И с барков – Барков, Иван Семёнович — Википедия

Иван Барков - Стихи с матом без цензуры: читать матерные нецензурные стихотворения Баркова



Яркий представитель «срамных од» 18 века.

Все произведения Ивана Баркова можно разделить на печатные и непечатные. К печатным относят официальные, признанные правительством стихи: о житие князя Кантемира, к Петру III. Но всенародное признание и любовь Барков получил благодаря непечатным эротическим стихам. В них ода или другие классические жанры соседствовали с ненормативной лексикой и тематикой публичных домов, кабаков и других непристойных мест. Ивана Баркова вдохновила свободная французская поэзия и эротический фольклор. Сам Александр Пушкин отмечал, что Барков пишет простым народным языком, отбросив всю ненужную архаичность. А в дальнейшем литературные историки обходили стороной все творчество поэта, их давило кабацкое сквернословие. Барков просто называл вещи своими именами, а так весь свой нецензурный словарный запас он сразу использовал, оставалось только повторять одно и тоже. Следует заметить, что среди вдохновителей Баркова много европейских порнографов, которые писали матерные стихи более жестко, безнравственнее, более пошло. Но так много не сквернословил никто.


Все матерные стихи поэтов
Все стихи Ивана Баркова на одной странице

  1. Иван Барков — Девичья память

  2. Иван Барков — Григорий Орлов

  3. Иван Барков — Король Бардак Пятый

  4. Иван Барков — Пров Кузмич

  5. Иван Барков — Отец Паисий

  6. Иван Барков — Поп Вавила

  7. Иван Барков — Письмо к сестре

  8. Иван Барков — Исповедь

  9. Иван Барков — Колыбельная


  10. Иван Барков — Е**на мать, кричат, когда штурмуют

  11. Иван Барков — Сельский вид

  12. Иван Барков — Лука Мудищев (Поэма)

  13. Иван Барков — Акростихи

  14. Иван Барков — Вопрос живописца

  15. Иван Барков — Выбор

  16. Иван Барков — Двустишия

  17. Иван Барков — Девичье горе

  18. Иван Барков — Заика с толмачом

  19. Иван Барков — Е**на мать

  20. Иван Барков — Кулашному бойцу

  21. Иван Барков — Монумент

  22. Иван Барков — Муравей и муха

  23. Иван Барков — Ода победоносной героине п*зде

  24. Иван Барков — Непроворный

  25. Иван Барков — Приапу

  26. Иван Барков — Ссора

  27. Иван Барков — Стихотворцы

  28. Иван Барков — Торжественным воротам

  29. Иван Барков — Волк и ягнёнок

  30. Иван Барков — Прости мою вину

  31. Иван Барков — Улика подьячего

  32. Иван Барков — Предосторожность

  33. Иван Барков — Отговорка

  34. Иван Барков — Требование

  35. Иван Барков — Монах

  36. Иван Барков — Справедливый ответ

  37. Иван Барков — Брюнетта

  38. Иван Барков — Вопрос без ответу

  39. Иван Барков — Мельник и девка

  40. Иван Барков — Объявление

  41. Иван Барков — Отчаяние

  42. Иван Барков — Сражение

  43. Иван Барков — Рассуждение

  44. Иван Барков — Федул

  45. Иван Барков — Вдова

  46. Иван Барков — Спор

  47. Иван Барков — Торг

  48. Иван Барков — Доказательство

  49. Иван Барков — Кака

  50. Иван Барков — Мужу утешение

  51. Иван Барков — Венерино оружие

  52. Иван Барков — Просьба

Иван Барков с матом: читать популярные, лучшие, красивые стихотворения поэта классика на сайте РуСтих о любви и Родине, природе и животных, для детей и взрослых. Если вы не нашли желаемый стих, поэта или тематику, рекомендуем воспользоваться поиском вверху сайта.

rustih.ru

Читать онлайн книгу Поэзия - Иван Барков бесплатно. 1-я страница текста книги.

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Назад к карточке книги

Барков Иван Семенович
Поэзия

Иван Барков

Поэзия

Биографическая справка

Лука Мудищев

Стихотворения (Из цикла "девичьи шалости")

Сельский вид

Колыбельная

Исповедь

Письмо к сестре

Поп Вавила

Отец Паисий

Пров Кузмич

Король Бардак Пятый

Григорий Орлов

Биографическая справка

Иван Семенович Барков, /1732-1768/, дворянский сын, русский поэт и переводчик. закончил семинарию, затем состоял при российской академии наук последовательно: студентом, наборщиком, переписчиком, переводчиком. Барков переводил преимущественно античных авторов. Растратил свой талант и силы неумеренным пьянством. перевел на русский язык сатиры Горация /1763/, Басни Федора /1764/. Барков написал также "житие князя Антиоха Дмитриевича Кантемира", приложенное к изданию его "Сатир", изданных в 1762 г. Барков владел свободным, гладким и легким стихом, не уступая в этом отношении даже лучшим поэтам современникам Ломоносову и Сумарокову. Воздавая должное Баркову как поэту и переводчику, следует сказать, что громкую Всероссийскую славу он приобрел своими, по выражению митрополита Евгения Болохвитинова, "срамными" непечатными произведениями. Эти стихотворения расходятся по всей россии в списках около двух столетий. Слава их так велика, что родился особый термин для произведений такого рода – "барковщина".

Пушкин, впоследствии, замечал, что барков первый из русских поэтов отбросил архаический стиль и стал писать живым народным языком. Характеристика "срамной" музы Баркова дана А. С. Венгеровым в его "критико-библиографическом словаре русских писателей и ученых" (Вып. 25, Спб. 1890).

Историки литературы брезгливо обходили вниманием этот вид литературы, а в известной мере он заслуживает внимания, как весьма влиятельный, ибо уж очень большим распространением пользовался. Кажется, только один А. С. Венгеров пробовал разобраться в барковщине, но сквернословие, которым действительно уснащены произведения баркова, раздавило исследователя.

Подавляющее большинство из того, что им написано в нецензурном роде, состоит из самого грубого кабацкого сквернословия, где вся соль заключается в том, что всякая вещь называется своим именем. Барков с первых слов выпаливает весь немногочисленный арсенал неприличных выражений и, конечно, дальше ему остается только повторяться. Для незнакомых с грязной музой Баркова следует прибавить, что в стихах его, лишенных всякого оттенка грации и шаловливости, нет также того патоло– гического элемента, который составляет сущность произведений знаменитого Маркиза де Сад. в Европе есть порнографы в десять раз более его безнравственнее и вреднее, но такого сквернослова нет ни одного.

Однако, кроме сквернословия, следовало бы отметить у Бар;кова простонародный юмор, реалистическую манеру и крепкий язык. В той борьбе, которая шла в литературе против высокого стиля, Барков тоже сыграл свою роль.

Умер в состоянии психического припадка в момент запоя, утонув в нужнике, перед смертью отметив свою судьбу в эпитафии: "жил грешно и умер смешно".

"Сочинения и переводы" его изданы в Петербурге в 1872 г. под ред. С. Венгерова, издание сильно искажено опущенными местами. полное издание без купюр и искажений вышло в Риге, в 1932 г. полное собрание непечатных произведений Баркова хранится в публичной библиотеке СССР им. Ленина и имеет название "Девичья игрушка".

Лука Мудищев

П р о л о г

О вы, замужние, о вдовы,

О девки с целкой наотлет!

Позвольте мне вам наперед

Сказать о ебле два-три слова.

Ебитесь с толком аккуратно,

Чем реже еться, тем приятней,

Но боже вас оборони

От беспорядочной ебни!

От необузданной той страсти

Пойдут и горе и напасти,

И не насытит вас тогда

Обыкновенная елда.

К прологу (дополнение)

Блажен, кто смолоду ебет

И в старости спокойно серет.

Кто регулярно водку пьет

И никому в кредит не верит.

Природа женщин наградила;

Богатство, славу им дала,

Меж ног им щелку прорубила

И ту пиздою назвала.

Она для женщины игрушка,

На то названье ей пизда,

И как мышиная ловушка,

Для всех открытая всегда.

Она собой нас всех прельщает,

Манит к себе толпы людей,

И бедный хуй по ней летает,

Как по сараю воробей.

Ч а с т ь п е р в а я

Дом двухэтажный занимая

В родной Москве жила-была

Вдова – купчиха молодая,

Лицом румяна и бела.

Покойный муж ее мужчиной,

Еще не старой был поры.

Но приключилася кончина

Ему от жениной дыры.

На передок все бабы слабы,

Скажу, соврать вам не боясь,

Но уж такой ебливой бабы

Никто не видел отродясь!

Покойный муж моей купчихи

Был парень безответный, тихий

И слушая жены наказ

Ее еб в сутки десять раз.

Порой он ноги чуть волочит,

Хуй не встает – хоть отруби.

Она и знать того не хочет:

Хоть плачь, а все-таки еби!

Подобной каторги едва ли

Смог вынести кто. год прошел

И бедный муж в тот мир ушел,

Где нет ни ебли, ни печали.

Вдова, не в силах пылкость нрава

И буйной страсти обуздать,

Пошла налево и направо

И всем и каждому давать.

Ебли ее и молодые

И старики и пожилые,

А в общем все кому не лень

Во вдовью лазили пиздень.

Три года ебли бесшабашной,

Как сон для вдовушки прошли,

И вот томленья муки страстной,

И грусть на сердце ей легли.

И женихи пред ней скучают,

Но толку нет в ней ни хуя

И вот вдова грустит и плачет

И льется из очей струя.

И даже в еблишке обычной

Ей угодить никто не мог:

У одного – хуй неприличный,

А у другого – короток.

У третьего – уж очень тонок

А у четвертого – муде

Похоже на пивной боченок

И больно бьется по манде.

То сетует она на яйца

Не видно, словно у скопца,

То хуй короче, чем у зайца...

Капризам, словом, нет конца.

И вот по здравому сужденью

Она к такому заключенью

Не видя толку уж ни в ком,

Пришла раскинувши умом:

"Мелки в наш век пошли людишки

Хуев уж нет – одни хуишки,

Но нужно мне иль так иль сяк

Найти себе большой елдак!

Мне нужен муж с такой елдою,

Чтоб еть когда меня он стал,

Под ним вертелась я юлою

И зуб на зуб не попадал!"

И рассуждая так с собою,

Она решила сводню звать

Уж та сумеет отыскать

Мужчину с длинную елдою!

Ч а с т ь в т о р а я

В Замоскворечье, на полянке

Стоял домишко в два окна.

Принадлежал тот дом мещанке

Матрене Марковне, она

Тогда считалася сестрицей

Преклонных лет, а все девицей.

Свершая брачные дела

Столичной своднею была.

Иной купчихе – бабе сдобной,

Живущей с мужем стариком,

Устроит марковна удобно

Свиданье с ебарем тайком.

Иль по другой какой причине

Жену свою муж не ебет,

Она тоскует по мужчине

И ей матрена хуй найдет.

Захочет для забавы хуя,

Матрена снова тут как тут,

Глядишь – красотку уж ебут!

Мужчины с ней входили в сделку,

Иной захочет /гастроном!/

Свой хуй полакомить и целку

К нему ведет матрена в дом.

И вот за этой, всему свету

Известной сводней вечерком

Вдова отправила карету

И ждет матрену за чайком.

Вошедши, сводня поклонилась,

На образа перекрестилась

И так промолвила, садясь,

К купчихе нашей обратясь:

"Зачем прислала, говори!

Иль до меня нужда какая?

Изволь, хоть душу заложу,

А уж тебе я услужу!

Коль хочешь, женишка устрою,

Просто чешется манда?

И в этот раз, как и всегда

Могу помочь такому горю.

Без ебли, милая, зачахнешь,

И жизнь вся станет не мила,

Но для тебя я припасла

Такого ебаря, что ахнешь!"

"Спасибо, Марковна, на слове,

Хоть ебарь твой и на готове,

Но мне навряд ли он придется,

Хотя и хорошо ебется.

Мне нужен крепкий хуй, здоровый,

Не меньше десятивершковый,

Не дам я каждому хую

Посуду пакостить свою!"

Матрена табаку нюхнула,

О чем-то тяжело вздохнула,

И помолчав минуты две,

На это молвила вдове:

"Трудненько, милая, трудненько,

Такую отыскать елду,

Ты с десяти то сбавь маленько,

Вершков так на восемь – найду!

Есть у меня тут на примете

Один парнишка, ей же ей,

Не отыскать на белом свете

Такого хуя у людей.

Сама я, грешница, узрела

Намедни хуй у паренька,

Как увидала – обомлела!

Как есть пожарная кишка!

У жеребца – и то короче,

Ему бы ей не баб ебать,

А той елдой восьмивершковой

По закоулкам крыс гонять.

Сам парень видный и здоровый,

Тебе, красавица, подстать

И по фамильи благородный,

Лука его, Мудищев, звать.

Но вот беда, теперь Лукашка

Сидит без брюк и без сапог,

Все пропил в кабаке, бедняжка,

Как есть до самых до порток."

Вдова восторженно внимала

Рассказу сводни о луке

И сладость ебли предвкушала

В мечтах о длинном елдаке.

Затем уж, сваху провожая,

Она промолвила, вставая:

"Матрена, сваха, дорогая,

Будь для меня как мать родная,

Луку Мудищева найди

И поскорее приведи!

Дам денег, сколько ни захочешь,

Уж ты, конечно, похлопочешь,

Одень приличнее Луку

И завтра будь с ним к вечерку".

Четыре радужных бумажки

Дала вдова ей ко всему,

И попросила без оттяжки

Уж по утру сходить к нему.

Ч а с т ь т р е т ь я

В ужасно грязной и холодной

Коморке, возле кабака,

Жил вечно пьяный и голодный

Вор, шпик и выжига – Лука.

Впридачу бедности отменной

Лука имел еще беду,

Величины неимоверной

Восьмивершковую елду.

Ни молодая, ни старуха,

Ни блядь, ни девка-потаскуха,

Узрев такую благодать

Ему не соглашались дать.

Хотите нет, хотите верьте,

Но про луку пронесся слух

Что он елдой своей до смерти

Заеб каких-то барынь двух!

И с той поры, любви не зная,

Он одинок на свете жил

И хуй свой длинный проклиная,

Тоску-печаль в вине топил.

Позвольте сделать отступленье

Назад мне, с этой же строки,

Чтоб дать вам вкратце представленье

О роде-племени Луки.

Весь род Мудищевых был древний

И предки бедного Луки

Имели вотчины, деревни

И пребольшие елдаки.

Один Мудищев был Порфирий,

При Иоанне службу нес

И поднимая хуем гири

Порой смешил царя до слез.

Второй Мудищев звался Саввой.

Он при Петре известен стал.

За то, что в битве под Полтавой

Елдою пушки прочищал.

.....................

.....................

Царю же неугодных слуг

Он убивал елдой, как мух.

При матушке Екатерине,

Благодаря своей хуине

Отличен был Мудищев Лев,

Как граф и генерал-аншеф.

Свои именья, капиталы,

Спустил уже Лукашкин дед

И наш Лукашка, бедный малый,

Остался нищим с малых лет.

Судьбою не был он балуем,

И про него сказал бы я

Судьба его снабдила хуем,

Не дав в придачу – ни хуя!

Ч а с т ь ч е т в е р т а я

Настал уж вечер дня другого.

Купчиха гостя дорогого

В гостиной с нетерпеньем ждет,

А время медленно идет.

Пред вечерком она помылась

В пахучей розовой воде

Чтобы худа не случилось

Помадой смазала в пизде.

Хотя ей хуй большой не страшен,

Но тем не менее ввиду

Такого хуя, как Лукашкин

Она боялась за пизду.

Но чу! звонок! она вздрогнула...

И гость явился ко вдове...

Она в глаза ему взглянула

И дрожь почудилась в манде.

Пред ней стоял, склонившись фасом,

Дородный, видный господин.

Он прохрипел пропитым басом:

"Лука Мудищев, дворянин."

Вид он имел молодцеватый:

Причесан, тщательно побрит,

И не сказал бы я, ребята,

Что пьян, а все-таки разит...

"Весьма приятно, очень рада,

Про вас молва уже прошла."

Вдова смутилась до упаду

Сказав последние слова.

Так продолжая в том же смысле

Усевшись рядышком болтать,

Вдова одной терзалась мыслью

Скорей бы еблю начинать.

И находясь вблизи с Лукою,

Не в силах снесть томленья мук,

Полезла вдовушка рукою

В карман его широких брюк.

И под ее прикосновеньем

Хуй у Луки воспрянул вмиг,

Как храбрый воин пред сраженьем

Могуч и грозен и велик.

Нащупавши елдак, купчиха,

Мгновенно вспыхнула огнем

И прошептала нежно, тихо,

К нему склонясь: "Лука, пойдем!"

И вот уж не стыдясь Луки

Снимает башмаки и платье

И грудей обнажив соски

Зовет Луку в свои обьятья.

Лука тут сразу разъярился

И на купчиху устремился

Тряся огромною елдой

Как смертоносной булавой.

И бросив на кровать сразмаху,

Заворотивши ей рубаху,

Всем телом на нее налег,

И хуй задвинул между ног.

Но тут игра плохою вышла,

Как будто ей всадили дышло,

Купчиха вздумала кричать

И всех святых на помощь звать.

Она кричит – Лука не слышит,

Она еще сильней орет,

Лука, как мех кузнечный дышит,

И все ебет, ебет, ебет!

Услышав крики эти, сваха,

Спустила петлю у чулка

И шепчет, вся дрожа от страха,

"Ну, знать, заеб ее Лука!"

Матрена в будуар вбегает,

Купчиха выбилась из сил

Лука ей в жопу хуй всадил,

Но еть бедняжку продолжает!

Матрена, в страхе за вдовицу,

Спешит на выручку в беде

И ну колоть вязальной спицей

Луку то в жопу, то в муде.

Лука воспрянул львом свирепым,

Матрену на пол повалил

И длинным хуем, словно цепом

Ее по голове хватил.

Но тут купчиха изловчилась,

(Она еще жива была)

В муде Лукашкины вцепилась

И их совсем оторвала.

Но все же он унял старуху

Своей елдой убил, как муху,

В одно мгновенье, наповал

И сам безжизненный, упал!

Э п и л о г

Наутро там нашли три трупа

Матрена, распростершись ниц,

Вдова, разъебана до пупа,

Лука Мудищев без яиц

И девять пар вязальных спиц.

Был труп Матрены онемевший,

С вязальной спицей под рукой,

Хотя с пиздою уцелевшей,

Но все с проломанной башкой!

К о н е ц

Стихотворения (Из цикла "девичьи шалости")

* * *

Поначалу "аз" да "буки",

А потом хуишко в руки.

* * *

Ученье – свет,

А в яйцах – сила.

* * *

Стая воробышков к югу промчалась,

Знать надоело говно им клевать...

Там на осине ворона усралась...

Ну и природа, еб твою мать.

* * *

Шел хуй по хую,

Нашел хуй на хую,

Взял хуй за хуй,

Посмотрел хуй на хуй,

Ну зачем мне хуй?

Когда сам я хуй?

Взял хуй за хуй

И выкинул на хуй.

Сельский вид

Жаркий день мерцает слабо,

Я гляжу в окно.

За окошком серет баба,

Серет, блядь, давно.

Из ее огромной сраки

Катыхи плывут...

Полупьяные ребята

Девку еть ведут.

Девка вся горит-пылает.

"Матушка", – орет...

Прислонившийся к забору,

Мужичек блюет...

За рекой расплата в драке,

Телка в лужу ссыт.

Две сукотные собаки

Вот вам сельский вид.

* * *

– Ебена мать, – кричат, когда штурмуют,

– Ебена мать, – кричит тот, кого бьют,

– Ебена мать, – кричат, когда рожают,

– Ебена мать, – кричат, когда ебут,

"Ебена мать" под русскою короной,

"Ебеной матерью" зовут и Агафона,

Хоть знают все, что фоньку не ебут,

Но все ж "ебеной матерью" зовут.

"Ебена мать" – для русского народа,

Что мясо в щах, что масло в каше,

С ней наша жизнь намного веселей,

И сказанное краше.

Колыбельная

Спи мой хуй толстоголовый,

Баюшки – баю.

Я тебе, семивершковый,

Песенку спою.

Стал расти ты понемногу

И возрос, друг мой,

Толщиной в телячью ногу,

В семь вершков длиной.

Помнишь ли, как раз попутал

Нас Лукавый бес?

Ты моей кухарке домне

В задницу залез.

Помнишь ли, как та кричала,

Во всю мощь свою,

И недели три дристала

Баюшки – баю.

Жизнь прошла, как пролетела,

В ебле и блядстве.

И теперь сижу без дела

В горе и тоске.

Плешь моя, да ты ли это?

Как ты из'еблась.

Из малинового цвета

В синий облеклась.

Вы, мудье, краса природы,

Вас не узнаю...

Эх, прошли былые годы.

Баюшки – баю.

Вот умру, тебя отрежут

В Питер отвезут.

Там в Кунст-камеру поставят,

Чудом назовут.

И посмотрит люд столичный

На всю мощь твою,

Экий, – скажут, -хуй приличный.

Баюшки – баю.

Исповедь

– Отец духовный, с покаяньем

Я прийти к тебе спешу.

С чистым, искренним признаньем

Я о помощи прошу.

– Кайся, кайся, дочь моя,

Не скрывай, не унывай,

Рад я дочери помочь.

– От младенчества не знала,

Что есть хитрость и обман:

Раз с мужчиною гуляла

Он меня завел в чулан.

– Ай да славный молодец.

Кайся, расскажи конец.

К худу он не приведет:

Что-то тут произойдет.

– Катя, ангел, он сказал,

Я в любви тебе клянусь,

Что-то твердое совал.

Я сейчас еще боюсь.

– Кайся дальше, не робей,

Кайся, кайся поскорей.

Будь в надежде на прощенье

Расскажи про приключенье.

– Что-то в ноги мне совал,

Длинно, твердо, горячо,

И, прижавши, целовал

Меня в правое плечо.

– В тоже время как ножом,

Между ног мне саданул,

Что-то твердое воткнул

Полилася кровь ручьем.

– Кайся, кайся, честь и слава

Вот примерная забава.

Ай да славный молодец.

Расскажи теперь конец.

– Он немного подержал,

Хотел что-то мне сказать,

А сам сильно так дрожал,

Я хотела убежать.

– Вот, в чем дело состоит,

Как бежать, когда стоит?

Ты просящим помогай:

Чего просят, то давай.

– Он меня схватил насильно,

На солому уложил,

Целовал меня умильно

И подол заворотил.

– Ай да славный молодец,

Кайся, расскажи конец.

К худу он не приведет

Что потом произойдет?

– Потом ноги раздвигал,

Лег нахально на меня,

Что-то промеж ног совал,

Я не помнила себя.

– Ну, что дальше? поскорей.

Кайся, кайся не робей.

Я и сам уже дрожу,

Будто на тебе лежу.

Кайся, кайся, браво, браво,

Кайся, кайся, честь и слава.

Ах, в каком я наслажденье,

Что имела ты терпенье.

– Сердце к сердцу, губы вместе.

Целовалися мы с ним

Он водил туда раз двести

Чем-то твердым и большим.

– Ай да славный молодец.

Кайся, расскажи конец.

Это опытный детина

Знал где скрытая святыня.

– Мы немного полежали...

Вдруг застала меня мать,

Мы с ним оба задрожали,

А она меня ругать.

– Ах, хрычевка, старый пес,

Зачем пес ее принес?

Он немного отдохнул бы

Да разок еще воткнул бы.

– Ах, безумна,– мать вскричала,

Недостойная ты дочь.

Вся замарана рубашка...

Как тут этому помочь?

– Берегла б свою, хрычевка.

Что за дело до другой?

Злейший враг она. плутовка.

Подождала б час другой.

– Так пошла я к покаянью:

Обо всем тебе открыть,

И грезам моим прощенье

У тебя отец просить.

– Дочь моя, тебя прощаю.

Нет греха, не унывай.

В том тебе я разрешаю,

Если просят, до давай.

Письмо к сестре

Я пишу тебе, сестрица,

Только быль – не небылицу:

Расскажу тебе точь в точь

Шаг за шагом брачну ночь.

Ты представь себе, сестрица,

Вся дрожа, как голубица

Я стояла перед ним

Перед коршуном лихим.

Словно птичка трепетало

Сердце робкое во мне,

То рвалось, то замирало...

Ах, как страшно было мне.

Ночь давно уже настала,

В спальне тьма и тишина,

И лампада лишь мерцала

Перед образом одна.

Виктор вдруг переменился,

Стал как-будто сам не свой,

Запер двери, возвратился,

Сбросил фрак с себя долой.

Побледнел, дрожит всем телом,

С меня кофточку сорвал...

Защищалась я несмело,

Он не слушал, раздевал.

И бесстыдно все снимая,

Он мне щупал шею, грудь,

Целовал меня, сжимая,

Не давал мне вздохнуть.

Наконец поднял руками,

На кроватку уложил,

–Полежу немного с вами,

Весь дрожа, он говорил.

После этого любовно

Принялся со мной играть,

А потом совсем нескромно

Стал рубашку поднимать.

И при этом полегоньку,

На меня он сбоку лег,

И старался помаленьку

Что-то вставить между ног.

Я боролась, защищалась,

Отбивалася рукой

Под рукою оказался

Кто-то твердый и живой.

И совсем не поняла я,

Почему бы это стало,

У супруга между ног

Словно вырос корешок.

Виктор все меня сжимая,

Мне покоя не давал,

Мои ноги раздвигая

Корешок туда совал.

Я из силы выбиваясь,

Чтоб его с себя столкнуть,

Но напрасно я старалась,

Он не дал мне и вздохнуть.

Вся вспотела, истомилась

И его не в силах сбить

Со слезами я взмолилась,

Стала Виктора просить.

Чтоб он так не обращался

Чтобы вспомнил он о том

Как беречь меня он клялся

Еще бывши женихом.

Но моленьям не внимая,

Виктор мучить продолжал:

Что-то с хрустом разрывая,

Корешок в меня толкал.

Я от боли содрогнулась...

Виктор крепче меня сжал,

Что-то будто вновь рванулось

Внутрь меня. вскричала я.

Корешок же в тот же миг

Будто в сердце мне проник.

У меня дыханье сжало

Я чуть-чуть не завизжала.

Дальше было что – не знаю,

Не могу тебе сказать,

Мне казалось: начинаю

Я как будто, умирать.

После этой бурной сцены

Я очнулась, как от сна

От какой-то перемены

Сердце билось как волна.

На сорочке кровь алела,

А та дырка между ног

Стала шире и болела

Где забит был корешок.

Любопытство не порок,

Я припомнивши все дело,

Допытаться захотела,

Куда делся корешок?

Виктор спал, к нему украдкой

Под сорочку я рукой,

Отвернула...глядь, а гадкий

Корешок висит дугой.

На него я посмотрела,

Он сложился грустно так.

Под моей рукой несмелой

Подвернулся как червяк.

Ко мне смелость возвратилась

Был не страшен этот зверь.

Наказать его хотелось

Хорошенько мне теперь.

Ухватив его рукою,

Начала его трепать,

То сгибать его дугою,

То вытягивать, щипать.

Под рукой он вдруг надулся,

Поднялся и покраснел.

Быстро прямо разогнулся,

И как палка затвердел.

Не успела я моргнуть,

На мне Виктор очутился:

Надавил мне больно грудь,

Поцелуем в губы впился.

Стан обвил рукою страстно,

Ляжки в стороны раздвинул,

И под сердце свой ужасный

Корешок опять задвинул.

Вынул, снова засадил,

Вверх и стороны водил,

То наружу вынимал,

То поглубже вновь совал.

И прижав к себе руками,

Все что было, сколько сил,

Как винтом между ногами

Корешком своим водил.

Я как птичка трепетала,

Но не в силах уж кричать,

Я покорная давала,

Себя мучить и терзать.

Ах, сестрица. как я рада,

Что покорною была:

За покорность мне в награду

Радость вскорости пришла.

Я от этого страданья

Стала что-то ощущать,

Начала терять сознанье,

Стала точно засыпать.

А потом пришло мгновенье...

Ах, сестрица, милый друг.

Я такое наслажденье

В том почувствовала вдруг.

Что сказать про то нет силы

И пером не описать.

Я до смерти полюбила

Так томиться и страдать.

За ночь раза три бывает

И четыре, даже пять

Милый Виктор заставляет

Меня сладко трепетать.

Спать ложимся, первым делом

Муж начнет со мной играть,

Любоваться моим телом,

Целовать и щекотать.

То возьмет меня за ножку,

То мне грудку пососет...

В это время понемножку

Корешок его растет.

А как вырос, я уж знаю,

Как тут надо поступать:

Ноги шире раздвигаю,

Чтоб поглубже загонять.

Через час – другой, проснувшись,

Посмотрю, мой Виктор спит.

Корешок его согнувшись

Обессилевший лежит.

Я его поглажу нежно,

Стану дергать и щипать,

Он от этого мятежно

Поднимается опять.

Милый Виктор мой проснется,

Поцелует между ног,

Глубоко во мне забьется

Его чудный корешок.

На заре, когда так спится,

Виктор спать мне не дает.

Мне приходиться томиться,

Пока солнышко взойдет.

Ах, как это симпатично,

В это время корешок

Поднимается отлично

И становится как рог.

Я спросонок задыхаюсь,

И тогда начну роптать,

А потом как разыграюсь,

Стану мужу помогать.

И руками и ногами

Вкруг него я обовьюсь,

С грудью грудь, уста с устами,

То прижмусь, то отожмусь.

И сгорая от томленья,

С милым Виктором моим

Раза три от наслажденья

Замираю я под ним.

Иногда и днем случится

Виктор двери на крючок,

На диван со мной ложится

И вставляет корешок.

А вчера, представь сестрица,

Говорит мне мой супруг.

.......................

.......................

.......................

.......................

Прочитала я в газете

О восстании славян.

И какие только муки

Им пришлось переживать,

Когда их башибузуки

На кол начали сажать.

– Это верно очень больно?

Мне на ум пришло спросить.

Рассмеялся муж невольно

И...задумал пошутить.

– Надувает нас газета,

Отвечает мне супруг,

Что совсем не больно это

Докажу тебе мой друг.

Я не турок, и, покаюсь,

Дружбу с ними не веду,

А на кол, уж я ручаюсь,

И тебя я посажу.

Обхватил меня руками

И на стул пересадил,

Вздернул платье и рукою

Под сиденье подхватил.

Приподнял меня, поправил

Себе что-то, а потом

Поднял платье и заставил

На колени сесть верхом.

Я присела и случилось,

Что все вышло по его:

На колу я очутилась

У супруга своего.

Это вышло так занятно,

Что нет сил пересказать.

Ах, как было мне приятно

На нем прыгать и скакать.

Сам же Виктор усмехаясь,

Своей шутке весь дрожал,

И с коленей наслаждаясь,

Меня долго не снимал.

.........................

.........................

– Подожди мой друг Аннета,

Спать пора нам не пришла.

Не уйдет от нас подушка

И успеем мы поспать.

А теперь не худо, душка

Нам в лошадки поиграть.

– Как в лошадки? вот прекрасно.

Мы не дети, – я в ответ.

Тут он обнял меня страстно

И промолвил – верно нет.

Мы не дети, моя милка,

Но представь же наконец,

Будешь ты моя кобылка,

А я буду жеребец.

Покатилась я со смеху.

Он мне шепчет: согласись.

А руками для успеху

На кроватку обопрись.

Я нагнулась, он руками

Меня крепко обхватил.

И мне тут же меж ногами

Корешок свой засадил.

Вновь в блаженстве я купалась

С ним в позиции такой,

Все плотнее прижималась,

Позабывши про покой.

Я большое испытала

Удовольствие опять,

Всю подушку искусала

И упала на кровать.

Здесь письмо свое кончаю.

Тебе счастья я желаю.

Выйти замуж и тогда

Быть довольною всегда.

Поп Вавила

Жил-был сельский поп Вавила

Уж давненько это было.

Не скажу вам как и где

И в каком таком селе.

Поп был крепкий и дородный

Вид имел он благородный,

Выпить тоже не дурак

Лишь плохой имел елдак.

Очень маленький мизерный,

Так, хуишко очень скверный

И залупа не стоит,

Как сморчок во мху торчит.

Попадья его ненила,

Как его не шевелила

Чтобы он ее поеб

Ни хуя не может поп.

Долго с ним она возжалась:

И к знахаркам обращалась,

Чтоб поднялся хуй попа.

Не выходит ни кляпа.

А сама-то мать ненила

Хороша и похотлива.

Ну и стала всем давать

Словом сделалася блядь.

Стала вовсе ненаебна,

Ненасытная утроба.

Кто уж, кто ее не еб:

Сельский знахарь и холоп.

Целовальник с пьяной рожей,

И приезжий и прохожий,

И учитель и батрак

Все совали свой елдак.

Благочинному давала

И того ей стало мало:

Захотела попадья

Архирейского хуя.

Долго думала ненила,

Наконец таки решила

В архирейский двор сходить

И владыке доложить.

Что с таким де неуклюжим

Жить она не хочет мужем.

Что ей лучше в монастырь

А не то, так и в сибирь.

Собралась как к богомолью:

Захватила хлеба с солью,

И отправилась пешком

В архирейский летний дом.

Долго ль, скоро она шла,

Наконец и добрела.

Встретил там ее келейник

Молодой еще кутейник.

Три с полтиной взял он с ней,

Обещав, что архирей

Примет сам ее прилично

И прошенье примет лично.

После в зал ее отправил

И в компании оставил

Эконома старика,

Двух просвитеров, дьяка.

Встали все со страхом рядом.

Сам отправился с докладом:

И вот из царственных дверей

Показался архирей.

Взор суров, движенья строги.

Попадья тут прямо в ноги:

– Помоги владыко мне,

Но прошу наедине.

Лишь поведать свое горе,

Говорит с тоской во взоре.

И повел ее аскет

В свой отдельный кабинет.

Там велел сказать в чем дело.

Попадья довольно смело

Говорит, что уж лет пять

Поп не мог ее ебать.

Хуй его уж не годится,

А она должна томиться,

Жаждой страсти столько лет.

Был суровый ей ответ:

– Что же муж твой что ли болен?

Иль тобою не доволен?

Может быть твоя пизда

Не годится никуда?

– Нет, помилуйте, владыка,

Отвечает тут затыка,

Настоящий королек,

Не угодно ли разок?

Тут скорехонько ненила

Архирею хуй вздрочила,

Юбку кверху подняла

И сама под ним легла.

Толстой жопой под'езжала,

Как артистка поддавала...

Разошелся архирей

Раз четырнадцать на ней.

Хороша пизда, не спорю

И помочь твоему горю

Я готов и очень рад,

Говорит святой прелат.

– Все доподлинно узнаю,

Покажу я негодяю.

Коли этаких не еть,

Значит вкуса не иметь.

Быть глупее идиота.

Как придет тебе охота,

Полечу тебя опять,

Чур, как нынче поддавать.

И довольна тем ненила,

Что от святости вкусила,

Архирея заебла

Веселей домой пошла.

А его преосвященство

Созывал все духовенство

Для решенья многих дел

Между прочим повелел:

Чтоб дознанье учинили

Об одном попе Вавиле

Верно ль то, что будто он

Еть способности лишен?

И об этом донесенье

Дать ему без промедленья.

Так недели две прошло

Спать ложилося село.

Огоньки зажгли по хатам...

Благочинный с депутатом

К дому попа под'езжали

И Вавилу вызывали.

– Здравствуй сельский поп Вавила,

Мы де вот зачем пришли:

На тебя пришел донос

Неизвестно, кто принес.

Будто хуем не владеешь,

Будто еть ты не умеешь,

И от этого твоя

Горе терпит попадья.

Что на это ты нам скажешь,

Завтра утром нам покажешь

Из-за ширмы свой елдак,

Чтоб решать могли мы так:

Можешь ли ебать ты баб?

Или хуй совсем ослаб?

А теперь нам только нужен

Перед сном хороший ужин.

Подан карп, уха стерляжья...

Спинка в соусе лебяжья...

Поболтали, напились,

Да и спать все улеглись.

На другой день утром рано

Солнце вышло из тумана.

Благочинный, депутат

Хуй попа смотреть спешат.

Поп Вавила тут слукавил

И за ширмою поставил

Агафона – батрака

Ростом в сажень мужика.

И тогда перед попами

Хуй с огромными мудями

Словно гири выпер вон,

Из-за ширмы Агафон.

– Что-то мать с тобой случилось?

Ты на это пожурилась?

Благочинный вопросил.

И ненилу пригласил.

Посмотреть на это чудо

Тут и весу-то с полпуда,

И не только попадья,

Но сказать дерзаю я,

Что любая бы кобыла

Эту елду полюбила,

И не всякая пизда

Это выдержит всегда.

– Ах, мошенник. ах, подлец.

Обманул он вас отец.

Это хуй ведь Агафона,

И примета слева, вона...

Бородавка, мне ль не знать?

Что ты врешь, ебена мать?

Так воскликнула ненила.

И всему конец тут было.

Отец Паисий

В престольный град, в синод священный

От паствы из села смиренной

Старухи жалобу прислали

И в ней о том они писали:

Наш поп Паисий, мы не рады,

Все время святость нарушает:

Когда к нему приходят бабы

Он их елдою утешает.

К примеру, девка или блядь

Или солдатка, иль вдовица

Придет к нему исповедать,

То с ней такое приключится.

Он крест святой кладет пониже

И заставляет целовать.

А сам подходит сзади ближе

И начинает их ебать.

Тем самым святость нарушая,

Он нас от веры отлучает.

И нам де нет святой услады

Уж мы ходить туда не рады.

Заволновался весь синод,

Сам патриарх, воздевши длани,

Вскричал: "судить, созвать народ.

Средь нас не место этой дряни".

Суд скорый тут же состоялся,

Народ честной туда собрался...

И не одной вдове, девице

С утра давали тут водицы.

Решили дружно всем синодом

И огласили пред народом:

Отцу за неуемный блуд

Усечь ебливый длинный уд.

Но милосердие блюдя,

Оставить в целости мудя.

Для испускания мочи

Оставить хуя полсвечи.

Казнь ту завтра совершить

И молитву сотворить.

А чтоб Паисий не сбежал,

За ним сам ктитор наблюдал.

Старух ругают: "вот паскуды.

У вас засохли все посуды.

Давно пора вам умирать,

А вы беднягу убивать".

Всю ночь не спали на селе

Паисий, ктитор – на челе

Морщинок ряд его алел

Он друга своего жалел.

Однако плаху изготовил,

Секиру остро наточил,

И честно семь вершков отмеря,

Позвал для казни ката-зверя.

И вот Паисий перед плахой

С поднятой до лица рубахой.

А уд не ведая беды

Восстал, увидев баб ряды.

Сверкнув, секира опустилась...

С елдой же вот что приключилось:

Она от страха вся осела

Секира мимо пролетела.

Но поп Паисий испугался

И от удара топора

Он с места лобного сорвался

Бежать пустился со двора.

Три дня его искали всюду.

Через три дня нашли в лесу

Где он на пне сидел в муду

Святые псалмы пел в бреду.

Год целый поп в смущеньи был.

Каких молебнов не служил,

Но в исповеди час не мог

Засунуть корешок меж ног.

Его все грешницы жалели,

И помогали как умели,

Заправить снова так и сяк

Его ослабнувший елдак.

Жизнь сократила эта плаха

Отцу паисию. зачах,

Хотя и прежнего размаха

Достиг он в этаких делах.

Теперь как прежде он блудил,

И не одну уж насадил...

Но все ж и для него чтецы,

Пришла пора отдать концы.

На печку слег к концу от мира.

В углу повесил образок,

И так прием вел пастве милой,

Пока черт в ад не уволок.

Он умер смертию смешною:

Упершись хуем в потолок,

И костенеющей рукою

Держа пизду за хохолок.

Табак проклятый не курите,

Не пейте братие вина.

А только девушек ебите

Святыми будете, как я.

Пров Кузмич

Пров Кузмич был малый видный,

В зрелом возрасте, солидный,

Остроумен и речист,

Только на хуй был нечист.

Еб с от'явленным искусством,

Назад к карточке книги "Поэзия"

itexts.net

Барков Иван: биогрфаия скандального поэта

Барков Иван Семенович – стихотворец и переводчик 18 века, автор порнографических стихов, основоположник «незаконного» литературного жанра – «барковщины».

Барковщина – нецензурный литературный стиль

По праву считается одним из выдающихся российских поэтов; его произведения – срамные вирши, удивительно сочетающие грубость, сарказм и сквернословие, читаются не в школах и институтах, а чаще всего тайком. Во все времена находились люди, желающие познакомиться с работами скандально известного автора.

К началу 1992 года произведения Ивана Баркова стали публиковаться в таких известных изданиях, как «Звезды», «Литературное обозрение», «Библиотека» и прочие.

Иван Барков: биография

Родился он предположительно в 1732 году в семье священнослужителя. Начальное обучение проходил в семинарии при Александро-Невской лавре, в 1748 году с помощью М. В. Ломоносова стал студентом университета при Академии наук. В учебном заведении особую склонность проявлял к гуманитарным наукам, много занимался переводами и изучал творчество античных писателей. Однако неуправляемое поведение Баркова, постоянные попойки, драки, оскорбления ректора стали поводом для его отчисления в 1751 году. Разжалованного студента определили учеником в Академическую типографию и, учитывая его исключительные способности, дали разрешение посещать в гимназии уроки французского и немецкого, а также учиться у С. П. Крашенинникова «российскому стилю».

В должности копииста

Позже из типографии Барков Иван был переведен копиистом в Академическую канцелярию.

Новые обязанности позволили молодому человеку тесно общаться с М. В. Ломоносовым, которому он частенько снимал копии с документов и переписывал его сочинения, в частности «Древнюю российскую историю» и «Российскую грамматику». Однообразная, монотонная работа переписчиком стала для Баркова увлекательнейшим занятием, потому как сопровождалась интересными консультациями и разъяснениями Ломоносова. А это фактически стало продолжением университетской учебы для несостоявшегося студента.

Первые литературные работы Баркова

Первой самостоятельной работой Ивана Баркова стала «Краткая российская история», вышедшая в 1762 году. По мнению Г. Ф. Миллера, в историческом исследовании от времен Рюрика до Петра Первого сведения сообщаются более точно и полно, чем, к примеру, в работе Вольтера про историю России при Петре Великом. За сочиненную в честь дня рождения Петра III оду в 1762 году Барков Иван был определен в Академию переводчиком, что обусловило появление качественных и полных художественного достоинства переводов.

С легкостью овладев нюансами одической поэзии, литератор не стал совершенствовать себя в данном жанре, который в будущем мог бы принести поэту официальную славу и гарантированное продвижение по службе. Далее Барков Иван подготовил к печати (исправил непонятные места, дополнил пробелы текстом, изменил старую орфографию, адаптировав ее для более понятного прочтения) Радзивилловскую летопись, с которой полноценно ознакомился при переписывании ее для Ломоносова. Данный труд, предоставивший широкой публике возможность знакомства с достоверными историческими фактами, был издан в 1767 году.

Поэт, которого неудобно цитировать

Более всего поэт Иван Барков прославился за нецензурные стихи порнографического содержания, обусловившие появление нового жанра «барковщина». Очевидно, примером для возникновения столь вольных строк, первая частичная публикация которых в России состоялась в 1991 году, стали русский фольклор и фривольная французская поэзия. Мнения о Баркове различны и диаметрально противоположны. Так, Чехов считал, что это поэт, которого неудобно цитировать. Лев Толстой называл Ивана ярмарочным шутом, а Пушкин полагал, что вся соль именно в том, что все вещи называются своими именами. Стихи Баркова присутствовали на веселых пирушках студентов, а его цитатами в застольных беседах восполняли паузы Денис Давыдов, Грибоедов, Пушкин, Дельвиг. Барковские стихи цитировал Николай Некрасов.

В отличие от произведений Маркиза де Сада, услаждающегося различными неестественными ощущениями и двоякими ситуациями, Барков Иван выражается по-нормальному порочно, не переступая некую запретную грань.

Это всего лишь кабацкий заседатель, на свою беду наделенный стихотворным талантом и умом. Описываемая ним порнография является отражением русского быта и невоспитанности, которая и сегодня остается одной из самых ярких черт общественной жизни. Ни в одной литературе нет сквернословов, которые могли бы так изящно «по-русски» материться в поэзии, как это делал Иван Барков.

А умер смешно…

Современники считали Ивана Баркова крайне распутным человеком. В народе ходила легенда, что Барков, хоть и пил чрезмерно много, но был прекрасным любовником, и часто привозил в свое имение распутных подружек и собутыльников.

Барков Иван Семенович, биография которого вызывает интерес у современного поколения, вел нищенскую жизнь, пил до конца своих дней и умер в 36 лет. Остались неизвестными обстоятельства его смерти и место погребения. Но версий окончания его короткой жизни масса. По одной из них, поэт погиб в публичном доме от побоев, другая утверждает, что он утонул в нужнике, будучи в состоянии запоя. Говорят, какие-то люди обнаружили труп Баркова в его кабинете с головой, засунутой в печь с целью отравления угарным газом, и торчащей наружу нижней половиной тела без штанов с воткнутой в нее запиской: «Жил – грешно, а умер – смешно». Хотя, по еще одной версии, эти слова поэт произнес перед смертью.

fb.ru

Иван Барков: И. С. Барков

Барков, Иван (Семенович или Степанович, достоверно не известно), переводчик и стихотворец, давший свое имя "незаконному" литературному жанру "барковщины". Родился в 1732 году, в семье священника; был принят в число студентов академического университета. Учился Б. прекрасно; в поведении был, как выразился один из академиков, "средних обычаев, но больше склонен к худым делам", пьянствовал и скандалил, за что, после ряда столкновений с полицией, был в 1751 году исключен из университета и определен в академическую типографию учиться наборному делу, но в то же время прилежно продолжал учиться "российскому штилю" и новым языкам.

В 1753 году Б. был определен в академическую канцелярию писцом; потом был корректором и переводчиком. Умер в 1768 году; распространенная легенда сообщает, что Б. умер от побоев в публичном доме и перед смертью успел произнести с горькой иронией "resume" собственной жизни: "жил грешно и умер смешно". Литературное наследие Б. делится на две части - печатную и непечатную.

К первой относятся "Жития князя А.Д. Кантемира", приложенное к изданию его "Сатир" (1762), ода "На всерадостный день рождения" Петра III , "Сокращение универсальной истории Гольберга" (с 1766 года несколько изданий). Стихами Б. перевел с итальянского "драму на музыке" "Мир Героев" (1762), "Квинта Горация Флакка Сатиры или Беседы" (1763) и "Федра, Августова отпущенника, нравоучительные басни", с приложением двустиший Дионисия Катона "о благонравии" (1764).

По свидетельству Штелина, Б. начал переводить Фенелонова "Телемака" стихами. Б. мастерски владел стихом; это особенно видно по второй, непечатной части его литературной деятельности, которая одна и сохранила его имя от забвения. Уже в начале 1750-х годов, как рассказывает Штелин, стали ходить по рукам "остроумные и колкие сатиры, написанные прекрасными стихами, на глупости новейших русских поэтов".

Н.И. Новиков сообщает, что "сей человек, острый и отважный", написал "множество целых и мелких стихотворений в честь Вакха и Афродиты, к чему веселый его нрав и беспечность много содействовали". Степенный Карамзин называет Б. "русским Скарроном", а Бантыш-Каменский сравнивает его с Пироном.

В его здоровой и грубой (нет возможности привести даже заглавия стихотворений Б.) порнографии нигде не чувствуется острого и заманчивого соблазна; она отражает нормальную натуру и дикий, но здоровый быт. Б. был сквернослов, какого не знает ни одна литература, но было бы ошибкой сводить его порнографию исключительно к словесной грязи. Опережая на много лет свою эпоху стихотворной техникой и литературным вкусом, Б. сознательно издевался над обветшалыми чужеземными традициями оды и трагедии и, отравляя своими веселыми и меткими пародиями жизнь "российскому Волтеру" и "северному Расину" - Сумарокову, распространял в обществе семена критического отношения к старым литературным формам.

Наблюдательный и задорный, Б. был первым русским литературным пародистом и одним из первых представителей литературного пролетариата. Несмотря на горькую, нищенскую и пьяную жизнь, юмор Б. заразительно весел. Б. вполне народен и по языку, и по раскрывающемуся в его произведениях быту.

Ему нельзя отказать в некоторой роли в истории русской литературы не только как талантливому юмористу и литературному пересмешнику, но и как выразителю своеобразной психологической черты народности.

В Императорской публичной библиотеке хранится рукопись, относящаяся к концу XVIII или началу XIX века, под названием "Девическая игрушка, или Собрание сочинений г. Баркова", но в ней рядом с несомненными стихами Б. есть немало произведений других, безвестных авторов. Биографические и библиографические сведения о Б. собраны С.А. Венгеровым ("Критико-Биографический словарь русских писателей и ученых", II, 148 - 154; "Русская поэзия", I, 710 - 714, и примечания 2 - 6; "Источники словаря русских писателей", I, 165 - 166).

Самые популярные произведения

На проебение целки хуем славного ебаки
Пизде
Вопрос без ответу
Вопрос живописца

ouc.ru

Барков (поэт) – краткая биография

Барков Иван Семенович или Степанович, переводчик XVIII века и автор стихов непристойного содержания, родился в 1732 г., умер в 1768 г. в Петербурге, по происхождение «попов сын». Биографических сведений о Баркове очень мало, даже не установлено его отчество. Известно только из академических бумаг, касающихся Ломоносова, следующее: в 1748 г. Ломоносов и Браун должны были выбрать из воспитанников Невской семинарии лучших для академического университета. Они выбрали только пятерых, тогда явился Барков начальством не допущенный к экзамену. По определению Ломоносова, он выказал «острое понимание» и знание латинского языка.

В академии Иван Барков учился очень хорошо, но поведения был самого скверного, так что в 1751 г. должен был выйти из академии и определиться по наборному делу. С этого времени страсть поэта к пьянству, которая, по всей вероятности, и свела его в преждевременную могилу, – все увеличивалась. Видя выдающиеся способности Баркова, ему позволили частным образом учиться у профессоров русскому «штилю» и другим предметам.

Поэт Иван Барков. Иллюстрация XIX века

 

В конце 1750-х гг. Барков служил при академии копиистом и корректором и вскоре был назначен переводчиком, так как он мог писать не только прозой, но и владел стихом. По стихотворной технике, он уступал только Ломоносову и Сумарокову, а по простоте поэтической речи стоял гораздо выше их. Более подробных биографических сведений об Иване Баркове не сохранилось, кроме массы анекдотов, касающихся его пьянства и остроумных шуток, действительно, сказанных и проделанных им или только ему приписываемых.

Из печатных произведений Баркова можно указать на следующие стихотворные переводы с итальянского и латинского: 1) «Мир героев». Итальянское сочинение г. доктора Лудовика Лазарони Венецианина, переложение российскими стихами переводчика Ивана Баркова. Эта «драма на музыке» была представлена в июне 1762 г. во время торжества по поводу заключения мира между Петром III и Фридрихом II. 2) Квинта Горация Флакка Сатиры или Беседы (Спб. 1763), 3) «Федра; Августова отпущенница», 4) Нравоучительные басни, с Езопова образца сочиненные (Спб. 1784 и 1787). В конце книги приложены «Дионисия Катона» двустрочные стихи о благонравии.

Из оригинальных произведений Ивана Баркова надо отметить: «Житие кн. Антиоха Кантемира», приложенное к изданию сатир последнего (СПб. 1762) и «Оду на день рождения императора Петра III» (Спб. 1762). У Баркова есть еще следующие, более серьезные произведения: 1) Сокращение универсальной истории Гольберга, выдержавшее много изданий Спб. 1766, 1779, 1805 и М. 1808 г. 2) найденное в рукописи «Сокращение российской истории» от Рюрика до Петра Великого. 3) изданный вместе с Таубертом I том «Библиотеки Российской исторической» (Спб. 1767 г)., заключающей с себе летопись Нестора по Кенигсбергскому списку.

Несмотря на достоинства перечисленных произведений Баркова, известность этот поэт приобрел не ими, а непечатными «срамными сочинениями», которые в огромном количестве списков разошлись не только при его жизни, но и после смерти. Один список, под названием «Девичья игрушка или собрание сочинений Баркова», сохраняется в Публичной библиотеке. Этот род произведений Баркова был так популярен, что слово «барковщина» стало употребляться, как название всякой непристойности и мата в поэзии, и ему приписывали вещи, которые относятся к гораздо более позднему времени. Между тем в поэзии Баркова нет ни игривости, ни остроумия, а только самое грубое сквернословие, где вся соль заключается в том, что всякая вещь называется своим именем.

Сведения об Иване Баркове можно найти во всех энциклопедических словарях; довольно подробная характеристика сделана у Венгерова, в «Критико-биографическом словаре русских писателей и ученых, выпуск 25.

 

rushist.com

БАРКОВ, ИВАН СЕМЕНОВИЧ | Энциклопедия Кругосвет

БАРКОВ, ИВАН СЕМЕНОВИЧ (1732–1768), – поэт, переводчик.

Сын священника. В 1744 поступил в духовную семинарию при Александро-Невском монастыре, где проучился пять лет, дойдя до класса «пиитики». В 1748 по рекомендации М.В.Ломоносова, отметившего «острое понятие» юноши и хорошее знание латинского языка («он и профессорские лекции разуметь может»), был принят в число студентов Академии наук (первоначально в Академическую гимназию). Учился Барков неровно, несколько раз был сечен розгами за пьянство и хулиганские выходки, однажды – за грубость и ложный донос на ректора университета С.П.Крашенинникова – был даже закован в кандалы.

В 1751 из числа студентов Баркова «разжаловали» в наборщики Академической типографии, но в 1753 после ряда его просьб перевели на более почетную должность «копписта» в Академическую канцелярию. В 1755–1756 состоял штатным писцом при Ломоносове: дважды переписал его Российскую грамматику, снял для него копию с Радзивилловского списка Никоновой летописи, выполнял и другие поручения. С Ломоносовым у Баркова сложились близкие отношения. (Ломоносов ценил его и часто говаривал: «Не знаешь, Иван, цены себе, поверь, не знаешь!».) Под его влиянием Барков начинает заниматься историей: на основе Древней российской истории Ломоносова составляет Краткую российскую историю (изд. в 1762), а в 1759–1760 готовит к изданию текст Несторовой летописи. Несмотря на некоторые вольности в обращении с оригиналом, подготовленное им издание долго оставалось основным источником по древнерусской истории.

В 1756 вел письменные дела президента Академии наук графа А.Г.Разумовского, но уже в январе следующего года Баркова уволили «за пьянство и неправильность». Пьянство и позднее неоднократно омрачало его служебную деятельность, хотя он регулярно приносил в этом раскаяние. Тем не менее в 1762 по поручению Академии Барков написал Оду на всерадостный день рождения... Петра Феодоровича, которая была признана достаточно успешною, за что он был производен в академические переводчики. Главные труды Баркова на этой ниве – стихотворные переводы сатир Горация (Квинта Горация Флакка сатиры или беседы, с примечаниями с латинского языка, преложенные российскими стихами… (1763) и басен Федра (Федра, Августова отпущенника, нравоучительные басни, с Езопова образца сочиненные, а с латинских российскими стихами преложенное, с приобщением подлинника… (1764, к изданию прилагались также переводы двустиший Псевдо-Катона Дионисия). И сатиры, и басни переложены правильным александрийским стихом, причем некоторые басни Федра Барков переводить не стал из-за их «непристойного содержания». Из других его переводов – «драма на музыке» итальянского драматурга Л.Ладзарони Мир героев (1762).

Баркову часто поручали редактирование поступающих в академическую типографию книг и переводов (в том числе перевод Натуральной истории Ж.Бюффона, Езоповы и другие басни и др.). В 1762 Барков подговил первое издание сатир А.Д.Кантемира и написал Житие последнего.

Немногие известные оригинальные стихотворения Баркова – ода Петру III, Ода кулашному бойцу, Его сиятельству графу Г.Г.Орлову… всеусердное приветствие – не превышают среднего уровня поэтической продукции тех лет. То же можно сказать и о с достаточной уверенностью приписываемых ему литературно-полемических сочинениях, написанных в защиту Ломоносова.

Наибольшую известность приобрели его стихотворения в честь Вакха и Афродиты, как целомудренно именовали их современники. Под именем Баркова распространился сборник Девичья игрушка с непристойными стихотворными сочинениями разных жанров (оды, элегии, басни, песни, трагедии и др.). Это «срамные», т.е. грубо эротические, порнографические стихи, в которых обильно представлена нецензурная лексика, поэтому сборник не мог появиться в печати и бытовал в рукописном виде, часто пополняясь новыми сочинениями в том же духе. Баркову принадлежит авторство лишь части этого сборника, но он, видимо, был одним из главных его составителей. Среди других авторов называют журналиста М.Д.Чулкова, переводчика И.П.Елагина, поэтов В.Г.Рубана и А.В.Олсуфьева. Окончательный вид сборник приобрел в 1780-х уже после смерти Баркова.

Девичья игрушка пользовалась таким большим успехом, что с тех пор всякие порнографические стихи стали связываться с именем Баркова. На протяжении XIX и XX веков образовалась обширная «барковиана», к которой сам он, конечно, уже не имел отношения. Жизнь Баркова украшалась анекдотическими подробностями. В анекдотах (некоторые из них – о столкновениях Баркова с А.П.Сумароковым – были записаны А.С.Пушкиным) он предстает вечно пьяным, сыплющим грубыми шутками, враждебным общественным приличиям и «высокой» словесности. Правду от вымысла в этих рассказах отделить едва ли возможно. Поэтому, несмотря на их многочисленность, о Баркове как авторе непристойных сочинений почти ничего достоверно не известно.

О последних годах жизни жизни Баркова и его смерти в 1768 в Санкт-Петербурге сведений нет. Известно лишь, что в 1766 он был окончательно уволен из Академии. Есть версия, что он покончил с собой, в связи с чем молва приписала ему автоэпитафию: «Жил Барков – грешно, а умер – смешно!»

Издания: Поэты XVIII века, в 2 тт, т.1. Л., 1972; Девичья игрушка, или Сочинения господина Баркова. М., 1992.

Владимир Коровин

Проверь себя!
Ответь на вопросы викторины «Псевдонимы...»

Как настоящая фамилия Анны Андреевны Ахматовой?

www.krugosvet.ru

Барков, Иван Семёнович | Наука

Файл:Barkov ivan.jpg

Ива́н Семёнович Барко́в (1732—1768) — русский поэт и переводчик Академии наук, ученик М. В. Ломоносова, поэтические произведения которого пародировал. Литературное наследие Баркова делится на две части — печатную и непечатную.

К первой относятся: «Житие князя А. Д. Кантемира», приложенное к изданию его «Сатир» (1762), ода «На всерадостный день рождения» Петра III, «Сокращение универсальной истории Гольберга» (с 1766 года несколько изданий). Стихами Барков перевёл с итальянского «драму на музыке» «Мир Героев» (1762), «Квинта Горация Флакка Сатиры или Беседы» (1763) и «Федра, Августова отпущенника, нравоучительные басни», с приложением двустиший Дионисия Катона «о благонравии» (1764).

Всероссийскую славу И. С. Барков приобрёл своими непечатными эротическими произведениями, в которых форма оды и других классицистских жанров сочетается с обсценной лексикой и соответствующей тематикой (бордель, кабак, кулачные бои). В Публичной библиотеке в Петербурге хранится рукопись, относящаяся к концу XVIII или началу XIX века, под названием «Девическая игрушка, или Собрание сочинений г. Баркова», но в ней рядом с вероятными стихами Баркова есть немало произведений других авторов (таких, как Михаил Чулков и Адам Олсуфьев, а часто и безвестных).

Его биография обросла огромным количеством легенд. По одной из них, умер в состоянии психического припадка в момент запоя, утонув в нужнике. Перед смертью якобы отметил свою судьбу в эпитафии: «Жил грешно и умер смешно».

«Срамные (шутливые) оды» Баркова и его современников — важная составляющая литературной жизни конца XVIII — начала XIX века; они, разумеется, не печатались, но были «редкому неизвестны»; полушутя, полувсерьёз высоко о Баркове отзывались Пушкин и поэты его плеяды. В творчестве Пушкина современные исследователи находят переклички с Барковым. Пушкину-лицеисту приписывается (по-видимому, вполне обоснованно) пародийная баллада «Тень Баркова» (ок. 1815).

Помимо так называемой барковианы («Девическая игрушка» и другие произведения XVIII века, созданные самим Барковым и его современниками), выделяется псевдобарковиана (произведения начала XIX века и более позднего времени, которые никак не могут принадлежать Баркову, но устойчиво приписываются ему в рукописной традиции). К последней относится, в частности, знаменитая поэма «Лука Мудищев», созданная, судя по всему, через сто лет после смерти реального Баркова, в 1860-е годы; её неизвестный автор удачно сконцентрировал в этом произведении уже вековую на тот момент «барковскую» традицию.

ru.science.wikia.com

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о