Крещение киевлян – Как было проведено Крещение киевлян ? Какие методы были выбраны Владимиром ?

«И повелел крестить киевлян». Крещение Руси

«И повелел крестить киевлян»

Владимир, достигнув желаемого, построил в Корсуни церковь и стал готовиться в обратный путь. Отправляясь в Киев, прихватил с собой «культурные ценности города» – двух медных идолов и четырех медных коней. Летописец замечает, что они «и сейчас стоят за церковью святой Богородицы, и про которых невежды думают, что они мраморные». Владимира сопровождали прибывшие с царевной епископы и некоторые церковнослужители Корсуни, среди которых находился и Анастас.

1 августа 988 г., согласно свидетельству летописи, состоялось крещение киевлян. (Ряд исследователей считает, что это произошло в 990-м или 991 году). 1 августа приходилось на пятницу. А пятница с древнейших времен была на Руси торговым днем. В пятницу запрещалась всякая работа. По свидетельству «Жития князя Владимира», крещение киевлян происходило не в Днепре, а в его притоке Почайне. Это утверждение выглядит весьма правдоподобно, так как в Хв. Почайна была расположена гораздо ближе к Киеву, чем Днепр. Кроме того, этот приток омывал своими водами ремесленно-торговый район Киева – Подол. В гавань Почайны заходили иностранные и русские суда. Без сомнения, набережная Почайны в то время являлась главным торговым местом Киева. И это место князь избрал для крещения киевлян вполне сознательно. Дело в том, что самым сложным для Владимира было окрестить не бояр и дружинников – многие из них и сами выступали за христианизацию Руси, – не придворную челядь, находившуюся под контролем господ, а свободных ремесленников и мелких торговцев, в основном проживавших на Подоле, а также сельское население Киевской земли. А потому был большой резон направить в торговый день – пятницу – массы горожан и жителей земледельческой округи, собравшиеся на подольском рынке, в освященные корсунскими попами воды Почайны и заставить «черных людей» принять христианскую веру Любой другой день недели был менее подходящим для свершения этой акции.

Как же происходило крещение киевлян? Из «Повести временных лет» видно, что крещению предшествовала особая психологическая подготовка горожан Киева. Придя в свой стольный град, Владимир Святославич приказал уничтожить идолов языческих богов: «…повелел опрокинуть идолы – одних изрубить, а других сжечь». Совсем иначе князь поступил с идолом Перуна. «Перуна же, – продолжает летописец, – приказал [князь] привязать к хвосту коня и волочить его с горы по Боричеву взвозу к Ручью и приставил двенадцать мужей колотить его жезлами. Делалось это не потому, что дерево что-нибудь чувствует, но для поругания беса, который обманывал людей в этом образе, чтобы принял он возмездие от людей. «Велик ты, Господи, и чудны дела твои!» Вчера еще был чтим людьми, а сегодня поругаем. Когда влекли Перуна по Ручью к Днепру, оплакивали его неверные, так как не приняли еще они святого крещения. И, притащив, кинули его в Днепр. И приставил Владимир к нему людей, сказав им: «Если пристанет где к берегу, отпихивайте его. А когда пройдет пороги, тогда только оставьте его». Они же исполнили, что им было приказано. И когда пустили Перуна и прошел он пороги, выбросило его ветром на отмель, и оттого прослыло место то Перунья отмель, как зовется она и до сих пор». Это сообщение летописи вызывает у исследователей разное толкование действий князя. Одни усматривают в этом сохранившиеся традиции уважения к главному языческому божеству; другие, и прежде всего историк О. М. Рапов, высказывают более убедительную версию. Он пишет: «Наибольшему надругательству подверглась статуя Перуна. И это выглядит не случайным явлением. Дружинникам и воинам-язычникам, на помощь которых в распространении христианства в дальнейшем рассчитывал Владимир, Перун представлялся самым могущественным богом. Поэтому его было необходимо скомпрометировать в их глазах». И это князю удалось сделать, поскольку данные действия были рассчитаны на дискредитацию Перуна и других «поганьских» богов в глазах не только киевлян. Это была яркая демонстрация жителям Руси бессилия языческих богов, наглядный показ того, что они не в состоянии отомстить Владимиру Святославичу и его христианскому окружению за нанесенные им оскорбления.

Исполнив задуманное, Владимир сообщает летописец, «послал по всему городу сказать: «Если не придет кто завтра на реку – будь то богатый, или бедный, или нищий, или раб, – будет мне врагом». Услышав это, с радостью пошли люди (о какой радости можно говорить, когда князь назвал всех, кто не придет, своими врагами), ликуя и говоря: «Если бы это не было хорошо, не приняли бы этого князь наш и бояре». Наступило утро следующего дня. Это была пятница 1 августа (день, который отмечает Русская православная церковь). «Вышел Владимир с попами царицыными и корсунскими на Днепр, – записывает летописец, – и сошлось там людей без числа. Вошли в воду и стояли там одни до шеи, другие по грудь, молодые же у берега по грудь, некоторые держали младенцев, а уже взрослые бродили, попы же совершали молитвы, стоя на месте. И была радость на небе и на земле по поводу стольких спасаемых душ; а дьявол говорил, стеная: “Увы мне! Прогоняют меня отсюда! Здесь думал я обрести себе жилище, ибо здесь не слышно было учения апостольского, не знали здесь Бога, но радовался я служению тех, кто служил мне”». Описание обряда крещения киевлян летописец заканчивает словами: «Люди же, крестившись, разошлись по домам».

В ином стиле христианизация киевского населения предстает в «Истории Российской» В. Н. Татищева: «По опровержении идолов и крещении множества знатных людей, митрополит и попы, ходящие по граду, учаху (обучая) люди вере Христове.

И хотя многие принимали, но множайшии, размышляя, отлагали день за день; инии же закоснелые сердцем ни слышати учения хотели. Тогда Владимир послал по всему городу, глаголя (далее следует текст летописи, но имеется дополнение: во-первых, крещение проводилось не в Днепре, а Почайне; во-вторых, «инии же нуждою последовали, окаменелые же сердцем, яко аспида, глуха затыкаюсче уши своя, уходили в пустыни и леса, да погибнут в зловерии их…»). В. Н. Татищев, описывая обряд крещения, завершает свой текст следующими словами: «Презвитеры, стоя на берегу (на самом деле они стояли на деревянных помостах, закрепленных на берегу), читали молитвы и каждой купе давали имена особыя мужем и женам. Крестившимся же людем отходили каждой в домы своя, которых число так велико было, что не могли всех исчислить».

Картина, нарисованная здесь, выглядит намного убедительнее летописной. Источник объективно отразил, как на самом деле происходило обращение в христианство жителей столицы, а летописец Нестор или, что более вероятно, его редакторы сгладили все углы, не желая упоминать о том сопротивлении, какое оказало население Киева акции крещения. Столь же сильно сопротивлялись введению христианства и жители остальной территории Руси.

Решив сделать христианами новгородцев, Владимир и Добрыня полагались на их поддержку, так как считались в городе своими людьми. Добрыня к тому же являлся новгородским посадником, там же в просторном доме жила его семья. Но этим надеждам не суждено было осуществиться.

Как только горожанам стало известно, что к ним идут Добрыня и воевода Путята с попами и войском, они собрались на вече, где учинили великий шум и ропот. Волхв Богомил призвал народ не пускать непрошеных гостей и не давать своих богов на поругание. Решено было выставить побольше людей для защиты города. Чтобы отрезать подходы к нему с посадской стороны, разобрали мост через Волхов, а со стороны, обращенной ко рву, спешно сооружали новые земляные насыпи с частоколом.

Подойдя к Новгороду, Добрыня понял, что взять город приступом будет сложно. Тогда он принялся уговаривать новгородцев покончить дело миром. Новгородцы в ответ начали обстреливать противоположный берег из камнеметных орудий, вызвав переполох в стане противника. Все попытки дружины Добрыни переправиться через Волхов и высадиться на боярской стороне ни к чему не привели.

Защитой города продолжал руководить волхв Богомил. Ему помогал тысяцкий Угоняй. Он успевал появляться во многих местах, призывая людей стоять насмерть за старую веру и старые порядки. Возбужденные его речами горожане бросились к жилищу Добрыни, убили многих домочадцев и сожгли дом.

Тем временем прибывший сюда епископ-корсунянин ходил по домам посадской стороны и уговаривал жителей принять крещение. Ему удалось обратить в новую веру несколько десятков горожан, но этого было явно недостаточно.

Добрыня же, узнав о гибели своих домочадцев, перешел к решительным действиям. Дождавшись ночи, он снарядил пятьсот воинов под началом Путяты, поручив им переправиться на лодках на другой берег Волхова. Ночью, переплыв реку, отряд ворвался в город, захватил зачинщиков бунта и доставил их к Добрыне.

Наутро разгорелась жестокая битва новгородцев с дружиной Добрыни. В такой ситуации Добрыня приказал поджечь дома на боярской стороне, где проживала основная часть населения. Увидев, что огонь охватил большинство жилищ (дома строились из дерева), люди бросились спасать свое имущество, и сопротивление прекратилось. Новгородская боярская верхушка согласилась на мир с Добрыней и крещение населения города.

Статую Перуна Добрыня порушил самолично, изрубив ее топором, после чего, обращаясь к толпе, сказал: «Нечего вам их жалеть, если они сами себя защитить не могут. Нет вам от них никакой пользы!»

Покончив с языческими идолами, Добрыня принялся за крещение новгородцев. Правда, входить в холодные воды Волхова желающих не находилось. Тогда строй дружинников стал теснить людей к берегу и сталкивать их в воду. Тем, кто выходил из реки и поднимал руку, надевали на шею крест, а тех, кто пытался бежать, хватали и снова бросали в Волхов. Только тогда, когда таким образом искупалось значительное количество людей, Добрыня объявил, что крещение состоялось и что в Новгороде остается на служение епископ Иоаким, подчиненный Киеву. Так новгородцы стали христианами.

Введение новой веры встречало повсеместно стойкое сопротивление населения. В Поволжье, вятских землях, в Приильменье вспыхивали восстания смердов и городских низов, возглавляемые волхвами. Истребляя каждого, кто упорствовал в языческих обычаях, церковь надеялась жестокостью, «огнем и мечом» искоренить «поганьские» привычки. Вплоть до XVII ст. ею давались строжайшие указания о том, чтобы все жители «пересташа рекам и озерам требы класть, дуплинам древянным ветви и убрусы обвешивати и им поклонятися…»

Владимир, завершив крещение киевлян, занялся закреплением христианского вероучения в среде новообращенных. Первым и, пожалуй, главным шагом в этом направлении стало строительство христианских храмов в городах и селах на местах бывших языческих капищ. В «Повести временных лет» сообщается, что Владимир Святославич после проведения массового крещения киевлян «…приказал рубить церкви и ставить их по тем местам, где прежде стояли кумиры. И поставил церковь во имя святого Василия на холме, где стоял идол Перуна и другие, и где творили им требы князь и люди. И по другим городам стали ставить церкви и определять в них попов и приводить людей на крещение по всем городам и селам». Князь и его приближенные понимали, что закрепление в сознании бывших язычников новой веры невозможно без христианских храмов, где священники могли бы вести ежедневную, активную пропаганду христианства. И поэтому церкви на Руси в княжение Владимира, согласно различным источникам, строятся во многих местах. Причем, вероятно, это строительство велось высокими темпами. Например, летопись под 989 г. записывает: «…жил Владимир в христианском законе, и задумал создать церковь Пресвятой Богородице, и послал привести мастеров из Греческой земли. И начал ее строить, и, когда кончил строить (996 г.), украсил ее иконами, и поручил ее Анастасу Корсунянину, и поставил служить в ней корсунских священников, дав ей все, что взял перед этим в Корсуни: иконы, сосуды и кресты». Но не только церковную утварь Владимир подарил церкви. Посетив ее при освящении, он сказал: «Даю церкви этой Святой Богородицы десятую часть от богатств моих и моих городов». В памяти людей эта церковь сохранилась под названием Десятинной. «И устроил в тот день праздник великий боярам и старцам градским, – завершает свое повествование летописец, – а бедным роздал много богатства».

Под 996 г. в летописи мы также встречаем интересное сообщение о строительстве церкви Преображения в Василёве, на том месте, где Владимир под мостом, «избегнув опасности» от печенегов, «точно построил церковь и устроил великое празднование, наварив меду триста мер. И созвал бояр своих, посадников и старейшин из всех городов и всяких людей много, и роздал бедным триста гривен. Праздновал князь восемь дней, и возвратился в Киев в день Успенья Святой Богородицы, и здесь вновь устроил великое празднование, сзывая бесчисленное множество народа. Видя же, что люди его христиане, радовался душой и телом. И так делал постоянно».

Храмы в то время на Руси строились из дерева, и на их строительство уходило не много времени. По крайней мере, Титмар Мерзебургский отмечал, что только в Киеве в 1018 г., т. е. до вступления на киевский стол Ярослава, сына Владимира, насчитывалось более 400 христианских храмов. А Никоновская летопись говорит, что во время пожара в Киеве в 1017 г. сгорело более 700 церквей.

Другим важным мероприятием Владимира стало распространение грамотности, создание русских кадров священнослужителей. Дело в том, что волхвы (жрецы), которые славились при Олеге как предсказатели будущего и считались мудрейшими в русских землях, часто просто занимались обманом, а вовсе не просвещали народ.

Но времена Владимира стали началом истинного народного просвещения на Руси. Летописец повествует: «Посылал он собирать у лучших людей детей и отдавать их в обучение книжное. Матери же детей этих плакали о них; ибо не утвердились еще они в вере и плакали о них как о мертвых. Когда отданы были в учение книжное, то тем самым сбылось на Руси пророчество, гласившее: “В те дни услышат глухие слова книжные, и ясен будет язык косноязычных”».

Подробнее об этом событии сообщает в своей «Истории…» В. Н. Татищев: «Митрополит же Михаил советовал Владимиру устроить училища на утверждение веры и собрать дети в научение. И тако Владимир повелел брать детей знатных, средних и убогих, раздая по церквам священникам со причетники в научение книжное. Матери же чад своих плакали о том вельми, аки по мертвых, зане не утвердилися в вере и не ведали пользы учения, что тем ум их просвещается и на всякое дело благоугодны творить, и искали безумнии дарами откупаться». Нам представляется, что ближе к истине В. Н. Татищев. Совет обучать детей скорее всего исходил от митрополита. Причем принимали в обучение детей не только богатых людей, но и бедных. Ведь в противном случае, поскольку матери богатых детей могли откупиться, исчез бы источник пополнения священнослужителей.

Владимир после принятия христианства, по описанию летописца, предстает перед нами в совершенно новом обличье. Как мы уже знаем, он оказывает помощь нищим и больным, устраивает пышные празднества в городах, которые сопровождаются пиршествами и раздачей богатств из великокняжеской казны. Для чего он это делал? Можно предположить, что это в какой-то степени примиряло население Руси с верховным правителем и его новой религиозной политикой. Но Владимир, конечно, занимался не только подобными мероприятиями. В это же время князь старается определить и некоторые законодательные нормы государства. Так, летопись сообщает: «И сильно умножились разбои». Словом «разбой» в древности обозначали не только вооруженное нападение лихих людей на мирных жителей с целью грабежа денег и имущества. Разбоем называли и любые выступления народных масс против зажиточного населения. Увеличение разбоев в годы крещения Руси, можно предположить, и стало своеобразным протестом населения, которое, бежав в леса и пустыни, оказывалось в тяжелом положении. Убийство и ограбление христианских священнослужителей, а также людей, изменивших древним народным верованиям и принявшим крещение, в их глазах выглядели нормальными действиями, угодными древним языческим божествам.

Владимир вначале отказывался казнить разбойников. На вопрос церковников: «Почему не наказываешь их?» – он отвечал: «Боюсь греха». Возможно, он боялся не греха, а надеялся мягким обращением с «разбойниками» склонить их к христианству и к прекращению враждебных действий. Но священнослужители требовали от князя самых жестоких мер: «Ты поставлен Богом для наказания злым, а добрым на милость. Следует тебе наказывать разбойников, по проверке». Тогда князь Владимир изменил свою политику: «…отверг виры и начал казнить разбойников». Однако это ударило по доходам церкви, бояр, старцев, да и самого князя. Епископы и старцы пришли к Владимиру и сказали: «Войн много у нас; если бы была у нас вира, то пошла бы она на оружие и коней». В ответ на это Владимир смертную казнь заменил денежным штрафом и прощением в грехах, в случае принятия христианства. Так, летописец сообщает, что в 1007 г. «хитростью поймали славного разбойника, которого зовут Могута. И когда он стал перед Владимиром и начал плакать громко, прося о прощении, говоря: «Поручителем Бога тебе даю, что отныне никакого зла не сотворю и буду в покаянии до конца дней моей жизни». Владимир же улыбнулся, послал его к митрополиту, приказав, чтобы он никуда не выходил из дома, кроме церкви. Могут же, пребывая в монастыре, крепко сохранил эту заповедь; жил в тишине и умер благочестиво». Такими действиями Владимир добивался больших успехов, нежели казнями.

Вероятно, в это же время Владимир издает Устав, по которому, сообразно с греческими «Номоканонами», монахи и церковники, богадельни, гостиницы, дома странноприимства, лекари и все люди увечные освобождались от светского суда. Дела их передавались на суд церковникам. Церковь рассматривала распри и неверность супругов, незаконные браки, волшебство, отравы, идолопоклонство, непристойную брань, преступления детей в отношении отца и матери, тяжбы родных, осквернение храмов, церковные разбои, снятие одежды с мертвеца и многое другое. Нет сомнения, что русское духовенство в первое время после принятия христианства решало не только церковные, но и многие гражданские дела, которые относились к совести и нравственным правилам новой веры (так было и в Европе).

Итак, христианская религия стала на Руси государственной. Однако понадобились еще долгие годы, чтобы «вера Христова» вошла в сердца и души людей формирующегося Русского государства, стала их насущной потребностью.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

Крещение киевлян

  С супругой Анной, корсунскими и болгарскими священнослужителями князь Владимир вернулся в Киев. Вместе с ним на Русь были привезены церковная утварь, богослужебные книги, религиозные святыни, а также «два истукана и четыре коня медных» как полюбившиеся князю предметы искусства.

  Насколько ревностно Владимир-язычник прежде воздвигал на киевских капищах деревянных идолов, настолько же рьяно он стал теперь свергать их. Многие горожане, сохранившие верность язычеству, плакали, наблюдая унижение почитаемых ими божеств. В последующие дни по всем улицам города прошли крестные ходы, охраняемые дружиной. Священники кропили святой водой дома и колодцы, изгоняя отовсюду «бесовскую силу». По приказу князя в разных концах города начали ставить деревянные церкви и молельни, учреждая церковные приходы.

  Первым делом Владимир принял решение крестить своих детей и дружину. Он объявил, что теперь является поборником единобрачия. Своим многочисленным женам и наложницам он предоставил возможность найти себе достойного супруга из числа «княжих мужей». Затем он повелел всем жителям города — простым и знатным, бедным и богатым — прийти на берег Днепра креститься. Того, кто не явится, он грозил объявить своим врагом. Толпы народа спустились к реке и покорно вошли в днепровские воды. Появился Владимир с церковным причтом. Священники совершили обряд крещения, и все киевляне были названы христианами.


Крещение. В.И. Навозов. 1887 г.

  Владимир усердно насаждал новую религию и обряды. На месте языческих святилищ он возводил церкви. Там, где прежде стоял Перун, в Киеве возвели храм Святого Василия, а на месте гибели первых киевских мучеников-христиан Феодора и Иоанна греческие мастера построили церковь Успения Богоматери.

  Становление Русской Православной Церкви относится к 988 году, когда на Русь прибыл первый митрополит Михаил, назначенный византийским патриархом. Владимир приравнял его к боярам, дал ему во владение город Переяславль на Днепре, и тем самым, пресек возможные его поползновения на установление главенства церкви над княжеской властью. Собор епископов при митрополите ведал церковными делами на местах. По повелению Владимира повсеместно стали строить храмы, где священники проводили службы три раза в день.

в раздел

Крещение киевлян

Copyright © 2018 V. Bokov’s studio

История России в датах

www.rushrono.ru

Крещение киевлян и новгородцев

Крещение киевлян и новгородцев

После уничтожения идолов Владимир приступил к обращению киевских язычников к христианству. Сначала он окрестил своих сыновей от прежних жен. Теперь, по христианскому закону, он стал жить с одной супругой Анной. Других жен оставил. Не известно что с ними сталось. Только о Рогнеде говорили, что она крестилась и постриглась в монахини под именем Анастасия.

Сыновей же было у Владимира двенадцать. По преданию и теперь указывают в Киеве место, где все они приняли крещение. Это место называется Крещатик. Исстари здесь была поставлена часовня над ручьем, протекающего внутри глубокого оврага, поросшего лесом; исстари же к ручью каждогодно, 15 июля, приходил крестный ход из Десятинной церкви. В 1802 г. над источником построена каменная часовня и поставлен памятник с крестом наверху.


После крещения сыновей княжеских митрополит Михаил, приехавший из Греции, родом болгарский славянин, и священники, приехавшие из Корсуня, пошли по городу с проповедью. Сам князь Владимир помогал им: ходил среди народа, поучая его новой вере. Многие киевляне тогда же с радостью крестились. Другие только слушали проповедь и раздумывали о новой вере. После проповеди и увещаний Владимир послал кликать по Киеву : «Кто на другой день не придет к реке, богат ли он, беден или нищ, работник ли, тот будет князю противен!» Многие из народа с радостью слушали это и говорили: «Это было бы не добро, если бы князь с боярами не приняли этого». И пошел князь на призыв народа. Утром Владимир вышел с царицыными и корсунскими священниками к реке Почайне. Множество народа собралось туда же. Стали входить киевляне в воду и стояли в реке, одни по шею, другие по грудь; дети стояли у самого берега; многие взрослые входили в воду с младенцами на руках; а крещеные бродили по реке, уча крестившихся, что им делать во время совершения таинства, и становясь тут же их восприемниками.


Священники же читали с берега молитвы. Окрестились киевляне и стали расходится каждый в свой дом. Владимир же молился ирадовался. Подняв глаза к небу, он говорил: «Боже сотворивший небо и землю! Дай узнать этим людям Тебя истинного Бога…Утверди в них праведную веру. И мне помоги Господи побеждать всякое зло…» Так произошло крещение киевского народа. Есть придание, что иные, очень усердные язычники не хотели, и смотреть на крещение и бежали в леса и степи. Но таких, наверное, было очень не много. Почайна, где крестились киевляне, соединяется с Днепром. Прежде она была большой, судоходной рекою. Еще при великой княгини Ольге в Почайне останавливались греческие суда. Ныне русло реки почти совсем пересохло; остался вместо нее маленький ручеек.


Есть известия, что митрополит с епископами, присланными из Царьграда с Добрынею, дядею Владимировым, и с Анастасом ходили на север и крестили народ; естественно, что они шли сначала по великому водному пути, вверх по Днепру, волоком и Ловатью, до северного конца этого пути – Новгорода Великого. Здесь были крещены многие люди, построена церковь для новых христиан; но с первого раза христианство было распространено далеко не между всеми жителями; из Новгорода, по всей вероятности, путем водным и шекснинским, проповедники оправились к востоку до Ростова. Этим кончилась деятельность первого митрополита Михаила в 990 году; в 991-м он умер; легко представить, как смерть его легко должна была опечалить Владимира в его новом положении; князя едва могли утешить другие епископы и бояре; скоро, впрочем, был призван из Царьграда новый митрополит – Леон; с помощью поставленного им в Новгород епископа Иоакима Корсунянина язычество здесь сокрушено окончательно.


Вот любопытное известие об этом из так называемой Иоакимовой летописи: «Когда в Новгороде узнали, что Добрыня идет крестить, то собрали вече и поклялись не пускать его в город, не давать идолов на ниспровержение»; и точно, когда Добрыня пришел, то новгородцы разметали большой мост и вышли против этого с оружием; Добрыня стал, было уговаривать их ласковыми словами, но они и слышать не хотели,вывезли две камнестрельные машины (порски) и поставили их на мосту; особенно уговаривал их не покорятся главный между жрецами то есть волхвами их, какой-то Богомил, прозванный за красноречие Соловьем. Епископ Иоаким со священниками стояли на торговой стороне; они ходили по торгам, улицам, учили людей, сколько могли, и в два дня успели окрестить несколько сот. Между тем на другой стороне новгородский тысятский Угоняй ездя сюду, кричал: «Лучше нам помереть, чем дать богов наших на поругание»; народ на той стороне Волхова рассвирепел, разорил дом Добрыни, разграбил имение убил жену и еще некоторых из родни. Тогда Тысятский Владимиров Путята, приготовил лодки и выбрав из ростовцев пятьсот человек, ночью перевезся выше крепости на ту сторону реки, и вошел в город беспрепятственно, ибо все думали, что это свои ратники. Путята дошел до двора Угоняева, схватил его и других лучших людей и отослал их к Добрыне за реку. Когда весть об этом разнеслась, то народ собрался до 5000, обступили Путяту и начали с ним злую сечу, а некоторые пошли разметали церковь Преображения господня и начали грабить дома христиан. На рассвете приспел Добрыня со всеми своими людьми и велел зажечь некоторые дома на берегу; новгородцы испугались побежали тушить пожар , и сеча перестала. Тогда самые знатные люди пришли к Добрыне просить мира. Добрыня собрал войско, запретил грабеж; но тотчас велел сокрушить идолов – деревянных сжечь, а каменных изломав, побросать в реку.


Мужчины и женщины, видя это с воплем, с воплем и слезами просили за них, как за своих богов. Добрыня с насмешкою отвечал им: «Нечего вам жалеть о тех, которые себя оборонить не могут, какой пользы вам от них ждать? – и послал всюду с объяснениями, чтоб шли крестится. Посадник Воробей сын Стоянов, воспитанный при Владимире, человек красноречивый, пошел на торг и сильнее всех уговаривал народ; многие пошли к реке сами собою, а кто не хотел, тех войны тащили, и крестились: мужчины выше моста, женщины ниже. Тогда многие язычники, чтоб отбыть от крещения, объявляли, что крещены, для этого Иоаким велел всем крещеным надеть на шею кресты, а кто на будет иметь на себе креста тому не верить, что крещен, и крестить. Разметанную церковь Преображения построили снова. Окончив это дело, Путята пошел в Киев; вот почему есть бранная для новгородцев пословица: «Путята крестил мечом, а Добрыня – огнем».

www.worldofnature.ru

Крещение киевлян князем Владимиром

Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника

⇐ ПредыдущаяСтр 2 из 5Следующая ⇒

 

Большой интерес представляет сам процесс обращения в христианство киевских горожан. Как видно из «Повести временных лет», ему предшествовала особая психологическая подготовка населения. Вернувшись домой, Владимир Святославич прежде всего стал уничтожать идолов языческих богов: «…повеле кумиры испроврещи, овы исещи, а другия огневи предати». Наибольшему надругательству подвергалась статуя Перуна — самого могущественного бога, по представлениям славян-язычников. Ее сбросили с пьедестала, привязали к конскому хвосту, проволокли вниз по Боричеву ввозу до Ручья, спустили по Ручью в Днепр и отправили плыть по течению. Причем до погружения ее в воду 12 мужей били по статуе жезлами, а после того как она попала в Днепр, специально приставленные люди должны были отталкивать ее от берегов до тех пор, пока она не выплывет за пределы Руси.

Данные действия были рассчитаны на дискредитацию Перуна и других «поганьских» богов в глазах языческого населения Поднепровья. Это была яркая демонстрация жителями Руси бессилия языческих богов, показ того, что они не в состоянии отомстить Владимиру и его людям за нанесенные им оскорбления.

Летом 990 г. после захвата русским войском Херсонеса и прибытия в этот город принцессы Анны с группой священнослужителей там приняли крещение многие русские дружинники.

Летом того же года, по прибытии русского войска из корсунского похода в Киев, Владимир Святославич крестил своих сыновей и некоторых вельмож.

Затем, после ниспровержения языческих идолов в Киеве, произошло обращение в христианство многих знатных людей столицы. [3; Стр.107, 110-111]

1 августа 990 г. состоялось крещение киевлян (см. Приложение №1, рис.5).

«Вошли в воду и стояли там одни до шеи, другие по грудь, молодые же у берега по грудь, некоторые держали младенцев, а уже взрослые бродили, попы же совершали молитвы, стоя на месте» — так увидел Летописец это «крещение Руси», тысячелетие которого недавно торжественно отмечала Русская православная церковь. День этот, по тексту «Повести временных лет», самому раннему дошедшему до нас летописному своду, можно восстановить достаточно полно. Киевляне начали собираться на Днепр еще на заре. Накануне христианские миссионеры объехали город: объявили — на утро назначено крещение. Явиться должны были все — княжеские слуги громко и внятно передавали слова князя Владимира: «Если не придет, кто завтра на реку — будь то богатый, или бедный, или нищий, или раб,- да будет мне враг!» Владимир вроде бы не обязывал идти на Днепр, но мало кто в открытую рискнул бы принять княжеский вызов … Так что Летописец записал точно: «И сошлось там людей без числа». Итак, массовое действо, государственный акт, первый церковно-государственный акт в Древней Руси. Священники, дьяконы, дружина князя готовились с вечера. Одни должны были поститься, чтобы поутру отслужить литургию, пока еще без особого стечения христиан, потом торжественно, крестным ходом с хоругвями и образами идти на Днепр. Другие отвечали за сбор народа. Княжеское войско, скорее всего отроки (младшая дружина), постарались согнать киевлян и раньше назначенного. Пусть лучше постоят, подождут — час не ровен, вдруг князю покажется, что приказ его исполнялся без усердия? Стало быть, распределили районы, пошли спозаранку будить киевлян-язычников, колотить дубьем в двери и заборы: «Вставайте: князь на реку велит!..»

Согнали на Подол, под гору. На горке, ее потом назовут Владимирской, не пройдет и девяти веков, встанет на высоком постаменте бронзовый Владимир с большим крестом. Но это потом, потом, а сейчас — толпы на низком берегу под кручей, цепочка охранения — мера необходимая; не то чтобы разбегутся, но так порядка больше. Прибывают все новые и новые язычники, согнали сколько могли. По реке тянет ладаном: идет служба, смуглые чужеземные попы в сияющих на солнце — ох и дорогих — ризах с пением погружают в воду крест … Никто в толпе толком не понимает ни что с ним будут делать, ни что делать ему самому. Знают только, что загонят в воду. Наконец наверху показалась группа всадников: «Владимир, Владимир!..» Он, наверное, в парадном плаще, повоински опоясан, при бедре — меч. Не то чтобы нужен был меч на крещении, наряд князя подчеркивает торжественность события. С коня не слез — сверху виднее. Может быть, даже не столько ему виднее, сколько виднее его самого — это важно. За князем, вплотную, небольшой отряд. Тоже на всякий случай. На этот день отбирали, вероятно, особо: только христиан. И, желательно, из варягов: не свои, в случае чего — проще будет. Дружина особого любопытства не проявляет — эти всякого навидались и только опытным глазом иногда окидывают толпу: может, надо кого конем потеснить, плетью огладить. Но пока порядок. Рядом с князем — могучий Добрыня, умница, военачальник, друг и к тому же родня — брат матери, дядя. На Добрыню во всем можно положиться как на каменную стену. Впрочем, каменной стены еще нет. Стену вокруг города сложат позднее, а пока, пока следует признать — ландшафт вовсе не отвечает ни торжественности момента, ни парадности дружины и духовенства на реке. Подол — еще не город. Бревенчатая крепость, рубленые терема, среди них даже один каменный, княжий; жилые дома, караульни, мастерские, конюшни, амбары-склады, казармы, рынки — все это наверху, на горе. С Подола виднеется даже верх старой Ильинской церкви — в Киеве издавна немало христиан. Здесь же, на низком берегу Днепра, несколько хибарок вразброс, щепье валяется, лыко. Наверно, что-то тесали, короба плели под всякий торг купеческий. Дегтем тянет, где-то ладью смолят, и ладаном — раздули кадила попы греческие. Словом, пора начинать.

Наверное, ходом церемонии распоряжался Добрыня. Дело ответственное, да и нужно ему войти в курс: по весне следующего года Добрыня княжьим посадником отправится крестить Новгород, свою вторую родину … Князь кивнул, и Добрыня поскакал вниз, к попам, распорядиться.

Вот тут вернемся к «Повести временных лет». Все, о чем в ней рассказано, происходило в Киеве впервые. Никто не представлял себе, что и как нужно делать. Да и трудно понять, как массу самого разного народа можно было окрестить. Попы-то знают, но они где-то там поют, далеко и непонятно … Несомненно – сумятица. Кто залез по грудь, кто — по шею, младенцев держат на руках — не держать же их в воде, кто-то там и на месте не стоит, ходит. Нарушает таинство или нет? Неясно. Крестят но греческому обряду в три погружения … Как это все сделалось? Приседали они там, что ли? С головой ли окунались? – понять невозможно. Ясно: происходило что-то путаное, какая-то не очень сообразная история вышла.

Наконец разрешили вылезать. Все в мокрой одежде. Разошлись по домам. Но теперь князь знал, что в каждой киевской хижине – его «брат во Христе». И в каждой, самой бедной хижине тоже знали, что в палатах крепкого города тоже есть «брат во Христе» — великий князь.

Вот только не знаем точно мы, в каком это было году. Тысячелетие 1988 года – дата условная. Историки всерьез и аргументировано спорят о ней уже более ста лет, но с полной уверенностью и сегодня никто не может сказать, произошло это в 988 или в 989 году, может быть, в 990-м, а может, и позже. [6; с.10-12]

 

mykonspekts.ru

Ответы@Mail.Ru: как происходило крещение киевлян

Князь Владимир, начал с уничтожения языческих идолов в Киеве. Все они были повергнуты, сожжены или изрублены на куски, а изображение Перуна сбросили с высокого берега в Днепр.
После разгрома идолов пришедшие вместе с князем священники приступили к крещению киевлян. Подобно Иоанну Крестителю, крестившему древних иудеев в водах реки Иордан, Владимир предложил киевлянам креститься в притоке Днепра реке Почайне.
Вслед за крещением киевлян начался тяжелый и зачастую драматичный процесс обращения в христианство остальных жителей Киевской Руси. Летописцы рассказывают, как болезненно восприняли надругательство над священными для них идолами новгородцы, как они крестились буквально под угрозой смерти. Когда Добрыня и другой воевода Владимира, Путята, явились в Новгород, собираясь крестить его жителей, те встретили их с оружием в руках, заявляя: «Лучше нам помрети, неже боги наша дати на поругание». Заставить упорных язычников покориться удалось, когда киевская рать подожгла несколько домов, грозя превратить весь деревянный город в огромный костёр. Новгородцы запросили мира. После этого Добрыня сокрушил языческих идолов и заставил их приверженцев креститься в Волхове. Сопротивлявшихся волокли к реке силой. Память о насильственном крещении новгородцев сохранилась в поговорке: «Путята крести мечом, а Добрыня огнём».

Надо сказать, что и введение христианства в Киеве, произошедшее за год до этого, никак нельзя назвать добровольным, хотя оно и не вызвало столь бурного сопротивления, как в Новгороде. По сути, Владимир предъявил киевлянам ультиматум: « «Кого не окажется завтра на реке, богатого ли, убогого ли, нищего или раба, тот идет против меня».. . И начал Владимир ставить по городам церкви и попов, а людей заставлял креститься по всем городам и селам. И стал брать у нарочитых людей их детей и отдавать их в книжное учение. А матери плакали по ним, как по мертвым… » – читаем в «Повести временных лет по Лаврентьевскому списку» . То есть лишение человека родовых ценностей воспринималось как убийство.

otvet.mail.ru

Крещение Владимира, киевлян и новгородцев. Родная старина

Крещение Владимира, киевлян и новгородцев

Не хотелось русскому князю просить у греков крещения, как милости, да, кроме того, у него были, видно, какие-нибудь счеты с греками. Он выступил с войском на Корсунь, богатый греческий город на Таврическом полуострове. Корсунцы затворились в городе и крепко отбивались. Владимир послал сказать им, что, если они не сдадутся, он будет хоть три года стоять под городом. Угроза эта не помогла. Князь приказал у стен города сделать земляную насыпь: с высоты удобнее было поражать стрелами и камнями осажденных. Но они прорыли под стеною подземный ход и ночью тайком унесли к себе в город землю, что насыпали русские за день. Долго бы пришлось Владимиру простоять под Корсунем, да нашелся в городе доброхот русским. Он пустил в их стан стрелу, на которой было написано князю: «За тобою, с восточной стороны находятся колодцы; от них вода идет по трубе в городу, перекопай ее и перейми воду». Владимир, узнав об этом, сказал:

– Если это сбудется и Корсунь сдастся, я крещусь.

Он велел в указанном месте перекопать водопровод; корсунцы остались без воды, и жажда заставила их сдаться. Владимир вошел с дружиною в город и послал сказать греческим императорам:

– Взял я славный ваш город; я слышал, что у вас есть сестра-девица. Если не отдадите ее за меня, то и с вашей столицей будет то же, что с Корсунем.

Опечалились императоры и послали сказать, что нет обычая у христиан выдавать родственниц своих за язычников.

– Если крестишься, – прибавили они, – то и сестру нашу получишь, а также и царство небесное, и с нами будешь единоверник.

Владимир отвечал на это царским посланцам:

– Скажите царям, что я хочу креститься; я уже прежде испытал ваш закон: люба мне ваша вера.

Затем он послал сказать императорам:

– Пусть те священники, которые придут с вашею сестрою, крестят меня.

Немалого труда стоило царям уговорить сестру свою Анну выйти за русского князя.

– Иду точно в полон, – говорила она, – лучше бы здесь мне умереть.

Братья убедили ее тем, что она будет содействовать обращению всей Русской земли к истинному Богу, а Греческую землю избавит от лютой рати.

– Видишь, – прибавили они, – сколько зла наделала Русь грекам? И теперь, если не пойдешь, будет то же.

Анна с большою печалью простилась с роднею своею, села на корабль с несколькими священниками и отплыла в Корсунь. Здесь она была торжественно встречена. В это время, говорит предание, у Владимира разболелись глаза; он не мог ничего видеть и сильно тужил. Царевна сказала ему:

– Если хочешь исцелиться от болезни, то крестись поскорее.

Епископ Корсунский с теми священниками, что прибыли с царевною, крестил Владимира, и когда возложил на него руки, он вдруг прозрел. Удивился князь такому чуду и воскликнул: «Теперь только я узнал истинного Бога!»

Многие из дружины его, видя это, крестились. Затем совершено было бракосочетание.

Владимир отдал Корсунь грекам «в вено за жену свою», как говорит летописец. Затем он взял отсюда священников, мощи двух святых (Климента и Фива), церковные сосуды, иконы, кресты и вернулся в Киев. Здесь прежде всего крестил он своих сыновей и близких людей; затем велел уничтожить кумиры: некоторые изрубить, другие сжечь. Перуна же приказал привязать к хвосту коня и стащить с горы в реку. В то время, когда волокли кумира, несколько человек били его прутьями для большего поругания язычества. Многие язычники горько плакали, видя это. Идол был брошен в Днепр; до самых порогов шли по берегу по приказанию Владимира люди и смотрели, чтобы кумир не пристал где-нибудь. В то время как он, колыхаясь, плыл по течению, некоторые язычники бежали по берегу и кричали: «Выдыбай, Перуне!» (т. е. выплывай).

Многие киевляне сами с радостью крестились; были и такие, что колебались и выжидали; довольно было и ревностных язычников, которые крепко держались за старую веру. Видя это, Владимир послал по всему городу оповестить, чтобы на другой день все некрещеные шли к реке.

– Кто не придет к реке, – возвещали вестники, – богатый или бедный, работник или нищий, тот будет считаться противником князю.

Призыв этот заставил решиться и тех, кто еще раздумывал и колебался, побудил и многих закоренелых язычников страха ради исполнить приказание князя. Некоторые, по словам летописца, утешали себя мыслью, что, не будь крещение делом благим, не приняли бы его князь и бояре.

На другой день пришел Владимир с митрополитом, с корсунскими священниками на Днепр. Множество народа сошлось сюда. Все вошли в воду. Одни стояли в воде по шею, другие по грудь, малые дети стояли у берега, взрослые держали на руках младенцев. На берегу было немало крещеных раньше. Священники читали молитвы. Рад был Владимир, что познал истинного Бога и сам, и народ его. Поднял взоры он к небу и молился:

– Боже, сотворивший небо и землю! Призри на новыя люди сия, и подаждь им, Господи, уведети Тебя, истиннаго Бога, яко же уведеша страны христианския; утверди и веру в них праву и несовратну.

Так рассказывает наш летописец о крещении киевлян. Свершилось это великое событие в 988 г.

Тотчас после крещения Владимир велит строить церкви на тех местах, где прежде находились кумиры. На холме, где стоял идол Перуна, воздвигли церковь во имя Св. Василия (Владимир во святом крещении назван был Василием).

Есть известие, что первый митрополит Михаил, прибывший вместе с Владимиром из Корсуня, ходил с епископами, присланными из Царьграда, и с Добрынею, дядею Владимира, на север от Киева и повсюду на пути крестил народ. Язычество держалось на севере крепче, чем на юге, и немало понадобилось труда, чтобы обратить суровых язычников в христианство.

Всполошились новгородцы, когда проведали, что Добрыня идет крестить их, – собрали вече, поклялись не пускать его в город и не давать кумиров на поругание. Когда же он пришел, новгородцы разобрали наскоро мост, ведущий через Волхов в самый город, и взялись за оружие. Попробовал Добрыня уговаривать их, – они и слушать ничего не хотели, вывезли пороки (камнеметательные машины) против дружины его. Епископ со священниками остановились на Торговой стороне. Ходили они по рынкам и улицам, учили людей сколько могли, в два дня успели окрестить несколько сот человек. На другой же стороне один из старшин новгородских, Угоняй, ездил на коне среди народа и кричал:

– Лучше умереть нам, чем дать богов наших на поругание!

Разъяренный народ кинулся на дом Добрыни, разорил, разграбил его имение, убил жену и некоторых родичей. Тогда Путята, воевода Владимира, с небольшим отрядом надежных воинов ночью тайком переправился через Волхов, немного выше города, напал на двор Угоняя, схватил его и еще нескольких главных коноводов и отправил их к Добрыне за реку. Узнал об этом народ; сбежалось несколько тысяч людей. Окружили они маленький отряд Путяты, и началась злая сеча; но на рассвете подоспел на помощь ему Добрыня с людьми своими и велел для острастки мятежникам зажечь некоторые дома на берегу. Новгородцы испугались и запросили пощады… Добрыня приказал уничтожить идолы: деревянные сжечь, а каменные разбивать и бросать в реку. Многие язычники с воплями и слезами умоляли не трогать их богов; но Добрыня с насмешкой сказал им:

– Нечего вам жалеть о тех, которые сами не могут оборонить себя! Какой пользы вы можете ждать от них?

Он приказал всем креститься: многих удалось уговорить, и они шли по своей воле; но были и такие, которых воины тащили силою. О новгородцах сложилась поговорка, что их «Путята крестил мечом, а Добрыня огнем».

Есть известие, что сам великий князь ходил в 992 г. с епископами на юго-запад, распространял христианскую веру в земле Червенской, крестил людей, построил здесь город и назвал его по своему имени Владимиром. Если в Новгороде, в большом городе, где уже немало жило христиан, крепко держалось язычество, то в других, более глухих местах оно было еще упорнее. Много времени протекло прежде, чем Христова вера озарила всю Русь. Да и большею частью те, кто принял новую веру, сначала не понимали ее как следует. Проповедников, которые могли объяснять Св. Писание, было очень мало. Корсунские священники, прибывшие в Киев с великим князем, были греки, – им пришлось еще учиться славянскому языку. Если и были на Руси священнослужители из дунайских болгар, то, конечно, не в большом числе. Понял Владимир, что без своих духовных лиц, способных говорить доступным для народа языком, не обойтись, и приказал брать детей у лучших людей и отдавать их в книжное учение. Матери плакали о них, говорил летописец, как о мертвых, потому что еще не утвердились верою. Детей раздавали учиться по церквам священникам и церковным причетникам.

Сначала все необходимые для церкви книги шли к нам из Болгарии.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

history.wikireading.ru

КРЕЩЕНИЕ СВЯТОГО ВЛАДИМИРА КРЕЩЕНИЕ КИЕВЛЯН. — МегаЛекции


Святой Владимир княжил с 980 года по 1015 год. Год рождения неизвестен. Предполагают, что он скончался 55 — 56 лет, но не позже 15 июля 1015 года. Княжил 35 лет. Голубинский называет Св. Владимира первым Петром Великим, который ввёл русский народ в семью народов призванных к исторической жизни. Вот что даёт христианство. Христианство вводит в орбиту цивилизации, в орбиту культуры, в орбиту истории !

Ярополк убил Олега, Владимир убил Ярополка. Ярополк и Олег были от одной жены Святослава, Владимир — от рабыни Малуши. Они не были полными родственниками. Поэтому некоторые не признают Владимира законным князем, объясняя это тем, что он рождён от рабыни. Святослав дал в удел Владимиру Новгород, где сильны были языческие традиции. Управлял Владимир с помощью дяди Добрыни. Когда Ярополк стал угрожать ему, Владимир убежал в Скандинавию, навербовал там воинов — варягов, завоевал Полоцк, убил князя и взял в свой гарем княгиню Рогнеду. В 978 или в 980 он стал князем киевским и вскоре завладел Киевом, убил Ярополка и взял в жёны его жену пленную монахиню — гречанку. Она христианка. Теперь и Владимира жена христианка. Она уже повлияла на Яропоплка. Летопись пишет: » Нача княжити Владимир в Киеве един. И постави кумиры на холму вне двора теремного: Перуна древяна, а главу его сребряну, а ус злат, Даждьбога, Хорса, Стрибога, Симаргла и Мокошь и жряху им наречуще я боги. И привожаху сыны своя и дщери ижряху бесом и оскверняху землю требами своими. И осквернися кровьми земля Русская и холм тот. «

После похода Владимира на ятвягов (литовское племя) он совершил человеческое жертвоприношение. Жребий пал на христианского юношу Иоанна и отца его Феодора. Они были убиты и сожжены в честь богов. Но как библейский Савл из гонителя стал Павлом, так Владимир — неистовый фанатик вдруг становится искателем веры.

Летопись рассказывает как к Владимиру, ещё язычнику приходили послы от болгар (Мусульманский народ, живший на Волге, послы от хазар, верхушка которых исповедывала иудейство. Католики от немцев и от греков. Это в какой — то степени заинтересовало Владимира, и он посылает своих послов. Были послы у болгар, но их богослужение показалось русским неблаголепным и унылым. Но особенно не понравилось то, что Коран и шариат запрещает мусульманам пить вино. А какой воин может жить без сала. А вот кагалов иудейских они не посещали. Видели они богослужение у католиков, но в нём было мало торжественности. Наконец посетили греков, храм Св. Софии. Красота, благолепие, благочиние привели послов в изумление: » и невемы на небесах есмы были или на земли. Несть на земли такого вида или красоты таковыя недоумеем бо сказати… У греков есть служба их паче всех стран. » Карташов называет это ненатуральной сказкой для детей. Это слишком наивное предание. Он согласен с Филаретом (Гумилевским). » Наш умный богослов Филарет Гумилевский не унижаясь до летописной сказки так объясняет логику духовного кризиса Владимира: » Что же привело к новому Богу — ужасное братоубийство, победы купленные кровью своих и чужих, сластолюбие грубое (его называли чувственным Соломоном; у него было до трёхсот жён, несколько сот наложниц) не могли не тяготить совести даже язычника. Владимир думал облегчить душу тем, что ставил новые кумиры на брегах Днепра и Волхова, украшая их сребром и златом, закалал тучные жертвы, мала того, пролил даже кровь христиан на жертвеннике идольском. Но всё это не доставляло покой душе. Она искала света и мира.» К тому же Владимир был носителем широкой русской натуры, которой характерно бросание из крайности в крайность. Польский летописец называл Владимира » блудником безмерным и жестоким «. Это мучило Владимира. И сам Владимир говорил: » аки зверь бях, много зла творях в поганьстве, и живях яко скоти наго. » И вот эта крайность, может быть, и была спасительным толчком в обратную сторону. Сын Владимира Святополк был рождён им от пленной монахини — гречанки. Может и она повлияла на Владимира.


Голубинский замечает: » Женщинам выпала немаловажная роль в распространении христианства в Европе. Польский князь Мечислав, обратившийся в христианство незадолго до Владимира был убеждён к его принятию своей супругой христианкой Домбровкой, дочерью чешского государя. Обращение франкского короля Хлодвига приписывается его супруге Клотильде. Англо — сакский король Эдельберт обязан крещением супруге, франкской принцессе Берте. Современники Владимира венгерские короли Гейза и Стефан обращены супругами Адельгейдей и Гизлей.

КРЕЩЕНИЕ РУСИ.

Существуют различные мнения о том когда и где крестился князь Владимир. Дата крещения точно не установлена. Вообще в датах разброс от 987 до 991. Вот такая палитра красок ! О месте крещения существуют также разные мнения: в Корсуни ли, в Киеве, в Василёве, который находился в 30 верстах от Киева; там находилась дача великого князя. Голубинский называет датой крещения 987 год, а киевского народа в 990. Карташов называет 987 и 991 годы. По летописям крещение было в 988 году. Крещение было в Корсуни (В Херсонесе) Это традиционная точка зрения. Летопись сообщает, что в 988 войско Владимира осадило Корсунь, т.к. греки не исполнили своего обещания — не прислали царевну Анну. Подобно другим языческим вождям князь дал обет креститься в случае победы. Взял город. Ещё не крестясь он послал в Царьград к царям — братьям (Василию и Константину), грозя идти на них походом и требуя замуж их сестру Анну. Цари отвечали, что не могут выдать замуж за поганого. Он отвечал, что готов креститься. Тогда цари прислали в Крсунь сестру свою, духовенство, которое крестило князя и венчало его с царевною. По преданию перед крещении Владимир ослеп, но в купели прозрел и воскликнул: » Теперь я только прозрел Бога истинного ! » В крещении он получил имя Василий. Дружина тоже крестилась. В Корсуни он построил церковь, вернул его грекам, сам вернулся в Киев, в сопровождении корсунских попов, взял с собой мощи Св. Климента, папы Римского, ученика его Фила. Церковные сосуды, иконы. По преданию он крещён 6/19 августа. Это официальная версия.

Вернувшись в Киев он крестил своих сыновей (их у него было достаточно — аж 12 человек) и бояр. Крещение киевлян произошло на Успение, т. е. 15 августа.

Перуна привязали к конскому хвосту и потащили в Днепр, бия его по дороге палками. После, духовенство и князь ходили по городу и проповедывали новую веру. Многие крестились с радостью, другие колебались, третьи не желали. По городу ходил сам князь с духовенством, уговаривали, миссионерствовали. Тогда князь повелел, чтобы дело не затягивать, чтобы завтра же некрещённые явились к реке Почайне, а кто не явится, тот будет противник. Это и решило выбор колеблющихся: Если бы новая вера была не хороша, то князь и бояре не приняли бы её. Другие явились из страха. А кто упорствовал, тот бежал в леса и степи. На другой день произошло общее крещение народа. » Земля и небо ликовало, видя множество спасаемых ! «

СНОШЕНИЯ РИМСКИХ ПАП СКНЯЗЕМ ВЛАДИМИРОМ.

Запад, латиняне не оставляли надежды обратить русских в свою веру. Никоновская летопись под 979 годом сообщает: » Того же лета приидоша послы к Ярополку из Рима от папы (при нём папа Бенедикт 7 прислал к Ярополку до его убийства послов. » Вероятно, слухи о христианском настроении Ярополка были очень определёнными. «

Таже Никоновская летопись, а потом и Степенная книга под 988 годом рассказывает: » Ко князю Владимиру с Корсуни приидоша послы из Рима и мощи святых принесоша. » Папа Иоанн 15 звал Владимира в дружбу и церковную зависимость от Рима. Римлянам, вероятно был известен конфликт Владимира с греками. Тогда раскола Церкви ещё не было. Но Владимир искал дружбу не с Римом, а с Византией. «Рим уже обветшал «- говорил Карташов. В средние века блистала Византия, она находилась в апогее славы. Владимир искал породниться с настоящей аристократией, с Порфирогенитами.

Никоновская летопись сообщает под 994 годом: » В 994 году вернулось какое — то посольство Владимира из Рима. » В 1000 году послы папы Сильвестра 2 посещают Киев. В 1001 году Владимир опять посылает послов в Рим. На почве такой активизации дипломатических отношений с Римом униатские и католические историки хотят сказать, что первоначально Русская Церковь находилась в юрисдикции Рима. Карташов пишет: » Напрасны усилия старых униатских историков и новейшего учёнейшего отца Жюжи создать иллюзию будто бы изначальной канонической зависимости русских от Рима. «

ЗАПАДНЫЙ МИФ О КРЕЩЕНИИ РУСИ.

На Западе распространён миф о крещении Руси от латинян. Голубинский пишет: » Для кого из русских не будет в высшей степени неожиданным узнать оригинальную истину будто предки наши обращены были из язычества в христианство латинскими миссионерами, будто некоторое время мы принадлежали к Римской половине Церкви, и будто бы мы очутились потом на стороне греческой только вследствие непохвальной измене святому отцу. » Однако есть католические писатели, которые утверждали это до сих пор. Голубинский приводит два свидетельства, которые опровергает католическими же свидетельствами. » Всё делается ради практической цели Рима — желание послужить осуществлению мечты привлечь нас русских под свой кров и под свою власть. Если мы, русские обращены католическими миссионерами, то история налагает на нас обязанности вернуться к последним.» Католические и униатские историки ссылаются на сообщение кардинала Петра Дамиани, еп. Остийского (ум в 1072 году) в житии Св. Рамуальда, скончавшегося в 1027 году. Вот там рассказывается о русской миссии немецкого миссионера Бруно-Банифация. Пламенея жаждой мученичества, он пришёл в славянские страны, в частности: Ad Regen russorum, к русскому князю. Бонифаций предложил ему свою веру. Владимир же предложил ему испытание чудом — пройти между двух огней, костров. И тот, рассказывает житие, прошёл. Кода он прошёл и поразил всех зрителей народ бросился к нему толпами ! Ещё бы, что жаждет душа — чуда, особенно пасынки природы. Народ просил креститься. Происходит обращение и короля руссов и народа. Неверующий брат короля (хорошо нашёлся такой брат) убивает миссионера, но народ его канонизует. И в заключении говорится, что Церковь русская хвалится, что имеет его » блаженнейшим мужем » Это один исторический документ.

Другой западный источник интерполятор 12 века «Хроники монаха Адемара.» » Бруно смиренно отходит в провинцию Венгрию. Он обратил в веру эту провинцию и другую, которая называлась Русья… Когда он простёрся до печенегов и начал проповедывать им Христа, то пострадал от них. Тело его народ русский выкупил за дорогую цену. И начал он сиять великими чудесами.

Теперь, что сделали греки. Спустя немного времени пришёл в Русью какой-то греческий епископ и обратил низший класс (вера простаков, вера смердов- это явная насмешка), и заставил их принять обычай греческий относительно рощения бороды и прочего. Здесь явная латинская ирония и насмешка. Голубинский нашёл документы, опровергающие эти свидетельства. Карташов в своей истории приводит их: Голубинский и Карташов приводят свидетельства латинского хрониста Типнера Мерзебургского, который знал Бруно, потому что учился с ним в школе. По Типнеру князь Владимир принял христианство от греков. Он ничего не сообщает о русской миссии Бруно, и вообще он проповедывал после смерти императора Оттона 3, умершего в 1002 году, когда русские уже были крещены. Голубинский продолжает поиски и находит ещё письмо Бруно к императору Генриху 2, который умер примерно в 1007 году. Он рассказывает, что для проповеди среди печенегов он приезжал в Киев, был у князя Владимира, уже христианина и просил у него помощи. Ласковый князь Владимир не советовал ему рисковать головою. Но ввиду его настойчивого желания сам проводил Бруно на юг, в половецкие степи. Бруно, после некоторых попыток вернулся в Киев к Владимиру и гостил у него целый месяц. Вот свидетельство Бруно. Известно, что потом этот Бруно был убит по дороге домой, где — то в Пруссии язычниками.

Вот два свидетельства, два «за» и два » против».

Украинский историк Пархоменко, преподаватель Полтавской Семинарии (она была очень крупным учебным центром в начале20 века) в своей книге » Начало христианства на Руси» он пишет: » Мы не можем совершенно отрицательно отнестись к рассказам Петра Дамиани и интерполятора хроники Адемаровой, говорящих о первоначальном крещении Руси латинскими миссионерами. Но находим возможным связать их именно с эпохой Ярополка. (до 980 года). Если даже допустить это. То оно было без последствий, ввиду гибели Ярополка.»

Ещё один вариант западной версии крещения. По ней Владимир был крещён Св. Олофом Норвежским королём. Голубинский пишет: » Олоф — жертва междоусобиц при дворе норвежском (бежал из Норвегии) был принят князем Владимиром. Из Киева, повинуясь небесному гласу он направился в Грецию, где принял крещение. Вернувшись в Гардарикию (так восточные путешественники называли Киевскую Русь — страна городов) он убеждал князя Вальдемара креститься. Из Греции прибыл вызванный Олофом епископ Павел и крестил князя и народ.

Соловьёв сообщает: » По скандинавским сагам известно, что изгнанник Олоф был у киевского князя начальником войска. Посылаемого для защиты границ.» Этот источник, приводимый этими историками называется » Сага об Олофе.» Она напечатана впервые в 1840 году.

ВРЕМЯ ПРОСЛАВЛЕНИЯ КНЯЗЯ ВЛАДИМИРА.

Когда был прославлен князь Владимир — это темна вода. Это неизвестно. Голубинский дважды обращается к этому вопросу: когда и при каких обстоятельствах был крещён Св. Владимир. В первый раз об этом пишет в своей » Истории Русской Церкви.» Второй раз в своей специальной монографии » История канонизации святых Русской Церкви». У него два разных мнения. Он пишет: » Прославлен весьма нескоро. Предполагаю, что она (причина )заключалась в тех его изобильных пирах, которые смущали и затрудняли совесть народную признать его Святым, ибо пиры и святость должны были представляться вещами трудно совместимыми… Он мог быть признан Святым, когда живая память о пированиях, наконец, совсем исчезла, оставшись только в былинах народных, и когда он остался в представлениях народных только крестителем Руси. Мних Иаков защищает покойного Владимира от нарекания, что он не творит чудес, он говорит: » Не дивимся, возлбленные. Аще чудес не творит по смерти: мнози бо святии прведники не сотворили чудес, но святи суть, рече бо негде о том Святый Златоуст: Отчего познаем разумеем святость человека: от чудес ли или от дел ? И рече: от дел познати, а не от чудес. «

Второй вариант. В своей специальной вышеуказанной монографии он пишет: » Он очень не скоро прославлен к лику святых формальным образом (препятствие — отсутствие чудес). Установлено было празднование его более или мене вскоре после 1240 года и не в Киеве, а в Великом Новгороде. 15 июля 1240 года в день его преставления, новгородцы под предводительством Александра Невского одержали победу над шведами. В Новгороде в память этому событию установлено празднование кн. Владимиру. Но не позже 1263 года, когда умер князь Александр Невский . В его житии, написанном вскоре после преставления упоминается этот праздник. Так как в Новгороде не могло быть и речи о чудесах при гробе Владимира, который в Киеве в нашествии Батыя был погребён под развалинами Десятинной церкви 6 декабря 1240 года, то необходимо думать, что празднование ему было установлено не как чудотворцу, а как равноапостольному крестителю Руси, как Константину Великому.»

Позже, мощи Св. Владимира были обретены митрополитом Петром Могилой в 1635 году в развалинах Десятинной церкви. Голубинский рассказывает где в его время находятся мощи Св. Владимира: » Глава — в большой церкви Киево- Печерской Лавры, ручная кость — в Софийском соборе, а одна челюсть — в Московском Успенском Соборе.» Сюда она была принесена Петром Могилой в 1640 году московскому царю Михаилу Романову. Митрополит просил царя, чтобы тот сделал раку для мощей Св. Владимира в Софии Киевской.



Рекомендуемые страницы:

Воспользуйтесь поиском по сайту:

megalektsii.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о