Кого убили древляне – 945 .

Восстание древлян. Убийство Игоря 945 — История России

«ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ» О СМЕРТИ ИГОРЯ

В год 6453 (945). Сказала дружина Игорю: «Отроки Свенельда изоделись оружием и одеждой, а мы наги. Пойдем, князь, с нами за данью, и себе добудешь, и нам». И послушал их Игорь - пошел к древлянам за данью и прибавил к прежней дани новую, и творили насилие над ними мужи его. Взяв дань, пошел он в свой город. Когда же шел он назад, - поразмыслив, сказал своей дружине: «Идите вы с данью домой, а я возвращусь и похожу еще». И отпустил дружину свою домой, а сам с малой частью дружины вернулся, желая большего богатства. Древляне же, услышав, что идет снова, держали совет с князем своим Малом и сказали: «Если повадится волк к овцам, то выносит все стадо, пока не убьют его; так и этот: если не убьем его, то всех нас погубит». И послали к нему, говоря: «Зачем идешь опять? Забрал уже всю дань». И не послушал их Игорь; и древляне, выйдя навстречу ему из города Искоростеня, убили Игоря и дружинников его, так как было их мало. И погребен был Игорь, и есть могила его у города Искоростеня в Деревской земле и до сего времени.

Повесть Временных лет (перевод О.В. Творогова)

 

КОНЕЦ: ИГОРЬ СНОВА ПОШЕЛ НА ДРЕВЛЯН

Рассмотрев занесенные в летопись предания об Игоре, мы видим, что преемник Олега представлен в них князем недеятельным, вождем неотважным. Он не ходит за данью к прежде подчиненным уже племенам, не покоряет новых, дружина его бедна и робка подобно ему: с большими силами без боя возвращаются они назад из греческого похода, потому что не уверены в своем мужестве и боятся бури. Но к этим чертам Игорева характера в предании прибавлена еще другая - корыстолюбие, недостойное по тогдашним понятиям хорошего вождя дружины, который делил все с нею, а Игорь, отпустив дружину домой, остался почти один у древлян, чтоб взятою еще данью не делиться с дружиною - здесь также объяснение, почему и первый поход на греков был предпринят с малым войском, да и во втором не все племена участвовали.

Соловьев С.М. История России с древнейших времен

 

ТАК КТО ЖЕ УБИЛ ИГОРЯ?

Любопытно, что в «Истории» византийского автора второй половины X века Льва Диакона, младшего современника событий, обстоятельства гибели Игоря описаны несколько отлично от русской летописи. По версии Льва, Игорь, «отправившись в поход на германцев, был взят ими в плен, привязан к стволам деревьев и разорван надвое». Упоминание о германцах очень загадочно. Возможно, Лев Диакон действительно перепутал древлян с германцами.

Наша летопись не знает жутких подробностей смерти Игоря. Но не являются ли косвенным намеком на них слова, которые летописец приписывает древлянским послам, сброшенным по приказанию Ольги в яму, где их и засыпали живьем: «Пуще нам Игоревой смерти». Здесь как будто подразумевается какая-то особо жестокая смерть; на этом основании историки делают вывод, что летописцу было знакомо то предание, которое было известно и Льву Диакону. Выходит, что рассказ «Истории» не только не противоречит, но и даже как бы подтверждает повествование летописи о гибели Игоря от рук древлян.

Поведение самого Игоря во всей этой истории выглядит абсолютно нелогичным и странным. Почему его дружина вдруг почувствовала себя нищей, если князь, согласно Повести временных лет, незадолго перед этим совершил поход на Византию и получил «дань» с греков? И с какой стати Игорь увеличил по желанию своей дружины дань с древлян и попытался собрать ее дважды или даже трижды? Ведь согласно сообщению Константина Багрянородного, древляне были «пактиотами» русов. Следовательно, как уже было сказано выше, зависимость здесь не была односторонней: вероятно, термин «пактиоты» предполагал двусторонние отношения, выплату дани по договору-«пакту». Игорь же своим решением этот «пакт» нарушил, о чем и сообщили ему древляне: «Зачем снова идешь? Забрал уже всю дань». О том, что Игорь действовал «незаконно», свидетельствует и сам летописец, сообщая, что Игорь отправился к древлянам под давлением дружины, без малейшего повода и появление его сопровождалось насилием по отношению к «пактиотам». Не случайно и то, что древляне применили к Игорю позорную казнь, которой у различных народов с древности наказывались разбойники и прелюбодеи, а самого его в переговорах с Ольгой они именовали «волком», то есть так, как у славян традиционно именовался преступник, вор. Похоже, появление Игоря в земле древлян выглядело и в глазах древлян, и в глазах летописцев авантюрой, грабежом, а не сбором дани.

Странность и «незаконность» поведения Игоря подтверждается тем, что в земле древлян он появился один, со своей дружиной, в то время как обычно, согласно все тому же Константину Багрянородному, в «кружение» отправлялись все архонты русов. Да и по отношению к дружине Игорь поступил нехорошо, так как, отослав основную ее часть восвояси, остался с наиболее близкими людьми, желая собрать еще больше богатств.

Не менее странным кажется и поведение древлян. Было ли их восстание стихийным, вызванным только походом Игоря, или имело далеко идущие цели? Зачем, убив Игоря, они вступили в переговоры с Ольгой и предлагали ей в мужья Мала? Почему они были уверены в успехе своего посольства?

Нужно учитывать и то, что летописный рассказ о событиях в земле древлян долгое время существовал в виде устных преданий. Записаны они были более чем через 100 лет (об этом, кстати, свидетельствует и указание летописца о том, как изменился за это время Киев). Летописец, собирая эти предания и допуская в своем рассказе противоречия, как будто о чем-то не договаривает, а в картине, которую он рисует, оказывается слишком много «белых пятен». Тем более удивительно, что, не проясняя некоторые моменты своего повествования, составитель Повести временных лет в то же время вносит в него как бы «лишние» детали, еще более запутывающие текст. Одна из таких деталей - упоминание о богато разодетых «отроках» воеводы Свенельда.

Летопись косвенно намекает на причастность Свенельда к трагедии, разыгравшейся в Древлянской земле, однако ни разу его до этого не упоминает и не проясняет его роль в произошедших событиях. Возникшую проблему историки разрешили для себя быстро. Стоило только почитать Новгородскую первую летопись младшего извода, чтобы узнать о передаче Игорем Свенельду права сбора дани с уличей и древлян. Это объяснение источника обогащения Свенельда было признано удовлетворительным, но вопросы о роли Свенельда в событиях середины 40-х годов X века, об отношении воеводы к тому, что Игорь неожиданно решил отобрать у него право сбора дани, остались без ответа. Но так как летописи молчали об этом, то молчали и историки. Последним надо отдать должное - многие исследователи летописей еще в XIX веке стремились разрушить этот заговор молчания, заставить летописи разговориться и заполнить таким образом пробелы в древней русской истории, достигавшие 20-30 лет.

Любопытно, что богатство Свенельда бросилось в глаза воинам Игоря осенью, перед полюдьем, следовательно, воевода добыл его не сбором дани с уличей и древлян. Таким образом, богатство Свенельда к уличам и древлянам не имеет никакого отношения.

Похоже, что и с выступлением древлян Свенельд никак не связан. Если бы Игорь в 6453 (945) году решил отобрать сбор дани с древлян у «заворовавшегося» Свенельда и собрать ее сам, а воевода не подчинился воле князя и поднял против него восстание, то тогда Игорь должен был бы начать сбор дани с наказания мятежника. Он же его будто и не замечает, собирает дань, отпускает дружину, потом едет к мятежникам, чуть ли не один, и те его, конечно же, убивают. Поведение Игоря выглядит более чем странным. Если Свенельд был мятежником, то восстание должно было начаться еще до того, как Игорь появился в земле древлян, при этом собрать дань, хотя бы и один раз, ему вряд ли бы удалось. В летописном рассказе о восстании древлян не чувствуется присутствие никакой посторонней силы вроде Свенельда. У Свенельда и древлян совершенно разные причины для недовольства Игорем.

Кто же все-таки убил Игоря? Наверное, это были древляне, так как летописи прямо говорят об этом и их рассказ, как было сказано выше, подтверждается сообщением Льва Диакона.

Королев А.С. Некоторые загадочные обстоятельства гибели в земле древлян киевского князя Игоря Старого

 

ДОБРЫЙ КНЯЗЬ МАЛ УБИЛ ИГОРЯ-БЕЗЗАКОННИКА

Древляне, казнившие Игоря по приговору веча, считали себя в своем праве. Послы, прибывшие в Киев сватать за древлянского князя вдову Игоря Ольгу, заявили ей: «Бяше бо мужь твой акы вълк, въсхыщая и грабя. А наши кънязи добры суть, иже распасли суть Деревьску землю...» Перед нами снова, как и в случае с вятичами, выступает союз племен с его иерархией местных князей. Князей много; в конфликте с Киевом они несколько идеализируются и описываются как добрые пастыри. Во главе союза стоит князь Мал, соответствующий «свет-малику», «главе глав» у вятичей. Он чувствует себя чуть ли не ровней киевскому князю и смело сватается к его вдове. Археологам известен его домениальный город в древлянской земле, носящий до сих пор его имя - Малин. Примечательно, что в начале Игорева полюдья никто из этих князей не протестовал против сбора дани, не организовывал отпора Игорю, все, очевидно, было в порядке вещей. Добрые князья убили Игоря-беззаконника тогда, когда он стал нарушителем установившегося порядка, преступил нормы ренты. Это еще раз убеждает нас в том, что полюдье было не простым беспорядочным разъездом, а хорошо налаженным важнейшим государственным делом, в процессе исполнения которого происходила консолидация феодального класса и одновременно устанавливалась многоступенчатая феодальная иерархия.

Рыбаков Б.А. Рождение Руси

histrf.ru

Восстание древлян — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Восстание древлян
Основной конфликт: Включение древлян в состав Киевской Руси

Князь Мал. Предводитель древлянского восстания 945 г. Фрагмент монумента. Коростень, Украина.
Дата 945
Место Древлянская земля
Причина Отказ в выплате повторной дани[1][2]
Итог Поражение дружины князя Игоря
Противники
Командующие

Восстание древлян — межплеменной[3] вооружённый конфликт, условно датируемый 945 годом[⇨], произошедший между племенным союзом древлян и дружиной киевского князя Игоря. Восстание было спровоцировано недовольством древлян по поводу повторного сбора дани с древлянской земли. Вследствие вооружённого столкновения Игорь Рюрикович был убит[⇨], после чего древлянская знать во главе с князем Малом воспользовалась смертью киевского князя с целью установления древлянской власти в Киеве[3]

ru.wikipedia.org

Ответы@Mail.Ru: Причина смерти Игоря Рюриковича

Осенью 945 года Игорь по требованию дружины, недовольной своим содержанием, отправился за данью к древлянам. Древляне не числились в составе войска, потерпевшего разгром в Византии. Возможно поэтому Игорь решил поправить положение за их счёт. Игорь произвольно увеличил величину дани прежних лет, при её сборе дружинники творили насилие над жителями. На пути домой Игорь принял неожиданное решение: «Поразмыслив, сказал своей дружине: "Идите с данью домой, а я возвращусь и похожу еще". И отпустил дружину свою домой, а сам с малой частью дружины вернулся, желая большего богатства. Древляне же, услышав, что идет снова, держали совет с князем своим Малом: "Если повадится волк к овцам, то вынесет все стадо, пока не убьют его; так и этот: если не убьем его, то всех нас погубит" и древляне, выйдя из города Искоростеня, убили Игоря и дружинников его, так как было их мало. И погребен был Игорь, и есть могила его у Искоростеня в Деревской земле и до сего времени. »

Спустя 25 лет в письме Святославу византийский император Иоанн Цимисхий напомнил о судьбе князя Игоря, именуя его Ингером. В изложении Льва Диакона император сообщал о том, что Игорь отправился в поход на неких германцев, был захвачен ими в плен, привязан к верхушкам деревьев и разорван надвое.

По преданию, изложенному в летописи, вдова Игоря, княгиня Ольга, жестоко отомстила древлянам. Она хитростью уничтожила их старейшин, перебила много простого народа, сожгла Искоростень и возложила на них тяжёлую дань. Княгиня Ольга при поддержке дружины и бояр Игоря стала править Русью, пока подрастал маленький Святослав, сын Игоря.

В раннем памятнике древнерусской словесности, «Слове о законе и благодати» митрополита Илариона Киевского (до 1050 г.) , генеалогия русских князей прослеживается до Игоря. Всего спустя около 100 лет после гибели Игоря Иларион назвал его «древним Игорем» . Игоря в ряду других прославленных князей поминает автор «Задонщины» , поэтического творения конца XIV века: «Той бо вещий Боян, воскладая свои златыя персты на живыя струны, пояше славу русскыим князем: первому князю Рюрику, Игорю Рюриковичу и Святославу Ярославичу, Ярославу Володимеровичу... »


otvet.mail.ru

УБИЙСТВО ДРЕВЛЯНАМИ ИГОРЯ 945 г.

УБИЙСТВО ДРЕВЛЯНАМИ ИГОРЯ 945 г.

  После последнего похода в Константинополь (943 год) князь Игорь жил со всеми в мире и даже на сбор дани отправлял своего воеводу Свенельда. Собирая дань в городах, Свенельд обогатился сам и обогатил свою дружину. Дружина князя Игоря стала высказывать недовольство: «Отроки Свенельда изоделись оружием и одеждой, а мы наги. Пойдем, князь, с нами за данью, и себе добудешь, и нам«.

  В связи с этим осенью 945 года Игорь решил самолично отправиться в полюдье, за сбором дани и свершением суда. Прибыв в земли древлян по словам летописца Игорь со своей дружиной стал брать дань больше чем обычно и чинил всякого рода насилие над древлянами. Собрав дань дружина совместно с Игорем отправилась назад в Киев, но по дороге домой Игорь неожиданно передумал возвращаться. Сказав дружине «Идите с данью домой, а я возвращусь, похожу еще«, он отпустил большую часть своей дружины. Сам же остался с небольшим числом ратников и возвратился, чтоб взять еще дани с древлян.

  Древляне, узнав, что Игорь опять идет, начали думать с князем своим Малом: «Повадится волк к овцам, перетаскает все стадо, пока не убьют его, так и этот: если не убьем его, то всех нас разорит«. Порешив так, они послали сказать Игорю: «Зачем идешь опять? Ведь ты взял всю дань?» Но Игорь не послушался их, тогда древляне, вышедши из города Коростеня, убили Игоря. Есть сведения, что «сего несчастного князя привязали к двум деревам, разорвали надвое«. Так, по преданию, погиб князь Игорь.

автор статьи В. Боков

 

  

 

ruhistor.ru

Восстание древлян (945) | Война вики

Восстание древлян (945)

Смерть Игоря Рюриковича

Дата

Место

Город Искоростень

Причина

Итог

Попытка князя Игоря повторно собрать дань с древлян

Изменения

Защитится от принудительного сбора даниПринудительно повторно собрать дань
НеизвестноКнязь Игорь, несколько дружинников
Восстание древлян 945 года — вооруженный конфликт между киевским правительством и племенем древлян. Восстание произошло из-за попытки князя Игоря собрать повторную дань с древлян.

Предшествует мести княгини Ольги древлянам.

    Князя Игоря убивают во время восстания древлян 945 года из-за желания Игоря взять дань повторно. По «Повести временных лет» убийство происходило так:

    «В тот год сказала дружина[1] Игорю: «Отроки Свенельда[2] изоделись оружием и одеждой, а мы наги. Пойдем, князь, с нами за данью, и себе добудешь, и нам». И послушал их Игорь – пошел к древлянам за данью и прибавил к прежней дани новую, и творили насилие над ними мужи его. Взяв дань, пошел он в свой город. Когда же шел он назад, – поразмыслив, сказал своей дружине: «Идите с данью домой, а я возвращусь и похожу еще». И отпустил дружину свою домой, а сам с малой частью дружины вернулся, желая большего богатства. Древляне же, услышав, что идет снова, держали совет с князем своим Малом: «Если повадится волк к овцам, то вынесет все стадо, пока не убьют его; так и этот: если не убьем его, то всех нас погубит». И послали к нему, говоря: «Зачем идешь опять? Забрал уже всю дань». И не послушал их Игорь; и древляне, выйдя из города Искоростеня[3], убили Игоря и дружинников его, так как было их мало. И погребен был Игорь, и есть могила его у Искоростеня в Деревской земле и до сего времени.»

    По византийскому писателю и историку Льву Диакону[4], Игоря привязали к двум деревьям и разорвали.

    Роль командующих и глав государств Править

    Этот раздел не завершён
    Вы поможете проекту, исправив и дополнив его информацией о командующих и их роли во время восстания.

    Князь Игорь стал жертвой восстания и, в последствии, был убит. Об участии князя Мала в ходе восстания неизвестно.

    Статистика восстания Править

    СторонаНаселениеЗадействованоУбитоРанено
    Киевская Русьок. 5 000 000ок. 10ок. 100
    ДревлянеНеизвестноНеизвестноНеизвестноНеизвестно
    1. ↑ То же, что и войско
    2. ↑ Полководец Игоря варяжского происхождения
    3. ↑ Административный центр и столица древлян
    4. ↑ Лев Диакон. «История»
    • Нестор-летописец. «Повесть временных лет»
    • Лев Диакон. «История»

    ru.war1.wikia.com

    Восстание древлян и убийство князя Игоря |

     /   /  Восстание древлян и убийство князя Игоря

    Древлянское восстание, которое произошло в 945 году не было спонтанным событием и имело довольно веские причины. Как только Вещий Олег вступил в Киев, он начинает подчинять себе все племена, которые жили по соседству со столицей. На тот момент древляне являлись полудиким народом (согласно «Повести временных лет»), не осуждавшим убийство, евшие всё подряд и не вступая в брак. Но и у них был вождь (или князь) осуществляющий руководство данной общиной.

    Покорив древлян, Олег облагает их данью, не трогая при этом местную власть. Дань тогда называлась полюдьем и обычно собиралась в ноябре. Как только наступало это время, дружина во главе с самим киевским князем выезжала к покорённым племенам и проводила там зиму, находясь там на полном содержании простого народа. С приходом весны дружина возвращалась в Киев.

    Данное восстание древлян происходит во время правления великого киевского князя Игоря, взошедшего на престол, после кончины Олега. Новый правитель Киевской Руси нуждался в больших средствах для выплаты дани хазарам и оплаты варяжских военных отрядов. Угличи и древляне поднялись на борьбу с Киевом и только спустя три года Игорю удалось победить и приструнить бунтующих мятежников.

    Древлянский бунт был жёстко придушен варяжскими отрядами, которыеми командовал Свенельд и князь решает поднять после этого дань. Однако, в литературных источниках князь Игорь описывается как жадный и корыстолюбивый человек, так как он вновь решил возвратиться к древлянам за повторным сбором полюдья, при этом, оставив с собою только небольшой отряд (скорее всего это было сделано из-за того, чтобы не делиться повторно полученной данью с варяжскими отрядами). Это решение имело для князя роковые последствия.

    Следующее восстание древлян являлось неминуемым событием: люди изнемогали от огромной дани и сам Игорь был довольно лёгкой добычей. Именно поэтому древляне решают убить его, чтобы по возвращении в Киев он не собрал войско и не перебил их как волк стадо овец.

    Под командованием древлянского князя Мала жители вышли из своей столицы Коростеня и перебили пришедших киевлян. Сам Игорь был привязан к двум деревьям и разорван на части.

    Интересно, что по сообщению византийского историка Льва Диакона князь Игорь погибает той же смертью, но в результате похода на германцев.

    Так как восстание древлян являлось следствием беззакония Игоря, то оно считалось справедливым. Но не для его жены, княгини Ольги.


    Интересные материалы:

    student-hist.ru

    Гипотеза - Игоря Святославовича убили не славянские древляне, а готские

    В летописной новелле под 914 г. мимоходом сообщается о походе руси на «древлян» (из нижеследующего будет ясно, что кавычки здесь необходимы). Но кто такие летописные «древляне», сыгравшие столь значительную роль в судьбе князя Игоря, его жены и всей Русской земли?

    На первый взгляд ломать голову тут совершенно не над чем. «Повесть временных лет» вполне определенно говорит, что древляне/деревляне были славянским племенем, осевшим на правобережье Днепра, по соседству с киевскими русами («полянами»). Свое имя они получили потому, что «седоша в лесах». Древляне известны не только древнерусским источникам. Константин Багрянородный передает этот этноним в формах «вервиане» и «дервленины», а Баварский географ знает их как «лесных людей» (forsderen liudi). Общеславянский корень этого племенного названия подтверждается наличием в вендском Поморье племени древан (их племенная территория находилась рядом с современным Люнебургом, в бассейне реки Иетцель, бывшей славянской Йесны). Славянское население Древанской земли окончательно исчезло только в XVIII в. Но германизированное название этой области — Dravehn — сохранилось у немцев до сих пор [Державин Н.С. Славяне в древности. М., 1946. С. 29].

    Все это бесспорно. Но дальше возникают затруднения. Начать с того, что племенная территория восточнославянских древлян («Дерева», «Деревьская земля») очерчена в летописи весьма приблизительно. Настораживающе звучит заявление авторитетного археолога о том, что «попытки восстановить территорию расселения древлян на основе летописных свидетельств предпринимались неоднократно, но ни одну из них нельзя признать удачной» [Седов В.В. Восточные славяне в VI – XIII вв. М., 1982. С. 102]. Славянские древности в бассейнах Припяти и Ужа довольно многочисленны, но крайне разнородны и с трудом поддаются этнографической классификации.

    При дальнейшем рассмотрении «древлянского вопроса» несуразности и загадки нарастают как снежный ком. В разительном противоречии с археологической картиной древлянского племенного ареала находятся сведения письменных источников. Летопись сообщает о весьма развитой племенной организации у древлян, которые имели «свое княжение», князей, племенную знать («лучших мужей»), дружину, укрепленные города. Древлянские послы нахваливают Ольге своих правителей, заботящихся об экономическом процветании их страны: «…наши князи добри суть, иже роспасли суть Деревьскую землю» — и это не пустое бахвальство, так как выясняется, что после неоднократных поборов и беспощадного разорения несчастной Деревьской земли киевским войском на «древлян» все еще можно наложить «дань тяжку», что и не преминула сделать Ольга. Военная мощь древлян подчеркнута в летописи упоминанием неких «обид», которые в прошлом претерпели от них «поляне», а также неоднократными попытками порвать узы даннической зависимости от киевских князей. Между тем на археологической карте днепровского правобережья Древлянская земля предстает бедной и малонаселенной областью, безусловно не способной соперничать с соседями в экономическом отношении и тем более находиться с ними в многолетнем военном противостоянии. Древлянские «грады» (Оран, Иваньково, Малино, Городск) имеют площадь около двух тысяч квадратных метров — меньше футбольного поля [Демин А.С. О некоторых особенностях архаического литературного творчества (постановка вопроса на материале ««Повести временных лет»») // Культура славян и Русь. М., 1998. С. 65]. А возле Искоростеня Ольга «стоя… лето, и не можащи взяти града»!

    К сожалению, наша историография до недавнего времени проходила мимо всех этих странностей. Но что всего поразительнее, так это многовековое невнимание историков к одному сохранившемуся в источниках этнографическому признаку, характеризующему летописных «древлян». Я имею в виду выбранный ими способ казни князя Игоря, который, как следует из сообщения Льва Диакона, «был взят… в плен, привязан к стволам деревьев и разорван надвое» (стоит отметить, что «Повесть временных лет» умалчивает об этих подробностях). Знать сообщение Льва Диакона, цитировать его и вместе с тем считать «древлян», убивших Игоря, славянским племенем — все это есть не что иное, как бесподобный историографический конфуз, ибо указанный способ казни настолько же присущ древнеславянскому уголовному праву, как, например, обычай сдирать скальпы или распинать на кресте. И однако же эта нелепость прочно осела в исторической литературе. Лишь сравнительно недавно исследователи наконец обратили внимание на то, что «казнь Игоря совпадает с подобными обычаями у тюркских народов — огузов* и булгар» [Петрухин В.Я. Из древнейшей истории русского права. Игорь Старый – князь-«волк» // Philologia slavica. М., 1993. С. 127], а по сообщению германского хрониста XII в. Саксона Грамматика, к этому способу казни питал особое пристрастие Редон, «рутенский» пират (Ruthenorum pirata), разбойничавший на Балтике [Рыдзевская Е.А. Древняя Русь и Скандинавия IX – XIV вв. М., 1978. С. 194]. От себя добавлю, что по приказу Александра Македонского подобным же образом был разорван на части Бесс, убийца Дария III, как о том повествует Плутарх. В греческой мифологии известен разбойник Синид по прозвищу Питиокампт (Сгибатель сосен), который ловил путников, привязывал их к вершинам согнутых деревьев и, отпустив деревья, разрывал людей пополам. Герой Тезей расправился со злодеем его же способом. Словом, ни один источник не соотносит обычай расчленения людей при помощи деревьев со славянами и тем более — с восточными славянами.

    *См. сообщение Ибн Фадлана о гузах (огузах): «Они не знают блуда, но если относительно кого-либо они узнают какое-либо дело, то они разрывают его на две половины, а именно: они соединяют вместе промежуток веток двух деревьев, потом привязывают его к веткам и пускают оба дерева, и находящийся при выпрямлении их [деревьев] разрывается».

    К блестящим находкам последнего времени [см. Никитин А.Л. Основания русской истории. М., 2000. С. 326.] относится также открытие еще одной «Древлянской земли» — «Дереви», находящейся, согласно вводной части «Повести временных лет» (перечисляющей «Афетовы страны» — земли, которые «прияше» Иафет, один из сыновей Ноя), отнюдь не в Среднем Поднепровье, а в Северном Причерноморье — между «Воспории» (Боспором) и приазовскими областями («Меоти» и «Сармати»), где она, таким образом, совпадает с Климатами Горного Крыма*.

    *Термин «Климаты», встречающийся в средневековой византийской литературе, связан с позднеантичной географической традицией, согласно которой поверхность земли делилась на несколько (обыкновенно семь или девять) «климатических» поясов. У Константина Багрянородного Климаты — это область горного Крыма между Херсоном и Боспором: «От Херсона до Боспора расположены крепости Климатов, а расстояние — 300 миль» (впрочем, в другом месте он пишет и о «девяти Климатах Хазарии», прилегающих к Алании). Крымские Климаты (вероятно, не все, но значительная их часть) входили в Херсонскую фему (военно-административный округ), и Константин неоднократно выражает озабоченность их безопасностью.

    В связи с этим перестает выглядеть опиской или очевидной нелепостью указание Льва Диакона на то, что Игорь погиб, отправившись «в поход на германцев». Вместе с тем, наконец, замечено, что летописные «деревляне» не только обитают в двух разных и значительно удаленных друг от друга географических районах, но также имеют два племенных центра: один — город Овруч, лежащий на реке Уже (летописная статья под 997 г.), другой — город Искоростень/Коростень, точное местоположение которого не указано (летописные статьи под 945 и 946 гг.) [Никитин А.Л. Основания русской истории. С. 112].

    Теперь обобщим имеющиеся у нас факты.
    Восточнославянское племя древлян, возможно родственное вендским древанам, в конце VIII – начале IX в. осело на правом берегу Среднего Поднепровья, где очень скоро попало в данническую зависимость от русов. Ко времени составления «Повести временных лет» (вторая половина XI – начало XII в.) эти древляне были уже малочисленной, бедной и культурно отсталой народностью, почти совершенно утратившей свою этнографическую индивидуальность и растворившейся среди многочисленных переселенцев с днепровского левобережья.

    Однако в процессе создания «Повести временных лет», или скорее при позднейшем ее редактировании, история древлянского племени, краткая и ничем не примечательная, оказалась насыщена событиями, относящимися к истории других «древлян», не имеющих с древлянами днепровскими ничего общего, кроме своего русифицированного племенного названия. Иными словами, произошла довольно обыкновенная для раннесредневековой литературы этнографическая путаница, которую, пожалуй, можно было бы назвать забавной, не укоренись она самым серьезным и основательным образом в современной историографии. К счастью, восстановить истину в данном случае не так уж трудно.

    Нестора или какого-то другого древнерусского книжника, редактировавшего «Повесть», сбила с толку еще одна «Деревьская земля» — «Дереви», обнаруженная им в Северном Причерноморье. Источником, откуда она в свое время перекочевала в русскую летопись, была византийская хроника IX в. Георгия Амартола, а именно то ее место, где перечислены «Афетовы страны». В славянском переводе хроники Амартола, предшествовавшем «Повести временных лет», соответствующий термин был передан как «Дерви» [Истрин В.М. Хроника Георгия Амартола в древнем славянорусском переводе. Т. 1. Пг., 1920. С. 59]. В «Повести временных лет» амартоловский перечень стран читается так: «…Воспории, Меоти, Дереви, Сармати, Тавриани, Скуфия…» Причерноморская область под названием Дерви/Дереви легко опознается как место обитания потомков везеготов, или готов-тервингов (от др.-герм. tre — «дерево») — «жителей леса», «лесных людей», по-славянски — «древлян». Последние сомнения на этот счет исчезнут, если сопоставить древнерусское известие о смерти князя Игоря в «Деревех» с сообщением Льва Диакона о его последнем походе «на германцев». Единственным германским этносом Северного Причерноморья были готы.

    Уяснив, что летописный термин «древляне/деревляне» покрывает два разных народа, этнически несходных меж собою, мы поймем причину разноголосицы в этнографических и исторических сведениях о них. С одной стороны, «древляне живяху звериньским образом, живуще скотьски: убиваху друг друга, ядаху вся нечисто, и брака у них не бываше, но умыкиваху у воды девиця»; с другой — «наши князи добри суть, иже роспасли суть Деревьскую землю», наличие грозных крепостей, вроде Искоростеня, взять которые возможно лишь при помощи военной хитрости, дипломатические посольства к русам с целью заключения династических браков. Очевидно, что в первом случае речь идет о восточнославянских лесовиках днепровского правобережья, во втором — о крымских готах, чьи процветающие колонии просуществовали в Тавриде до XVI в. Таврические и киевские русы в IX – X вв. должны были, конечно, не раз сталкиваться с ними — на поле экономической конкуренции и на поле брани.

    Дружинные сказания о войнах с крымскими готами бытовали в Киеве долгое время и были известны русским книжникам XII в. Но время взяло свое — двойственное значение термина «древляне» было прочно забыто, благодаря чему история покорения черноморских «древлян»/тервингов была перенесена на историю древлян днепровских, более близких и знакомых «кыянам» Несторовой эпохи.

    Источник:
    Цветков С. Э. Русская земля. Между язычеством и христианством. От князя Игоря до сына его Святослава. М.: Центрполиграф, 2012. С. 36-42.

    https://sergeytsvetkov.livejournal.com/260326.html

    Смерть князя Игоря — и вновь готские "Дерева"

    О смерти Игоря древнерусское сказание рассказывает так: «В се же лето [6453/945 г.] рекоша дружина Игореви: “отроци Свенелжи изоделися суть оружьем и порты, а мы нази; поиди, княже, с нами в дань, и да ты добудеши и мы”. И послуша их Игорь, иде в Дерева в дань, и примышляше к первой дани [собранной Свенгельдом и его отроками], и насиляще им [творили насилие над древлянами] и мужи его; возьемав дань, поиде в град свой. Идущу же ему вспять [на обратном пути], размыслив рече дружине своей: “идете с данью домови, а я возвращаюся, похожю и еще”. Пусти дружину свою домови, с малом же дружины [с малой дружиной] возвратися, желая больше именья. Слышавше же деревляне, яко опять идеть, сдумавше со князем своим Малом: “аще ся ввадить [если повадится] волк к овцем, то выносить все стадо, аще не убьють его; тако и се, аще не убьем его, то вся ны [всех нас] погубить”; и послаша к нему, глаголюще: “почто идеши опять? поимал еси всю дань”. И не послуша их Игорь, и вышедше из града Изкоростеня деревляне убиша Игоря и дружину его; бе бо их мало».

    Важные подробности добавляет Лев Диакон (вкладывая их в уста императора Иоанна Цимисхия): «Не упоминаю я уж о его [Игоря] жалкой судьбе, когда, отправившись в поход на германцев, он был взят ими в плен, привязан к стволам деревьев и разорван надвое». Отсутствие в древнерусском сказании этих подробностей (в том числе факта казни Игоря, а не гибели его в стычке), о которых в третьей четверти Х в. были хорошо осведомлены далеко за пределами Русской земли, в частности в Константинополе, заставляет предполагать довольно позднее его возникновение — не раньше первой половины XI в.

    Тогда-то, вероятно, и произошло искажение историко-географических реалий похода Игоря на «германцев» (крымских готов) и превращение этих последних в днепровских «древлян». Немного времени спустя летописец Нестор придал этой метаморфозе видимость исторической законности (перенос событий из одного региона в другой, включение их в иную историко-географическую реальность — обычное явление в средневековой литературе и эпосе). Этно-географическая фикция сделалась фактом древней русской истории.

    И вновь готские «Дерева»

    На самом деле события происходили в той области Северного Причерноморья, которая во вводной части «Повести временных лет» носит название Дереви/Дер(ь)ви, то есть в таврических Климатах — Горном Крыму, и убившие Игоря «древляне» в исторической действительности были крымскими готами. К уже высказанным ранее аргументам в пользу крымской локализации «Дерев» из сказания о древлянской дани можно добавить еще целый ряд других.

    Древнерусское сказание рисует «древлян» весьма зажиточными людьми, которых можно обложить двойным, а по сути, четверным побором («черную куну» — двойную дань — с них взял Свенгельд, а Игорь, собрав третью дань, вернулся «походить еще» за четвертой). Вряд ли у Игоря было намерение ободрать их как липку и пустить по миру. Очевидно, он покусился лишь на натуральные и денежные излишки — избыточный продукт экономической деятельности «древлян», воспроизводимый ими с впечатляющей интенсивностью. В то время подобное процветание могла принести только торговля. Между тем, по археологическим данным, днепровские лесовики были удручающе бедны, как ни одно другое восточнославянское племя, и практически не участвовали в торговых операциях на основных водных путях — донском, волжском и западнодвинском. Юго-западная граница распространения арабского дирхема в восточнославянских землях проходит вдалеке от «Деревьской земли» Среднего Поднепровья (Древнерусские княжества X – XIII вв. М., 1975. С. 73). Самыми «роскошными» предметами, извлеченными из древлянских могильников, являются железные ножи, бронзовые браслеты и стеклянные бусины (Русанова И.П. Территория древлян по археологическим данным // Советская археология. 1960, № 1. С. 69). Местная пушнина ценилась не так дорого, как меха, поступавшие из северных областей, где волос у зверя был гуще и тоньше. Брать с восточнославянских древлян было просто нечего — не только во второй и третий, но даже и в первый раз. Зато экономическая активность торговых факторий крымских готов хорошо известна.

    Заслуживает внимания безымянный «град свой», куда возвратился Игорь после того, как «возьемал» с древлян первую дань. Это совершенно определенно не Киев, поскольку в Киев дружинникам еще только предстоит отправиться из этого «града» по княжескому приказу: «идете с данью домови». «Своих градов» на правобережье Днепра, в Древлянской земле, у русов не было. Значит, отправным пунктом экспедиции Игоря был не Киев, а один из многочисленных «русских» городов в западном Крыму и «на Киммерийском Боспоре» в Таврике — возможно, Варанголимен или Тмуторокань. Характерно, что в показании Льва Диакона «германцы», убившие Игоря, появляются вслед за упоминанием «Киммерийского Боспора» как опорной базы военных предприятий русов.

    К слову сказать, сомнительно, чтобы киевские князья вообще когда-нибудь ездили за данью к днепровским древлянам — своим ближайшим соседям. Скорее всего, древлянская дань поступала в Киев повозом, то есть ее привозили сами древляне, как это делали, например, обитавшие на значительно более дальнем расстоянии от Киева радимичи.

    Само название злополучного «града» князя Мала («Коростень», «Искоростень») тоже принадлежит фольклору, а не истории. В одном позднейшем фольклорном источнике Мал является князем некоего града Кольца. Вариативность названия града князя Мала говорит в пользу того, что окрестности реального Коростеня на Уже сделались местом гибели Игоря гораздо позже — уже в фольклорной традиции.

    Немало интересного способно поведать исследователю имя «древлянского» князя Мала. Лишь слепое доверие к летописному тексту, вкупе с поразительной нечуткостью к духу русского языка, заставляет лингвистов включать имя Мал в древнерусский именослов, делая к нему примечание «др.-рус.» (Суперанская А.В. Словарь русских личных имен. М., 1998. С. 227), а историков – молчаливо или во всеуслышание поддерживать мнение о славянском и даже «чисто славянском» (Пчелов Е.В. Генеалогия древнерусских князей IX – начала XI в. М., 2001. С. 146) происхождении имени князя «древлян». Однако этот вопрос решается не так однозначно, о чем свидетельствует отсутствие имени Мал в словаре Н. М. Тупикова (Тупиков Н.М. Словарь древнерусских личных собственных имен // Записки Отделения русской и славянской археологии императорского Русского археологического общества. Т. VI. СПб., 1903). Осторожность исследователя не случайна, так как домонгольская русская история и письменность не знает повторного наречения какого-либо человека — князя, боярина или простолюдина — именем Мал. Отчество Малович(-овна), фамилия Малин и одноименные населенные пункты (в частности, «древлянский» город Малин на р. Тетерев) не могут служить доказательством славянского происхождения имени Мал. Все эти антропонимы и топонимы возникли гораздо позже сер. Х в. и, по всей видимости, не без влияния «славянства» князя Мала в «Повести временных лет».

    Слово «мал» часто употребляется в русском языке в качестве краткого прилагательного: «мал золотник, да дорог», «мал, да удал» и т. д., но его превращение в личное имя невозможно, потому что это противоречит нормам словообразования в славянской ономастике. Невысокий человек в любом славянском языке назывался бы Малой, Малый, Малюта, Малёк, Малец, Малыш, Малк(о) — ср. соответствующие топонимы: например, сельцо Малотин (недалеко от Пирятина) называлось позже Малютинцы. Кстати, именование «древлянского», то есть, в контексте «Повести временных лет», восточнославянского князя Малом удивило самого же летописца, который во избежание двусмысленности почел необходимым пояснить, что речь идет об имени: «бе бо ему имя Мал, князю деревьску». Характерно, что это пояснение в тексте летописи сопровождает вторичное упоминание имени Мал как несклоняемого слова: «да поиди за князь наш за Мал» (первый раз Мал теряет падежное окончание в речи торжествующих древлян: «се князя убихом рускаго! поимем жену его Вольгу за князь свои Мал»). Здесь мы, кажется, имеем свидетельство того факта, что в оригинале сказания имя Мал присутствовало в несклоняемой форме. Не менее знаменательно, что у него нет уменьшительной формы — невероятный случай для славянского имени (Петровский Н.А. Словарь русских личных имен. М., 1996. С. 185). Все эти обстоятельства полностью исключают славянскую этимологию имени Мал в смысле «невысокий», «низкорослый», «маленький» человек.

    Польский историк XV в. Ян Длугош вообще избавился от этого неудобного и сомнительного имени, превратив Мала в Мискиню, то есть, собственно, в Низкыню — «низкорослого человека», по-белорусски (Поппэ А.В. Родословная Мстиши Свенельдича // Летописи и хроники. Сборник статей. 1973. М., 1974. С. 71 и след.). Мал поименован Низкыней также в Густынской летописи и у другого средневекового польского историка М. Стрыйковского.

    Неславянское происхождение имени Мал, достаточно очевидное с историко-филологической точки зрения, пока что привлекло внимание немногих исследователей.
    С.В. Алексеев посчитал, что мы имеем дело не с личным именем, а с родовым титулом: князь Мал — «малый князь», то есть не «великий князь» (Алексеев С.В. Комментарий // Начальная летопись. М., 1999. С. 117). Действительно, в сказаниях о древлянской дани и Ольгиной мести наблюдается любопытная словесная игра. К обыгрыванию имени «Мал» летописец возвращается постоянно. Наиболее яркий пример — слова Ольги, обращенные к жителям осажденного Искоростеня, в котором княжил Мал: «Она же рече им: “ныне у вас несть меду, ни скоры, но мало у вас прошю; дадите ми от двора по 3 голуби да по 3 воробьи: аз бо не хощу тяжьки дани взложити, якоже и муж мой, сего прошю у вас мало, вы бо есте изнемогли в осаде, да сего у вас прошю мало”». Настойчиво повторяемый каламбур звучит угрожающе, предвосхищая задуманную кару главному виновнику смерти Игоря и его подданным. Иногда имя Мал незримо присутствует в тексте — в противопоставлении Ольге, великой княгине. Явно издевательский оттенок имеет Ольгино приглашение обреченным послам малого князя:«зовет вы [вас] Ольга на честь велику», или ее же фраза из послания к древлянам: «да в велице чти [чести] приду за ваш князь», — где так и просится добавление: «Мал». Однако, очевидно, что подразумеваемое в этих местах «малокняжеское» достоинство «древлянского» князя — это насмешка, а не его действительный титул.

    Н.А. Петровский попытался вывести имя Мал из латинского malus — «злой», «дурной» (Петровский Н.А. Словарь русских личных имен. М., 1996. С. 185). Этимология явно неудачная, так как «княжеские» личные имена никогда не несли в себе «дурного» и «злого» смысла, а, напротив, характеризовали их владельцев как «благих», «благочестивых», «боголюбивых», «богоданных», «святых», «добрых», «великих» и т. д. Она неприемлема и в том случае, если рассматривать имя собственное Мал как прозвище, ибо сами «древляне» не только не знали за своими князьями никакого лиха и дурна, но питали к ним искреннюю любовь, будучи убеждены в благодетельности их правления для Деревьской земли: «наши князи добри суть, ибо роспасли суть Деревьскую землю».

    Заманчиво на первый взгляд выглядит гипотеза А.Л. Никитина, предположившего, что «речь идет о представителе остготской династии Амалов…» (Никитин А.Л. Основания русской истории. М., 2000. С. 212). В самом деле: Амал/Мал — созвучие подкупающее. Загвоздка, однако, в том, что готскими «древлянами» были везеготы-тервинги, «лесные люди», и возглавляли их короли из династии Балтов, а не Амалов. Конечно, нельзя исключить, что после гуннского нашествия уцелевшие в Крыму везеготы могли слиться с остатками остроготов и подчиниться власти их королей. Но ввиду того, что исторических свидетельств о правлении в Крыму Х в. законных представителей рода Амалов не имеется, то и решить этот вопрос можно только гадательно. Короли из рода Амалов упоминаются в источниках как правители остроготов, ушедших в IV в. из Причерноморья на запад и столетие спустя обосновавшихся в Италии. После того как в 552 – 555 гг. византийский полководец Нарсес уничтожил Итальянское королевство остроготов, об Амалах более ничего не известно. Сомнительно, чтобы в Крыму еще добрых четыреста лет сохранялась какая-то ветвь этой династии.

    Со своей стороны замечу, что в немецком языке слово mal имеет общее значение «отметина, знак», или, по отношению к человеку, «родимое пятно», «шрам», «рубец». Таким образом, готское имя собственное Мал, будучи прозвищем, могло означать что-то вроде Меченый. Хождение его в русском языке в качестве личного имени засвидетельствовано только в одном случае, — когда Мал является усеченным производным от древнееврейского имени Малахий/Малафей, включенного и в христианские святцы (Петровский Н.А. Словарь русских личных имен. С. 185; Тихонов А.Н., Бояринова Л.З., Рыжкова А.Г. Словарь русских личных имен. М., 1995. С. 232).

    Впрочем, возможен и другой вариант — происхождение усеченной формы Мал от Малелеил. Бытование последнего имени среди готов весьма вероятно, ибо Малелеил, библейский персонаж, сын Каинана (Бытие, 5: 12), с конца IX в. традиционно включался в родословную прародителя скандинавов Одина (Пчелов Е.В. Генеалогия древнерусских князей. С. 90). И, поскольку крымские готы были христианами, крестное имя одного из их князей — Малахий или Малелеил — могло быть передано в древнерусском сказании в усеченной форме Мал. Христианство «древлян» косвенно подтверждается упоминанием «гроба» Игоря, над которым Ольга «повеле трызну творити». Будь «древляне» славянами-язычниками, труп Игоря был бы сожжен и Ольга не смогла бы его похоронить, ископав для его останков «могилу велику». Но готы-христиане должны были предать тело убитого ими князя земле.

    Еще одно косвенное свидетельство причастности крымских готов к смерти Игоря встречаем в «Слове о полку Игореве», где говорится, что разгром в 1185 г. половцами дружины Игоря Святославича вызвал бурную радость среди готского населения Крыма: «Се бо готския красныя девы вспеша на брезе [запели на берегу] синему морю, звоня рускым златом, поют время бусово [древнее, стародавнее]…». Возникает законный вопрос: с чего это готские девушки вспомнили предания («песни») о стародавних временах? Очевидно, пленение половцами русского князя по имени Игорь вызвало у готов историческую ассоциацию, живо напомнив им об их собственной победе над русами в середине X в., когда в руках у них очутился другой, «старый» Игорь.

    Эпизод с «готскими девами» дает основание утверждать, что, наряду с древнерусским сказанием о древлянской дани, в раннем Средневековье существовал посвященный той же теме древнеготский эпос, откуда, возможно, Лев Диакон и почерпнул сведения о походе Игоря «на германцев». Победа над Игорем, несомненно, должна была надолго запомниться готам. Неординарность этого события — взятия в плен и казни «великого князя русского» — подчеркнута в летописи восторженным восклицанием ошалевших от неожиданной удачи «древлян»: «се князя убихом рускаго!» — и внезапно открывшимися перед ними грандиозными перспективами: «поимем жену его [Игоря] Вольгу за князь свои Мал и Святослава, и створим ему, якоже хощем». Тут кстати заметить, что, по летописной версии «обрусения» восточнославянских племен, днепровским древлянам к этому времени уже полагалось «прозваться русью», наряду с другими славянскими племенами, вошедшими в державу «Рюриковичей». Однако люди, считающие себя русскими, не могли сказать: «се князя убихом рускаго» (Ловмяньский Х. Русь и норманны. М., 1985. С. 194). Значит, убившие Игоря «древляне» не считали свою племенную территорию составной частью Русской земли, что выглядит вполне естественным для готских жителей Тавриды.

    Бытование в крымской Готии предания о поимке и казни Игоря тем более вероятно, что в готском (и, шире, германском) фольклоре сохранились отрывки из эпического цикла — вероятно, некогда довольно обширного — о вековом противостоянии готов и русов. Начало этому противоборству положила измена князя «росомонов» (людей народа «рос»), благодаря которой гунны покончили с державой остроготов в Северном Причерноморье — эта история изложена Иорданом, видимо, по «древним песням» готов, упоминаемым им в другом месте. Из готских песен «неверное племя росомонов» перекочевало в героический эпос германцев. Средневековая сага о Тидреке Бернском (остроготском короле Теодорихе Амале) дает ему в противники «русского» короля Вальдемара/Владимира. Истории Теодорих известен как убийца правителя Италии руга (руса) Одоакра. Свидетельство непримиримой вражды ругов и готов сохранило Житие святого Северина (V в.). Древнерусская письменная традиция также усвоила неприязненное отношение к готам и «злому королю Дедрику [Теодориху]». «Слово о полку Игореве», как мы видели, рисует готов врагами Русской земли, злорадствующими над ее несчастьями.

    Ожесточенное противоборство готов и русов, глубоко врезавшееся в память обоих народов, позволяет объяснить, почему Игорь был казнен столь жестоким способом. Как мы выяснили выше, обычай казни посредством разрывания тела на части имеет широкую географию распространения, не включающую, впрочем, область расселения восточных славян. Нет надобности приписывать его популярность влиянию какого-то одного народа. Для нашей темы достаточно того факта, что этот обычай отмечен на Балтике и в Северном Причерноморье, — стало быть, можно с уверенностью предполагать его присутствие в репрессивной практике готов, населявших оба эти региона. В самом деле, Иорданпишет, что в отместку за измену князя «росомонов» остроготский король Эрманарих велел разорвать на части его супругу Сунильду, привязав ее к хвостам диких коней. Логично думать, что «древляне»/тервинги использовали в подобных случаях согнутые деревья. Сравнив известие Иордана с сообщением Плутарха о казни при помощи согнутых деревьев Бесса, убившего Дария III, а также со средневековой практикой четвертования, мы вправе заключить, что расчленение тела было не только устрашающей, но и позорящей преступника расправой, которой наиболее часто подвергали разбойников и изменников.

    Росомоны/русы, в решающий час предавшие готов, навсегда остались для них «вероломным племенем», заклятыми врагами, заслуживающими позорной смерти. Давний счет готов к князьям «от рода русского» предопределил «жалкую судьбу» князя Игоря, который к тому же запятнал себя откровенным разбоем. «Мужа твоего убихом, бяше бо муж твой аки волк восхищая и грабя», — без обиняков заявили «древлянские» послы Ольге. В казни Игоря историческое возмездие сочеталось с сиюминутным торжеством справедливости — благодатная тема для героической народной поэзии.

    https://zen.yandex.ru/media/sergeytsvetkov.livejournal.com/letopisnye-dereva-ili-s-kakimi-drevlianami-voeval-kniaz-igor-5b1e0d805f49675a6e019b3d

    sbitnevsv.livejournal.com

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о