбою древней Византии

Мы научиться не хотим,

И все твердят льстецы России:

Ты третий Рим, ты третий Рим!

Ну что ж, орудий Божьей кары

Запас еще не истощен. ..

Готовит новые удары

Рой пробудившихся племен.

От вод Малайи до Алтая

Вожди с восточных островов

У стен восставшего Китая

Собрали тьмы своих полков.

Как саранча, неисчислимы,

И ненасытны, как она,

Нездешней силою хранимы,

Идут на Север племена.

О, Русь, забудь былую славу

Орел Двуглавый сокрушен,

И желтым детям на забаву

Даны клочки твоих знамен.

Смирится в трепете и в страхе,

Кто мог завет любви забыть,

И третий Рим лежит во прахе,

А уж четвертому не быть».

Смысл, можно сказать, прямо противоположен блоковскому. «Панмонголизм ласкает слух» — у Соловьева тут не мазохистическое упоение мощью того начала, которое уничтожит всё самое для тебя священное и дорогое. Тут скорее благоговение перед грандиозностью Божьего замысла, горькое удовлетворение от осознания Высшей справедливости.

Соловьев предупреждает свой народ, слушающий льстецов и впавший в гордыню: Третий Рим постигнет судьба Второго Рима, если не будет понято, что величие, уникальная духовность, особый исторический путь и т. д. — накладывают дополнительные нравственные обязанности, а не освобождают от них.

У Соловьева «Восток», «монголоиды» — это слепое орудие Божьего гнева. У Блока же они «наш» возможный союзник против Европы, средство запугать ее (как минимум, оказать давление).

Монголами Соловьев угрожает своим, Блок — чужим.

С формальной стороны «Скифы» есть речь, обращенная к предполагаемому противнику. Так сказать, слово перед битвой. На память сразу приходит «Клеветникам России» (до нас на это сходство обращал внимание критик Евгений Лундберг): Пушкин тоже строит стихотворение как предостережение врагам от нападения на Россию. Вам же, мол, хуже будет!

«Клеветникам России», напомним, родилось как ответ на злобную русофобскую кампанию, развязанную тогдашними европейскими либералами, которые угрожали военной интервенцией в ответ на вынужденные действия императора Николая по наведению порядка в Польше, где открыто действовали незаконные вооруженные формирования.

Стихотворение «Скифы» было закончено 30 января 1918 года, в обстановке тоже очень тревожной. Мирные переговоры в Бресте оборачиваются для Советской России страшным унижением. Принять немецкие условия означает, по мнению многих большевиков и левых эсеров, расписаться перед всем миром в том, что Октябрьский переворот был совершен в интересах Германии. Не принять, сохранив честь и достоинство, — тогда германское нашествие.

Значит, истинная цель гениальных русских поэтов — убедить врагов воздержаться от войны с Россией? Но: когда министр народного просвещения граф Уваров перевел «Клеветникам России» на французский и просил у автора разрешения на публикацию — Пушкин ему отказал. С чего бы это, если он действительно хотел обратиться к Европе? Возможно, ему претил маловысокохудожественный перевод, в котором поэтические инвективы были снижены до брани. Возможно, Пушкин желал, чтобы это стихотворение оставалось предметом «для внутреннего пользования».

Если бы «Скифы» действительно имели адресатом иностранцев, стихи следовало бы тут же перевести на основные европейские языки, напечатать в виде листовок и разбросать с аэропланов над окопами. Насколько нам известно, зимой 1918 года таких попыток не предпринималось. Для антивоенной пропаганды использовались другие тексты.

Итак, оба стихотворения вряд ли можно рассматривать как призыв к миру. Обе поэтические речи направлены не на то, чтобы усовестить врага и нагнать на него страху, а на то, чтобы подбодрить своих. Не «мы ВАС не боимся», а «мы ИХ не боимся».

Это что-то вроде того, как боксер перед боем говорит: «Я лучший, а он — кусок дерьма и слабак! Я порву его, как Тузик грелку» — не другому боксеру говорит, а заводит самого себя и своих поклонников. Это как запорожцы и поляки у Гоголя накануне сражения дразнят друг друга, чтобы снять собственный стресс.

«Вдохновляющее Слово к соратникам перед сражением о неизбежности нашей победы», — так можно было бы уточнить жанр «Скифов».

Элементы этого жанра — провокация, то есть как бы побуждение противника к нападению, оскорбление и умаление врага, похвальба, развертывание картины ужасного будущего, которое ждет неприятеля после неминуемого поражения.

Пушкин подначивает врагов: «Вы грозны на словах — попробуйте на деле», «Так высылайте ж нам, витии, // Своих озлобленных сынов…». Блок так же подзуживает: «Ну-ка, ударь! Что, слабо ?»:

«Попробуйте, сразитесь с нами!».

«Идите все, идите на Урал!».

Согласно Пушкину, воины Запада найдут последнее пристанище на полях России. Согласно Блоку, Запад будет наказан проклятьем потомков, и пока скифы будут со стороны спокойно смотреть на смертный бой, «свирепый гунн // В карманах трупов будет шарить, //Жечь города, и в церковь гнать табун, // И мясо белых братьев жарить!..».

(Подразумевается, что трупы, города, церкви — всё европейское.)

Европа подвергается оскорблениям прежде всего за свою неблагодарность. Мы нашей кровью искупили ее вольность, честь и мир — она нас за это ненавидит. Мы держали щит, заслоняя Европу от монголов, европейцы же в ответ грабили скифов, копили и плавили их перлы и даже, «глумясь, считали только срок, // Когда наставить пушек жерла!».

У Пушкина национальная похвальба связана со славным прошлым, неисчерпаемостью демографических ресурсов и необъятностью территории: «Иль нам с Европой спорить ново? Иль русский от побед отвык? Иль мало нас?.. От Перми до Тавриды, от финских хладных скал до пламенной Колхиды…»

У Блока эти мотивы тоже присутствуют («Мильоны вас. Нас тьмы, и тьмы, и тьмы» , например), но преобладают другие. Скифы неизмеримо превосходят Запад как носители уникальной духовности и пронзительнейшего интеллекта.

Да, мы дикие азиаты, — принимает вызов Скиф-оратор, — но при этом наша юная и свежая культура стоит гораздо выше вашей гниющей цивилизации. Вот, не угодно ли: Лиссабон и Мессина, интеграл, Пестумы, Эдип… — многие ли европейцы могут похвастать таким лексическим богатством? Вот такие мы: только притворяемся дикими, а на самом деле нам внятно все, и острый галльский смысл, и сумрачный германский гений, и даже более того…

(Приличия ради следовало бы попросить у самих галлов и германцев подтверждения, точно ли их острый смысл и сумрачный гений в полном объеме освоены скифами, но… мы имеем дело с другим жанром, которому противопоказаны доказательства и обоснования. Декларации должны быть голословными по определению.)

По законам жанра «слово к соратникам», комплименты своим дополняются глумлением над чужими, национальная гордость утверждается через дискредитацию врагов. «Мы» — воплощение почти всех национальных совершенств, «они» — скопище пороков и недостатков, что наглядно видно из следующих соотносительных характеристик:

Мы, Скифы: истинная культура, универсальность, безграничная способность к любви, всечеловеческая восприимчивость и отзывчивость, духовность, неисчерпаемый потенциал, универсальность, будущее, вечное, жизненность.

Они, Европа, старый мир: показная культурность, узость, безлюбовность, эгоизм, механистичность, исчерпанность, суетность и бренность, мертвенность.

И главное: скифы — революция, Европа — косное, консервативное начало. Исконное национально-русское является одновременно всемирно-революционным, несущим духовное преображение всему человечеству, «Россия» не случайно рифмуется с «мессия».

Ту же идею выражали многие другие русские поэты-современники:

Валерий Брюсов: «Всех впереди, страна-вожатый, // Над мраком факел ты взметнула, // Народам озаряя путь… Нам — быть с тобой, нам славословить // Твое величие в веках».

Мариэтта Шагинян: «Гаснущее солнце Запада готово взойти на Востоке».

Круче всех выразился в письме из Германии Сергей Есенин: «Пусть мы азиаты, пусть дурно пахнем, чешем, не стесняясь, у всех на виду седалищные щеки, но мы не воняем так трупно, как воняют они внутри. (Напомню, это говорится о стране Томаса Манна, Герхарда Гауптмана, Райнера Мария Рильке, Рихарда Штрауса, Макса Рейнхардта, Альберта Эйнштейна! — А. Х. ) Никакой революции здесь быть не может. Все зашло в тупик. Спасет и перестроит их только нашествие таких варваров, как мы. Нужен поход на Европу» (цитирую по замечательной книге Михаила Агурского «Идеология национал-большевизма»).

Блок подчеркивал амбивалентность отношения «скифов» к Европе: «с ненавистью и любовью», Есенин же как «классический» народник никакой двойственности не допускает. Мессианство, оно же революцьонный национализм Блока носит оборонительный характер — Есенин же в духе Троцкого-Тухачевского мечтает о походе на Европу — ради ее же спасения. Поистине, некоторые высокопоэтические мысли в прозе звучат на удивление пошлым хвастовством.

Критик Д. Мирский, характеризуя блоковский патриотизм, отмечал, что образ России у поэта очень мистифицирован и двусмыслен. То же самое можно сказать и о других этно-географических образах: скифы, монголы, Европа — это всё очень условно, каждое слово следовало бы взять в кавычки. Европа, во всяком случае, это чисто абстрактный «Запад», а не реальный разделенный фронтами континент. Этот «Запад» обретает существование, лишь поскольку враждебен «скифам».

Свирепые гунны также должны быть взяты в кавычки. Если верить Википедии, это тюркоязычное кочевое племя появилось на мировой арене во II веке н. э. из степей Алтая, Приуралья и создало затем свое государство, простиравшееся от Волги до Рейна. В гуннский союз племен кто только не входил — славяне, готы, скифы, сарматы, германцы. Римские императоры нанимали гуннов для защиты от других германцев. Гуннами называла немцев французская военная пропаганда — мол, такие же дикие и жестокие, как варвары древности, а их вождь Аттила (середина V века) изображался как лютый монстр.

Блоковские гунны, шарящие в карманах трупов и жарящие мясо белых братьев, — это такие же сказочные персонажи, как и блоковские скифы и блоковские монголы.

«Мы, как послушные холопы, //Держали щит меж двух враждебных рас, //Монголов и Европы!»

Послушный холоп не способен на героизм, на самопожертвование. Зачем же скифы так неубедительно сами себя унижают?

С негодованием отвергаем два предположения: будто у великого поэта могут встретиться неточные, случайные слова и будто поэт употребил «холопов» только для рифмы к «Европе». Язык русский удивительно богат, и без малейшего труда можно было найти массу других рифм. Ну, хотя бы: «Не вылезая из окопов, // Держали щит меж двух враждебных рас, // Монголов и Европы…»

Ничего не значит! Когда это Русь, Россия защищала Золотую Орду от европейского нашествия? Легче привести примеры, когда татары помогали России против Польши и Литвы, т. е. Запада, хотя, бывало, они помогали Западу против России.

В русской исторической памяти утвердилось в качестве непреложного факта, что Россия спасла Европу от монголов. Это мнение освящено именами Пушкина и Блока. Между тем, достаточно самого беглого знакомства с историей, чтобы убедиться: необъятные русские пространства вовсе не поглотили монгольское нашествие. Татары, не штудировавшие русских патриотических авторов, спокойно перешли западные границы Руси и оставили ее в тылу. Более того, войско Батыя разделилось, что отнюдь не свидетельствует о его серьезном ослаблении после разгрома русских княжеств.

Католическую Европу спасли не столько жертвы и мученичество русичей, сколько чудо (или, если угодно, случайность: вовремя умер великий хан Золотой Орды) либо ее же собственный (точнее, польско-венгерский) героизм, ее собственные жертвы.

Александр Блок дважды говорит о России как о щите Европы от Востока, но его угроза снять защиту и открыть путь монголам вряд ли была принята всерьез «пригожей Европой», ведь Запад попросту не знал, что своим благоденствием и защитой от монголов он был обязан России. И это для скифов итог боя «стальных машин, где дышит интеграл, с монгольской дикою ордою» заведомо предопределен — и не пользу интеграла. На западную же цивилизацию, умевшую ловко управлять стальными машинами, предстоящее столкновение с дикой ордою ужаса не наводило.

Чтобы запугать Европу по-настоящему, надо было убедить ее в реальной возможности того, что монгольская дикая орда научится брать интегралы и обращаться с машинами. Но такой вариант Блоку не мог и в страшном сне присниться.

11 января 1918 г., незадолго до создания «Скифов», обращаясь к врагам русской революции, он делает такую дневниковую запись: «…мы широко откроем ворота на Восток; мы скинемся азиатами, и на вас прольется Восток. Ваши шкуры пойдут на китайские тамбурины… Мы варвары? Хорошо же. Мы и покажем вам, что такое варвары».

Блок безусловно верил в то, что в лице азиатов-дикарей несчастная поверженная России имеет под рукой естественных, надежных и мощных союзников. Верил в то, что у «скифов» есть рычаги влияния на «монголов». Но какие имелись основания для такой уверенности?

Еще Наполеон говорил: «Китай спит, горе, если он проснется!». Слабость изнеженной декадентствующей Европы перед лицом предполагаемого китайско-японского нашествия — эта тема довольно оживленно обсуждалась на рубеже веков, особенно в связи с восстанием ихэтуаней и Русско-японской войной, нашла отзвук в «Протоколах сионских мудрецов»:

«Чтобы резюмировать нашу систему обуздания гоевских правительств в Европе, мы одному из них покажем свою силу покушениями, то есть террором, а всем, если допустить их восстание против нас, мы ответим Американскими, или Китайскими, или Японскими пушками» (Протокол 7).

Блок решил напомнить пригожей Европе о былых страхах, отступивших перед ужасами мировой войны. Вряд ли поэт рассчитывал на то, что Ленин почерпнет из его стихотворения конкретные рекомендации: по свидетельству одного современника, Ленин Блока не понимал даже на уровне «о чем это».

Великому поэту не приходило в голову рассмотреть в практической плоскости, допустим, такие вопросы:

Существуют ли в действительности неисчислимые азиатские армии?

В состоянии ли Китай, разоренный и раздираемый на куски противоборствующими генералами, оказать помощь Советской России?

В самом ли деле азиаты ждут не дождутся, когда их позовут на бой против европейских стальных машин — ради чужих «скифских» интересов? В частности, тогдашний президент из генералов Фэн Гочжан, сменивший императора из генералов Юань Шикая, — склонен ли он к широкому сотрудничеству с Советской Россией?

А где гарантия, что свирепые гунны ограничат свою свирепость романо-германской расой, скифов же будут чтить и возлюбят чисто и нежно, во всяком случае, будут находиться под их контролем?

Откуда, с вершины какой горы скифы будут равнодушно наблюдать за схваткой тигров, если территория их страны станет ареной столкновения чуждых сил? Останется ли у скифов хоть клочок собственной земли, или германцы с монголами все между собой разделят?

Такие вопросы могут возникнуть, но поэтическое воображение не обязано на них отвечать.

Что касается Европы, она скифов не убоялась, не убоялась и монголов — не вняла блоковским поэтическим пророчествам. В тот временной отрезок Монголию, Корею, Китай, Индокитай как военно-политическую силу можно было в расчет не принимать, а Япония не проявляла ни малейшего желания броситься на выручку «скифам».

«Придите в мирные объятья» — это к кому же обращается поэтический представитель скифов? К кайзеровской Германии? И на какой ответ скифы надеются? «Ага, щас! Щас, после трех с лишним лет взаимных убийств, мы всё позабудем, камрады станут братьями и усядутся рядком на светлом пиру труда и мира!».

Прямо как в одном из псалмов Давида:

«Какое наслаждение жить в братстве и труде!

Как будто благовония текут по бороде».

Но было бы ошибкой преувеличивать меру просто- и прекраснодушной мечтательности Блока. Предложение немедленно заключить «демократический мир без аннексий и контрибуций» — разве оно было сделано Советским правительством в горячечном бреду, в гашишном опьянении? Большевики не грезили наяву, а (почти) всерьез предполагали, что Ллойд-Джордж и Клемансо, германский и австрийский кайзеры скажут своим народам: «Пардон, ребята, ошибочка вышла, все принесенные вами неисчислимые жертвы были не только бесполезны, но и бессмысленны. Давайте признаем, что игра закончилась вничью».

Дело не только в том, что правительства были не готовы такое сказать, но и в том, что народы были не готовы такое выслушать.

Приглашение врагам «идти на Урал» и обещание «Мы широко по дебрям и лесам расступимся!» выглядят всего лишь фигурами поэтической речи, то есть совершенно безответственными фантазиями, отнюдь не предназначенными к практической реализации. Но если вспомнить тезис Троцкого, одобренный правящей партией, «ни мира, не войны, договор не подписываем, армию распускаем»… Что это означало, как не приглашение — приходите и берите нас голыми руками.

Другое дело, что Троцкий, в отличие от Блока, предполагал (точнее, надеялся), что генералы рейхсвера не осмелятся двинуть свои войска, а немецкие пролетарии в солдатских шинелях откажутся идти против своих революцьонных братьев по классу. Блок же, как можно судить по его дневникам и письмам, считал схватку германцев с дикими ордами Востока не только возможной, но и желательной.

Итак, фантазии Блока не вполне беспочвенны, в поэтическом сознании своеобразно преломлялись вполне реальные в своей необычайности события.

«Днесь небывалой сбывается былью социализма великая ересь…»

Сама атмосфера тех дней была фантастической. Да, велик был и страшен год одна тысяча девятьсот восемнадцатый. Размывались границы между утопией, грезой, отчаянным блефом, безумной авантюрой, поэтической гиперболой — и дальновидной стратегией, расчетливым до цинизма политическим планом.

Советское правительство, которое само еле держалось, замышляло раздуть пламя мировой революции. Видное место в этих замыслах занимал Восток. Через несколько лет Герберт Уэллс с иронией будет рассказывать о мусульманах-туземцах, с которыми большевики связывают свои надежды сокрушить старый мир. Уинстон Черчилль то ли с сочувствием, то ли со злорадством заметит, что в Советской России «все неординарное, контрастное затоплено широким азиатским наводнением».

Попытки втянуть в «революционную орбиту» и «возглавить освободительную борьбу народов» большевики стали предпринимать почти сразу, как захватили власть. Но исламский Восток (Турция, Персия, Афганистан) вызывал у них больший интерес, чем Восток конфуцианско-буддийский. Во всяком случае, идея натравить на Европу китайцев наверняка показалась бы Ленину с Троцким слишком эксцентричной: они, реальные политики, хорошо знали, как глубоко Китай погряз в собственных бедствиях, чтобы связывать с ним геополитические планы.

Но Блок был поэтом, а не реальным политиком.

Политика отвергает как вздор и нелепость дерзкие идеи поэта. Зато поэт блестяще решает задачи, перед которыми бессильно отступает политика.

«Скифы» — высокопатриотическое произведение. Это и утверждение выдающейся роли России в новой истории человечества, и призыв к защите первого в мире народного государства. Пафос стихотворения — в идее мира, которая выражена особенно взволнованно и страстно потому, что написано оно было под впечатлением слухов о предполагавшемся наступлении немцев, воспользовавшихся предательством Троцкого в Бресте».

Приглашение западным иноземцам идти на Урал и готовность впустить в Россию монгольскую дикую орду — это, конечно, верх патриотизма!

Александр Блок был, конечно, русским патриотом, но не в том смысле, как Александр Проханов.

Корней Чуковский считал Блока «крайним националистом», «который, не смущаясь ничем, хочет видеть святость даже в мерзости, если эта мерзость родная…» (цитирую снова по упоминавшейся книге М. Агурского).

В другие времена, для других русских националистов родное всегда свято и не может быть мерзостью — по определению.

«Кровь — любовь» издавна считается очень хорошей рифмой. Главное, в этой рифме русский язык прекрасно объединяет военно-патриотическую риторику с эротической.

Александр Блок очень удачно дважды использует это смелое и свежее созвучие в соседних строфах «Скифов»:

«Россия Сфинкс! Ликуя и скорбя,

И обливаясь черной кровью,

Она глядит, глядит, глядит в тебя

И с ненавистью, и с любовью!..

Да, так любить, как любит наша кровь,

Никто из вас давно не любит!

Забыли вы, что в мире есть любовь,

Которая и жжет, и губит!»

«Скифы» наполнены не только кровью, воинственными заявлениями, но и любовью. Любовью Чудовища к Красавице.

Красавица Европа (она недаром названа пригожей) капризна, вероломна, любить вообще не умеет и при случае может наставить&helraquo; как музыку, то есть поток звуков strongraquo; стихотворение:emnbsp;lip; Нет, не рога, а пушек жерла.

Чудовище — это обобщенный Скиф, чье внешнее уродство (узкоглазость), как принято считать, с избытком компенсируется внутренними достоинствами. Его чувство к Красавице противоречиво и неоднозначно, есть за что ненавидеть ее, но любовь все же перевешивает. Да и как же можно не любить Европу и все, что с ней связано: жар холодных числ и дар божественных видений, острый галльский смысл и сумрачный германский гений… Париж, Венеция, Кельн…

(Правда, в тот исторический момент Париж и Кельн были смертельными врагами, острый смысл и сумрачный гений сошлись в очередной раз для кровавой схватки, но Скиф смотрит на Европу с таких космических высот, что не замечает подобных деталей или пренебрегает ими.)

Интерес Чудовища очевиден. Согласно классической сказке, один из вариантов которой нам знаком по «Аленькому цветочку» Аксакова, если Красавица полюбит Чудовище, то оно немедленно превратится в прекрасного принца. Но какой резон Красавице отвечать Чудовищу взаимностью?

Пытаясь уточнить жанр стихотворения, выше мы назвали его «Вдохновляющее слово перед битвой». Но с таким же успехом можно охарактеризовать «Скифы» как страстное и красноречивое любовное признание Чудовища Красавице. Поток слов, нацеленных на то, чтобы склонить Красавицу к любви. В ход идут самые разные способы. Тут и нежное воркованье, и щедрые посулы: «Придите к нам! От ужасов войны // Придите в мирные объятья! // Пока не поздно старый меч в ножны, // Товарищи! Мы станем братья!», «На братский пир труда и мира, // В последний раз на светлый братский пир // Сзывает варварская лира!» . Тут и откровенный шантаж…

Одна тонкость: о своих чувствах к Европе Скиф доверил говорить европейцу же, который и улещивает разборчивую даму на понятном и привычном ей языке (говорить от лица доверителя «Я», «Мы», вместо «он», «они» — обычный прием адвоката, придающий особую живость и выразительность речам). Сам Скиф и двух слов таких красивых не связал бы. Когда ему по недосмотру дают слово, он изъясняется предельно четко:

«Привыкли мы, хватая под уздцы // Играющих коней ретивых,// Ломать коням тяжелые крестцы // И усмирять рабынь строптивых…»

«Усмирять рабынь» — вот это по-нашему! В другой обстановке Скиф не стал бы терять времени на завоевание благосклонности Красавицы!

Бедная Европа… Если верить Скифу (или представляющему его интересы адвокату), у Красавицы только два выхода:

1) Ответить на чувство Чудовища, увидеть в нем прекрасного принца, слиться с ним в нежных объятьях — и при этом с высокой долей вероятности погибнуть от проявлений плотской страсти, причем Чудовище заранее снимает с себя всякую ответственность («Мы любим плоть и вкус ее, и цвет, // И душный, смертный плоти запах… // Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет // В тяжелых, нежных наших лапах?») ;

2) Не ответить на призыв Чудовища, не прийти в мирные объятья — с гарантированными страшными последствиями: Чудовище откажется защищать Красавицу, и она станет легкой добычей свирепого гунна.

Но Красавица не поверила Чудовищу, сочтя все его угрозы всего лишь блефом.

Удивительные кунстштюки выделывает иногда история! Не прошло и ста лет, а смотрите, как все переменилось: гордые потомки скифов с горечью и удивлением обнаружили, что конфуцианская этика Китая немногим отличается от презренной протестантской этики Запада — та же бездуховная рассудочность и голый прагматизм, то же методическое упорство, трудоголизм, трезвость — короче, скука, мещанство. И та же русофобия, что на Западе, что на Востоке.

Теперь «мильоны» — нас, а «тьмы, и тьмы, и тьмы» — их, узкоглазых, и это для них единый миг то, что для нас века. И монголоиды теснят как западноевропейцев, так и «скифов» не только в производстве стальных машин с дышащим интегралом внутри, но и в таких вотчинах уникальной духовности, как классический балет и классическая музыка.

Сегодняшние скифы боятся восточных соседей больше западных. Боятся того, что бывшая «дикая монгольская орда» спокойно, незаметно, без схваток боевых приберет к рукам все, что у скифов плохо лежит — а что у них нынче лежит хорошо?

Сюжет Блока неожиданно снова стал актуальным. Те, старые, скифы честно и открыто хотели разыграть монгольскую карту против Европы. «Скифы» нынешние пытаются разыграть китайскую карту перед коварным Западом («а вот сейчас мы отдадим Сибирь со всеми ее недрами не вам, а им!»), а Китаю предлагают дружить против Запада. Китайцев эта умелая тактика время от времени начинает раздражать, и они перестают скрывать свое холодное презрение к скифскому вероломству.

Мы — лучшие, мы — избранные, наши возможности неисчерпаемы, у нас особая судьба и особое предназначение, стоя между Западом и Востоком, мы превосходим и тот и другой! — давно ли «скифы» произносили это с горделивым спокойствием и полной верой?

А сегодня… Увы, нет в России великого поэта, который ободрил бы и вдохновил соотечественников в годину тяжких испытаний. Или хотя бы описал происходящее словами, пусть не очень понятными, но волнующими, бередящими, берущими за душу…

Впрочем, поэзия не обязана отвечать на вопросы, перед которыми бессильно разводит руки политика.

Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы…

7 февраля 1918 года опубликовано стихотворение «Скифы», которое и сегодня является актуальным предостережением Западу. Оно было написано в течение двух дней — 29 и 30 января 1918 года. Внутренее состояние Блока в этот период отражено в его январских дневниковых записях по поводу фактического срыва мирных переговоров в Брест-Литовске с немцами. Поэт серьезно переживал позор этих переговоров для России, его негодование вызывали не только немцы, но и позиция союзников.

Вот дневниковая запись от 11 января 1918 года, которая очень актуально звучит и сегодня: «„Результат“ брестских переговоров (то есть никакого результата, по словам „Новой жизни“, которая на большевиков негодует). Никакого — хорошо-с. Но позор 3 1/2 лет („война“, „патриотизм“) надо смыть. Тычь, тычь в карту, рвань немецкая, подлый буржуй. Артачься, Англия и Франция. Мы свою историческую миссию выполним. Если вы хоть „демократическим миром“ не смоете позор вашего военного патриотизма. .. значит, вы уже не арийцы больше. И мы широко откроем ворота на Восток. Мы на вас смотрели глазами арийцев, пока у вас было лицо. А на морду вашу мы взглянем нашим косящим, лукавым, быстрым взглядом; мы скинемся азиатами, и на вас прольется Восток. Ваши шкуры пойдут на китайские тамбурины. Опозоривший себя, так изолгавшийся, — уже не ариец. Мы — варвары? Хорошо же. Мы и покажем вам, что такое варвары. И наш жестокий ответ, страшный ответ — будет единственно достойным человека. Европа (ее тема) — искусство и смерть. Россия — жизнь».

Особенно злободневно звучат сегодня строки стихотворения, обращенные к вечно предающему Россию неблагодарному Западу, который впоследствии развязал интервенцию против России в 1918 -1921 годов, участвовал в походе Гитлера на Восток, долго терзал нас «холодной войной», а сейчас высасывает последние соки из ослабленной страны.

Скифы


Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы,
С раскосыми и жадными очами!

Для вас — века, для нас — единый час.
Мы, как послушные холопы,
Держали щит меж двух враждебных рас
Монголов и Европы!

Века, века ваш старый горн ковал
И заглушал грома, лавины,
И дикой сказкой был для вас провал
И Лиссабона, и Мессины!

Вы сотни лет глядели на Восток
Копя и плавя наши перлы,
И вы, глумясь, считали только срок,
Когда наставить пушек жерла!

Вот — срок настал. Крылами бьёт беда,
И каждый день обиды множит,
И день придёт — не будет и следа
От ваших Пестумов, быть может!

О, старый мир! Пока ты не погиб,
Пока томишься мукой сладкой,
Остановись, премудрый, как Эдип,
Пред Сфинксом с древнею загадкой!

Россия — Сфинкс. Ликуя и скорбя,
И обливаясь чёрной кровью,
Она глядит, глядит, глядит в тебя
И с ненавистью, и с любовью!…

Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Забыли вы, что в мире есть любовь,
Которая и жжёт, и губит!

Мы любим всё — и жар холодных числ,
И дар божественных видений,
Нам внятно всё — и острый галльский смысл,
И сумрачный германский гений…

Мы помним всё — парижских улиц ад,
И венецьянские прохлады,
Лимонных рощ далёкий аромат,
И Кёльна дымные громады…

Мы любим плоть — и вкус её, и цвет,
И душный, смертный плоти запах…
Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет
В тяжёлых, нежных наших лапах?

Привыкли мы, хватая под уздцы
Играющих коней ретивых,
Ломать коням тяжёлые крестцы,
И усмирять рабынь строптивых. ..

Придите к нам! От ужасов войны
Придите в мирные обьятья!
Пока не поздно — старый меч в ножны,
Товарищи! Мы станем — братья!

А если нет — нам нечего терять,
И нам доступно вероломство!
Века, века вас будет проклинать
Больное позднее потомство!

Мы широко по дебрям и лесам
Перед Европою пригожей
Расступимся! Мы обернёмся к вам
Своею азиатской рожей!

Идите все, идите на Урал!
Мы очищаем место бою
Стальных машин, где дышит интеграл,
С монгольской дикою ордою!

Но сами мы — отныне вам не щит
Отныне в бой не вступим сами,
Мы поглядим, как смертный бой кипит,
Своими узкими глазами.

Не сдвинемся, когда свирепый гунн
В карманах трупов будет шарить,
Жечь города, и в церковь гнать табун,
И мясо белых братьев жарить!. ..

В последний раз — опомнись, старый мир!
На братский пир труда и мира,
В последний раз на светлый братский пир
Сзывает варварская лира!

Александр Блок

» frameborder=»0″>

Стихотворение Александра Блока. Это не просто стихотворение — это мистическая проницательность Блоком русского духа излитое в гениальных стихах. В одном из последних. «Какое мужество, какая решимость — это скифы» Наполеон при виде пылающей Москвы.

Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы,
С раскосыми и жадными очами!

Для вас — века, для нас — единый час.
Мы, как послушные холопы,
Держали щит меж двух враждебных рас
Монголов и Европы!

Века, века ваш старый горн ковал
И заглушал грома лавины,
И дикой сказкой был для вас провал
И Лиссабона, и Мессины!

Вы сотни лет глядели на Восток,
Копя и плавя наши перлы,
И вы, глумясь, считали только срок,
Когда наставить пушек жерла!

Вот — срок настал. Крылами бьет беда,
И каждый день обиды множит,
И день придет — не будет и следа
От ваших Пестумов, быть может!

О старый мир! Пока ты не погиб,
Пока томишься мукой сладкой,
Остановись, премудрый, как Эдип,
Пред Сфинксом с древнею загадкой!

Россия — Сфинкс! Ликуя и скорбя,
И обливаясь черной кровью,
Она глядит, глядит, глядит в тебя
И с ненавистью, и с любовью!..

Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Забыли вы, что в мире есть любовь,
Которая и жжет, и губит!

Мы любим всё — и жар холодных числ,
И дар божественных видений,
Нам внятно всё — и острый галльский смысл,
И сумрачный германский гений…

Мы помним всё — парижских улиц ад,
И венецьянские прохлады,
Лимонных рощ далекий аромат,
И Кельна дымные громады…

Мы любим плоть — и вкус ее, и цвет,
И душный, смертный плоти запах…
Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет
В тяжелых, нежных наших лапах?

Привыкли мы, хватая под уздцы
Играющих коней ретивых,
Ломать коням тяжелые крестцы
И усмирять рабынь строптивых. ..

Придите к нам! От ужасов войны
Придите в мирные объятья!
Пока не поздно — старый меч в ножны,
Товарищи! Мы станем — братья!

А если нет — нам нечего терять,
И нам доступно вероломство!
Века, века — вас будет проклинать
Больное позднее потомство!

Мы широко по дебрям и лесам
Перед Европою пригожей
Расступимся! Мы обернемся к вам
Своею азиатской рожей!

Идите все, идите на Урал!
Мы очищаем место бою
Стальных машин, где дышит интеграл,
С монгольской дикою ордою!

Но сами мы — отныне вам не щит,
Отныне в бой не вступим сами,
Мы поглядим, как смертный бой кипит,
Своими узкими глазами.

Не сдвинемся, когда свирепый гунн
В карманах трупов будет шарить,
Жечь города, и в церковь гнать табун,
И мясо белых братьев жарить!..

В последний раз — опомнись, старый мир!
На братский пир труда и мира,
В последний раз на светлый братский пир
Сзывает варварская лира!

2.11. Русские скифы А.

Блока. Русская литература XIX–XX веков: историософский текст

2.11. Русские скифы А. Блока

Стихотворение «Скифы», входящее в школьную программу, не раз привлекало внимание исследователей, в том числе и с историософской точки зрения. В этом контексте достаточно говорилось и о проблеме Восток – Запад, и о «соловьевском наследии» у Блока. Сравнительно немного сказано о развитии скифской темы в предшествующих блоковскому символистских манифестах (Вяч. Иванов, Брюсов, Бальмонт). Однако собственно весь «скифский» пласт русской культуры, имеющий долгую предысторию, не поднимался.

Одним из самых патетических мест блоковского стихотворения является восклицание: Да, скифы мы! Да, азиаты мы! – по тону своему очень похожее на ответную реплику в азартном споре. В таком же «режиме спора» (или «диалога», по Бахтину) ведется синхронное обсуждение этой темы в Дневнике Блока: «Тычь, тычь в карту, рвань немецкая, подлый буржуй. Артачься, Англия и Франция. Мы свою историческую миссию выполним. Если вы хоть «демократическим миром» не смоете позор вашего военного патриотизма, если нашу революцию погубите, значит, вы уже не арийцы больше… Ваши шкуры пойдут на китайские тамбурины. Опозоривший себя, так изолгавшийся – уже не ариец. Мы – варвары? Хорошо же. Мы и покажем вам, что такое варвары. И наш жестокий ответ, страшный ответ – будет единственно достойным человека… Последние арийцы – мы» (260–261)175 (курсив мой – И. Б.).

Мильоны – вас. Нас – тьмы, и тьмы, и тьмы.

Попробуйте, сразитесь с нами!

Да, скифы – мы! Да, азиаты – мы,

С раскосыми и жадными очами! (77)

И в стихотворении, и в Дневнике поэт обращается к «западным» людям, носителям европейской идентичности, отсылая к вековому (а скорее, многовековому) спору о цивилизационной идентичности – ведь блоковское «вы» в дневниковой записи предельно конкретизировано: «рвань немецкая», «Англия и Франция». Правда, «мы» в поэме и в Дневнике имеет некоторые семантические различия. Если дневниковое «мы» относится, по всей видимости, к русским, понимаемым как «варвары» и «последние арийцы» (что контекстуально близко «славяно-русскому культурно-историческому типу», который должен прийти на смену «романо-германскому», по Н. Я. Данилевскому), то поэтическое «мы», отождествляемое со «скифами», судя по всему, относится к обширному российско-азиатскому миру. В первом случае русская идентичность утверждается как нечто отличное как от Востока («китайцы», «тамбурины»), так и от Запада, во втором – растворяется в гиперболизированной восточной («тьмы, и тьмы, и тьмы»). Главной причиной, по которой Россия сливается с Востоком, обернувшись к Западу «своею дикой азиатской рожей», поэту видится утрата западным миром своего лидерства среди «арийских» народов. Слово «арийцы» здесь проясняет контекст: Блок, как непосредственно перед ним Достоевский в своей Пушкинской речи, исходит из положения о первоначальном единстве индо-европейских народов, он видит их общую миссию в истории, общую судьбу, которой «изменяют», с точки зрения поэта, европейцы и которую исполняют те, кого они считают «варварами» и «скифами», те, от лица которых поэт уверенно говорит «мы». Иначе говоря, свой воображаемый спор поэт ведет с западноевропейской «романо-германской» традицией восприятия русского, и двойное «да» адресовано европейцам, которых он «в последний раз» зовет «на братский пир труда и мира». Если верно отмеченное в «Дневнике» утверждение Е. Г. Лундберга176, что «Скифы» – аналог пушкинского «Клеветникам России» (268), то необходимо отметить контекстуальную разницу: там речь идет о «споре славян между собою», Пушкин утверждает имперские, державные смыслы, право России на поддержание европейского порядка, то здесь – спор более масштабный, «цивилизационный», дело о мировой социальной революции и праве России-Скифии на изменение этого порядка, ее праве на преображение мира.

Нам представлялось важным знать, кем именно задан этот контекст, кому именно отвечает русский поэт XX в., есть ли у блоковского «да» конкретный адресат? Стилистика блоковского ответа не оставляет сомнений в существовании такого адресата. Блок отвечает не просто культурной традиции и не абстрактному «среднему европейцу» – его поэтическое и полемическое утверждение явно адресовано тому, кто отождествил в актуальном историческом контексте русских со скифами.

Как нам удалось установить, Александр Блок в своем стихотворении «Скифы» ведет диалог о русских скифах не только с Герценом и Разумником Ивановым и даже не только с Марксом или Прудоном. Отождествляя русских со скифами, он следует традиции, имеющей многовековую предысторию. Некоторые этапы становления этой традиции и были прослежены в настоящей главе.

Далее антизападнически заостренное и разработанное до историософской модели «скифство» у кн. Н. С. Трубецкого в 1920 г. получает название «евразийства», становясь заметным течением русской мысли в XX столетии. Однако, рамки нашего исследования требуют оставить в стороне «евразийский» вектор скифства (довольно интенсивно разрабатываемый и изучаемый в последнее время).

Таким образом, романтическое скитальчество к началу XX в. как бы раздваивается: одна линия (дворянской культуры) ведет от «лишних людей» через почвенничество Ап. Григорьева, Достоевского, Леонтьева к Блоку, другая (демократическая, народническая) линия с революционным оттенком ведет от Кольцова, Некрасова, Герцена, через Льва Толстого и Н. К. Михайловского к раннему Горькому и левому народничеству Иванова-Разумника. Встреча этих двух линий и рождает «скифство» XX в. Мы убеждаемся, что «скифство» – нерв русской литературы, ее движущая пружина.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на ЛитРес

 Тексты. Блок, Александр. Скифы. Анализ стихотворения «Скифы» (А. Блок) Скифы азиаты с раскосыми и жадными

1918-2018… — СТО ЛЕТ…!!!
Как один день…

Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы,
С раскосыми и жадными очами!

Для вас — века, для нас — единый час.
Мы, как послушные холопы,

Держали щит меж двух враждебных рас
Монголов и Европы!

Века, века ваш старый горн ковал
И заглушал грома, лавины,
И дикой сказкой был для вас провал

И Лиссабона, и Мессины!

Вы сотни лет глядели на Восток
Копя и плавя наши перлы,
И вы, глумясь, считали только срок,
Когда наставить пушек жерла!

Вот — срок настал. Крылами бьет беда,
И каждый день обиды множит,
И день придет — не будет и следа
От ваших Пестумов, быть может!

О, старый мир! Пока ты не погиб,
Пока томишься мукой сладкой,
Остановись, премудрый, как Эдип,
Пред Сфинксом с древнею загадкой!

Россия — Сфинкс. Ликуя и скорбя,
И обливаясь черной кровью,
Она глядит, глядит, глядит в тебя
И с ненавистью, и с любовью!…

Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Забыли вы, что в мире есть любовь,
Которая и жжет, и губит!

Мы любим все — и жар холодных числ,
И дар божественных видений,
Нам внятно всё — и острый галльский смысл,
И сумрачный германский гений…

Мы помним всё — парижских улиц ад,
И венецьянские прохлады,
Лимонных рощ далекий аромат,
И Кельна дымные громады. ..

Мы любим плоть — и вкус ее, и цвет,
И душный, смертный плоти запах…
Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет
В тяжелых, нежных наших лапах?

Привыкли мы, хватая под уздцы
Играющих коней ретивых,
Ломать коням тяжелые крестцы,
И усмирять рабынь строптивых…

Придите к нам! От ужасов войны
Придите в мирные обьятья!
Пока не поздно — старый меч в ножны,
Товарищи! Мы станем — братья!

А если нет — нам нечего терять,
И нам доступно вероломство!
Века, века вас будет проклинать
Больное позднее потомство!

Мы широко по дебрям и лесам
Перед Европою пригожей
Расступимся! Мы обернемся к вам
Своею азиатской рожей!

Идите все, идите на Урал!
Мы очищаем место бою
Стальных машин, где дышит интеграл,
С монгольской дикою ордою!

В этой статье будет представлен анализ стихотворения Блока «Скифы», а также его краткое содержание. Примечательно, что это последнее произведение поэта. Больше до 1921 г. (год смерти) он ничего не написал.

История создания

В рекордно короткие сроки написал свое стихотворение Блок. «Скифы» (анализ лучше начать с истории создания) появились всего за два дня — 29 и 30 января. 1918 год ознаменовался для поэта значительным творческим подъемом. В начале года он создал «Двенадцать», затем — статью «Интеллигенция и революция», а в конце — рассматриваемое нами стихотворение.

Причина, побудившая Блока к написанию произведения, была сугубо политической. Согласно дневниковым записям поэта, он пристально следил за мирными переговорами, проводимыми в Брест-Литовске советской властью с немцами. Неожиданный их срыв вызвал у писателя бурю эмоций и негодований: «…подлый буржуй, рвань немецкая… Смотрели мы на вас арийскими глазами, пока у вас было лицо. А на морду вашу мы взглянем нашим лукавым, быстрым взглядом; мы скинемся азиатами, и на вас прольется Восток… Мы — варвары? Хорошо же». В этом небольшом отрывке содержится ключ к пониманию смысла стихотворения.

Также необходимо упомянуть о том, что в 1917 году произошла революция, и к власти пришли большевики.

Особое место России отводит в своем произведении Блок («Скифы»). Анализ стихотворения говорит о том, что родину он представлял неким рубежом, который отделял Запад и Восток, одновременно защищал первого от нападок второго и выполнял функции посла, налаживал отношения. Именно поэтому Россия заслуживает того, чтобы к ней относились с уважением и почитанием, а вот вражда с ней может привести к катастрофе.

В своем произведении Блок обращается к огромному колчеству собеседников: «Мильоны — вас». То есть ко всему европейскому миру, он призывал его задуматься о роли и ценности России.

Основная часть и развязка

Анализ стихотворения «Скифы» Александра Блока дает возможность оценить произведение как предупреждение врагам нашей страны. Поэт просит прислушаться к себе и одуматься, он угрожает — Россия найдет чем ответить агрессору. Однако конфликт может окончиться ужасно: «…века вас будет проклинать больное позднее потомство».

Блок уверен в том, что Россия способна жить в мире со всеми европейскими странами: «Мы станем — братья». А если возникнет мировой конфликт, то обновленная родина просто не будет принимать в нем участие, так как у нее другие интересы.

Заканчивается стихотворение патриотическим призывом: «…опомнись, старый мир». Поэт призывает Европу к примирению и объединению, иначе катастрофы не избежать. В стихе наиболее отчетливо звучат антивоенные интонации.

Блок, «Скифы»: анализ

Произведение можно назвать революционно-патриотической одой. Состоит оно из 12 четверостиший, то есть 76 строк, написанных разностопным ямбом. Литературоведы ставят это стихотворение в один ряд с такими великими творениями, как «Клеветникам России» (Пушкин) и «Последнее новоселье» (Лермонтов).

Произведение является прямым отражением исторической обстановки России тех лет. Это было очень страшное и напряженное время — только начинало формироваться новое государство, родившееся в огне Октябрьской революции. Несомненно, что все это нашло отражение в стихотворении Блока.

Тема и идея

Верен себе остается миролюбивый Блок. «Скифы» (анализ подтверждает это) призывают к согласию и миру. Практически в каждой строфе поэт говорит о том, что после всех перенесенных ужасов пора сесть за стол переговоров, объединить усилия.

Россия и так натерпелась за несколько предыдущих лет, и у нее теперь нет никакого желания ввязываться в новую войну со Старым Светом. К тому же у молодой страны свои планы на будущее, и вмешиваться в чужие дрязги ей нет никакой необходимости, потому-то она и будет за всем наблюдать со стороны «раскосыми глазами».

Анализ стихотворения Блока «Скифы» говорит о том, что на первый план выходит антивоенная тематика. Россию поэт отождествляет со скифами и, несмотря на призывы к миру, дает понять, что сил у нее хватит, чтобы дать отпор любому противнику, который осмелится ступить на ее земли: «…нам нечего терять, и нам доступно вероломство». У писателя есть свое мнение относительно самобытности в России, он отводит ей одно из судьбоносных для мира ролей.

На протяжении долгих столетий наша родина, по мнению поэта, служила «щитом», разделяющим Азию и Европу и предотвращающим их прямые столкновения. С одной стороны, Европа жаждала богатств азиатских стран, их тайн и загадок. С другой — монгольская орда могла ворваться на земли Старого Света и захватить их. Только благодаря России, принимающей на себя удар, не пострадала ни одна сторона. Наша родина предстает миротворцем в этой ситуации. Блок подчеркивает высокий сакральный смысл существования России.

Стихотворение проникнуто патриотизмом. Несмотря на то что поэт призывает к миру, он не умаляет силу своей страны. Наоборот, он подчеркивает, что в случае необходимости Россия сумеет ответить. Вот только зачем воскрешать ужасы войны, которые и так свежи в памяти. Худой мир, с точки зрения Блока, лучше хорошего сражения.

Примечательна середина стихотворения. Здесь автор по-новому рисует родину — она предстает перед читателем «мудрым Сфинксом», который, несмотря на то что сам истекает «черной кровью», готов в случае необходимости прийти на помощь или дать совет. Оканчивается произведение прямым гуманистическим призывом, наполненным миролюбием и патриотизмом.

«Скифы» (Блок): анализ по строфам

Разберем несколько четверостиший:

  • В первом поэт обращается к европейским странам. Он называет русских людей скифами, намекая на отношения к России как варварской стране.
  • Во втором как раз идет речь о том, как долгие века наша родина служила щитом.
  • В третьем поэт оглядывается в благополучное и беззаботное прошлое Европы.
  • В пятом появляется тема захватничества — описывается жадный взгляд, которым Старый Свет смотрел на Восток.
  • Седьмое четверостишие описывает современность: надвигается «беда», с каждым днем «множа обиды». Но это ни к чему хорошему не приведет.
  • В восьмом впервые появляется образ России-Сфинкса, которая глядит вокруг «и с ненавистью, и с любовью».

Из стихотворения становится понятно, насколько сильно переживал за судьбу своей страны и всего мира Александр Блок. «Скифы» (анализ представлен в этой статье) являются своего рода криком души. Поэту больно смотреть на тот ужас, который его окружает. Но он понимает, если ничего не изменить, будет намного хуже.

Оценка современников

Анализ поэмы Блока «Скифы» показал, насколько злободневным было для своего времени это произведение. Однако реакция на него современников была неоднозначной. Многим не понравился вызов, прозвучавший в стихотворении, острый патриотический и гражданский пафос.

Сам писатель отзывался о «Скифах» весьма холодно, ему не понравилось, какие они вышли. Блок даже называл их «скучными».

Александр Блок (из поэмы «Скифы»)

Александр Александрович Блок — величайший поэт России, высокий эстет в цикле “Стихи о Прекрасной Даме” и по-скоморошьи разгульный в поэме “Двенадцать”. Все подвластно было перу поэта. В стихотворении “Скифы” А. Блок обращается ко всем людям доброй воли со страстным призывом покончить с “ужасами войны”, сойтись на “братский пир труда и мира”.
Поэт предостерегает весь свет задуматься над феноменом России, которая возродится из пепла, но никогда не покорится одряхлевшему старому миру Европы:

Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы,
С раскосыми и жадными очами!

Для вас — века, для нас — единый час.
Мы, как послушные холопы,
Держали щит меж двух враждебных рас
Монголов и Европы!

Века, века ваш старый горн ковал
И заглушал грома, лавины,
И дикой сказкой был для вас провал
И Лиссабона, и Мессины!

Вы сотни лет глядели на Восток
Копя и плавя наши перлы,
И вы, глумясь, считали только срок,
Когда наставить пушек жерла!

Вот — срок настал. Крылами бьет беда,
И каждый день обиды множит,
И день придет — не будет и следа
От ваших Пестумов, быть может!

О, старый мир! Пока ты не погиб,
Пока томишься мукой сладкой,
Остановись, премудрый, как Эдип,
Пред Сфинксом с древнею загадкой!

Россия — Сфинкс. Ликуя и скорбя,
И обливаясь черной кровью,
Она глядит, глядит, глядит в тебя
И с ненавистью, и с любовью!…

Да, так любить, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Забыли вы, что в мире есть любовь,
Которая и жжет, и губит!

Мы любим все — и жар холодных числ,
И дар божественных видений,
Нам внятно всё — и острый галльский смысл,
И сумрачный германский гений…

Мы помним всё — парижских улиц ад,
И венецьянские прохлады,
Лимонных рощ далекий аромат,
И Кельна дымные громады…

Мы любим плоть — и вкус ее, и цвет,
И душный, смертный плоти запах…
Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет
В тяжелых, нежных наших лапах?

Привыкли мы, хватая под уздцы
Играющих коней ретивых,
Ломать коням тяжелые крестцы,
И усмирять рабынь строптивых…

Придите к нам! От ужасов войны
Придите в мирные обьятья!
Пока не поздно — старый меч в ножны,
Товарищи! Мы станем — братья!

А если нет — нам нечего терять,
И нам доступно вероломство!
Века, века вас будет проклинать
Больное позднее потомство!

Мы широко по дебрям и лесам
Перед Европою пригожей
Расступимся! Мы обернемся к вам
Своею азиатской рожей!

Идите все, идите на Урал!
Мы очищаем место бою
Стальных машин, где дышит интеграл,
С монгольской дикою ордою!

Но сами мы — отныне вам не щит,
Отныне в бой не вступим сами,
Мы поглядим, как смертный бой кипит,
Своими узкими глазами.

Не сдвинемся, когда свирепый гунн
В карманах трупов будет шарить,
Жечь города, и в церковь гнать табун,
И мясо белых братьев жарить!…

В последний раз — опомнись, старый мир!
На братский пир труда и мира,
В последний раз на светлый братский пир
Сзывает варварская лира!

Http://www.aif.ru/onlineconf/5519

Манифест освобождения

С поэтами всегда и сложней, и проще. С одной стороны, очень легко определить, когда написано то или иное произведение, поскольку большинство стихотворцев проставляет дату написания. С другой — поэтическая мысль так витиевата и непредсказуема, что интерпретации написанного заводят исследователей в дебри, о которых бедный автор и не подозревал.

Для Александра Блока одним из таких «проблемных» стихотворений стали «Скифы», которым в феврале 2013 года «исполнилось» 95 лет.

Известно, что стихотворение написано на следующий день после окончания поэмы «Двенадцать». Накануне, 29 января по старому стилю, поэт занес в записную книжку фразу, характеризующую проблематику будущего стихотворения: «Азия и Европа», а также формулу, с которой только что выступила советская делегация на переговорах с Германией в Бресте: «Война прекращается, мир не подписан».

Предчувствие гражданской войны

Стоит обратить особое внимание на то, что Александр Блок был близок к партии левых эсеров. Он дружил с одним из видных левоэсеровских литераторов, Ивановым-Разумником, печатался в газете этой партии «Знамя труда», где были, в частности, опубликованы и «Двенадцать», и «Интеллигенция и революция», и «Скифы». Блока даже арестовали в начале 1919 года, когда большевики проводили настоящую облаву на своих бывших союзников эсеров.

Блок разделял точку зрения этой партии на происходящие в стране события, но в его поэтическом мировосприятии и эти взгляды, и окружающая действительность преломлялись и преображались, находя выход через удивительные и подчас противоречивые стихи. Необыкновенная интуиция Блока находила самые точные и важные определения, которых так не хватало политикам и революционерам.

Несомненно, сказывается в стихотворении и привязанность Блока к своему наставнику и философу Владимиру Соловьеву, чьи идеи он не принимает в полной мере, но впитывает и преобразовывает:

Мы, как послушные холопы,

Держали щит меж двух враждебных рас,

Монголов и Европы!

Именно здесь видна зависимость Блока от исторических концепций Владимира Соловьева с его предсказаниями нового монгольского нашествия. Но у Соловьева эта концепция воедино связана с катастрофой русского самодержавия, с «сокрушением двуглавого орла» и падением «третьего Рима». В «Скифах» же речь идет о падении Европы, которая сама вырыла себе могилу захватническими амбициями и бряцаньем оружия:

Вы сотни лет глядели на Восток,

Копя и плавя наши перлы,

И вы, глумясь, считали только срок,

Когда наставить пушек жерла!

Вот — срок настал. Крылами бьет беда,

И каждый день обиды множит…

Бесспорно, здесь отражается и ситуация с переговорами в Брест-Литовске, о которых Блок вспоминал накануне написания «Скифов». В дневниковой записи от 11 января, уже содержащей в основных чертах концепцию будущих «Скифов», речь идет обо всей европейской буржуазии: «Тычь, тычь в карту, рвань немецкая, подлый буржуй. Артачься, Англия и Франция. Мы свою историческую миссию выполним… Если нашу революцию погубите, значит, вы уже не арийцы больше. И мы широко откроем ворота на Восток… Мы на вас смотрели глазами арийцев, пока у вас было лицо, а на морду вашу мы глянем косящим, лукавым, быстрым взглядом. Мы скинемся азиатами, и на вас польется Восток. Ваши шкуры пойдут на китайские тамбурины. Опозоривший себя уже не ариец. Мы — варвары? Хорошо же. Мы покажем вам, что такое варвары. Если вы хоть «демократическим миром» не смоете позор вашего военного патриотизма, если нашу революцию погубите, значит, вы уже не арийцы больше».

В эсеровской газете «Знамя труда» стихотворение появилось 20 февраля 1918 года, в дни немецкого наступления, которому советская власть пока ничего не могла противопоставить. Революционеров больше занимала полемика, заключать ли мир или решиться на «революционную войну», которая, по мнению Ленина, выглядела совершенной авантюрой.

Блок воспринимал происходящее с романтической точки зрения, абстрактными, отвлеченными от действительности категориями.

«Больше уже никакой «реальной политики», — пишет он в дневнике 21 февраля. — Остается «лететь»». И эта странная эйфория полета на тот момент захватила всех лидеров левых эсеров. Видимо, поэтому они столь быстро и с восторгом напечатали «Скифов», а некоторые строки Блока восприняли как утопическую программу реальных действий:

Мы широко по дебрям и лесам

Перед Европою пригожей

Расступимся! Мы обернемся к вам

Своею азиатской рожей!

Идите все, идите на Урал!

Мы очищаем место бою.

Стальных машин, где дышит интеграл,

С монгольской дикою ордою!

«»Восставать», а «не воевать» (левые с.-р.) — трогательно», — отмечает Блок в дневнике по адресу тех, кто думает, будто «сам» Блок заодно с ними.

Надо вспомнить еще и о том, что в это время произошел разрыв между Блоком и большинством интеллигенции, не воспринявшей его статью «Интеллигенция и революция», не говоря уже о поэме «Двенадцать».

«За последнее время Блок написал целый ряд стихов в большевистском духе, напоминающих солдатские песни в провинциальных гарнизонах. То, что Блок сочувствует большевизму, — его личное дело… но зачем же писать скверные стихи? Когда любят девушку — ей несут в виде подарка золото (!!) и цветы, и никто не несет кожуру от картофеля» (газета «Петроградское эхо»).

Скифское братство

Но это относится к уже написанному, уже прозвучавшему. Предпосылки же появления «Скифов» надо искать намного раньше. В начале ХХ века, лет за десять до революции, поэты, экспериментирующие с прозападными эстетическими доктринами — символизмом, имажинизмом, — вдруг обратили внимание на азиатские черты России.

«Скифство» скорее всего воспринималось как отвержение старой выдохшейся культуры. Нужен был выход. Поэты одними из первых ощутили это и постоянно искали варианты решения проблемы. Скиф в данном случае человек древнего, еще дорусского мира — предшественник и символ будущей России.

Скифами называли себя и Александр Герцен, и Аполлон Григорьев. На «скифскую» тему писали Брюсов, Бальмонт, Сологуб, Хлебников, Прокофьев («Скифская сюита»). Максимилиан Волошин говорил: «широко наше дикое поле, глубока наша скифская степь». А Иванов-Разумник еще в 1912 году взял себе литературный псевдоним «Скиф» . Николай Клюев, например, писал о «душе мужицкого рая», называя ее «Земля моя, Белая Индия, преисполненная тайн и чудес азиатских». Тема Китеж-града, занимавшая в его творчестве столь важное место, имела отношение не только к России, но и к Востоку — Азии, к которой он «безраздельно относил послереволюционную Россию».

У Есенина машинной, городской Европе противопоставлена «Рассея» — азиатская, стихийная, «скифская»: «наше волчье, мужичье, рассейское, скифское, азиатское». «В том зове калмык и татарин / Почуют свой чаемый град», — писал Есенин, называя скифство «нашим народническим движением».

Кстати, о скифах. Геродот повествует, что в древности они завоевали всю Азию, достигли Палестины, угрожали Египту: «В течение двадцати восьми лет скифы властвовали над Азией, и за это время они, преисполненные наглости и презрения, все опустошили. Тогда мидийцы пригласили большую часть из них и, напоив допьяна, перебили». Пьянство скифов стало легендарным. (Может быть, и здесь сказались гены?) У того же Геродота есть рассказ об эллине, который, «часто общаясь со скифами , научился у них пить неразбавленное вино. И от этого сошел с ума». С тех пор всякий раз, когда хотели выпить вина покрепче, говорили: «Налей по-скифски».

Андрей Белый писал в «Серебряном Голубе», что и русские, и европейцы выродились, и только монголы еще остались прежними. По его мнению, Россия была страной монгольской, и во всех русских текла монгольская кровь.

А Валерий Брюсов в своем стихотворении «Скифы» писал так:

Волхвы меня примут, как сына.

Я сложу им песню для пробы.

Но от них уйду я в дружину.

Гей вы! слушайте, вольные волки!

Повинуйтесь жданному кличу!

У коней развеваются челки,

Мы опять летим на добычу.

В октябре 1917 года крестьянский поэт Петр Орешин говорил о русской революции, как о торжестве Азии над Европой, говорил о «мече Востока» и о приближающемся падении Парижа.

Историей скифов увлекалась тогда большая часть русской интеллигенции. Уже упомянутый выше эсер и друг Александра Блока Иванов-Разумник, вокруг которого группировались писатели-«скифы», говорил о себе так: «человек, писатель, мыслитель, социалист, вечный скиф». Скифство, как свойство революции и революционера, стало в тот период обозначением безграничного максимализма и непримиримости духа. Прежде всего в противостоянии с Западом, который для Иванова-Разумника был воплощением «вечно эллинского» или «вечно мещанского» начала, господство которого всегда приводит к одному и тому же: все возвышенное растворяется в поверхностной и пустой обывательской морали.

«Скифы» Блока стали апогеем такого мировосприятия, дав ему новую жизнь и опору:

Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы.

Попробуйте, сразитесь с нами!

Да — скифы мы! Да, азиаты мы!

С раскосыми и жадными очами!

В августе 1917 года вышли два номера альманаха «Скифы» . Позднее, в начале 1920-х, в эмиграции в Берлине работало одноименное русское издательство.

«Скифство» воплотило настроения, впоследствии претворенные в знаменитый призыв к Востоку, прозвучавший в 1920 году на Съезде народов Востока в Баку, где была объявлена священная война народов Азии против империалистической Европы. На этом съезде неоднократно звучали призывы к «первой настоящей священной войне под красным знаменем».

«Скифы» Блока» — это идеологическое единство. Они близко стоят к декларации, которая открывала первый одноименный сборник : «Есть в слове этом, в самом звуке его свист стрелы, опьяненный полет. Нет цели, против которой побоялся бы напрячь лук он, ! Нет предрассудка, который ославил бы руку, когда она накладывает тетиву; нет Бога, который нашептал бы сомнения там, где ясен и звучен призыв жизни». Скиф — смелый открыватель новых путей в жизни, обладающий жаждой цельности. Он вечный бунтарь, лишенный исторических предрассудков. «Скифство» — это вечная революционность не примиренного и непримиримого духа. Оправдание революции».

Николай Бердяев в свое время писал: «»Скифская» идеология явилась формой одержимости революционной стихией. Своего рода языческий национализм, уходящий корнями в нехристианский или антихристианский миссионизм».

И в заключение надо сказать, что сам Блок не любил «Скифов». Он видел в этом стихотворении политический манифест, а не продукт подлинного творческого вдохновения. Оно казалось ему, по-видимому, слишком декларативным, слишком рациональным.

Так или иначе, «Скифы» Александра Блока цитируют и помнят до сих пор. Более того, кажется, это стихотворение не потеряло актуальности и сегодня, заставляя нас не только восхищаться поэтическим гением Блока, но и оглядываться на Восток и Запад, дабы осознать — кто нам враг, а кто друг, и куда могут привести собственные амбиции и неукротимость.

Панмонголизм! Хоть имя дико, Но мне ласкает слух оно. Владимир Соловьев Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы. Попробуйте, сразитесь с нами! Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы, С раскосыми и жадными очами! Для вас — века, для нас — единый час. Мы, как послушные холопы, Держали щит меж двух враждебных рас Монголов и Европы! Века, века ваш старый горн ковал И заглушал грома? лавины, И дикой сказкой был для вас провал И Лиссабона, и Мессины! Вы сотни лет глядели на Восток, Копя и плавя наши перлы, И вы, глумясь, считали только срок, Когда наставить пушек жерла! Вот — срок настал. Крылами бьет беда, И каждый день обиды множит, И день придет — не будет и следа От ваших Пестумов, быть может! О старый мир! Пока ты не погиб, Пока томишься мукой сладкой, Остановись, премудрый, как Эдип, Пред Сфинксом с древнею загадкой! Россия — Сфинкс! Ликуя и скорбя, И обливаясь черной кровью, Она глядит, глядит, глядит в тебя И с ненавистью, и с любовью!.. Да, так любить, как любит наша кровь, Никто из вас давно не любит! Забыли вы, что в мире есть любовь, Которая и жжет, и губит! Мы любим всё — и жар холодных числ, И дар божественных видений, Нам внятно всё — и острый галльский смысл, И сумрачный германский гений. .. Мы помним всё — парижских улиц ад, И венецьянские прохлады, Лимонных рощ далекий аромат, И Кельна дымные громады… Мы любим плоть — и вкус ее, и цвет, И душный, смертный плоти запах… Виновны ль мы, коль хрустнет ваш скелет В тяжелых, нежных наших лапах? Привыкли мы, хватая под уздцы Играющих коней ретивых, Ломать коням тяжелые крестцы И усмирять рабынь строптивых… Придите к нам! От ужасов войны Придите в мирные объятья! Пока не поздно — старый меч в ножны, Товарищи! Мы станем — братья! А если нет — нам нечего терять, И нам доступно вероломство! Века, века — вас будет проклинать Больное позднее потомство! Мы широко по дебрям и лесам Перед Европою пригожей Расступимся! Мы обернемся к вам Своею азиатской рожей! Идите все, идите на Урал! Мы очищаем место бою Стальных машин, где дышит интеграл, С монгольской дикою ордою! Но сами мы — отныне вам не щит, Отныне в бой не вступим сами, Мы поглядим, как смертный бой кипит, Своими узкими глазами. Не сдвинемся, когда свирепый гунн В карманах трупов будет шарить, Жечь города, и в церковь гнать табун, И мясо белых братьев жарить!. . В последний раз — опомнись, старый мир! На братский пир труда и мира, В последний раз на светлый братский пир Сзывает варварская лира! 30 января 1918

Александр Блок. Скифы

Александр Блок. скифы
  • Скифы , по А. Вахтель, И. Кутик и М. Деннер
    Вас миллионы. Нас орды, орды и орды. / Попробуйте взять нас! / Да, мы скифы! Да, мы азиаты — / С наклонной и гр…
  • Скифы , by Курт Доусон
    Миллионы вас — и воинства, да воинства, мы, / И мы будем сражаться, если вы хотите войны, берегитесь./ Да, мы скифы – листья азиатского дерева…
  • Скифы , автор Алекс Миллер
    Вас всего лишь миллионы. Наши неисчислимые народы / Как песок на шумном берегу. / Мы скифы! Мы азиаты с узкими глазами! / …
  • Скифы , by Бабетта Дойч и Авраам Ярмолинский
    «Панмонголизм — хоть слово странное, / Мое ухо приветствует его гонги. / — Владимир Соловьев. Вас миллионы, нас множество / И…
на немецком

Александр Блок (немецкий)

  • Die Skythen , Галина Бройер
    Millionen seid Ihr. Uns – Unmenge gibt’s / Versucht nun mal, mit uns zu kaempfen! / Wir sind die Skythen, Asiaten – Wir, / Wir sind schlitzaeug…
  • Skythen , Heinz Czechowski
    Ihr Seid Millionen.Вир – Легион, Легион, Легион! / Versucht nur, euch mit uns zu schlagen! / Ja, unsre schrägen Augen, gierig schon, / Verkünde…
на французском

Александр Блок (французский)

  • Les Scythes , Revue de Genève
    Vous êtes des миллионов. Et nous sommes innombrables comme les nues ténébreuses. / Essayez seulement de lutter avec nous! / Oui, nous sommes des Sc…

Миллионов вас и нас тьма.

Скифы

В данной статье будет представлен анализ поэмы Блока скифов, а также ее краткое содержание. Примечательно, что это последнее произведение поэта. До 1921 года (года смерти) он больше ничего не писал.

История создания

В рекордно короткие сроки Блок написал свое стихотворение. «Скифы» (начать анализ лучше с истории создания) появились всего за два дня — 29 и 30 января. 1918 год ознаменовался для поэта значительным творческим подъемом.В начале года он написал «Двенадцать», затем — статью «Интеллигенция и революция», а в конце — рассматриваемое нами стихотворение.

Причина, побудившая Блока написать произведение, была чисто политическая. Согласно дневниковым записям поэта, он внимательно следил за мирными переговорами, проходившими в Брест-Литовске между советскими властями и немцами. Их неожиданная поломка вызвала у писателя бурю эмоций и негодование: «…гнусные буржуи, немецкие тряпки»…Мы смотрели на тебя арийскими глазами, а у тебя было лицо. И мы взглянем на твое лицо своим лукавым, быстрым взглядом; азиатов скинем, а на вас восток польют… Варвары мы что ли? Хорошо. В этом коротком отрывке содержится ключ к пониманию смысла стихотворения.

Также необходимо упомянуть, что в 1917 году произошла революция, и к власти пришли большевики.

Блок («Скифы») особое место в своем творчестве отводит России. Анализ поэмы говорит о том, что он представлял свою родину как некую границу, разделявшую Запад и Восток, одновременно защищал первый от нападений второго и служил послом, устанавливал отношения.Именно поэтому Россия заслуживает того, чтобы к ней относились с уважением и почтением, но вражда с ней может привести к катастрофе.

В своем произведении Блок обращается к огромному количеству собеседников: «Миллионы — вам». То есть всему европейскому миру он призывал задуматься о роли и значении России.

Основная часть и развязка

Анализ стихотворения «Скифы» Александра Блока позволяет оценить произведение как предостережение врагам нашей страны. Поэт просит прислушаться к себе и одуматься, грозит — Россия найдет, чем ответить агрессору.Однако конфликт может закончиться плачевно: «…в веках будешь ты проклят больным поздним потомством».

Блок уверен, что Россия способна жить в мире со всеми европейскими странами: «Мы станем братьями». И если возникнет мировой конфликт, обновленная родина просто не будет в нем участвовать, так как у нее другие интересы.

Поэма заканчивается патриотическим призывом: «…опомнись, старый мир». Поэт призывает Европу к примирению и объединению, иначе катастрофы не избежать.В стихе наиболее отчетливо слышны антивоенные интонации.

Блок «Скифы»: анализ

Произведение можно назвать революционно-патриотической одой. Он состоит из 12 четверостиший, то есть 76 строк, написанных с ямбическими отличиями. Литературоведы поставили это стихотворение в один ряд с такими великими произведениями, как «Клеветники России» (Пушкин) и «Последнее новоселье» (Лермонтов).

Произведение является прямым отражением исторической ситуации в России тех лет. Это было очень страшное и напряженное время — новое государство только начинало формироваться, рожденное в огне Октябрьской революции.Несомненно, что все это отразилось в стихотворении Блока.

Тема и идея

Миролюбивый Блок остается верен себе. «Скифы» (анализ это подтверждает) призывают к гармонии и миру. Почти в каждой строфе поэт говорит о том, что после всех пережитых им ужасов пора сесть за стол переговоров и объединить усилия.

Россия уже настрадалась за последние несколько лет, и теперь у нее нет никакого желания ввязываться в новую войну со Старым Светом.Кроме того, у молодой страны есть свои планы на будущее, и ей незачем вмешиваться в чужие дрязги, поэтому она будет наблюдать за всем со стороны, «раскосыми глазами».

Анализ поэмы Блока «Скифы» свидетельствует о том, что на первый план выходят антивоенные темы. Поэт отождествляет Русь со скифами и, несмотря на призывы к миру, дает понять, что у нее достаточно сил, чтобы дать отпор всякому врагу, посмевшему ступить на ее землю: «. .. нам нечего терять, и предательство нам доступно». Писатель имеет свое мнение об идентичности в России, он отводит ей одну из судьбоносных ролей для мира.

На протяжении многих веков наша Родина, по поэт, служил «щитом», разделяющим Азию и Европу и предотвращающим их прямые столкновения.С одной стороны, Европа жаждала богатств азиатских стран, их тайн и загадок.С другой стороны, монгольская орда могла прорваться на земли Старого Света и захватить их.Только благодаря России, принявшей на себя удар, ни одна сторона не пострадала. Наша Родина выступает в этой ситуации миротворцем. Блок подчеркивает высокий сакральный смысл существования России.

Поэма проникнута патриотизмом. Несмотря на то, что поэт призывает к миру, он не умаляет силы своей страны. Наоборот, он подчеркивает, что в случае необходимости Россия сможет ответить. Вот только зачем воскрешать ужасы войны, которые уже свежи в памяти.Худой мир, с точки зрения Блока, лучше хорошей битвы.

Середина стихотворения примечательна. Здесь автор рисует родину по-новому — она предстает перед читателем «мудрым сфинксом», который, несмотря на то, что сам истекает «черной кровью», готов помочь или дать совет, если это необходимо. Произведение завершается прямым гуманистическим призывом, наполненным миролюбием и патриотизмом.

«Скифы» (Блок): анализ по строфам

Разберем несколько четверостиший:

  • В первом поэт обращается к европейским странам.Он называет русский народ скифами, намекая на отношение к России как к варварской стране.
  • Второй как раз о том, как наша родина служила щитом на протяжении многих веков.
  • В третьей поэт оглядывается на благополучное и беззаботное прошлое Европы.
  • В пятой появляется тема завоевания — описывается жадный взгляд, которым Старый Свет смотрел на Восток.
  • Седьмой катрен описывает современность: «беда» приближается, с каждым днем ​​«умножая обиду».Но это ни к чему хорошему не приведет.
  • В восьмой впервые появляется образ Руси-Сфинкса, озирающейся «и с ненавистью, и с любовью».

Из стихотворения становится понятно, как сильно Александр Блок переживал за судьбу своей страны и всего мира. «Скифы» (анализ представлен в этой статье) — это некий крик души. Поэту больно смотреть на тот ужас, который его окружает. Но он понимает, что если ничего не изменить, то будет намного хуже.

Оценка современников

Анализ поэмы Блока «Скифы» показал, насколько актуальным для своего времени было это произведение. Однако реакция современников на него была неоднозначной. Многим не понравился озвученный в поэме вызов, острый патриотический и гражданский пафос.

Сам писатель отзывался о «скифах» очень холодно, ему не понравилось то, что у них получилось. Блок даже называл их «скучными».

Миллионы для вас. Нас — тьма, и тьма, и тьма…

7 февраля 1918 года была опубликована поэма «Скифы», которая сегодня является злободневным предостережением для Запада. Он был написан за два дня — 29 и 30 января 1918 года. Внутреннее состояние Блока в этот период отражено в его январских дневниковых записях о фактическом срыве мирных переговоров в Брест-Литовске с немцами. Поэт не на шутку переживал позор этих переговоров для России; не только немцы, но и позиция союзников вызывала его возмущение.

Вот дневниковая запись от 11 января 1918 г., которая и сегодня звучит очень актуально: «Итог» брестских переговоров (т. е. отсутствие результата, по возмущенной большевиками «Новой Жизни»). Нет, хорошо, сэр. Но позор 3 1/2 лет («война», «патриотизм») надо смыть. Тыкай, тыкай в карту, тряпки немецкие, подлые буржуи. Артач, Англия и Франция. Мы выполним нашу историческую миссию. Если не смывать позор своего военного патриотизма хотя бы в «демократическом мире» …тогда вы уже не арийцы. И мы распахнем ворота на Восток. Мы смотрели на вас глазами арийцев, а у вас было лицо. И мы взглянем на твое лицо своим косым, лукавым, быстрым взглядом; мы азиатов сложим, а на вас восток нальют. Ваши скины пойдут на китайские бубны. Те, кто обесчестили себя, так солгали, уже не арийцы. Мы варвары? Хорошо. Мы покажем вам, что такое варвары. И наш жестокий ответ, ужасный ответ — будет единственно достойным человека.Европа (ее тема) — это искусство и смерть. Россия — это жизнь».

Особенно актуальны сегодня строки поэмы, обращенные к неблагодарному Западу, вечно предающему Россию, развязавшему впоследствии интервенцию против России в 1918 -1921 годах, принявшему участие в походе Гитлера на Восток, долго мучившему нас своей » холодная война», и теперь высасывает последние соки из ослабленной страны…

Скифы


Вам миллионы.Мы тьма, тьма и тьма.
Пробуйте, сражайтесь вместе с нами!
Да, мы скифы! Да азиаты мы
С раскосыми и жадными глазами!

Вам — века, нам — один час.
Мы, как послушные рабы,
Держал щит между двумя враждебными расами
Монголы и Европа!

Век, век твоя старая кузница кованая
И заглушил гром, лавины,
И дикая сказка была для тебя неудачей
И Лиссабон и Мессина!

Вы смотрели на Восток сотни лет
Копаем и плавим жемчуг,
А ты, насмехаясь, только срок посчитал,
Когда давать указания вентиляционным отверстиям!

Теперь время пришло. Trouble beats с крыльями
И с каждым днем ​​множится обида
И придет день — не останется и следа
Возможно, из ваших Пестумов!

О, старый мир! Пока не умрешь
Пока ты томишься в сладкой муке
Остановись, мудрый как Эдип,
Перед Сфинксом с древней загадкой!

Россия — Сфинкс.Радость и печаль,
И черный
Она смотрит, смотрит, смотрит на тебя
И с ненавистью и с любовью! …

Да, любовь, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Ты забыл, что в мире есть любовь,
Который сжигает и уничтожает!

Мы любим все — и тепло холодных номеров,
И дар божественных видений
Нам все ясно — и острый галльский смысл,
И сумрачный немецкий гений. ..

Мы все помним — парижские улицы ад,
И венецианская прохлада
Далекий аромат лимонных рощ
И кельнские дымные массы…

Мы любим мясо — его вкус и цвет
И удушающий, смертоносный запах плоти…
Виноваты ли мы, если твой скелет хрустит
В наших тяжелых нежных лапах?

Мы привыкли хватать за узду
Ревностные играющие лошади,
Перелом тяжелого крестца для лошадей,
И усмирить строптивых рабов…

Приходите к нам! Из ужасов войны
Приходите в мирные объятия!
Пока не поздно — старый меч в ножнах,
Товарищи! Мы станем — братьями!

А если нет, то нам нечего терять
И предательство доступно нам!
Века, века проклянут тебя
Больной поздний отпрыск!

Мы широко в дебрях и лесах
Перед Европой, красавица
Расстаемся! Мы обратимся к вам
Мое азиатское лицо!

Все, вперед, на Урал!
Мы зачищаем поле боя
Стальных машин, где интеграл дышит
С монгольской дикой ордой!

Но мы сами больше не твой щит
Отныне мы сами в бой не вступим,
Будем смотреть бой насмерть
Своими узкими глазами.

Не двигаться, когда свирепый гунн
Будет шарить в карманах трупов,
Сожгите города и загоните стадо в церковь,
И жарить мясо белых братьев! …

В последний раз — опомнись, старый мир!
К братскому празднику труда и мира,
В последний раз на светлый братский пир
Варварская лира зовет!

Александр Блок


(Попытка современного прочтения)

Сразу договоримся, друзья: не будем здесь говорить о литературных достоинствах последнего стихотворения великого русского поэта Александра Блока «Скифы», но попробуем с сегодняшнего дня просто бросить беглый взгляд на это произведение, чтобы понять его основной посыл, идеи и цели.Пожалуй, этого будет достаточно, чтобы предостеречь современного читателя от глубоко ошибочного, хотя и столь модного в последнее время, контекстуального прочтения стихотворения — бездумного (или злонамеренного) вырывания из текста отдельных фраз и фраз, удобных для какой-либо конкретной цели.

Как известно, «Скифы» были написаны Блоком вскоре после Октябрьской революции 1917 года, в самый тяжелый период для всей России — и особенно для русской интеллигенции — период, когда мыслящие люди пытались осмыслить события происходящие должны были сделать свой выбор в полной темноте, в надвигающемся ужасе и чертовщине большевизма, во враждебном окружении Запада, который продолжает мировую войну и с удовольствием подбрасывает дрова в полыхающий огонь братоубийственной гражданской войны в нашей страна.Вы только представьте, сколько было времени! Понять весь этот ужас было практически невозможно, что-то творилось вокруг меня, без всякой морали и заповедей. Тонкая душа поэта пыталась справиться с этой всепоглощающей тьмой, но не смогла — тьма и «Недостаток воздуха» (за полгода до смерти Александр Александрович, выступая на вечере памяти Пушкина, сказал, что поэты погублены «недостатком воздуха») в итоге разрушили психику Блока, привели его к переоценке своего мировоззрения и полному разочарованию, а вскоре — к тяжелой депрессии. закончилось смертью.
Вышедшие в конце февраля 1918 года «Скифы» вызвали неоднозначную реакцию современников. Многих смутил публицистический вызов стихотворения, его острое гражданское звучание, патриотический пафос. Более того, репутация Блока среди его старых товарищей-поэтов была подмочена пробольшевистской поэмой «Двенадцать» и особенно статьей «Интеллигенция и революция», после которой ему даже угрожали «будущим бойкотом» (З. Гиппиус, Д. Мережковский, Ф. Сологуб, Вяч.Иванов, А. Ахматова и др.). Но сейчас мы не об этом. Оставив в стороне революционный подтекст, лично я с сегодняшнего дня вижу в этом стихотворении злое, дерзкое, даже резкое — просто удар слева! — ответ русофобам всех мастей: «О, вы говорите, что мы азиаты? Так вот, бери! ( «Мы варвары? — записал Блок в своем дневнике 11 января 1918 года, за пару недель до состава скифов. — Это хорошо. Мы покажем вам, что такое варвары!» ) Не надо буквально понимать фразы о раскосых глазах и азиатских рожах Так же не следует преувеличивать их аллегоричность — с помощью таких экспрессивных выражений поэт лишь передал высокий эмоциональный накал этого упрёка врагам России, которые всегда был — и дожил до наших дней — легион, «миллион»:


Пробуйте, сражайтесь вместе с нами!

С раскосыми и жадными глазами!

( Замечание между строк. Интересно сравнить, как об этом же писал А. Пушкин в стихотворении «Клеветники России»:
Ты грозен на словах — попробуй на деле!
Или старый богатырь, усопший на кровати,
Не сумевший привинтить свой Измаил штык?
Или слово русского царя уже бессильно?
Или нам в новинку спорить с Европой?
Или россиянин отвык от побед?
Или нас мало? Или от Перми до Тавриды,
От финских холодных скал до огненной Колхиды,
От потрясенного Кремля
К стенам неподвижного Китая
Сверкающим стальной щетиной
Поднимется ли русская земля? ..
)

То же самое и со строкой «Мы как покорные рабы…» , которая, брызгая слюной, используется хулителями русской нации как мнение великого поэта о своем народе. Здесь мы видим все тот же прием выражения, как, например, во фразе «Боже, какой же я дурак, что поверил тебе!»


Мы, как послушные рабы,

Монголы и Европа! ..

( Замечание между строк . .. Сравните с Пушкиным:
А вы нас ненавидите …
За то, что их бросили в бездну
Мы идолы, тяготеющие над царствами
И своей кровью искупленные
Европа свобода, честь и мир? ..
)

Упрекая западный мир в его обычном иезуитизме (из дневника Блока: «Тот, кто обесчестил себя, так солгал, уже не ариец… Мы лучше вас поняли ваш яд!» ; В этом связи, интересно еще вспомнить фразу А. Пушкина из черновика текста письма Бенкендорфу, написанного почти сто лет назад: «Озлобленная Европа нападает на Россию пока не оружием, а ежедневной, яростной клеветой . ), поэт вспоминает уроки истории, которые, однако, почему-то всё равно не идут впрок:


И заглушил гром лавины,

И Лиссабон и Мессину!


Копать и плавить наш жемчуг,

Когда наставлять пушечные жерла!


И каждый день множит обиду

И — наконец!- пророческое послание начала кровавого двадцатого века нам, живущим в двадцатом -первого века, начавшегося так тревожно, предостережение от русского поэта-провидца той же Европе:


Пока ты томишься в сладкой муке

Перед Сфинксом с древней загадкой!

Россия — Сфинкс. Он содержит все, и все содержится в нем. Россия больше, чем просто страна, государство, шестая часть суши, это древняя, неразгаданная для многих тайна, хранительница Жизни с особой миссией среди других народов (из дневника Блока: «Исполним нашу историческую миссия!» ), как никто, умеющий любить, все знающий, помнящий и понимающий.


Никто из вас давно не любит!

Который сжигает и уничтожает!


И дар божественных видений


И венецианская прохлада
Далекий аромат лимонных рощ
И одеколонные дымные массы…

Но, увы, по-другому приходится говорить с теми, «кто приходит к нам с оружием». ( «Если ты не смоешь позор своего воинского патриотизма даже с «демократическим миром» , — читаем далее в дневнике поэта, — наш жестокий ответ, страшный ответ — будет единственный достойный человек. ..» )

В наших тяжелых, нежных лапах?

Мы привыкли хватать под уздцы
Ревностные играющие кони,
Ломающие тяжелый крестец для лошадей,

( Замечание между строк. Сравните с Пушкиным:
Так пошлите к нам, белым,
Его озлобленных сыновей:
Им место на полях России,
Среди неведомых им гробов.
)

Это тоже гипербола, преувеличение, ход от обратного: вы мечтаете представить нас миру грубыми, жестокими дикарями, такими современными гуннами? Смотри, будь осторожен со своими желаниями, иначе ты получишь именно то, что хочешь!
Еще лучше…

… Приходи к нам! От ужасов войны
Иди в мирные объятия!

Товарищи! Мы станем — братьями!
А если кто-то до сих пор видит в нас только «азиатские лица», то что ж, тогда так и будет… Конечно, здесь поэт доводит все до крайности, тем самым призывая наших противников, которые не умеют вовремя останавливаться … к благоразумию : Вы действительно хотите видеть Россию такой — коварной, трусливой, трусливо скрывающейся в случае глобальной угрозы «по дебрям и лесам»? ( «Мы смотрели на вас глазами арийцев, тогда как у вас было лицо , — пишет далее в дневнике Блок, не сдерживая пыла с бессмысленной в таких случаях политкорректностью. И мы взглянем на твое лицо своим косым, лукавым, быстрым взглядом; мы азиатов сложим, а на вас восток нальют. Твои шкуры пойдут на китайские бубны…» )


И предательство доступно нам!

Больные поздние отпрыски! Азиатское лицо!

Все, вперед, на Урал!
Мы зачищаем поле боя

С монгольской дикой ордой!

Но нет, нет, России никогда не было и не будет! У нее иная судьба, ниспосланная, вверенная только ей одной с высоты. «Россия — это жизнь!» Так что слушайте и слушайте нас наконец! — мы, «скифы-азиаты» говорим вам снова и снова, по сути — точно такие же европейцы, ваши белые братья, стоящие с вами на одной стороне и имеющие такие же высокие гуманистические принципы и ценности:


Братскому праздник труда и мира,

Варварская лира зовет!

В заключение еще раз обращаюсь к вам, друзья мои.Прочтите это стихотворение еще раз, только очень внимательно, привязывая каждую его строчку к нашему времени, и вы увидите, насколько оно современно и актуально именно сейчас, сколько в нем пророческих мыслей, главная из которых о неисчерпаемой и несокрушимой силе в нас, на русском языке, которого многие не понимают и потому боятся, но с помощью которого мы — несмотря ни на что! — мы победим всех наших врагов и любые невзгоды на нашем историческом пути. На трудный, но великий путь моего великого народа!

Полный текст поэмы (без эпиграфа)

Скифы

Вам миллионы.Мы тьма, тьма и тьма.
Пробуй, сражайся вместе с нами!
Да, мы скифы! Да азиаты мы
С раскосыми и жадными глазами!

Вам — века, нам — один час.
Мы, как покорные рабы,
Держали щит между двумя враждебными расами
Монголы и Европа!

Век, век твой старый кузнец выковал
И заглушил гром лавины,
И дикий сказ был для тебя провалом
И Лиссабон и Мессина!

Ты смотрел на Восток сотни лет,
Копая и плавя наш жемчуг,
И ты, насмехаясь, считал только срок,
Когда наставлять пушечные жерла!

Теперь время пришло.Беда бьет крыльями
И каждый день множит обиду
И придет день — не останется и следа
От твоего Пестума, быть может!

О, старый мир! Пока не умрешь
Пока томишься в сладкой муке
Остановись, мудрый как Эдип,
Перед Сфинксом с древней загадкой!

Россия — Сфинкс. Радуясь и скорбя,
И истекая кровью,
Она смотрит, смотрит, смотрит на тебя
И с ненавистью, и с любовью! ..

Да люби, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Разве ты забыл, что есть на свете любовь,
Которая сжигает и разрушает!

Мы любим всё — и жар холодных чисел,
И дар божественных видений
Всё нам ясно — и острый галльский смысл,
И сумрачный немецкий гений…

Мы помним все — парижские улицы ад,
И венецианскую прохладу
Далекий аромат лимонных рощ
И кельнские дымные массы…

Мы любим плоть — ее вкус и цвет
И душное, смертное запах плоти…
Разве мы виноваты, если твой скелет хрустит
В наших тяжелых, нежных лапах?

Мы привыкли хватать за узду
Ревностных играющих коней,
Ломать тяжелый крестец для лошадей,
И усмирять строптивых рабов…

Приходите к нам в гости! От ужасов войны
Иди в мирные объятия!
Пока не поздно — старый меч в ножнах,
Товарищи! Мы станем — братьями!

А если нет, то нам нечего терять
И предательство нам доступно!
Века, века проклянут тебя
Больной поздний отпрыск!

Мы широки в дебрях и лесах
Перед Европой, красавица
Расстанемся! Мы обратимся к вам
Мое азиатское лицо!

Все, вперед, на Урал!
Мы расчищаем поле боя
От стальных машин, где дышит интеграл
С монгольской дикой ордой!

Но мы сами больше не щит для тебя,
Отныне мы сами не вступим в бой,
Мы будем смотреть на бой насмерть
Твоими узкими глазами.

Не сдвинемся с места, когда свирепый гунн
Он будет шарить в карманах трупов,
Жечь города, и гнать стадо к церкви,
И жарить мясо белых братьев! ..

В последний раз — опомнись, старый мир!
На братский праздник труда и мира,
В последний раз на светлый братский праздник
Варварская лира зовет!

Свидетельство о публикации № 24062014223324-00362461

Читателей произведения за все время — 9580, отзывов — 9.

Оценки

отзывов

… ко времени, разбитому,
призрак бредет вдаль,
по берегам великой тайны Волги,
по россыпи потоптанных крестов…

Уносит реку в небытие из лето
хоругви тех и других мастей,
призыв добрых философов, поэтов,
в истории народного невежества…

велика Россия и долог путь призрака,
между зубами вселенских жерновов,
паром аварийно-спасательный тягач скрипит
из Смирны, Златы, Ладаны Волхов…

Дух России первоздан
но кровоточат раны природы
и Омофор прискорбен и печален
забыт и предан, в праздник Покрова…

Исчез призрак, не Ладан тот правит миром…
золотой телец, гражданская война…
спасет ли переправа через старый буксир
ведь сатана сегодня над Днепром?

, вероятно , слепы те , кто прибыл в Сибирь из мест обетованного Днепра …
а так же исторически слепой Блок наверное был…
наверное майдан и его последствия священнее Покрова Пресвятой Богородицы Киевской…
наверное вы тоже зрячий и праведный в творчестве слово — пророки…
Да не видишь и не слышишь ни сатаны, ни, тем более взявшихся на волю, каких-то (простим ли юродивых?) Щегловых, что-то там натворивших по столь значительному Очерк столь неоднозначного периода новой истории Украины.. ..

мир дому Олега и его близким… Аминь…

С некоторыми тезисами не согласен, но анализ классический и профессиональный.
Лёша, привет с Днепра!

Спасибо, Олег! Претензий к блоку пока не предъявлял…)))
Честно говоря, увидев вас среди читателей, я спрятался — что вы скажете? Ты оказался смелее и честнее, чем я думал, поэтому я виновато опускаю глаза.
А тезисы, которые Вас напрягли, носят все-таки обобщенный характер и относятся ко всему восточнославянскому миру.Просто во времена Блока у нас была одна страна, и три великих славянских народа особо не отделялись. И предки, в т.ч. Скифы, мы одни, и будущее одно, как бы это кому ни нравилось. Мы не улетим с нашей общей земли в Южную Америку или на Луну?!

А великий Днепр берет свое начало и течет 500 километров по территории современной России. Так что привет с берегов русского Днепра, великой славянской реки, друг мой!

Вот видите, мы, мы, мы повсюду звучим.Обобщения, как вы сказали. Вот вам стихотворение «каждый русский», опять… Но я не хочу за всех, я не хочу «мы», я не хочу ни к какой толпе примыкать. Кто ответит перед Богом: мы или я?
За агрессию от нашего имени (распни!!!) кто ответит: мы или я?
В дальнейшей жизни Блока везде дело с собственной совестью, действительно ли он русский или советский? Люди были сломлены, особенно поэты и писатели, у которых возникло искушение встать на сторону убийц. Маяковский и Есенин были настроены решительно, во всяком случае в то время.А Блок, думаю, не совсем. Его «двенадцать» неоднозначны, «скифы» тоже. Сами посмотрите, после такого хамского и агрессивного приглашения, ну кто придет на пир? В стихотворении много подтекста. Не вижу пафоса и гордости за нацию в позднем Блоке, он не стал советским.

Света, так никто не призывает вступать в общую систему! Я высказываю свое частное мнение, а здесь речь идет о народе, а значит, и о «нас». Но «мы» состоит из множества «я», индивидуальных «я», которое вовсе не есть толпа.У каждого «я» есть свои проблемы и заботы, свои мысли и мнения, свои отношения с Богом и свой ответ ему. Из этих тоненьких ручейков, родничков, тихих заводей, топей, топей и ворот образуется полноводная река — люди. При чем тут обобщение? Конечно, в любом народе должно быть какое-то единство, общее направление движения, как у реки, раз мы приняли такое сравнение. Русская река течет по своему руслу, немецкая река течет по своему, папуасская река течет по своему и т.Это национальное самосознание. И это не имеет прямого отношения к решениям «партии и правительства», Путина и т.п., никого не обязывает становиться «толпой». Вы подменяете понятия.
Вы написали, что русские все более шариковы, мол, философов не видать. Интересно, где, в какой стране эти философы в большинстве? Не там ли Кончиту (прости, Господи!) возвели на пьедестал? Как вы это взяли и привели весь народ к общему знаменателю = шару? Да поедешь ты в глубинку и поговоришь с какой-нибудь старухой, Маней, которая всю жизнь пахала, вырастила семерых детей и теперь помогает им воспитывать внуков.Или с дядей Петей, который вышел из рожи, смыл угольную пыль и поехал домой на велике, а не на крутом внедорожнике. Так вот, вам такую ​​философию жизни накрутят, вам такую ​​скажут… Шарообразные? Ни одна нация не может состоять из одних только Ильинов-Бердяев-Кантов-Гегелей, если вы это имеете в виду. И у каждого народа есть свои шары. Но не они основа народа, а Баба Маня и дядя Петя, уверяю вас!
Кстати, напомню, что сама тема Шариковых вновь была поднята русским писателем, и именно русские мыслители писали о сложных процессах в человеке, в его душе и в его сознании.Это вам что-то говорит? Представитель какой другой нации мог дойти до такой глубины и сказать с такой исповедальной откровенностью: «Чем порядочнее человек, тем больше страшного он о себе знает» (Достоевский)?!
Теперь о «хамском и агрессивном приглашении» … И зачем нам все время заискивать, оправдываться перед Западом? За что такие грехи? Как долго вы сможете предаваться самоуничижению, рвать на себе волосы, вытаскивать все тряпки? Посыпаем голову пеплом, исповедуемся — кому? Раскаялись за содеянное, за сталинизм, лагеря и т.д.- и хватит! Мы должны идти вперед, идти с высоко поднятой головой. И на дружбу отвечать дружбой, а на агрессию агрессией. «Мы смотрели на вас глазами арийцев, а у вас было лицо…» — помните?
И наконец. Так Блок умер, потому что не мог — не мог! — стать советским. Именно потому, что этот чистый, честный человек, Поэт, не мог пойти на сделку со своей совестью. Он просто погубил себя за свои «Двенадцать», потому что понял, что за Христом впереди…

Леша, согласен с тобой. Во многом. Насчет Блока точно. По поводу психологии народа и по поводу политики, честно: чем больше пытаюсь понять, тем меньше понимаю. Не будем об этом, тем более, что я не делю людей на нации: благодаря мировой литературе.

Алеша!
Я очень люблю Блока — есть в нем что-то истерическое… Вот почему я с большим интересом прочел Ваше сочинение.
Я горжусь тем, что я русский, хотя ношу украинскую фамилию уже более четверти века.Но я никогда не думал (тяготел/выбирал) над превосходством наций. Для меня необходимо делить людей на хороших и плохих, а все остальное ерунда, а не суть…
Кстати, к скифам себя тоже не хочу относить — жестокости у них много , да к тому же содомия у них в почете… А для меня это фиииии…))) Дядя должен любить свою тетку))) Уместно))))

Привет!
Во-первых, Люда, я тут писал не о скифах, если ты заметил.И Блок не о них писал, не об исторических людях!)))
Во-вторых, кто говорит о превосходстве наций? Например, у меня много друзей, и я никогда не задумывался об их национальности, никогда не разбирался в таком вопросе. Я просто русский и тоже «Горжусь этим» (Людмила Шум). А я пишу, думаю о своем народе, его происхождении и т.д. Конечно, есть люди, которые только за интерес к собственной нации могут объявить вас националистом…
В-третьих, причем здесь эта информация о скифах родом из ?? Вы можете спутать их с гуннами.А к скифам себя еще надо отнести))) Среди прямых предков русских (а также украинцев и белорусов) были они, это уже давно не вызывает сомнений у большинства исследователей, как «официальных», так и.. .самодеятельность, скажем так… Интересно, что одно из основных племен других наших далеких предков сарматов — савроматов — произошло от смеси скифов и амазонок (по Геродоту; не будем спорить с «батюшкой истории» здесь, хорошо?).Не очень похоже на будущих поклонников Кончиты Вурст, не так ли?))
Сейчас в исторической литературе много информации о скифах, и информация очень противоречивая. Но надо уметь выбирать правильные книги! Советую прочитать очень интересное исследование известного украинского писателя Виктора Яновича (не путать с В. Януковичем!))) «Великая Скифия: история докиевской Руси» … Написано живо, легко , доходчиво, можно проглотить за полдня.
Короче, ты наступил на мою больную мозоль…

Алеша! Простите меня великодушно за наболевшую мозоль))) Я же писал о другом. Абсолютно согласен с Вами по теме эссе. Я просто добавил свои собственные размышления. Видимо неудачно.
А про скифов впервые прочитал давно, в институте. Потом как-то налетело, не профессионально (как вы говорите). Сейчас начала читать по вашей рекомендации — очень интересно. Не буду с вами спорить — скифы, сарматы…У меня тоже есть галлы, кельты и готы… Понамечено, знаете ли))) Повторяю, все мы сильны верой в добро. Плохое очень быстро приживается — это наша подкорка, звериность и примитивность. Но великое и вечное должно быть привито, проведена селекция мозгов. Это было потеряно недавно. К сожалению…
Еще раз приношу Вам свои извинения. Я с тобой, Друг)))

Людочка, зачем ты пишешь бред! Какие оправдания, какие оправдания? Вы меня прямо в кроваво-бордовые тона от смущения ввели.
Кстати, народы, которые вы «перемешали» — скифы, сарматы, праславяне, готы и т.д. — когда-то (в начале нашей эры) составляли единую черняховскую культуру — одну из самых удивительных и перспективных цивилизаций на территории России и Украины характеризуется высоким уровнем развития земледелия и ремесел. Это было мирное объединение, образовавшееся путем смешения кочевых завоевателей с местным земледельческим населением, от которого они переняли более цивилизованный образ жизни.Однако отсутствие крупных военных конфликтов в итоге сыграло с «черняховцами» злую шутку. Увлекшись мирным устроением жизни, они настолько расслабились, что почти не укрепляли своих поселений и легко уничтожались «двуногими зверями», как называли древних авторов гуннов (чего стоит только их обычай наносить раны на лицах новорожденных мальчиков — будущих воинов с ножом!), с которыми, быть может, вы спутали скифов.
Увы, мирная жизнь на земле всегда заканчивается одинаково — кровопролитной войной.

Ну почему мне нет 15 лет?))) Пошла бы я к тебе студенткой, Алеша. У меня была проблема с историком (историком)… Значит, я миролюбивый субъект по своей сути. Это делает меня счастливой. Вы даже не представляете как!!! В последнее время она начала ковыряться в других.

Мне приятно читать ваш диалог. И все бы ничего, только на территории современной России памятников черняховской культуры, насколько мне известно, практически нет.Или мельчайшие кусочки Брянско-Орловско-Воронежско-Белгородской области — вдоль границы с Украиной.

Уважаемый, где вы увидели противоречие между вашей информацией и моей? «…Они образовали единую черняховскую культуру — одну из самых удивительных и перспективных цивилизаций на территории России и Украины».
Я имел в виду Черноземье и земли, граничащие с Украиной. И еще — я лично участвовал в раскопках древних черняховских городищ в этих местах.Точнее, одно из этих населенных пунктов, но это не столь важно.

Есть смысл поездить по миру и посмотреть, у кого какая психология и мышление. А то непонятно, то ли из больших правых, то ли из Киселева факты высасывают из 21-го? ..

«Чем порядочнее человек, тем больше страшного он о себе знает» (Достоевский)?!
И чем беспорядочнее человек, тем более святым и непорочным он себя считает (и православным)? Да, да, я согласен…

А зачем нам все время заискивать, оправдываться перед Западом? За что такие грехи?
Запад — это европейцы — в подавляющем большинстве. На основе заискивающих фраз «Мы не азиаты, мы европейцы!» возникает вопрос (снова): почему вы так хотите быть европейцами? Я не встречал англичанина, который бы кричал: «Мы не англичане, мы русские!!!» Перефразирую: я не встречал англичанина, который бы заискивал перед Россией. А отсюда следует следующее:

Какой еще народ мог докопаться до такой глубины
О, конечно нет! Только русский, только хардкор! Зачем вы бросаетесь в «стадо» недалёких европейцев? Или они не такие ограниченные, а, Лёша?

Как долго ты сможешь предаваться самоуничижению, рвать на себе волосы, вытаскивать все тряпки?
Вы не начали.Впрочем, сколько надо…

Посыпаем голову пеплом, исповедуемся — кому?
Немцы, считавшие себя «приоритетной» нацией, не задавались вопросом, кому исповедоваться. Смутили — ответили. И хоть на одну свою беду русские ответили, только чтоб на деле? Ой, где же они, они богоизбранные. Я не согласен с теми, кто называет русских фашистами… Они хуже. А кто будет спорить?

Покаялись за содеянное, за сталинизм, лагеря и т.д.- и хватит!
Где? В каком месте?

Алешечка, ты что-то упускаешь. Отпуск? или… перечитал еще раз — какой ты умный! А мне лень делать такие грандиозные анализы и сравнения. Я живу подкоркой — примитивной))) Знаю только одно — ты мне нравишься и твои работы)
Всего тебе самого, самого неугомонного и щедрого мыслителя!

Молодец! (вы оба молодцы с Блоком))
Тютчев тоже молодец: «Молчи, прячься и прячься…», но сейчас не о нем.
Очень рад был прочитать ваш текст.
Спасибо!

Очень слабая попытка, господин Сажин. К чему все это, простите?

Спасибо большое, мои дорогие девочки, что отметили мою нетленку в годовщину возвращения Крыма Родине! Уверен, это проявление уважения с Вашей стороны к осознанному выбору народов Крыма и мужественному поступку В. Путина. Да вы сами бы просили под крылом великой России, знаете ли, больные люди, что мы вас назад не возьмем.Вот и все, конец халявы. Теперь будете жить на подачки с Запада и пускать слюни по Крыму. Точнее — о его прекрасной судьбе, его светлом, светлом будущем (хватит пафоса?)))))
Удачи!
г-н Сажин А.

Как мне быть троллем на МОЕЙ странице?? Окст, мой дорогой! Тролль (например, А.Клушард) — это существо, которое ходит по чужим страницам, вмешивается в чужие страницы (как тут Клушард — залез в каждую), выдёргивает едкие реплики из авторов, флудит и провоцирует скандалы.Я не захожу на вашу страницу, ничего вам не пишу, ни в какие контакты не вступаю, ничего вашего не читаю и продолжать не собираюсь — потому что вы мне НЕ ИНТЕРЕСНЫ . Но почему ты приходишь ко мне и ставишь свои «единицы», прекрасно зная, что я из противоположного лагеря? Ты хочешь рассуждать со мной? Направить на «истинный» путь? Похвально! «И Блок, и Сажин» — да быть в одной компании с великим поэтом! .. Спасибо вам за это — ведь такая оценка оправдывает любые мои слова на долгие годы вперед!

А что, собственная страница и троллинг два несовместимых друг с другом фактора?
Мышление на нуле.Зрение, кстати, тоже — ставлю «двойку»)) Причина: написанное — пошлость и скудость (интеллигентность, талант, глубина восприятия — не надо подчеркивать нужное, все нужное).

снова и снова мы вам говорим, «скифы-азиаты», по сути — точно такие же европейцы, ваши белые братья
Почему вы так хотите быть европейцами? Это те самые, кто сплошные пед**ы, живущие на морально разлагающемся западе?
А почему ты так стесняешься Асии? Она дала миру много мудрости.

мы — несмотря ни на что! — мы победим всех наших врагов и любые невзгоды на нашем историческом пути. На трудный, но великий путь моего великого народа!
И вот у тебя жар, дыхание и пульс участились… ты откинулась на спинку стула и застонала…

Анна, ИМХО, в тексте Алексея избыток пафоса — и немного «школьного» пафоса. Оно улыбается.
Но «Скифы», действительно, были написаны во времена, близкие к сегодняшнему, и об этой поэме резонно вспомнить сейчас.
Дело в том, что (судя по истории) давление на русскую нацию обычно приводит к обратному эффекту – разрыхленная в «мирное время», она становится более монолитной, и в результате через несколько лет неожиданно для угнетателей она становится сильнее. Не понимающие этого эффекта «европейцы» гордо считают его признаком «рабского мышления»; мы являемся гарантией нашей силы.

А Блок тогда разрывался между взаимоисключающими эмоциями и привязанностями, «служение большевикам» (за что его опять стало модно упрекать) было вполне искренним, и когда он разочаровался в методах, когда увидел настоящую кровь от своих знакомых и настоящего смрада разрухи и гражданской войны он просто умер.Блок — настоящий поэт-символист; им вообще управляла не логика, а что-то иррациональное.
Например, участвуя в комиссии, созданной Временным правительством для перехода на новое правописание, он был «за» новые правила в деловой и иной переписке даже в прозе, но «против» — в стихах; как это можно совместить, сейчас непонятно, но для него это было органично.

Аннушка, лапочка ты моя милая!)))))
Как гласит старинная русская пословица, кто к нам с клювордом придет …
Отдельное спасибо за «двойку». Насколько я понимаю, это очень высокая оценка в вашем перевернутом мире, а значит, вы все сделали правильно. Возвращайся, поговорим!
С любовью из великой России, навеки ваш
Сажин А. (можно просто Лёша)))))

Андрей, вообще-то это общечеловеческая черта — обратный эффект при давлении… И поведение «Просто Леша» подтверждает это. И вообще эта фича не исконно русская. Оно, в принципе, универсальное 🙂 Интересно, что это давление, о котором вы говорите, повторяется из века в век.Честно говоря, я благополучно забыла об этом стихотворении еще со школьной скамьи и вот обнаружила, что обвинение в «азиатстве» возникло не сегодня… Тут он вспоминает мудрость: «Если третий муж ударит по лицу, может, по лицу сама виновата?»

Моё личное ИМХО, тут Блок неправильный. Я не русофоб (сюрприз!) и считаю, что каждый имеет право любить свою страну, но любить ее вот так… «Сфинкс с древней загадкой!» ??? Я уважаю западную культуру.Сколько гениев в писательстве, в музыке, в психологии, в науке дала нам Англия, Германия, Франция, Италия! Любая из этих стран — Сфинкс с загадкой. Поэтому надо быть скромнее, друзья. Поэтому я считал это чувство «богоизбранности», думаю и буду считать чистым клоунским. Извращение. И поэтому «2» — и Блоку, и Алексею.

PS: кстати, напоминает немецкое «Deutschland über alles».

Анна, «универсальная человеческая черта» — да, но дело в степени ее проявления.
Стандартный пример — поведение «цивилизованных», европейско-европейских французов после Дюнкерка — Гитлер практически без боя вошел в Париж. Аналогичная ситуация под Москвой закончилась несколько иначе… Так вот — если бить современного француза как следует, он высококультурно опускает лапы и сдается, если так же бить русского — этот варвар становится satane.))

И западную культуру в России тоже уважают. Именно культуру, а не ту моральную блевотину, которую мы пытаемся урвать под этим брендом.Ну не хотят нормальные россияне быть «простолюдинами»! Мы дикари…))
Нет. Я не думаю, что мы «über alles». Но я не испытываю комплексов ни перед какой «Европой» (видела — работала в нескольких международных проектах) — мы разные, со своими традициями и историей, и нам этого не стыдно. Удручает, наоборот, обезьянья морда туповатого юноши – они насмотрелись на Голливуд, а вместо Иванова корчат из себя Джона. Но именно давление на Россию может пробудить в них русские гены.С надеждой.

Аннушка, а я сюда вставлю.
Как я могу быть троллем на МОЕЙ странице?? Окст, мой дорогой! Тролль (например, А.Клушард) — это существо, которое ходит по чужим страницам, вмешивается в чужие страницы (как тут Клушард — залез в каждую), выдёргивает едкие реплики из авторов, флудит и провоцирует скандалы. Я не захожу на вашу страницу, ничего вам не пишу, ни в какие контакты не вступаю, ничего вашего не читаю и продолжать не собираюсь — потому что вы мне НЕ ИНТЕРЕСНЫ .Но почему ты приходишь ко мне и ставишь свои «единицы», прекрасно зная, что я из противоположного лагеря? Ты хочешь рассуждать со мной? Направить на «истинный» путь? Похвально! «И Блок, и Алексей» — да быть в одной компании с великим поэтом! .. Спасибо вам за это — ведь такая оценка оправдывает любые мои слова на долгие годы вперед!
Жду новой встречи, Аннушка!))

Давление, конечно, поможет. Украина помогает… Серьёзно, дураков нет.
Насчет французов не соглашусь, французов меньше.А когда тебя мало, то особо и не воюешь… в открытую.
С остальным, собственно, согласен. А то что вы не считаете что Россия über alles — так не все такие как вы. Увы.

Чтобы написать такое сочинение, надо было перелопатить массу литературы о Блоке.
Уже за это низкий поклон.
А какой блестящий хит в наше время!
Лично я про «скифов» после
школ забыл. Не нужно было вспоминать.
А теперь есть.
Большое спасибо Алексею Сажину за пробужденную память. Но вот вопрос: реально ли достучаться стихами до всех, кто ненавидит?
Ведь вот что интересно.
Как только русский начнет хорошо отзываться о себе
(и на это есть причины), обязательно вылезет как минимум один русофоб. Сказать что-то плохое.
Ты специально дразнишь их немного преувеличенным пафосом?
А если серьезно, спасибо большое за то, что помните себя
и не даете нам забыть, кто мы такие.

Спасибо за неравнодушие и поддержку, Людмила! Я всегда рад, когда мы встречаемся с тобой, я знаю, что общаюсь с другом.
Вы спросите, неужели поэзией можно достучаться? Так ведь, например, «скифам» уже почти сто лет, а они до сих пор шевелятся, так что пройти можно. Смотри — палочки вылезают из всех щелей, колбасят их, заставляют трещать, жалить. Мой анализ? Нет, Блок! Я ведь всего лишь пересказал, обратил внимание на детали — и про азиатов, и про рабов, и про Европу.А как все соотносится с нашими реалиями! Я просто ужасался этим совпадениям, когда вникал в каждую строчку, в каждое слово гениального русского поэта. Ведь они поэты — особенно русские — всевидящие!
И Вы правы — пафос намеренно гиперболизирован, даже гипертрофирован. В наше время другого пути нет, потому что они нападают с открытым забралом, крича «За Родину! Ура!», а не с кривой ухмылкой и зубочисткой в ​​зубах. А то, что давно идет война на всех фронтах, очевидно даже детям.А почему бы не напомнить кому-то, что Россия великая держава? Да, мы великая нация! И на протяжении всей своей истории они неоднократно доказывали свое величие тем, кто очень об этом просил.

А китайцы? Гитлер напал на китайцев? Или не посмел, а? История учит, что он не осмелился. А теперь, «просто Леша», скажи мне, что ты не безнадежно глуп. Как это, дожить до старости и остаться в зачаточном состоянии интеллектуального развития???

Леш отличный.И статья заметная, и ваши комментарии последние — смотрите в корень. С аннушками, Леха, словом драться не желательно. Они, аннушки, слова не понимают. Всякие подонки понимают только грубую и дикую (по их мнению) русскую православную силу. Когда гомосексуал демонстрирует свое очень сексуальное место, как его (гомосексуалиста) можно научить? Одним словом? Никогда. Начнутся лозунги, лозунги, возвышенные слова: «И дайте нам равенство, блудницу, и сексуальную извращенную свободу в виде этих самых голых мест в общественных местах.А просто взять и пнуть педераста в ботинке «Скорохода» Мы, русские, много слов тратим на всякую гадость. Надо взять табуретку и… гонять, с улюлюканьем, на самую демократическая Европа эта Клюксурдская естественность.Иначе?Иначе опять получим фашизм.Во всем его прелестнейшем виде.

Ты прав, Сережа! Мы стоим плечом к плечу с тобой, дружище!

А девочка смешная, скажите? И какое оригинальное определение совершенно ясной и определенной позиции нормального человека, здравого смысла и обыкновенного человеческого отвращения! Что они с ними делают?
Гончаров был прав — клюшардизм распространяется, заходишь в дверь — заходят в окно…

В литературе всегда существовал некий вектор, определяющий
характерологический признак определенной совокупности людей. Ну например: «маниловщина», «гасиловщина». На сайте появился новый вектор: «Клукшардовщина». Это популяция людей с дурным вкусом, плохими манерами, пробелами в воспитании и полным отсутствием здравого смысла, логики, ассоциативного мышления — таким образом, нормальных признаков человеческого разума. Это хорошо или плохо? Понятно хорошо. Если такое новое население попадает в комментарии и, мягко говоря, гадит, то вы либо: хороший человек, либо умный человек, либо добрый человек, либо литературный человек.В противном случае верно обратное. Спасибо, Анна. Так держать! Вы многим подняли самооценку. Еще раз спасибо. PS На первый взгляд может показаться, что писатели пытаются нагрубить в нелитературной форме, а чего еще не хватило — оскорбить. Нет, Анна. Ничего личного и не дай Бог — личного. В данном контексте это борьба (именно борьба) с целым направлением, в котором доминантой является грубость, нелитературные слова, скверный русский язык, полное отсутствие смысла и достойного выражения своей точки зрения.»Клюксардовщина» — Нет!

Мадам Клаксхард! Помню, когда вы зашли на мою страницу, я вас предупредил: «не нарушайте ход эволюции». Увы, это случилось. Перед нами во всей полноте открылась новая половозрелая особь — человекообразные обезьяны. В результате спереди назад. Вопрос возникает снова. Это хорошо или плохо? И снова появляется ответ — хорошо. Многие увидят, что нас ждет, если мы почти разучимся писать, но совсем перестанем думать. В человеческом, а не в животном смысле.У вас есть больше бананов и теплый климат, леди.

Нет, Лех. Что ж, мои коллеги-врачи убьют меня. Если я скажу вам. Видел Наполеонов, видел Моисеева, видел новоиспеченного Обаму. Здесь патология более серьезная. Ненависть. Ко всему хорошему, светлому, русскому. Тут и стул не помогут. Нам нужно более серьезное оружие. Ничто не поможет Клаксхарду, кроме последнего гвоздя сами знаете куда.

Кстати, обратите внимание — на аватарке непонятно что, фамилия явно кликуха, вот и пошел блудить с мыслями.Уверен, если бы было указано ее настоящее имя, стыд перед мамой-папой, перед соседями и т. д. не позволил бы с двумя людьми, подходящими по возрасту к ее отцам, вести себя так по-хамски. Прости ее, пожалей ее по-человечески, сколько хорошего прошло…

И я не чувствую зла на этого гуманоида. Но и жалость. Что мы делаем, когда кусает комар? Ни в коем случае нельзя давать им есть. В психотерапии есть аксиома — если вы разговариваете с психопатом, вы должны максимально подойти к психопату в плане объяснения и речи.Иначе он не поймет. Вот то же самое. Говорить на человеческом языке с такими личностями бесполезно. Такая речь им недоступна. Здесь можно применить только древнюю медицинскую аксиому — similia similibus curantur (подобное лечится подобным). Либо радикально, либо никак. Медицинская практика подсказывает.

Зачем опускаться до фамильярности: ты, давай поболтаем, моя лапа и прочее. Не нужно ничего упрощать. Давно пора понять, что есть идеологические противники.Они склонны использовать групповуху. то есть они всей своей стаей набрасываются на своего противника и говорят неприятные вещи, неправду, даже не догадываясь, как на самом деле выглядит правда. Ведь чем отличается великий русский человек от другого? прежде всего их индивидуальной добротой, которую наивные люди принимают за бесхарактерность. Так что дело доходит до открытых столкновений и войн. Они начинают задирать, лезть, и в итоге получают по заслугам, но пока мы, мирные и добрые люди, закаливаемся, сплачиваемся, превращаемся в сталь, к сожалению, жертв много.Но таков менталитет, русский человек не может мгновенно стать брутальным, а другому (примеры есть, называть не буду) ничего в этом направлении делать не нужно, он, не теряя времени, уже с рождения злой и агрессивный.
Это первое, что я хотел сказать, второе, ни у кого не было короткого разговора с Богом, никто не интересовался им тет-а-тет, кто им избран, что за люди. Я не вижу ничего плохого в том, что русский человек чувствует и всегда, подчеркиваю, будет чувствовать себя богоизбранным.Такое же право имеет человек любой другой национальности, кто против, кто отнимает такое право у кого-то другого? Русских упрекают в этом, в то время как представители других малых народов совершенно спокойно чувствуют себя богоизбранными, и только в личной беседе иногда можно услышать, что они более совершенные дети Божии, то есть богоизбранные, потому что у них более выразительные черты лица. потому что по сравнению с бледнолицыми у них приятный цвет кожи, какой-то оливковый, что зубы у них белее, что волосы у них не какие-то серо-буро-малиновые, а яркого цвета и в то же время почти всегда здоровые, блестящие и даже кучерявые и прочие-прочие аргументы.Удивительно, как тщеславны! И что? Но никто извне, при всех их столь выдающихся достоинствах, не считает богоизбранными, кроме самих себя. А нам, русским, с часто бесцветными глазами, бледной кожей, и не знаю, что еще придумать, но их всегда порицают за наше скромное мнение о себе. Хорошо. а что мы богоизбранные, вы свое вечное недовольство по этому поводу. просто подтвердите еще раз, что это так. И, наконец, Блок. Мне кажется, к его смерти привел конфликт с личной жизнью.При чем тут советская власть? Или отсутствие каких-то элементарных бытовых удобств, например нехватка еды, или перебои с водоснабжением? Он не умер от голода. Человек, ранее познавший яркую, светлую, светскую жизнь, оказался в суровых условиях передела. Ему. как всем было тяжело. Но опять же, это не повод умирать. Во-первых, начиная со скифов. он прекрасно нашел свою нишу в новой, уже советской поэзии, и мог успешно развиваться в этом направлении.Не то чтобы, я думаю, он был глубоко, на заре советской власти, посвящен в кровавые планы Троцкого и Сталина. Он остался в деревне сознательно, но, видимо, оказавшись в трудных жизненных условиях, сожалел об этом, тосковал по прежнему кругу друзей, по блестящему обществу аристократов. Здесь. Одиночество. Снижение иммунитета. Грипп. Он заболел и умер. Это могло случиться с любым человеком. Зачем изобретать лишнее. И Советская власть не то чтобы не имеет к этому никакого отношения, а имеет к ней абсолютно косвенное отношение.Самое тяжелое время, связанное с репрессиями и прочим, наступило спустя два десятилетия. Впрочем, я высказал свое личное мнение, а каждый волен думать, что хочет. Просто не стоит при этом придираться, переходить на оскорбительный тон, а для некоторых было бы полезно даже проинформировать себя, что вы никогда не сравнитесь с русскими людьми по их самосознанию и доброте. Я не знаю почему. Ваши проблемы. Небольшой пример на эту тему: На протяжении всей своей истории Россия всем помогала во всех их проблемах, будь то бедствия, голод связанный с климатическими условиями, по любому поводу всегда была гуманитарная помощь из России.После развала СССР я не помню ни одного реального случая, чтобы Украина поступила так же. Единственное, что я помню, так это то, что где-то в Ливии находился ограниченный военный контингент с Украины. И это все. И больше никогда и ничего. Я вообще не рассматриваю военное участие как гуманитарную помощь гражданскому населению. Ну если только попутно лечить или кормить население. И так. Кто за что борется, я так и не понял. Лучше бы вообще не воевали, нигде и никогда!

«frameborder=»0″ширина=»640″высота=»360″>

Поэма Александра Блока.Это не просто стихотворение — это мистическое прозрение Блоком русского духа, излитое в гениальных стихах. Один из последних. «Какое мужество, какая решительность — это скифы» Наполеон при виде пылающей Москвы.

Миллионы для вас. Мы тьма, тьма и тьма.
Пробуй, сражайся вместе с нами!
Да, мы скифы! Да азиаты мы
С раскосыми и жадными глазами!

Вам — века, нам — один час.
Мы, как покорные рабы,
Держали щит между двумя враждебными расами
Монголы и Европа!

Век, век твой старый кузнец выковал
И заглушил гром лавины,
И дикий сказ был для тебя провалом
И Лиссабон и Мессина!

Ты смотрел на Восток сотни лет,
Копая и плавя наш жемчуг,
И ты, насмехаясь, считал только срок,
Когда направлять жерла пушек!

Теперь время пришло.Беда бьет крыльями
И каждый день множит обиду
И придет день — не останется и следа
От твоего Пестума, быть может!

О старый мир! Пока не умрешь
Пока томишься в сладкой муке
Остановись, мудрый как Эдип,
Перед Сфинксом с древней загадкой!

Россия — это Сфинкс! Радуясь и скорбя,
И истекая кровью,
Она смотрит, смотрит, смотрит на тебя
И с ненавистью, и с любовью! ..

Да люби, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Вы забыли, что есть на свете любовь,
Которая сжигает и губит!

Мы любим всё — и жар холодных чисел,
И дар божественных видений
Всё нам ясно — и острый галльский смысл,
И сумрачный немецкий гений…

Мы помним все — улицы парижские ад,
И венецианскую прохладу
Далекий аромат лимонных рощ
И дымные массы Кёльна…

Мы любим плоть — и ее вкус и цвет,
И душное , смертельный запах плоти…
Разве мы виноваты, если твой скелет хрустит
В наших тяжелых, нежных лапах?

Мы привыкли хватать за узду
Ревностных играющих коней,
Ломать тяжелый крестец для лошадей
И усмирять строптивых рабов…

Приходите к нам! От ужасов войны
Приди в мирные объятия!
Пока не поздно — старый меч в ножнах,
Товарищи! Мы станем — братьями!

А если нет, то нам нечего терять
И предательство нам доступно!
Века, века — будешь ты проклят
Больной поздний отпрыск!

Мы широки в дебрях и лесах
Перед Европой, красавица
Расстанемся! Мы обратимся к вам
Моя азиатская кружка!

Все, вперед, на Урал!
Мы расчищаем поле боя
От стальных машин, где дышит интеграл
С монгольской дикой ордой!

Но мы сами больше не щит для тебя,
Отныне мы сами в бой не вступим,
Мы будем смотреть на бой насмерть
Твоими узкими глазами.

Не сдвинемся с места, когда свирепый гунн
Он будет шарить в карманах трупов,
Жечь города, и гнать стадо к церкви,
И жарить мясо белых братьев! ..

В последний раз — опомнись, старый мир!
На братский праздник труда и мира,
В последний раз на светлый братский праздник
Варварская лира зовет!

Манифест освобождения

С поэтами всегда и сложнее и легче.С одной стороны, очень легко определить, когда было написано то или иное произведение, так как большинство поэтов проставляют дату написания. С другой стороны, поэтическая мысль настолько витиевата и непредсказуема, что толкования написанного заводят исследователей в дебри, о которых бедный автор и не подозревал.

Для Александра Блока одним из таких «проблемных» стихотворений стало «Скифы», которому в феврале 2013 года «исполнилось» 95 лет.

Известно, что поэма была написана на следующий день после окончания поэмы «Двенадцать».Накануне, 29 января, по старому стилю поэт записал в свою тетрадь фразу, характеризующую проблематику будущего стихотворения: «Азия и Европа», а также формулу, которую советская делегация только что выдвинула на переговоры с Германией в Бресте: «Война окончена, мир не подписан».

Предчувствие гражданской войны

Особого внимания заслуживает тот факт, что Александр Блок был близок к партии левых эсеров.Дружил с одним из видных левых эсеровских писателей Ивановым-Разумником, печатался в газете этой партии «Знамя труда», где, в частности, и «Двенадцать», и «Интеллигенция и революция», и «Скифы». были опубликованы. Блок был даже арестован в начале 1919 года, когда большевики устроили настоящий рейд против своих бывших союзников-эсеров.

Блок разделял точку зрения этой партии на происходящие в стране события, но в его поэтическом мировоззрении и эти взгляды, и окружающая действительность преломлялись и преобразовывались, находя выход через удивительные, а порой и противоречивые стихи.Необычайная интуиция Блока находила самые точные и важные определения, которых так не хватало политикам и революционерам.

Несомненно, в стихотворении отражена и привязанность Блока к своему наставнику и философу Владимиру Соловьеву, идеи которого он не полностью принимает, а впитывает и трансформирует:

Мы, как послушные рабы,

Они держали щит между двумя враждебными расами,

Монголы и Европа!

Именно здесь видна зависимость Блока от исторических концепций Владимира Соловьева с его предсказаниями нового монгольского нашествия.Но у Соловьева эта концепция связана воедино с катастрофой русского самодержавия, с «сокрушением двуглавого орла» и падением «третьего Рима». Скифы говорят о падении Европы, которая агрессивными амбициями и лязгом оружия сама вырыла себе могилу:

Ты смотрел на Восток сотни лет,

Копаем и плавим наши жемчужины,

А ты, насмехаясь, только срок посчитал,

Когда давать указания вентиляционным отверстиям!

Теперь время пришло.Trouble beats с крыльями

И с каждым днем ​​множится обида…

Несомненно, это отражает и ситуацию с переговорами в Брест-Литовске, о которой Блок вспоминал накануне написания «Скифов». В дневниковой записи от 11 января, содержащей уже в основных чертах концепцию будущих «скифов», речь идет о всей европейской буржуазии: «Тыкай, тыкай в карту, немецкое тряпье, подлый буржуа. Артач, Англия и Франция.Мы выполним нашу историческую миссию…Если вы уничтожаете нашу революцию, значит, вы уже не арийцы. И мы распахнем врата на Восток настежь… Мы смотрели на вас глазами ариев, пока у вас было лицо, и будем смотреть на ваше лицо косым, лукавым, быстрым взглядом. Мы скинем азиатов, а на вас польется Восток. Ваши скины пойдут на китайские бубны. Сам опозоренный уже не ариец. Мы варвары? Хорошо. Мы покажем вам, что такое варвары. Если вы не смоете позор своего воинского патриотизма, если вы загубите нашу революцию даже с «демократическим миром», то вы уже не арийцы.»

В эсеровской газете «Знамя труда» стихотворение появилось 20 февраля 1918 года, в дни немецкого наступления, которому Советское правительство ничего еще противопоставить не могло. Революционеров больше интересовала полемика о том, заключать ли мир или решиться на «революционную войну», что, по мнению Ленина, выглядело полной авантюрой.

Блок воспринимал происходящее с романтической точки зрения, отвлеченных от действительности категорий.

«Больше никакой «настоящей политики», — пишет он в своем дневнике от 21 февраля. — Осталось «летать». И эта странная эйфория бегства охватила в то время всех руководителей левых эсеров. Видимо, поэтому они так быстро и увлеченно печатали скифов, а некоторые строки Блока воспринимали как утопическую программу реальных действий:

Мы широки в дебрях и лесах

Перед Европой, красавица

Расстаемся! Мы обратимся к вам

Мое азиатское лицо!

Все, вперед, на Урал!

Мы расчищаем поле боя.

Стальных машин, где дышит интеграл

С монгольской дикой ордой!

«Умильно «вставать» и «не воевать» (левые эсеры)», — отмечает Блок в своем дневнике, адресованном тем, кто думает, что Блок «сам» находится заодно с ними.

Следует также помнить, что в это время произошел разрыв между Блоком и большинством интеллигенции, не принявшей его статью «Интеллигенция и революция», не говоря уже о поэме «Двенадцать».

«В последнее время Блок написал ряд стихов в большевистском духе, напоминающих солдатские песни в губернских гарнизонах. То, что Блок симпатизирует большевизму, это его личное дело… но зачем писать плохие стихи? Когда девушку любят, ей дарят золото (!!) и цветы, а кожуру от картошки никто не носит» (газета «Петроградское Эхо»).

Скифское братство

Но это касается уже написанного, уже озвученного.Предпосылки появления «скифов» надо искать гораздо раньше. В начале ХХ века, за десять лет до революции, поэты, экспериментировавшие с прозападными эстетическими учениями — символизмом, имажинизмом, — вдруг обратили внимание на азиатские черты России.

«скифство» скорее всего воспринималось как отказ от старой изношенной культуры. Нам нужен был выход. Поэты одними из первых почувствовали это и постоянно искали решения проблемы.Скиф в данном случае — человек древнего, еще дорусского мира — предшественник и символ будущей России.

И Александр Герцен, и Аполлон Григорьев называли себя скифами. На «скифскую» тему писали Брюсов, Бальмонт, Сологуб, Хлебников, Прокофьев («Скифская сюита»). Максимилиан Волошин говорил: «Широко наше дикое поле, глубока наша скифская степь». А Иванов-Разумник еще в 1912 году взял литературный псевдоним «Скиф». Николай Клюев, например, писал о «душе крестьянского рая», называя ее «Земля моя, Белая Индия, полная азиатских тайн и чудес».Тема Китеж-града, занимавшая столь важное место в его творчестве, была связана не только с Россией, но и с Востоком — Азией, к которой он «безраздельно относил послереволюционную Россию».

Есенинская машина, городская Европа противопоставляется «Расе» — азиатской, стихийной, «скифской»: «наш волк, крестьянин, раса, скиф, азиат». «В том призыве калмык и татарин / Чувствуют свой долгожданный город», — писал Есенин, называя Скифию «нашим народническим движением».

Кстати, о скифах.Геродот повествует, что они в древности завоевали всю Азию, дошли до Палестины, угрожали Египту: «Двадцать восемь лет скифы властвовали над Азией, и за это время они, исполненные дерзости и презрения, все опустошили. Тогда мидийцы пригласили большинство из них и, напившись, перебили их. О пьянстве скифов ходили легенды. (Может, здесь тоже сказались гены?) У того же Геродота есть рассказ о эллине, который, «часто общаясь со скифами, научился у них пить неразбавленное вино.И от этого я сошел с ума. С тех пор всякий раз, когда хотели выпить вина покрепче, говорили: «Налей по-скифски».

Андрей Белый писал в «Серебряном голубе», что и русские, и европейцы выродились, и только монголы остались прежними. По его мнению, Россия была монгольской страной, и во всех русских текла монгольская кровь.

А Валерий Брюсов в поэме «Скифы» писал:

Волхвы примут меня как сына.

Я поставлю им песню на пробу.

Но я оставлю их в отряде.

Ты гей! слушайте, свободные волки!

Повинуйтесь долгожданному крику!

У лошадей развеваются челки

Мы снова летим к добыче.

В октябре 1917 года крестьянский поэт Петр Орешин говорил о русской революции как о торжестве Азии над Европой, говорил о «мече Востока» и грядущем падении Парижа.

В то время большая часть русской интеллигенции увлекалась историей скифов.Упомянутый выше эсер и друг Александра Блока Иванов-Разумник, вокруг которого группировались «скифские» писатели, отзывался о себе так: «человек, писатель, мыслитель, социалист, вечный скиф». Скифство, как свойство революции и революционера, стало в то время обозначением беспредельного максимализма и непримиримости духа. Прежде всего, в противостоянии с Западом, который для Иванова-Разумника был воплощением «вечно эллинского» или «вечно мещанского» начала, господство которого всегда приводит к одному и тому же: все возвышенное растворяется в поверхностном и пустом обывательская мораль.

«Скифы» Блока стали апогеем такого мировоззрения, дав ему новую жизнь и опору:

Миллионы для вас. Мы тьма, тьма и тьма.

Попробуйте, сражайтесь вместе с нами!

Да — мы скифы! Да, мы азиаты!

С раскосыми и жадными глазами!

В августе 1917 г. вышли два номера альманаха «Скифы». Позже, в начале 1920-х годов, в эмиграции в Берлине работало одноименное русское издательство.

«Скифство» воплотило в себе настроения, трансформировавшиеся впоследствии в знаменитое обращение к Востоку, прозвучавшее в 1920 году на съезде народов Востока в Баку, где была объявлена ​​священная война народами Азии против империалистической Европы. На этом съезде неоднократно звучали призывы к «первой настоящей священной войне под красным знаменем».

«Скифы» Блока» представляют собой идейное единство. Они близки к декларации, открывшей первый одноименный сборник: «Есть в этом слове, в самом звуке, его свист стрелы, опьяненный полет .Нет такой цели, против которой он боялся бы натянуть свой лук! Нет никакого предубеждения, которое хулит руку, когда она натягивает тетиву; нет Бога, который шепнул бы сомнение там, где зов жизни ясен и звучит. «Скиф — отважный открыватель новых жизненных путей, с жаждой цельности. Он — вечный бунтарь, лишенный исторических предрассудков. «Скифство» — вечный революционер духа непримиримого и непримиримого. Оправдание Революции»

Николай Бердяев когда-то писал: ««Скифская» идеология была формой одержимости революционной стихией.Своего рода языческий национализм, коренящийся в нехристианском или антихристианском миссионерстве. »

И в заключение должен сказать, что сам Блок не любил скифов. Он видел в этом стихотворении политический манифест, а не продукт подлинного творческого вдохновения. Это казалось ему, по-видимому, слишком декларативным, слишком рациональным.

Так или иначе, «Скифы» Александра Блока цитируют и помнят до сих пор. Более того, кажется, что это стихотворение не утратило своей актуальности и сегодня, заставляя нас не только восхищаться поэтическим гением Блока, но и оглядываться на Восток и Запад, чтобы осознать, кто нам враг, а кто друг, а где наши собственные амбиции и неукротимость могут вести.

скифов Дневник Александра Блока Январь 1918. Скифы

Миллионы для вас. Мы тьма, тьма и тьма.
Пробуй, сражайся вместе с нами!
Да, мы скифы! Да азиаты мы
С раскосыми и жадными глазами!

Вам — века, нам — один час.
Мы, как послушные рабы,
Держали щит между двумя враждебными расами
Монголы и Европа!

Век, век твой старый кузнец ковал
И заглушал громы, лавины,
И дикий сказ был для тебя провалом
И Лиссабон и Мессина!

Ты смотрел на Восток сотни лет
Копая и плавя наш жемчуг,
И ты, насмехаясь, считал только срок,
Когда направлять пушечные жерла!

Теперь время пришло.Беда бьет крыльями
И каждый день множит обиду
И придет день — не останется и следа
От твоих Пестумов, быть может!

О, старый мир! Пока не умрешь
Пока томишься в сладкой муке
Остановись, мудрый как Эдип,
Перед Сфинксом с древней загадкой!

Россия — Сфинкс. Радуясь и скорбя,
И истекая кровью,
Она смотрит, смотрит, смотрит на тебя
И с ненавистью, и с любовью! …

Да люби, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Разве ты забыл, что есть на свете любовь,
Которая сжигает и разрушает!

Мы любим всё — и жар холодных чисел,
И дар божественных видений
Всё нам ясно — и острый галльский смысл,
И сумрачный немецкий гений…

Мы помним все — улицы парижские ад,
И венецианскую прохладу
Далекий аромат лимонных рощ
И дымные массы Кёльна…

Мы любим плоть — и ее вкус и цвет,
И душное , смертельный запах плоти…
Разве мы виноваты, если твой скелет хрустит
В наших тяжелых, нежных лапах?

Мы привыкли, хватая за узду
Ревностных играющих коней,
Ломая тяжелый крестец для коней,
И усмиряя строптивых рабов…

Приходите к нам в гости! От ужасов войны
Иди в мирные объятия!
Пока не поздно — старый меч в ножнах,
Товарищи! Мы станем — братьями!

А если нет, то нам нечего терять
И предательство нам доступно!
Века, века проклянут тебя
Больной поздний отпрыск!

Мы широки в дебрях и лесах
Перед Европой, красавица
Расстанемся! Мы обратимся к вам
Мое азиатское лицо!

Все, вперед, на Урал!
Мы расчищаем поле боя
От стальных машин, где дышит интеграл
С монгольской дикой ордой!

Но мы сами больше не щит для тебя,
Отныне мы сами в бой не вступим,
Мы будем смотреть на бой насмерть
Твоими узкими глазами.

Не двигаться, когда свирепый гунн
Он будет шарить в карманах трупов,
Жечь города, и гнать стадо к церкви,
И жарить мясо белых братьев! …

В последний раз — опомнись, старый мир!
На братский праздник труда и мира,
В последний раз на светлый братский праздник
Варварская лира зовет!

Это великое стихотворение нашего великого поэта надо перечитать. Это бросает вызов лобовому восприятию. Сегодня сообщество мыслителей уже достаточно если не опытное, то начитанное, чтобы понимать, что в нем людям доносится великое послание Всеединства.Это стихотворение написано от имени русского народа. Да, но от русского народа, взятого синтетически. Не только и не столько от имени их эмпирических составляющих, личностей, достаточно слов и образов этого дано этой части, но прежде всего от имени их индивидуальностей, идеальных лиц, или монад, объединенных первоначально Софией Божией. Небо в единосущном. То есть изначально соединились во Христе-Софии (Флоренской). Это надо понимать уже. Пора понять и принять и восхититься сознанием Красоты.К Святому Духу. Ко Всеединству. К Дао. К Мировой Душе. К Матери Мира. Софии Премудрости Божией. В Небесный Иерусалим, Новый, сходящий с Небес. На Святую Русь. В Новороссию… В Чертог Невиданного, сужденного человечества.

Любой грех и хула простятся человеку, хула на Россию не простится ему.

См. примечания в комментариях.

«frameborder=»0″ширина=»640″высота=»360″>

Поэма Александра Блока.Это не просто стихотворение — это мистическое прозрение Блоком русского духа, излитое в гениальных стихах. В одном из последних. «Какое мужество, какая решительность — это скифы» Наполеон при виде пылающей Москвы.

Миллионы для вас. Мы тьма, тьма и тьма.
Пробуй, сражайся вместе с нами!
Да, мы скифы! Да азиаты мы
С раскосыми и жадными глазами!

Вам — века, нам — один час.
Мы, как покорные рабы,
Держали щит между двумя враждебными расами
Монголы и Европа!

Век, век твой старый кузнец выковал
И заглушил гром лавины,
И дикий сказ был для тебя провалом
И Лиссабон и Мессина!

Ты смотрел на Восток сотни лет,
Копая и плавя наш жемчуг,
И ты, насмехаясь, считал только срок,
Когда наставлять пушечные жерла!

Теперь время пришло.Беда бьет крыльями
И каждый день множит обиду
И придет день — не останется и следа
От твоего Пестума, быть может!

О старый мир! Пока не умрешь
Пока томишься в сладкой муке
Остановись, мудрый как Эдип,
Перед Сфинксом с древней загадкой!

Россия — это Сфинкс! Радуясь и скорбя,
И истекая кровью,
Она смотрит, смотрит, смотрит на тебя
И с ненавистью, и с любовью! ..

Да люби, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Разве ты забыл, что есть на свете любовь,
Которая сжигает и разрушает!

Мы любим всё — и жар холодных чисел,
И дар божественных видений
Всё нам ясно — и острый галльский смысл,
И сумрачный немецкий гений…

Мы помним все — улицы парижские ад,
И венецианскую прохладу
Далекий аромат лимонных рощ
И дымные массы Кёльна…

Мы любим плоть — и ее вкус и цвет,
И душное , смертельный запах плоти…
Разве мы виноваты, если твой скелет хрустит
В наших тяжелых, нежных лапах?

Мы привыкли, хватая под уздцы
Ревностных играющих коней,
Ломая тяжелый крестец для коней
И усмиряя строптивых рабов…

Приходите к нам в гости! От ужасов войны
Приди в мирные объятия!
Пока не поздно — старый меч в ножнах,
Товарищи! Мы станем — братьями!

А если нет, то нам нечего терять
И предательство нам доступно!
Века, века — будешь ты проклят
Больной поздний отпрыск!

Мы широки в дебрях и лесах
Перед Европой, красавица
Расстанемся! Мы обратимся к вам
Мое азиатское лицо!

Все, вперед, на Урал!
Мы расчищаем поле боя
От стальных машин, где дышит интеграл
С монгольской дикой ордой!

Но мы сами больше не щит для тебя,
Отныне мы сами не вступим в бой,
Мы будем смотреть бой насмерть
Твоим узким взглядом

Не тронемся, когда свирепый гунн
Он будет шарить в карманах трупов,
Города жечь, и стадо к церкви гонять,
И жарить мясо белых братьев! ..

В последний раз — опомнись, старый мир!
На братский праздник труда и мира,
В последний раз на светлый братский праздник
Варварская лира зовет!

Много лет назад судьба свела меня с удивительным человеком — Борисом Петровичем Комраковым. Он сам по себе заслуживает отдельного рассказа, но я хочу рассказать вам об одном эпизоде ​​здесь. Возвращались из Друскининкай и неожиданно застряли в Гродно на автовокзале — сломался автобус. Мы сидели в ожидании и каком-то раздражении, разговор вдруг перешел на стихи.Надо сказать, что в памяти Бориса Петровича, между прочим, почти три сотни хороших стихов самых разных авторов… И один из них — «Скифы» Александра Блока — он читал вслух. Прочитала так, что волосы зашевелились. Рядом с нами сидела девушка лет девятнадцати. Кажется, до этого дня она и не подозревала, что стихи можно читать ТАК. Я посмотрел на нее, посмотрел на Бориса Петровича, измученного своей дикой работой и почти бессонной ночью, потом я посмотрел на эту девушку и понял: теперь она готова ради него пойти куда угодно.Несмотря на почти 40 лет разницы. Вот она, настоящая сила, настоящая поэзия!!!

Во второй раз я испытал почти такие же переживания от исполнения блоковских «Скифов», слушая стихи Бориса Ветрова. И хотя я уже был в какой-то мере подготовлен к восприятию этого стихотворения знакомством с другими произведениями в его исполнении, волосы у меня снова встали дыбом. Вот так, слушай, удели пять минут!

музыка: Клаус Бадельт и Ханс Циммер

Александр Блок.Скифы

Панмонголизм! Хоть имя и дикое
Но оно нас радует…

Владимир Соловьев⟩

Миллионы для вас. Нас — тьма и тьма и тьма

Попробуйте, сражайтесь вместе с нами!
Да, мы скифы! Да, азиаты — мы —
С раскосыми и жадными глазами!
Вам — века, нам — один час.
Мы, как покорные рабы,
Держали щит между двумя враждебными расами —
Монголами и Европой!
Век, век твой старый кузнец выковал
И заглушил гром лавины,
И дикий сказ был для тебя провалом
И Лиссабон и Мессина!
Ты смотрел на Восток сотни лет,
Копая и плавя наш жемчуг,
И ты, насмехаясь, отсчитывал только срок,
Когда направлять пушечные жерла!
Теперь время пришло.Беда бьет крыльями
И каждый день множит обиду
И придет день — не останется и следа
От твоих Пестумов, быть может!
О, старый мир! Пока не умрешь
Пока томишься в сладкой муке
Остановись, мудрый, как Эдип,
Перед Сфинксом с древней загадкой! …
Россия — Сфинкс. Радуясь и печалясь,
И истекая кровью,
Она смотрит, смотрит, смотрит на тебя
И с ненавистью, и с любовью! ..
Да люби, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Разве ты забыл, что есть на свете любовь,
Которая сжигает и разрушает!
Мы любим все — и жар холодных чисел,
И дар божественных видений
Все ясно нам — и острый галльский смысл,
И сумрачный немецкий гений…
Мы помним все — Парижские улицы — ад,
И венецианскую прохладу
Далекий аромат лимонных рощ
И дымные массы Кёльна…
Мы любим плоть — и ее вкус и цвет,
И душный, смертный запах плоти…
Разве мы виноваты, если твой скелет хрустит
В наших тяжелых, нежных лапах?
Мы привыкли, хватая за узду,
Ревно играющих коней,
Ломая тяжелый крестец для коней,
И усмиряя строптивых рабов…
Приходите к нам в гости! От ужасов войны
Иди в мирные объятия!
Пока не поздно — старый меч в ножнах,
Товарищи! Мы станем — братьями!
А если нет, то нам терять нечего
И предательство доступно нам!
Века, века — будешь ты проклят
Больной, поздний отпрыск!
Мы широки в дебрях и лесах
Перед Европой прекрасной
Расстанемся! Мы обратимся к вам
Мое азиатское лицо!
Все, вперед, на Урал!
Мы расчищаем поле боя
Из стальных машин, где дышит интеграл
С монгольской дикой ордой!
Но мы сами — отныне — ты не щит,
Отныне мы сами в бой не вступим!
Мы будем смотреть бой насмерть
Твоими узкими глазами!
Не сдвинемся с места, когда свирепый гунн
Он будет шарить в карманах трупов,
Жечь города, и гнать стадо к церкви,
И жарить мясо белых братьев! ..
В последний раз — опомнись, старый мир!
На братский праздник труда и мира,
В последний раз — на светлый братский пир
Варварская лира зовет!

7 марта 1960 года в Тихом океане четверо советских солдат дрейфовали на десантной барже без еды и воды 49 дней. Лодку сорвало с причала тайфуном и унесло в океан. Четверо парней мужественно боролись и со стихией, и с голодом, и с жаждой. Они не потеряли человеческого достоинства и победили.Вот имена героев: Анатолий Крючковский, 21 год, Филипп Поплавский, 20 лет, Иван Федотов, 20 лет, Асхат Зиганшин, 21 год.

17 января 1960 г. линии и перенесли его на сотни миль от берега. Ситуация осложнялась тем, что ребята не были моряками — служили в инженерно-строительных войсках, то есть в «стройбате». А к барже для разгрузки отправили сухогруз, который должен был подойти к причалу.Но вдруг налетел ураган, и советские военнослужащие оказались практически в безвыходном положении… У унесенной в океан баржи не было ни горючего, ни средств связи с берегом, в трюме была течь, а для еды были: буханка хлеба, две банки тушенки, банка сала и несколько ложек хлопьев. Еще два ведра картошки были разбросаны по машинному отделению во время шторма, отчего оно пропиталось мазутом. Перевернулся и резервуар с питьевой водой, которая частично смешалась с морской.Также на корабле была буржуйка, спички и несколько пачек папирос «Беломор». Кроме того, мореходные качества баржи были таковы, что из соображений безопасности даже в безветренную погоду она не имела права отходить более чем на 300 метров от берега.
Проблему пресной воды ребята решили так: взяли ее из системы охлаждения двигателя, хоть и ржавой, но относительно годной. Они также собирали дождевую воду. В пищу приготовили тушенку – немного тушенки, пару картошек, пахнущих горючим, немного хлопьев.На таком рационе требовалось не только выживать самостоятельно, но и бороться за живучесть баржи: откалывать лед с бортов, чтобы не допустить ее опрокидывания, откачивать набранную в трюме воду .

Когда еда совсем закончилась, сержант Зиганшин вспомнил рассказ школьного учителя о бедствующих и голодающих матросах. Те моряки готовили и ели кожаные вещи. Ремень сержанта был кожаный. Сварили, раскрошили в лапшу, потом использовали ремешок от сломанной и неработающей рации, потом стали есть сапоги, сдирали и съедали кожу с появившейся на борту гармошки…

Вскоре к мукам голода и жажды присоединились слуховые галлюцинации… Ивана Федотова стали мучить приступы страха. Товарищи поддерживали его, как могли, успокаивали.

Удивительно, что за все время дрейфа песка в четверке не случилось ни одной ссоры, ни одного конфликта. Даже когда сил практически не оставалось, никто не пытался отобрать у друга еду или воду, чтобы выжить самостоятельно. Просто договорились: последний, кто выживет, перед смертью оставит на барже запись о том, как погиб экипаж Т-36…

2 марта они впервые увидели проходящий вдалеке корабль, но, кажется, сами не поверили, что перед ними не мираж. 6 марта на горизонте показался новый корабль, но на нем не было замечено отчаянных сигналов о помощи, которые подавали солдаты.

7 марта 1960 года авиагруппа с американского авианосца «Кирсардж» обнаружила баржу Т-36 примерно в тысяче миль к северо-западу от острова Мидуэй. Полупогруженная баржа, которая не должна отходить от берега более чем на 300 метров, прошла более тысячи миль по Тихому океану, преодолев половину расстояния от Курил до Гавайев.

В первые минуты американцы так и не поняли: что, собственно, за чудо Юдо перед ними и что за люди на нем плывут?

Но еще большее недоумение испытали матросы с авианосца, когда сержант Зиганшин, доставленный с баржи вертолетом, сказал: у нас все хорошо, нам нужно топливо и продовольствие, а мы сами поплывем домой. На самом деле, конечно, солдаты уже не могли никуда плыть. Как потом сказали врачи, жить четверым оставалось совсем немного: смерть от истощения могла наступить в ближайшие часы.А на Т-36 к тому времени был всего один ботинок и три спички.

Американские врачи были поражены не только стойкостью советских солдат, но и их удивительной самодисциплиной: когда экипаж авианосца стал предлагать им еду, они совсем немного поели и остановились. Если бы они съели больше, то сразу бы умерли, как умерли многие, пережившие долгий голод.

На борту авианосца, когда стало ясно, что они спасены, силы окончательно покинули солдат — Зиганшин попросил бритву, но потерял сознание возле умывальника.Матросам «Кирсарджи» пришлось брить его и его товарищей.
Когда солдаты отсыпались, их стал мучить страх совсем другого рода — на дворе шла холодная война, и помогал им не кто-нибудь, а «вероятный противник». Кроме того, в руки американцев попала советская баржа. Кстати, капитан «Кирсарджи» никак не мог понять, почему солдаты так рьяно требовали, чтобы он погрузил это ржавое корыто на борт авианосца? Чтобы успокоить их, он сказал им, что другой корабль будет буксировать баржу в порт.На самом деле американцы потопили Т-36 — не из-за желания навредить СССР, а потому, что полузатопленная баржа представляла угрозу судоходству.

Когда в СССР узнали о спасении четырех богатырей, глава государства Никита Хрущев направил им приветственную телеграмму.

Первая пресс-конференция героев состоялась на авианосце, куда вертолетами было доставлено около пятидесяти журналистов. Его нужно было закончить раньше времени: у Асхата Зиганшина пошла кровь из носа.

Потом ребята давали много пресс-конференций, и практически везде им задавали один и тот же вопрос: как на вкус сапоги? «Кожица очень горькая, с неприятным запахом… Неужели тогда дело было во вкусе? Я хотел только одного: обмануть желудок. Вот только кожуру есть нельзя: она слишком жесткая. Поэтому режем его на мелкие кусочки и поджигаем. Когда брезент обжигали, он превращался в нечто похожее на древесный уголь и становился мягким. Это «лакомство» мы намазали жиром, чтобы его было легче глотать.Несколько таких «бутербродов» составляли наш дневной рацион», — вспоминал позднее Анатолий Крючковский.

К моменту прибытия авианосца в Сан-Франциско герои уникального плавания, длившегося около 50 дней, уже немного окрепли. Америка встретила их восторженно — мэр Сан-Франциско вручил им «золотой ключик» от города.

Профессионалы восхищались: молодые советские ребята в критической ситуации не теряли человеческий облик, не озверели, не вступали в конфликты, не скатывались к каннибализму, как это случилось со многими из тех, кто попал в подобные обстоятельства.

А простые жители США, глядя на фото, недоумевали: враги ли они? Симпатичные ребята, немного застенчивые, что только добавляет им шарма. Вообще для имиджа СССР четверо солдат за время пребывания в США сделали больше, чем все дипломаты.

По возвращении в СССР героев встретили на высшем уровне – в их честь был организован митинг, бойцов лично приняли Никита Хрущев и министр обороны Родион Малиновский.Все четверо были награждены орденом Красной Звезды, об их плавании снят фильм, написано несколько книг. Филипп Поплавский, Анатолий Крючковский и Асхат Зиганшин по рекомендации командования поступили в Ленинградское военно-морское среднее техническое училище, которое окончили в 1964 году. Иван Федотов, парень с берегов Амура, вернулся домой и работал речным лодочником. всю жизнь. Ушел из жизни в 2000 году. Осевший под Ленинградом Филипп Поплавский после окончания училища работал на крупных морских судах, ездил в зарубежные плавания.Ушел из жизни в 2001 году. Анатолий Крючковский живет в Киеве, много лет работал заместителем главного механика на киевском заводе «Ленинская кузница». Асхат Зиганшин после окончания училища поступил в аварийно-спасательный отряд в город Ломоносов под Ленинградом слесарем, женился и вырастил двух прекрасных дочерей. Выйдя на пенсию, он поселился в Петербурге.

Скифы

Панмонголизм! Хоть имя и дикое
Но оно меня радует.
Владимир Соловьев
И каждый день множит обиду

И придет день — не останется и следа

От твоего Пестума, быть может!

О старый мир! Пока не умрешь

Пока томишься в сладкой муке

Остановись, мудрый как Эдип,

Перед Сфинксом с древней загадкой!

И кровоточащая черная

Она смотрит, смотрит, смотрит на тебя

И с ненавистью, и с любовью! ..

Да люби, как любит наша кровь,

Никто из вас давно не любит!

Ты забыл, что есть на свете любовь,

Которая сжигает и губит!

Мы любим всё — и жар холодных чисел,

И дар божественных видений

Нам всё ясно — и острый галльский смысл,

И сумрачный немецкий гений…

Мы помним все — парижские улицы ад,

И венецианскую прохладу

Далекий аромат лимонных рощ

И одеколонные дымные массы…

Мы любим плоть — и ее вкус и цвет,

И душный, смертоносный запах плоти…

Разве мы виноваты, если твой скелет хрустит

В наших тяжелых, нежных лапах?

Мы привыкли, хватая за узду

Ретивых играющих коней,

Ломая тяжелый крестец для лошадей

И усмиряя строптивых рабов…

Приходите к нам в гости! От ужасов войны

Приходите в мирные объятия!

Пока не поздно — старый меч в ножнах,

Товарищи! Мы станем — братьями!

А если нет, то нам терять нечего

И предательство нам доступно!

Века, века — ты будешь проклят

Больной поздний отпрыск!

Широки мы в дебрях и лесах

Перед Европой, красавица

Расстанемся! Мы обратимся к вам

Мое азиатское лицо!

Все, вперед, на Урал!

Мы расчищаем поле боя

Стальных машин, где дышит интеграл

С монгольской дикой ордой!

Но мы сами тебе больше не щит,

Отныне мы сами в бой не вступим,

Мы будем смотреть бой насмерть

Своими узкими глазами свирепый гунн

Он будет шарить в карманах трупов,

Жечь города, и гнать стадо к церкви,

И жарить мясо белых братьев! ..

В последний раз — опомнись, старый мир!

На братский праздник труда и мира,

В последний раз на светлый братский праздник

Варварская лира зовет!


«Мы выполним нашу историческую миссию»

«Итог» брест-литовских переговоров (то есть никакого результата, по мнению «Новой Жизни», негодующей на большевиков). Нет, хорошо, сэр.Но позор трех с половиной лет («война», «патриотизм») надо смыть. Тыкай, тыкай в карту, тряпки немецкие, подлые буржуи. Артач, Англия и Франция. Мы выполним нашу историческую миссию. Если вы не смоете позор своего воинского патриотизма, если вы загубите нашу революцию даже с «демократическим миром», то вы уже не арийцы. И мы распахнем ворота на Восток. Мы смотрели на вас глазами арийцев, а у вас было лицо. И мы взглянем на твое лицо своим косым, лукавым, быстрым взглядом; мы азиатов сложим, а на вас восток нальют.Ваши скины пойдут на китайские бубны. Те, кто обесчестили себя, так солгали, уже не арийцы. Мы варвары? Хорошо. Мы покажем вам, что такое варвары. И наш жестокий ответ, ужасный ответ — будет единственный достойный человек (…) Европа (ее тема) — это искусство и смерть. Россия это жизнь. Запись в дневнике Блока от 11 января 1918 г.

см. также

ссылок

  • Википедия: Блок Александр Александрович
  • Источник вики:
  • Википедия:

ДВЕНАДЦАТЬ И СКИФЫ БЛОКА Александра Александровича (рус.: 28 ноября [О.С. 16 ноября] 1880 7 августа 1921)

L?estampe Originale, основанная в 1978 году Сандрой Софрис Долматч, МИД, является частным торговцем произведениями искусства и антиквариатом, занимающимся исследованием и продажей прекрасных оригинальных гравюр, рисунков, картин и скульптур старых мастеров девятнадцатого и двадцатого веков. Это небольшая компания, основанная на традиционной европейской модели, то есть со средним и разнообразным ассортиментом, охватывающим как крупных художников, так и второстепенных, дорогих и недорогих.Список писателей, издателей и художников, представленных в нашем инвентаре, многочисленн, техники включают в себя различные рисунки, офорты, гравюры, акватинты, меццо-тинты, сухую иглу, литографию, ксилографию, гравюру на дереве, трафаретную печать и подборку смешанной техники. Хотя мы по своей природе универсалы в этой области, у нас есть особые преимущества в гравюрах, картинах и редких книгах 19-го и 20-го веков. Сандра является членом ABAA, CINOA и ILAB с 1980 года. Среди ее клиентов, частных коллекционеров, библиотеки, фонды, а также музеи и залы редких книг в Европе, Азии и Австралии.Многие из ее антикварных книг, гравюр и рисунков под названием L?estampe Originale можно найти на следующих веб-сайтах: www.abaa.org, www.biblio.com, www.abebooks.com, www.ilab.com. посмотреть изображения предметов в моем инвентаре ПОЖАЛУЙСТА, ПЕРЕЙДИТЕ НА www.biblio.com, где мы находимся в процессе иллюстрирования всех предметов, перечисленных здесь.

Посетите витрину продавца

Член ассоциации Члены этих ассоциаций стремятся поддерживать самые высокие стандарты.Они ручаются за подлинность всех предметов, выставленных на продажу. Они предоставляют экспертные и подробные описания, раскрывают все существенные дефекты и/или реставрации, предоставляют четкие и точные цены и работают честно и справедливо во время покупки. Условия продажи:

Мы гарантируем состояние каждой книги, как это описано на веб-сайтах Abebooks. Если вы
недовольны своей покупкой (неправильная книга/не соответствует описанию/поврежден) или если заказ не прибыл, вы имеете право на возмещение
в течение 30 дней с предполагаемой даты доставки.Если вы передумали по поводу заказанной вами книги
, воспользуйтесь ссылкой Задать вопрос продавцу книг, чтобы связаться с нами, и мы ответим
в течение 2 рабочих дней.


Условия доставки:

Заказы обычно доставляются в течение 3 рабочих дней. Стоимость доставки указана для книг весом 2,2 фунта или 1 кг. Если ваш заказ на книгу тяжелый или негабаритный или отправляется на международный адрес, мы свяжемся с вами, чтобы сообщить, что потребуются дополнительные расходы на доставку.Все книги стоимостью более 500 долларов без исключения отправляются экспресс-почтой или экспресс-почтой. Пожалуйста, свяжитесь со мной, прежде чем платить за товар, так как почтовые расходы включают все расходы, включая пункт назначения, стоимость, вес и т. д.

Список книг этого продавца

Александр Блок Русский лирик Серебряного века, выдающийся символист :: люди :: Россия-ИнфоЦентр

Александр Блок родился в Санкт-Петербурге, в интеллигентной семье. Его отец был профессором права в Варшаве, но Александр плохо его знал, потому что их родители разошлись вскоре после его рождения.
Он рос в маминой семье, где мальчик был приобщен к литературе с пеленок, так как члены его семьи были писателями и переводчиками.
В 1899 году Блок поступил на юридический факультет Санкт-Петербургского университета , но через три года перешел на филфак, решив посвятить свою жизнь литературе. Стихи начал писать в пять лет, первое серьезное произведение появилось в 18 лет. 
В ранние годы творчество Блока вдохновлялось романтической поэзией начала XIX века Василия Жуковского и Александра Пушкина.Позже в университете он узнал о символизме, литературном направлении, которое стало популярным в 1890-х годах и позже повлияло на поэзию и жизнь Блока.

В 1903 году Александр Блок женился на Любови Менделеевой , дочери известного русского ученого Дмитрия Менделеева. Его первая книга «Стихи о прекрасной даме» («Стихи о прекрасной даме», 1904) была посвящена Любови и принесла ему известность. Его поэзия считалась свежим дыханием символизма и приветствовалась патриархами символистского движения.

Ночь, фонарь, улица, аптека,
Все в тусклом и бесполезном свете.
В следующие двадцать пять лет
Они все еще будут побеждать, несмотря на тяжелое положение.

И ты можешь умереть, но тогда, вернувшись,
Ты снова увидишь ту же старую ночь,
Ледяной бег воды канала,
Улица, аптека, фонарь.

Все поэтическое творчество Блока можно разделить на три тома . Первый том состоит из его ранних стихов о Прекрасной Даме.Второй том комментирует невозможность достижения идеала, которого он жаждал. Третий том, в котором представлены его стихи дореволюционных лет, более живой, но местами довольно воинственный.

Блок всегда тяготел к мистике . Его жена стала главным источником вдохновения как недостижимый идеал женщины, символ Мировой Души и Вечной Женственности. Религиозное поклонение Блока даже грозило разрушить его семью, потому что он боялся испортить супружескими отношениями свою «небесную» жену.Положение ухудшилось, когда друг Блока и соратник-символист Андрей Белый тоже влюбился в Любовь Блок. Двое друзей едва не оказались на дуэли.
 

Мой милый друг, и в этом тихом доме,
Меня лихорадит, то же самое.
Мне не найти места в тихом доме
У его всегда мирного пламени!

Голоса поют, метель зовет, слышу,
Комфорт мой крест….
Э’ен за твоими плечами, о мой милый,
Чьи-то глаза ждут меня близко!

Там, за твоими плечами так тихо,
Трепет крыльев я чувствую,
Пронзает меня огненным взглядом
Ангел бурь – Исрафил!

Дальнейшие его поэтических сборников заметно отличались от первого и изображали быт, революционные события, человеческую психологию и трагическую любовь, в таких произведениях, как «Нечаянная радость» («Нечаянная радость», 1907), «Снежная маска» («Снежная Маска», 1907), «Фаина» ( 1906-1908) и «Земля в снегу» («Земля в снегу», 1908).К этому времени Блок утвердился как лидер русского символизма, хотя некоторые из его сверстников обвиняли его в предательстве идеалов, отраженных в его первом сборнике.
 В лучшие годы Александра Блока часто сравнивали с Александром Пушкиным, и он имел огромное влияние на молодых поэтов. Многие из его коллег, такие как Анна Ахматова, Марина Цветаева, Владимир Набоков и Борис Пастернак, написали в его честь важные стихотворные дани.

Будучи выдающимся символистом, Блок создал сложную систему из поэтических символов .Краски, звуки, запахи, образы — все это имело свой смысл и глубокий смысл. Например, в одной из его ранних работ ветер олицетворяет приближение Прекрасной Дамы, тогда как утро или весна — это время, когда их встреча, скорее всего, произойдет.

Не доверяй всех дорог своих
Неверной, необъятной толпе:
Грубой силой сломит замок твой,
И погасит свет храма твоего, гордого.

Он один несет свой тяжкий крест
Чей дух непоколебим в правоте,
Свой огонь на высоких горах он жжет,
И рвет завесу тьмы.

В поздних произведениях поэта отразились главным образом его размышления о России: ее прошлом и будущем, избранном ею пути и крутых переменах, переживаемых ею в то время. Среди них сборники «Ночные часы» («Ночные часы», 1911), «Стихи о России» («Стихи о России», 1915), «Родина» («Родина», 1907–1916), эпос «Возмездие» («Возмездие», 1910–1921).

Под влиянием учений русского философа Владимира Соловьева он имел смутные апокалиптические предчувствия и часто колебался между надеждой и отчаянием.«Я чувствую, что грядет великое событие, но какое именно оно было, мне не открылось», — писал он в своем дневнике летом 1917 года. К удивлению большинства своих коллег и поклонников, Блок с энтузиазмом приветствовал русскую революцию 1917 года. Ей он посвятил свою важнейшую эпическую поэму «Двенадцать» («Двенадцать», 1918) о двенадцати красноармейцах, марширующих по революционному Петрограду. В нем использовались многочисленные художественные приемы: отчетливые звуки, четкие и рубленые ритмы, мрачные краски, повторяющиеся символы и сленг — все они помогали уловить настроение времени и двойственное отношение Блока к революции.Он использовал необычные для поэзии символизма источники: городской фольклор, баллады (песни сентиментального характера) и частушки («частушки»). Это стихотворение было продано миллионным тиражом в первый же год и вызвало много споров. Блок также написал «Скифы» , в которых исследовались проблемы славянофилов и посредническая роль России между Европой и Азией. Но Блок уже расставался с революцией, и его очерки «В Пушкинский дом» и «О призвании поэта» прославляют тайную свободу искусства перед лицом пошлости и официоза.

Но вскоре Блок разочаровался в большевиках и их методах управления, и тогда он даже перестал сочинять стихи. С 1918 по 1921 год работал в различных организациях в качестве эссеиста, редактора, переводчика, издателя и театрального деятеля.
Время от времени он публично читал свои стихи в Петербурге и Москве. Последнее его замечательное публичное выступление в феврале 1921 года называлось «О призвании поэта» и было посвящено А. С. Пушкину.Блок называл его величайшим поэтом всех времен, много сделавшим для объединения России в трудные времена.

Александр Блок скончался 7 августа 1921 года в Петрограде (ныне Санкт-Петербург) по неизвестной причине, хотя считается, что свою роль могли сыграть глубокая депрессия, нервное и физическое истощение. Три года он не писал стихов. За несколько недель до смерти Блок сказал своему другу Корнею Чуковскому: «Все звуки прекратились. Разве ты не слышишь, что звуков больше нет?»
Смерть Александра Блока считалась концом целой эпохи дореволюционной русской литературы.

Ты ушел, а я в пустыне,
Прижавшись к горячему песку.
Но теперь мои уста не могут исповедовать это —
Гордое слово, которое нужно сказать.

Вижу свое прошлое без печали –
Я понял твои священные высоты:
Да, ты Галилея, так дорогая
Мне – невоскресший Христос.

И пусть другой тебя ласкает,
Пусть умножает брань и распространение:
Сын Человеческий еще никогда не постигает
Где свою голову преклонить.

 

Источники:  Английские переводы стихов Блока (перевод Евгения Бонвера)

Википедия Peoples.ru Любители поэзии Poetry-Portal Russia Today The New York Times

Юлия Алиева

Блок истории скифов. Александр Блок

Миллионы для тебя. Нас — тьма и тьма и тьма.
Пробуй, сражайся вместе с нами!
Да, мы скифы! Да азиаты нас
С раскосыми и жадными глазами!

Вам — века, нам — один час.
Мы, как покорные рабы,
Держали щит между двумя враждебными расами
Монголы и Европа!

Век, век твой старый кузнец ковал
И заглушал громы, лавины,
И дикий сказ был для тебя провалом
И Лиссабон и Мессина!

Ты смотрел на Восток сотни лет
Копая и плавя наш жемчуг,
И ты, насмехаясь, считал только срок,
Когда наставлять пушечные жерла!

Теперь время пришло.Беда бьет крыльями
И каждый день множит обиду
И придет день — не останется и следа
От твоего Пестума, быть может!

О, старый мир! Пока не умрешь
Пока томишься в сладкой муке
Остановись, мудрый как Эдип,
Перед Сфинксом с древней загадкой!

Россия — Сфинкс. Радуясь и скорбя,
И истекая кровью
Она смотрит, смотрит, смотрит на тебя
И с ненавистью, и с любовью! …

Да люби, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Вы забыли, что есть на свете любовь,
Которая и сжигает, и губит!

Мы любим всё — и жар холодных чисел,
И дар божественных видений
Всё нам ясно — и острый галльский смысл,
И сумрачный немецкий гений…

Мы помним все — парижские улицы ад,
И венецианскую прохладу
Далекий аромат лимонных рощ
И кельнские дымные массы…

Мы любим плоть — ее вкус и цвет
И душное, смертное запах плоти…
Разве мы виноваты, если твой скелет хрустит
В наших тяжелых, нежных лапах?

Мы привыкли, хватая за узду
Ревностных играющих коней,
Ломая тяжелый крестец для коней,
И усмиряя строптивых рабов…

Приходите к нам в гости! От ужасов войны
Иди в мирные объятия!
Пока не поздно — старый меч в ножнах,
Товарищи! Мы станем — братьями!

А если нет, то нам нечего терять
И предательство нам доступно!
Века, века проклянут тебя
Больной поздний отпрыск!

Широким мы через дебри и леса
Перед Европой, прекрасной
Расстанемся! Мы обратимся к вам
Моя азиатская кружка!

Все, вперед, на Урал!
Мы расчищаем поле боя
Стальные машины, где дышит интеграл,
С монгольской дикой ордой!

Но мы сами больше не щит для тебя,
Отныне мы сами в бой не вступим,
Мы будем смотреть бой насмерть
Твоим узким взглядом

Не тронемся, когда свирепый гунн
Он будет шарить в карманах трупов,
Города жечь, а стадо к церкви гонять,
И жарить мясо белых братьев! …

В последний раз — опомнись, старый мир!
На братский праздник труда и мира,
В последний раз на светлый братский пир
Варварская лира зовет!

Скифы

Панмонголизм! Хоть имя и дикое
Но оно радует мой слух.
Владимир Соловьев
И с каждым днем ​​множится обида

И придет день — не останется и следа

От твоего Пестума, быть может!

О старый мир! Пока не умрешь

Пока томишься в сладкой муке

Остановись, мудрый как Эдип,

Перед Сфинксом с древней загадкой!

И кровоточащая черная

Она смотрит, смотрит, смотрит на тебя

И с ненавистью, и с любовью! ..

Да люби, как любит наша кровь,

Никто из вас давно не любит!

Вы забыли, что есть на свете любовь,

Которая сжигает и губит!

Мы любим все — и жар холодных чисел,

И дар божественных видений

Нам все ясно — и острый галльский смысл,

И сумрачный немецкий гений…

Мы все помним — парижские улицы — ад,

И венецианская прохлада

Далекий аромат лимонных рощ

И дымные массы Кёльна …

Мы любим мясо — и его вкус и цвет,

И душный, смертоносный запах плоти…

Разве мы виноваты, если твой скелет хрустит

В наших тяжелых, нежных лапах?

Мы привыкли, хватая за узду

Ревно играющих коней,

Ломая тяжелый крестец для коней

И усмирять строптивых рабов…

Приходите к нам в гости! Из ужасов войны

Иди в мирные объятия!

Пока не поздно — старый меч в ножнах,

Товарищи! Мы станем — братьями!

А если нет, то нам терять нечего

И предательство нам доступно!

Века, века — ты будешь проклят

Больной поздний отпрыск!

Мы широки через дебри и леса

Перед Европой, красавица

Пойдем своим путем! Мы обратимся к вам

Моя азиатская рожа!

Все, вперед, на Урал!

Мы расчищаем поле боя

Стальные машины, где дышит интеграл,

С монгольской дикой ордой!

Но мы сами тебе уже не щит,

Отныне мы сами в бой не вступим,

Мы будем смотреть бой насмерть

Своими узкими глазами свирепый гунн

Он будет шарить в карманах трупов,

Жечь города, и гнать стадо к церкви,

И жарить мясо белых братьев! ..

В последний раз — опомнись, старый мир!

На братский праздник труда и мира,

В последний раз на светлый братский пир

Варварская лира зовет!


«Мы выполним нашу историческую миссию»

«Итог» брест-литовских переговоров (то есть никакого результата, по мнению «Новой Жизни», негодующей на большевиков). Нет — хорошо, сэр.Но позор трех с половиной лет («война», «патриотизм») надо смыть. Тыкай, тыкай в карту, немецкая тряпка, подлый буржуй. Артач, Англия и Франция. Мы выполним нашу историческую миссию. Если вы не смоете позор своего воинского патриотизма, если вы загубите нашу революцию с «демократическим миром», то вы уже не арийцы. И мы распахнем ворота на Восток. Мы смотрели на вас глазами арийцев, а у вас было лицо. И мы взглянем на твое лицо своим косым, лукавым, быстрым взглядом; мы азиатов сложим, а на вас восток нальют.Ваши скины пойдут на китайские бубны. Тот, кто опозорил себя, так солгал, уже не ариец. Мы варвары? Хорошо. Мы покажем вам, что такое варвары. И наш жестокий ответ, ужасный ответ — будет единственный достойный человек (…) Европа (ее тема) — это искусство и смерть. Россия это жизнь. Запись в дневнике Блока от 11 января 1918 г.

см. также

ссылок

  • Википедия: Блок Александр Александрович
  • Источник вики:
  • Википедия:

Миллионы для тебя.Мы тьма и тьма и тьма…

7 февраля 1918 года была опубликована поэма «Скифы», которая сегодня является злободневным предостережением для Запада. Написано за два дня — 29 и 30 января 1918 г. Внутреннее состояние Блока в этот период отражено в его январских дневниковых записях о фактическом срыве мирных переговоров в Брест-Литовске с немцами. Поэт не на шутку переживал позор этих переговоров для России; не только немцы, но и позиция союзников вызывала его возмущение.

Вот дневниковая запись от 11 января 1918 г., которая и сегодня звучит очень актуально: «Итог» брестских переговоров (т. е. отсутствие результата, по возмущенной большевиками «Новой Жизни»). Нет — хорошо, сэр. Но позор 3 1/2 лет («война», «патриотизм») надо смыть. Тыкай, тыкай в карту, немецкая тряпка, подлый буржуй. Арташ, Англия и Франция. Мы выполним нашу историческую миссию. Если даже с «демократическим миром» не смоешь позор своего военного патриотизма…тогда вы уже не арийцы. И мы распахнем ворота на Восток. Мы смотрели на вас глазами арийцев, а у вас было лицо. И мы взглянем на твое лицо своим косым, лукавым, быстрым взглядом; мы азиатов сложим, а на вас восток нальют. Ваши скины пойдут на китайские бубны. Тот, кто опозорил себя, так солгал, уже не ариец. Мы варвары? Хорошо. Мы покажем вам, что такое варвары. И наш жестокий ответ, ужасный ответ — будет единственно достойным человека.Европа (ее тема) — это искусство и смерть. Россия это жизнь. »

Особенно актуальны сегодня строки поэмы, обращенные к вечно предающему Россию неблагодарному Западу, который впоследствии развязал интервенцию против России в 1918-1921 годах, участвовал в походе Гитлера на Восток, долго мучил нас «холодной войной «, а теперь высасывает последние соки из ослабленной страны…

Скифы


Вам миллионы.Нас — тьма и тьма и тьма.
Пробуйте, сражайтесь вместе с нами!
Да, мы скифы! Да азиаты мы
С раскосыми и жадными глазами!

Вам — века, нам — один час.
Мы, как послушные рабы,
Держал щит между двумя враждебными расами
Монголы и Европа!

Век, век твоя старая кузница кованая
И заглушил гром, лавины,
И дикая сказка была для тебя неудачей
И Лиссабон и Мессина!

Вы смотрели на Восток сотни лет
Копаем и плавим жемчуг,
А ты, насмехаясь, только срок посчитал,
Когда давать указания вентиляционным отверстиям!

Теперь время пришло.Trouble beats с крыльями
И с каждым днем ​​множится обида
И придет день — не останется и следа
Возможно, из ваших Пестумов!

О, старый мир! Пока не умрешь
Пока ты томишься в сладкой муке
Остановись, мудрый как Эдип,
Перед Сфинксом с древней загадкой!

Россия — Сфинкс.Радость и печаль,
И черный
Она смотрит, смотрит, смотрит на тебя
И с ненавистью и с любовью! …

Да, любовь, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Ты забыл, что в мире есть любовь,
Который и сжигает, и уничтожает!

Мы любим все — и тепло холодных номеров,
И дар божественных видений
Нам все ясно — и острый галльский смысл,
И сумрачный немецкий гений…

Мы все помним — парижские улицы ад,
И венецианская прохлада
Далекий аромат лимонных рощ
И кельнские дымные массы…

Мы любим мясо — его вкус и цвет
И удушающий, смертоносный запах плоти…
Виноваты ли мы, если твой скелет хрустит
В наших тяжелых нежных лапах?

Мы привыкли, хватая за узду
Ревностные играющие лошади,
Перелом тяжелого крестца для лошадей,
И усмирить строптивых рабов…

Приходите к нам! Из ужасов войны
Приходите в мирные объятия!
Пока не поздно — старый меч в ножнах,
Товарищи! Мы станем — братьями!

А если нет, то нам нечего терять
И предательство доступно нам!
Века, века проклянут тебя
Больной поздний отпрыск!

Мы далеко через дебри и леса
Перед Европой, красавица
Пойдем своим путем! Мы обратимся к вам
Моя азиатская рожа!

Все, вперед, на Урал!
Мы зачищаем поле боя
Стальные машины, в которых дышит интеграл,
С монгольской дикой ордой!

Но мы сами больше не щит для вас
Отныне мы сами в бой не вступим,
Будем смотреть бой насмерть
С твоими узкими глазами

Не двигаться, когда свирепый гунн
Будет шарить в карманах трупов,
Сожгите города и загоните стадо в церковь,
И жарить мясо белых братьев! …

В последний раз — опомнись, старый мир!
К братскому празднику труда и мира,
В последний раз на светлый братский пир
Варварская лира зовет!

Александр Блок

Александр Блок (из поэмы «Скифы»)

Александр Александрович Блок — величайший поэт России, высокий эстет в цикле «Стихи о Прекрасной Даме» и шутовской бунт в поэме «Двенадцать».Все было подвластно перу поэта. В поэме «Скифы» А. Блок обращается ко всем людям доброй воли со страстным призывом положить конец «ужасам войны», сойтись на «братском празднике труда и мира».
Поэт предостерегает весь мир задуматься о феномене России, которая возродится из пепла, но никогда не покорится дряхлому старому миру Европы:

Миллионы для тебя. Нас — тьма и тьма и тьма.
Пробуй, сражайся вместе с нами!
Да, мы скифы! Да азиаты мы
С раскосыми и жадными глазами!

Вам — века, нам — один час.
Мы, как покорные рабы,
Держали щит между двумя враждебными расами
Монголы и Европа!

Век, век твой старый кузнец ковал
И заглушал громы, лавины,
И дикий сказ был для тебя провалом
И Лиссабон и Мессина!

Ты смотрел на Восток сотни лет
Копая и плавя наш жемчуг,
И ты, насмехаясь, считал только срок,
Когда наставлять пушечные жерла!

Теперь время пришло.Беда бьет крыльями
И каждый день множит обиду
И придет день — не останется и следа
От твоего Пестума, быть может!

О, старый мир! Пока не умрешь
Пока томишься в сладкой муке
Остановись, мудрый как Эдип,
Перед Сфинксом с древней загадкой!

Россия — Сфинкс. Радуясь и скорбя,
И истекая кровью,
Она смотрит, смотрит, смотрит на тебя
И с ненавистью, и с любовью! …

Да люби, как любит наша кровь,
Никто из вас давно не любит!
Вы забыли, что есть на свете любовь,
Которая сжигает и губит!

Мы любим всё — и жар холодных чисел,
И дар божественных видений
Всё нам ясно — и острый галльский смысл,
И сумрачный немецкий гений…

Мы помним все — улицы парижские ад,
И венецианскую прохладу
Далекий аромат лимонных рощ
И дымные массы Кёльна…

Мы любим плоть — и ее вкус и цвет,
И душное , смертельный запах плоти…
Разве мы виноваты, если твой скелет хрустит
В наших тяжелых, нежных лапах?

Мы привыкли, хватая за узду
Ревностных играющих коней,
Ломая тяжелый крестец для коней,
И усмиряя строптивых рабов…

Приходите к нам в гости! От ужасов войны
Иди в мирные объятия!
Пока не поздно — старый меч в ножнах,
Товарищи! Мы станем — братьями!

А если нет, то нам нечего терять
И предательство нам доступно!
Века, века проклянут тебя
Больной поздний отпрыск!

Мы широки через дебри и леса
Перед Европой, красавица
Пойдем своим путем! Мы обратимся к вам
Моя азиатская кружка!

Все, вперед, на Урал!
Мы расчищаем поле боя
Стальные машины, где дышит интеграл,
С монгольской дикой ордой!

Но мы сами больше не щит для тебя,
Отныне мы сами в бой не вступим,
Мы будем смотреть бой насмерть
Твоим узким взглядом

Не тронемся, когда свирепый гунн
Он будет шарить в карманах трупов,
Города жечь, а стадо к церкви гонять,
И жарить мясо белых братьев! …

В последний раз — опомнись, старый мир!
На братский праздник труда и мира,
В последний раз на светлый братский пир
Варварская лира зовет!

http://www.aif.ru/onlineconf/5519

Сложная политическая ситуация в России, царившая в начале ХХ века, нашла отражение в поэме Александра Александровича Блока. Примечательно, что это было последнее произведение, написанное поэтом. Предлагаем ознакомиться с кратким разбором «Скифов» по ​​плану, который будет полезен ученикам 11 класса при подготовке к уроку литературы.

Краткий анализ

Написание истории — Стихотворение написано в январе 1918 года под влиянием перемен в стране, которые принесла с собой Октябрьская революция.

Тема стихотворения — Призыв к миру и согласию.

Композиция — Композиция поэмы состоит из трех условных частей: в первой части Россия представлена ​​сдерживающей преградой между Западом и Востоком, во второй части — предостережение Старому Свету, в третьей части автор призывает к миру и единству.

Жанр — Революционно-патриотическая ода.

Стихотворный размер — Дифференциальный ямб.

Метафоры – « беда крыльями бьет», «братский пир ».

Эпитеты – « косой», «враждебный», «старый ».

Подражания — « жадные глаза», «дикая сказка ».

Сравнения – « как послушные рабы», «мудрые, как Эдип ».

История записи

Поэма «Скифы» была написана Блоковым в январе 1918 года, в рекордно короткие сроки — всего за два дня. 1918 год подарил поэту всплеск творчества и вдохновения. Всего за один месяц он успел написать несколько литературных произведений, в том числе стихотворение «Скифы».

Источником вдохновения для Александра Александровича стала сложная политическая ситуация в стране. Россия переживала последствия грандиозного переворота — Октябрьской революции, и во всех сферах жизни чувствовалось все возрастающее напряжение.Особенно огорчил поэта срыв переговоров между Советской Россией и западными державами в Брест-Литовске. Будучи ярым противником войн и насилия, Блок был очень расстроен этим известием.

Итогом его душевных переживаний за Родину стала поэма «Скифы», в которой главным действующим лицом была сама Россия, представленная свободолюбивыми скифами. Произведение было опубликовано в газете «Знамя труда» через неделю после его написания. Блок неоднократно читал ее публично, неизменно вызывая фурор.

Примечательно, что «Скифы» стали последним стихотворением в творчестве Александра Александровича. До своей смерти в 1921 году он не написал ни строчки.

Тема

Центральная тема произведения – призыв к миру, согласию и единству. Пережитые потрясения стали слишком серьезным испытанием для страны, и в каждой своей строке автор призывает к мирному решению всех насущных вопросов между Россией и странами Запада.

Писатель придает России судьбоносное значение для всего мира.На протяжении многих веков она служила преградой между двумя великими цивилизациями — Западной и Восточной, не допуская развития серьезных конфликтов между ними.

Несмотря на то, что преобладающей темой является антивоенная, Блок не забывает упомянуть о силе и могуществе своего государства, которое в случае необходимости может стать опасным противником.

Но зачем развязывать испепеляющие войны, если все проблемы можно решить цивилизованно, не прибегая к насилию? С точки зрения Блока, плохой мир гораздо лучше хорошей битвы.

Состав

Композиционно поэму можно условно разделить на три основные части:

  • в первой части автор представляет Россию как некую границу между двумя культурами — Западом и Востоком, которая служит своеобразным буфером, сдерживает взаимную агрессию;
  • вторая часть является своего рода предупреждением — Россия сильна и способна в случае необходимости дать мощный отпор обидчику;
  • в третьей части поэт призывает к миру и объединению, решению всех конфликтных вопросов исключительно мирным путем.

жанр

Произведение наполнено искренней любовью к Родине и людям. Он содержит патриотические и политические мотивы и затрагивает социальные вопросы. Стихотворение относится к жанру революционно-патриотической оды.

«Скифы» написаны с ямбическими отличиями, которые придают произведению особое, ясное и выверенное звучание.

Средства экспрессии

Поэма изобилует всеми видами художественного выражения. Блок использует метафор («Беда бьет крыльями», «братское пиршество»), эпитетов («Косой», «враждебный», «старый»), олицетворений («Жадные глаза», «дикая сказка») , сравнений («Как послушные рабы», «мудрые, как Эдип»).

Стихотворный тест

Рейтинг анализа

Средняя оценка: 4,6. Всего полученных оценок: 15.

Черная ночь, белый снег: Двенадцать Александра Блока

Джон Эллисон обсуждает великую поэму Александра Блока «Двенадцать» и ее связь с русской революцией.

Свежим, совершенно свежим я пришел к самому известному стихотворению Александра Блока «Двенадцать», написанному в январе 1918 года, к самому свежему из поэтических откликов на ноябрьскую большевистскую революцию.До прочтения я знал имя Блока, но ничего о его творчестве. Двенадцать настолько поразительны, что их невозможно вычеркнуть из памяти.

На русском языке он состоит из чуть более тысячи слов и не является «революционным» по содержанию в самом диком смысле этого слова. Он не несет в себе отпечатка внезапного или поверхностного помешательства на радикальных переменах, но отражает открытое отношение Блока к захвату власти большевиками и их приверженность социалистическому будущему.

Родился в 1880 году в Санкт-Петербурге.в Санкт-Петербурге и умер в возрасте всего 40 лет в том же городе в 1921 году после продолжительной болезни. «Двенадцать» и более короткая поэма в условной форме «Скифы», написанная сразу после этого, считаются последним значительным его творчеством. Он рос в основном в семьях своей матери и ее родителей. Он был выходцем из высшего сословия академической интеллигенции, что не исключало владения загородными поместьями или участия в православной христианской церкви. Он унаследовал, помимо привилегированных условий жизни, склонность матери придавать событиям мистическое значение и рано развил в себе повышенную чувствительность к окружающему миру.Хотя его часто называют представителем русской «символистской» школы, его не следует, судя по «Двенадцати», считать приуроченным к определенному поэтическому движению.

Мое изображение Блока как мальчика, мужчины и поэта в значительной степени взято из книги Джеймса Форсайта «Слушая ветер» (1977). Это увлекательное исследование, которое слегка приукрашивает свою ученость и раскрывает многое.

Один из английских переводов «Двенадцати» со своим характером принадлежит плодовитому писателю-социалисту Джеку Линдсею.Представленный Линдси, он был опубликован небольшим изданием Journeyman Press 1982 года. Особенностью было ее сопровождение, воспроизведенное с оригинального русского издания, замечательными иллюстративными линейными рисунками Юрия Анненкова, сопровождающими эту статью. Другой популярный перевод, сделанный английским поэтом Джоном Сталлуорти и соавтором Питером Франсом, можно найти в «Русской поэзии 20-го века» под редакцией советского поэта более позднего поколения Евгения Евтушенко и опубликованной в 1993 году. Эти переводчики ранее, в 1970 году, опубликовали свою версию. в «Двенадцати» и других стихотворениях.Третий важный перевод сделан Алексом Миллером. Я нашел это в Советской русской литературе 1917-1977 годов, составленной Юрием Андреевым (1980), но перевод Миллера можно найти и в отдельном Избранном стихотворении Блока. Еще одна выдающаяся англоязычная версия (более поздняя — 2010 г.) принадлежит американскому академику Марии Карлсон.

«Двенадцать» не только превозносят революционный момент, но и делают его сенсацией. Уличный патруль из двенадцати красногвардейцев марширует в темноте, снегу и ветру по Петрограду.Их число — это и число, и не случайно (что подтверждается в заключительных строках поэмы), учеников основоположника христианства. Эти солдаты на уличных дежурствах не являются образцом для подражания рядовых революционеров. Они выполняют свой долг в соответствии со своими собственными стандартами, и их стандарты невысоки. Они похожи на заключенных. Во время патрулирования один из них, которому помогает по крайней мере один сообщник среди остальных, совершает убийство. Его бывшая подружка, проститутка Катя, проезжая на скорости в извозчике со своим нынешним любовником Ванькой, получает пулю, направленную, по-видимому, в Ваньку.Патруль продолжает марш.

В другой момент во время патрулирования ружейный огонь направлен по зданию только на основании подозрения, что там могут находиться враги.

На мой взгляд, «Двенадцать» можно рассматривать не только как стихотворение, но и как сцену из пьесы или фильма. Он состоит из двенадцати частей или «песен», каждая из которых отличается по стилю и аромату от другой. Его начало — заимствуя здесь перевод Линдси — бесспорно атмосферно, драматично, напряженно.

Черная ночь,
Белый снег.
Ветер О ветер!
Он сбивает вас с ног на ходу.
Ветер О ветер –
Через Божий мир дует.

«Бог», да и вообще «Христос», и «святая Русь», надо сказать, составляют значительную часть поэмы, подчеркивая тот очевидный факт, что только что совершившаяся революция не оторвала умы русских людей (в том числе Блок) из мира, в котором они жили раньше. В конце поэмы Христос — или видение Христа — возглавляет патруль.Но это Христос основатель христианства, а не Христос «святой Руси»; это Христос нового мира, а не Христос старого. Или его лучше описать как Христа старого мира, но воскресшего как факелоносец революции? Есть ли здесь подразумеваемое единство христианства и коммунизма? И так ли несомненно, что убийца, злящийся и на Катю, и на ее любовника, на самом деле намеревался убить его, а не ее? Интригующая черта творчества Блока состоит в его способности оставлять место разным интерпретациям, тайне.

Еще одной особенностью является его взгляд на мир природы как на производителя собственной вечной музыки. Ни в стихах Блока, ни в самом Блоке нет ничего шаблонного.

В начале «Двенадцати» только название предполагает, что где-то поблизости могут находиться двенадцать человек. Но исторический момент, в котором происходит действие, быстро улавливается при виде баннера, развешанного между зданиями. Это провозглашает: «Вся власть Учредительному собранию». Пока патруль продвигается вперед, видны старуха, считающая, что политическое знамя лучше использовать для детской одежды и обуви, буржуа с носом в воротнике (символически стоящий на перекрестке, своем перекрестке, России). перекресток), мятежный интеллигент и несчастный священник.Затем второе упоминание об Учредительном собрании немедленно сопровождается обменом мнениями между «собранием» женщин-проституток, обсуждающих и устанавливающих цены для клиентов.

Медленно из тьмы и метели проступает большевистская милицейская идентичность Двенадцати. Объявлено: «Идут двенадцать человек». И винтовки у них. И один из них проигрывает в голове гневный спор со своим соперником Ванькой из-за переданных привязанностей Кати. Вскоре после этого раздается приказ: «Держитесь революционного шага!» (Столлуорти), «Идите в ногу с революцией» (Миллер) или «Держитесь революционного шага» (Карлсон).Вскоре «двенадцать» идентифицируются как красногвардейцы.

Поэма – или пьеса в стихах – полна контрастов. В какой-то момент группа метафорически стреляет пулей в святую Русь. В другой — призыв участников марша к Богу благословить их как красногвардейцев-революционеров. Внезапно появляется извозчик, везущий Ваньку и Катю, ласкающихся, и от отвергнутого и ревнивого красногвардейца, получившего теперь имя Петруха, приходят воспоминания о Кате и о том, как он в прошлом зарезал другого завидного соперника.Вскоре после этого, когда снова проезжает то же такси с теми же пассажирами, Петруха, по-видимому, стреляет в своего армейского соперника Ваньку, но вместо этого убивает Катю. Остальные одиннадцать, причастные к преступлению или не причастные к нему, продолжают идти с Петрухой. И крик Двенадцати возобновляется: «Держите революционный шаг!» Эта кричащая последовательность событий кажется странной, поразительной, сюрреалистичной, но при этом весьма правдоподобной.

Во время экспозиции выделена голодная и обкусанная блохами собака, поджав хвост, как символ старого мира.Образ повторяется в более позднем стихе, после того как присутствие буржуа на перекрестке снова было зарегистрировано. Богатый перевод этого стиха, сделанный Алексом Миллером, гласит:

.

Там стоит буржуй. Словно голодный,
Просто стоит как вопросительный знак;
Старый мир, как голодная дворняга,
Сжимается у его ног, слишком холодно, чтобы лаять.

Я должен признаться в своих ограниченных знаниях русского языка, имея лишь небольшой словарный запас в голове, но гораздо больше в большом русско-английском словаре для его расширения.Кроме того, издание Джеймса Б. Вудворда «Избранных стихотворений Блока» 1968 года — на русском языке — содержит подробные примечания на английском языке относительно значения некоторых используемых разговорных, диалектных и архаичных русских выражений. Мое понимание русской грамматики не развито. Тем не менее, некоторое знание языка побудило меня комментировать, достоверно или нет, английские переводы, которые я изучал.

Перевод Джека Линдсея «Двенадцати» кажется мне привлекательным и остроумным, но, хотя я восхищаюсь созданием такого количества изящных рифм, в некоторых моментах, на мой вкус, слишком много звона и подпрыгивания.Смыслом можно пожертвовать или что-то придумать, чтобы получить рифму. Это вычитает мрачный изменчивый дух оригинала. Примером может служить перевод Линдсеем шести слов в конце второго раздела, которые в оригинале занимают три строки, каждая из которых заканчивается на один и тот же гласный звук, резюмируя суть «Святой Руси»:

Мусорная свалка,
Деревянные хижины в глыбе,
И большой толстый зад.

Здесь Линдсей удваивает количество слов в русском оригинале (которое в примечании Вудворд дословно переводит как «крепкая Россия с крестьянскими избами и широким дном») и производит эффект напевной песни.Версия Сталуорти, с другой стороны, имеет большую тягу и экономичность:

.

Мать
Россия
С ее большой толстой задницей!

Миллер тоже, конечно, переходит к делу:

Солидный старый
Солидный старый
Жирная Россия!

Лично я предпочитаю версию Карлсона:

…древний, крепкий,
дровяной,
Русь толстозадая!

Оригинал Блока и здесь, и в других местах словно горит творческой энергией.Он больше опирается на эхо и ассонанс — на последовательность звуков в музыкальных отношениях друг с другом — чем на умные рифмы. Форсайт описывает «Двенадцать» как «лоскутное одеяло из… популярной поэзии и песни», источников, которые Блок давно практиковал в добыче и использовании.

Мне кажется, что перевод Миллера следует собственному стилю Блока с воображением и разнообразной лексикой, включающей английский сленг. Столворти и Франция одинаково свободны, независимы и впечатляющи.(Оба, кстати, англизируют имена актеров, а Линдсей и Карлсон — нет.) Версия Карлсона может быть в целом более буквальной, чем другие, но, на мой взгляд, она также имеет глубину.

Возьмем еще один пример вариантов перевода из пятого раздела. Когда Катю впервые видят с возлюбленным, Миллер переводит четырехстрочный куплет так:

Кэти, ты совсем забыла
Того, кто не успел сбежать
От моего ножа? Или вашей гнилой памяти
нужна небольшая встряска?

Перевод Столлуорти сравним, но сообщение отправлено более жестоко:

Ты помнишь того офицера –
Нож его прикончил…
Ты это помнишь, шлюха,
Или память у тебя помутнела?

Таким образом, Сталлуорти, сохраняя четкость высказывания, не утруждает себя обращением к Кате по имени, как это делает оригинал, и переводит уверенно как «ты, шлюха», слово, означающее «холера», что, по словам Вудворда, означает «ты проклинаешь».

Перевод Линдси здесь тоже либерален, но, возможно, менее проницателен, чем другие:

Ты забыл своего капитана?
Когда он схватил тебя, ты чуть не упал в обморок.
Я его зарезал, да, он мертвый и гнилой.
Не говори мне, что ты так быстро забыл.

Вторая строчка Линдси — «Когда он схватил тебя, ты чуть не упала в обморок» — не имеет под собой основы в оригинале. Предположительно, оно было включено для того, чтобы добавить декорации и обеспечить рифму со словом «скоро».А если серьезно, его перевод в некоторых местах, на мой взгляд, слишком сильно отличается от грубого, но концентрированного качества оригинала, делая некоторые высказывания слишком аккуратно упрощенными. Но вкусы различаются.

В шестом разделе жестокая смерть Кати, смерть, в которой через мгновение ее обвиняет убийца Петруха. Его этические стандарты действительно падают, прежде чем он смягчается:

Миллер: Ну что, Кэти, счастлива? Ни слова…
Тогда лежи на снегу, какашка!…

Столворти: Кэти, ты довольна? Потерял язык?
Лежать в сугробе то, как навоз!

Линдси: Теперь счастлива, Катя? Я хотел бы знать.
Валяться там, падаль, в снегу.

Карлсон: Теперь рад, Катька? – Что ни гуд…
Так лежи, падаль, на снегу!…

Все четыре версии кажутся мне сильными и даже выходят за рамки реальных слов Блока, так как в оригинале нет слов, обозначающих «какашка», «дерьмо» или «падаль», напоминая нам, что настроение, как и сами слова, должны быть отражены при переводе стихотворения с одного языка на другой.

Особенностью русского языка является присущая ему большая лаконичность, чем английскому. Поскольку в нем нет ни «а», ни «the», он полагается при переводе существительных в форму единственного или множественного числа, корректируя их конечные буквы. По количеству слов, использованных при переводе «Двенадцати», перевод Миллера самый короткий, хотя и более чем вдвое длиннее русского оригинала. У Линдси чуть длиннее, а у Сталлуорти еще длиннее.

Самоотождествление Блока с большевистской революцией имело преамбулу на десяток лет раньше.В конце 1905 года, во время неудавшейся попытки революции в том же году, он нес красный флаг во главе процессии, и в том же году его стихотворение «Сытые» содержало обличительное послание, направленное против привилегированных. Появление кометы Галлея в 1910 году воодушевило его на надежды на новую революцию, и к лету 1917 года, после того как после отречения царя Николая к власти пришло Временное правительство, он живо шел в ногу с идеей социалистической революции.

Блок был «дворянским сыном». Разве он, как ни сочувствовал революции и как ни смотрел на мир глазами красногвардейцев, тоже смотрел на них сверху вниз, как на социальный сброд? У меня есть сомнения. Если рассматривать собственную личность и историю Блока, то следует отметить, вторя убийственно-ревнивому Петрухе, что он был способен выражать бурные чувства в стихах, а навязчивые увлечения в жизни, причем последнее в той мере, в какой он сделал предложение своей будущей жене. в конце 1902 г. угроз самоубийством как единственной альтернативы ее согласию.Если у грубых красногвардейцев были дикость и страсть, то были и у Блока.

Было бы нелепо, я полагаю, подвергать стихотворение стресс-тесту на социалистическую чистоту мировоззрения. Его особая смесь романтизма и реализма выражает личное видение, которое сохраняло свою силу на протяжении целого века и, вероятно, сохранит ее и впредь. И тот факт, что глубокая привязанность Блока к революции претерпела последующие удары в последние годы жизни, среди гражданской войны, внешних военных интервенций, дефицитов, лишений и цензуры, не может умалить его поэтического отклика на нее в январе 1918 года.«Двенадцать» свидетельствуют об истинности слов, когда-то вышедших из-под его пера: «Величайшее, чего может достичь лирика, — это обогатить душу и усложнить опыт…» 8 января, начиная стихотворение, он записал это в своем дневнике. : «Весь день — Двенадцать — Внутренний трепет». 29 января, когда поэма была закончена, последняя строфа которой представляла мирный образ Иисуса Христа впереди марширующих мужчин, он записал: «Я слышу ужасный шум, нарастающий во мне и вокруг меня.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.