Конспект добролюбов темное царство – Добролюбов «Темное царство»

Добролюбов «Темное царство»

Поиск Лекций

Впервые опубликовано в "Современнике", 1859, No VII, отд. III, стр. 17--78 (главы I, II) и No IX, отд. III, стр. 53--128 (главы III--V), с подписью: Н.--бов. Перепечатано в Сочинениях Н. А. Добролюбова, т. III. СПб., 1862, стр. 1--139, с существенными дополнениями и изменениями журнального текста, восходящими к не дошедшим до нас цензурным типографским гранкам статьи.

Автограф не сохранился, за исключением трех страниц главы второй печатного текста (от слов: "По этому правилу" -- в наст. издании стр. 107, с. 8 снизу -- до слов: пожалуй, и" -- стр. 110, с. 28), хранящихся в ГПБ. См. фотокопию одного из этих листов: Н. А. Добролюбов. Собр. соч., т. 5. М., 1962.

Печатается в настоящем издании по тексту 1862 г., с учетом стилистической правки, сделанной Добролюбовым в "Современнике".

Статья "Темное царство" -- одно из важнейших литературно-теоретических выступлений Добролюбова, сочетавшее мастерский критический разбор драматургии Островского с далеко идущими выводами общественно-политического порядка.

Характеризуя очень большое национально-демократическое значение комедий Островского, одинаково не понятых критикой и славянофильского и буржуазно-либерального лагеря, Добролюбов доказывал, что пафосом Островского как одного из самых передовых русских писателей является обнажение "неестественности общественных отношений, происходящих вследствие самодурства одних и бесправности других". Верно и глубоко определив общественное содержание драматургии Островского, его "пьес жизни", Добролюбов показал типическое, обобщающее значение его образов, раскрыл перед читателем потрясающую картину "темного царства", гнетущего произвола, нравственного растления людей.

Добролюбов обвиняет и негодует. Негодует против безвольных, слабых, смирившихся перед грубой силой. Осуждение Добролюбовым "безответных" отвечало революционно-демократической концепции народа. Чернышевский с горечью писал в статье: "Не начало ли перемены?": "Рутина господствует над обыкновенным ходом жизни дюжинных людей и в простом народе, как во всех других сословиях, в простом народе рутина точно так же тупа, пошла, как во всех других сословиях" ("Современник", 1861, No XI). Эта рутина обезличенных людей ненавистна Добролюбову: "Самодура уничтожить было бы нетрудно,-- говорит он,-- если б энергически принялись за это честные люди. Но беда в том, что под влиянием самодурства самые честные люди мельчают и истомляются в рабской бездеятельности". Добролюбов называет их людьми "обломовского типа". Они стоят "в стороне от практической сферы". Г. В. Плеханов верно писал, что статьи Добролюбова об Островском являлись "энергичным призывом к борьбе не только с самодурством, но -- и это главное -- с теми "искусственными" отношениями, на почве которых росло и процветало самодурство. В этом их основной мотив, в этом их великое историческое значение" ("Добролюбов и Островский",-- Г. В. Плеханов. Искусство и литература. М., 1948, стр. 464).

Добролюбов -- утопист в оценке исторического будущего России. Его мысль остановилась на пороге исторического материализма, но насыщена революционной активностью. Поэтому так часты и необходимы в его статье многозначительные поучения: "Законы имеют условное значение по отношению к нам. Но мало этого: они и сами по себе не вечны и не абсолютны. Принимая их, как выработанные уже условия прошедшей жизни, мы через то никак не обязываемся считать их совершеннейшими и отвергать всякие другие условия. Напротив, в мой естественный договор с обществом входит, по самой его сущности, и обязательство стараться об изыскании возможно лучших законов".

В статье Добролюбова разработаны принципы "реальной критики" -- основы социологическою метода анализа произведений искусства, который поощряла революционно-демократическая эстетика. "Реальная критика", по мнению Добролюбова, исходит из действительных фактов, изображаемых в художественном произведении. Она не навязывает автору "чужих мыслей". Задачи реальной критики заключаются в том, чтобы показать, во-первых, смысл, какой имеют "жизненные факты, изображаемые художником"; во-вторых -- "степень их значения в общественной жизни".

Принципы "реальной критики" направлены против эстетской, в истолковании Добролюбова, схоластической критики. Они опираются на его концепцию реализма. "...Главное достоинство писателя состоит в правде его изображений",-- одно из основных положений критика. Эту правду писатель постигает, если он обращается к существенным сторонам жизни. "Судя по тому, как глубоко проникает взгляд писателя в самую сущность явлений, как широко захватывает он в своих изображениях различные стороны жизни,-- можно решить и то, как велик его талант".

Произведения писателя-реалиста являются хорошей основой для суждений о его взглядах, а "образы, созданные художником, собирая в себе, как в фокусе, факты действительной жизни, весьма способствуют составлению и распространению между людьми правильных понятий". Добролюбов видит связь между мировоззрением и талантом художника. Писатель, руководимый "правильными началами", имеет "выгоду пред неразвитым или ложно развитым писателем". Однако, зачастую, по словам Добролюбова, писатель может в "живых образах" "неприметно для самого себя уловить и выразить их внутренний смысл гораздо прежде, нежели определит его рассудком".

В освещении теоретических вопросов Добролюбовым сказывается антропологическое понимание некоторых особенностей творческого процесса. Критик особенно доверяет "художественной натуре" писателя. "...Мы не придаем,-- пишет он,-- исключительной важности тому, каким теориям он следует". Художественная правда может оказаться в противоречии с "отвлеченными понятиями". Анализируя комедию "Бедность не порок", Добролюбов считает, что Островский преследовал "самодурство во всех его видах" "совершенно независимо" от своих славянофильских иллюзий ("временных воззрений") и "теоретических убеждений". Утверждая это, Добролюбов расходился в оценке комедии "Бедность не порок" с Чернышевским.

И все-таки теория "реальной критики" была значительным достижением в революционно-демократической эстетике, она предшествовала в некоторых отношениях теории отражения, сформулированной В. И. Лениным в его статье "Лев Толстой, как зеркало русской революции" (1908).

Статья "Темное царство" имела очень большой литературный и общественно-политический резонанс. Н. В. Шелгунов вспоминал: "Творчество Островского дало ему <Добролюбову.-- Г. К.>повод подсказать и осветить ту страшную пучину грязи, в которой ходили, пачкались и гибли целые ряды поколений, систематически воспитанных в собственном обезличении. "Темное царство" Добролюбова было не критикой, не протестом против отношений, делающих невозможным никакое правильное общежитие, это было целым поворотом общественного сознания на новый путь понятий" (Н. В. Шелгунов. Воспоминания. М.--Л., 1923, стр. 169). Об этом же писал в 1863 г. Д. И. Писарев, свидетельствуя, что, несмотря на враждебные отношения к статье умеренно-либеральной и консервативной критики, "Темное царство" Добролюбова "читалось с сочувствием и с увлечением в самых отдаленных углах России" ("Наша университетская наука".-- Д. И. Писарев. Сочинения, т. 2. М., 1955, стр. 180).

Против Добролюбова выступили все те, с которыми прямо или косвенно он полемизировал в своей статье. Ап. Григорьев решительно возражал против характеристики Островского как критика "темного царства". Он отстаивал свою линию: "Самодурство, это только накипь, пена, комический осадок; оно, разумеется, изображается поэтом комически, -- да и как же иначе и изображать? -- но не оно ключ к его созданиям!" Григорьев уверял, что "симпатий и антипатии массы" разойдутся с симпатиями и антипатиями Добролюбова ("После "Грозы" Островского".-- "Русский мир", 1860, No 5, 6). П. В. Анненков пытался доказать, что опыт Островского-драматурга убеждает в том, что "можно приближаться к простонародью и вообще к разным сословиям нашим с чем-нибудь иным, кроме сострадания, осмеяния и поучения" ("О бурной рецензии на "Грозу" г. Островского, о народности, образованности и о прочем".-- "Библиотека для чтения", 1860, No 3). М. М. Достоевский в рецензии на "Грозу" ("Светоч", 1860, No 3), а несколько позже Н. Н. Страхов в статье "Бедность нашей литературы" ("Отеч. записки", 1867, т. CXXIV, от. 2, стр. 25) поддержали Ап. Григорьева.

Добролюбов вновь полемизировал с некоторыми из них, защищал основные свои тезисы в статье "Луч света в темном царстве". См. стр. 231--300 настоящего издания. Попытки ослабить или оспорить выводы Добролюбова были безуспешны. Самый термин "темное царство" (в различном, правда, его истолковании) сразу же вошел в широкий литературно-общественный оборот. См. статьи критиков А. Пальховского ("Московский вестник", 1859, No 49), А. Мельникова-Печерского ("Северная пчела", 1860, No 41 и 42), М. И. Дарагана ("Русская газета", 1859, No 8), Н. Д. Зайончковской ("Отеч. записки", 1862, No 1, стр. 373).

Как отнесся к статье Добролюбова сам Островский? Прямых свидетельств для ответа на этот вопрос сохранилось очень мало, но все те документальные и мемуарные материалы, которыми мы располагаем, не оставляют никаких сомнений в высокой оценке Островским статьи "Темное царство". Критическая сводка свидетельств об этом дана в статье: В. Я. Лакшин. Об отношении Островского к Добролюбову -- "Вопросы литературы", 1959, No 2. О непосредственном воздействии "Темного царства" на некоторые страницы "Грозы", над которой Островский работал в пору публикации ее Добролюбовым, см. Е. Холодов. Островский читает "Темное царство".-- "Вопросы литературы", 1959, No 12, стр. 95--100.

Статья "Темное царство" была внимательно прочитана Карлом Марксом, который подчеркнул в четырехтомнике сочинений Добролюбова (1862) все места, говорящие о пришибленности и безответственности русской общественности. Отмечены им были также все суждения Добролюбова о "женской доле", о положении "девушки, мужней жены и невестки в семье" (Ф. Гинзбург. Русская библиотека Маркса и Энгельса.-- "Группа "Освобождение труда"", сб. 4. М.--Л., 1926, стр. 387). В. И. Ленин использовал добролюбовский образ "темного царства" для характеристики дореволюционной России в статье "К вопросу об аграрной политике современного правительства" (1913).

Положения:

ТЕМНОЕ ЦАРСТВО

[...] Очень странен такой оборот дела; но такова уж логика «темного царства». В этом случае, впрочем, именно темнота-то разумения этих людей и служит объяснением дела. В общем смысле, по-нашему, – что такое чувство законности? Это не есть что-нибудь неподвижное и формально определенное, не есть абсолютный принцип морали в известных, раз навсегда указанных формах. Происхождение его очень просто. Входя в общество, я приобретаю право пользоваться от него известною долею известных благ, составляющих достояние всех его членов. За это пользование я и сам обязываюсь платить тем, что буду стараться об увеличении общей суммы благ, находящихся

в распоряжении этого общества. Такое обязательство вытекает из общего понятия о справедливости, которое лежит в природе человека. Но для того чтоб успешнее достигнуть общей цели, то есть увеличить сумму общего блага, люди принимают известный образ действий и гарантируют его какими-нибудь постановлениями, воспрещающими самовольную помеху общему делу с чьей бы то ни было стороны. Вступая в общество, я обязан принять и эти постановления и обещаться не нарушать их. Следовательно, между мною и обществом происходит некоторого рода договор, не выговоренный, не формулированный, но подразумеваемый сам собою. Поэтому, нарушая законы общественные и пользуясь
в
то же время их выгодами, я нарушаю одну, неудобную для меня, часть условия и становлюсь лжецом и обманщиком. По праву справедливого возмездия, общество может лишить меня участия и в другой, выгодной для меня, половине условия, да еще и взыскать за то, чем я успел воспользоваться не по праву. Я сам чувствую, что такое распоряжение будет справедливо, а мой поступок несправедлив,- и вот в этом-то и заключается для меня чувство законности. Но я не считаю себя преступным против чувства законности, ежели я совсем отказываюсь от условия (которое, надо заметить, по самой своей сущности не может в этом случае быть срочным), добровольно лишаясь его выгод и зато не принимая на себя его обязанностей. Я, например, если бы поступил в военную службу, может быть, дослужился бы до генерала; но зато в солдатском звании я обязывался, по правилам военной дисциплины, делать честь каждому офицеру. Но я не поступаю в военную службу или выхожу из нее и, отказы-

ваясь, таким образом, от военной формы и от надежды быть генералом, считаю себя свободным от обязательства – прикладывать руку к козырьку при встрече со всяким офицером. А вот мужики в отдаленных от городов местах, – так те низко кланяются всякому встречному, одетому в немецкое платье. Ну, на это уж их добрая воля или, может, особым образом понятое то же чувство законности!.. Мы такого чувства не признаем и считаем себя правыми, если, не служа, не ходим в департамент, не получая жалованья, не даем вычета в пользу инвалидов, и т.п. Точно так сочли бы мы себя правыми, если бы, например, приехали в магометанское государство и, подчинившись его законам, не приняли, однако, ислама. Мы сказали бы: «государственные законы нас ограждают от тех видов насилия и несправедливости, которые здесь признаны противозаконными и могут нарушить наше благосостояние; поэтому мы признаем их практически. Но нам нет никакой надобности ходить в мечеть, потому что мы вовсе не чувствуем потребности молиться пророку, не нуждаемся в истинах и утешениях алкорана и не верим Магометову раю со всеми его гуриями, следовательно, от ислама ничем не пользуемся и не хотим пользоваться». Мы были бы правы в этом случае по чувству законности, в его правильном смысле.

Таким образом, законы имеют условное значение по отношению к нам. Но мало этого: они и сами по себе не вечны и не абсолютны. Принимая их, как выработанные уже условия прошедшей жизни, мы чрез то никак не обязываемся считать их совершеннейшими и отвергать всякие другие условия. Напротив, в мой естественный договор с обществом входит, по самой его сущности, и обязательство стараться об изыскании возможно лучших законов. С точки зрения общего, естественного человеческого права, каждому члену общества вверяется забота о постоянном совершенствовании существующих постановлений и об уничтожении тех, которые стали вредны или ненужны. Нужно только, чтобы изменение в постановлениях, как клонящееся к общему благу, подвергалось общему суду и получило общее согласие. Если же общее согласие не получено, то частному лицу предоставляется спорить, доказывать свои предположения и наконец – отказаться от всякого участия в том деле, о котором настоящие правила признаны им ложными... Таким образом, в силу самого чувства законности устраняется застой и неподвижность в общественной организации, мысли и воле дается простор и работа; нарушение формального status quo нередко требуется тем же чувством законности... [...]


Рекомендуемые страницы:



poisk-ru.ru

Ответы@Mail.Ru: Мне нужен небольшой конспект по Добролюбову "Луч света в тёмном царстве" на лит

Луч света в темном царстве

Статья посвящена драме Островского «Гроза»

В начале статьи Добролюбов пишет о том, что «Островский обладает глубоким пониманием русской жизни» . Далее он подвергает анализу статьи об Островском других критиков, пишет о том, что в них «отсутствует прямой взгляд на вещи» .

Затем Добролюбов сравнивает «Грозу» с драматическими канонами: «Предметом драмы непременно должно быть событие, где мы видим борьбу страсти и долга — с несчастными последствиями победы страсти или с счастливыми, когда побеждает долг» . Также в драме должно быть единство действия, и она должна быть написана высоким литературным языком. «Гроза» при этом «не удовлетворяет самой существенной цели драмы — внушить уважение к нравственному долгу и показать пагубные последствия увлечения страстью. Катерина, эта преступница, представляется нам в драме не только не в достаточно мрачном свете, но даже с сиянием мученичества. Она говорит так хорошо, страдает так жалобно, вокруг нее все так дурно, что вы вооружаетесь против ее притеснителей и, таким образом, в ее лице оправдываете порок. Следовательно, драма не выполняет своего высокого назначения. Все действие идет вяло и медленно, потому что загромождено сценами и лицами, совершенно ненужными. Наконец и язык, каким говорят действующие лица, превосходит всякое терпение благовоспитанного человека» .

Этот сравнение с каноном Добролюбов проводит для того, чтобы показать, что подход к произведению с готовым представлением о том, что должно в нём быть показано, не даёт истинного понимания. «Что подумать о человеке, который при виде хорошенькой женщины начинает вдруг резонировать, что у нее стан не таков, как у Венеры Милосской? Истина не в диалектических тонкостях, а в живой правде того, о чем рассуждаете. Нельзя сказать, чтоб люди были злы по природе, и потому нельзя принимать для литературных произведений принципов вроде того, что, например, порок всегда торжествует, а добродетель наказывается» .

«Литератору до сих пор предоставлена была небольшая роль в этом движении человечества к естественным началам» , — пишет Добролюбов, вслед за чем вспоминает Шекспира, который «подвинул общее сознание людей на несколько ступеней, на которые до него никто не поднимался» . Далее автор обращается к другим критическим статьям о «Грозе» , в частности, Аполлона Григорьева, который утверждает, что основная заслуга Островского — в его «народности» . «Но в чем же состоит народность, г. Григорьев не объясняет, и потому его реплика показалась нам очень забавною» .

Затем Добролюбов приходит к определению пьес Островского в целом как «пьес жизни» : «Мы хотим сказать, что у него на первом плане является всегда общая обстановка жизни. Он не карает ни злодея, ни жертву. Вы видите, что их положение господствует над ними, и вы вините их только в том, что они не выказывают достаточно энергии для того, чтобы выйти из этого положения. И вот почему мы никак не решаемся считать ненужными и лишними те лица пьес Островского, которые не участвуют прямо в интриге. С нашей точки зрения, эти лица столько же необходимы для пьесы, как и главные: они показывают нам ту обстановку, в которой совершается действие, рисуют положение, которым определяется смысл деятельности главных персонажей пьесы» .

В «Грозе» особенно видна необходимость «ненужных» лиц (второстепенных и эпизодических персонажей) . Добролюбов анализирует реплики Феклуши, Глаши, Дикого, Кудряша, Кулигина и пр. Автор анализирует внутреннее состояние героев «тёмного царства» : «все как-то неспокойно, нехорошо им. Помимо их, не спросясь их, выросла другая жизнь, с другими началами, и хотя она еще и не видна хорошенько, но уже посылает нехорошие видения темному произволу самодуров. И Кабанова очень серьезно огорчается будущностью старых порядков, с которыми она век изжила. Она предвидит конец их, старается поддержать их значение, но уже чувствует, что нет к ним прежнего почтения и что при первой возможности их бросят» .

Затем

otvet.mail.ru

Конспект по статье луч света в темном царстве Добролюбов

Конспект по статье луч света в темном царстве Добролюбов

Ответы:

Луч света в темном царстве Статья посвящена драме Островского «Гроза» В начале статьи Добролюбов пишет о том, что «Островский обладает глубоким пониманием русской жизни» . Далее он подвергает анализу статьи об Островском других критиков, пишет о том, что в них «отсутствует прямой взгляд на вещи» . Затем Добролюбов сравнивает «Грозу» с драматическими канонами: «Предметом драмы непременно должно быть событие, где мы видим борьбу страсти и долга — с несчастными последствиями победы страсти или с счастливыми, когда побеждает долг» . Также в драме должно быть единство действия, и она должна быть написана высоким литературным языком. «Гроза» при этом «не удовлетворяет самой существенной цели драмы — внушить уважение к нравственному долгу и показать пагубные последствия увлечения страстью. Катерина, эта преступница, представляется нам в драме не только не в достаточно мрачном свете, но даже с сиянием мученичества. Она говорит так хорошо, страдает так жалобно, вокруг нее все так дурно, что вы вооружаетесь против ее притеснителей и, таким образом, в ее лице оправдываете порок. Следовательно, драма не выполняет своего высокого назначения. Все действие идет вяло и медленно, потому что загромождено сценами и лицами, совершенно ненужными. Наконец и язык, каким говорят действующие лица, превосходит всякое терпение благовоспитанного человека» . Этот сравнение с каноном Добролюбов проводит для того, чтобы показать, что подход к произведению с готовым представлением о том, что должно в нём быть показано, не даёт истинного понимания. «Что подумать о человеке, который при виде хорошенькой женщины начинает вдруг резонировать, что у нее стан не таков, как у Венеры Милосской? Истина не в диалектических тонкостях, а в живой правде того, о чем рассуждаете. Нельзя сказать, чтоб люди были злы по природе, и потому нельзя принимать для литературных произведений принципов вроде того, что, например, порок всегда торжествует, а добродетель наказывается» . «Литератору до сих пор предоставлена была небольшая роль в этом движении человечества к естественным началам» , — пишет Добролюбов, вслед за чем вспоминает Шекспира, который «подвинул общее сознание людей на несколько ступеней, на которые до него никто не поднимался» . Далее автор обращается к другим критическим статьям о «Грозе» , в частности, Аполлона Григорьева, который утверждает, что основная заслуга Островского — в его «народности» . «Но в чем же состоит народность, г. Григорьев не объясняет, и потому его реплика показалась нам очень забавною» . Затем Добролюбов приходит к определению пьес Островского в целом как «пьес жизни» : «Мы хотим сказать, что у него на первом плане является всегда общая обстановка жизни. Он не карает ни злодея, ни жертву. Вы видите, что их положение господствует над ними, и вы вините их только в том, что они не выказывают достаточно энергии для того, чтобы выйти из этого положения. И вот почему мы никак не решаемся считать ненужными и лишними те лица пьес Островского, которые не участвуют прямо в интриге. С нашей точки зрения, эти лица столько же необходимы для пьесы, как и главные: они показывают нам ту обстановку, в которой совершается действие, рисуют положение, которым определяется смысл деятельности главных персонажей пьесы» . В «Грозе» особенно видна необходимость «ненужных» лиц (второстепенных и эпизодических персонажей) . Добролюбов анализирует реплики Феклуши, Глаши, Дикого, Кудряша, Кулигина и пр. Автор анализирует внутреннее состояние героев «тёмного царства» : «все как-то неспокойно, нехорошо им. Помимо их, не спросясь их, выросла другая жизнь, с другими началами, и хотя она еще и не видна хорошенько, но уже посылает нехорошие видения темному произволу самодуров. И Кабанова очень серьезно огорчается будущностью старых порядков, с которыми она век изжила. Она предвидит конец их, старается поддержать их значение, но уже чувствует, что нет к ним прежнего почтения и что при первой возможности их бросят» .

cwetochki.ru

Конспект статьи Н.А. Добролюбова «Луч света в тёмном царстве»

Островский обладает глубоким пониманием русской жизни и великим уменьем изображать резко и живо самые существенные ее стороны. Внимательно соображая совокупность его произведений, мы находим, что чутье истинных потребностей и стремлений русской жизни никогда не оставляло его; оно иногда и не показывалось на первый взгляд, но всегда находилось в корне его произведений. Требование права, уважение личности, протест против насилия и произвола вы находите во множестве литературных произведений; но в них большею участию дело не проведено жизненным, практическим образом, почувствована отвлеченная, философская сторона вопроса и из нее все выведено, указывается право, а оставляется без внимания реальная возможность. У Островского не то: у него вы находите не только нравственную, но и житейскую экономическую сторону вопроса, а в этом-то и сущность дела.

У него вы ясно видите, как самодурство опирается на толстой мошне, которую называют «божиим благословением», и как безответность людей перед ним определяется материальною от него зависимостью. Мало того, вы видите, как эта материальная сторона во всех житейских отношениях господствует над отвлеченною и как люди, лишенные материального обеспечения, мало ценят отвлеченные права и даже теряют ясное сознание о них. В самом деле — сытый человек может рассуждать хладнокровно и умно, следует ли ему есть такое-то кушанье; но голодный рвется к пище, где ни завидит ее и какова бы она ни была. Это явление, повторяющееся во всех сферах общественной жизни, хорошо замечено и понято Островским, и его пьесы яснее всяких рассуждений показывают, как система бесправия и грубого, мелочного эгоизма, водворенная самодурством, прививается и к тем самым, которые от него страдают; как они, если мало-мальски сохраняют в себе остатки энергии, стараются употребить ее на приобретение возможности жить самостоятельно и уже не разбирают при этом ни средств, ни прав.
У Островского на первом плане является всегда общая, не зависящая ни от кого из действующих лиц, обстановка жизни. Он не карает ни злодея, ни жертву; оба они жалки вам, нередко оба смешны, но не на них непосредственно обращается чувство, возбуждаемое в вас пьесою. Вы видите, что их положение господствует над ними, и вы вините их только в том, что они не выказывают достаточно энергии для того, чтобы выйти из этого положения. Сами самодуры, против которых естественно должно возмущаться ваше чувство, по внимательном рассмотрении оказываются более достойны сожаления, нежели вашей злости: они и добродетельны и даже умны по-своему, в пределах, предписанных им рутиною поддерживаемых их положением; но положение это таково, что в нем невозможно полное, здоровое человеческое развитие.

Таким образом, борьба, совершается в пьесах Островского не в монологах действующих лиц, а в фактах, господствующих над ними. Посторонние лица имеют резон своего появления и оказываются даже необходимы для полноты пьесы. Недеятельные участники жизненной драмы, по-видимому занятые только своим делом каждый,— имеют часто одним своим существованием такое влияние на ход дела, что его ничем и отразить нельзя. Сколько горячих идей, сколько обширных планов, сколько восторженных порывов рушится при одном взгляде на равнодушную, прозаическую толпу, с презрительным индифферентизмом проходящую мимо нас! Сколько чистых и добрых чувств замирает в нас из боязни, чтобы не быть осмеянным и поруганным этой толпой. А с другой стороны, и сколько преступлений, сколько порывов произвола и насилия останавливается пред решением этой толпы, всегда как будто равнодушной и податливой, но, в сущности, весьма неуступчивой в том, что раз ею признано. Поэтому чрезвычайно важно для нас знать, каковы понятия этой толпы о добре и зле, что у ней считается за истину и что за ложь. Этим определяется наш взгляд на положение, в каком находятся главные лица пьесы, а следовательно, и степень нашего участия к ним.

Катерина до конца водится своей натурой, а не заданными решениями, потому что для решений ей бы надо было иметь логические, твердые основания, а между тем все начала, которые ей даны для теоретических рассуждений, решительно противны ее натуральным влечениям. Оттого она не только не принимает геройских поз и не произносит изречений, доказывающих твердость характера, а даже напротив — является в виде слабой женщины, не умеющей противиться своим влечениям, и старается оправдывать тот героизм, какой проявляется в ее поступках. Ни на кого она не жалуется, никого не винит, и даже на мысль ей не приходит ничего подобного. Нет в ней ни злобы, ни презрения, ничего, чем так красуются обыкновенно разочарованные герои, самовольно покидающие свет. Мысль о горечи жизни, какую надо будет терпеть, до того терзает Катерину, что повергает ее в какое-то полугорячечное состояние. В последний момент особенно живо мелькают в ее воображении все домашние ужасы. Она вскрикивает: «А поймают меня да воротят домой насильно!.. Скорей, скорей...» И дело кончено: она не будет более жертвою бездушной свекрови, не будет более томиться взаперти с бесхарактерным и противным ей мужем. Она освобождена!..

Грустно, горько такое освобождение; но что же делать, когда другого выхода нет. Хорошо, что нашлась в бедной женщине решимость хоть на этот страшный выход. В том и сила ее характера, оттого-то «Гроза» и производит на нас впечатление освежающее.

Конец этот кажется нам отрадным; легко понять почему: в нем дан страшный вызов самодурной силе, он говорит ей, что уже нельзя идти дальше, нельзя долее жить с ее насильственными, мертвящими началами. В Катерине видим мы протест против кабановских понятий о нравственности, протест, доведенный до конца, провозглашенный и под домашней пыткой и над бездной, в которую бросилась бедная женщина. Она не хочет мириться, не хочет пользоваться жалким прозябаньем, которое ей дают в обмен за ее живую душу.

Добролюбов поставил Островского очень высоко, находя, что он очень полно и многосторонне умел изобразить существенные стороны и требования русской жизни. Одни авторы брали частные явления, временные, внешние требования общества и изображали их с большим или меньшим успехом. Другие авторы брали более внутреннюю сторону жизни, но ограничивались очень тесным кругом и подмечали такие явления, которые далеко не имели общенародного значения. Дело Островского гораздо плодотворнее: он захватил такие общие стремления и потребности, которыми проникнуто все русское общество, которых голос слышится во всех явлениях нашей жизни, которых удовлетворение составляет необходимое условие нашего дальнейшего развития.

sochinenie.blogspot.com

Конспект статьи луч света в темном царстве

Литература (профильный 10 б)

Учитель Проворова Н.А.

1. Написать конспект статьи Н.А.Добролюбова «Луч света в темном царстве».

1. «Гроза» в оценке Н.А.Добролюбова.

2. «Гроза»-«самое решительное произведение Островского».

3. В чем сила характера Катерины?

4. Основные этапы в развитии характера Катерины .

(Подсказка: примерно 3 пункта)

5. Трагедия Катерины- в столкновении с людьми, совершенно не способными ее понять и оценить по достоинству.

6. Самоубийство Катерины в оценке Добролюбова.

7. Основной смысл пьесы Добролюбов видит в словах Тихона, произнесенных над трупом жены.

8. Характеристика «темного царства»- Дикого и Кабанихи.

Конспект оформляется следующим образом

Вопрос по порядку

1. «Гроза» в оценке Н.А.Добролюбова.

Конспект должен быть в рабочей тетради.

Конспект принимается на проверку после первого урока следующей четверти.

2. Написать сочинение (тетради для письменных работ выдам 02.11.09.)

1. В чем трагедия Катерины?

2. Катерина и Варвара в пьесе А.Н.Островского «Гроза».

3. «Темное царство» в пьесе А.Н.Островского «Гроза».

4.Женские судьбы в пьесах А.Н.Островского («Гроза», «Снегурочка», «Бесприданница», «Таланты и поклонники», «Без вины виноватые»….др.)

5.Что тревожило и волновало А.Н.Островского (по страницам пьес А.Н.Островского).

6. Мои впечатления от пьес А.Н.Островского.

3.Перспективное задание- читаем роман И.А.Гончарова «Обломов».

Речь в статье «Луч света в тёмном царстве» идет о произведение Островского «Гроза9raquo;, которое, несомненно, стало классикой в русской литературе. В первой части автор говорит о глубоком понимании жизни русского человека самим Островским. Далее он пытается провести глубокий анализ статей, написанные другими критиками, о личности Островского, при этом отмечая тот факт, что в этих статьях нет прямого взгляда на многие вещи являющиеся основными.

Поле автор проводит некое сравнение произведения «Гроза9raquo; принятым стандартам драмы. Добролюбов рассматривает установленный в литературе принцип о предмете драматического произведения, выраженного самим главным событием, а также описанием борьбы долга со страстью, подводя в финале несчастный конец в случае победы страсти, и наоборот - счастливый, в случае если долго оказался сильнее. Кроме того, драма должна представлять написанное красивым литературным языком единое действие. Добролюбов, отмечает тот факт, что «Гроза9raquo; не подходит по изложенной в ней цели под понятие драмы, которая должна непременно заставить почувствовать некое уважение к долгу во всем его нравственном смысле при изобличении вредного увлечения страстью. В «Грозе9raquo; мы можем видеть ее главную героиню не в достаточно темных тонах и мрачных красках, хотя по всем установленным для драмы правилам, она является «преступницей9raquo;, однако у Островского мы вынуждены проникнуться к ней состраданием и сам этот оттенок мученичества, который возникает у читателя, подробно рассмотрен в статье Добролюбова. Островский смог ярко выразить, как страдает и красиво говорит Катерина, мы видим ее в самом мрачном окружении и невольно начинаем оправдывать порок, сплотившись против ее мучителей. Как следствие, драма не несет основной своей смысловой нагрузки, не выполняет своего предназначения. Само действие в «Грозе9raquo; течет как-то медленно и неуверенно. Нет бурных и ярких сцен, а нагромождение множество действующих лиц приводит к «вялости9raquo; всего произведения. Сам же язык не выдерживает критики, поскольку не позволяет выдержать ни одному, даже самому терпеливому благовоспитанному читателю.

Добролюбов специально приводит этот сравнительный анализ «Грозы9raquo; на соответствие установленным стандартам, поскольку приходит к выводу, что готовое, стандартное представление о том, что должно быть в произведение не позволяет создать истинное отражение вещей. Что бы вы сказали о мужчине, который познакомился с хорошенькой девушкой и начинает говорить, что ее стан не так хорош в сравнение с Венерой Милосской? - Именно таким образом ставит вопрос Добролюбов, говоря о стандартизации подхода к литературному произведению. Истина в правде и жизни, а не в диалектических установках. Невозможно сказать, что человек зол от своей природы и, следовательно, нельзя сказать, что в книге должен всегда побеждать добро или проигрывать порок.

Добролюбов отмечает, что литераторам долгое время была отведена очень небольшая роль в движение человека к своим корням - первородным началам. Он вспоминает великого Шекспира и говорит, что именно он первым смог поднять человечество на новую ступень, которая до него была просто недоступной. После автор переходит к другим критическим статьям о «Грозе9raquo;. Он упоминает Аполлона Григорьева, который говорит об основной заслуге Островского в народности его творчества. Добролюбов задается вопросом, а в чем состоит сама эта «народность9raquo;? Автор отвечает сам на поставленный вопрос и говорит, что господин Григорьев не дает нам объяснений этого понятия, а оттого, само это высказывание может рассматриваться только как забавное, но не более.

В дальнейшей части статьи Добролюбов говорит о том, что сами произведения Островского являются «пьесами жизни». Он рассматривает в целом жизнь и не пытается заведомо наказать злодея или сделать счастливым праведника. Он смотрит на положение вещей и заставляет либо сочувствовать, либо отрицать, но не оставляет безучастным ни кого. Невозможно считать лишними тех, кто не учувствует в самой интриге, ибо она была бы невозможна без них.

Добролюбов проводит анализ высказываний, так называемых, второстепенных лиц: Глаши, Кудряшки и многих других. Он пытается понять их внутреннее состояние, их мир и то, как они видят окружающую их реальность. Он рассматривает все тонкости самого «темного царства». Он говорит, что жизнь этих людей ограничена настолько, что они не замечают того, что вокруг имеется и другая реальность. Мы видим анализ автора озабоченности Кабановой вопросом, какое будущее у старых традиций и порядков.

Далее Добролюбов отмечает тот факт, что «Гроза9raquo; - это наиболее решительное произведение из всех написанных Островским. Сами взаимоотношения и самодурство темного царства, доведены до наиболее трагичных последствий из всех возможных. Однако практически все знакомые с самим произведением замечали то, что в нем прослеживается какое-то дуновение новизны - автор решает, что это скрыто в фоне пьесы, в «ненужных9raquo; на сцене людях, во всем, что подсказывает о скором конце старых порядков и самодурств. Да и гибель Катерины - она открывает некое новое начало на обозначенном нами фона.

Не могло бы быть статьи Добролюбова без анализа образа самой главной героини - Катерины. Он описывает этотданный образ как некий шаткий, пока еще не решительный «шаг вперед» во всей русской литературе. Жизнь русских людей требует появления более решительных и активных - говорит Добролюбов. Сам образ Катерины пропитан естественном пониманием и интуитивным восприятием правды, он самоотвержен, поскольку Катерина лучше выберет смерть, чем жизнь при старых порядках. Именно в самой гармонии целостности заключается могучая сила характера героини.

Кроме образа Катерины, Добролюбов подробно рассматривает ее поступки, их мотивы. Он замечает, что она не является бунтаркой по своей природе, она не требует разрушений и не проявляет необъективного недовольства. Она скорее созидатель, желающий любить. Именно эти задатки объясняют ее желание в собственном сознании как-то все облагородить. Она молода и желание нежности и любви для нее естественны. Однако Тихон настолько зациклен и забит, что он не сможет понять сами эти чувства и желания Катерины. Он сам говорит, об этом: «Что-то Катя я тебя не пойму. ».

В конечном итоге, в рассмотрение образа Катерины Добролюбов находит то, что в ней Островский воплотил саму идею русского народа, о которой говорит довольно абстрактно, сравнивая Катерину с ровной и широкой рекой, у которой ровное дно, а встреченные камни он обтекает плавно. Сама эта река шумит только оттого, что это необходимо по естественной природе вещей и не более.

В анализе действий Катерины, Добролюбов приходит к выводу, что сам побег ее и Бориса - это единственное верное решение. Катерина может бежать, но зависимость Бориса от своего родственника показывает то, что сам он является таким же, как и Тихон, только более образованным.

Финал пьесы трагичен и отраден одновременно. Избавление от оков темного царства, хоть и таким образом - главная мысль самого произведения. Сама жизнь в этом мрачном царстве не возможна. Даже Тихон, когда вытаскивают труп его жены, кричит о том, что ей теперь хорошо, и задается вопросом: - «А как же я?». Сам этот крик и финал пьесы дают однозначное понимание всей силы и правды финала. Слова Тихона принуждают думать не об обычной любовной интриге и мрачности финала, а о мире, в котором живые завидуют мертвым.

В заключительной части статьи, автор обращается к читателю со словами, что будет доволен, если прочитавшие найдут русскую жизнь и силу решительной, а также призывает прочувствовать важность и законность самого этого дела.

Краткое содержание статьи «Луч света в тёмном царстве» пересказала Осипова А. С.

Обращаем ваше внимание, что это только краткое содержание литературного произведения «Луч света в тёмном царстве». В данном кратком содержании упущены многие важные моменты и цитаты.

Внимание, только СЕГОДНЯ!

miyakirb.ru

Конспект статьи Добролюбов Н.А. «Луч света в тёмном царстве» — контрольная работа



Конспект статьи Добролюбов Н.А. «Луч света в тёмном царстве»


1. Заслуга А.Н.Островского
2. Отличительные свойства характера Катерины
3. Оценка “темного царства”
4. Выводы, к которым приходит критик

Островский обладает глубоким пониманием русской жизни и великим уменьем изображать резко и живо самые существенные ее стороны. 

Внимательно соображая совокупность его произведений, мы находим, что чутье истинных потребностей и стремлений русской жизни никогда не оставляло его; оно иногда и не показывалось на первый взгляд, но всегда находилось в корне его произведений. 

Требование права, уважение личности, протест против насилия и произвола вы находите во множестве литературных произведений; но в них большею частию дело не проведено жизненным, практическим образом, почувствована отвлеченная, философская сторона вопроса и из нее все выведено, указывается право, а оставляется без внимания реальная возможность. У Островского не то: у него вы находите не только нравственную, но и житейскую экономическую сторону вопроса, а в этом-то и сущность дела. У него вы ясно видите, как самодурство опирается на толстой мошне, которую называют «божиим благословением», и как безответность людей перед ним определяется материальною от него зависимостью. Мало того, вы видите, как эта материальная сторона во всех житейских отношениях господствует над отвлеченною и как люди, лишенные материального обеспечения, мало ценят отвлеченные права и даже теряют ясное сознание о них. В самом деле — сытый человек может рассуждать хладнокровно и умно, следует ли ему есть такое-то кушанье; но голодный рвется к пище, где ни завидит ее и какова бы она ни была. Это явление, повторяющееся во всех сферах общественной жизни, хорошо замечено и понято Островским, и его пьесы яснее всяких рассуждений показывают, как система бесправия и грубого, мелочного эгоизма, водворенная самодурством, прививается и к тем самым, которые от него страдают; как они, если мало-мальски сохраняют в себе остатки энергии, стараются употребить ее на приобретение возможности жить самостоятельно и уже не разбирают при этом ни средств, ни прав. 

У Островского на первом плане является всегда общая, не зависящая ни от кого из действующих лиц, обстановка жизни. Он не карает ни злодея, ни жертву; оба они жалки вам, нередко оба смешны, но не на них непосредственно обращается чувство, возбуждаемое в вас пьесою. Вы видите, что их положение господствует над ними, и вы вините их только в том, что они не выказывают достаточно энергии для того, чтобы выйти из этого положения. Сами самодуры, против которых естественно должно возмущаться ваше чувство, по внимательном рассмотрении оказываются более достойны сожаления, нежели вашей злости: они и добродетельны и даже умны по-своему, в пределах, предписанных им рутиною поддерживаемых их положением; но положение это таково, что в нем невозможно полное, здоровое человеческое развитие. 

Таким образом, борьба, совершается в пьесах Островского не в монологах действующих лиц, а в фактах, господствующих над ними. Посторонние лица имеют резон своего появления и оказываются даже необходимы для полноты пьесы. Недеятельные участники жизненной драмы, по-видимому занятые только своим делом каждый,— имеют часто одним своим существованием такое влияние на ход дела, что его ничем и отразить нельзя. Сколько горячих идей, сколько обширных планов, сколько восторженных порывов рушится при одном взгляде на равнодушную, прозаическую толпу, с презрительным индифферентизмом проходящую мимо нас! Сколько чистых и добрых чувств замирает в нас из боязни, чтобы не быть осмеянным и поруганным этой толпой. А с другой стороны, и сколько преступлений, сколько порывов произвола и насилия останавливается пред решением этой толпы, всегда как будто равнодушной и податливой, но, в сущности, весьма неуступчивой в том, что раз ею признано. Поэтому чрезвычайно важно для нас знать, каковы понятия этой толпы о добре и зле, что у ней считается за истину и что за ложь. Этим определяется наш взгляд на положение, в каком находятся главные лица пьесы, а следовательно, и степень нашего участия к ним. 

Катерина до конца водится своей натурой, а не заданными решениями, потому что для решений ей бы надо было иметь логические, твердые основания, а между тем все начала, которые ей даны для теоретических рассуждений, решительно противны ее натуральным влечениям. Оттого она не только не принимает геройских поз и не произносит изречений, доказывающих твердость характера, а даже напротив — является в виде слабой женщины, не умеющей противиться своим влечениям, и старается оправдывать тот героизм, какой проявляется в ее поступках. Ни на кого она не жалуется, никого не винит, и даже на мысль ей не приходит ничего подобного. Нет в ней ни злобы, ни презрения, ничего, чем так красуются обыкновенно разочарованные герои, самовольно покидающие свет. Мысль о горечи жизни, какую надо будет терпеть, до того терзает Катерину, что повергает ее в какое-то полугорячечное состояние. В последний момент особенно живо мелькают в ее воображении все домашние ужасы. Она вскрикивает: «А поймают меня да воротят домой насильно!.. Скорей, скорей...» И дело кончено: она не будет более жертвою бездушной свекрови, не будет более томиться взаперти с бесхарактерным и противным ей мужем. Она освобождена!.. 

Грустно, горько такое освобождение; но что же делать, когда другого выхода нет. Хорошо, что нашлась в бедной женщине решимость хоть на этот страшный выход. В том и сила ее характера, оттого-то «Гроза» и производит на нас впечатление освежающее. 

Конец этот кажется нам отрадным; легко понять почему: в нем дан страшный вызов самодурной силе, он говорит ей, что уже нельзя идти дальше, нельзя долее жить с ее насильственными, мертвящими началами. В Катерине видим мы протест против кабановских понятий о нравственности, протест, доведенный до конца, провозглашенный и под домашней пыткой и над бездной, в которую бросилась бедная женщина. Она не хочет мириться, не хочет пользоваться жалким прозябаньем, которое ей дают в обмен за ее живую душу. 

Добролюбов поставил Островского очень высоко, находя, что он очень полно и многосторонне умел изобразить существенные стороны и требования русской жизни. Одни авторы брали частные явления, временные, внешние требования общества и изображали их с большим или меньшим успехом. Другие авторы брали более внутреннюю сторону жизни, но ограничивались очень тесным кругом и подмечали такие явления, которые далеко не имели общенародного значения. Дело Островского гораздо плодотворнее: он захватил такие общие стремления и потребности, которыми проникнуто все русское общество, которых голос слышится во всех явлениях нашей жизни, которых удовлетворение составляет необходимое условие нашего дальнейшего развития. 
 

student.zoomru.ru

Конспект статьи Добролюбова «Темное царство» (Сочинения А. Островского. Два тома. СПб., 1859)

Никто до сих пор не дал не только полной характеристики Островского, но даже не указал тех черт, которые составляют существенный смысл его произведений.

Отчего произошло такое странное явление? «Стало быть, была какая-нибудь причина?» Может быть, действительно Островский так часто изменяет свое направление, что его характер до сих пор еще не мог определиться? Или, напротив, он с самого начала стал, как уверяла критика «Москвитянина», на ту высоту, которая превосходит степень понимания современной критики. Кажется, ни то, ни другое. Причина в том, что его хотели непременно сделать представителем известного рода убеждений, и затем карали за неверность этим убеждениям или возвышали за укрепление в них, и наоборот. Людям с славянофильским оттенком очень понравилось, что он хорошо изображает русский быт, и они без церемоний провозгласили Островского поклонником «благодушной русской старины» в пику тлетворному Западу. Как человек, действительно знающий и любящий русскую народность, Островский действительно подал славянофилам много поводов считать его «своим», а они воспользовались этиv так неумеренно, что дали противной партии весьма основательный повод считать его врагом европейского образования и писателем ретроградного направления. Но, в сущности, Островский никогда не был ни тем, ни другим, по крайней мере, в своих произведениях. Может быть, влияние кружка и действовало на него, в смысле признания известных отвлеченных теорий, но оно не могло уничтожить в нем верного чутья действительной жизни, не могло совершенно закрыть перед ним дороги, указанной ему талантом.

Итак, предполагая, что читателям известно содержание пьес Островского и самое их развитие, мы постараемся только припомнить черты, общие всем его произведениям или большей части их, свести эти черты к одному результату и по ним определить значение литературной деятельности этого писателя. При этом считаем нужным предупредить, что мы не задаем автору никакой программы, не составляем для него никаких предварительных правил, сообразно с которыми он должен задумывать и выполнять свои произведения. Мы считаем за самое лучшее – применить к произведения Островского критику реальную, состоящую в обозрении того, что нам дают его произведения.

литературная деятельность [Островского] не совсем чужда была тех колебаний, которые происходят вследствие разногласия внутреннего художнического чувства с отвлеченными, извне усвоенными понятиями. в комедиях «Не в свои сани не садись», «Бедность не порок», «Не так живи, как хочется» – существенно дурные стороны нашего старинного быта обставлены в действии такими случайностями, которые как будто заставляют не считать их дурными. Будучи положенными в основу названных пьес, эти случайности доказывают, что автор придавал им более значения, нежели они имеют в самом деле, и эта неверность взгляда повредила цельности и яркости самих произведений. Но сила непосредственного художнического чувства не могла и тут оставить автора, и потому частные положения и отдельные характеры, взятые им, постоянно отличаются неподдельной истиной. Редко-редко увлечение идеей доводило Островского до натяжки в представлении характеров или отдельных драматических положений.

Высказавши эти беглые замечания, мы, прежде чем перейдем к главному предмету нашей статья, должны сделать еще следующую oгoворку. Признавая главным достоинством художественного произведения жизненную правду его, мы тем самым указываем и мерку, которою определяется для нас степень достоинства и значения каждого литературного явления. Судя по тому, как глубоко проникает взгляд писателя в самую сущность явлений, как широко захватывает он в своих изображениях различные стороны жизни, – можно решить и то, как велик его талант. Без этого все толкования будут напрасны. Например; у г. Фета есть талант, и у г. Тютчева есть талант: как определить их соотносительное значение? Без сомнения, не иначе как рассмотрением сферы, доступной каждому из них. Тогда и окажется, что талант одного способен во всей силе проявляться только в уловлении мимолетных впечатлений от тихих явлений природы, а другому доступны, кроме того, – и знойная страстность, и суровая энергия, и глубокая дума, возбуждаемая не одними стихийными явлениями, но и вопросами нравственными, интересами общественной жизни. В показании всего этого и должна бы, собственно, заключаться оценка таланта обоих поэтов.

Для того, чтобы сказать что-нибудь определенное о таланте Островского, нельзя, стало быть, ограничиться общим выводом, что он верно изображает действительность; нужно еще показать, как обширна сфера, подлежащая его наблюдениям, до какой степени важны те стороны фактов, которые его занимают, и как глубоко проникает он в них.

Общие соображения, которые в этом рассмотрении должны руководить нас, состоят в следующем:

Островский умеет заглядывать внутрь души человека, умеет отличать натуру от всех извне принятых уродств и наростов; оттого внешний гнет, тяжесть всей обстановки, давящей человека, чувствуются в его произведениях гораздо сильнее, чем во многих рассказах, страшно возмутительных по содержанию, но внешнею, официальною стороною дела совершенно заслоняющих внутреннюю, человеческую сторону.

Комедия Островского не проникает в высшие слои нашего общества, а ограничивается только средними, и потому не может дать ключа к объяснению многих горьких явлений, в ней изображаемых. Но тем не менее она легко может наводить на многие аналогические соображения, относящиеся и к тому быту, которого прямо не касается; это оттого, что типы комедий Островского нередко заключают в себе не только исключительно купеческие или чиновничьи, но и общенародные черты.

Деятельность общественная мало затронута в комедиях Островского, потому, что сама гражданская жизнь наша, изобилующая формальностями всякого рода, почти не представляет примеров настоящей деятельности, в которой свободно и широко мог бы выразиться человек. Зато у Островского чрезвычайно полно и рельефно выставлены два рода отношений, к которым человек еще может у нас приложить душу свою, – отношения семейные и отношения по имуществу. Не мудрено поэтому, что сюжеты и самые названия его пьес вертятся около семьи, жениха, невесты, богатства и бедности.

Драматические коллизии и катастрофа в пьесах Островского все происходят вследствие столкновения двух партий – старших и младших, богатых и бедных, своевольных и безответных. Ясно, что развязка подобных столкновений, по самому существу дела, должна иметь довольно крутой характер и отзываться случайностью.

С этими предварительными соображениями вступим теперь в этот мир, открываемый нам произведениями Островского, и постараемся всмотреться в обитателей, населяющих это темное царство. Скоро вы убедитесь, что мы недаром назвали его темным.

www.rlspace.com

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *