Данте божественная комедия краткое содержание по главам – Данте Божественная Комедия краткое содержание по главам — произведение Божественная Комедия сокращенно — краткий пересказ Божественная Комедия

Краткое содержание Данте Божественная комедия по частям

Произведение делится на три части:

Ад

Главный герой оказывается один в лесу, а вокруг царит непроглядная ночь. Перед глазами Данте встают позолоченные утренним солнцем горы. В попытке подняться на них герой терпит неудачу, и тогда ему приходится вернуться обратно. В лесу ему является дух Вергилия, который сулит ему долгое путешествие через Ад и Чистилище, которые приведут его в Рай. Данте решает последовать за Вергилием и проходит через врата Ада.  

Сразу за ними герои видят стонущие души, не совершившие, будучи на земле, ни добрых дел, ни злодеяний. Далее открывается вид на реку, через которую Харон перевозит усопших на другой берег, где начинается первый круг Ада. Лимб представляет собой место, где скорбят души великих людей – знаменитых воинов, мыслителей и поэтов, — а также некрещеных младенцев, по той причине, что не дано им оказаться в Раю. Путники шли и вели беседу с великими философами и поэтами древности. Первым из них был Гомер.

Второй круг управляется демоном Миносом, который выбирает, какому наказанию подвергнуть грешника. Путники стали свидетелями уносимых потоками ветра душ сладострастников, жизнь которых была загублена взаимной страстью.

У подхода к третьему кругу путешественников встречал страшный пес Цербер. Здесь томятся, валяясь в грязи, души чревоугодников. Среди них был Чакко, так же как и главный герой, уроженец Флоренции. Они поговорили о родном городе, а после Данте в ответ на просьбу Чакко пообещал рассказать о нем живым на земле.

Четвертый круг, охраняемый демоном Плутосом, служил местом казни прожигателей жизни и скупцов.

Пятый круг предназначался для душ, загубленных гневом и ленью.

Вскоре путешественники подошли к башне, окруженной водоемом. По нему демон Флегий переправлял желающих попасть внутрь.

Перед героями предстал раскинувшийся во всю ширь город Дит. Путь в него преградила нечисть, и на помощь к Данте и Вергилию пришел небесный посланник, усмиривший мертвецов. В Дите путешественники увидели гробницы, охваченные огнем, услышали страшные стоны еретиков, доносившиеся из них.

В момент перехода в седьмой круг Вергилий рассказал Данте, как устроены последние три круга, спускающиеся вниз, к самому центру земли.

Седьмой круг расположился среди гор, а на страже его стоит Минотавр. Герои увидели кровавый бурлящий поток, где в мучениях извивались души тиранов и разбойников. С берега из своих луков их обстреливали кентавры. Один из них по имени Несс предложил героям свою помощь и провел их через реку.

Повсюду была колючая растительность, состоящая из душ самоубийц. Они страдают от ужасной боли, причиняемой топчущими их мертвецами и клюющими их Гарпиями.  Мимо движется новая группа грешников, среди которых Данте узнает своего учителя, душу которого сгубила тяга к однополой любви. Неподалеку в адском огне пляшут души, повинные в том же грехе.

Восьмой круг находится в глубокой пропасти,  охраняемой адским зверем по имени Герион. Это место выстроено из десяти рвов, так называемых Злопазух. В первом из них подвергают жестоким наказаниям обольстителей – их истязают бесы, во втором льстецы вынуждены сидеть в массе испражнений. Третий ров состоит из камня, в котором проделаны круглые отверстия. Из них торчат ноги духовных служителей, которые при жизни занимались продажей церковных должностей. Сами их тела зажаты огромными валунами, а ноги охвачены пламенем. Следующая Злопазуха служит местом казни ясновидцев, колдунов и ведьм. Им сворачивают шеи. Взяточников наказывают в пятой Злопазухе, души которых корчатся от страданий в кипящей смоле. Затем Данте и Вергилий наблюдают распятого первосвященника, который всеми силами добивался казни Иисуса Христа. Седьмая пазуха спрятана за скалами. Здесь казнят воров, которых неустанно кусают змеи. В восьмой пазухе наказывают вероломных советчиков. В девятой – сатана отрубает носы и уши, дробит головы сеятелям смуты.

Путешественники добрались до колодца, откуда Антей спустил их вниз. Теперь они находились почти у самого центра земли. Перед героями открылся вид на ледяное озеро, в затвердевших водах которого оказались навеки замурованными души предателей своих родных. В центре озера стоял повелитель Ада трехликий Люцифер. В первой его пасти – Иуда, во второй – Брут, в третьей – Кассий. Темный владыка истязает их своими когтями. От него проходит скважина, ведущая к противоположному полушарию земли. Герои, пройдя через нее, поднялись на поверхность и узрели небеса.

Чистилище

Оказавшись в Чистилище, Данте и Вергилий подошли к морю и смыли с себя грязь и копоть – свидетельства их недолгого пребывания в Аду. Издалека был виден плывущий по морю челнок. Когда тот подплыл к берегу, путники разглядели пассажиров – судно управлялось ангелом, а перевозило оно души мертвецов, которые не попали в Ад. На челноке путешественники смогли добраться до другого берега, а после направились в сторону горы Чистилиша. Достигнув подножия, путники завели разговор с грешниками, которые раскаялись в своих злодеяниях перед самой смертью и потому не были посланы в Ад. 

Уставший и обессиленный Данте прилег на траву и провалился в глубокий сон. Во сне он оказался у самого входа в Чистилище. Героев встретил охранявший врата ангел. Он начертал на лбу каждого из них букву «Г» семь раз. Буква эта означает «грех». По мере продвижения к вершине горы она будет стираться, пока не исчезнут они все семь знаков.

Чистилище также поделено на части, называемыми кругами. Первый круг предназначен для наказания возгордившихся. Каменные глыбы давят им на спины, а те сгибаются под их тяжестью, держаться из последних сил. Второй круг служит наказанием для завистников. Они лишены зрения, и весь мир скрыт от их взгляда плотной непроницаемой пеленой. Третий круг очищает души, отравленные гневом. Ярость их затухала от покрывающей грешников черной мглы. Повинные в лени и праздности очищаются в четвертом круге, где их принуждают к постоянному действию в форме стремительного бега. В пятом круге находятся расточители и скупцы.

Внезапно происходит землетрясение, возникшее в результате бурного ликования – одна душа прошла этап очищения и теперь готова вознестись в Рай. Душа эта принадлежала римскому поэту Стацию.

Испытывать голодные муки суждено тем, кто при жизни грешил перееданием. Это шестой круг Чистилища.

Почти все буквы стерты со лба странников. Вход в седьмой круг теперь открыт для героев. Оказавшись в седьмом круге, герои видят, как происходит очищение душ сладострастников – они горят в огне и поют восхваления целомудрию. Последний этап Чистилища пройден. Теперь, чтобы попасть в Рай, путники должны преодолеть стену огня, ведь другого пути у них больше не было.

Рай

Рай Земной раскинулся посреди цветущей густой рощи. Прекрасная девушка собирает цветы, напевая красивую песню. Она поведала Данте о том, что здесь когда-то было золотое время, но однажды все счастье первых людей оказалось загублено страшным грехом.

По Раю неторопливым шагом следовали праведные старцы в белых одеяниях с венками на головах, а вокруг кружатся в танце юные красавицы. Среди них Данте увидел Беатриче и потерял сознание. В тот момент, когда он пришел в себя, то оказался погруженным в Лету, реку, в которой навсегда исчезают грехи.

После Данте вместе со Стацийем омыл свое тело в водах реки Энвое, которые обладали свойством укреплять в памяти добро. Таким образом, герой очистился от грехов и был отныне достоин того, чтобы подняться к звездам.

Вместе со своей возлюбленной Беатриче Данте покинул Земной Рай и направился в Рай Небесный, пространство которого делилось на небеса. В первом небе Рая – в небе Луны, герои повстречали души монахинь, которых выдали замуж помимо их воли. Девушка поведала возлюбленному о том, что, несмотря на то, что эти женщины, по своей сути, жертвы, они все-таки должны в определенной мере отвечать за совершенное над ними насилие, поскольку не проявили должной стойкости.

На втором небе, называемом Меркурий, их ожидали души праведников, что излучали собой яркий свет. Третье небо – Венера. Здесь купаются в благодати души любвеобильных, что сияют огненным светом.

На четвертой небе под названием Солнце обитают мудрецы. Далее путь героев простирался на Марс и белый Юпитер, где свое пристанище обрели души справедливых. Из их света образуются буквы, затем появляется фигура орла, которая символизирует имперское правосудие и власть, царившие на небесах. Эта птица олицетворяет собой идеал справедливости. Ее всевидящее око состоит из самых совершенных и достойных светов-духов. Орел заговорил с Данте.

Далее путники оказались на седьмом небе – Сатурне, обиталище созерцателей. Это место находилось на такой огромной высоте, что Данте, посмотрев вниз, увидел, насколько маленьким стал земной шар.

На восьмом небе расположились великие праведники, чей свет горел огнем бесчисленных свечей.  По просьбе девушки апостолы начали беседу с ее возлюбленным. Апостол Петр поведал Данте  о том, что представляет собой истинная вера. Апостол Иоанн раскрыл ему тайну настоящей любви, веры и надежды. Здесь же, на восьмом небе, Данте узрел излучающую яркий свет душу Адама.

Далее героев ожидал последний этап – путь на девятое небо. Это место – средоточие света и добра. Первое, что увидел Данте, была ослепительная точка, что символизирует божество. Вокруг этой точки кружатся бесконечные огни, образующие девять ангельских кругов. Самые ближние из них – это серафимы и херувимы, а те, что вращаются вдалеке – архангелы и ангелы.

Беатриче пояснила Данте, что ангелы существуют еще со дня сотворения мира. Благодаря их постоянному стремительному вращению, Вселенная движется и движется все в ней.

Герои возносятся в Эмпирией. Так называется высшая сфера во всей Вселенной. Здесь Данте увидел своего нового наставника – старца по имени Бернард. Тем временем Беатриче вознеслась над их головами, излучая ослепительный свет. Вместе с Бернардом Данте стал изучать розу Эмпирея, где сияли души невинных младенцев. Старец обратился к деве Марии с молитвой, чтобы та помогла Данте, а затем попросил его взглянуть наверх. Данте поднял свой взор и узрел ярчайший ослепительный свет, в котором обрел величайшую истину. Он созерцал Бога в его триединстве.

Данное произведение учит многим вещам. Во-первых,  когда герой спрашивает, почему монахини не могут  попасть в Рай, Беатриче ведает, что жертва также должна нести ответственность за произошедшее, если она проявила недостойно мужества и стойкости. Во-вторых, произведение учит тому, что справедливость должна быть коллегиальной. В-третьих, весьма поучительным является эпизод разговора Данте с апостолами, где даются определения надежды, веры, любви. Это вечные темы и вечные ценности, которые будут иметь значение для каждого человека во все времена. Большое внимание автор уделяет теме любви, и не только к женщине, но и любви во всем ее философском понимании. В конце произведения мы видим, что герой, созерцая божество, понимает, что именно благодаря Любви его душа оборачивается к свету.

Автор Данте Алигьери

Можете использовать этот текст для читательского дневника

Данте — Божественная комедия. Картинка к рассказу

Сейчас читают

  • Краткое содержание Достоевский Вечный муж

    В произведении три героя, которым присуща своя история. Вельчанинов Алексей – сорокалетний ловелас, прожигающий наследство. Трусоцкий Павел – чиновник с заурядной внешностью

  • Краткое содержание Аверченко О шпаргалке

    Шпаргалка давняя находка людей познающих основы школьных знаний в переводе с санскрита этот листок с написанными на нем письменами переводится как потайной, скрытый от глаз документ.

  • Краткое содержание Эдгар По Убийство на улице Морг

    В Париже я познакомился с Огюстом Дюпеном, молодым человеком благородного происхождения, но растерявшим всё своё состояние. Дюпен был очень начитан, и именно книги стали поводом для нашего близкого знакомства.

  • Краткое содержание Эликсиры Сатаны Гофман

    Читая книгу можно заметить, что автор был эксцентричной личностью. Книга описывает жизнедеятельность и действия человеческого подсознания. Книга считается продолжением готического романа.

  • Краткое содержание Улицкая Перловый суп

    Рассказ Людмилы Евгеньевны Улицкой «Перловый суп» — это восприятие череды событий, людей, их взаимоотношений, существовавших во времена сталинских репрессий, глазами четырехлетней девочки.

2minutki.ru

Краткое содержание книги «Божественная комедия» по частям (Данте)

«Божественная комедия» — величайшее произведение Средневековья на пороге Возрождения. Данте создал путеводитель по загробному миру в таких подробностях (особенно в первой части), что его современники боялись поэта: они были уверены, что он действительно был на том свете. Ровно сто глав повествуют о необычном путешествии к Богу. Произведение содержит множество отсылок к античности, поэтому без базовых знаний о мифах читать эту книгу будет не просто. Предлагаем ознакомиться с кратким пересказом «Божественной комедии» Данте Алигьери, а также рекомендуем прочитать анализ книги, чтобы уж точно все понять и осмыслить.

Ад

Повествование ведётся от первого лица. Данте Алигьери на половине жизни заблудился в лесу. Поэту угрожает опасность от хищных зверей, олицетворяющих пороки: волчицы, льва и рыси (в некоторых переводах пантеры). Его спасает призрак древнеримского поэта Вергилия, которого Данте почитает как своего учителя. Вергилий предлагает отправиться в путешествие по Аду, Чистилищу и Раю. Данте боится, но античный поэт сообщает, что он делает это по просьбе Беатриче, умершей возлюбленной Алигьери, чтобы спасти его душу. Они отправляются в путь. Над дверьми Ада начертаны слова о том, что если душа попадает сюда, то надежда ей больше не поможет, так как из Ада уже не выйти. Здесь же томятся души «ничтожных», не сделавших в жизни ни добра, ни зла. Ни в Ад, ни в Рай они попасть не могут. Через реку Ахерон героев перевозит мифический страж Харон. Данте лишается сознания, как и после каждого перехода в следующий круг.

  1. Ад представлен в поэме в виде воронки, ведущей к центру Земли, под Иерусалимом. В первом кругу Ада, носящем название «Лимб», Данте встречает души праведников, умерших до Рождества Христова. Эти люди были язычниками и не могут спастись. Также в Лимбе находятся души нерождённых младенцев. Здесь же, в темноте, похожей на царство Аида, покоится душа Вергилия. Данте разговаривает с Гомером, Софоклом, Еврипидом и другими античными поэтами.
  2. Второй круг представляет собой место суда над грешниками во главе беса Миноса. Как и Харон, Минос возмущается тем, что в Аду находится живой человек, но Вергилий всё ему объясняет. Во втором кругу, гонимые адским ветром страстей, мучаются души, погрязшие в грехе сладострастия (Клеопатра, Елена Троянская, Ахилл и другие).
  3. Грех третьего круга — чревоугодие. Гигантский трёхглавый пёс Цербер много раз разрывает валяющихся в грязи грешников. Среди них герой одной из новелл «Декамерона», обжора Чакко. Он просит Данте рассказать о себе живым.
  4. Страж четвертого круга — бес Плутос (в мифологии — бог богатства). Скупцы и расточители катят друг на друга камни и бранятся. Среди первых Данте замечает многих священнослужителей.
  5. Пятый круг — Стигийское болото, в которое впадает Ахерон. В нем тонут гневные. Через него поэтов переправляет на лодке Флегий — сын Ареса, разрушивший Дельфийский храм. Лодка подплывает к башне города Дит. В нем мучаются грешники, совершившие грехи уже не по слабости, а по своей воле. Поэтов долго не пускают бесы, увещевания Вергилия не помогают.
  6. Ворота открывает небесный посланник, пришедший на помощь героям по воде. Шестой круг Ада представляет собой кладбище с горящими могилами, вокруг которых летают фурии и гидры. В огне лежат еретики, среди которых Данте замечает гробницы пап, отошедших от католической церкви. Также он узнает политического врага своих предков. Умершие не знают о настоящем, но могут видеть будущее.
  7. Седьмой круг посвящен насилию, его охраняет бес Минотавр. Поэты видят развалины, образовавшиеся от землетрясения во время смерти Иисуса Христа. Это место поделено на 3 рва: насилие против ближнего, против себя и против Бога. В первом течет кровавая река, в которой тонут грешники, а на всех, кто пытается выбраться, охотятся кентавры. Хирон, чья кровь убила Геракла, переплавляет героев дальше. Второй пояс наполнен деревьями, в которых живут души самоубийц. Вокруг кружат гарпии, постоянно нападая на растения. Когда Данте отламывает ветку, раздается стон и вместо смолы течет кровь. Души самоубийц отказались от собственных тел и не вернутся в них после Страшного суда. В третьем рву Данте и Вергилий проходят по пустынному полю, на котором под огненным дождем лежат расслабленные богоненавистники. Вергилий объясняет Данте, что реки Ахерон и Стикс, впадающие в озеро Коцит, — это слезы человечества, погрязшего в пороках. Чтобы спуститься к восьмому кругу, герои садятся на летающее чудище Гериона, олицетворяющего обман.
  8. Восьмой круг обманщиков и воров горит в огне. Текут реки кала, некоторые грешники лишены конечностей, один из них передвигается, держа свою голову вместо фонаря, другой меняется телами со змеем в страшных муках. Бесы пугают поэтов и (с целью заманить в ловушку) показывают им неверный путь, но Вергилию удается спасти Данте. Здесь мучаются Улисс, прорицатель Тиресий, а также современники Данте. Герои добираются до колодца гигантов — Немврода, Эфиальта и Антея, которые переносят поэтов к девятому кругу.
  9. Последний круг Ада представляет собой ледяную пещеру, в которой мучаются предатели, по горло замёрзшие во льду. В их числе Каин, убивший своего брата. Они злятся на свою судьбу, не стыдясь обвинять во всем Бога. В центре земли изо льда виднеется трехголовое чудовище Люцифер. В трёх пастях он бесконечно жуёт Брута и Кассия (предателей Цезаря), а также Иуду. Поэты ползут по шерсти Люцифера вниз, но вскоре Данте удивляется, что они перемещаются вверх, так как это уже противоположное полушарие. Поэты выбираются на поверхность Земли к острову, на котором расположено Чистилище — высокая гора с усечённой вершиной.

Чистилище

Ангел переправляет к берегу души, удостоенные Рая. У подножья толпятся нерадивые, то есть те, кто каялся, но в то же время ленился это делать. Данте и Вергилий проходят через долину земных властителей к воротам Чистилища, к которым ведут три ступени: зеркальная, шершавая и огненно-красная. Ангел запечатлевает на лбу Алигьери 7 букв «Р» (грехов). По горе можно подниматься только днём, оборачиваться при этом нельзя.

Первый уступ Чистилища занимают гордецы, носящие на спинах тяжелые камни. Под ногами Данте видит изображения с примерами смирения (например, Благовещение Богородицы) и наказанной гордости (падение восставших ангелов). Каждый уступ охраняют ангелы. Во время подъёма на второй уступ первая «Р» пропадает, и остальные становятся менее четкими.

Поэты поднимаются выше. Здесь вдоль обрыва сидят завистники, лишенные зрения. После каждого подъёма на следующий уступ Данте видит сны, олицетворяющие его поиски и духовный подъем.

Третий уступ населяют гневные. Души блуждают в тумане, окутавшем гору в этой части: именно так гнев застилал им глаза при жизни. Данте уже не первый раз слышит торжественные возгласы ангелов.

Первые три уступа были посвящены грехам, связанным с любовью к злу. Четвертый — с недостаточной любовью к Богу. Остальные — с любовью к ложным благам. Четвертый уступ наполнен унылыми, которые вынуждены бесконечно бегать вокруг горы.

На пятом уступе лежат расслабленные купцы и расточители. Данте встаёт на колени перед душой римского папы, но та просит не мешать ей молиться. Все начинают восхвалять Бога, когда чувствуют землетрясение: такое случается, когда душа получает исцеление. На этот раз спасается поэт Стаций. Он присоединяется к Данте и Вергилию.

Исхудавшие от голода чревоугодники на шестом уступе толпятся вокруг дерева с аппетитными на вид плодами, до которых невозможно дотянуться. Это потомок древа познания. Данте узнает своего друга Форезе и общается с ним.

Последний уступ наполнен огнем, сквозь который бегут толпы содомцев и тех, кто испытывал скотскую любовь. Данте и Вергилий проходят через пламя. Последняя буква «Р» исчезает. Данте снова теряет сознание и видит сон, как одна девушка собирает для другой цветы.

Поэт просыпается в Земном Раю, месте, где жили Адам и Ева. Здесь текут Лета (река забвения греха) и Эвноя (река памяти добра). Данте ощущает сильные ветры: Перводвигатель приводит в движение небеса. Поэт становится свидетелем процессии, идущей к раскаявшемуся грешнику. Среди них невиданные звери, люди, олицетворяющие добродетели, а также грифон – полулев-полуорел, символ Христа. С появлением Беатриче в сопровождении ста ангелов Вергилий исчезает. Данте раскаивается в неверности любимой, после чего девушка Мательда окунает его в Лету. В глазах Беатриче Данте видит отражение грифона, постоянно меняющего обличие. Грифон связывает крест из ветвей древа познания, и оно покрывается плодами. Данте наблюдает за видениями, символизирующими судьбу католической церкви: на колесницу прилетает орел, к ней крадётся лисица, из-под земли выползает дракон, после чего колесница превращается в монстра. Данте погружается в Эвною.

Рай

Данте и Беатриче поднимаются в небо сквозь сферу огня. Она смотрит вверх, он — на нее. Они достигают первого неба — Луны, проникая внутрь спутника Земли. Здесь находятся души нарушителей обетов, которые поэт принимает за отражения.

Герои поднимаются к Меркурию, где обитают честолюбивые деятели. Навстречу им вылетает множество светящихся душ, одна из них — императора Юстиниана — размышляет об истории Рима. Следует объяснение необходимости распятия.

На Венере, в третьем небе, живут любвеобильные, торжественно кружащиеся в воздухе вместе с ангелами.

Солнце, как и все планеты в поэме, вертится вокруг Земли. Самую яркую звезду населяют мудрецы. Хороводы душ поют о том, что их свет останется после Воскресения, но будет светить внутри тела. Среди них Данте замечает Фому Аквинского.

Пятое небо — Марс, место обитания воителей за веру. Внутри планеты из лучей собирается крест, вдоль которого летают и поют души. Если отец Данте ходит среди гордецов в Чистилище, то его прапрадед заслужил пребывание здесь, на Марсе. Душа предка предсказывает Данте изгнание.

Данте и Беатриче возносятся к Юпитеру, где блаженствуют справедливые правители. Души, среди которых есть Давид, Константин и другие властители, выстраиваются в поучительные фразы, а затем в огромного орла. Те из них, кто жил до Христа, все равно ожидали его и имеют право попасть в рай.

На седьмом небе — Сатурне — обитают созерцатели, то есть монахи и богословы. Беатриче просит Данте отвлечься от нее, и поэт замечает лестницу, по которой к нему спускаются ангелы и светящиеся души, похожие на огни.

Со звёздного неба, где живут торжествующие души, Данте видит Землю. От яркого света он теряет сознание, чувствуя, что у него тускнеет зрение. Героев встречает Архангел Гавриил. Апостол Петр спрашивает Алигьери о вере, апостол Иаков — о надежде, а апостол Иоанн — о любви. Данте каждому отвечает утвердительно: он верит, надеется и любит. Беатриче убирает пыль с глаз Данте. Алигьери разговаривает с Адамом, после чего видит, как Петр покрывается багровым цветом: это знак того, что действующий папа римский недостоин своего титула.

Данте и Беатриче достигают Перводвигателя, маленькой точки света, с которой видно, как ангелы приводят в движение небеса. Это место кажется самым маленьким небом, тогда как с вознесением героев каждое небо должно быть больше предыдущего. Данте узнает, что главная задача ангелов — движение небес.

Наконец, Данте попадает в Эмпирей или Розу ветров и видит реку света, переходящую в озеро внутри гигантской розы, которая превращается в амфитеатр. Святой Бернард Клевроский становится третьим проводником Данте, так как Беатриче восседает на троне. На переполненных ступенях сидят души праведников. На женской половине — Мария, Лючия, Ева, Рахиль и Беатриче. Напротив них во главе с Иоанном Крестителем сидят мужчины. Бернард Клевроский указывает наверх, и Данте, постепенно теряя сознание от сильного света, видит Бога: три разноцветных круга, отражающих друг друга, в одном из которых поэт начинает различать человеческое лицо. Данте Алигьери перестает видеть и просыпается.

Автор: Даниил Шишкин

Интересно? Сохрани у себя на стенке!

literaguru.ru

Краткое содержание Божественная комедия | Инфошкола

12 Июнь 2012      

админ      Главная страница » Краткие содержания      Просмотров:  
44474

 Божественная комедия — краткое содержание

Божественная комедия

В возрасте тридцати пяти лет, в ночь на Страстную пятницу 1300 года, Данте оказывается потерянным в темном лесу и очень испуган этим. Он видит залитые солнцем горы  и  пытается подняться на них, но  леопард, лев и волчица препятствуют этому. Данте вынужден вернуться в лес. Там   он встречает дух Вергилия, который обещает провести ему путешествие через ад и чистилище в Рай. Данте соглашается  и следует за Вергилием через врата Ада.

Прямо за входом стонут  души, которые при жизни  не творили ни добра, ни зла. Далее  видна река Ахерон через которую  свирепый Харон перевозит  мертвецов на лодке к первому кругу ада.

Это— Лимб.  Тут томятся души воителей, мудрецов, поэтов , а также некрещеных младенцев. Они  скорбят, что им  нет места в Раю. Данте и  Вергилий  шли и говорили о неземном  вместе   с великим поэтам древности, первым из которых  был Гомер.

У спуска во второй круг ада  демон Минос определяет, какого грешника куда  низвергнуть. Путешественники  увидели уносимые вихрем души сладострастников (Клеопатра, Елена Прекрасная и др.) К трагической гибели их привела взаимная страсть..

В круге третьем путников встречал   пес Цербер. Здесь, под ливнем,  валяются в грязи, души  обжор. Среди них  земляк Данте, флорентиец Чакко. Они  разговорились о родном городе и Чакко попросил Данте напомнить о нем живым после возвращения на землю.

В четвертом круге казнят расточителей и скупцов. Его охраняет демон Плутос.

В пятом кругу мучаются гневные и ленивые.  Они  погрязли в болотах Стигийской низины.

Далее путники  подошли к какой-то башне. Вокруг нее обширный водоем через который переправляет  гребец, демон Флегий.

Перед Данте и Вергилием раскинулся  адский город Дит. Всякая мертвая нечисть мешает им войти.  Выручил внезапно появившийся у входа в город небесный посланник, обуздавший их злобу. В Дите путники увидели  объятые пламенем гробницы, из которых слышны стоны еретиков.

Около  спуска из шестого круга в седьмой Вергилий объяснил Данте устройство оставшихся трех кругов, сужающихся к центру земли.

Седьмой круг находится  между горами и его охраняет Минотавр. Там путники  увидели кровавый кипящий поток, в котором варятся тираны и разбойники. С берега  кентавры  стреляют в них  из луков. Кентавр Несс вызвался проводить путников и  помог найти брод через реку.

Кругом  были колючие заросли. Это  — души самоубийц. Их клюют адские птицы Гарпии, топчут мертвецы и это  причиняет  им невыносимую боль. Навстречу  движутся души новых грешников. Среди них Данте узнал своего учителя Брунетто Латини. Он повинен в склонности к однополой любви. Ещё трое грешников пляшут за аналогичный грех  в огне.

Далее шел глубокий провал в восьмой круг. Туда  спускает адский зверь Герион.

Восьмой круг состоит из десяти рвов, называемых Злопазухами.

В первом  казнят сводники и соблазнителей женщин, во втором — льстецов. Сводников бичуют бесы,  а льстецы сидят в массе кала

Следующий ров  выложен камнем с  круглыми дырами. Из них  торчат горящие ноги духовных лиц, которые  торговали церковными должностями. Головы  и туловища их зажаты камнями.

В четвертой пазухе казнят прорицателей и колдуньей, которым скручивают шеи.

Пятый  —  залит кипящей смолой, в которую бросают взяточников. Далее путники видят распятого первосвященник, настаивавший на казни Христа.

В седьмую пазуху путь идет через скалы.. Тут казнят воров – их  кусают ядовитые змеи и они  то рассыпаются в прах,  то восстанавливаются в своем обличье.

А в восьмой пазухе казнят  коварных советчиков.

В девятом —   казнят сеятелей смуты. Дьявол отсекает  им носы и уши, дробит черепа. Путники подошли  к колодцу через который  Антей спустил их  на своей огромной ладони на дно.  Они оказались близ центра земного шара.

Перед ними раскинулось  ледяное озеро, в которое вмерзли предатели родных.

В центре —  вмерзший в лед властитель Ада Люцифер, он — трехликий. Из первой его пасти торчит Иуда, из второй Брут, из третьей Кассий. Люцифер терзает  их когтями. От него тянется скважина к  противоположному  земному полушарию, протиснулись в которую путники поднялись на поверхность и увидели небо.

Они попали в чистилище. Умылись у берега моря, смыли копоть покинутого ада.

божественная комедия/Чистилище

Из морской дали к ним приплыл челн управляемый ангелом с душами усопших, которые не попали в ад. На челне путники добрались до берега и пошли к подножию горы  Чистилища.

Там путники пообщались с  грешниками, которые  успели искренне покаяться  перед смертью и по этой причине  не попали в Ад.

Данте прилег на траву, заснул и во сне был перенесен к вратам в Чистилище. Охранявший врата ангел начертал им  на лбу  7 раз букву «Г»- «грех». Эти семь букв будут стираться по мере восхождения на гору.

В первом круге Чистилища  искупают свой грех гордецы. Они в наказание за грех гнутся под тяжестью каменных глыб.

Во втором круге – завистники. Они ослеплены, их глаза ничего не видят.

В третьем круге очищаются одержимые гневом. Там была черная мгла, смиряя их ярость.

В круге четвертом очищаются ленивые. Они здесь должны стремительно бегать.

В круге пятом – скупцы и расточители. Тут случилось землетрясение вызванное ликованию  из-за того, что одна из душ очистилась и готова к восхождению: это римский поэт Стаций

В круге шестом очищаются чревоугодники. Они осуждены на голодные муки.

Со лба путников стерта предпоследняя буква и им открыт путь в  седьмой круг Чистилища.

В седьмом круге, очищаются сладострастники. Они горят в огне и поют,  восславляя воздержание и целомудрие.

Теперь путники должны сами пройти через стену огня и другого пути в Рай нет.

И вот —   Рай Земной. Он расположен  в цветущей  роще. Прекрасная донна собирает цветы и поет.  Она рассказала Данте, что здесь был золотой век, но потом, среди рай  было погублено грехом счастье первых людей.

По Раю шествуют праведные старцы в белоснежных одеждах, на головах – венки из розам и лилий, повсюду танцуют чудесные красавицы. Вдруг Данте увидел свою возлюбленную – Беатриче  и  лишился чувств. Очнулся  он погруженным в Лету — реку  забвения грехов.

Далее Данте подошел к реке Эвное, вода из которой укрепляет память о совершенном добре, и вместе со  Стацийем омылись в ней. Теперь Данте был чист и достоин подняться на звезды.

Из Земного Рая Данте и  Беатриче вдвоем полетели в Небесный

В первом небе Рая — в небе Луны, им встретились души монахинь, насильно выданных замуж. Беатриче пояснила, что они хоть и  жертвы, но должны  нести известную ответственность за учиненное над насилие,  так как не проявили героической стойкости.

Далее они  полетели на второе небо Рая — к Меркурию, к  душам честолюбивых праведников которые сияют и лучатся.

На третьем небе —  Венере,   блаженствуют души любвеобильных. Они сияют  в огненных недрах  звезды..

Четвертая звезда — Солнце,  является обиталищем мудрецов . Далее —  на Марс и  белый Юпитер, где витают души справедливых.  Их светы складываются в буквы, а затем в фигуру орла, символ правосудной имперской власти, утвержденной на небесах.

Орел вступил  в разговор с Данте. Он олицетворяет идею справедливости, у него а всезрящее око, составленное из самых достойных светов-духов.

Путники  вознеслись к седьмому небу — на Сатурн. Это обитель созерцателей. С  высоты Данте  взглянул вниз, и увидел смехотворно маленький земной шарик.

В восьмом небе пылают тысячи огней — это торжествующие духи великих праведников. Беатриче попросила апостолов побеседовать с Данте.  С Апостолом  Петром  они поговорили о сущности веры. С Апостолом Иоанном  — о любви, вере, надежде. На восьмом небе Данте увидел лучащуюся душу Адама. Далее  девятое небо, верховное и кристальное.

Первое, что Данте  увидел в сфере девятого неба — ослепительную точку. Это —  символ божества. Вокруг нее вращаются огни — девять концентрических ангельских кругов —  серафимов  и херувимов, а  наиболее отдаленные и обширные — архангелы и ангелы.

Ангелы,  как рассказала  Беатриче, ровесники мироздания.  Их стремительное вращение является  источник всего движения во Вселенной.

Далее – вознесение в Эмпирей — высшую область Вселенной. Там он увидел старца в белом, который указал наверх, где светилась  Беатриче. Этот старец —  Бернард, отныне – наставник Данте, с ним  вместе они стали созерцать розу Эмпирея в которой  сияют души непорочных младенцев. Бернард молился деве Марии,  помогла Данте. Потом дал ему  знак, посмотреть наверх. Посмотрев на ярчайший свет Данте обрел высшую истину. Он созерцал божество в его триединстве.

Краткое содержание Божественная комедия

4 (80%) 1 vote

    Метки: Божественная комедия     

info-shkola.ru

Краткое содержание Божественная комедия Данте для читательского дневника

Ад

Сюжет произведения разворачивается вокруг главного героя Данте, который в 35 лет, по воле судьбе, оказался в страшном лесу в 1300 году. Там он встречает дух популярного поэта Древнего Рима Вергилия, который дает слово герою провести его в Рай через ворота Ада и Чистилища. Данте доверяет своему спутнику и поэтому соглашается на путешествие по миру иному.

Начинается путешествие с ворот Ада. Данте видит перед воротами души жалких людей, которые не совершали ни хороших, ни плохих поступков. Далее перед героями появляются круги ада. Их всего девять.

1 круг называется лимб, здесь обитают души некрещеных малышей и не совершавших плохих поступков. В эту группу людей принадлежат мудрецы: Сократ, Вергилий.

2 круг отведен для развратников, и находится он под охраной Миноса. Здесь находится душа Клеопатры и Франчески.

3 круг предназначен для обжор и объедал. Вход охраняется страшным псом Цербером, у которого вместо одной три головы. В этом месте практически всегда идут обильные дожди, а души постоянно принимают грязевые ванны. Здесь Данте встретил своего приятеля Чакко, который взял слово с поэта, что тот напомнит о нем на земле.

4 круг предназначен для жадных, мелочных и растратчиков, многие из них в прошлой жизни были священнослужителями. Находится круг по охранной Плутоса.

5 круг отведен для завистников и тех, кто испытывает злобу.

6 круг предназначен для еретиков. Находится недалеко от адского города Дита, вокруг которого находился водоем.

7 круг отведен для самоубийц, закладчиков, кощунников, преступников. Когда Данте, случайно, дотронулся до ветки растения, с этой стороны послышались стоны. Дело в том, что это души самоубийц, которые терзают Гарпии, при этом доставляя им нетерпимую боль. Охраняет этот круг Минотавр. Кентавры стреляли из луков в грешников. К кругу подвели новых грешников. Среди них был и учитель поэта Брунетто Латини, который обвинялся в однополых сексуальных отношениях. Он попросил Данте сберечь его известное произведение «Клад». Брунетто предсказал своему ученику великую славу. Недалеко от него находились еще 3 грешников, которых обвиняли по той же причине. В прошлой жизни они были уважаемыми флорентийцами. В восьмой круг спуститься помог нам неизвестный зверь Герион. Герои плавно полетели вниз.

8 круг – для двуличных, соблазнителей, мошенников, сутенеров, сектантов. Он включает в себя 10 рвов, именуемыми Злопазухами.

В первой пазухе проходят испытания развратники прекрасного пола, а во втором – подхалимники, которые сидят в вонючей массе – продуктах обмена веществ. А вот развратников терзают злые бесы.

В третьей пазухе торчат нижние конечности священнослужителей, которые продавали церковные должности. Голова и все остальное тело стиснуто твердыми глыбами. Они полностью погрузятся в камни, после того, как в этот ров попадут их преемники.

В четвертом рве проходит казнь ведьм, гадальщиц. У них свернуты шеи. Это жалкое зрелище. Даже Данте начал жалеть этих людей.

В пятом рве полностью в горящей смоле. Мучаются здесь взяточники. Их по очереди бросают в кипящую смесь черти Злохваты. Следовать дальше Данте и Вергилию пришлось с этими чертями. Они похабно себя вели. Начальник вообще такое учудил, что путники были просто шокированы с его поведения. С его заднего прохода послышался ужасно громкий звук, который напугал поэта и Вергилия. Один грешник выплыл из смолы, его хотели схватить крючьями, но вначале разрешили побеседовать с героями. Он схитрил и быстро нырнул назад. Двое чертей начали драться из-за этого. Данте с приятелем еле успели «сделать ноги» в следующую пазуху.

Дальше путешественники видят человека распятого на кресте, который настаивал на убийстве Христа.

В седьмой пазухе проходят наказания воры, которых жалят свои ядом змеи.

А в восьмой пазухе находятся каверзные советники.

В девятой – находятся лидеры восстаний, беспорядков. Дьявол дробит их черепа на мелкие куски.

9 круг предназначен для душ предателей. В этом круге есть ледяное озеро, где полностью всем телом погружены те, кто прежде предал самых близких своих людей. Во главе всех кругов, в самом центре, стоит главарь потустороннего мира Люцифер.

После длинного путешествия по всем кругам ада, герои увидели звезды.

Чистилище

Данте со своим спутником подошли к чистилищу. Тут их встретил не очень то приветливо старый стражник Катон, который отправил гостей к морю умыться. Путешественники держат путь к воде, где Вергилий омывает лицо приятеля от грязи потустороннего мира. В этот момент к спутникам подплывает лодка, которой управляет ангел. Ангел написал на лобной части головы поэта 7 букв «Г», что обозначало «грех». Поднимаясь на гору Чистилища, каждый грех будет стираться. В лодке находились души покойников, которым повезло и они не оказались в аду. Одну душу Данте узнал, это был его приятель Козелла, который по желанию героя спел красивую песню о любви. Милую обстановку нарушил обозленный Катон, который явился и поругал всех.

Спутники направились к горе Чистилища. Данте на пути к горе встретил еще одного приятеля поэта Сорделло. Он согласился провести путников к Чистилищу.

В 1-ом круге очищаются от грехов зазнайки и задавалы. Они держат на себе огромные бетонные глыбы.

Во 2-ом круге искупают свои грехи завистливые души. У них отсутствует зрение, они лишены этого сенсорного чувства.

В 3-ем круге – души, охваченные злостью. Здесь вокруг была темнота, которая смиряла их гнев.

В 4-ом круге – лентяи, которые обязаны очень быстро бегать.

В 5-ом круге очищаются жадные и расточительные души.

В 6-ом круге искупают свой грех обжоры и объедалы, которые подвергаются голодным мукам.

Вот остался завершающий круг и одна буква на лбу путешественников.

В 7-ом круге очищаются развратники, которые восхваляют воздержание и непорочность.

Данте прошел через огненную стену и попал в Рай-Земной.

Рай

Рай находился среди цветущих растений. Там было очень красиво. Господствовал мир и покой. Ходили старцы и молодые люди в белых одеяниях, с венками на голове, из прекрасных цветов. Тут Данте встретил свою любимую, которая омыла его волшебной реке. Поэт сразу почувствовал прилив сил и вспомнил о всех своих хороших деяниях. Данте очистился от грехов и был готов лететь с возлюбленной в Рай-Небесный.

1-ое небо Рая – на Луне. Там находились души монахинь, которых выдали замуж не по собственной воле.

2-ое небо находится около Меркурия. Здесь сияют души святых людей.

3-е небо – на Венере получают удовольствие души дружелюбных людей.

4-ое небо – Солнце. Здесь находятся души мудрецов. Дальше – Марс и Юпитер, где обитают души справедливых людей. Их души соединяются и создают образ орла, который символизирует справедливость.

Орел начал беседовать с поэтом. У птицы замечательное зрение, его око заменяют самые надежные светы.

7-ое небо – на Сатурне. Это место обитания наблюдателей. Данте взглянул вниз и увидел крошечный шарик – планеты Земля.

8-ое небо освещается душами самых святых людей. Данте беседовал с апостолом Петром и Иоанном. Разговор их заключался о вере, о великих чувствах.

Самое последнее, верховное девятое небо.

Первое на что обратил внимание поэт – это самая светлая точка, что символизирует божество. Около этой точки вращаются кольца. Приближены к божеству ангелы и архангелы.

Дальше они вознеслись в Эмпирей – самую высокую область Галактики. Здесь он увидел Бернарда, своего наставника, который указал наверх. Данте, вместе с наставником, начал любоваться прекрасной розой Эмпирея, там сияли души невинных младенцев. Посмотрев наверх, поэт увидел высшее божество.

Оцените произведение: Голосов: 130

Читать краткое содержание Данте — Божественная комедия. Краткий пересказ. Для читательского дневника возьмите 5-6 предложений

Картинка или рисунок Данте — Божественная комедия

Другие пересказы для читательского дневника

  • Краткое содержание Гоголь Рим

    Молодой князь, который родился и вырос в старом Риме, уезжает учиться в Париж. Прогрессивный европейский город поражает и захватывает юношу своим блеском, кипением страстей, наук, политики. Рестораны, кафе, магазины, театры – все сверкало, манило.

  • Краткое содержание Урал-батыр

    Янбирде – «Давший Душу» первый человек и его жена Янбике («Душа») в одиночестве жили в краю вечного лета, занимались охотой на львах, верным спутником им был сокол.

  • Краткое содержание Они сражались за Родину Шолохова

    Произведение повествует нам о трех товарищах-однополчанах, которые вместе в начале войны помогали защищать переправу нашей армии через Дон.

  • Краткое содержание Сто лет одиночества Маркес Габриэль

    100 лет одиночества повествует, в большей мере, об истории одного, скажем, населенного пункта. За эти сто лет он основан, развивается, переживает периоды расцвета и упадка, становится то городом, то поселком… люди меняются

  • Краткое содержание Губарев Путешествие на утреннюю звезду

    Трое друзей – Илья, Никита и Леша – проводят каникулы в дачном поселке. Там они знакомятся с девочкой по имени Вероника и ее дедушкой, который оказался волшебником. Он предложил друзьям отправиться в далекое космическое путешествие

chitatelskij-dnevnik.ru

Божественная комедия | Краткое содержание

Ад

На полдороге жизни я — Данте — заблудился в дремучем лесу. Страшно, кругом дикие звери — аллегории пороков; деться некуда. И тут является призрак, оказавшийся тенью любимого мною древнеримского поэта Вергилия. Прошу его о помощи. Он обещает увести меня отсюда в странствия по загробному миру, с тем чтобы я увидел Ад, Чистилище и Рай. Я готов следовать за ним.

Да, но по силам ли мне такое путешествие? Я оробел и заколебался. Вергилий укорил меня, рассказав, что сама Беатриче (моя покойная возлюбленная) снизошла к нему из Рая в Ад и просила быть моим проводником в странствиях по загробью. Если так, то нельзя колебаться, нужна решимость. Веди меня, мой учитель и наставник!

Над входом в Ад надпись, отнимающая всякую надежду у входящих. Мы вошли. Здесь, прямо за входом, стонут жалкие души не творивших при жизни ни добра, ни зла. Далее река Ахерон. Через неё свирепый Харон перевозит на лодке мертвецов. Нам — с ними. «Но ты же не мертвец!» — гневно кричит мне Харон. Вергилий усмирил его. Поплыли. Издали слышен грохот, дует ветер, сверкнуло пламя. Я лишился чувств…

Первый круг Ада — Лимб. Тут томятся души некрещёных младенцев и славных язычников — воителей, мудрецов, поэтов (в их числе и Вергилия). Они не мучаются, а лишь скорбят, что им как нехристианам нет места в Раю. Мы с Вергилием примкнули к великим поэтам древности, первый из которых Гомер. Степенно шли и говорили о неземном.

У спуска во второй круг подземного царства демон Минос определяет, какого грешника в какое место Ада надлежит низвергнуть. На меня он отреагировал так же, как Харон, и Вергилий так же его усмирил. Мы увидели уносимые адским вихрем души сладострастников (Клеопатра, Елена Прекрасная и др.). Среди них Франческа, и здесь неразлучная со своим любовником. Безмерная взаимная страсть привела их к трагической гибели. Глубоко сострадая им, я вновь лишился чувств.

В круге третьем свирепствует звероподобный пёс Цербер. Залаял было на нас, но Вергилий усмирил и его. Здесь валяются в грязи, под тяжёлым ливнем, души грешивших обжорством. Среди них мой земляк, флорентиец Чакко. Мы разговорились о судьбах родного города. Чакко попросил меня напомнить о нем живым людям, когда вернусь на землю.

Демон, охраняющий четвёртый круг, где казнят расточителей и скупцов (среди последних много духовных лиц — папы, кардиналы), — Плутос. Вергилию тоже пришлось его осадить, чтобы отвязался. Из четвёртого спустились в пятый круг, где мучаются гневные и ленивые, погрязшие в болотах Стигийской низины. Подошли к какой-то башне.

Это целая крепость, вокруг неё обширный водоём, в чёлне — гребец, демон Флегий. После очередной перебранки сели к нему, плывём. Какой-то грешник попытался уцепиться за борт, я его обругал, а Вергилий отпихнул. Перед нами адский город Дит. Всякая мёртвая нечисть мешает нам в него войти. Вергилий, оставив меня (ох, страшно одному!), пошёл узнать, в чем дело, вернулся озабоченный, но обнадёженный.

А тут ещё и адские фурии перед нами предстали, угрожая. Выручил внезапно явившийся небесный посланник, обуздавший их злобу. Мы вошли в Дит. Всюду объятые пламенем гробницы, из которых доносятся стоны еретиков. По узкой дороге пробираемся между гробницами.

Из одной гробницы вдруг выросла могучая фигура. Это Фарината, мои предки были его политическими противниками. Во мне, услышав мою беседу с Вергилием, он угадал по говору земляка. Гордец, казалось, он презирает всю бездну Ада. Мы заспорили с ним, а тут из соседней гробницы высунулась ещё одна голова: да это же отец моего друга Гвидо! Ему померещилось, что я мертвец и что сын его тоже умер, и он в отчаянии упал ниц. Фарината, успокой его; жив Гвидо!

Близ спуска из шестого круга в седьмой, над могилой папы-еретика Анастасия, Вергилий объяснил мне устройство оставшихся трёх кругов Ада, сужающихся книзу (к центру земли), и какие грехи в каком поясе какого круга караются.

Седьмой круг сжат горами и охраняем демоном-полубыком Минотавром, грозно заревевшим на нас. Вергилий прикрикнул на него, и мы поспешили отойти подальше. Увидели кипящий кровью поток, в котором варятся тираны и разбойники, а с берега в них кентавры стреляют из луков. Кентавр Несс стал нашим провожатым, рассказал о казнимых насильниках и помог перейти кипящую реку вброд.

Кругом колючие заросли без зелени. Я сломал какую-то ветку, а из неё заструилась чёрная кровь, и ствол застонал. Оказывается, эти кусты — души самоубийц (насильников над собственной плотью). Их клюют адские птицы Гарпии, топчут мимо бегущие мертвецы, причиняя им невыносимую боль. Один растоптанный куст попросил меня собрать сломанные сучья и вернуть их ему. Выяснилось, что несчастный — мой земляк. Я выполнил его просьбу, и мы пошли дальше. Видим — песок, на него сверху слетают хлопья огня, опаляя грешников, которые кричат и стонут — все, кроме одного: тот лежит молча. Кто это? Царь Капаней, гордый и мрачный безбожник, сражённый богами за свою строптивость. Он и сейчас верен себе: либо молчит, либо громогласно клянёт богов. «Ты сам себе мучитель!» — перекричал его Вергилий…

А вот навстречу нам, мучимые огнём, движутся души новых грешников. Среди них я с трудом узнал моего высокочтимого учителя Брунетто Латини. Он среди тех, кто повинен в склонности к однополой любви. Мы разговорились. Брунетто предсказал, что в мире живых ждёт меня слава, но будут и многие тяготы, перед которыми нужно устоять. Учитель завещал мне беречь его главное сочинение, в котором он жив, — «Клад».

И ещё трое грешников (грех — тот же) пляшут в огне. Все флорентийцы, бывшие уважаемые граждане. Я поговорил с ними о злосчастиях нашего родного города. Они просили передать живым землякам, что я видел их. Затем Вергилий повёл меня к глубокому провалу в восьмой круг. Нас спустит туда адский зверь. Он уже лезет к нам оттуда.

Это пёстрый хвостатый Герион. Пока он готовится к спуску, есть ещё время посмотреть на последних мучеников седьмого круга — ростовщиков, мающихся в вихре пылающей пыли. С их шей свисают разноцветные кошельки с разными гербами. Разговаривать я с ними не стал. В путь! Усаживаемся с Вергилием верхом на Гериона и — о ужас! — плавно летим в провал, к новым мукам. Спустились. Герион тотчас же улетел.

Восьмой круг разделён на десять рвов, называемых Злопазухами. В первом рву казнятся сводники и соблазнители женщин, во втором — льстецы. Сводников зверски бичуют рогатые бесы, льстецы сидят в жидкой массе смрадного кала — вонь нестерпимая. Кстати, одна шлюха наказана здесь не за то, что блудила, а за то, что льстила любовнику, говоря, что ей хорошо с ним.

Следующий ров (третья пазуха) выложен камнем, пестреющим круглыми дырами, из которых торчат горящие ноги высокопоставленных духовных лиц, торговавших церковными должностями. Головы же и туловища их зажаты скважинами каменной стены. Их преемники, когда умрут, будут так же на их месте дрыгать пылающими ногами, полностью втеснив в камень своих предшественников. Так объяснил мне папа Орсини, поначалу приняв меня за своего преемника.

В четвёртой пазухе мучаются прорицатели, звездочёты, колдуньи. У них скручены шеи так, что, рыдая, они орошают себе слезами не грудь, а зад. Я и сам зарыдал, увидев такое издевательство над людьми, а Вергилий пристыдил меня; грех жалеть грешников! Но и он с сочувствием рассказал мне о своей землячке, прорицательнице Манто, именем которой была названа Мантуя — родина моего славного наставника.

Пятый ров залит кипящей смолой, в которую черти Злохваты, чёрные, крылатые, бросают взяточников и следят, чтобы те не высовывались, а не то подденут грешника крючьями и отделают самым жестоким образом. У чертей клички: Злохвост, Косокрылый и пр. Часть дальнейшего пути нам придётся пройти в их жуткой компании. Они кривляются, показывают языки, их шеф произвёл задом оглушительный непристойный звук. Такого я ещё не слыхивал! Мы идём с ними вдоль канавы, грешники ныряют в смолу — прячутся, а один замешкался, и его тут же вытащили крючьями, собираясь терзать, но позволили прежде нам побеседовать с ним. Бедняга хитростью усыпил бдительность Злохватов и нырнул обратно — поймать его не успели. Раздражённые черти подрались между собой, двое свалились в смолу. В суматохе мы поспешили удалиться, но не тут-то было! Они летят за нами. Вергилий, подхватив меня, еле-еле успел перебежать в шестую пазуху, где они не хозяева. Здесь лицемеры изнывают под тяжестью свинцовых позолоченных одежд. А вот распятый (прибитый к земле колами) иудейский первосвященник, настаивавший на казни Христа. Его топчут ногами отяжелённые свинцом лицемеры.

Труден был переход: скалистым путём — в седьмую пазуху. Тут обитают воры, кусаемые чудовищными ядовитыми змеями. От этих укусов они рассыпаются в прах, но тут же восстанавливаются в своём обличье. Среди них Ванни Фуччи, обокравший ризницу и сваливший вину на другого. Человек грубый и богохульствующий: Бога послал прочь, воздев кверху два кукиша. Тут же на него набросились змеи (люблю их за это). Потом я наблюдал, как некий змей сливался воедино с одним из воров, после чего принял его облик и встал на ноги, а вор уполз, став пресмыкающимся гадом. Чудеса! Таких метаморфоз не отыщете и у Овидия.

Ликуй, Флоренция: эти воры — твоё отродье! Стыдно… А в восьмом рву обитают коварные советчики. Среди них Улисс (Одиссей), его душа заточена в пламя, способное говорить! Так, мы услышали рассказ Улисса о его гибели: жаждущий познать неведомое, он уплыл с горсткой смельчаков на другой конец света, потерпел кораблекрушение и вместе с друзьями утонул вдали от обитаемого людьми мира.

Другой говорящий пламень, в котором скрыта душа не назвавшего себя по имени лукавого советчика, рассказал мне о своём грехе: этот советчик помог римскому папе в одном неправедном деле — рассчитывая на то, что папа отпустит ему его прегрешение. К простодушному грешнику небеса терпимее, чем к тем, кто надеется спастись покаянием. Мы перешли в девятый ров, где казнят сеятелей смуты.

Вот они, зачинщики кровавых раздоров и религиозных смут. Дьявол увечит их тяжёлым мечом, отсекает носы и уши, дробит черепа. Тут и Магомет, и побуждавший Цезаря к гражданской войне Курион, и обезглавленный воин-трубадур Бертран де Борн (голову в руке несёт, как фонарь, а та восклицает: «Горе!»).

Далее я встретил моего родича, сердитого на меня за то, что его насильственная смерть осталась неотомщенной. Затем мы перешли в десятый ров, где алхимики маются вечным зудом. Один из них был сожжён за то, что шутя хвастался, будто умеет летать, — стал жертвой доноса. В Ад же попал не за это, а как алхимик. Здесь же казнятся те, кто выдавал себя за других людей, фальшивомонетчики и вообще лгуны. Двое из них подрались между собой и потом долго бранились (мастер Адам, подмешивавший медь в золотые монеты, и древний грек Синон, обманувший троянцев). Вергилий упрекнул меня за любопытство, с которым я слушал их.

Наше путешествие по Злопазухам заканчивается. Мы подошли к колодцу, ведущему из восьмого круга Ада в девятый. Там стоят древние гиганты, титаны. В их числе Немврод, злобно крикнувший нам что-то на непонятном языке, и Антей, который по просьбе Вергилия спустил на своей огромной ладони нас на дно колодца, а сам тут же распрямился.

Итак, мы на дне вселенной, близ центра земного шара. Перед нами ледяное озеро, в него вмёрзли предавшие своих родных. Одного я случайно задел ногою по голове, тот заорал, а себя назвать отказался. Тогда я вцепился ему в волосы, а тут кто-то окликнул его по имени. Негодяй, теперь я знаю, кто ты, и расскажу о тебе людям! А он: «Ври, что хочешь, про меня и про других!» А вот ледяная яма, в ней один мертвец грызёт череп другому. Спрашиваю: за что? Оторвавшись от своей жертвы, он ответил мне. Он, граф Уголино, мстит предавшему его былому единомышленнику, архиепископу Руджьери, который уморил его и его детей голодом, заточив их в Пизанскую башню. Нестерпимы были их страдания, дети умирали на глазах отца, он умер последним. Позор Пизе! Идём далее. А это кто перед нами? Альбериго? Но он же, насколько я знаю, не умирал, так как же оказался в Аду? Бывает и такое: тело злодея ещё живёт, а душа уже в преисподней.

В центре земли вмёрзший в лёд властитель Ада Люцифер, низверженный с небес и продолбивший в падении бездну преисподней, обезображенный, трехликий. Из первой его пасти торчит Иуда, из второй Брут, из третьей Кассий, Он жуёт их и терзает когтями. Хуже всех приходится самому гнусному предателю — Иуде. От Люцифера тянется скважина, ведущая к поверхности противоположного земного полушария. Мы протиснулись в неё, поднялись на поверхность и увидели звезды.

Чистилище

Да помогут мне Музы воспеть второе царство! Его страж старец Катон встретил нас неприветливо: кто такие? как смели явиться сюда? Вергилий объяснил и, желая умилостивить Катона, тепло отозвался о его жене Марции. При чем здесь Марция? Пройдите к берегу моря, умыться надо! Мы пошли. Вот она, морская даль. А в прибрежных травах — обильная роса. Ею Вергилий смыл с моего лица копоть покинутого Ада.

Из морской дали к нам плывёт управляемый ангелом чёлн. В нем души усопших, которым посчастливилось не попасть в Ад. Причалили, сошли на берег, и ангел уплыл. Тени прибывших столпились вокруг нас, и в одной я узнал своего друга, певца Козеллу. Хотел обнять его, но ведь тень бесплотна — обнял самого себя. Козелла по моей просьбе запел про любовь, все заслушались, но тут появился Катон, на всех накричал (не делом занялись!), и мы заспешили к горе Чистилища.

Вергилий был недоволен собою: дал повод накричать на себя… Теперь нам нужно разведать предстоящую дорогу. Посмотрим, куда двинутся прибывшие тени. А они сами только что заметили, что я-то не тень: не пропускаю сквозь себя свет. Удивились. Вергилий все им объяснил. «Идите с нами», — пригласили они.

Итак, спешим к подножию чистилищной горы. Но все ли спешат, всем ли так уж не терпится? Вон близ большого камня расположилась группа не очень торопящихся к восхождению наверх: мол, успеется; лезь тот, кому неймётся. Среди этих ленивцев я узнал своего приятеля Белакву. Приятно видеть, что он, и при жизни враг всякой спешки, верен себе.

В предгорьях Чистилища мне довелось общаться с тенями жертв насильственной смерти. Многие из них были изрядными грешниками, но, прощаясь с жизнью, успели искренне покаяться и потому не попали в Ад. То-то досада для дьявола, лишившегося добычи! Он, впрочем, нашёл как отыграться: не обретя власти над душою раскаявшегося погибшего грешника, надругался над его убитым телом.

Неподалёку от всего этого мы увидели царственно-величественную тень Сорделло. Он и Вергилий, узнав друг в друге поэтов-земляков (мантуанцев), братски обнялись. Вот пример тебе, Италия, грязный бордель, где напрочь порваны узы братства! Особенно ты, моя Флоренция, хороша, ничего не скажешь… Очнись, посмотри на себя…

Сорделло согласен быть нашим проводником к Чистилищу. Это для него большая честь — помочь высокочтимому Вергилию. Степенно беседуя, мы подошли к цветущей ароматной долине, где, готовясь к ночлегу, расположились тени высокопоставленных особ — европейских государей. Мы издали наблюдали за ними, слушая их согласное пение.

Настал вечерний час, когда желанья влекут отплывших обратно, к любимым, и вспоминаешь горький миг прощанья; когда владеет печаль пилигримом и слышит он, как перезвон далёкий плачет навзрыд о дне невозвратимом… В долину отдыха земных властителей заполз было коварный змей соблазна, но прилетевшие ангелы изгнали его.

Я прилёг на траву, заснул и во сне был перенесён к вратам Чистилища. Охранявший их ангел семь раз начертал на моем лбу одну и ту же букву — первую в слове «грех» (семь смертных грехов; эти буквы будут поочерёдно стёрты с моего лба по мере восхождения на чистилищную гору). Мы вошли во второе царство загробья, ворота закрылись за нами.

Началось восхождение. Мы в первом круге Чистилища, где искупают свой грех гордецы. В посрамление гордыни здесь воздвигнуты изваяния, воплощающие идею высокого подвига — смирения. А вот и тени очищающихся гордецов: при жизни несгибаемые, здесь они в наказание за свой грех гнутся под тяжестью наваленных на них каменных глыб.

«Отче наш…» — эту молитву пели согбенные гордецы. Среди них — художник-миниатюрист Одериз, при жизни кичившийся своей громкой славой. Теперь, говорит, осознал, что кичиться нечем: все равны перед лицом смерти — и ветхий старец, и пролепетавший «ням-ням» младенец, а слава приходит и уходит. Чем раньше это поймёшь и найдёшь в себе силы обуздать свою гордыню, смириться, — тем лучше.

Под ногами у нас барельефы с запечатлёнными сюжетами наказанной гордыни: низверженные с небес Люцифер и Бриарей, царь Саул, Олоферн и другие. Заканчивается наше пребывание в первом круге. Явившийся ангел стёр с моего лба одну из семи букв — в знак того, что грех гордыни мною преодолён. Вергилий улыбнулся мне.

Поднялись во второй круг. Здесь завистники, они временно ослеплены, их бывшие «завидущими» глаза ничего не видят. Вот женщина, из зависти желавшая зла своим землякам и радовавшаяся их неудачам… В этом круге я после смерти буду очищаться недолго, ибо редко и мало кому завидовал. Зато в пройденном круге гордецов — наверное, долго.

Вот они, ослеплённые грешники, чью кровь когда-то сжигала зависть. В тишине громоподобно прозвучали слова первого завистника — Каина: «Меня убьёт тот, кто встретит!» В страхе я приник к Вергилию, и мудрый вождь сказал мне горькие слова о том, что высший вечный свет недоступен завистникам, увлечённым земными приманками.

Миновали второй круг. Снова нам явился ангел, и вот на моем лбу остались лишь пять букв, от которых предстоит избавиться в дальнейшем. Мы в третьем круге. Перед нашими взорами пронеслось жестокое видение человеческой ярости (толпа забила каменьями кроткого юношу). В этом круге очищаются одержимые гневом.

Даже в потёмках Ада не было такой чёрной мглы, как в этом круге, где смиряется ярость гневных. Один из них, ломбардец Марко, разговорился со мной и высказал мысль о том, что нельзя все происходящее на свете понимать как следствие деятельности высших небесных сил: это значило бы отрицать свободу человеческой воли и снимать с человека ответственность за содеянное им.

Читатель, тебе случалось бродить в горах туманным вечером, когда и солнца почти не видно? Вот так и мы… Я почувствовал прикосновение ангельского крыла к моему лбу — стёрта ещё одна буква. Мы поднялись в круг четвёртый, освещаемые последним лучом заката. Здесь очищаются ленивые, чья любовь к благу была медлительной.

Ленивцы здесь должны стремительно бегать, не допуская никакого потворства своему прижизненному греху. Пусть вдохновляются примерами пресвятой девы Марии, которой приходилось, как известно, спешить, или Цезаря с его поразительной расторопностью. Пробежали мимо нас, скрылись. Спать хочется. Сплю и вижу сон…

Приснилась омерзительная баба, на моих глазах превратившаяся в красавицу, которая тут же была посрамлена и превращена в ещё худшую уродину (вот она, мнимая привлекательность порока!). Исчезла ещё одна буква с моего лба: я, значит, победил такой порок, как лень. Поднимаемся в круг пятый — к скупцам и расточителям.

Скупость, алчность, жадность к золоту — отвратительные пороки. Расплавленное золото когда-то влили в глотку одному одержимому жадностью: пей на здоровье! Мне неуютно в окружении скупцов, а тут ещё случилось землетрясение. Отчего? По своему невежеству не знаю…

Оказалось, трясение горы вызвано ликованием по поводу того, что одна из душ очистилась и готова к восхождению: это римский поэт Стаций, поклонник Вергилия, обрадовавшийся тому, что отныне будет сопровождать нас в пути к чистилищной вершине.

С моего лба стёрта ещё одна буква, обозначавшая грех скупости. Кстати, разве Стаций, томившийся в пятом круге, был скуп? Напротив, расточителен, но эти две крайности караются совокупно. Теперь мы в круге шестом, где очищаются чревоугодники. Здесь нехудо бы помнить о том, что христианским подвижникам не было свойственно обжорство.

Бывшим чревоугодникам суждены муки голода: отощали, кожа да кости. Среди них я обнаружил своего покойного друга и земляка Форезе. Поговорили о своём, поругали Флоренцию, Форезе осуждающе отозвался о распутных дамах этого города. Я рассказал приятелю о Вергилии и о своих надеждах увидеть в загробном мире любимую мою Беатриче.

С одним из чревоугодников, бывшим поэтом старой школы, у меня произошёл разговор о литературе. Он признал, что мои единомышленники, сторонники «нового сладостного стиля», достигли в любовной поэзии гораздо большего, нежели сам он и близкие к нему мастера. Между тем стёрта предпоследняя литера с моего лба, и мне открыт путь в высший, седьмой круг Чистилища.

А я все вспоминаю худых, голодных чревоугодников: как это они так отощали? Ведь это тени, а не тела, им и голодать-то не пристало бы. Вергилии пояснил: тени, хоть и бесплотны, точь-в-точь повторяют очертания подразумеваемых тел (которые исхудали бы без пищи). Здесь же, в седьмом круге, очищаются палимые огнём сладострастники. Они горят, поют и восславляют примеры воздержания и целомудрия.

Охваченные пламенем сладострастники разделились на две группы: предававшиеся однополой любви и не знавшие меры в двуполых соитиях. Среди последних — поэты Гвидо Гвиницелли и провансалец Арнальд, изысканно приветствовавший нас на своём наречии.

А теперь нам самим надо пройти сквозь стену огня. Я испугался, но мой наставник сказал, что это путь к Беатриче (к Земному Раю, расположенному на вершине чистилищной горы). И вот мы втроём (Стаций с нами) идём, палимые пламенем. Прошли, идём дальше, вечереет, остановились на отдых, я поспал; а когда проснулся, Вергилии обратился ко мне с последним словом напутствия и одобрения, Все, отныне он замолчит…

Мы в Земном Раю, в цветущей, оглашаемой щебетом птиц роще. Я увидел прекрасную донну, поющую и собирающую цветы. Она рассказала, что здесь был золотой век, блюлась невинность, но потом, среди этих цветов и плодов, было погублено в грехе счастье первых людей. Услышав такое, я посмотрел на Вергилия и Стация: оба блаженно улыбались.

О Ева! Тут было так хорошо, ты ж все погубила своим дерзаньем! Мимо нас плывут живые огни, под ними шествуют праведные старцы в белоснежных одеждах, увенчанные розами и лилиями, танцуют чудесные красавицы. Я не мог наглядеться на эту изумительную картину. И вдруг я увидел её — ту, которую люблю. Потрясённый, я сделал невольное движение, как бы стремясь прижаться к Вергилию. Но он исчез, мой отец и спаситель! Я зарыдал. «Данте, Вергилий не вернётся. Но плакать тебе придётся не по нему. Вглядись в меня, это я, Беатриче! А ты как попал сюда?» — гневно спросила она. Тут некий голос спросил её, почему она так строга ко мне. Ответила, что я, прельщённый приманкой наслаждений, был неверен ей после её смерти. Признаю ли я свою вину? О да, меня душат слезы стыда и раскаяния, я опустил голову. «Подними бороду!» — резко сказала она, не веля отводить от неё глаза. Я лишился чувств, а очнулся погруженным в Лету — реку, дарующую забвение совершенных грехов. Беатриче, взгляни же теперь на того, кто так предан тебе и так стремился к тебе. После десятилетней разлуки я глядел ей в очи, и зрение моё на время померкло от их ослепительного блеска. Прозрев, я увидел много прекрасного в Земном Раю, но вдруг на смену всему этому пришли жестокие видения: чудовища, поругание святыни, распутство.

Беатриче глубоко скорбела, понимая, сколько дурного кроется — в этих явленных нам видениях, но выразила уверенность в том, что силы добра в конечном счёте победят зло. Мы подошли к реке Эвное, попив из которой укрепляешь память о совершенном тобою добре. Я и Стаций омылись в этой реке. Глоток её сладчайшей воды влил в меня новые силы. Теперь я чист и достоин подняться на звезды.

Рай

Из Земного Рая мы с Беатриче вдвоём полетим в Небесный, в недоступные уразумению смертных высоты. Я и не заметил, как взлетели, воззрившись на солнце. Неужели я, оставаясь живым, способен на это? Впрочем, Беатриче этому не удивилась: очистившийся человек духовен, а не отягощённый грехами дух легче эфира.

Друзья, давайте здесь расстанемся — не читайте дальше: пропадёте в бескрайности непостижимого! Но если вы неутолимо алчете духовной пищи — тогда вперёд, за мной! Мы в первом небе Рая — в небе Луны, которую Беатриче назвала первою звездою; погрузились в её недра, хотя и трудно представить себе силу, способную вместить одно замкнутое тело (каковым я являюсь) в другое замкнутое тело (в Луну).

В недрах Луны нам встретились души монахинь, похищенных из монастырей и насильно выданных замуж. Не по своей вине, но они не сдержали данного при пострижении обета девственности, и поэтому им недоступны более высокие небеса. Жалеют ли об этом? О нет! Жалеть значило бы не соглашаться с высшей праведной волей.

А все-таки недоумеваю: чем же они виноваты, покорясь насилию? Почему им не подняться выше сферы Луны? Винить надо не жертву, а насильника! Но Беатриче пояснила, что и жертва несёт известную ответственность за учинённое над нею насилие, если, сопротивляясь, не проявила героической стойкости.

Неисполнение обета, утверждает Беатриче, практически невозместимо добрыми делами (слишком уж много надо их сделать, искупая вину). Мы полетели на второе небо Рая — к Меркурию. Здесь обитают души честолюбивых праведников. Это уже не тени в отличие от предшествующих обитателей загробного мира, а светы: сияют и лучатся. Один из них вспыхнул особенно ярко, радуясь общению со мною. Оказалось, это римский император, законодатель Юстиниан. Он сознаёт, что пребывание в сфере Меркурия (и не выше) — предел для него, ибо честолюбцы, делая добрые дела ради собственной славы (то есть любя прежде всего себя), упускали луч истинной любви к божеству.

Свет Юстиниана слился с хороводом огней — других праведных душ. Я задумался, и ход моих мыслей привёл меня к вопросу: зачем Богу-Отцу было жертвовать сыном? Можно же было просто так, верховною волей, простить людям грех Адама! Беатриче пояснила: высшая справедливость требовала, чтобы человечество само искупило свою вину. Оно на это неспособно, и пришлось оплодотворить земную женщину, чтобы сын (Христос), совместив в себе человеческое с божеским, смог это сделать.

Мы перелетели на третье небо — к Венере, где блаженствуют души любвеобильных, сияющие в огненных недрах этой звезды. Один из этих духов-светов — венгерский король Карл Мартелл, который, заговорив со мной, высказал мысль, что человек может реализовать свои способности, лишь действуя на поприще, отвечающем потребностям его натуры: плохо, если прирождённый воин станет священником…

Сладостно сияние других любвеобильных душ. Сколько здесь блаженного света, небесного смеха! А внизу (в Аду) безотрадно и угрюмо густели тени… Один из светов заговорил со мной (трубадур Фолько) — осудил церковные власти, своекорыстных пап и кардиналов. Флоренция — город дьявола. Но ничего, верит он, скоро станет лучше.

Четвёртая звезда — Солнце, обиталище мудрецов. Вот сияет дух великого богослова Фомы Аквинского. Он радостно приветствовал меня, показал мне других мудрецов. Их согласное пение напомнило мне церковный благовест.

Фома рассказал мне о Франциске Ассизском — втором (после Христа) супруге Нищеты. Это по его примеру монахи, в том числе его ближайшие ученики, стали ходить босыми. Он прожил святую жизнь и умер — голый человек на голой земле — в лоне Нищеты.

Не только я, но и светы — духи мудрецов — слушали речь Фомы, прекратив петь и кружиться в танце. Затем слово взял францисканец Бонавентура. В ответ на хвалу своему учителю, возданную доминиканцем Фомой, он восславил учителя Фомы — Доминика, земледельца и слугу Христова. Кто теперь продолжил его дело? Достойных нет.

И опять слово взял Фома. Он рассуждает о великих достоинствах царя Соломона: тот попросил себе у Бога ума, мудрости — не для решения богословских вопросов, а чтобы разумно править народом, то есть царской мудрости, каковая и была ему дарована. Люди, не судите друг о друге поспешно! Этот занят добрым делом, тот — злым, но вдруг первый падёт, а второй восстанет?

Что будет с обитателями Солнца в судный день, когда духи обретут плоть? Они настолько ярки и духовны, что трудно представить их материализованными. Закончено наше пребывание здесь, мы прилетели к пятому небу — на Марс, где сверкающие духи воителей за веру расположились в форме креста и звучит сладостный гимн.

Один из светочей, образующих этот дивный крест, не выходя за его пределы, подвигся книзу, ближе ко мне. Это дух моего доблестного прапрадеда, воина Каччагвиды. Приветствовал меня и восхвалил то славное время, в которое он жил на земле и которое — увы! — миновало, сменившись худшим временем.

Я горжусь своим предком, своим происхождением (оказывается, не только на суетной земле можно испытывать такое чувство, но и в Раю!). Каччагвида рассказал мне о себе и о своих предках, родившихся во Флоренции, чей герб — белая лилия — ныне окрашен кровью.

Я хочу узнать у него, ясновидца, о своей дальнейшей судьбе. Что меня ждёт впереди? Он ответил, что я буду изгнан из Флоренции, в безотрадных скитаниях познаю горечь чужого хлеба и крутизну чужих лестниц. К моей чести, я не буду якшаться с нечистыми политическими группировками, но сам себе стану партией. В конце же концов противники мои будут посрамлены, а меня ждёт триумф.

Каччагвида и Беатриче ободрили меня. Закончено пребывание на Марсе. Теперь — с пятого неба на шестое, с красного Марса на белый Юпитер, где витают души справедливых. Их светы складываются в буквы, в буквы — сначала в призыв к справедливости, а затем в фигуру орла, символ правосудной имперской власти, неведомой, грешной, исстрадавшейся земле, но утверждённой на небесах.

Этот величественный орёл вступил со мной в разговор. Он называет себя «я», а мне слышится «мы» (справедливая власть коллегиальна!). Ему понятно то, что сам я никак не могу понять: почему Рай открыт только для христиан? Чем же плох добродетельный индус, вовсе не знающий Христа? Так и не пойму. А и то правда, — признает орёл, — что дурной христианин хуже славного перса или эфиопа.

Орёл олицетворяет идею справедливости, и у него не когти и не клюв главное, а всезрящее око, составленное из самых достойных светов-духов. Зрачок — душа царя и псалмопевца Давида, в ресницах сияют души дохристианских праведников (а ведь я только что оплошно рассуждал о Рае «только для христиан»? Вот так-то давать волю сомнениям!).

Мы вознеслись к седьмому небу — на Сатурн. Это обитель созерцателей. Беатриче стала ещё красивее и ярче. Она не улыбалась мне — иначе бы вообще испепелила меня и ослепила. Блаженные духи созерцателей безмолвствовали, не пели — иначе бы оглушили меня. Об этом мне сказал священный светоч — богослов Пьетро Дамьяно.

Дух Бенедикта, по имени которого назван один из монашеских орденов, гневно осудил современных своекорыстных монахов. Выслушав его, мы устремились к восьмому небу, к созвездию Близнецов, под которым я родился, впервые увидел солнце и вдохнул воздух Тосканы. С его высоты я взглянул вниз, и взор мой, пройдя сквозь семь посещённых нами райских сфер, упал на смехотворно маленький земной шарик, эту горстку праха со всеми её реками и горными кручами.

В восьмом небе пылают тысячи огней — это торжествующие духи великих праведников. Упоённое ими, зрение моё усилилось, и теперь даже улыбка Беатриче не ослепит меня. Она дивно улыбнулась мне и вновь побудила меня обратить взоры к светозарным духам, запевшим гимн царице небес — святой деве Марии.

Беатриче попросила апостолов побеседовать со мной. Насколько я проник в таинства священных истин? Апостол Петр спросил меня о сущности веры. Мой ответ: вера — довод в пользу незримого; смертные не могут своими глазами увидеть то, что открывается здесь, в Раю, — но да уверуют они в чудо, не имея наглядных доказательств его истинности. Петр остался доволен моим ответом.

Увижу ли я, автор священной поэмы, родину? Увенчаюсь ли лаврами там, где меня крестили? Апостол Иаков задал мне вопрос о сущности надежды. Мой ответ: надежда — ожидание будущей заслуженной и дарованной Богом славы. Обрадованный Иаков озарился.

На очереди вопрос о любви. Его мне задал апостол Иоанн. Отвечая, я не забыл сказать и о том, что любовь обращает нас к Богу, к слову правды. Все возликовали. Экзамен (что такое Вера, Надежда, Любовь?) успешно завершился. Я увидел лучащуюся душу праотца нашего Адама, недолго жившего в Земном Раю, изгнанного оттуда на землю; после смерти долго томившегося в Лимбе; затем перемещённого сюда.

Четыре света пылают передо мной: три апостола и Адам. Вдруг Петр побагровел и воскликнул: «Земной захвачен трон мой, трон мой, трон мой!» Петру ненавистен его преемник — римский папа. А нам пора уже расставаться с восьмым небом и возноситься в девятое, верховное и кристальное. С неземной радостью, смеясь, Беатриче метнула меня в стремительно вращающуюся сферу и вознеслась сама.

Первое, что я увидел в сфере девятого неба, — это ослепительная точка, символ божества. Вокруг неё вращаются огни — девять концентрических ангельских кругов. Ближайшие к божеству и потому меньшие — серафимы и херувимы, наиболее отдалённые и обширные — архангелы и просто ангелы. На земле привыкли думать, что великое больше малого, но здесь, как видно, все наоборот.

Ангелы, рассказала мне Беатриче, ровесники мироздания. Их стремительное вращение — источник всего того движения, которое совершается во Вселенной. Поторопившиеся отпасть от их сонма были низвержены в Ад, а оставшиеся до сих пор упоённо кружатся в Раю, и не нужно им мыслить, хотеть, помнить: они вполне удовлетворены!

Вознесение в Эмпирей — высшую область Вселенной — последнее. Я опять воззрился на ту, чья возрастающая в Раю красота поднимала меня от высей к высям. Нас окружает чистый свет. Повсюду искры и цветы — это ангелы и блаженные души. Они сливаются в некую сияющую реку, а потом обретают форму огромной райской розы.

Созерцая розу и постигая общий план Рая, я о чем-то хотел спросить Беатриче, но увидел не её, а ясноокого старца в белом. Он указал наверх. Гляжу — в недосягаемой вышине светится она, и я воззвал к ней: «О донна, оставившая след в Аду, даруя мне помощь! Во всем, что вижу, сознаю твоё благо. За тобой я шёл от рабства к свободе. Храни меня и впредь, чтобы дух мой достойным тебя освободился от плоти!» Взглянула на меня с улыбкой и повернулась к вечной святыне. Всё.

Старец в белом — святой Бернард. Отныне он мой наставник. Мы продолжаем с ним созерцать розу Эмпирея. В ней сияют и души непорочных младенцев. Это понятно, но почему и в Аду были кое-где души младенцев — не могут же они быть порочными в отличие от этих? Богу виднее, какие потенции — добрые или дурные — в какой младенческой душе заложены. Так пояснил Бернард и начал молиться.

Бернард молился деве Марии за меня — чтобы помогла мне. Потом дал мне знак, чтобы я посмотрел наверх. Всмотревшись, вижу верховный и ярчайший свет. При этом не ослеп, но обрёл высшую истину. Созерцаю божество в его светозарном триединстве. И влечёт меня к нему Любовь, что движет и солнце и звезды.


Вы прочитали краткое содержание поэмы Божественная комедия. В разделе нашего сайта — краткие содержания, вы можете ознакомиться с изложением других известных произведений.

reedcafe.ru

Краткое содержание Божественная комедия Данте

Божественная комедия
Ад

На полдороге жизни я – Данте – заблудился в дремучем лесу. Страшно, кругом дикие звери – аллегории пороков; деться некуда. И тут является призрак, оказавшийся тенью любимого мною древнеримского поэта Вергилия. Прошу его о помощи. Он обещает увести меня отсюда в странствия по загробному миру, с тем чтобы я увидел Ад, Чистилище и Рай. Я готов следовать за ним.

Да, но по силам ли мне такое путешествие? Я оробел и заколебался. Вергилий укорил меня, рассказав, что сама Беатриче (моя покойная возлюбленная) снизошла к нему из Рая в Ад и просила быть моим проводником в странствиях по загробью. Если так, то нельзя колебаться, нужна решимость. Веди меня, мой учитель и наставник!

Над входом в Ад надпись, отнимающая всякую надежду у входящих. Мы вошли. Здесь, прямо за входом, стонут жалкие души не творивших при жизни ни добра, ни зла. Далее река Ахерон. Через нее свирепый Харон перевозит на лодке мертвецов. Нам – с ними. “Но ты же не мертвец!” – гневно кричит мне Харон. Вергилий усмирил его. Поплыли. Издали слышен грохот, дует ветер, сверкнуло пламя. Я лишился чувств…

Первый круг Ада – Лимб. Тут томятся души некрещеных младенцев и славных язычников – воителей, мудрецов, поэтов (в их числе и Вергилия). Они не мучаются, а лишь скорбят, что им как нехристианам нет места в Раю. Мы с Вергилием примкнули к великим

поэтам древности, первый из которых Гомер. Степенно шли и говорили о неземном.

У спуска во второй круг подземного царства демон Минос определяет, какого грешника в какое место Ада надлежит низвергнуть. На меня он отреагировал так же, как Харон, и Вергилий так же его усмирил. Мы увидели уносимые адским вихрем души сладострастников (Клеопатра, Елена Прекрасная и др.). Среди них Франческа, и здесь неразлучная со своим любовником. Безмерная взаимная страсть привела их к трагической гибели. Глубоко сострадая им, я вновь лишился чувств.

В круге третьем свирепствует звероподобный пес Цербер. Залаял было на нас, но Вергилий усмирил и его. Здесь валяются в грязи, под тяжелым ливнем, души грешивших обжорством. Среди них мой земляк, флорентиец Чакко. Мы разговорились о судьбах родного города. Чакко попросил меня напомнить о нем живым людям, когда вернусь на землю.

Демон, охраняющий четвертый круг, где казнят расточителей и скупцов (среди последних много духовных лиц – папы, кардиналы), – Плутос. Вергилию тоже пришлось его осадить, чтобы отвязался. Из четвертого спустились в пятый круг, где мучаются гневные и ленивые, погрязшие в болотах Стигийской низины. Подошли к какой-то башне.

Это целая крепость, вокруг нее обширный водоем, в челне – гребец, демон Флегий. После очередной перебранки сели к нему, плывем. Какой-то грешник попытался уцепиться за борт, я его обругал, а Вергилий отпихнул. Перед нами адский город Дит. Всякая мертвая нечисть мешает нам в него войти. Вергилий, оставив меня (ох, страшно одному!), пошел узнать, в чем дело, вернулся озабоченный, но обнадеженный.

А тут еще и адские фурии перед нами предстали, угрожая. Выручил внезапно явившийся небесный посланник, обуздавший их злобу. Мы вошли в Дит. Всюду объятые пламенем гробницы, из которых доносятся стоны еретиков. По узкой дороге пробираемся между гробницами.

Из одной гробницы вдруг выросла могучая фигура. Это Фарината, мои предки были его политическими противниками. Во мне, услышав мою беседу с Вергилием, он угадал по говору земляка. Гордец, казалось, он презирает всю бездну Ада. Мы заспорили с ним, а тут из соседней гробницы высунулась еще одна голова: да это же отец моего друга Гвидо! Ему померещилось, что я мертвец и что сын его тоже умер, и он в отчаянии упал ниц. Фарината, успокой его; жив Гвидо!

Близ спуска из шестого круга в седьмой, над могилой папы-еретика Анастасия, Вергилий объяснил мне устройство оставшихся трех кругов Ада, сужающихся книзу (к центру земли), и какие грехи в каком поясе какого круга караются.

Седьмой круг сжат горами и охраняем демоном-полубыком Минотавром, грозно заревевшим на нас. Вергилий прикрикнул на него, и мы поспешили отойти подальше. Увидели кипящий кровью поток, в котором варятся тираны и разбойники, а с берега в них кентавры стреляют из луков. Кентавр Несс стал нашим провожатым, рассказал о казнимых насильниках и помог перейти кипящую реку вброд.

Кругом колючие заросли без зелени. Я сломал какую-то ветку, а из нее заструилась черная кровь, и ствол застонал. Оказывается, эти кусты – души самоубийц (насильников над собственной плотью). Их клюют адские птицы Гарпии, топчут мимо бегущие мертвецы, причиняя им невыносимую боль. Один растоптанный куст попросил меня собрать сломанные сучья и вернуть их ему. Выяснилось, что несчастный – мой земляк. Я выполнил его просьбу, и мы пошли дальше. Видим – песок, на него сверху слетают хлопья огня, опаляя грешников, которые кричат и стонут – все, кроме одного: тот лежит молча. Кто это? Царь Капаней, гордый и мрачный безбожник, сраженный богами за свою строптивость. Он и сейчас верен себе: либо молчит, либо громогласно клянет богов. “Ты сам себе мучитель!” – перекричал его Вергилий…

А вот навстречу нам, мучимые огнем, движутся души новых грешников. Среди них я с трудом узнал моего высокочтимого учителя Брунетто Латини. Он среди тех, кто повинен в склонности к однополой любви. Мы разговорились. Брунетто предсказал, что в мире живых ждет меня слава, но будут и многие тяготы, перед которыми нужно устоять. Учитель завещал мне беречь его главное сочинение, в котором он жив, – “Клад”.

И еще трое грешников (грех – тот же) пляшут в огне. Все флорентийцы, бывшие уважаемые граждане. Я поговорил с ними о злосчастиях нашего родного города. Они просили передать живым землякам, что я видел их. Затем Вергилий повел меня к глубокому провалу в восьмой круг. Нас спустит туда адский зверь. Он уже лезет к нам оттуда.

Это пестрый хвостатый Герион. Пока он готовится к спуску, есть еще время посмотреть на последних мучеников седьмого круга – ростовщиков, мающихся в вихре пылающей пыли. С их шей свисают разноцветные кошельки с разными гербами. Разговаривать я с ними не стал. В путь! Усаживаемся с Вергилием верхом на Гериона и – о ужас! – плавно летим в провал, к новым мукам. Спустились. Герион тотчас же улетел.

Восьмой круг разделен на десять рвов, называемых Злопазухами. В первом рву казнятся сводники и соблазнители женщин, во втором – льстецы. Сводников зверски бичуют рогатые бесы, льстецы сидят в жидкой массе смрадного кала – вонь нестерпимая. Кстати, одна шлюха наказана здесь не за то, что блудила, а за то, что льстила любовнику, говоря, что ей хорошо с ним.

Следующий ров (третья пазуха) выложен камнем, пестреющим круглыми дырами, из которых торчат горящие ноги высокопоставленных духовных лиц, торговавших церковными должностями. Головы же и туловища их зажаты скважинами каменной стены. Их преемники, когда умрут, будут так же на их месте дрыгать пылающими ногами, полностью втеснив в камень своих предшественников. Так объяснил мне папа Орсини, поначалу приняв меня за своего преемника.

В четвертой пазухе мучаются прорицатели, звездочеты, колдуньи. У них скручены шеи так, что, рыдая, они орошают себе слезами не грудь, а зад. Я и сам зарыдал, увидев такое издевательство над людьми, а Вергилий пристыдил меня; грех жалеть грешников! Но и он с сочувствием рассказал мне о своей землячке, прорицательнице Манто, именем которой была названа Мантуя – родина моего славного наставника.

Пятый ров залит кипящей смолой, в которую черти Злохваты, черные, крылатые, бросают взяточников и следят, чтобы те не высовывались, а не то подденут грешника крючьями и отделают самым жестоким образом. У чертей клички: Злохвост, Косокрылый и пр. Часть дальнейшего пути нам придется пройти в их жуткой компании. Они кривляются, показывают языки, их шеф произвел задом оглушительный непристойный звук. Такого я еще не слыхивал! Мы идем с ними вдоль канавы, грешники ныряют в смолу – прячутся, а один замешкался, и его тут же вытащили крючьями, собираясь терзать, но позволили прежде нам побеседовать с ним. Бедняга хитростью усыпил бдительность Злохватов и нырнул обратно – поймать его не успели. Раздраженные черти подрались между собой, двое свалились в смолу. В суматохе мы поспешили удалиться, но не тут-то было! Они летят за нами. Вергилий, подхватив меня, еле-еле успел перебежать в шестую пазуху, где они не хозяева. Здесь лицемеры изнывают под тяжестью свинцовых позолоченных одежд. А вот распятый (прибитый к земле колами) иудейский первосвященник, настаивавший на казни Христа. Его топчут ногами отяжеленные свинцом лицемеры.

Труден был переход: скалистым путем – в седьмую пазуху. Тут обитают воры, кусаемые чудовищными ядовитыми змеями. От этих укусов они рассыпаются в прах, но тут же восстанавливаются в своем обличье. Среди них Ванни Фуччи, обокравший ризницу и сваливший вину на другого. Человек грубый и богохульствующий: Бога послал прочь, воздев кверху два кукиша. Тут же на него набросились змеи (люблю их за это). Потом я наблюдал, как некий змей сливался воедино с одним из воров, после чего принял его облик и встал на ноги, а вор уполз, став пресмыкающимся гадом. Чудеса! Таких метаморфоз не отыщете и у Овидия.

Ликуй, Флоренция: эти воры – твое отродье! Стыдно… А в восьмом рву обитают коварные советчики. Среди них Улисс (Одиссей), его душа заточена в пламя, способное говорить! Так, мы услышали рассказ Улисса о его гибели: жаждущий познать неведомое, он уплыл с горсткой смельчаков на другой конец света, потерпел кораблекрушение и вместе с друзьями утонул вдали от обитаемого людьми мира.

Другой говорящий пламень, в котором скрыта душа не назвавшего себя по имени лукавого советчика, рассказал мне о своем грехе: этот советчик помог римскому папе в одном неправедном деле – рассчитывая на то, что папа отпустит ему его прегрешение. К простодушному грешнику небеса терпимее, чем к тем, кто надеется спастись покаянием. Мы перешли в девятый ров, где казнят сеятелей смуты.

Вот они, зачинщики кровавых раздоров и религиозных смут. Дьявол увечит их тяжелым мечом, отсекает носы и уши, дробит черепа. Тут и Магомет, и побуждавший Цезаря к гражданской войне Курион, и обезглавленный воин-трубадур Бертран де Борн (голову в руке несет, как фонарь, а та восклицает: “Горе!”).

Далее я встретил моего родича, сердитого на меня за то, что его насильственная смерть осталась неотомщенной. Затем мы перешли в десятый ров, где алхимики маются вечным зудом. Один из них был сожжен за то, что шутя хвастался, будто умеет летать, – стал жертвой доноса. В Ад же попал не за это, а как алхимик. Здесь же казнятся те, кто выдавал себя за других людей, фальшивомонетчики и вообще лгуны. Двое из них подрались между собой и потом долго бранились (мастер Адам, подмешивавший медь в золотые монеты, и древний грек Синон, обманувший троянцев). Вергилий упрекнул меня за любопытство, с которым я слушал их.

Наше путешествие по Злопазухам заканчивается. Мы подошли к колодцу, ведущему из восьмого круга Ада в девятый. Там стоят древние гиганты, титаны. В их числе Немврод, злобно крикнувший нам что-то на непонятном языке, и Антей, который по просьбе Вергилия спустил на своей огромной ладони нас на дно колодца, а сам тут же распрямился.

Итак, мы на дне вселенной, близ центра земного шара. Перед нами ледяное озеро, в него вмерзли предавшие своих родных. Одного я случайно задел ногою по голове, тот заорал, а себя назвать отказался. Тогда я вцепился ему в волосы, а тут кто-то окликнул его по имени. Негодяй, теперь я знаю, кто ты, и расскажу о тебе людям! А он: “Ври, что хочешь, про меня и про других!” А вот ледяная яма, в ней один мертвец грызет череп другому. Спрашиваю: за что? Оторвавшись от своей жертвы, он ответил мне. Он, граф Уголино, мстит предавшему его былому единомышленнику, архиепископу Руджьери, который уморил его и его детей голодом, заточив их в Пизанскую башню. Нестерпимы были их страдания, дети умирали на глазах отца, он умер последним. Позор Пизе! Идем далее. А это кто перед нами? Альбериго? Но он же, насколько я знаю, не умирал, так как же оказался в Аду? Бывает и такое: тело злодея еще живет, а душа уже в преисподней.

В центре земли вмерзший в лед властитель Ада Люцифер, низверженный с небес и продолбивший в падении бездну преисподней, обезображенный, трехликий. Из первой его пасти торчит Иуда, из второй Брут, из третьей Кассий, Он жует их и терзает когтями. Хуже всех приходится самому гнусному предателю – Иуде. От Люцифера тянется скважина, ведущая к поверхности противоположного земного полушария. Мы протиснулись в нее, поднялись на поверхность и увидели звезды.

Чистилище

Да помогут мне Музы воспеть второе царство! Его страж старец Катон встретил нас неприветливо: кто такие? как смели явиться сюда? Вергилий объяснил и, желая умилостивить Катона, тепло отозвался о его жене Марции. При чем здесь Марция? Пройдите к берегу моря, умыться надо! Мы пошли. Вот она, морская даль. А в прибрежных травах – обильная роса. Ею Вергилий смыл с моего лица копоть покинутого Ада.

Из морской дали к нам плывет управляемый ангелом челн. В нем души усопших, которым посчастливилось не попасть в Ад. Причалили, сошли на берег, и ангел уплыл. Тени прибывших столпились вокруг нас, и в одной я узнал своего друга, певца Козеллу. Хотел обнять его, но ведь тень бесплотна – обнял самого себя. Козелла по моей просьбе запел про любовь, все заслушались, но тут появился Катон, на всех накричал (не делом занялись!), и мы заспешили к горе Чистилища.

Вергилий был недоволен собою: дал повод накричать на себя… Теперь нам нужно разведать предстоящую дорогу. Посмотрим, куда двинутся прибывшие тени. А они сами только что заметили, что я-то не тень: не пропускаю сквозь себя свет. Удивились. Вергилий все им объяснил. “Идите с нами”, – пригласили они.

Итак, спешим к подножию чистилищной горы. Но все ли спешат, всем ли так уж не терпится? Вон близ большого камня расположилась группа не очень торопящихся к восхождению наверх: мол, успеется; лезь тот, кому неймется. Среди этих ленивцев я узнал своего приятеля Белакву. Приятно видеть, что он, и при жизни враг всякой спешки, верен себе.

В предгорьях Чистилища мне довелось общаться с тенями жертв насильственной смерти. Многие из них были изрядными грешниками, но, прощаясь с жизнью, успели искренне покаяться и потому не попали в Ад. То-то досада для дьявола, лишившегося добычи! Он, впрочем, нашел как отыграться: не обретя власти над душою раскаявшегося погибшего грешника, надругался над его убитым телом.

Неподалеку от всего этого мы увидели царственно-величественную тень Сорделло. Он и Вергилий, узнав друг в друге поэтов-земляков (мантуанцев), братски обнялись. Вот пример тебе, Италия, грязный бордель, где напрочь порваны узы братства! Особенно ты, моя Флоренция, хороша, ничего не скажешь… Очнись, посмотри на себя…

Сорделло согласен быть нашим проводником к Чистилищу. Это для него большая честь – помочь высокочтимому Вергилию. Степенно беседуя, мы подошли к цветущей ароматной долине, где, готовясь к ночлегу, расположились тени высокопоставленных особ – европейских государей. Мы издали наблюдали за ними, слушая их согласное пение.

Настал вечерний час, когда желанья влекут отплывших обратно, к любимым, и вспоминаешь горький миг прощанья; когда владеет печаль пилигримом и слышит он, как перезвон далекий плачет навзрыд о дне невозвратимом… В долину отдыха земных властителей заполз было коварный змей соблазна, но прилетевшие ангелы изгнали его.

Я прилег на траву, заснул и во сне был перенесен к вратам Чистилища. Охранявший их ангел семь раз начертал на моем лбу одну и ту же букву – первую в слове “грех” (семь смертных грехов; эти буквы будут поочередно стерты с моего лба по мере восхождения на чистилищную гору). Мы вошли во второе царство загробья, ворота закрылись за нами.

Началось восхождение. Мы в первом круге Чистилища, где искупают свой грех гордецы. В посрамление гордыни здесь воздвигнуты изваяния, воплощающие идею высокого подвига – смирения. А вот и тени очищающихся гордецов: при жизни несгибаемые, здесь они в наказание за свой грех гнутся под тяжестью наваленных на них каменных глыб.

“Отче наш…” – эту молитву пели согбенные гордецы. Среди них – художник-миниатюрист Одериз, при жизни кичившийся своей громкой славой. Теперь, говорит, осознал, что кичиться нечем: все равны перед лицом смерти – и ветхий старец, и пролепетавший “ням-ням” младенец, а слава приходит и уходит. Чем раньше это поймешь и найдешь в себе силы обуздать свою гордыню, смириться, – тем лучше.

Под ногами у нас барельефы с запечатленными сюжетами наказанной гордыни: низверженные с небес Люцифер и Бриарей, царь Саул, Олоферн и другие. Заканчивается наше пребывание в первом круге. Явившийся ангел стер с моего лба одну из семи букв – в знак того, что грех гордыни мною преодолен. Вергилий улыбнулся мне.

Поднялись во второй круг. Здесь завистники, они временно ослеплены, их бывшие “завидущими” глаза ничего не видят. Вот женщина, из зависти желавшая зла своим землякам и радовавшаяся их неудачам… В этом круге я после смерти буду очищаться недолго, ибо редко и мало кому завидовал. Зато в пройденном круге гордецов – наверное, долго.

Вот они, ослепленные грешники, чью кровь когда-то сжигала зависть. В тишине громоподобно прозвучали слова первого завистника – Каина: “Меня убьет тот, кто встретит!” В страхе я приник к Вергилию, и мудрый вождь сказал мне горькие слова о том, что высший вечный свет недоступен завистникам, увлеченным земными приманками.

Миновали второй круг. Снова нам явился ангел, и вот на моем лбу остались лишь пять букв, от которых предстоит избавиться в дальнейшем. Мы в третьем круге. Перед нашими взорами пронеслось жестокое видение человеческой ярости (толпа забила каменьями кроткого юношу). В этом круге очищаются одержимые гневом.

Даже в потемках Ада не было такой черной мглы, как в этом круге, где смиряется ярость гневных. Один из них, ломбардец Марко, разговорился со мной и высказал мысль о том, что нельзя все происходящее на свете понимать как следствие деятельности высших небесных сил: это значило бы отрицать свободу человеческой воли и снимать с человека ответственность за содеянное им.

Читатель, тебе случалось бродить в горах туманным вечером, когда и солнца почти не видно? Вот так и мы… Я почувствовал прикосновение ангельского крыла к моему лбу – стерта еще одна буква. Мы поднялись в круг четвертый, освещаемые последним лучом заката. Здесь очищаются ленивые, чья любовь к благу была медлительной.

Ленивцы здесь должны стремительно бегать, не допуская никакого потворства своему прижизненному греху. Пусть вдохновляются примерами пресвятой девы Марии, которой приходилось, как известно, спешить, или Цезаря с его поразительной расторопностью. Пробежали мимо нас, скрылись. Спать хочется. Сплю и вижу сон…

Приснилась омерзительная баба, на моих глазах превратившаяся в красавицу, которая тут же была посрамлена и превращена в еще худшую уродину (вот она, мнимая привлекательность порока!). Исчезла еще одна буква с моего лба: я, значит, победил такой порок, как лень. Поднимаемся в круг пятый – к скупцам и расточителям.

Скупость, алчность, жадность к золоту – отвратительные пороки. Расплавленное золото когда-то влили в глотку одному одержимому жадностью: пей на здоровье! Мне неуютно в окружении скупцов, а тут еще случилось землетрясение. Отчего? По своему невежеству не знаю…

Оказалось, трясение горы вызвано ликованием по поводу того, что одна из душ очистилась и готова к восхождению: это римский поэт Стаций, поклонник Вергилия, обрадовавшийся тому, что отныне будет сопровождать нас в пути к чистилищной вершине.

С моего лба стерта еще одна буква, обозначавшая грех скупости. Кстати, разве Стаций, томившийся в пятом круге, был скуп? Напротив, расточителен, но эти две крайности караются совокупно. Теперь мы в круге шестом, где очищаются чревоугодники. Здесь нехудо бы помнить о том, что христианским подвижникам не было свойственно обжорство.

Бывшим чревоугодникам суждены муки голода: отощали, кожа да кости. Среди них я обнаружил своего покойного друга и земляка Форезе. Поговорили о своем, поругали Флоренцию, Форезе осуждающе отозвался о распутных дамах этого города. Я рассказал приятелю о Вергилии и о своих надеждах увидеть в загробном мире любимую мою Беатриче.

С одним из чревоугодников, бывшим поэтом старой школы, у меня произошел разговор о литературе. Он признал, что мои единомышленники, сторонники “нового сладостного стиля”, достигли в любовной поэзии гораздо большего, нежели сам он и близкие к нему мастера. Между тем стерта предпоследняя литера с моего лба, и мне открыт путь в высший, седьмой круг Чистилища.

А я все вспоминаю худых, голодных чревоугодников: как это они так отощали? Ведь это тени, а не тела, им и голодать-то не пристало бы. Вергилии пояснил: тени, хоть и бесплотны, точь-в-точь повторяют очертания подразумеваемых тел (которые исхудали бы без пищи). Здесь же, в седьмом круге, очищаются палимые огнем сладострастники. Они горят, поют и восславляют примеры воздержания и целомудрия.

Охваченные пламенем сладострастники разделились на две группы: предававшиеся однополой любви и не знавшие меры в двуполых соитиях. Среди последних – поэты Гвидо Гвиницелли и провансалец Арнальд, изысканно приветствовавший нас на своем наречии.

А теперь нам самим надо пройти сквозь стену огня. Я испугался, но мой наставник сказал, что это путь к Беатриче (к Земному Раю, расположенному на вершине чистилищной горы). И вот мы втроем (Стаций с нами) идем, палимые пламенем. Прошли, идем дальше, вечереет, остановились на отдых, я поспал; а когда проснулся, Вергилии обратился ко мне с последним словом напутствия и одобрения, Все, отныне он замолчит…

Мы в Земном Раю, в цветущей, оглашаемой щебетом птиц роще. Я увидел прекрасную донну, поющую и собирающую цветы. Она рассказала, что здесь был золотой век, блюлась невинность, но потом, среди этих цветов и плодов, было погублено в грехе счастье первых людей. Услышав такое, я посмотрел на Вергилия и Стация: оба блаженно улыбались.

О Ева! Тут было так хорошо, ты ж все погубила своим дерзаньем! Мимо нас плывут живые огни, под ними шествуют праведные старцы в белоснежных одеждах, увенчанные розами и лилиями, танцуют чудесные красавицы. Я не мог наглядеться на эту изумительную картину. И вдруг я увидел ее – ту, которую люблю. Потрясенный, я сделал невольное движение, как бы стремясь прижаться к Вергилию. Но он исчез, мой отец и спаситель! Я зарыдал. “Данте, Вергилий не вернется. Но плакать тебе придется не по нему. Вглядись в меня, это я, Беатриче! А ты как попал сюда?” – гневно спросила она. Тут некий голос спросил ее, почему она так строга ко мне. Ответила, что я, прельщенный приманкой наслаждений, был неверен ей после ее смерти. Признаю ли я свою вину? О да, меня душат слезы стыда и раскаяния, я опустил голову. “Подними бороду!” – резко сказала она, не веля отводить от нее глаза. Я лишился чувств, а очнулся погруженным в Лету – реку, дарующую забвение совершенных грехов. Беатриче, взгляни же теперь на того, кто так предан тебе и так стремился к тебе. После десятилетней разлуки я глядел ей в очи, и зрение мое на время померкло от их ослепительного блеска. Прозрев, я увидел много прекрасного в Земном Раю, но вдруг на смену всему этому пришли жестокие видения: чудовища, поругание святыни, распутство.

Беатриче глубоко скорбела, понимая, сколько дурного кроется – в этих явленных нам видениях, но выразила уверенность в том, что силы добра в конечном счете победят зло. Мы подошли к реке Эвное, попив из которой укрепляешь память о совершенном тобою добре. Я и Стаций омылись в этой реке. Глоток ее сладчайшей воды влил в меня новые силы. Теперь я чист и достоин подняться на звезды.

Рай

Из Земного Рая мы с Беатриче вдвоем полетим в Небесный, в недоступные уразумению смертных высоты. Я и не заметил, как взлетели, воззрившись на солнце. Неужели я, оставаясь живым, способен на это? Впрочем, Беатриче этому не удивилась: очистившийся человек духовен, а не отягощенный грехами дух легче эфира.

Друзья, давайте здесь расстанемся – не читайте дальше: пропадете в бескрайности непостижимого! Но если вы неутолимо алчете духовной пищи – тогда вперед, за мной! Мы в первом небе Рая – в небе Луны, которую Беатриче назвала первою звездою; погрузились в ее недра, хотя и трудно представить себе силу, способную вместить одно замкнутое тело (каковым я являюсь) в другое замкнутое тело (в Луну).

В недрах Луны нам встретились души монахинь, похищенных из монастырей и насильно выданных замуж. Не по своей вине, но они не сдержали данного при пострижении обета девственности, и поэтому им недоступны более высокие небеса. Жалеют ли об этом? О нет! Жалеть значило бы не соглашаться с высшей праведной волей.

А все-таки недоумеваю: чем же они виноваты, покорясь насилию? Почему им не подняться выше сферы Луны? Винить надо не жертву, а насильника! Но Беатриче пояснила, что и жертва несет известную ответственность за учиненное над нею насилие, если, сопротивляясь, не проявила героической стойкости.

Неисполнение обета, утверждает Беатриче, практически невозместимо добрыми делами (слишком уж много надо их сделать, искупая вину). Мы полетели на второе небо Рая – к Меркурию. Здесь обитают души честолюбивых праведников. Это уже не тени в отличие от предшествующих обитателей загробного мира, а светы: сияют и лучатся. Один из них вспыхнул особенно ярко, радуясь общению со мною. Оказалось, это римский император, законодатель Юстиниан. Он сознает, что пребывание в сфере Меркурия (и не выше) – предел для него, ибо честолюбцы, делая добрые дела ради собственной славы (то есть любя прежде всего себя), упускали луч истинной любви к божеству.

Свет Юстиниана слился с хороводом огней – других праведных душ. Я задумался, и ход моих мыслей привел меня к вопросу: зачем Богу-Отцу было жертвовать сыном? Можно же было просто так, верховною волей, простить людям грех Адама! Беатриче пояснила: высшая справедливость требовала, чтобы человечество само искупило свою вину. Оно на это неспособно, и пришлось оплодотворить земную женщину, чтобы сын (Христос), совместив в себе человеческое с божеским, смог это сделать.

Мы перелетели на третье небо – к Венере, где блаженствуют души любвеобильных, сияющие в огненных недрах этой звезды. Один из этих духов-светов – венгерский король Карл Мартелл, который, заговорив со мной, высказал мысль, что человек может реализовать свои способности, лишь действуя на поприще, отвечающем потребностям его натуры: плохо, если прирожденный воин станет священником…

Сладостно сияние других любвеобильных душ. Сколько здесь блаженного света, небесного смеха! А внизу (в Аду) безотрадно и угрюмо густели тени… Один из светов заговорил со мной (трубадур Фолько) – осудил церковные власти, своекорыстных пап и кардиналов. Флоренция – город дьявола. Но ничего, верит он, скоро станет лучше.

Четвертая звезда – Солнце, обиталище мудрецов. Вот сияет дух великого богослова Фомы Аквинского. Он радостно приветствовал меня, показал мне других мудрецов. Их согласное пение напомнило мне церковный благовест.

Фома рассказал мне о Франциске Ассизском – втором (после Христа) супруге Нищеты. Это по его примеру монахи, в том числе его ближайшие ученики, стали ходить босыми. Он прожил святую жизнь и умер – голый человек на голой земле – в лоне Нищеты.

Не только я, но и светы – духи мудрецов – слушали речь Фомы, прекратив петь и кружиться в танце. Затем слово взял францисканец Бонавентура. В ответ на хвалу своему учителю, возданную доминиканцем Фомой, он восславил учителя Фомы – Доминика, земледельца и слугу Христова. Кто теперь продолжил его дело? Достойных нет.

И опять слово взял Фома. Он рассуждает о великих достоинствах царя Соломона: тот попросил себе у Бога ума, мудрости – не для решения богословских вопросов, а чтобы разумно править народом, то есть царской мудрости, каковая и была ему дарована. Люди, не судите друг о друге поспешно! Этот занят добрым делом, тот – злым, но вдруг первый падет, а второй восстанет?

Что будет с обитателями Солнца в судный день, когда духи обретут плоть? Они настолько ярки и духовны, что трудно представить их материализованными. Закончено наше пребывание здесь, мы прилетели к пятому небу – на Марс, где сверкающие духи воителей за веру расположились в форме креста и звучит сладостный гимн.

Один из светочей, образующих этот дивный крест, не выходя за его пределы, подвигся книзу, ближе ко мне. Это дух моего доблестного прапрадеда, воина Каччагвиды. Приветствовал меня и восхвалил то славное время, в которое он жил на земле и которое – увы! – миновало, сменившись худшим временем.

Я горжусь своим предком, своим происхождением (оказывается, не только на суетной земле можно испытывать такое чувство, но и в Раю!). Каччагвида рассказал мне о себе и о своих предках, родившихся во Флоренции, чей герб – белая лилия – ныне окрашен кровью.

Я хочу узнать у него, ясновидца, о своей дальнейшей судьбе. Что меня ждет впереди? Он ответил, что я буду изгнан из Флоренции, в безотрадных скитаниях познаю горечь чужого хлеба и крутизну чужих лестниц. К моей чести, я не буду якшаться с нечистыми политическими группировками, но сам себе стану партией. В конце же концов противники мои будут посрамлены, а меня ждет триумф.

Каччагвида и Беатриче ободрили меня. Закончено пребывание на Марсе. Теперь – с пятого неба на шестое, с красного Марса на белый Юпитер, где витают души справедливых. Их светы складываются в буквы, в буквы – сначала в призыв к справедливости, а затем в фигуру орла, символ правосудной имперской власти, неведомой, грешной, исстрадавшейся земле, но утвержденной на небесах.

Этот величественный орел вступил со мной в разговор. Он называет себя “я”, а мне слышится “мы” (справедливая власть коллегиальна!). Ему понятно то, что сам я никак не могу понять: почему Рай открыт только для христиан? Чем же плох добродетельный индус, вовсе не знающий Христа? Так и не пойму. А и то правда, – признает орел, – что дурной христианин хуже славного перса или эфиопа.

Орел олицетворяет идею справедливости, и у него не когти и не клюв главное, а всезрящее око, составленное из самых достойных светов-духов. Зрачок – душа царя и псалмопевца Давида, в ресницах сияют души дохристианских праведников (а ведь я только что оплошно рассуждал о Рае “только для христиан”? Вот так-то давать волю сомнениям!).

Мы вознеслись к седьмому небу – на Сатурн. Это обитель созерцателей. Беатриче стала еще красивее и ярче. Она не улыбалась мне – иначе бы вообще испепелила меня и ослепила. Блаженные духи созерцателей безмолвствовали, не пели – иначе бы оглушили меня. Об этом мне сказал священный светоч – богослов Пьетро Дамьяно.

Дух Бенедикта, по имени которого назван один из монашеских орденов, гневно осудил современных своекорыстных монахов. Выслушав его, мы устремились к восьмому небу, к созвездию Близнецов, под которым я родился, впервые увидел солнце и вдохнул воздух Тосканы. С его высоты я взглянул вниз, и взор мой, пройдя сквозь семь посещенных нами райских сфер, упал на смехотворно маленький земной шарик, эту горстку праха со всеми ее реками и горными кручами.

В восьмом небе пылают тысячи огней – это торжествующие духи великих праведников. Упоенное ими, зрение мое усилилось, и теперь даже улыбка Беатриче не ослепит меня. Она дивно улыбнулась мне и вновь побудила меня обратить взоры к светозарным духам, запевшим гимн царице небес – святой деве Марии.

Беатриче попросила апостолов побеседовать со мной. Насколько я проник в таинства священных истин? Апостол Петр спросил меня о сущности веры. Мой ответ: вера – довод в пользу незримого; смертные не могут своими глазами увидеть то, что открывается здесь, в Раю, – но да уверуют они в чудо, не имея наглядных доказательств его истинности. Петр остался доволен моим ответом.

Увижу ли я, автор священной поэмы, родину? Увенчаюсь ли лаврами там, где меня крестили? Апостол Иаков задал мне вопрос о сущности надежды. Мой ответ: надежда – ожидание будущей заслуженной и дарованной Богом славы. Обрадованный Иаков озарился.

На очереди вопрос о любви. Его мне задал апостол Иоанн. Отвечая, я не забыл сказать и о том, что любовь обращает нас к Богу, к слову правды. Все возликовали. Экзамен (что такое Вера, Надежда, Любовь?) успешно завершился. Я увидел лучащуюся душу праотца нашего Адама, недолго жившего в Земном Раю, изгнанного оттуда на землю; после смерти долго томившегося в Лимбе; затем перемещенного сюда.

Четыре света пылают передо мной: три апостола и Адам. Вдруг Петр побагровел и воскликнул: “Земной захвачен трон мой, трон мой, трон мой!” Петру ненавистен его преемник – римский папа. А нам пора уже расставаться с восьмым небом и возноситься в девятое, верховное и кристальное. С неземной радостью, смеясь, Беатриче метнула меня в&nb

Вариант 2
Ад

Меня зовут Данте. Однажды я заблудился лесу и стал просить помощи у появившегося призрака поэта Вергилия. После того как он мне рассказал, что моя возлюбленная, ныне покойная Биатриче попросила его проводить меня по загробному миру, я решился идти. Мы вошли в Ад, где я услышал, как стонут души людей при жизни, не творившие добра и зла. Дул сильный ветер, доносился грохот, сверкало пламя.

Лимб это первый круг Ада, в котором находятся души некрещеных младенцев, язычников. Эти души не мучаются, а только скорбят, что им не нашлось места в Раю. Перед спуском во второй круг стоит демон Минос, который решает, в какое место Ада необходимо определить грешника. Третий круг собирал души, которые при жизни грешили перееданием и охранялся Цербером.

Плутос – это демон, который отвечал за четвертый круг. Тут наказывали расточителей и скупцов, среди них были папы, кардиналы. Пятый круг для злых и ленивых. В шестом кругу горели гробницы еретиков.

Седьмой круг охранял демон-полубык Минотавр. Я увидел, как в кипящей реке варились насильники, тираны и разбойники. Нас окружали колючие кусты, как оказалось это души самоубийц.

Восьмой круг делился на девять рвов. Первый для сводников и соблазнителей женщин. Второй ров предназначен для льстецов, которые находились в жидкой массе кала. Третий ров для пыток высокопоставленных духовников, которые торговали церковными должностями. Четвертый ров (пазуха) предназначен для наказания ведьм, прорицателей, звездочетов. Пятый ров с кипящей смолой, где черти бросали взяточников. В шестой пазухе мы встретили лицемеров. Попав в седьмой ров, я увидел, как ядовитыми змеями караются воры. Восьмой ров для наказания коварных советчиков. Сеятелей смуты казнили в девятой пазухе. Им отрубали носы, уши, ломали черепа. Мы перешли в десятый ров, предназначенный для алхимиков, фальшивомонетчиков и лжецов.

В девятом кругу Ада располагалось ледяное озеро, в которое вмерзли души предавшие своих родных.

В центр земли вмерз Люцифер, правитель Ада. В его первой пасти торчал Иуда, в другой Брут и в третьей Кассий.

Чистилище

В Чистилище я пообщался с тенями жертв насильственной смерти. Они не оказались в Аду, потому что успели покаяться перед смертью.

В первом кругу Чистилища свои грехи искупали гордецы, воспевая молитву “Отче Наш… Второй круг собирал завистников. Третий круг для грешников, которые очищались от своего гнева. Четвертый круг для очищения ленивых, которые при жизни не спешили тянуться к благу. Пятый круг это сборище скупцов и расточителей, которые были одержимы такими пороками как алчность, жадность к золоту.

Шестой круг для очищения чревоугодников. Пройдя его, мы на пути в седьмой круг Чистилища, высший круг. Тут проходят очищение огнем сладострастники. Для того чтобы попасть в Рай нам тоже необходимо было пройти стену огня.

В Раю я услышал прекрасное щебетание птиц, и перед нами раскинулась роща, вся в цветах. Я любовался всем, что меня окружало. Мимо проходили старцы в белых одеждах. И вот предо мной она – моя любимая Биатриче. С ее появлением исчез мой проводник Вергилий.

Рай

Из Земного Рая мы с моей возлюбленной полетели в небесные высоты. Первое небо Рая это Луна. Тут мы встретили души монахинь, которые не по своей воле не сдержали обет девственности и насильно были выданы замуж. На втором небе Рая – Меркурии, собирались души праведников, они сияли и излучали свет. Венера-это третье небо рая. Тут обитают души любвеобильных.

Четвертая Звезда это Солнце, она объединяла мудрецов. Пятое небо это Марс. Тут собрались духи воителей, и доносился звук гимна. С Марса мы полетели на Юпитер-шестое небо. Здесь обитали души справедливых. Затем мы полетели на седьмое небо, где жили созерцатели. Восьмое небо это созвездие Близнецов и обитель для духов праведников. Затем Биатриче вознесла меня на девятое небо, верховное и кристальное.

rus-lit.com

«Божественная комедия». Краткое содержание для школьников

В основе поэмы Данте лежит признание человечеством своих грехов и восхождение к духовной жизни и к Богу. По мнению поэта, для обретения душевного покоя необходимо пройти все круги ада и отказаться от благ, а согрешения искупить страданиями. Каждая из трех глав поэмы включает в себя 33 песни. «Ад», «Чистилище» и «Рай» – красноречивые названия частей, из которых складывается «Божественная комедия». Краткое содержание дает возможность осмыслить основную идею поэмы.

Поэму Данте Алигьери создал в годы изгнания, незадолго до своей смерти. Она признана в мировой литературе как гениальное творение. Сам автор дал ей имя «Комедия». Так в те времена принято было называть любое произведение, имеющее счастливый конец. «Божественной» наименовал ее Боккаччо, таким образом, поставив высшую оценку.

Поэма Данте «Божественная комедия», краткое содержание которой  школьники проходят в 9-м классе, с трудом воспринимается современными подростками. Подробный анализ некоторых песен не может дать полного представления о произведении, тем более с учетом сегодняшнего отношения к религии и человеческим грехам. Однако знакомство, пусть и обзорное, с творчеством Данте необходимо для создания полного представления о мировой художественной литературе.

«Божественная комедия». Краткое содержание главы «Ад»

Главный герой произведения – это сам Данте, к которому является тень известного поэта Вергилия с предложением совершить путешествие по загробному миру. Данте сначала сомневается, но соглашается после того, как Вергилий сообщает ему, что стать его проводником поэта попросила Беатриче (возлюбленная автора, к тому времени давно умершая).

Путь действующих лиц начинается с ада. Перед входом в него находятся жалкие души, которые при жизни не творили ни добра, ни зла. За воротами протекает река Ахерон, через которую Харон переправляет усопших. Герои приближаются к кругам ада:

  • Первый – это лимб, здесь покоятся души некрещеных и не свершивших зла. К ним относятся мудрецы и герои древности, такие как Гомер, Сократ, Платон и Вергилий.
  • Второй охраняется Миносом и предназначен для сладострастников.
  • Третий отведен для душ чревоугодников и обжор. У входа на этот круг находится трехглавый пес Цербер. Здесь постоянно идет дождь, поэтому души все время купаются в грязи.
  • Четвертый отведен для скупцов и расточителей, большинство которых прежде были папами и кардиналами. Охраняется он исполином Плутосом. 
  • Пятый принимает души завистников, и тех, кем овладел гнев.
  • Шестой находится у подножья города Дита. Здесь покоятся еретики.
  • Седьмой предназначен для самоубийц, ростовщиков, богохульников, убийц. Когда Данте задел ветку кустарника, с нее полилась черная кровь, растение застонало. Оказалось, это души самоубийц, которые клюют Гарпии, причиняя им жуткую боль.
  • Восьмой — для лицемеров, обольстителей, сводников, воров, сектантов.
  • Девятый отведен для душ предателей. Здесь находится ледяное озеро, в которое вмерзли всем телом те, кто предал своих родных. В центре земли стоит властелин загробного мира Люцифер. Он имеет три пасти, которыми вечно пожирает Иуду, Брута и Кассия.

Пройдя все круги ада, Данте и его спутник поднялись наверх и увидели звезды.

«Божественная комедия». Краткое содержание части «Чистилище»

Главный герой и его проводник попадают в чистилище. Здесь их встречает страж Катон, который посылает их к морю умыться. Спутники отправляются к воде, где Вергилий смывает с лица Данте копоть загробного мира. В это время к путешественникам подплывает челн, которым правит ангел. Он высаживает на берег души умерших, которые не попали в ад. С ними герои совершают путешествие к горе чистилища. По дороге они встречают земляка Вергилия — поэта Сорделло, который присоединяется к ним.

Данте засыпает и во сне переносится к вратам чистилища. Здесь ангел пишет на лбу поэта семь букв, обозначающих смертные грехи. Герой проходит все круги чистилища, очищаясь от согрешений. После прохождения каждого круга ангел стирает со лба Данте букву преодоленного греха. На последнем круге поэту необходимо пройти через пламя огня. Данте боится, но Вергилий убеждает его. Поэт проходит испытание огнем и попадает в рай, где его ждет Беатриче. Вергилий умолкает и исчезает навсегда. Любимая омывает Данте в священной реке, и поэт чувствует, как в его тело вливаются силы.

«Божественная комедия». Краткое содержание части «Рай»

Возлюбленные возносятся к небесам. К удивлению главного героя, он смог взлететь. Беатриче объяснила ему, что души, не отягощенные грехами, легки. Влюбленные проходят все райские небеса:

  • первое небо Луны, где находятся души монахинь;
  • второе – Меркурия для честолюбивых праведников;
  • третье — Венеры, здесь покоятся души любвеобильных;
  • четвертое – Солнца, предназначенное для мудрецов;
  • пятое – Марса, который принимает воителей;
  • шестое – Юпитера, для душ справедливых;
  • седьмое – Сатурна, где находятся души созерцателей;
  • восьмое – для духов великих праведников;
  • девятое – здесь находятся ангелы и архангелы, серафимы и херувимы.

После возвышения на последнее небо, герой видит деву Марию. Она находится среди сияющих лучей. Данте поднимает голову вверх на яркий и ослепляющий свет и обретает высшую истину. Он видит божество в его триединстве.

Краткое содержание «Божественной комедии», конечно, позволяет ознакомиться с общим замыслом, но не способно передать и малой доли всей красоты песен поэмы.

fb.ru

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о