Тема фелицы: купить, читать онлайн, скачать электронную статью в формате pdf. Каталог электронных книг, журналов и статей. Онлайн-библиотека Rucont.ru

Содержание

анализ оды. Мост между сказкой и одой

Гражданские оды Державина адресованы лицам, наделенным большой политической властью: монархам, вельможам. Их пафос не только хвалебный, но и обличительный, вследствие чего некоторые из них Белинский называет сатирическими. К лучшим из этого цикла принадлежит «Фелица», посвященная Екатерине II. Сам образ Фелицы, мудрой и добродетельной киргизской царевны, взят Державиным из «Сказки о царевиче Хлоре», написанной Екатериной II. Ода была напечатана в 1783 г. в журнале «Собеседник любителей российского слова» и имела шумный успех. Известный до этого лишь узкому кругу друзей, Державин сделался самым популярным поэтом в России. «Фелица» продолжает традицию похвальных од Ломоносова и вместе с тем резко отличается от них новой трактовкой образа просвещенного монарха. Ода «Фелица» написана в конце XVIII в. Она отражает новый этап просветительства в России. Просветители видят теперь в монархе человека, которому общество поручило заботу о благе граждан.

Поэтому право быть монархом налагает на правителя многочисленные обязанности по отношению к народу. На первом месте среда них стоит законодательство, от которого, по мнению просветителей, прежде всего, зависит судьба подданных. И державинская Фелица, выступает как милостивая монархиня-законодательница. Возникает вопрос, какими фактами располагал Державин, на что он опирался при создании образа своей Фелицы — Екатерины, которую лично в эти годы еще не знал. Основным источником этого образа был обширный документ, написанный самой Екатериной II, — «Наказ комиссии о составлении проекта нового Уложения». Новаторство Державина проявилось в «Фелице» не только в трактовке образа просвещенного монарха, но и в смелом соединении хвалебного и обличительного начал, оды и сатиры. Таких произведений предшествующая литература не знала, поскольку правила классицизма четко разграничивали эти явления. Идеальному образу Фелицы противопоставлены нерадивые вельможи (в оде они названы «мурзами»). В «Фелице» изображены самые влиятельные при дворе лица: князь Г.
А. Потемкин, графы Орловы, граф П. И. Панин, князь А. А. Вяземский. Позже в «Объяснениях» к «Фелице» Державин назовет каждого из вельмож поименно, но для современников в этих комментариях не было необходимости. Портреты выполнены настолько выразительно, что оригиналы угадывались без труда. Екатерина разослала отдельные экземпляры оды каждому из названных выше вельмож, подчеркнув те строки, которые относились к адресату.

Богоподобная царевна

Киргиз-Кайсацкия орды!

Которой мудрость несравненна

Открыла верные следы

Царевичу младому Хлору

Взойти на ту высоку гору,

Где роза без шипов растет,

Где добродетель обитает, —

Она мой дух и ум пленяет,

Подай найти ее совет.

Подай, Фелица! наставленье:

Как пышно и правдиво жить,

Как укрощать страстей волненье

И счастливым на свете быть?

Меня твой сын препровождает;

Но им последовать я слаб.

Мятясь житейской суетою,

Сегодня властвую собою,

А завтра прихотям я раб.

Мурзам твоим не подражая,

Почасту ходишь ты пешком,

И пища самая простая

Бывает за твоим столом;

Не дорожа твоим покоем,

Читаешь, пишешь пред налоем

И всем из твоего пера

Блаженство смертным проливаешь;

Подобно в карты не играешь,

Как я, от утра до утра.

Не слишком любишь маскарады,

А в клоб не ступишь и ногой;

Храня обычаи, обряды,

Не донкишотствуешь собой;

Коня парнасска не седлаешь,

К духам- в собранье не въезжаешь,

Не ходишь с трона на Восток;

Но кротости ходя стезею,

Благотворящею душою,

Полезных дней проводишь ток.

А я, проспавши до полудни,

Курю табак и кофе пью;

Преобращая в праздник будни,

Кружу в химерах мысль мою:

То плен от персов похищаю,

То стрелы к туркам обращаю;

То, возмечтав, что я султан,

Вселенну устрашаю взглядом;

То вдруг, прельщаяся нарядом,

Скачу к портному по кафтан.

Или в пиру я пребогатом,

Где праздник для меня дают,

Где блещет стол сребром и златом,

Где тысячи различных блюд;

Там славный окорок вестфальской,

Там звенья рыбы астраханской,

Там плов и пироги стоят,

Шампанским вафли запиваю;

И всё на свете забываю

Средь вин, сластей и аромат.

Или средь рощицы прекрасной

В беседке, где фонтан шумит,

При звоне арфы сладкогласной,

Где ветерок едва дышит,

Где всё мне роскошь представляет,

К утехам мысли уловляет,

Томит и оживляет кровь;

На бархатном диване лежа,

Младой девицы чувства нежа,

Вливаю в сердце ей любовь.

Или великолепным цугом

В карете английской, златой,

С собакой, шутом или другом,

Или с красавицей какой

Я под качелями гуляю;

В шинки пить меду заезжаю;

Или, как то наскучит мне,

По склонности моей к премене,

Имея шапку набекрене,

Лечу на резвом бегуне.

Или музыкой и певцами,

Органом и волынкой вдруг,

Или кулачными бойцами

И пляской веселю мой дух;

Или, о всех делах заботу

Оставя, езжу на охоту

И забавляюсь лаем псов;

Или над невскими брегами

Я тешусь по ночам рогами

И греблей удалых гребцов.

Иль, сидя дома, я прокажу,

Играя в дураки с женой;

То с ней на голубятню лажу,

То в жмурки резвимся порой;

То в свайку с нею веселюся,

То ею в голове ищуся;

То в книгах рыться я люблю,

Мой ум и сердце просвещаю,

Полкана и Бову читаю;

За библией, зевая, сплю.

Таков, Фелица, я развратен!

Но на меня весь свет похож.

Кто сколько мудростью ни знатен,

Но всякий человек есть ложь.

Не ходим света мы путями,

Бежим разврата за мечтами.

Между лентяем и брюзгой,

Между тщеславья и пороком

Нашел кто разве ненароком

Путь добродетели прямой.

Нашел, — но льзя ль не заблуждаться

Нам, слабым смертным, в сем пути,

Где сам рассудок спотыкаться

И должен вслед страстям идти;

Где нам ученые невежды,

Как мгла у путников, тмят вежды?

Везде соблазн и лесть живет,

Пашей всех роскошь угнетает. —

Где ж добродетель обитает?

Где роза без шипов растет?

Тебе единой лишь пристойно,

Царевна! свет из тьмы творить;

Деля Хаос на сферы стройно,

Союзом целость их крепить;

Из разногласия согласье

И из страстей свирепых счастье

Ты можешь только созидать.

Так кормщик, через понт плывущий,

Ловя под парус ветр ревущий,

Умеет судном управлять.

Едина ты лишь не обидишь,

Не оскорбляешь никого,

Дурачествы сквозь пальцы видишь,

Лишь зла не терпишь одного;

Проступки снисхожденьем правишь,

Как волк овец, людей не давишь,

Ты знаешь прямо цену их.

Царей они подвластны воле, —

Но богу правосудну боле,

Живущему в законах их.

Ты здраво о заслугах мыслишь,

Достойным воздаешь ты честь,

Пророком ты того не числишь,

Кто только рифмы может плесть,

А что сия ума забава

Калифов добрых честь и слава.

Снисходишь ты на лирный лад;

Поэзия тебе любезна,

Приятна, сладостна, полезна,

Как летом вкусный лимонад.

Слух идет о твоих поступках,

Что ты нимало не горда;

Любезна и в делах и в шутках,

Приятна в дружбе и тверда;

Что ты в напастях равнодушна,

А в славе так великодушна,

Что отреклась и мудрой слыть.

Еще же говорят неложно,

Что будто завсегда возможно

Тебе и правду говорить.

Неслыханное также дело,

Достойное тебя! одной,

Что будто ты народу смело

О всем, и въявь и под рукой,

И знать и мыслить позволяешь,

И о себе не запрещаешь

И быль и небыль говорить;

Что будто самым крокодилам,

Твоих всех милостей зоилам

Всегда склоняешься простить.

Стремятся слез приятных реки

Из глубины души моей.

О! коль счастливы человеки

Там должны быть судьбой своей,

Где ангел кроткий, ангел мирный,

Сокрытый в светлости порфирной,

С небес ниспослан скиптр носить!

Там можно пошептать в беседах

И, казни не боясь, в обедах

За здравие царей не пить.

Там с именем Фелицы можно

В строке описку поскоблить,

Или портрет неосторожно

Ее на землю уронить,

Там свадеб шутовских не парят,

В ледовых банях их не жарят,

Не щелкают в усы вельмож;

Князья наседками не клохчут,

Любимцы въявь им не хохочут

И сажей не марают рож.

Ты ведаешь, Фелица! Правы

И человеков и царей;

Когда ты просвещаешь нравы,

Ты не дурачишь так людей;

В твои от дел отдохновеньи

Ты пишешь в сказках поученьи,

И Хлору в азбуке твердишь:

«Не делай ничего худого,

И самого сатира злого

Лжецом презренным сотворишь».

Стыдишься слыть ты тем великой,

Чтоб страшной, нелюбимой быть;

Медведице прилично дикой

Животных рвать и кровь их пить.

Без крайнего в горячке бедства

Тому ланцетов нужны ль средства,

Без них кто обойтися мог?

И славно ль быть тому тираном,

Великим в зверстве Тамерланом,

Кто благостью велик, как бог?

Фелицы слава, слава бога,

Который брани усмирил;

Который сира и убога

Покрыл, одел и накормил;

Который оком лучезарным

Шутам, трусам, неблагодарным

И праведным свой свет дарит;

Равно всех смертных просвещает,

Больных покоит, исцеляет,

Добро лишь для добра творит.

Который даровал свободу

В чужие области скакать,

Позволил своему народу

Сребра и золота искать;

Который воду разрешает,

И лес рубить не запрещает;

Велит и ткать, и прясть, и шить;

Развязывая ум и руки,

Велит любить торги, науки

И счастье дома находить;

Которого закон, десница

Дают и милости и суд.

Вещай, премудрая Фелица!

Где отличен от честных плут?

Где старость по миру не бродит?

Заслуга хлеб себе находит?

Где месть не гонит никого?

Где совесть с правдой обитают?

Где добродетели сияют?

У трона разве твоего!

Но где твой трон сияет в мире?

Где, ветвь небесная, цветешь?

В Багдаде, Смирне, Кашемире?

Послушай, где ты ни живешь, —

Хвалы мои тебе приметя,

Не мни, чтоб шапки иль бешметя

За них я от тебя желал.

Почувствовать добра приятство

Такое есть души богатство,

Какого Крез не собирал.

Прошу великого пророка,

Да праха ног твоих коснусь,

Да слов твоих сладчайша тока

И лицезренья наслаждусь!

Небесные прошу я силы,

Да, их простря сафирны крылы,

Невидимо тебя хранят

От всех болезней, зол и скуки;

Да дел твоих в потомстве звуки,

Как в небе звезды, возблестят.

Название стихотворения в переводе с латыни означает счастье и посвящено оно великой Екатерине II.

С первых строк произведения поэт превозносит свою императрицу и создает традиционную картину богоподобной царевны, в которой воплощено понятие автора об идеале преосвященного монарха. Идеализируя реальную императрицу, поэт в то же время верит в изображенный им образ. Екатерина предстает в виде умной и деятельной царевны, но стихи не перенасыщены излишним пафосом, поскольку поэт использует смешение поэтических жанров (оды и сатиры), ломая традиции русского классицизма, редкое для тех лет мастерство. Отойдя от правил написания хвалебной оды, автор вводит в стихотворение разговорную лексику, изображая императрицу обычным человеком. Даже ей поэт осмеливается дать совет об исполнении принятых царями законов вместе со своими подданными.

В стихотворении звучит мысль и о мудрости самодержцев, и о нерадивости придворных, стремящихся только к собственной выгоде. В сатирической форме автор высмеивает окружение царевны. Этот метод не нов для поэзии того времени, но за образами придворных, изображенных в произведении, отчетливо проступают черты существующих людей (фаворитов государыни Потемкина, Орлова, Панина, Нарышкина). Сатирически описывая их образы, поэт проявляет огромную смелость, поскольку мог поплатиться за это своей жизнью. Спасло автора лишь благосклонное отношение к нему Екатерины.

По ходу стихотворения поэт успевает не только лукавить и изображать восторг, но и погневаться. То есть автор ведет себя как нормальный живой человек, индивидуальная личность с чертами народа, а это беспрецедентный случай для жанра поэтической оды.

Стиль собственных стихов поэт определил, как смешанная ода, утверждая, что стихотворец имеет право рассказывать обо всем, а не только петь хвалебные гимны. Таким образом, Державин совершил новаторский поступок в поэзии, создавая индивидуальные характеры невыдуманных людей на фоне колоритной бытовой обстановки.

Анализ Оды Фелица Державина

Державин является незаурядным поэтом, который имел свой почерк и свое видение происходящего. Признание к поэту пришло после того, как он написал оду «Фелица». Именно в 1782 году когда «Фелица» вышла в свет, ее автор и стал знаменитым. Это стихотворение было написано Екатерине Второй. Ей работа поэта очень понравилась и за это правительница щедро наградила Державина. Поэт работал на произведение в такую пору, когда такой жанр как ода уже не имел популярность. Но Державина это не остановило.

Автор «Фелицы» просто сломал все стереотипы того времени. Многие писатели и критики были немного ошарашены. Державин пренебрёг всеми правилами литературы того времени и написал свою работу. Творчество писателей и поэтов тех времен просто были переполнены красивыми словами. В свою очередь Державин решил довольно обычными словами показать, как он относится к Екатерине. Также Державин написал о своем отношении к близким людям императрицы.

Раннее творчество Державина, а именно «Фелица» конечно имеют строки, в которых присутствует превознесение императрицы. Поэт считал ее доброй и умной правительницей. Всего в «Фелице» 26 десятистиший. Больше половины из них, поэт посвятил Екатерине, причем все свои чувства он немало растянул. К тому же, можно заметить, что некоторые комплименты и восхваления имеют повторения в произведении «Фелица».

Для Державина было непростое время, особенно период написания «Фелицы». Это было время, когда общество проходило через определенные перемены. Люди начали меньше придерживаться своего мнения и шли по течению. Была потеряна сверхличность и мышление людей в стране. Происходил так называемый кризис, в котором происходила борьба нынешней власти со старым обществом. Именно это повлияло на то, что жанр ода стал восприниматься людьми. Поэт как раз в этот момент и написал «Филицу». В одночасье стал знаменитым и к тому же первопроходцем, новатором данного жанра. Читатели были поражены, а критики не знали, как оценивать работу автора. Державин смог ввести в жанр оды юмор, который касается обыденной для всех жизни.

После того, как ода была выпущена в люди, автор смог сам определить жанр, в котором написал произведение. Он назвал свою работу – смешанная ода. Державин придерживался мнения, что в обычной оде поэт восхваляет только высокопоставленных людей, но в жанре, в котором пишет Державин, можно писать обо всем.

Поэт дает понять, что ода это некий предшественник романа. В ней можно воплотить многие мысли касающиеся русского быта.

Анализ стихотворения Фелица по плану

Возможно вам будет интересно

  • Анализ стихотворения Пушкина К морю 9 класс

    Это стихотворение заканчивает цикл романтических стихотворений А.С. Пушкина, написанных им в Южной ссылке. По форме произведение напоминает элегию, по жанру перед нами

    Начать анализ знаменитого стихотворения «Тени сизые смесились…», автором которого является Тютчев Федор Иванович нужно начинать с того, как именно у поэта зародилась мысль создать данное стихотворение.

Ода «Фелица» (1782) – первое стихотворение, сделавшее имя Гаврилы Романовича Державина знаменитым, ставшее образцом нового стиля в русской поэзии.

Свое название ода получила от имени героини «Сказки о царевиче Хлоре», автором которой была сама Екатерина II. Этим именем, которое в переводе с латинского значит счастье, она названа и в оде Державина, прославляющей императрицу и сатирически характеризующей ее окружение.

История этого стихотворения весьма интересна и показательна. Написано оно было за год до публикации, но сам Державин не хотел его печатать и даже скрывал авторство. И вдруг в 1783 г. Петербург облетела новость: появилась анонимная ода «Фелица», где были выведены в шуточной форме пороки известных вельмож, приближенных Екатерины II, которой ода была посвящена. Петербургские жители были немало удивлены смелостью неизвестного автора. Оду старались достать, прочесть, переписать. Княгиня Дашкова, приближенная императрицы, решилась напечатать оду, причем именно в том журнале, где сотрудничала сама Екатерина II.

На следующий день Дашкова застала императрицу всю в слезах, а в руках у нее был журнал с державинской одой. Императрица поинтересовалась, кто написал стихотворение, в котором, как она сама сказала, так точно ее изобразил, что растрогал до слез. Так рассказывает эту историю Державин.

Действительно, нарушая традиции жанра хвалебной оды, Державин широко вводит в нее разговорную лексику и даже просторечия, но самое главное – рисует не парадный портрет императрицы, а изображает ее человеческий облик. Вот почему в оде оказываются бытовые сцены, натюрморт:

Мурзам твоим не подражая,

Почасту ходишь ты пешком,

И пища самая простая

Бывает за твоим столом.

Классицизм запрещал соединять в одном произведении высокую оду и сатиру, относящуюся к низким жанрам. Но Державин даже не просто их сочетает в характеристике разных лиц, выведенных в оде, он делает нечто совсем небывалое для того времени. «Богоподобная» Фелица, как и другие персонажи в его оде, тоже показана обытовленно («Почасту ходишь ты пешком…»). Вместе с тем, такие подробности не снижают ее образ, а делают более реальным, человечным, как будто точно списанным с натуры.

Но далеко не всем это стихотворение понравилось так же, как императрице. Многих современников Державина оно озадачило и встревожило. Что же было в нем такого необычного и даже опасного?

С одной стороны, в оде «Фелица» создается вполне традиционный образ «богоподобной царевны», в котором воплощено представление поэта об идеале преосвященного монарха. Явно идеализируя реальную Екатерину II, Державин в то же время верит в нарисованный им образ:

Подай, Фелица, наставленье:

Как пышно и правдиво жить,

Как укрощать страстей волненье

И счастливым на свете быть?

С другой стороны, в стихах поэта звучит мысль не только о мудрости власти, но и о нерадивости исполнителей, озабоченных своей выгодой:

Везде соблазн и лесть живет,

Пашей всех роскошь угнетает.

Где ж добродетель обитает?

Где роза без шипов растет?

Сама по себе эта мысль не была новой, но за образами вельмож, нарисованных в оде, явно проступали черты реальных людей:

Кружу в химерах мысль мою:

То плен от персов похищаю,

То стрелы к туркам обращаю;

То, возмечтав, что я султан,

Вселенну устрашаю взглядом;

То вдруг, прельщаяся нарядом,

Скачу к портному по кафтан.

В этих образах современники поэта без труда узнавали фаворита императрицы Потемкина, ее приближенных Алексея Орлова, Панина, Нарышкина. Рисуя их ярко сатирические портреты, Державин проявил большую смелость – ведь любой из задетых им вельмож мог разделаться за это с автором. Только благосклонное отношение Екатерины спасло Державина.

Но даже императрице он осмеливается дать совет: следовать закону, которому подвластны как цари, так и их подданные:

Тебе единой лишь пристойно,

Царевна, свет из тьмы творить;

Деля Хаос на сферы стройно,

Союзом целость их крепить;

Из разногласия – согласье

И из страстей свирепых счастье

Ты можешь только созидать.

Эта любимая мысль Державина звучала смело и высказана она была простым и понятным языком.

Заканчивается стихотворение традиционной хвалой императрице и пожеланием ей всех благ:

Небесные прошу я силы,

Да, их простря сафирны крылы,

Невидимо тебя хранят

От всех болезней, зол и скуки;

Да дел твоих в потомстве звуки,

Как в небе звезды, возблестят.

Таким образом, в «Фелице» Державин выступил как смелый новатор, сочетающий стиль хвалебной оды с индивидуализацией персонажей и сатирой, внося в высокий жанр оды элементы низких стилей. Впоследствии сам поэт определил жанр «Фелицы» как «смешанную оду». Державин утверждал, что, в отличие от традиционной для классицизма оды, где восхвалялись государственные лица, военачальники, воспевались торжественного события, в «смешанной оде», «стихотворец может говорить обо всем».

Читая стихотворение «Фелица», убеждаешься, что Державину, действительно, удавалось вносить в поэзию смело взятые из жизни или созданные воображением индивидуальные характеры реальных людей, показанных на фоне колоритно изображенной бытовой обстановки. Это делает его стихи яркими, запоминающимися и понятными не только для людей его времени. И сейчас мы можем с интересом читать стихотворения этого замечательного поэта, отделенного от нас огромной дистанцией в два с половиной столетия.

Ода «Фелица» Державина, краткое содержание которой приведено в этой статье — одно из самых известных произведений этого русского поэта XVIII века. Он написал ее в 1782 году. После публикации имя Державина стало известным. К тому же ода превратилась в наглядный пример нового стиля в отечественной поэзии.

Свое название ода «Фелица» Державина, краткое содержание которой вы читаете, получила от имени героини «Сказки о царевиче Хлоре». Автор данного произведения — императрица Екатерина II.

В своем произведении этим именем Державин называет саму правительницу России. Кстати, оно переводится как «счастье». Суть оды сводится к прославлению Екатерины (ее привычек, скромности) и карикатурному, даже насмешливому изображению ее напыщенного окружения.

В образах, которые описывает Державин в оде «Фелица» (краткого содержания на «Брифли» не найти, но оно есть в этой статье), легко можно узнать некоторых приближенных к императрице особ. Например, Потемкина, который считался ее любимцем. А также графов Панина, Орлова, Нарышкина. Поэт умело изображает их насмешливые портреты, демонстрируя при этом определенную смелость. Ведь если кто-то из них сильно бы обиделся, то мог легко расправиться с Державиным.

Спасло его только то, что Екатерине II сильно понравилась эта ода и императрица стала благожелательно относиться к Державину.

При этом даже в самой оде «Фелица», краткое содержание которой приведено в этой статье, Державин решается давать советы императрице. В частности, поэт советует, чтобы она подчинялась закону, единому для всех. Завершается ода восхвалением государыни.

Уникальность произведения

Ознакомившись с кратким содержанием оды «Фелица», можно прийти к выводу, что автор нарушает все традиции, в которых обычно писались подобные произведения.

Поэт активно вводит разговорную лексику, не чурается нелитературных высказываний. Но самое главное отличие состоит в том, что он создает императрицу в человеческом обличье, отказываясь от ее официального образа. Примечательно, что многих текст смутил и потревожил, а вот сама Екатерина II была от него в восторге.

Образ императрицы

В оде «Фелица» Державина, краткое содержание которой содержит смысловую квинтэссенцию произведения, императрица поначалу предстает перед нами в привычном богоподобном образе. Для писателя она образец просвещенного монарха. При этом он приукрашивает ее облик, свято веря в изображаемый образ.

В тоже время в стихах поэта проскальзывают мысли не только о мудрости власти, но и о недобросовестности и низком уровне образованности ее исполнителей. Многих из них интересует только собственная выгода. Стоит признать, что эти идеи появлялись и ранее, но никогда раньше реальные исторические личности не были настолько узнаваемы.

В оде «Фелица» Державина (краткое содержание «Брифли» предложить пока не может) поэт предстает перед нами как смелый и отважный первооткрыватель. Он составляет удивительный симбиоз, дополняя хвалебную оду индивидуальными чертами персонажей и остроумной сатирой.

История создания

Именно ода «Фелица» Державина, краткое содержание которой удобно для общего ознакомления с произведением, сделала имя поэту. Первоначально автор не думал о том, чтобы напечатать это стихотворение. Не афишировал его и скрывал авторство. Он всерьез опасался мести влиятельных вельмож, которых не в лучшем свете изобразил в тексте.

Только в 1783 году произведение получило распространение благодаря княгине Дашковой. Близкая соратница императрицы напечатала его в журнале «Собеседник любителей русского слова». Кстати, в него отдавала свои тексты и сама правительница России. По воспоминаниям Державина, Екатерина II так растрогалась, когда впервые прочитала оду, что даже начала плакать. В таких растроганных чувствах ее и обнаружила сама Дашкова.

Императрица непременно пожелала узнать, кто автор этого стихотворения. Ей показалось, что в тексте все было изображено максимально точно. В благодарность за оду «Фелица» Державина, краткое содержание и анализ которой приведены в этой статье, она направила поэту золотую табакерку. В ней лежали 500 червонцев.

После такого щедрого царского подарка к Державину пришли литературная слава и успех. Такой популярности до него не знал ни один поэт.

Тематическое разнообразие произведения Державина

Давая характеристику оде «Фелица» Державина, нужно отметить, что само представление представляет собой шутливую зарисовку из жизни российской правительницы, а также особо приближенных к ней вельмож. В то же время в тексте поднимаются важные проблемы государственного уровня. Это коррупция, ответственность чиновников, их забота о государственности.

Художественные особенности оды «Фелица»

Державин творил в жанре классицизма. Это направление строго запрещало соединять несколько жанров, например, высокую оду и сатиру. Но поэт решился на такой смелый эксперимент. Причем он не только их объединил в своем тексте, но и сделал нечто небывалое для литературы того весьма консервативного времени.

Державин просто рушит традиции хвалебной оды, активно применяя в своем тексте сниженную, разговорную лексику. Использует даже откровенные просторечия, которые в принципе в те годы не приветствовались в литературе. Самое главное, рисует императрицу Екатерину II обычным человеком, отказываясь от ее классического парадного описания, которое активно применялось в подобных произведениях.

Именно поэтому в оде можно встретить описание бытовых сцен и даже литературный натюрморт.

Новаторство Державина

Обыденный, бытовой образ Фелиции, за которой легко угадывается императрица — одно из основных новаторств Державина. При этом ему удается создать текст так, чтобы не снижать ее образ. Наоборот, поэт делает его реальным и человечным. Порой кажется, что поэт пишет его с натуры.

Во время чтения стихотворения «Фелица» можно убедиться, что автору удалось внести в поэзию индивидуальные характеристики реальных исторических персонажей, взятые им из жизни или созданные воображением. Все это было показано на фоне бытовой обстановки, которая была изображена максимально колоритно. Все это и сделало оду понятной и запоминающейся.

В результате в оде «Фелица» Державин умело сочетает стиль хвалебной оды с индивидуализацией реальных героев, также вносит элемент сатиры. В конечном счете, в оде, которая принадлежит высокому стилю, оказывается много элементов низких стилей.

Сам Державин определял ее жанр, как смешанную оду. Он утверждал: от классической оды она отличается тем, что в смешанном жанре у автора есть уникальная возможность говорить обо всем на свете. Так поэт разрушает каноны классицизма, стихотворению открывается путь для новой поэзии. Эта литература получает развитие в творчестве автора следующего поколения — Александра Пушкина.

Значения оды «Фелица»

Сам Державин признавался, что большая заслуга состоит в том, что он решился на такой эксперимент. Известный исследователь его творчества Ходасевич отмечает, что Державин больше всего гордился тем, что первым из русских поэтов заговорил «забавным русским слогом», как он сам это называл.

Но поэт отдавал себе отчет, что его ода будет, по сути, первым художественным воплощением русского быта, станет зародышем реалистического романа. Также Ходасевич считал, что если бы Державин дожил до публикации «Евгения Онегина», то, несомненно, нашел бы в ней отзвуки своего творчества.

«Фелица» Гавриил Державин

Богоподобная царевна
Киргиз-Кайсацкия орды!
Которой мудрость несравненна
Открыла верные следы
Царевичу младому Хлору
Взойти на ту высоку гору,
Где роза без шипов растет,
Где добродетель обитает,-
Она мой дух и ум пленяет,
Подай найти ее совет.

Подай, Фелица! наставленье:
Как пышно и правдиво жить,
Как укрощать страстей волненье
И счастливым на свете быть?
Меня твой голос возбуждает,
Меня твой сын препровождает;
Но им последовать я слаб.
Мятясь житейской суетою,
Сегодня властвую собою,
А завтра прихотям я раб.

Мурзам твоим не подражая,
Почасту ходишь ты пешком,
И пища самая простая
Бывает за твоим столом;
Не дорожа твоим покоем,
Читаешь, пишешь пред налоем
И всем из твоего пера
Блаженство смертным проливаешь;
Подобно в карты не играешь,
Как я, от утра до утра.

Не слишком любишь маскарады,
А в клоб не ступишь и ногой;
Храня обычаи, обряды,
Не донкишотствуешь собой;
Коня парнасска не седлаешь,
К духам в собранье не въезжаешь,
Не ходишь с трона на Восток;
Но кротости ходя стезею,
Благотворящею душою,
Полезных дней проводишь ток.

А я, проспавши до полудни,
Курю табак и кофе пью;
Преобращая в праздник будни,
Кружу в химерах мысль мою:
То плен от персов похищаю,
То стрелы к туркам обращаю;
То, возмечтав, что я султан,
Вселенну устрашаю взглядом;
То вдруг, прельщаяся нарядом,
Скачу к портному по кафтан.

Или в пиру я пребогатом,
Где праздник для меня дают,
Где блещет стол сребром и златом,
Где тысячи различных блюд:
Там славный окорок вестфальской,
Там звенья рыбы астраханской,
Там плов и пироги стоят,
Шампанским вафли запиваю;
И все на свете забываю
Средь вин, сластей и аромат.

Или средь рощицы прекрасной
В беседке, где фонтан шумит,
При звоне арфы сладкогласной,
Где ветерок едва дышит,
Где все мне роскошь представляет,
К утехам мысли уловляет,
Томит и оживляет кровь;
На бархатном диване лежа,
Младой девицы чувства нежа,
Вливаю в сердце ей любовь.

Или великолепным цугом
В карете англинской, златой,
С собакой, шутом или другом,
Или с красавицей какой
Я под качелями гуляю;
В шинки пить меду заезжаю;
Или, как то наскучит мне,
По склонности моей к премене,
Имея шапку набекрене,
Лечу на резвом бегуне.

Или музыкой и певцами,
Органом и волынкой вдруг,
Или кулачными бойцами
И пляской веселю мой дух;
Или, о всех делах заботу
Оставя, езжу на охоту
И забавляюсь лаем псов;
Или над невскими брегами
Я тешусь по ночам рогами
И греблей удалых гребцов.

Иль, сидя дома, я прокажу,
Играя в дураки с женой;
То с ней на голубятню лажу,
То в жмурки резвимся порой;
То в свайку с нею веселюся,
То ею в голове ищуся;
То в книгах рыться я люблю,
Мой ум и сердце просвещаю,
Полкана и Бову читаю;
За библией, зевая, сплю.

Таков, Фелица, я развратен!
Но на меня весь свет похож.
Кто сколько мудростью ни знатен,
Но всякий человек есть ложь.
Не ходим света мы путями,
Бежим разврата за мечтами.
Между лентяем и брюзгой,
Между тщеславья и пороком
Нашел кто разве ненароком
Путь добродетели прямой.

Нашел,- но льзя ль не заблуждаться
Нам, слабым смертным, в сем пути,
Где сам рассудок спотыкаться
И должен вслед страстям идти;
Где нам ученые невежды,
Как мгла у путников, тмят вежды?
Везде соблазн и лесть живет,
Пашей всех роскошь угнетает.-
Где ж добродетель обитает?
Где роза без шипов растет?

Тебе единой лишь пристойно,
Царевна! свет из тьмы творить;
Деля Хаос на сферы стройно,
Союзом целость их крепить;
Из разногласия согласье
И из страстей свирепых счастье
Ты можешь только созидать.
Так кормщик, через понт плывущий,
Ловя под парус ветр ревущий,
Умеет судном управлять.

Едина ты лишь не обидишь,
Не оскорбляешь никого,
Дурачествы сквозь пальцы видишь,
Лишь зла не терпишь одного;
Проступки снисхожденьем правишь,
Как волк овец, людей не давишь,
Ты знаешь прямо цену их.
Царей они подвластны воле,-
Но богу правосудну боле,
Живущему в законах их.

Ты здраво о заслугах мыслишь,
Достойным воздаешь ты честь,
Пророком ты того не числишь,
Кто только рифмы может плесть,
А что сия ума забава
Калифов добрых честь и слава.
Снисходишь ты на лирный лад:
Поэзия тебе любезна,
Приятна, сладостна, полезна,
Как летом вкусный лимонад.

Слух идет о твоих поступках,
Что ты нимало не горда;
Любезна и в делах и в шутках,
Приятна в дружбе и тверда;
Что ты в напастях равнодушна,
А в славе так великодушна,
Что отреклась и мудрой слыть.
Еще же говорят неложно,
Что будто завсегда возможно
Тебе и правду говорить.

Неслыханное также дело,
Достойное тебя одной,
Что будто ты народу смело
О всем, и въявь и под рукой,
И знать и мыслить позволяешь,
И о себе не запрещаешь
И быль и небыль говорить;
Что будто самым крокодилам,
Твоих всех милостей зоилам,
Всегда склоняешься простить.

Стремятся слез приятных реки
Из глубины души моей.
О! коль счастливы человеки
Там должны быть судьбой своей,
Где ангел кроткий, ангел мирной,
Сокрытый в светлости порфирной,
С небес ниспослан скиптр носить!
Там можно пошептать в беседах
И, казни не боясь, в обедах
За здравие царей не пить.

Там с именем Фелицы можно
В строке описку поскоблить,
Или портрет неосторожно
Ее на землю уронить.

В ледовых банях их не жарят,
Не щелкают в усы вельмож;
Князья наседками не клохчут,
Любимцы въявь им не хохочут
И сажей не марают рож.

Ты ведаешь, Фелица! правы
И человеков и царей;
Когда ты просвещаешь нравы,
Ты не дурачишь так людей;
В твои от дел отдохновеньи
Ты пишешь в сказках поученьи
И Хлору в азбуке твердишь:
«Не делай ничего худого,
И самого сатира злого
Лжецом презренным сотворишь».

Стыдишься слыть ты тем великой,
Чтоб страшной, нелюбимой быть;
Медведице прилично дикой
Животных рвать и кровь их лить.
Без крайнего в горячке бедства
Тому ланцетов нужны ль средства,
Без них кто обойтися мог?
И славно ль быть тому тираном,
Великим в зверстве Тамерланом,
Кто благостью велик, как бог?

Фелицы слава, слава бога,
Который брани усмирил;
Который сира и убога
Покрыл, одел и накормил;
Который оком лучезарным
Шутам, трусам, неблагодарным
И праведным свой свет дарит;
Равно всех смертных просвещает,
Больных покоит, исцеляет,
Добро лишь для добра творит.

Который даровал свободу
В чужие области скакать,
Позволил своему народу
Сребра и золота искать;
Который воду разрешает
И лес рубить не запрещает;
Велит и ткать, и прясть, и шить;
Развязывая ум и руки,
Велит любить торги, науки
И счастье дома находить;

Которого закон, десница
Дают и милости и суд.
Вещай, премудрая Фелица!
Где отличен от честных плут?
Где старость по миру не бродит?
Заслуга хлеб себе находит?
Где месть не гонит никого?
Где совесть с правдой обитают?
Где добродетели сияют?-
У трона разве твоего!

Но где твой трон сияет в мире?
Где, ветвь небесная, цветешь?
В Багдаде? Смирне? Кашемире? —
Послушай, где ты ни живешь,-
Хвалы мои тебе приметя,
Не мни, чтоб шапки иль бешметя
За них я от тебя желал.
Почувствовать добра приятство
Такое есть души богатство,
Какого Крез не собирал.

Прошу великого пророка,
Да праха ног твоих коснусь,
Да слов твоих сладчайша тока
И лицезренья наслаждусь!
Небесные прошу я силы,
Да, их простря сафирны крылы,
Невидимо тебя хранят
От всех болезней, зол и скуки;
Да дел твоих в потомстве звуки,
Как в небе звезды, возблестят.

Анализ стихотворения Державина «Фелица»

В 1781 году в печати появилась «Сказка о царевиче Хлоре», которую императрица Екатерина II сочинила для внука, будущего императора Александра I. Это поучительное произведение повлияло не только на маленького Александра Павловича, но и на Гавриила Романовича Державина (1743–1816). Оно вдохновило поэта на создание оды государыне, которую он назвал «Ода к премудрой киргизкайсацкой царевне Фелице, писанная татарским мурзою, издавна поселившимся в Москве, а живущим по делам своим в Санктпетербурге. Переведена с арабского языка 1782».

Стихотворение было впервые опубликовано в 1783 году в журнале «Собеседник». Поэт не оставил подписи под произведением, но как и весь текст оды, название полно намёков. Например, под «киргиз-кайсацкой царевной» подразумевается Екатерина II, являвшаяся владычицей киргизских земель. А под мурзой – сам поэт, считавшего себя потомком татарского принца Багрима.

В оде содержится множество аллюзий на различные события, людей и высказывания, относящиеся к царствованию Екатерины II. Взять хотя бы имя, которым награждает её автор. Фелица – это героиня «Сказки о царевиче Хлоре». Как и у императрицы, у неё есть муж, который мешает ей осуществлять добрые намерения. Кроме того, Фелица, по объяснению Державина, — это древнеримская богиня блаженства, а именно этим словом многие современники характеризовали правление Екатерины II, которая благоволила наукам, искусствам и придерживалась довольно свободных взглядов на общественное устройство.

Эти и другие многочисленные добродетели государыни и восхваляет Гавриил Романович. В первых строфах оды поэт проходится по окружению императрицы. Автор иносказательно описывает недостойное поведение придворных, говоря будто о себе самом:
Имея шапку набекрене,
Лечу на резвом бегуне.

В этом отрывке идёт речь о графе Алексее Орлове, охочем до быстрых скачек.

В другом фрагменте говорится о витающем в облаках, праздном князе Потёмкине:
А я, проспавши до полудни,
Курю табак и кофе пью;
Преобращая в праздник будни,
Кружу в химерах мысль мою.

На фоне этих прожигателей жизни фигура мудрой, деятельной и справедливой императрицы приобретает ореол добродетельности. Автор награждает её эпитетами «великодушная», «любезная в делах и шутках», «приятная в дружбе», «премудрая», метафорами «ветвь небесная», «ангел кроткий» и др.

Поэт упоминает политические успехи Екатерины II. Используя метафору «Деля Хаос на сферы стройно», он указывает на учреждение губернии в 1775 году и присоединение новых территорий к Российской империи. Автор сравнивает правление государыни с царствованием предшественников:
Там свадеб шутовских не парят,
В ледовых банях их не жарят,
Не щелкают в усы вельмож…

Здесь поэт намекает на правление Анны Иоанновны и Петра I.

Восхищает Гавриила Романовича и скромность царицы. В строках:
Стыдишься слыть ты тем великой,
Чтоб страшной, нелюбимой быть…

указывается на отречение Екатерины II от титулов «Великая» и «Премудрая», которые ей были предложены сенатскими вельможами в 1767 году.

Как деятеля искусства поэта особенно пленяет отношение императрицы к свободе самовыражения. Автор очарован любовью царицы к лирике («Поэзия тебе любезна, Приятна, сладостна, полезна…»), утверждённой ею возможностью мыслить и высказываться как хочется, путешествовать, организовывать предприятия и т. д.

Сама Екатерина II высоко оценила мастерство поэта. Ода «Фелица» так полюбилась ей, что императрица одарила Державина богато украшенной табакеркой, сама рассылала ей своим приближённым. К стихотворению весьма благосклонно отнеслись и современники. Во многих отзывах отмечалась не только правдивость и отсутствие лести в строках оды, но и её изящная композиция и поэтический слог. Как писал в своём комментарии российский филолог Я. К. Грот, эта ода дала начало новому стилю. «Фелица» лишена высокопарных выражений, не содержит перечисления богов, как это было принято ранее.

Действительно, язык оды простой, но изысканный. Автор применяет эпитеты, метафоры, живописные сравнения («как в небе звёзды»). Композиция строга, но гармонична. Каждая строфа состоит из десяти строк. Сначала следует четверостишие с перекрёстной рифмой вида abab, затем двустишие cc, после которого четверостишие с кольцевой рифмой вида deed. Размер – четырёхстопный ямб.

Хотя в стихотворении достаточно устаревших на сегодня выражений, а многие намёки могут быть непонятными, оно легко читается и сейчас.

Жанрово-стилевое своеобразие лирики Державина 1779-1783 гг. Поэтика оды «Фелица»

Жанрово-стилевое своеобразие лирики Державина 1779-1783 гг. Поэтика оды «Фелица». — Текст : электронный // Myfilology.ru – информационный филологический ресурс : [сайт]. – URL: https://myfilology.ru//russian_literature/russkaya-literatura-xviii-veka/zhanrovo-stilevoe-svoeobrazie-liriki-derzhavina-1779-1783-gg-poetika-ody-felitsa/ (дата обращения: 1.01.2022)

Жанрово-стилевое своеобразие лирики Державина

Определяя место Державина в русской поэзии, Белинский совершенно точно соотнес с его творчеством тот момент развития русской поэзии XVIII в., когда окончательно и бесповоротно прекратилась эстетическая актуальность ломоносовско-сумароковской поэтической школы, и тот перелом эстетических критериев литературного творчества, который уже дал знать о себе в публицистической прозе, стихотворном и прозаическом эпосе и драматургии, распространился на область лирической поэзии: «Поэзия не родится вдруг, но, как все живое, развивается исторически; Державин был первым живым глаголом юной поэзии русской»; «С Державина начинается новый период русской поэзии, и как Ломоносов был первым ее именем, так Державин был вторым. ‹…› Державин ‹…› чисто художническая натура, поэт по призванию; произведения его преисполнены элементов поэзии как искусства».

Именно в творчестве Державина лирика обрела, наконец, свободу от посторонних социально-нравственных заданий и стала самоцельной. Во всех формах литературного творчества, перечисленных выше, этот перелом осуществлялся на основе синтеза высоких и низких жанров, взаимопроникновения бытового и идеологического мирообразов, и поэзия Державина в этом смысле отнюдь не была исключением.

Державин не создал новой нормы поэтического языка в том смысле, как это сделал Ломоносов, вооруживший русскую поэзию твердыми представлениями о метрике, строфике, сочетаемости окончаний и рифм, стилевых нормах словоупотребления (заметим, что без этих представлений и Державин как поэт был бы невозможен). Державин не создал и своей литературной школы, как это сделали Ломоносов и Сумароков: державинский поэтический стиль навсегда остался уникальным явлением в русской поэзии. Но в этом своеобразном поэтическом языке наметилась сфера некоей содержательной и эстетической общезначимости, без которой после Державина русская поэзия уже не смогла обходиться так же, как без силлабо-тонических принципов стихосложения, выработанных в индивидуальном ломоносовском поэтическом стиле. Ломоносов и Державин вместе создали русскую поэзию. Если Ломоносов дал ей метрические и ритмические формы – так сказать, тело, оболочку, то Державин вдохнул в нее живую душу, и в его резко индивидуальном поэтическом стиле выразились универсальные эстетические основы грядущей русской лирики.

Лирика Державина 1779-1783 гг.

Как считал сам Державин, его собственная настоящая поэтическая деятельность началась с 1779 г., когда он окончательно отказался от попыток подражания своим поэтическим кумирам. В 1805 г., создавая автобиографическую записку и называя себя в ней в третьем лице, Державин так определил смысл происшедшего в его позиции перелома: «Он в выражении и стиле старался подражать г. Ломоносову, но, хотев парить, не мог выдержать постоянно, красивым набором слов, свойственного единственно российскому Пиндару велелепия и пышности. А для того с 1779 года избрал он совсем другой путь».

Некоторое представление о направлении, избранном Державиным в поэзии, могут дать три поэтические миниатюры 1779 г. , символически связанные с его дальнейшим творчеством тем, что в живой поэтической ткани текстов выражают основу эстетической позиции Державина, определяя ее главные параметры:

К портрету Михаила Васильевича Ломоносова

Се Пиндар, Цицерон, Вергилий – слава россов,

Неподражаемый, бессмертный Ломоносов.

В восторгах он своих где лишь черкнул пером,

От пламенных картин поныне слышен гром.

Князю Кантемиру, сочинителю сатир

Старинный слог его достоинств не умалит.
Порок, не подходи! –
Сей взор тебя ужалит.

На гроб вельможе и герою
В сем мавзолее погребен
Пример сияния людского,
Пример ничтожества мирского –
Герой и тлен.

Посвящения Ломоносову и Кантемиру воскрешают в эстетическом сознании Державина жанрово-стилевые традиции оды и сатиры. Эпитафия, развивающая традиционную тему скоротечности земной жизни и славы, выстроена на контрастном столкновении понятий «сияние – ничтожество», «герой – тлен». Именно контрастным соотношением элементов взаимопроникающих одических и сатирических мирообразов, контрастом жанра и стиля, контрастом понятийным отличается лирика Державина в тот момент, когда его поэтический голос набирает силу и происходит становление индивидуальной поэтической манеры в русле общей тенденции русской литературы 1760-1780-х гг. к синтезу ранее изолированных жанров и взаимопроникновению противоположных по иерархии жанрово-стилевых структур.

Первый пример такого сложного жанрового образования в лирике Державина – «Стихи на рождение в Севере порфирородного отрока» (1779), посвященные рождению будущего императора Александра I, старшего, внука Екатерины II. Тематически стихотворение, бесспорно, является торжественной одой. Но Державин называет свое стихотворение иначе – «Стихи», придавая ему тем самым характер камерной, домашней лирики. То, что впоследствии станут называть «стихами на случай», относится всецело к области интимной частной жизни человека. Таким образом, соединяя одический предмет с жанровой формой «стихов на случай», Державин упраздняет дистанцию между исторически и социально значимым фактом жизни государства и частной человеческой жизнью.

Это исчезновение дистанции определило поэтику «Стихов». Для своего произведения Державин подчеркнуто выбирает признанный метр анакреонтической оды – короткий четырехстопный хорей и начинает стихотворение подчеркнуто бурлескной картинкой русской зимы, созданной по традициям смешения высокой и низкой образности в бурлескном соединении античных аллегорических образов с достоверным пластически-бытовым описанием русской зимы. А чтобы адресат полемики стал очевиден, Державин начинает свои стихи слегка перефразированным стихом из знаменитейшей оды Ломоносова 1747 г.: «Где с мерзлыми Борей крылами…»:

С белыми Борей власами

И с седою бородой.

Потрясая небесами.

Облака сжимал рукой;

Сыпал иней пушисты.

И метели воздымал,

Налагая цепи льдисты.

Быстры воды оковал.

Вся природа содрогала

От лихого старика;

Землю в камень претворяла

Хладная его рука;

Убегали звери в норы.

Рыбы крылись в глубинах,

Петь не смели птичек хоры,

Пчелы притаились в дуплах;

Засыпали нимфы с скуки

Средь пещер и камышей,

Согревать сатиры руки

Собирались вкруг огней (26).

Эстетический результат такого соединения аналогичен тому, которого достиг Богданович в поэме «Душенька»: соединяя миф и фольклор, Богданович нейтрализовал бытописание как художественный прием. Державин немного изменил сочетание этих категорий, соединив быт с мифологическим мирообразом, но сумма осталась приблизительно той же: в плясовом ритме четырехстопного хорея и в образе беловолосого седобородого «лихого старика» Борея, больше похожего на сказочного Деда Мороза, зазвучали фольклорные ассоциации, а общий тон повествования приобрел интонацию, которую Богданович назвал «забавным стихом», а Державин позже, в подражании оде Горация «Exegi monumentum» назовет «забавным русским слогом».

В результате того, что одическое государственное событие рождения престолонаследника предельно сближается с частной человеческой жизнью как ее равноправный факт, это событие и само по себе претерпевает изменения. В стихах Державина удачно использован интернациональный сказочный мотив принесения гениями даров царственному младенцу. Порфирородное дитя получает в дар все традиционные монаршие добродетели: «гром ‹…› предбудущих побед», «сияние порфир», «спокойствие и мир», «разум, духа высоту». Однако последний дар из этого смыслового ряда заметно выбивается: «Но последний, добродетель // Зарождаючи в нем, рек: // «Будь страстей твоих владетель, // Будь на троне человек!» (27).

В мотиве самообладания монарха и осознании его человеческой природы, естественно уравнивающей властителя с любым из его подданных, трудно не услышать отзвука основного лейтмотива сатирической публицистики 1769-1774 гг., впервые в истории русской литературы нового времени высказавшей мысль о том, что властитель – тоже человек, но сделавшей это в плане сатирического обличения человеческого несовершенства властителя. В «Стихах на рождение в Севере порфирородного отрока», при всех сложностях их синтетической жанрово-стилевой структуры, эта идея переведена в высокий одический план: «Се божественный, – вещали, – // Дар младенцу он избрал!».

Другое синтетическое жанровое образование в лирике 1779-1783 гг. предлагает ода «На смерть князя Мещерского» (1779). Тема смерти и утраты – традиционно элегическая, и в творчестве самого Державина последующих лет она будет находить как вполне адекватное жанровое воплощение (проникновенная элегия на смерть первой жены Державина, Екатерины Яковлевны, написанная в 1794 г.), так и травестированное: тема смерти, при всем своем трагизме, всегда осознавалась и воплощалась Державиным контрастно. Так, может быть, одно из самых характерных для державинского стиля поэтического мышления стихотворений, сжато демонстрирующее в четырех стихах неповторимость его поэтической манеры, тоже написано на смерть: «На смерть собачки Милушки, которая при получении известия о смерти Людовика XVI упала с колен хозяйки и убилась до смерти» (1793):

Увы! Сей день с колен Милушка

И с трона Людвиг пал. – Смотри,

О смертный! не все ль судьб игрушка –

Собачки и цари?

Равноправие всех фактов жизни в эстетическом сознании Державина делает для него возможным немыслимое – объединение абсолютно исторического происшествия, значимого для судеб человечества в целом (казнь Людовика XVI во время Великой французской революции) и факта абсолютно частной жизни (горестная участь комнатной собачки) в одной картине мира, где все живое и живущее неумолимо подвержено общей судьбе: жить и умереть. Так поэтический экспромт, воспринимаемый как озорная шутка, оказывается чреват глубоким философским смыслом, и неудивительно, что, обратившись к теме смерти в 1779 г., Державин на традиционно элегическую тему написал глубоко эмоциональную философскую оду.

«На смерть князя Мещерского» – всестороннее воплощение контрастности державинского поэтического мышления, в принципе не способного воспринимать мир однотонно, одноцветно, однозначно. Первый уровень контрастности, который прежде всего бросается в глаза, – это контрастность понятийная. Все стихотворение Державина выстроено на понятийных и тематических антитезах: «Едва увидел я сей свет, // Уже зубами смерть скрежещет», «Монарх и узник – снедь червей»; «Приемлем с жизнью смерть свою, // На то, чтоб умереть, родимся»; «Где стол был яств, там гроб стоит»; «Сегодня бог, а завтра прах» (29-30) – все эти чеканные афоризмы подчеркивают центральную антитезу стихотворения: «вечность – смерть», части которой, как будто бы противоположные по смыслу (вечность – бессмертие, смерть – небытие, конец), оказываются уподоблены друг другу в ходе развития поэтической мысли Державина: «Не мнит лишь смертный умирать // И быть себя он вечным чает» – «Подите счастьи прочь возможны, // Вы все пременны здесь и ложны: // Я в дверях вечности стою» (31).

И если способом контрастного противопоставления понятий Державин достигал единства поэтической мысли в своей философской оде, то единство ее текста определяется приемами повтора и анафоры, которые на композиционном уровне объединяют сходными зачинами стихи, содержащие контрастные понятия, а также сцепляют между собой строфы по принципу анафорического повтора от последнего стиха предыдущей строфы к первому стиху последующей:

И бледна смерть на всех глядит.

Глядит на всех – и на царей,

Кому в державу тесны миры,

Глядит на пышных богачей,

Что в злате и в сребре кумиры;

Глядит на прелесть и красы,

Глядит на разум возвышенный,

Глядит на силы дерзновенны

И точит лезвие косы (30).

Причем сам по себе прием анафоры оказывается, в плане выразительных средств, контрастно противоположен приему антитезы, функциональному в пределах одного стиха или одной строфы, тогда как анафора действует на стыках стихов и строф.

Контрастность словесно-тематическая и контрастность выразительных средств – приемов антитезы и анафоры, дополнена в оде «На смерть князя Мещерского» и контрастностью интонационной. Стихотворение в целом отличается чрезвычайной эмоциональной насыщенностью, и настроение трагического смятения и ужаса, заданное в первой строфе:

Глагол времен! металла звон!

Твой страшный глас меня смущает,

Зовет меня, зовет твой стон,

Зовет – и к гробу приближает (29) –

к концу стихотворения нагнетается до невыносимости, заставившей Белинского воскликнуть: «Как страшна его ода «На смерть князя Мещерского»: кровь стынет в жилах ‹…›!». Но вот последняя строфа – неожиданный вывод, сделанный поэтом из мрачного поэтического зрелища всепоглощающей смерти и контрастирующий с ним своей эпикурейски-жизнерадостной интонацией:

Сей день иль завтра умереть.

Перфильев! должно нам конечно:

Почто ж терзаться и скорбеть,

Что смертный друг твой жил не вечно?

Жизнь есть небес мгновенный дар;

Устрой ее себе к покою

И с чистою твоей душою

Благословляй судеб удар (31).

Этот интонационный перепад, связанный с обращением поэта к третьему лицу, заставляет обратить внимание на такое свойство державинского поэтического мышления, как его конкретность, составляющее контраст общему тону философской оды, оперирующей родовыми категориями и абстрактными понятиями. На склоне лет, в 1808 г., Державин написал к своим стихам «Объяснения», где откомментировал и оду «На смерть князя Мещерского». В частности, он счел нужным сообщить точно чин князя Мещерского: «Действительный тайный советник, ‹…› главный судья таможенной канцелярии», указать на его привычки: «Был большой хлебосол и жил весьма роскошно», а также сообщить о том, кто такой Перфильев: «Генерал-майор ‹…›, хороший друг князя Мещерского, с которым всякий день были вместе» (319).

В этом точном биографически-бытовом контексте стихотворение обретает дополнительный смысл: стих «Где стол был яств, там гроб стоит» начинает восприниматься не только как общефилософский контраст жизни и смерти, но и как национальный бытовой обычай (ставить гроб с покойником на стол) и как знак эпикурейского жизнелюбия хлебосольного князя Мещерского, с которым его разделяли его друзья – Перфильев и Державин. Таким образом, эпикурейская концовка стихотворения оказывается тесно связана с бытовой личностью князя Мещерского, смерть которого вызвала к жизни философскую оду-элегию Державина.

Так в поэзии 1779 г. намечаются основные эстетические принципы индивидуальной поэтической манеры Державина: тяготение к синтетическим жанровым структурам, контрастность и конкретность поэтического образного мышления, сближение категорий исторического события и обстоятельств частной жизни в тесной связи между биографическими фактами жизни поэта и его текстами, которые он считает нужным комментировать сообщениями о конкретных обстоятельствах их возникновения и сведениями об упомянутых в них людях. Все эти свойства становящейся индивидуальной поэтической манеры Державина как в фокусе собрались в его оде «Фелица», посвященной Екатерине II. С публикации этой оды в 1783 г. для Державина начинается литературная слава, для русской похвальной оды – новая жизнь лирического жанра, а для русской поэзии – новая эпоха ее развития.

Поэтика оды «Фелица»

В формальном отношении Державин в «Фелице» строжайше соблюдает канон ломоносовской торжественной оды: четырехстопный ямб, десятистишная строфа с рифмовкой аБаБВВгДДг. Но эта строгая форма торжественной оды в данном случае является необходимой сферой контрастности, на фоне которой отчетливее проступает абсолютная новизна содержательного и стилевого планов. Державин обратился к Екатерине II не прямо, а косвенно – через ее литературную личность, воспользовавшись для оды сюжетом сказки, которую Екатерина написала для своего маленького внука Александра. Действующие лица аллегорической «Сказки о царевиче Хлоре» – дочь киргиз-кайсацкого хана Фелица (от латинского felix – счастливый) и молодой царевич Хлор заняты поиском розы без шипов (аллегория добродетели), которую они и обретают, после многих препятствий и преодоления искушений, на вершине высокой горы, символизирующей духовное самосовершенствование.

Это опосредованное обращение к императрице через ее художественный текст дало Державину возможность избежать протокольно-одического, возвышенного тона обращения к высочайшей особе. Подхватив сюжет сказки Екатерины и слегка усугубив восточный колорит, свойственный этому сюжету, Державин написал свою оду от имени «некоторого татарского мурзы», обыграв предание о происхождении своего рода от татарского мурзы Багрима. В первой публикации ода «Фелица» называлась так: «Ода к премудрой киргиз-кайсацкой царевне Фелице, писанная некоторым татарским мурзою, издавна поселившимся в Москве, а живущим по делам своим в Санкт-Петербурге. Переведена с арабского языка».

Уже в названии оды личности автора уделено ничуть не меньше внимания, чем личности адресата. И в самом тексте оды отчетливо прорисованы два плана: план автора и план героя, связанные между собою сюжетным мотивом поиска «розы без шипов» – добродетели, который Державин почерпнул из «Сказки о царевиче Хлоре». «Слабый», «развратный», «раб прихотей» мурза, от имени которого написана ода, обращается к добродетельной «богоподобной царевне» с просьбой о помощи в поисках «розы без шипов» – и это естественно задает в тексте оды две интонации: апологию в адрес Фелицы и обличение в адрес мурзы. Таким образом, торжественная ода Державина соединяет в себе этические установки старших жанров – сатиры и оды, некогда абсолютно контрастных и изолированных, а в «Фелице» соединившихся в единую картину мира. Само по себе это соединение буквально взрывает изнутри каноны устоявшегося ораторского жанра оды и классицистические представления о жанровой иерархии поэзии и чистоте жанра. Но те операции, которые Державин проделывает с эстетическими установками сатиры и оды, еще более смелы и радикальны.

Естественно было бы ожидать, что апологетический образ добродетели и обличаемый образ порока, совмещенные в едином одо-сатирическом жанре, будут последовательно выдержаны в традиционно свойственной им типологии художественной образности: абстрактно-понятийному воплощению добродетели должен был бы противостоять бытовой образ порока. Однако этого не происходит в «Фелице» Державина, и оба образа с точки зрения эстетической являют собой одинаковый синтез идеологизирующих и бытописательных мотивов. Но если бытовой образ порока в принципе мог быть подвержен некоторой идеологизации в своем обобщенном, понятийном изводе, то бытового образа добродетели, да еще и венценосной, русская литература до Державина принципиально не допускала. В оде «Фелица» современников, привыкших к абстрактно-понятийным конструкциям одических обликов идеального монарха, потрясла именно бытовая конкретность и достоверность облика Екатерины II в ее повседневных занятиях и привычках, перечисляя которые Державин удачно использовал мотив распорядка дня, восходящий к сатире II Кантемира «Филарет и «Евгений»:

Мурзам твоим не подражая,

Почасту ходишь ты пешком,

И пища самая простая

Бывает за твоим столом;

Не дорожа твоим покоем,

Читаешь, пишешь пред налоем

И всем из твоего пера

Блаженство смертным проливаешь:

Подобно в карты не играешь,

Как я, от утра до утра (41).

И точно так же, как бытописательная картинка не до конца выдержана в одной типологии художественной образности («блаженство смертных», вклинивающееся в ряд конкретно-бытовых деталей, хотя Державин и здесь тоже точен, имея в виду знаменитый законодательный акт Екатерины: «Наказ Комиссии о сочинении проекта нового уложения»), идеологизированный образ добродетели тоже оказывается разрежен конкретно-вещной метафорой:

Тебе единой лишь пристойно.

Царевна! свет из тьмы творить;

Деля Хаос на сферы стройно,

Союзом целость их крепить;

Из разногласия – согласье

И из страстей свирепых счастье

Ты можешь только созидать.

Так кормщик, через понт плывущий,

Ловя под парус ветр ревущий,

Умеет судном управлять (43).

В этой строфе нет ни одной словесной темы, которая генетически не восходила бы к поэтике торжественной оды Ломоносова: свет и тьма, хаос и стройные сферы, союз и целость, страсти и счастье, понт и плаванье – все это знакомый читателю XVIII в. набор абстрактных понятий, формирующих идеологический образ мудрой власти в торжественной оде. Но вот «кормщик, через понт плывущий», умело управляющий судном, при всем аллегорическом смысле этого образа-символа государственной мудрости, несравненно более пластичен и конкретен, чем «Как в понт пловца способный ветр» или «Летит корма меж водных недр» в оде Ломоносова 1747 г.

Индивидуализированному и конкретному персональному облику добродетели противостоит в оде «Фелица» обобщенный собирательный образ порока, но противостоит только этически: как эстетическая сущность, образ порока абсолютно тождествен образу добродетели, поскольку он является таким же синтезом одической и сатирической типологии образности, развернутым в том же самом сюжетном мотиве распорядка дня:

А я, проспавши до полудни,

Курю табак и кофе пью;

Преобращая в праздник будни,

Кружу в химерах мысль мою:

То плен от персов похищаю,

То стрелы к туркам обращаю;

То, возмечтав, что я султан,

Вселенну устрашаю взглядом;

То вдруг, прельщался нарядом,

Скачу к портному по кафтан (41).

Таков, Фелица, я развратен!

Но на меня весь свет похож.

Кто сколько мудростью ни знатен,

Но всякий человек есть ложь.

Не ходим света мы путями,

Бежим разврата за мечтами,

Между лентяем и брюзгой,

Между тщеславьем и пороком

Нашел кто разве ненароком

Путь добродетели прямой (43).

Единственное, в чем заключается эстетическая разница образов Фелицы-добродетели и мурзы-порока – это их соотнесенность с конкретными личностями державинских современников. В этом смысле Фелица-Екатерина является, по авторскому намерению, точным портретом, а мурза – маска автора оды, лирический субъект текста – собирательным, но конкретным до такой степени образом, что до сих пор его конкретность вводит исследователей творчества Державина в соблазн усмотреть в чертах этой маски сходство с лицом самого поэта, хотя сам Державин оставил недвусмысленные и точные указания на то, что прототипами для этого собирательного образа вельможи-царедворца ему послужили Потемкин, А. Орлов, П. И. Панин, С. К. Нарышкин с их характерными свойствами и бытовыми пристрастиями – «прихотливым нравом», «охотой до скачки лошадей», «упражнениями в нарядах», страстью ко «всякому молодечеству русскому» (кулачному бою, псовой охоте, роговой музыке). Создавая образ мурзы, Державин имел в виду и «вообще старинные обычаи и забавы русские» (308).

Думается, в интерпретации лирического субъекта оды «Фелица» – образа порочного «мурзы» – наиболее близок к истине И. З. Серман, увидевший в его речи от первого лица «такой же смысл и такое же значение», какое имеет «речь от первого лица в сатирической журналистике эпохи – в «Трутне» или «Живописце» Новикова. И Державин, и Новиков применяют допущение, обычное для литературы Просвещения, заставляя своих разоблачаемых и высмеиваемых ими персонажей самих говорить о себе со всей возможной откровенностью».

И здесь нельзя не заметить двух вещей: во-первых, того, что прием саморазоблачительной характеристики порока в его прямой речи генетически восходит прямо к жанровой модели сатиры Кантемира, а во-вторых, того, что, создавая свой собирательный образ мурзы в качестве лирического субъекта оды «Фелица» и заставляя его говорить «за весь свет, за все дворянское общество», Державин, в сущности, воспользовался ломоносовским одическим приемом конструкции образа автора. В торжественной оде Ломоносова личное авторское местоимение «я» было не более чем формой выражения общего мнения, и образ автора был функционален лишь постольку, поскольку был способен воплощать собою голос нации в целом – то есть носил собирательный характер.

Таким образом, в «Фелице» Державина ода и сатира, перекрещиваясь своими этическими жанрообразующими установками и эстетическими признаками типологии художественной образности, сливаются в один жанр, который, строго говоря, уже нельзя назвать ни сатирой, ни одой. И то, что «Фелица» Державина продолжает традиционно именоваться «одой», следует отнести за счет одических ассоциаций темы. Вообще же это – лирическое стихотворение, окончательно расставшееся с ораторской природой высокой торжественной оды и лишь частично пользующееся некоторыми способами сатирического миромоделирования.

Пожалуй, именно это – становление синтетического поэтического жанра, относящегося к области чистой лирики – следует признать основным итогом творчества Державина 1779-1783 гг. И в совокупности его поэтических текстов этого периода очевидно обнаруживается процесс перестройки русской лирической поэзии в русле тех же самых закономерностей, которые мы уже имели случай наблюдать в публицистической прозе, беллетристике, стихотворном эпосе и комедиографии 1760-1780-х гг. За исключением драматургии – принципиально безавторского во внешних формах выражениях рода словесного творчества – во всех этих отраслях русской изящной словесности результатом скрещивания высокого и низкого мирообразов была активизация форм выражения авторского, личностного начала. И державинская поэзия не была в этом смысле исключением. Именно формы выражения личностного авторского начала через категорию лирического героя и поэта как образного единства, сплавляющего всю совокупность отдельных поэтических текстов в единое эстетическое целое, являются тем фактором, который обусловливает принципиальное новаторство Державина-поэта относительно предшествующей ему национальной поэтической традиции.

27. 02.2016, 7159 просмотров.

Тема оды фелица. Сочинение анализ оды державина фелица

Ода написана в 1782 г – первая работа, которая сделала поэта известным, и помимо этого, является образом нового стиля для поэзии в России.

Произведение назвали в чести героини из сказки «царевич Хлор», написанной Екатериной II. Так же, имя, означает «счастье», названное, и в произведении поэта, и это прославило императрицу и смог показать всех ее окружающих. И разрушив обычаи жанра хвалебных од, автор хорошо смог вводит разговорную лексику, помимо этого некие нецензурные фразы, но и немаловажное – обрисовал саму императрицу, в человеческом обличии. Но совсем немногим понравилось подобное произведение, как самой императрице. Большинство это смутило и обескуражило.

В произведении видны, как вполне установленные образы порядочной царицы, где отражены понятия автора про эталон посвященного монарха. Сильно скрашивая саму ЕкатеринуII, поэт верит образу созданным им.

Но если посмотреть немного по-другому, то в произведении Державина отражена так же и не порядочностей приказчиков, которых манят лишь только выгодные предложения. Это дума не считается новой, но за образами вельмож, которые расписаны в данной работе, четко отражены фигуры настоящих людей.

Здесь просто разузнать образ любимца императрицы князя Потемкина, а так же Орлова, Панина и других. Обрисовав их четкие смешные образы, поэт отразил свою большую храбрость – поскольку любой, кого затронул автор, мог запросто разобраться с Державиным. И только хорошее отношение с Екатериной, помогло поэту. И он дает совет Екатерине – подчиняться своим законам, ведь он один для всех.

Картинка или рисунок Державин — Фелица

Другие пересказы и отзывы для читательского дневника

  • Краткое содержание Мошенники Солоухина

    Действие происходило во время Великой отечественной войны. На авиационный завод весной приехали на практику студенты. Им было по 17 лет, они еще ничего не умели делать. Парней никуда особо не привлекали

  • Краткое содержание Исповедь Руссо

    Повествование начинается с описания смерти матери героя при родах. В дальнейшем следует рассказ о проведенных детских годах у дяди, периоде получения образования и неразделенной любви к представительницам женского пола

  • Краткое содержание Лягушонок Эдгар По

    Где-то в далекой, неизвестной стране жил-был король, который слыл заядлым шутником и заводилой. Но не один он в этом государстве любил шутки и розыгрыши. Все его первые вельможи и министры были не прочь посмеяться.

  • Краткое содержание Мопассан Жизнь

    В семействе барона родилась дочь, её нарекли Жанна Ле Перюи. Получив строгое воспитание в монастыре, и покинув его после окончания, девушка окунулась с головой в новую жизнь.

  • Краткое содержание Король, дама, валет Набоков

    В начале прошлого века провинциальный мужчина по имени Франц прибывает в город в надежде устроиться на достойную работу. На помощь в трудоустройстве он рассчитывает на родного дядю Курта Драйера

Часто произведения литературного творчества, отстоящие от современности на многие годы и даже века, оказываются сложными для восприятия, понимания и усвоения не только учениками школы, но даже взрослыми людьми. Именно поэтому сегодня речь пойдет о таком поэте 2-й половины 18-го — 1-й половины 19-го века, как Гавриил Романович Державин. «Фелица», краткое содержание которой будет рассмотрено в этой статье, поможет нам лучше понять автора и его творческое наследие.

Исторический комментарий: создание

Начать разговор о произведении невозможно без определения того, чем в момент его создания жил сам Державин. «Фелица» (краткое содержание и даже анализ — тема настоящего материала) была написана Гавриилом Романовичем в Петербурге, в 1782 году. Жанр традиционной торжественной оды в данном случае был разрушен поэтом: он решился на преступление закона о трех штилях и в своем творении соединил лексику книжную с ходовой, разговорной. Кроме этого, в пространстве одного произведения смешалось сатирическое и хвалебное, что также противоречило установленным канонам.

Благоприятное стечение обстоятельств

Друзья Державина, первыми услышавшие оду, оказались от неё в восторге, но поспешили охладить пыл поэта: на публикацию произведения нечего было и надеяться, ведь в нем так явно читались выпады против знатных екатерининских вельмож. Тем не менее сама судьба словно подстроила все так, чтобы произведение не пролежало вечно в ящике державинского стола. Спустя год ода попала к поэту Осипу Козодавлеву, от него — к любителю словесности И.И. Шувалову, прочитавшему эти стихи на обеде перед компанией господ, среди которых был и князь Потемкин, один из завуалировано осмеянных в оде лиц. Князь решил сделать вид, что сочинение его не трогает и вообще не имеет к нему отношения, в результате чего Гавриил Романович смог вздохнуть с облегчением.

Реакция Екатерины II

На что же мог рассчитывать далее всё ещё малоизвестный поэт Державин? «Фелица», краткое содержание которой вскоре будет описано, приглянулась президенту Российской Академии Е. Дашковой, и в 1783 году творение было анонимно напечатано в одном из весенних номеров журнала «Собеседник любителей русского слова». Дашкова представила стихотворение самой императрице; Екатерина была тронута до слез и очень заинтересовалась автором произведения. В результате Державин получил от императрицы конверт с 500 золотыми рублями и золотой обсыпанной бриллиантами табакеркой. Вскоре Гавриил Романович был представлен ко двору и облагодетельствован царицей. Таким образом, именно после создания этой оды и снискал литературную славу Державин. «Фелица», краткое содержание которой ответит на интересующие вопросы, — это произведение новаторское. Оно качественно отличалось по мысли и форме от всего, что существовало ранее.

Г. Р. Державин, «Фелица»: краткое содержание по строфам. Начало

Ода состоит из 25 строф. Начало её традиционно классицистическое: в первых строфах рисуется торжественный, возвышенный образ. Екатерина именуется киргиз-кайсацкое царевною потому, что в то время у самого поэта имелись деревни в тогдашней Оренбургской губернии, недалеко от которых начинались территории киргизской орды, подвластной императрице. Кроме этого, здесь упоминается некая сказка о царевиче Хлоре — это по-восточному колоритное произведение, которое было написано и напечатано в 1781 году самой Екатериной для 5-летнего внука, будущего императора Александра Павловича (известного как Александр I). Хлор, похищенный ханом, был сыном великого киевского князя. Похититель, желая проверить способности мальчика, отправил его на верную смерть, приказав достать розу без шипов. Хлору помогла Фелица — любезная, добрая и веселая ханская дочь, которая дала ему в провожатые помощника, своего сына, которого звали Рассудок. Мальчик подвергался искушениям: с пути его хотел сбить мурза Лентяг, однако Хлору всё время помогал Рассудок. Наконец товарищи добрались до каменистой горы, где росла та самая роза без шипов — как оказалось, это была Добродетель. В результате Хлор благополучно добыл её и вернулся к своему отцу, киевскому царю. Именно тема добродетели проходит через всю оду красной нитью. Фелицей же названа сама императрица в честь римской богини блаженства, успеха и счастья.

Основная часть оды. Изображение монархини

О чем же еще говорит в своем Фелица (краткое содержание поможет любому желающему понять смысл произведения) далее контрастно противопоставляется не только своему двору и приближенным, но и самому автору, который подходит к рассмотрению своей персоны крайне критично. Так, Екатерина поэтизируется настолько, что её литературный портрет оказывается совершенно лишен изъянов. Её совершенный нравственно-психологический внутренний мир раскрывается через привычки, описание поступков, распоряжения, государственные деяния. Императрица любит гулять в тишине, просто и без изысков питаться, много читать и писать. Описательная часть и изображение внешности компенсируются общим настроением, впечатлением от изображаемых черт просвещенной монархини: она скромна, демократична, неприхотлива, проста, приветлива, умна и талантлива в сфере государственной деятельности.

Антитеза «императрица — вельможи»

Кого же противопоставил идеальной во всех смыслах императрице Державин? «Фелица» (в сокращении это понимается особенно явно) описывает нам некое развращенное «Я»; за ним скрывается собирательный образ приближенного царедворца, который, по существу, включает черты всех ближайших сподвижников царицы. Это и уже упоминаемый князь чей портрет можно увидеть ниже, и екатерининские фавориты Григорий и Алексей Орловы, гуляки, любители скачек и кулачных боев, фельдмаршал Петр Панин, сначала — охотник, и только потом государственный служащий, генерал-прокурор Александр Вяземский, который особенно почитал лубочные повести, и многие другие. А к кому же относил себя сам Державин? «Фелица» (анализ оды, краткое содержание и разбор помогают это установить) — произведение, в котором автор подходит к своей личности без предвзятости, а потому относит и себя к вельможной компании, ведь к этому времени Гавриил Романович уже стал статским советником. Однако, вместе с этим, он был способен объективно признать собственные грехи, слабости, пороки, и, по личному замечанию поэта, «глупости». Державин не осуждает человеческие страсти придворных слуг и знатных мужей: он понимает, что, свойственные многим, они подчас уравновешиваются блестящим умом и талантом, которые служат на благо государства Российского и во имя его процветания.

Сатирическая критика прошлого

Однако не везде беззлобен Державин. «Фелица», краткое описание главной мысли которой было представлено в этой статье, также являет читателю еще одну линию — это описание периода правления Анны Иоанновны. Здесь поэт не скрывает собственного негодования по поводу случая насильственной женитьбы родовитого князя М. Голицына по прихоти царицы на старой уродливой карлице, из-за чего достойный человек превратился в придворного шута (строфа 18). Унижены, по мнению Державина, были и другие представители знатных русских родов — граф А. Апраксин и князь Н. Волконский. Ода Г.Р. Державина «Фелица», краткое содержание которой позволяет оценить её масштабную идею, кроме всего прочего, утверждает незыблемость права человека на сохранение личного достоинства и чести. Попрание этих категорий мыслится Гавриилом Романовичем как великий грех, а потому он призывает и читателя, и императрицу уважать их. Для этого Екатерине необходимо соблюдать законы, быть гарантом их главенства, защищать «слабых» и «убогих», проявлять милосердие.

Заключительные строки

Наконец, художественное своеобразие оды Г. Р. Державина «Фелица», краткое содержание которой было подробно представлено в разделах выше, проявляется и в финальных строфах произведения. Здесь возвеличивание императрицы и её правления восходит к новому пределу — автор просит «великого пророка» и «небесные силы» благословить Екатерину и сохранить её от болезней и зла.

Хотя конец снова возвращает читателя в русло классицизма и каноничной оды, всё же, в совокупности с остальным содержанием, он словно несет новое, переосмысленное значение. Восхваление здесь — не простая дань направлению, традициям и условностям, а действительный порыв души автора, который в это время ещё искренне верил в созданный им образ Екатерины. Известный критик Белинский назвал это произведение «одним из лучших созданий» русской поэзии 18-го века.

«Фелица» Державина Г.Р.

История создания. Ода «Фелица» (1782), первое стихотворение, сделавшее имя Гавриила Романовича Державина знаменитым. Оно стало ярким образцом нового стиля в русской поэзии. В подзаголовке стихотворения уточняется: «Ода к премудрой Киргиз-кайсацкой царевне Фелице, писанная Татарским Мурзою, издавна поселившимся в Москве, а живущим по делам своим в Санкт-Петербурге. Переведена с арабского языка». Свое необычное название это произведение получило от имени героини «Сказки о царевиче Хлоре», автором которой была сама Екатерина II. Этим именем, которое в переводе с латинского значит счастье, она названа и в оде Державина, прославляющей императрицу и сатирически ха-рактеризующей ее окружение.

Известно, что сначала Державин не хотел печатать это стихотворение и даже скрывал авторство, опасаясь мести влиятельных вельмож, сатирически изображенных в нем. Но в 1783 году оно получило широкое распространение и при содействии княгини Дашковой, приближенной императрицы, было напечатано в журнале «Собеседник любителей русского слова», в котором сотрудничала сама Екатерина II. Впоследствии Державин вспоминал, что это стихотворение так растрогало императрицу, что Дашкова застала ее в слезах. Екатерина II пожелала узнать, кто написал стихотворение, в котором так точно ее изобразил. В благодарность автору она послала ему золотую табакерку с пятьюстами червонцами и выразительной надписью на пакете: «Из Оренбурга от Киргизской Царевны мурзе Державину». С того дня к Державину пришла литературная слава, которой до того не знал ни один русский поэт.

Основные темы и идеи. Стихотворение «Фелица», написанное как шутливая зарисовка из жизни императрицы и ее окружения, вместе с тем поднимает очень важные проблемы. С одной стороны, в оде «Фелица» создается вполне традиционный образ «богоподобной царевны», в котором воплощено представление поэта об идеале просвещенного монарха. Явно идеализируя реальную Екатерину II, Державин в то же время верит в нарисованный им образ:

Подай, Фелица, наставленье:
Как пышно и правдиво жить,
Как укрощать страстей волненье
И счастливым на свете быть?

С другой стороны, в стихах поэта звучит мысль не только о мудрости власти, но и о нерадивости исполнителей, озабоченных своей выгодой:

Везде соблазн и лесть живет,
Пашей всех роскошь угнетает.
Где ж добродетель обитает?
Где роза без шипов растет?

Сама по себе эта мысль не была новой, но за образами вельмож, нарисованных в оде, явно проступали черты реальных людей:

Кружу в химерах мысль мою:
То плен от персов похищаю,
То стрелы к туркам обращаю;
То, возмечтав, что я султан,
Вселенну устрашаю взглядом;
То вдруг, прельщался нарядом.
Скачу к портному по кафтан.

В этих образах современники поэта без труда узнавали фаворита императрицы Потемкина, ее приближенных Алексея Орлова, Панина, Нарышкина. Рисуя их ярко сатирические портреты, Державин проявил большую смелость — ведь любой из задетых им вельмож мог разделаться за это с автором. Только благосклонное отношение Екатерины спасло Державина.

Но даже императрице он осмеливается дать совет: следовать закону, которому подвластны как цари, так и их подданные:

Тебе единой лишь пристойно,
Царевна, свет из тьмы творить;
Деля Хаос на сферы стройно,
Союзом целость их крепить;
Из разногласия — согласье
И из страстей свирепых счастье
Ты можешь только созидать.

Эта любимая мысль Державина звучала смело, и высказана она была простым и понятным языком.

Заканчивается стихотворение традиционной хвалой императрице и пожеланием ей всех благ:

Небесные прошу я силы,
Да, их простря сапфирны крылы,
Невидимо тебя хранят
От всех болезней, зол и скуки;
Да дел твоих в потомстве звуки,
Как в небе звезды, возблестят.

Художественное своеобразие. Классицизм запрещал соединять в одном произведении высокую оду и сатиру, относящуюся к низким жанрам, Но Державин даже не просто их сочетает в характеристике разных лиц, выведенных в оде, он делает нечто совсем небывалое для того времени. Нарушая традиции жанра хвалебной оды, Державин широко вводит в нее разговорную лексику и даже просторечия, но самое главное — рисует не парадный портрет императрицы, а изображает ее человеческий облик. Вот почему в оде оказываются бытовые сцены, натюрморт;

Мурзам твоим не подражая,
Почасту ходишь ты пешком,
И пища самая простая
Бывает за твоим столом.

«Богоподобная» Фелица, как и другие персонажи в его оде, тоже показана обытовленио («Не дорожа свои покоем, / Читаешь, пишешь под налоем…»). Вместе с тем такие подробности не снижают ее образ, а делают более реальным, человечным, как будто точно списанным с натуры. Читая стихотворение «Фелица», убеждаешься, что Державину действительно удалось внести в поэзию смело взятые из жизни или созданные воображением индивидуальные характеры реальных людей, показанных на фоне колоритно изображенной бытовой обстановки. Это делает его стихи яркими, запоминающимися и понятными.

Таким образом, в «Фелице» Державин выступил как смелый новатор, сочетающий стиль хвалебной оды с индивидуализацией персонажей и сатирой, внося в высокий жанр оды элементы низких стилей. Впоследствии сам поэт определил жанр «Фелицы» как смешанную оду. Державин утверждал, что, в отличие от традиционной для классицизма оды, где восхвалялись государственные лица, военачальники, воспевались торжественные србытия, в «смешанной оде» «стихотворец может говорить обо всем». Разрушая жанровые каноны классицизма, он открывает этим стихотворением путь для новой поэзии — «поэзии действительное™», которая получила блестящее развитие в творчестве Пушкина.

Значение произведения. Сам Державин впоследствии отмечал, что одна из основных его заслуг в том, что он «дерзнул в забавном русском слоге о добродетелях Фелицы возгласить». Как справедливо указывает исследователь творчества поэта В.Ф. Ходасевич, Державин гордился «не тем, что открыл добродетели Екатерины, а тем, что первый заговорил «забавным русским слогом». Он понимал, что его ода — первое художественное воплощение русского быта, что она — зародыш нашего романа. И, быть может, — развивает свою мысль Ходасевич, — доживи «старик Державин» хотя бы до первой главы «Онегина», — он услыхал бы в ней отзвуки своей оды».

Богоподобная царевна
Киргиз-Кайсацкия орды!
Которой мудрость несравненна
Открыла верные следы
Царевичу младому Хлору
Взойти на ту высоку гору,
Где роза без шипов растет,
Где добродетель обитает,-
Она мой дух и ум пленяет,
Подай найти ее совет.

Подай, Фелица! наставленье:
Как пышно и правдиво жить,
Как укрощать страстей волненье
И счастливым на свете быть?
Меня твой голос возбуждает,
Меня твой сын препровождает;
Но им последовать я слаб.
Мятясь житейской суетою,
Сегодня властвую собою,
А завтра прихотям я раб.

Мурзам твоим не подражая,
Почасту ходишь ты пешком,
И пища самая простая
Бывает за твоим столом;
Не дорожа твоим покоем,
Читаешь, пишешь пред налоем
И всем из твоего пера
Блаженство смертным проливаешь;
Подобно в карты не играешь,
Как я, от утра до утра.

Не слишком любишь маскарады,
А в клоб не ступишь и ногой;
Храня обычаи, обряды,
Не донкишотствуешь собой;
Коня парнасска не седлаешь,
К духам в собранье не въезжаешь,
Не ходишь с трона на Восток;
Но кротости ходя стезею,
Благотворящею душою,
Полезных дней проводишь ток.

А я, проспавши до полудни,
Курю табак и кофе пью;
Преобращая в праздник будни,
Кружу в химерах мысль мою:
То плен от персов похищаю,
То стрелы к туркам обращаю;
То, возмечтав, что я султан,
Вселенну устрашаю взглядом;
То вдруг, прельщаяся нарядом,
Скачу к портному по кафтан.

Или в пиру я пребогатом,
Где праздник для меня дают,
Где блещет стол сребром и златом,
Где тысячи различных блюд:
Там славный окорок вестфальской,
Там звенья рыбы астраханской,
Там плов и пироги стоят,
Шампанским вафли запиваю;
И все на свете забываю
Средь вин, сластей и аромат.

Или средь рощицы прекрасной
В беседке, где фонтан шумит,
При звоне арфы сладкогласной,
Где ветерок едва дышит,
Где все мне роскошь представляет,
К утехам мысли уловляет,
Томит и оживляет кровь;
На бархатном диване лежа,
Младой девицы чувства нежа,
Вливаю в сердце ей любовь.

Или великолепным цугом
В карете англинской, златой,
С собакой, шутом или другом,
Или с красавицей какой
Я под качелями гуляю;
В шинки пить меду заезжаю;
Или, как то наскучит мне,
По склонности моей к премене,
Имея шапку набекрене,
Лечу на резвом бегуне.

Или музыкой и певцами,
Органом и волынкой вдруг,
Или кулачными бойцами
И пляской веселю мой дух;
Или, о всех делах заботу
Оставя, езжу на охоту
И забавляюсь лаем псов;
Или над невскими брегами
Я тешусь по ночам рогами
И греблей удалых гребцов.

Иль, сидя дома, я прокажу,
Играя в дураки с женой;
То с ней на голубятню лажу,
То в жмурки резвимся порой;
То в свайку с нею веселюся,
То ею в голове ищуся;
То в книгах рыться я люблю,
Мой ум и сердце просвещаю,
Полкана и Бову читаю;
За библией, зевая, сплю.

Таков, Фелица, я развратен!
Но на меня весь свет похож.
Кто сколько мудростью ни знатен,
Но всякий человек есть ложь.
Не ходим света мы путями,
Бежим разврата за мечтами.
Между лентяем и брюзгой,
Между тщеславья и пороком
Нашел кто разве ненароком
Путь добродетели прямой.

Нашел,- но льзя ль не заблуждаться
Нам, слабым смертным, в сем пути,
Где сам рассудок спотыкаться
И должен вслед страстям идти;
Где нам ученые невежды,
Как мгла у путников, тмят вежды?
Везде соблазн и лесть живет,
Пашей всех роскошь угнетает.-
Где ж добродетель обитает?
Где роза без шипов растет?

Тебе единой лишь пристойно,
Царевна! свет из тьмы творить;
Деля Хаос на сферы стройно,
Союзом целость их крепить;
Из разногласия согласье
И из страстей свирепых счастье
Ты можешь только созидать.
Так кормщик, через понт плывущий,
Ловя под парус ветр ревущий,
Умеет судном управлять.

Едина ты лишь не обидишь,
Не оскорбляешь никого,
Дурачествы сквозь пальцы видишь,
Лишь зла не терпишь одного;
Проступки снисхожденьем правишь,
Как волк овец, людей не давишь,
Ты знаешь прямо цену их.
Царей они подвластны воле,-
Но богу правосудну боле,
Живущему в законах их.

Ты здраво о заслугах мыслишь,
Достойным воздаешь ты честь,
Пророком ты того не числишь,
Кто только рифмы может плесть,
А что сия ума забава
Калифов добрых честь и слава.
Снисходишь ты на лирный лад:
Поэзия тебе любезна,
Приятна, сладостна, полезна,
Как летом вкусный лимонад.

Слух идет о твоих поступках,
Что ты нимало не горда;
Любезна и в делах и в шутках,
Приятна в дружбе и тверда;
Что ты в напастях равнодушна,
А в славе так великодушна,
Что отреклась и мудрой слыть.
Еще же говорят неложно,
Что будто завсегда возможно
Тебе и правду говорить.

Неслыханное также дело,
Достойное тебя одной,
Что будто ты народу смело
О всем, и въявь и под рукой,
И знать и мыслить позволяешь,
И о себе не запрещаешь
И быль и небыль говорить;
Что будто самым крокодилам,
Твоих всех милостей зоилам,
Всегда склоняешься простить.

Стремятся слез приятных реки
Из глубины души моей.
О! коль счастливы человеки
Там должны быть судьбой своей,
Где ангел кроткий, ангел мирной,
Сокрытый в светлости порфирной,
С небес ниспослан скиптр носить!
Там можно пошептать в беседах
И, казни не боясь, в обедах
За здравие царей не пить.

Там с именем Фелицы можно
В строке описку поскоблить,
Или портрет неосторожно
Ее на землю уронить.

В ледовых банях их не жарят,
Не щелкают в усы вельмож;
Князья наседками не клохчут,
Любимцы въявь им не хохочут
И сажей не марают рож.

Ты ведаешь, Фелица! правы
И человеков и царей;
Когда ты просвещаешь нравы,
Ты не дурачишь так людей;
В твои от дел отдохновеньи
Ты пишешь в сказках поученьи
И Хлору в азбуке твердишь:
«Не делай ничего худого,
И самого сатира злого
Лжецом презренным сотворишь».

Стыдишься слыть ты тем великой,
Чтоб страшной, нелюбимой быть;
Медведице прилично дикой
Животных рвать и кровь их лить.
Без крайнего в горячке бедства
Тому ланцетов нужны ль средства,
Без них кто обойтися мог?
И славно ль быть тому тираном,
Великим в зверстве Тамерланом,
Кто благостью велик, как бог?

Фелицы слава, слава бога,
Который брани усмирил;
Который сира и убога
Покрыл, одел и накормил;
Который оком лучезарным
Шутам, трусам, неблагодарным
И праведным свой свет дарит;
Равно всех смертных просвещает,
Больных покоит, исцеляет,
Добро лишь для добра творит.

Который даровал свободу
В чужие области скакать,
Позволил своему народу
Сребра и золота искать;
Который воду разрешает
И лес рубить не запрещает;
Велит и ткать, и прясть, и шить;
Развязывая ум и руки,
Велит любить торги, науки
И счастье дома находить;

Которого закон, десница
Дают и милости и суд.-
Вещай, премудрая Фелица!
Где отличен от честных плут?
Где старость по миру не бродит?
Заслуга хлеб себе находит?
Где месть не гонит никого?
Где совесть с правдой обитают?
Где добродетели сияют?-
У трона разве твоего!

Но где твой трон сияет в мире?
Где, ветвь небесная, цветешь?
В Багдаде? Смирне? Кашемире? —
Послушай, где ты ни живешь,-
Хвалы мои тебе приметя,
Не мни, чтоб шапки иль бешметя
За них я от тебя желал.
Почувствовать добра приятство
Такое есть души богатство,
Какого Крез не собирал.

Прошу великого пророка,
Да праха ног твоих коснусь,
Да слов твоих сладчайша тока
И лицезренья наслаждусь!
Небесные прошу я силы,
Да, их простря сафирны крылы,
Невидимо тебя хранят
От всех болезней, зол и скуки;
Да дел твоих в потомстве звуки,
Как в небе звезды, возблестят.

Анализ стихотворения Державина «Фелица»

В 1781 году в печати появилась «Сказка о царевиче Хлоре», которую императрица Екатерина II сочинила для внука, будущего императора Александра I. Это поучительное произведение повлияло не только на маленького Александра Павловича, но и на Гавриила Романовича Державина (1743–1816). Оно вдохновило поэта на создание оды государыне, которую он назвал «Ода к премудрой киргизкайсацкой царевне Фелице, писанная татарским мурзою, издавна поселившимся в Москве, а живущим по делам своим в Санктпетербурге. Переведена с арабского языка 1782».

Стихотворение было впервые опубликовано в 1783 году в журнале «Собеседник». Поэт не оставил подписи под произведением, но как и весь текст оды, название полно намёков. Например, под «киргиз-кайсацкой царевной» подразумевается Екатерина II, являвшаяся владычицей киргизских земель. А под мурзой – сам поэт, считавшего себя потомком татарского принца Багрима.

В оде содержится множество аллюзий на различные события, людей и высказывания, относящиеся к царствованию Екатерины II. Взять хотя бы имя, которым награждает её автор. Фелица – это героиня «Сказки о царевиче Хлоре». Как и у императрицы, у неё есть муж, который мешает ей осуществлять добрые намерения. Кроме того, Фелица, по объяснению Державина, — это древнеримская богиня блаженства, а именно этим словом многие современники характеризовали правление Екатерины II, которая благоволила наукам, искусствам и придерживалась довольно свободных взглядов на общественное устройство.

Эти и другие многочисленные добродетели государыни и восхваляет Гавриил Романович. В первых строфах оды поэт проходится по окружению императрицы. Автор иносказательно описывает недостойное поведение придворных, говоря будто о себе самом:
Имея шапку набекрене,
Лечу на резвом бегуне.

В этом отрывке идёт речь о графе Алексее Орлове, охочем до быстрых скачек.

В другом фрагменте говорится о витающем в облаках, праздном князе Потёмкине:
А я, проспавши до полудни,
Курю табак и кофе пью;
Преобращая в праздник будни,
Кружу в химерах мысль мою.

На фоне этих прожигателей жизни фигура мудрой, деятельной и справедливой императрицы приобретает ореол добродетельности. Автор награждает её эпитетами «великодушная», «любезная в делах и шутках», «приятная в дружбе», «премудрая», метафорами «ветвь небесная», «ангел кроткий» и др.

Поэт упоминает политические успехи Екатерины II. Используя метафору «Деля Хаос на сферы стройно», он указывает на учреждение губернии в 1775 году и присоединение новых территорий к Российской империи. Автор сравнивает правление государыни с царствованием предшественников:
Там свадеб шутовских не парят,
В ледовых банях их не жарят,
Не щелкают в усы вельмож…

Здесь поэт намекает на правление Анны Иоанновны и Петра I.

Восхищает Гавриила Романовича и скромность царицы. В строках:
Стыдишься слыть ты тем великой,
Чтоб страшной, нелюбимой быть…

указывается на отречение Екатерины II от титулов «Великая» и «Премудрая», которые ей были предложены сенатскими вельможами в 1767 году.

Как деятеля искусства поэта особенно пленяет отношение императрицы к свободе самовыражения. Автор очарован любовью царицы к лирике («Поэзия тебе любезна, Приятна, сладостна, полезна…»), утверждённой ею возможностью мыслить и высказываться как хочется, путешествовать, организовывать предприятия и т. д.

Сама Екатерина II высоко оценила мастерство поэта. Ода «Фелица» так полюбилась ей, что императрица одарила Державина богато украшенной табакеркой, сама рассылала ей своим приближённым. К стихотворению весьма благосклонно отнеслись и современники. Во многих отзывах отмечалась не только правдивость и отсутствие лести в строках оды, но и её изящная композиция и поэтический слог. Как писал в своём комментарии российский филолог Я. К. Грот, эта ода дала начало новому стилю. «Фелица» лишена высокопарных выражений, не содержит перечисления богов, как это было принято ранее.

Действительно, язык оды простой, но изысканный. Автор применяет эпитеты, метафоры, живописные сравнения («как в небе звёзды»). Композиция строга, но гармонична. Каждая строфа состоит из десяти строк. Сначала следует четверостишие с перекрёстной рифмой вида abab, затем двустишие cc, после которого четверостишие с кольцевой рифмой вида deed. Размер – четырёхстопный ямб.

Хотя в стихотворении достаточно устаревших на сегодня выражений, а многие намёки могут быть непонятными, оно легко читается и сейчас.

В 1782 году еще не очень известный поэт Державин написал оду, посвященную «киргиз-кайсацкой царевне Фелице». Ода так и называлась «К Фелице» . Трудная жизнь многому научила поэта, он умел быть осторожным. Ода прославляла простоту и гуманность обхождения с людьми императрицы Екатерины II и мудрость ее правления. Но одновременно обычным, а то и грубоватым разговорным языком она повествовала о роскошных забавах, о праздности слуг и придворных Фелицы, о «мурзах», которые отнюдь не достойны своей правительницы. В мурзах прозрачно угадывались фавориты Екатерины, и Державин, желая, чтобы ода в руки императрицы поскорее попала, одновременно этого и опасался. Как самодержица посмотрит на его смелую выходку: насмешку над ее любимцами! Но в конце концов ода оказалась на столе Екатерины, и та пришла от нее в восторг. Дальновидная и умная, она понимала, что придворных следует время от времени ставить на место и намеки оды — прекрасный для этого повод. Сама Екатерина II была писательницей (Фелица — один из ее литературных псевдонимов), оттого сразу оценила и художественные достоинства произведения. Мемуаристы пишут, что, призвав к себе поэта, императрица щедро его наградила: подарила золотую табакерку, наполненную золотыми червонцами.

К Державину пришла известность. Новый литературный журнал «Собеседник Любителей Российского Слова», который редактировала подруга императрицы княгиня Дашкова, а печаталась в нем сама Екатерина, открывался одой «К Фелице». О Державине заговорили, он стал знаменитостью. Только ли в удачном и смелом посвящении оды императрице было дело? Конечно же, нет! Читающую публику и собратьев по перу поразила сама форма произведения. Поэтическая речь «высокого» одического жанра звучала без экзальтации и напряженности. Живая, образная, насмешливая речь человека, хорошо понимающего, как устроена реальная жизнь. Об императрице, конечно же, говорилось похвально, но тоже не высокопарно. И, пожалуй, впервые в истории русской поэзии как о простой женщине, не небожителе:

Мурзам твоим не подражая, Почасту ходишь ты пешком, И пища самая простая Бывает за твоим столом.

Усиливая впечатление простоты и естественности, Державин отваживается на смелые сопоставления:

Подобно в карты не играешь, Как я, от утра до утра.

И, больше того, фривольничает, вводя в оду неприличные по светским нормам того времени детали и сценки. Вот как, например, проводит свой день придворный-мурза, празднолюбец и безбожник:

Иль, сидя дома, я прокажу, Играя в дураки с женой; То с ней на голубятню лажу, То в жмурки резвимся порой, То в свайку с нею веселюся, То ею в голове ищуся; То в книгах рыться я люблю, Мой ум и сердце просвещаю: Полкана и Бову читаю, Над Библией, зевая, сплю.

Произведение было наполнено веселыми, а нередко и язвительными намеками. На любящего плотно поесть и хорошо выпить Потемкина («Шампанским вафли запиваю / И все на свете забываю»). На кичащегося пышными выездами Орлова («великолепным цугом в карете англинской, златой»). На готового бросить все дела ради охоты Нарышкина («о всех делах заботу / Оставя, езжу на охоту / И забавляюсь лаем псов») и т.д. В жанре торжественной похвальной оды так еще никогда не писали. Поэт Е.И. Костров выразил общее мнение и одновременно легкую досаду по поводу удачливого соперника. В его стихотворном «Письме к творцу оды, сочиненной в похвалу Фелицы, царевны Киргизкайсацкой» есть строки:

Признаться, видно, что из моды Уж вывелись парящи оды; Ты простотой умел себя средь нас вознесть.

Императрица приблизила к себе Державина. Помня о «бойцовских» свойствах его натуры и неподкупной честности, отправляла на различные ревизии, заканчивающиеся, как правило, шумным возмущением проверяемых. Поэт назначался губернатором Олонецкой, затем Тамбовской губернии. Но долго не удерживался: слишком рьяно и властно расправлялся с местными чиновниками. В Тамбове дело зашло так далеко, что наместник края Гудович подал в 1789 году жалобу императрице на «самоуправство» не считающегося ни с кем и ни с чем губернатора. Дело было передано в Сенатский суд. Державина отставили от должности и до окончания судебного разбирательства обязали жить в Москве, как сказали бы сейчас, под подпиской о невыезде.

И хотя поэта оправдали, он остался без должности и без расположения государыни. Рассчитывать можно было вновь лишь на себя самого: на предприимчивость, даровитость и удачу. И не падать духом. В составленных уже в конце жизни автобиографических «Записках», в которых поэт говорит о себе в третьем лице, он признается: «Не оставалось другого средства, как прибегнуть к своему таланту; вследствие чего написал он оду “Изображение Фелицы” и к 22-му числу сентября, то есть ко дню коронования императрицы, передал ее ко двору Императрица, прочетши оную, приказала любимцу своему (имеется в виду Зубов, фаворит Екатерины, — Л. Д.) на другой день пригласить автора к нему ужинать и всегда принимать его в свою беседу».

Читайте также другие темы главы VI.

Державин Г.Р. школьное сочинение по произведению на тему, Разное, «Первый я дерзнул в забавном русском слоге о добродетелях Фелицы возгласить» (по творчеству Г. Р. Державина)(2)

Сочинения

Сочинение по произведению на тему: «Первый я дерзнул в забавном русском слоге о добродетелях Фелицы возгласить» (по творчеству Г. Р. Державина)(2)


В жизни и творчестве замечательного русского поэта Гаврилы Романовича Державина, в его своеобразном, резко очерченном характере как в зеркале отразилась полная противоречий эпоха XVIII века. Державин — решительный и смелый, всегда прямой, независимый в суждениях, с развитым чувством собственного достоинства — часто вызывал сильное недовольство со стороны своих начальников. Пробыв несколько лет на гражданской службе, поэт был вынужден выйти в отставку.

В эти нелегкие годы литературное дарование поэта достигло наивысшего расцвета. Его стихотворения, хотя и без имени автора, появлялись в журналах и стали обращать на себя внимание читателей. Но слава пришла к Державину только в 1783 году, после появления его знаменитой, обращенной к Екатерине Великой, оды «Фелица» (лат. «счастье»).

Во время создания «Фелицы» Державин знал императрицу лишь по слухам и искренне верил, что она такая, какой старалась себя показать, — просвещенная мать Отечества. Именно так Екатерина изображена в его оде. Но произведение вместе с прославлением царицы обличает окружающих ее надменных, корыстных и ленивых вельмож.

Как и все писатели XVIII века, Державин был представителем классической школы, но могучему таланту поэта было тесно в рамках строгих правил этого направления. Поэтому Державин соединил в «Фелице» оду и сатиру — два различных стихотворения, и создал оду-сатиру, что стало настоящим литературным переворотом. Высокая поэзия оды становилась проще и приближалась к жизни. Ода «Фелица» — гражданская ода. Все гражданские оды Державин адресовал лицам, наделенным большой политической властью: монархам, вельможам. Их пафос не только хвалебный, но и обличительный, поэтому некоторые из них В. Г. Белинский назвал сатирическими. «Фелица» посвящена Екатерине II и продолжает традицию ломоносовских похвальных од, но резко отличается от них новым толкованием образа просвещенного монарха. Ода проникнута внутренним единством мысли. Олицетворяя в себе современное общество, поэт изящно хвалит Фелицу, сравнивая с ней себя и изображая свои пороки. Образу просвещенного монарха противопоставляется собирательный образ порочного мурзы, полушутя-полусерьезно автор говорит о заслугах Фелицы,

весело смеется над самим собой. В оде, по словам Гоголя, происходит «соединение слов самых высоких с самыми низкими».

Новизна этой оды заключается в том, что образ Фелицы разноплановый. Фелица — одновременно просвещенная монархиня и частное лицо. Так, например, автор изображает частную жизнь царицы, ее привычки и особенности характера:

Почасту ходишь ты пешком,

И пища самая простая

Бывает за твоим столом. ..

Показывает конкретные дела правительницы, ее покровительство торговле и промышленности, она — бог, который многое позволил своему народу: «в чужие области скакать», «сребра и золота искать», «лесорубить», «и ткать, и прясть, и шить», «развязывая ум и руки». С одной стороны, Фелица «просвещает нравы», с другой — на поэзию, к которой благоволит, смотрит как на «летом вкусный лимонад». Екатерина-писательница стремится развивать литературу в духе охранительных идей.

Державин конкретно и выразительно противопоставляет современное ему царствование предшествующему:

Там с именем Фелицы можно

В строке описку поскоблить…

Но похвала самой императрице соединяется с сатирой на ее приближенных. Мурза Державина — это сам поэт, откровенный и иногда лукавый, со многими характерными чертами настоящих екатерининских вельмож. В стихотворении Державина во всей полноте и противоречиях раскрывается образ его современника — естественного человека, с его взлетами и падениями.

Поэт К. И. Костров писал, что «парящая» ода уже не доставляет эстетического удовольствия, и считал, что «простота» стиля Державина заслуживает особого внимания. Сам автор тоже осознавал новизну «Фелицы» и относил ее к «такого рода сочинению, какого на нашем языке еще не бывало».

Екатерина, польщенная одой Державина, вернула его на службу, но поэт, во время личного общения с императрицей убедившийся, что слишком идеализировал ее образ в «Фелице», отказался писать ей хвалебные стихи и стал осуждать ее окружение. В человеке Державин больше всего ценил величие гражданского и патриотического подвига и своими обличительными произведениями снискал славу одного из родоначальников гражданской поэзии. Историческая же заслуга Державина состоит во введении им в русскую поэзию «обыкновенного поэтического слова».

Державин. Фелица. Разное Державин Г.Р. :: Litra.RU :: Только отличные сочинения




Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra. ru!


/ Сочинения / Державин Г.Р. / Разное / Державин. Фелица.

    Репутация поэта складывается при его жизни. Реальное же понимание его поэзии и ее места в литературном развитии определяет и обуславливает история. Яркой иллюстрацией этой закономерности является творчество Державина.
    Слава пришла к Державину внезапно в 1783 году, когда в первом номере журнала «Собеседник любителей российского слова» была напечатана его ода «Фелица». Стихотворение, обращенное к Екатерине II, понравилось императрице, автор был награжден золотой табакеркой и 500 червонцами.
    Происходило это в пору нарастающего кризиса классицизма, когда ода себя изживала. Правила нормативной поэтики обязывали следовать образцам (реально в России – подражать одам Ломоносова).
    Державин же выступил дерзким разрушителем эстетической системы классицизма, смелым новатором, открывшим русской поэзии новые пути.
    Что же сделал Державин? «Путь непротоптанный и новый ты избрал». И на этом пути проявилась его оригинальность: сохраняя высокую тему – воспевая «добродетели» императрицы, — он отказался от риторики и простым слогом выразил свое личное отношение к Екатерине II и ее окружению: «Ты простотой умел себя средь нас вознесть».
    Его ранние оды, в особенности знаменитая «Фелица», также заключают в себе нагнетание торжественных восхвалений царицы за высокую добродетельность ее правления. Из 26 десятистиший «Фелицы» (лирическая медитация в 260 стихов») 19 выражают такие растянутые и во многом однообразные восхваления.
    Но автор этой оды начал творить в то время, когда сверхличность гражданского мышления, свойственная «ортодоксальному» классицизму, стала уже утрачиваться, когда в нем уже возникала дифференциация личного начала, возбуждаемого начавшимся кризисом старого сословного общества и его власти. Это приводило к существенным сдвигам в сфере художественного «миросозерцания», к преодолению его гражданско-моралистической отвлеченности и, в частности, к значительному усилению предметной изобразительности в жанре гражданской оды. Державин и выступил здесь как поэт-новатор – он поразил своих современников введением в этот «высокий» и торжественный жанр мотивов юмористического изображения частной жизни.
    В «Фелице» после 4 строф вступления и первых восхвалений строгой жизни царицы, по контрасту с ними, следуют 7 строф, содержащих слегка насмешливое изображение вольной и беззаботной жизни самого лирического субъекта, одного из приближенных царицы, а в намеках – и ее вельмож. В этих строфах предметная изобразительность возникает при воспроизведении отдельных моментов привольной жизни вельможей, она явно преобладает над медитативностью. Но она все же подчинена общей иронической интонации описания. И даже синтаксически целых пять строф такого описания связаны между собой анафорическими повторами союза «или» («Или в пиру я пребогатом, // Где праздник для меня дают, // Где блещет стол сребром и златом, // Где тысячи различных блюд…», «Или средь рощицы прекрасной, // В беседке, где фонтан шумит…» и т.д.). А далее, развивая тот же контраст, поэт вновь обращается к длинным, нагнетенным и торжественным славословиям царице и ведет их в отвлеченно-медитативном плане.


4386 человек просмотрели эту страницу. Зарегистрируйся или войди и узнай сколько человек из твоей школы уже списали это сочинение.

Рекомендуем эксклюзивные работы по этой теме, которые скачиваются по принципу «одно сочинение в одну школу»:

 Идеалы Державина в оде «Фелица»

/ Сочинения / Державин Г.Р. / Разное / Державин. Фелица.


Смотрите также по разным произведениям Державина:


Образ Фелицы в оде Державина

Поэт написал восхваляющую оду царствующей императрице, которая высоко оценила эту литературную работу. Образ Фелицы показался ей достаточно правдоподобным. Оценила она обличительные отрывки в оде Державина, в которых легко было узнать ее придворных. Она отослала им экземпляры рукописного труда. У каждого были подчеркнуты строки, которые обличали «грехи » и пристрастия получателя.

Образ Фелицы

Нетрудно догадаться, кого прославлял Державин в своей оде. Екатерина II в образе Фелицы предстает перед читателем простой, неизбалованной барышней. Она не любит балы и маскарады, не посещает клубы. Ее образ жизни, в отличие от будней придворных, проходит в работе и обычных житейских радостях. Она не запрягает карету, а часто ходит пешком. Она не любит излишеств ни в развлечениях, ни в еде. На ее столе стоит:«…пища самая простая…».

Трудится монархическая особа не жалея себя, читает и пишет перед налоем, ничуть не дорожа своим спокойствием. И росчерком своего пера дарит благоденствие людям.

Она не вступает в бессмысленные войны. Державин отмечает, что царица не стремится к славе великой завоевательницы, и далека от честолюбивых планов по покорению восточных народов. Не покидает своего трона, чтобы отправиться в военные походы.

Поэт отмечает справедливость правительницы, которая мыслит здраво и воздает «достойным честь».

У Фелицы есть литературный вкус и талант, она наслаждается чтением рифмованных произведений:
«Поэзия тебе любезна,
Приятна, сладостна, полезна…».

Характеристика Фелицы

Проводя сравнительную характеристику правления Екатерины II с суровыми временами Анны Иоановны, Державин пишет о великодушии и мудрости Фелицы.
Она позволяет народу обсуждать себя, не запрещая людям говорить правду и рассказывать небылицы о своей жизни.

Вельмож теперь не казнят без суда и следствия:
«…В ледовых банях их не жарят,
Не щелкают в усы…».

Знакомо царствующей особе и всепрощение, она нетерпима лишь к намеренному злодейству:
«…Дурачества сквозь пальцы видишь,
Лишь зла не терпишь одного…»

Великодушная по своей характеристике Фелица прославляет свое имя великими делами. В отличие от предыдущих правителей, она не присмиряет народ показными казнями, не проливает зря кровь невинных. Не ищет славы жестокой правительницы, ведь она велика в своей доброте.

Она «усмиряет» войны и помогает страждущим:
«…сира и убога
Покрыл, одел и накормил…».

Бескорыстная по своему образу правительница не ищет себе славы, совершая добрые поступки:
«…Добро лишь для добра творит…».

После прочтения императрицей произведения Державина, автор снискал не только ее покровительство, но и приобрел множество врагов, чей неблаговидный «портрет» он изобразил в оде Фелица. Потемкин, Орлов и Вяземский стали извечными его недругами и, по возможности, старались навредить своему обидчику.

Кто такой мурза в оде фелица. Литературный анализ оды «Фелица». Гавриил Романович Державин, ода «Фелица»

/ / / Анализ оды Державина «Фелица»

Ода «Фелица» была написана в 1782 году, относится к раннему периоду творчества Г. Державина. Это стихотворение сделало имя поэта знаменитым. К произведению автор подает подзаголовок-уточнение «Ода к премудрой Киргиз-кайсацкой царевне Фелице, писанная Татарским Мурзою, издавна поселившимся в Москве…» . Этим уточнением автор намекает на «Сказку о царевиче Хлоре», написанную Екатериной II, из которой взято и имя главной героини. Под образами Фелицы и вельмож «спрятаны» сама императрица Екатерина II и придворная знать. Ода не прославляет их, а высмеивает.

Тема стихотворения – шутливое изображение жизни императрицы и ее приближенных. Идея оды «Фелица» двойная: автор разоблачает пороки царицы, подавая идеализированный образ Фелицы и, вместе с тем, показывает, какими достоинствами должен обладать монарх. Дополняется идейное звучание произведения показом недостатков знати.

Центральное место в оде занимает образ царицы Фелицы, в которой поэт воплощает все прекрасные черты женщины и монарха: доброту, простоту, искренность, светлый ум. Портрет царевны не «праздничный», а повседневный, но это нисколько не портит его, а делает краше, приближая к народу и читателю. Царица живет пышно и праведно, умеет «укрощать страстей волненье», вкушает простую пищу, спит мало, отдавая предпочтение чтению и письму… Достоинств у нее очень много, но если учитывать, что за маской Киргиз-кайсацкой царевны скрывается русская императрица, нетрудно догадаться, что образ идеализирован. Идеализация в данной оде – инструмент сатиры.

Достаточно внимания уделяется и приближенным царевны, которые озабочены богатством, славою, вниманием красавиц. За портретами, созданными Гавриилом Державиным в анализируемой оде, легко узнаются Потемкин, Нарышкин, Алексей Орлов, Панин и другие. Портреты характеризуются едкой сатирой, осмелившись их опубликовать, Державин очень рисковал, но он знал, что императрица относится к нему благосклонно.

Лирический герой остается почти незаметным среди галереи ярких сатирических образов, но его отношение к изображаемому видно отчетливо. Иногда он осмеливается давать советы самой царевне-императрице: «Из разногласия — согласье // И из страстей свирепых счастье // Ты можешь только созидать». В конце оды из его уст звучит хвала Фелице и пожелание ей всех благ (такая концовка традиционна для оды).

Метафоры, эпитеты, сравнения, гиперболы – все эти художественные средства нашли себе место в стихотворении «Фелица», но привлекают внимание не они, а соединение высокого стиля и низкого. В произведении смешана книжная и разговорная лексика, просторечия.

Ода состоит из 26 строф, по 10 строк. В первых четырех строках куплета рифма перекрестная, далее – две строки с параллельной рифмой, последние четыре – с кольцевой. Стихотворный размер – четырехстопный ямб с пиррихием. Интонационный рисунок соответствует жанру оды: похвалы время от времени усиливаются восклицательными предложениями.

Ода «Фелица» – первое воплощение русского быта «забавным русским слогом», как отзывался о своем творении сам Державин.

100 р бонус за первый заказ

Выберите тип работы Дипломная работа Курсовая работа Реферат Магистерская диссертация Отчёт по практике Статья Доклад Рецензия Контрольная работа Монография Решение задач Бизнес-план Ответы на вопросы Творческая работа Эссе Чертёж Сочинения Перевод Презентации Набор текста Другое Повышение уникальности текста Кандидатская диссертация Лабораторная работа Помощь on-line

Узнать цену

Ода «Фелица» (1782) — первое стихотворение, сделавшее имя Гаврилы Романовича Державина знаменитым, ставшее образцом нового стиля в русской поэзии.
Свое название ода получила от имени героини «Сказки о царевиче Хлоре», автором которой была сама Екатерина II Этим именем, которое в переводе с латинского значит счастье, она названа и в оде Державина, прославляющей императрицу и сатирически характеризующей ее окружение.
История этого стихотворения весьма интересна и показательна. Написано оно было за год до публикации, но сам Державин не хотел его печатать и даже скрывал авторство. И вдруг в 1783 г. Петербург облетела новость: появилась анонимная ода «Фелица», где были выведены в шуточной форме пороки известных вельмож, приближенных Екатерины II, которой ода была посвящена Петербургские жители были немало удивлены смелостью неизвестного автора. Оду старались достать, прочесть, переписать. Княгиня Дашкова, приближенная императрицы, решилась напечатать оду, причем именно в том журнале, где сотрудничала сама Екатерина II.
На следующий день Дашкова застала императрицу всю в слезах, а в руках у нее был журнал с державинской одой. Императрица поинтересовалась, кто написал стихотворение, в котором, как она сама сказала, так точно ее изобразил, что растрогал до слез. Так рассказывает эту историю Державин.
Действительно, нарушая традиции жанра хвалебной оды, Державин широко вводит в нее разговорную лексику и далее просторечия, но самое главное — рисует не парадный портрет императрицы, а изображает ее человеческий облик Вот почему в оде оказываются бытовые сцены, натюрморт.

Мурзам твоим не подражая,
Почасту ходишь ты пешком,
И пища самая простая
Бывает за твоим столом.

Классицизм запрещал соединять в одном произведении высокую оду и сатиру, относящуюся к низким жанрам. Но Державин даже не просто их сочетает в характеристике разных лиц, выведенных в оде, он делает нечто совсем небывалое для того времени. «Богоподобная» Фелица, как и другие персонажи в его оде, тоже показана обытовленно («Почасту ходишь ты пешком..»). Вместе с тем, такие подробности не снижают ее образ, а делают более реальным, человечным, как бчато точно списанным с натуры.
Но далеко не всем это стихотворение понравилось так же, как императрице. Многих современников Державина оно озадачило и встревожило. Что же было в нем такого необычного и даже опасного?
С одной стороны, в оде «Фелица» сознается вполне традиционный образ «богоподобной царевны», в котором воплощено представление поэта об идеале преосвященного монарха. Явно идеализируя реальную Екатерину II, Державин в то же время верит в нарисованный им образ:

Подай, Фелица, наставленье:
Как пышно и правдиво жить,
Как укрощать страстей волненье
И счастливым на свете быть?

С другой стороны, в стихах поэта звучит мысль не только о мудрости власти, но и о нерадивости исполнителей, озабоченных своей выгодой:

Везде соблазн и лесть живет.
Пашей всех роскошь угнетает.
Где ж добродетель обитает?
Где роза без шипов растет?

Сама по себе эта мысль не была новой, но за образами вельмож, нарисованных в оде, явно проступали черты реальных людей:

Кружу в химерах мысль мою:
То плен от персов похищаю,
То стрелы к туркам обращаю;
То, возмечтав, что я султан,
Вселенну устрашаю взглядом;
То вдруг, прельщался нарядом,
Скачу к портному по кафтан.

В этих образах современники поэта без труда узнавали фаворита императрицы Потемкина, ее приближенных Алексея Орлова, Панина, Нарышкина. Рисуя их ярке сатирические портреты, Державин проявил большую смелость — ведь любой из задетых им вельмож мог разделаться за это с автором. Только благосклонное отношение Екатерины спасло Державина.
Но даже императрице он осмеливается дать совет: следовать закону, которому подвластны как цари, так и их подданные:

Тебе единой лишь пристойно,
Царевна, свет из тьмы творить;
Деля Хаос на сферы стройно,
Союзом целость их крепить;
Из разногласия — согласье
И из страстей свирепых счастье
Ты можешь только созидать,

Эта любимая мысль Державина звучала смело и высказана она была простым и понятным языком.
Заканчивается стихотворение традиционной хвалой императрице и пожеланием ей всех благ:

Небесные прошу я силы,
Да, их простря сафирны крылы,
Невидимо тебя хранят
От всех болезней, зол и скуки;
Да дел твоих в потомстве звуки,
Как в небе звезды, возблестят.

Таким образом, в «Фелице» Державин выступил как смелый новатор, сочетающий стиль хвалебной оды с индивидуализацией персонажей и сатирой, внося в высокий жанр оды элементы низких стилей. Впоследствии сам поэт определил жанр «Фе-лицы» как «смешанную оду». Державин утверждал, что, в отличие от традиционной для классицизма оды, где восхвалялись государственные лица, военачальники, воспевались торжественного события, в «смешанной оде», «стихотворец может говорить обо всем».
Читая стихотворение «Фелица», убеждаешься, что Державину, действительно, удавалось вносить в поэзию смело взятые из жизни или созданные воображением индивидуальные характеры реальных людей, показанных на фоне колоритно изображенной бытовой обстановки. Это делает его стихи яркими, запоминающимися и понятными не только для людей его времени. И сейчас мы можем с интересом читать стихотворения этого замечательного поэта, отделенного от нас огромной дистанцией в два с половиной столетия.

История создания

Ода «Фелица» (1782) – первое стихотворение, сделавшее имя Гаврии­ла Романовича Державина знаменитым. Оно стало ярким образцом но­вого стиля в русской поэзии. В подзаголовке стихотворения уточняется: «Ода к премудрой Киргиз-кайсацкой царевне Фелице, писанная Татар­ ским Мурзою, издавна поселившимся в Москве, а живущим по делам сво­ им в Санкт-Петербурге. Переведена с арабского языка». Свое необыч­ное название это произведение получило от имени героини «Сказки о царевиче Хлоре», автором которой была сама Екатерина II. Этим име­нем, которое в переводе с латинского значит счастье, она названа и в оде Державина, прославляющей императрицу и сатирически характе­ризующей ее окружение.

Известно, что сначала Державин не хотел печатать это стихотворение и даже скрывал авторство, опасаясь мести влиятельных вельмож, сатири­чески изображенных в нем. Но в 1783 году оно получило широкое рас­пространение и при содействии княгини Дашковой, приближенной им­ператрицы, было напечатано в журнале «Собеседник любителей русского слова», в котором сотрудничала сама Екатерина II. Впоследствии Держа­вин вспоминал, что это стихотворение так растрогало императрицу, что Дашкова застала ее в слезах. Екатерина IIпожелала узнать, кто написал стихотворение, в котором так точно ее изобразил. В благодарность авто­ру она послала ему золотую табакерку с пятьюстами червонцами и выразительной надписью на пакете: «Из Оренбурга от Киргизской Царевны мурзе Державину». С того дня к Державину пришла литературная слава, которой до того не знал ни один русский поэт.

Основные темы и идеи

Стихотворение «Фелица», написанное как шутливая зарисовка из жизни императрицы и ее окружения, вместе с тем поднимает очень важные проблемы. С одной стороны, в оде «Фелица» создается вполне традиционный образ «богоподобной царевны», в котором воплощено представление поэта об идеале просвещенного монарха. Явно идеали­зируя реальную Екатерину II, Державин в то же время верит в нарисо­ванный им образ:

Подай, Фелица! наставленье:
Как пышно и правдиво жить,
Как укрощать страстей волненье
И счастливым на свете быть?

С другой стороны, в стихах поэта звучит мысль не только о мудрости власти, но и о нерадивости исполнителей, озабоченных своей выгодой:

Везде соблазн и лесть живет,
Пашей всех роскошь угнетает. –
Где ж добродетель обитает?
Где роза без шипов растет?

Сама по себе эта мысль не была новой, но за образами вельмож, на­рисованных в оде, явно проступали черты реальных людей:

Кружу в химерах мысль мою:
То плен от персов похищаю,
То стрелы к туркам обращаю;
То, возмечтав, что я султан,
Вселенну устрашаю взглядом;

То вдруг, прельщаяся нарядом,
Скачу к портному по кафтан.

В этих образах современники поэта без труда узнавали фаворита императрицы Потемкина, ее приближенных Алексея Орлова, Панина, Нарышкина. Рисуя их ярко сатирические портреты, Державин проявил большую смелость – ведь любой из задетых им вельмож мог разделать­ся за это с автором. Только благосклонное отношение Екатерины спас­ло Державина.

Но даже императрице он осмеливается дать совет: следовать за­кону, которому подвластны как цари, так и их подданные:

Тебе единой лишь пристойно,
Царевна! свет из тьмы творить;
Деля Хаос на сферы стройно,
Союзом целость их крепить;

Из разногласия согласье
И из страстей свирепых счастье
Ты можешь только созидать.

Эта любимая мысль Державина звучала смело, и высказана она была простым и понятным языком.

Заканчивается стихотворение традиционной хвалой императрице и пожеланием ей всех благ:

Небесные прошу я силы,

Да, их простря сапфирны крылы,

Невидимо тебя хранят

От всех болезней, зол и скуки;

Да дел твоих в потомстве звуки,

Как в небе звезды, возблестят.

Художественное своеобразие

Классицизм запрещал соединять в одном произведении высокую оду и сатиру, относящуюся к низким жанрам. Но Державин даже не просто их сочетает в характеристике разных лиц, выведенных в оде, он делает нечто совсем небывалое для того времени. Нарушая традиции жанра хвалебной оды, Державин широко вводит в нее разговорную лексику и даже просторечия, но самое главное – рисует не парадный портрет императрицы, а изображает ее человеческий облик. Вот почему в оде оказываются бытовые сцены, натюрморт:

Мурзам твоим не подражая,

Почасту ходишь ты пешком,

И пища самая простая

Бывает за твоим столом.

«Богоподобная» Фелица, как и другие персонажи в его оде, тоже по­казана обытовленно («Не дорожа свои покоем, / Читаешь, пишешь под налоем…»). Вместе с тем такие подробности не снижают ее образ,а делают более реальным, человечным, как будто точно списанным снатуры. Читая стихотворение «Фелица», убеждаешься, что Державину действительно удалось внести в поэзию смело взятые из жизни или созданные воображением индивидуальные характеры реальных лю­дей, показанных на фоне колоритно изображенной бытовой обста­новки. Это делает его стихи яркими, запоминающимися и понятными. Таким образом, в «Фелице» Державин выступил как смелый новатор, сочетающий стиль хвалебной оды с индивидуализацией персонажей и сатирой, внося в высокий жанр оды элементы низких стилей. Впослед­ствии сам поэт определил жанр «Фелицы» как смешанную оду. Держа­вин утверждал, что, в отличие от традиционной для классицизма оды, где восхвалялись государственные лица, военачальники, воспевались торжественные события, в «смешанной оде» «стихотворец может гово­рить обо всем». Разрушая жанровые каноны классицизма, он открывает этим стихотворением путь для новой поэзии – «поэзии действительно­сти», которая получила блестящее развитие в творчестве Пушкина.

Значение произведения

Сам Державин впоследствии отмечал, что одна из основных его заслуг в том, что он «дерзнул в забавном русском слоге о добродетелях Фелицы возгласить». Как справедливо указывает исследователь творчества поэта В.Ф. Ходасевич, Державин гордился «не тем, что открыл добродетели Ека­терины, а тем, что первый заговорил «забавным русским слогом». Он по­нимал, что его ода – первое художественное воплощение русского быта, что она – зародыш нашего романа. И, быть может, – развивает свою мысль Ходасевич, – доживи «старик Державин» хотя бы до первой главы «Онегина», – он услыхал бы в ней отзвуки своей оды».

«Фелица» (первоначальное полное название ее: «Ода к премудрой Киргиз-Кайсацкой царевне Фелице, написанная некоторым мурзою, издавна проживающим в Москве, а живущим по делам своим в Санкт-Петербурге. Переведена с арабского языка 1782 года») написана с установкой на обычную хвалебную оду. По своей внешней форме она представляет собой словно бы даже шаг назад от «Стихов на рождение…»; она написана традиционными для торжественной оды десятистишными ямбическими строфами («Стихи на рождение…» на строфы совсем не расчленены). Однако на самом деле «Фелица» являет собой художественный синтез еще более широкого порядка.
Название Екатерины Фелицей (от латинского felicitas – счастье) подсказано одним из ее собственных литературных произведений – сказкой, написанной для ее маленького внука, будущего Александра I, и незадолго до того опубликованной в весьма ограниченном количестве экземпляров. Киевского царевича Хлора посещает киргизский хан, который с целью проверить молву об исключительных способностях мальчика приказывает ему отыскать редкий цветок – «розу без шипов». По пути царевича зазывает к себе мурза Лентяг, пытающийся соблазнами роскоши отклонить его от слишком трудного предприятия. Однако с помощью дочери хана Фелицы, которая дает в путеводители Хлору своего сына Рассудок, Хлор достигает крутой каменистой горы; взобравшись с великим трудом на вершину ее, он и обретает там искомую «розу без шипов», т. е. добродетель. Использованием этой немудреной аллегории Державин и начинает свою оду:

Богоподобная царевна
Киргиз-Кайсацкия орды,
Которой мудрость несравненна
Открыла верные следы
Царевичу младому Хлору
Взойти на ту высоку гору,
Где роза без шипов растет.
Где добродетель обитает!
Она мой дух и ум пленяет;
Подай найти ее совет.

Так условно-аллегорическими образами детской сказочки травестийно подменяются традиционные образы канонического зачина оды — восхождение на Парнас, обращение к музам. Самый портрет Фелицы – Екатерины – дан в совершенно новой манере, резко отличающейся от традиционно-хвалебной одописи. Взамен торжественно-тяжелого, давно заштампованного и потому мало выразительного образа «земной богини», поэт с огромным воодушевлением и небывалым дотоле поэтическим мастерством изобразил Екатерину в лице деятельной, умной и простой «Киргиз-Кайсацкой царевны»:

Мурзам твоим не подражая,
Почасту ходишь ты пешком,
И пища самая простая
Бывает за твоим столом;
Не дорожа твоим покоем,
Читаешь, пишешь пред налоем
И всем из твоего пера
Блаженство смертным проливаешь,
Подобно в карты не играешь,
Как я, от утра до утра.

Подобное противопоставление «добродетельному» образу Фелицы контрастного образа порочного «мурзы» проводится потом через все стихотворение. Это обусловливает исключительное, небывалое у нас дотоле жанровое своеобразие «Фелицы». Хвалебная ода в честь императрицы оказывается в то же время политической сатирой – памфлетом против ряда лиц ее ближайшего окружения. Еще резче, чем в «Стихах на рождение в севере порфирородного отрока», меняется здесь и поза певца в отношении предмета его воспевания. Ломоносов подписывал свои оды императрицам – «всеподданнейший раб». Отношение Державина к Екатерине-Фелице, традиционно наделяемой им порой «богоподобными» атрибутами, при всей почтительности, не лишено в то же время, как видим, некоторой шутливой короткости, почти фамильярности.
Противопоставляемый Фелице образ на протяжении оды характерно двоится. В сатирических местах – это некий собирательный образ, включающий в себя порочные черты всех высмеиваемых здесь поэтом екатерининских вельмож; в известной степени Державин, вообще склонный к автоиронии, вводит в этот круг и самого себя. В высоких патетических местах – это лирическое авторское «я», опять-таки наделяемое конкретными автобиографическими чертами: мурза – и в самом деле реальный потомок мурзы Багрима поэт Державин. Появление в «Фелице» авторского «я», живой, конкретной личности поэта, было фактом огромного художественного и историко-литературного значения. Хвалебные оды Ломоносова также начинаются подчас от первого лица:

Не Пинд ли под ногами зрю?
Я слышу чистых сестр музыку.
Пермесским жаром я горю,
Теку поспешно к оных лику.

Однако то «я», о котором здесь говорится, представляет собой не индивидуальную личность автора, а некий условный образ отвлеченного «певца» вообще, образ, который выступает как неизменный атрибут любой оды любого поэта. С подобным же явлением сталкиваемся мы в сатирах — также распространенном и значительном жанре поэзии XVIII в. Разница в этом отношении между одами и сатирами состоит лишь в том, что в одах певец все время играет на одной единственной струне – «священного восторга», в сатирах же звучит также одна единственная, но негодующе-обличительная струна. Столь же «однострунными» были и любовные песни сумароковской школы – жанр, который, с точки зрения современников, считался вообще полузаконным и уж во всяком случае сомнительным.
В «Фелице» Державина, взамен этого условного «я», появляется подлинная живая личность человека-поэта во всей конкретности его индивидуального бытия, во всем реальном многообразии его чувствований и переживаний, со сложным, «многострунным» отношением к действительности. Поэт здесь не только восторгается, но и гневается; восхваляет и одновременно хулит, обличает, лукаво иронизирует, причем в высшей степени важно, что эта впервые заявляющая себя в одической поэзии XVIII в. индивидуальная личность несет в себе и несомненные черты народности.
Пушкин говорил о баснях Крылова, что они отражают в себе некую «отличительную черту в наших нравах – веселое лукавство ума, насмешливость и живописный способ выражаться». Из-под условно «татарского» обличья «Мурзы», впервые эта черта проступает в державинской оде к Фелице. Эти проблески народности сказываются и в языке «Фелицы». В соответствии с новым характером этого произведения находится и его «забавный русский слог», как определяет его сам Державин, – заимствующая свое содержание из реального бытового обихода, легкая, простая, шутливо-разговорная речь, прямо противоположная пышно изукрашенному, намеренно приподнятому стилю од Ломоносова.
Одами продолжает традиционно называть свои стихи и Державин, теоретически связывая их с обязательным для классицизма античным образцом – одами Горация. Но на самом деле он совершает ими подлинный жанровый переворот . В поэтике русского классицизма не существовало стихов «вообще». Поэзия делилась на резко разграниченные, ни в каком случае не смешивавшиеся друг с другом, обособленные и замкнутые поэтические виды: оду, элегию, сатиру и т. д. Державин, начиная со «Стихов на рождение в севере порфирородного отрока» и, в особенности, с «Фелицы», начисто ломает рамки традиционных жанровых категорий классицизма, сливает в одно органическое целое оду и сатиру, в других своих вещах, как «На смерть князя Мещерского», – оду и элегию.
В противоположность однопланным жанрам классицизма, поэт создает сложные и полножизненные, полифонические жанровые образования, предвосхищающие не только «пестрые главы» пушкинского «Евгения Онегина» или в высшей степени сложный жанр его же «Медного Всадника», но и тон многих вещей Маяковского.
«Фелица» имела при своем появлении колоссальный успех («у каждого читать по-русски умеющего очутилась она в руках», – свидетельствует современник) и вообще сделалась одним из самых популярных произведений русской литературы XVIII в. Этот громадный успех наглядно доказывает, что ода Державина, которая произвела своего рода революцию в отношении поэтики Ломоносова, полностью отвечала основным литературным тенденциям эпохи.
В «Фелице» объединены два противоположных начала поэзии Державина – положительное, утверждающее, и изобличающее, – критическое. Воспевание мудрой монархини – Фелицы – составляет одну из центральных тем творчества Державина, которому и современники, и позднейшая критика так и присвоили прозвание «Певца Фелицы». За «Фелицей» последовали стихотворения «Благодарность Фелице», «Изображение Фелицы», наконец, прославленная почти столь же, как и «Фелица», ода «Видение мурзы» (начата в 1783 г., окончена в 1790 г.).

Заголовок знаменитой оды Державина звучит так: «Ода к премудрой киргиз-кайсацкой царевне Фелице, писанная некоторым мурзою, издавна проживающим в Москве, а живущим по делам своим в Санкт-Петербурге. Переведена с арабского языка в 1782 г.». Под Фелицей (латинское felix – счастливый) подразумевалась Екатерина II , а «мурза» фигурировал в оде то как собственное «я» автора, то как собирательное название екатерининских вельмож. Авторство Державина было замаскировано. Печатая оду (см. её полный текст и краткое содержание), редакция «Собеседника» сделала к заголовку примечание: «Хотя имя сочинителя нам и неизвестно, но известно нам то, что сия ода точно сочинена на российском языке».

Державин. Фелица. Ода

При всем «похвальном» тоне стихи Державина очень искренни. Он говорит с императрицей, перечисляет положительные стороны ее царствования. В заслугу Екатерине ставится, например, то, что она не истребляет людей, как волк уничтожает овец:

Проступки снисхождением правишь;
Как волк овец, людей не давишь…
…………………………………….
Стыдишься слыть ты тем великой,
Чтоб страшной, нелюбимой быть;
Медведице прилично дикой
Животных рвать и кровь их пить.

В оде «Фелица» Екатерина получила не меньше назиданий, чем ее вельможи. Державин отчетливо сказал ей, что царь должен соблюдать законы, единые как для него, так и для подданных, что законы эти основаны на «божеской воле», а потому и являются общеобязательными. Об этом Державин не уставал напоминать трем царям, с которыми ему пришлось иметь дело.

Весьма свободно высказывался Державин о предыдущих царствованиях, сравнивая с ними правление Фелицы:

Там свадеб шутовских не парят,
В ледовых банях их не жарят,
Не щелкают в усы вельмож;
Князья наседками не клохчут,
Любимцы въявь им не хохочут
И сажей не марают рож.

Речь шла тут, – что понимали современники, – о нравах при дворе Анны Иоанновны . Фамилии князей-шутов еще сохранялись в памяти.

Новую монархиню Державин показал непривычным образом – как частного человека:

Мурзам твоим не подражая,
Почасту ходишь ты пешком,
И пища самая простая
Бывает за твоим столом;
Не дорожа твоим покоем,
Читаешь, пишешь пред налоем…

Вслед за этим в оде был рассыпан ряд намеков на крупных вельмож. Прихоти и любимые развлечения их оказались увековеченными в стихах:

Или великолепным цугом,
В карете английской, златой,
С собакой, шутом или другом,
Или с красавицей какой
Я под качелями гуляю;
В шинки пить меду заезжаю;
Или, как то наскучит мне,
По склонности моей к премене,
Имея шапку на бекрене,
Лечу на резвом бегуне.
Или музыкой и певцами,
Органом и волынкой вдруг,
Или кулачными бойцами
И пляской веселю мой дух…

Державин в своих «Объяснениях» указал, что он наблюдал знакомых ему вельмож – Потемкина , Вяземского, Нарышкина, Орлова , видел пристрастие одного к кулачным боям и лошадям, другого – к роговой музыке, третьего – к щегольству и т. д. и изобразил их прихоти в стихах, создав обобщенный портрет царедворца, собрав типические черты воедино. Позднее, в оде «Вельможа », он особо займется этой темой и даст резкую сатирическую картину, в которой можно угадывать характеристики отдельных деятелей эпохи.

В «Фелице» сказались склонность Державина к точным описаниям быта и умение его создавать живые, многоцветные картины, недоступное еще другим современным поэтам:

Там славный окорок вестфальской,
Там звенья рыбы астраханской,
Там плов и пироги стоят, –
Шампанским вафли запиваю
И все на свете забываю
Средь вин, сластей и аромат.
Или средь рощицы прекрасной,
В беседке, где фонтан шумит,
При звоне арфы сладкогласной,
Где ветерок едва дышит,
Где все мне роскошь представляет. ..

Державин ввёл в свою оду и другой, домашний, быт, типичный для какого-нибудь провинциального дворянина, хотя и живущего в столице:

Иль, сидя дома, я прокажу,
Играя в дураки с женой;
То с ней на голубятню лажу,
То в жмурки резвимся порой;
То в свайку с нею веселюся,
То ею в голове ищуся…

С чувством свободы и непринужденности Державин беседовал в своей оде о самых разнообразных предметах, приправляя нравоучения острым словом. Не упустил он и случая высказаться по поводу литературы. Этой теме посвящена пятнадцатая строфа оды. Державин говорит царице:

Ты здраво о заслугах мыслишь,
Достойным воздаешь ты честь,
Пророком ты того не числишь,
Кто только рифмы может плесть…

Разумеется, строки эти Державин относил в свой адрес, он считал «достойным» именно себя, потому, что умел делать что-то, кроме плетения рифм, а именно был чиновником и администратором. Ломоносов когда-то сказал о Сумарокове , что тот, «кроме бедного своего рифмачества, ничего не знает». Державин также утверждал, что человек прежде всего должен быть работником в государстве, а стихи, поэзия – это то, чем можно заниматься «в часы свободны».

Широко известно определение поэзии, включенное Державиным в оду «Фелица»:

Поэзия, тебе любезна,
Приятна, сладостна, полезна,
Как летом вкусный лимонад.

Поэт говорит о взгляде на литературу, который могла иметь Екатерина. Но и сам Державин ставил перед поэзией задачу быть приятной и полезной. В «Письме об исторических анекдотах и записках» (1780) поэт с похвалой отзывается об этом роде сочинений, говоря, что он «приятен и полезен. Приятен потому, что избранное и коротко описанное повествование не делает никакому читателю скуки, но, так сказать, мимоходом его утешает. Полезен, для того что он оживляет историю, украшает ее и содержит и делает своими заметками удобопродолжительнейшею в памяти». Формула эта восходит к Горацию , сказавшему: «Omne tulit punetum, qui miscuit utile dulci» (Все приносит то, в чём сочетается приятное с полезным).

В письме Козодавлеву Державин заметил по поводу оды «Фелица»: «Не знаю, как обществу покажется такое сочинение, какого на нашем языке еще не было». Кроме смелости разговора с императрицей и вельможами Державин имел в виду и литературные особенности оды: соединение сатиры и пафоса, высоких и низких речений, злободневные намеки, сближение стихов с жизнью.

Новаторское значение «Фелицы» отлично понял и сформулировал поэт Ермил Костров в своем «Письме к творцу оды, сочиненной в похвалу Фелице», напечатанном в «Собеседнике».

Путь непротоптанный и новый ты обрел, –

говорит он, обращаясь к Державину, угадавшему, что русская поэзия нуждается в новом направлении.

Наш слух почти оглох от громких лирных тонов,
И полно, кажется, за облаки летать…
Признаться, видно, что из моды
Уж вывелись парящи оды.
Ты простотой умел себя средь нас вознесть!

Костров считает, что Державин «новый вкус стихам восставил», обходясь

Без лиры, без скрипицы,
И не седлав притом парнасска бегунца, –

то есть не нуждаясь в обязательных атрибутах одической поэзии, играя не на «лире», а на гудке – простом народном инструменте.

Успех «Фелицы» был полным и блестящим. Приветственные стихи Державину, кроме Кострова, написали О. Козодавлев, М. Сушкова, В. Жуков. Появились и критические замечания – они нашли свое место в том же журнале «Собеседник», но с возражениями Державина.

Императрица прислала Державину золотую, осыпанную бриллиантами табакерку с пятьюстами червонных – «из Оренбурга от киргизской царевны». В ответ на подарок Державин написал стихотворение «Благодарность Фелице», в котором отметил то, что могло понравиться в его оде, – «в нелицемерном угодна слоге простота». Эта простота, неожиданность сочетания сатиры и патетики, высоких одических понятий и бытовой разговорной речи были утверждены в дальнейшем творчестве поэта.

г. Державин, «Фелица»: аннотация

Часто произведения литературного творчества, далекие от современности на многие годы и даже столетия, оказываются трудными для восприятия, понимания и усвоения не только школьниками, но даже взрослыми. Поэтому сегодня мы говорим о таком поэте второй половины XVIII — первой половины XIX века, как Гавриил Романович Державин. «Фелица», об аннотации которой пойдет речь в этой статье, поможет нам лучше понять автора и его творческое наследие.

Исторический комментарий: создание

Невозможно начать разговор о произведении, не выяснив, чем жил сам Державин в момент его создания. «Фелица» (краткое содержание и даже анализ — тема данного материала) была написана Гавриилом Романовичем в Петербурге в 1782 году. Жанр традиционной парадной оды в данном случае был разрушен поэтом: он принял решение о преступлении закона. трех спокойных и в своем творчестве соединил словарный запас книги с бегущей, разговорной.Кроме того, в пространстве одного произведения смешались сатирическое и хвалебное, что также противоречило установленным канонам.

Благоприятное совпадение

Друзья Державина, впервые услышавшего оду, обрадовались ей, но поспешили охладить пыл поэта: изданию произведения не на что было надеяться, потому что в нем явно читались нападки на знатную екатерининскую вельможу. Тем не менее судьба как бы сама все устроила, чтобы работа не лежала вечно в ящике державинского стола. Через год ода пришла поэту Осипу Козодавлеву, от него — любителю литературы II. Шувалов, читавший эти стихи за обедом перед компанией кавалеров, среди которых был князь Потемкин, высмеял одно из лиц, завуалированных пеленой. Князь решил сделать вид, что его работа не трогает и не имеет к нему никакого отношения, в результате чего Гавриил Романович смог вздохнуть с облегчением.

Реакция Екатерины II

Чего дальше ожидать дальнейшему известному маленькому поэту Державину? «Фелица», краткое содержание которой будет вскоре описано, привлекла внимание президента Российской академии Е.Дашковой, а в 1783 году произведение было анонимно напечатано в одном из весенних номеров журнала «Собеседник любителей русского языка». Дашкова подарила стихотворение самой императрице; Екатерина была растрогана до слез и очень интересовалась автором произведения. В результате Державин получил от императрицы конверт с 500 золотыми рублями и посыпанную золотом табакерку. Вскоре Гавриил Романович был представлен ко двору и получил пользу от царицы. Таким образом, именно после создания этой оды Державин получил литературную известность.«Фелица», краткое содержание которой ответит на интересующие вопросы, — новаторское произведение. По мысли и форме он качественно отличался от всего, что существовало до этого.

Г. Державин, «Фелица»: конспект строф. Старт

Ода состоит из 25 строф. Начало у нее традиционно классическое: в первых строфах рисуется торжественное возвышенное изображение. Екатерину называют Киргиз-Кайсацкой Царевной, потому что в то время у самого поэта были села в тогдашней Оренбургской губернии, недалеко от которых начинались подвластные императрице территории Киргизской орды.Кроме того, упоминается сказка о царевиче Хлоре — это красочное восточное произведение, написанное и напечатанное в 1781 году самой Екатериной для 5-летнего внука, будущего императора Александра Павловича (известного как Александр I ). Похищенный ханом Хлор был сыном великого киевского князя. Похититель, желая проверить способности мальчика, отправил его на верную смерть, приказав достать розу без шипов. Хлору помогла Фелица, добрая, добрая и жизнерадостная ханская дочь, которая подарила ему товарища-помощника своего сына, которого звали Рассудок.Мальчика соблазнило: Мурза Лентиаг хотел сбить его с пути, но Хлору всегда помогал Разум. Наконец товарищи достигли каменистой горы, где росла такая же роза без шипов — как оказалось, это была Добродетель. В результате Хлор успешно добыл его и вернулся к своему отцу, киевскому царю. Это тема добродетели, красной нитью проходящая через всю оду. Сама Феличе названа императрицей в честь римской богини блаженства, успеха и счастья.

Основная часть оды. Образ монархии

Что еще говорит Державин в своем творении? Фелица (аннотация поможет любому, кто хочет понять смысл произведения) противопоставляется не только своему суду и приближенному, но и самому автору, который очень критически подходит к своему рассмотрению человека. Так, Екатерина настолько поэтизирует, что ее литературный портрет полностью лишен изъянов. Ее совершенный морально-психологический внутренний мир раскрывается через привычки, описание поступков, приказов, государственных действий. Императрица любит гулять в тишине, просто есть без излишеств, много читать и писать. Описательная часть и образ внешности компенсируются общим настроением, впечатлением от изображаемых черт просвещенной монархии: она скромна, демократична, неприхотлива, проста, доброжелательна, умна и талантлива в сфере государственной деятельности.

Антитезис «императрица — дворяне»

Кто же противопоставлял Державина идеальной императрице во всех смыслах? «Фелица» (в аббревиатуре это понимается особенно четко) описывает нас как развратное «Я»; За ним скрывается собирательный образ приближенного придворного, который, по сути, включает в себя черты всех ближайших соратников королевы.Это и уже упомянутый князь Григорий Потемкин, портрет которого можно увидеть ниже, и екатерининские фавориты Григорий и Алексей Орловы, кутилы, любители скачек и кулачных боев, фельдмаршал Петр Панин, сначала — охотник, а уже потом госслужащий, прокурор. Генерал Александр Вяземский, особенно читавший популярный рассказ, и многие другие. А к кому относился сам Державин? «Фелица» (анализ од, краткое содержание и анализ помогают установить это) — произведение, в котором автор беспристрастно подходит к своей личности, а потому относит себя к гранду компании, потому что к этому времени Гавриил Романович уже успел стать государственным советником.Однако, наряду с этим, он смог объективно признать собственные грехи, слабости, пороки и, по личному замечанию поэта, «глупость». Державин не осуждает человеческие страсти придворных слуг и знатных мужей: он понимает, что, свойственные многим, они иногда уравновешиваются блестящим умом и талантом, которые служат на благо Российского государства и его процветанию.

Сатирическая критика прошлого

Однако Державин не всегда без злобы.«Фелица», краткое описание основной идеи которой изложено в этой статье, также представляет читателю еще одну строчку — это описание периода правления Анны Иоанновны. Здесь поэт не скрывает своего возмущения по поводу насильственного брака родового князя М. Голицына по прихоти царицы на старом уродливом карлике, из-за которого достойный человек превратился в придворного шута (строфа 18). Деградированными, по словам Державина, оказались и другие представители знатных русских фамилий — граф А.Апраксин и князь Н. Волконский. Ода Г. Державинская «Фелица», краткое содержание которой позволяет оценить ее масштабность, в том числе утверждает незыблемость права человека на сохранение личного достоинства и чести. Поражение этих категорий воспринимается Гавриилом Романовичем как великий грех, и поэтому он призывает и читателя, и императрицу уважать их. Для этого Екатерина должна соблюдать законы, быть гарантом их верховенства, защищать «слабых» и «несчастных», проявлять милосердие.

Заключительные строки

Наконец, художественное своеобразие «Фелицы» О. Державина, кратко описанное в вышеприведенных разделах, проявляется в последних строфах произведения. Здесь возвышение императрицы и ее правления возвращается к новому пределу — автор просит «великого пророка» и «небесные силы» благословить Екатерину и спасти ее от болезней и зла.

Хотя конец снова возвращает читателя в мейнстрим классицизма и канонических од, все же в сочетании с остальным содержанием он, кажется, имеет новое, переосмысленное значение.Похвала здесь не просто дань руководству, традициям и условностям, а настоящий порыв души автора, который в то время еще искренне верил в созданный им образ Екатерины. Известный критик Белинский назвал это произведение «одним из лучших творений» русской поэзии 18 века.

Yanni — Felitsa (Урок игры на фортепиано)

Изучите полный урок игры на фортепиано, устно рассказывая все разделы, шаг за шагом здесь:
https://amosdoll.teachable.com/p/yanni-felitsa-full-song-video-lesson/

Откройте для себя мои методы быстрого изучения новых песен на слух (бесплатные видеоуроки из 4 частей)
Часть 1: https: // youtu.be / Xam3sVOJGk0

🕮 Книга «Мастерство уха» (бесплатный просмотр)

Предварительный просмотр бесплатной книги

🔑 Получите доступ ко ВСЕМ моим эксклюзивным урокам и курсам игры на фортепиано, присоединившись к моему Премиум членству (учите песни на слух, импровизации, чтение нот, техники игры на фортепиано и многое другое…)

Премиум-членство Amosdoll

▶ Запрос песни (кавер на фортепиано или обучающие уроки по любой песне)

Amosdoll’s Song Request Services

🎼 Ноты для фортепиано (Автор нотной записи)
https: // www. musicnotes.com/sheet-music/artist/amosdoll-music

🎹 Изучите некоторые из моих фортепианных аранжировок и многие другие на Flowkey здесь: https://tinyurl.com/amosdoll-flowkey

🐧 Инструменты, оборудование, программное обеспечение, которое я использую (пианино, пианино за 1 доллар, кошачье пианино и т. Д.)

Amosdoll’s Instruments, Equipment, Software

❓ ПОМОЩЬ И ПОДДЕРЖКА
Электронная почта: support@bestpianomethod.com
Facebook: https://www.facebook.com/Amosdoll

🔍 Другие мои социальные сети
Мой веб-сайт: https: // bestpianomethod.com /
TikTok: https://www.tiktok.com/@amosdoll
Instagram: https://www.instagram.com/musicamosdoll/
Facebook: https://www.facebook.com/Amosdoll
Twitch: https : //www.twitch.tv/amosdoll
Patreon: https://www.patreon.com/amosdollmusic
Streamlabs: https://streamlabs.com/amosicology
Мой канал Synthesia Piano: https://www. youtube. com / c / miditube
My Singing Channel: https://www.youtube.com/channel/UCuIASC4YLQ_VEhOfVp2lPJg

🎥 Ознакомьтесь с моими плейлистами для фортепиано

Все уроки «Как играть» на фортепиано:

Все кавер-версии фортепианных исполнений:

Плейлист с живым обучением на прошлой игре на фортепиано (интерактивное обучение и запросы игры на месте):

Undertale Piano Обложки:

Музыка для видеоигр (VGM) Обложки для фортепиано:

Аниме / японские песни Обложки для фортепиано:

English Billboard & Темы из фильмов Обложки для фортепиано: https: // www.youtube.com/playlist?list=PL62pKfyAHw_woi1yD82XV8vVc0j36zNfc
Китайские песни / обложки для пианино TVB:
$ 1
Обложки для фортепиано с мультипликационными песнями
Каверы для фортепиано

Обложки блоков для заметок Minecraft:

мемов-песен на забавных инструментах:

Он родился 14 ноября 1954 года в городе Каламата в Греции. Его отец, Сотири Криссомаллис, работал в банке, а его мать, Фелиция Криссомаллис, в основном отвечала за строительство семейного дома. Оба его родителя были рядом с ним и сказали ему, что он должен заниматься самостоятельно и развивать свой музыкальный путь.

Сколько лет было Янни, когда он родился?

Янни родился 14 ноября 1954 года в Каламате, Греция, в семье банкира Сотири Криссомаллиса и домохозяйки Фелицы (сокращенно от Триандафелица, что означает «роза»).Он проявил музыкальный талант в молодом возрасте, играя на фортепиано в 6 лет.

Каков собственный капитал Янни, греческого музыканта?

Он играл в Бурдж-Халифе в Дубае, Тадж-Махале в Индии, в Цитадели Аммана в Иордании и других местах. Состояние самого талантливого греческого музыканта Янни по состоянию на 2020 год оценивается в более 60 миллионов долларов.

Кто мать дочери Янни, Кристал Энн?

Дочь Янни, Кристал Энн, родилась до того, как он познакомился с Линдой Эванс, мать неизвестна.Янни играл с группой во время учебы в школе. После школы он работал с рок-группой под названием Chameleon и с хореографом Лойс Холтон. Его дебютный студийный альбом «Optimystique» был записан на студии в Миннесоте, а мастеринг прошел в Лос-Анджелесе.

Какой рост у Янни и сколько он весит?

Согласно информации, у него есть две сестры, старшая и младшая. Янни сказал мне, что он был доволен, когда после окончания учебы он решил посвятить все свое время музыке.Янни родился 14 ноября 1954 года, и по состоянию на 2020 год ему 66 лет. По статистике рост Янни составлял 1,8 м. И вес 79 кг.

Кто мать дочери Янни Янни?

Он встречался с Сильвией Барт, но его самые успешные отношения были отношениями с актрисой Линдой Эванс. Дочь Янни Кристал Энн родилась до того, как он познакомился с Линдой Эванс, и мать неизвестна. Янни играл с группой во время учебы в школе.

Какая у Янни личная жизнь?

Личная жизнь Янни: роман, свидания, подруга, жена, семья и дети Янни состоял в отношениях, и у него есть ребенок, о котором мы знаем, и это подтверждено, но он никогда раньше не был женат.Информации о его личной жизни немного, и, похоже, Янни не особо заботится о романтических вещах.

Какую музыку играл Янни Криссомаллис?

Альтернативное название: Янни Криссомаллис. Янни, полностью Янни Хриссомаллис (родился 14 ноября 1954 года, Каламата, Греция), американский композитор и клавишник греческого происхождения, который был ведущей фигурой в музыке Нью Эйдж конца 20-го века — характерном для жанра популярной музыки, часто совершенно не вызывающей, жанре. инструментальный и используется для расслабления или медитации.

Державин Г.Р. ОДУ «Фелица»: кообан иё фаланкайнта суугаанта

Абваан Гавриил Романович Державин (1743-1816 г. г.) Кукорей стиль ее классицизм Рууш, оо вахтигаас ка рибнай воск ису гэйо ОДЭ саре йо корхин ее хал воск соо саарка, лаакийн воск яр ка диб воска ай ку саабс.

Abwaan iska lahaa qoyska ka mid ah Sidukiinta degay kuwaas oo ku noolaa в Казани. Род Державинс, сида лага дииваан гелияй архив шахси ахаанид ее кораага, воскай билаабен ла виилаши шараф ле Багрима кувас оо си искуд ах у густин Василий Герцог II.

Ладхан хал-абуурка Державина одес инта бадан вакиил: сокай, фальсафада, гулеед ваддани йо анакреонтическое.

Державин, «Фелица»: кообан куринта

Мисбаакс Отдельные дэганы одес райидка ах, кувас оо ла хагааджия ах сараакииша гоболка саамейнта: чикааб ийо кувии гобта ахаа. Оо мид ка мид ах вакиилада угу катарсан из этого сифайн габай ваа ОДЭ ах в «Фелица» кубан ее ай ка кубан тахай ла хос ку су бандхиги дунаа. Габаяга воскаа ка го’ан в ай ку Рууш Императрица Екатерины II.

Державин билаабай адеегга ее гуутада Преображенский ее э.Санкт-Петербург, дакиикад это бигантай биловгии уу шако габай. Сида бадан 40 сано, воска уу кабтай ноцё кала дуван оо посты райидка ах йо чиидамада, йо хатаа ахаа гудди гарсуди ай в ай кабсадаан Емельяна Пугачева. Markaasuu wuxuu ku jiray hawshii А. Гуд А. Вяземского. Isla mar ahaantaana uu qoray uu ODE caan ah «Фелица». Xog shaqada sheegayaa sheeko oo ка мид ах kuwa caqliga leh iyo kuwa wanaagsan ee amiirad кыргызский, magiciisa la odhan jiray Felitsa.Халкан воскаа у дхакмо сида талийе кадалад ах, талиюхуна ийо Boqortooyada roonaado.

Oda iyo ammaan

Helitaanka in deggeedu yahay: «Фелица» oo kooban «, warsaa la ogaadaa в изображении ee odes uu Державин каатай» ШЕЕКАДИЙ Царевич Колорин «qoray Екатерина II для дхалины.

ияда.

Хадана дхаканкаан воскса — корал одес хвалебный образ Бокортоояда ах ифтимийей — сии вадай ийо Державин, воскаа амахашада ка Джамачадда. Kuwaasu waa qoomkanagii weyn ku arkay boqortooyo qofka kan bulshada si ay u daryeelaan daryeelka gobolka iyo dadkeeda.

Shaqada аяа muujiyay, halganka, jiheeyo xadgudubka ах ее уу xilalkaasi amiirrada sare. All waa u adeegi wanaagsan ee Russia — тани воскай ахайд muujinta la qeexo из абуурки Державина. Waa in ay Boqortooyada iftiimiyey, wuxuu arkay ciidan ah in ku filan u maarayn doonaan sida dal awood badan sida Russia.

Г. Державин, «Фелица»: габай

ОДУ «Фелица» кинай аммаанта ан хорай ло араг оо ка мид ах кораага ийо аджир ка Императрица ах нафтида, кувас оо подаровала уу табакерка саи айахаб лага же dheeman oo dhan.

В 80 сано Державин лама сидаас угу дамбайста ла огьяхай Екатерина II, ияда образ аюу ка абуурай шиекоойинка в сиидаайей ияда у гаар ах. Laakiin Abwaan ogaa badan oo iyada ka ambabaxay, hoos amarka oo uu lahaa, si ay ugu adeegaan waqtiyo kala duwan. В образе ODE ку qurxiyey oo Екатерина II восковая ay weheliyaan dhaleeceyn kuwa gobta ярд ияда.

Boqorad naxariis

Kaaliyaha si ay u abuuraan image sayidkiisii ​​u noqday document mandative qoray Екатерина II.В этом уу «Тилмаамаха» аяй корай оо ку саабсан бахида ло кабо ин ло ярейо каар ка мид ах ширарка ай ку чикаабта дилка, оо инта бадан ло истикмаало хадгудубьяда фудуд. Сидаа дартиед, уу алееяд Фелиция Державин сиией исуданкашо йо самиркииса сида Ее Величество Екатерина II.

Felitsa in sheyga waa ku ammaanmay ee xaqiiqda ah in uu joojiyay xeer kuwa lahaa geesinimada ay u muujiyaan oo dhan cayn kasta oo cay iyada at.

Тан воскаа си хад у шигтай в ОДУ ее «Фелица».Резюме Фулинта qeexayaa в ka khadadka ugu horeysay ee ODE ka baran karaan taliye Ruush Catherine II. Сидаас Державин барбаро это изображение в meesha ugu horeysa, ку салайсан таяда ааданаха soo jireenka ах, ийо васка ай ку дарайа ин маалмуд ее угу хорея ее Россия уу билаабай инуу раако Умад ийо цадуйинка ай. Xaaladdan oo kale, waa naxariis aad ku guulaysteen oo sidaas daraaddeed ismaandhaafka gobta uu ярд iyo askar. Waxaa jira cadaymo muujinaya в ODE ай ку илмада таабтай Императрица ах.

Державин muujisay awoodda cusub suugaanta iyo soo biiray ODE ammaanta iyo bilowgii markhaatifur la korhin, ка дибна воскса уу ахаа ан ла акбали карин.Falsan Felice iyo iyada image fiican ayaa ku doodayeen от вельможи taxadar la’aan — «шараф лех». В бархадде св. Екатерины ахаа Г.А. Потемкин, Тири П.И. Панин, гарафё Орлов, князь А.А. Вяземский, iyo wixii la mid ah D ..

ияга Державин си сакс ах лагу тасвирай в ай ахайд у фудуд в ай у малейнаяа в кан ла макаамилудай в уу шакада.

корхин А на гобте

ODE falanqaynta suugaanta «Felitsa» аяа шигай в Державин ла корхин кото дхир ку адкеейай лиито оо дхан, данаха яр яр йо хавада.дадка шарафа дараджо саре ма уу фирин караа джидка ан хаббоонайн оо чайнкаас ах. Tusaale ahaan, wuxuu muujinayaa Gormeega Potemkin iyo nin cir weyn oo jeclaaday cunayeen oo cabbaya madadaalada. Орлов Jecel Yahay в ay leeyihiin cayaar xiiso leh iyo dagaal feedh. Панин, таасу ка дхигейса кале ку джирай инай гутаан вааджибаадкуда, тегей угаарсадаан ээяха. Вяземский А ифтийная маскахдаада с чтением «Бова иё Полкан», сида уу марар бадан ку хурда Китаабка Кудууска ах ку дхаддай.

Waxaan sii wadi doonaa in uu barto kooban ODE.Державин «Фелица» асалка ах оо аад у гисинимо бандхигайсаа изображение ее кораага ее шакада. Gaalda iyo run, uu ku qoray: «Фадхига гурига, воскаан ахаа барасле, чияаро накаску наагтииса …».

одес xusid mudan oo heer sare ah asalka dhadhan bariga, sida ay tahay sheekada ka wakiil ah Sirkaalkii Tataarka, iyo xataa gudbiyo magaalada bari ee Simurna, Kashmir iyo Ciraaq. Waxaa dhamaado ODE ah xeerkii iyo style хвалебное сарэ.

Державин в уу ODE barbardhigay boqornimadii Екатерина II, taas oo tiro ka mid ah faa’iido badan ee gobolka ka mid ah sharciyada Great, anshaxa aan cadaalad ahayn oo aan naxariis lahayn difaacyro jeene génée de judhayne gód

Felitsa image ее оды Державина «Фелица» «вельможа»

Ка диб «Фелица» oo Илаах аммаанин великий Державин, Abwaan bilaabo ODE «нин вейн». Халкан мар кале, дхисмаха ку салайсан йахай лабо мабда ‘- хвалебный йё гранель. Лаакиин хаддии «Феличе» воска уу ахаа билоу ванаагсан, корхин ка фолий йо косол сайидяда, ODE «гранд» ваа кабирку йахай кала дуван ие ванаагга иё xumaanta. Махад оо ка мид ах аад у яр — оо калия марка уу дхамаадо, ваа ка ваалаачан иядоо ла тиксраачайо П.А. Румянцев.Инта бадан наэфигуда, корхин у кадхудай. Маклай dhirifkiisa qoraaga warheynta kuwii gobta ahaa cafinnaa uu Отечество. Тани ма аха хагга шукуллада аад у кала дуван ее карниги XVIII ах. Waxaa derzhavin xumaadeen xaaladda dadka iyo maadooyinka ka cabanaya ka timi dambi la taag daran, ee soo dhaweynta ah oo ay soo dhaweynta safka saacado fadhiisan kari iyo sugto imoyo dadka iyo iyo sugto imoyo soudaya.

gunaanad

Sidaas daraaddeed, Васкаан falanqeeyay kooban ODE.Державин «Фелица» иё «нин вэйн» — ваа рафкаан в корхин ах, таас оо воск яр ка диб, ее карнигии XIX ах, Гоголь ахаа соо нокнокда ее шакада «ШИКАДИЙ капитан Копейкин» иёбал Некрасов в «БАЙБАЛ Некрасов» . »

Ваксаан ка махад-абуурка иё воск бадан ка диб Кибан исага ка хореяй, А.С. Пушкин иё К.Ф. Декабристы ку Рылеев.

Державин Г. Р. ода «Фелица»: sommarju u analiżi letterarja

Поэта Гавриил Романович Державин (1743-1816 гг.) Kiteb fl-istil ta classicism Russa, li f’dak iż-żmien żammet jikkombinaw ode għolja u l-satirika minn prodott wieħed, iżda ftit aktar tard dwar dan.

-Поэта tappartjeni għal familja та ‘дворянство żbarkati li għexet fid Казань. Род Державинс, киф ирреистрат фл-аркивью персонали тал-киттиб, беда биль-диксенденти та’л-Багрима дворянин ли волонтариямент перебежавший Лилль-Дука Василий II.

Poetika kreattività Derzhavina odes prinċipalment rappreżentati: ivili, filosofiku, trijonf patrijottiċi u Anacreontic.

Державин, «Фелица»: sommarju jikkomponu

niċċa separata okkupata minn odes ċivili, li huma indirizzati għal uffiċjali Tal-istat Influenti: Renjanti u nobles. U wieħed mir-rappreżentanti brillanti ta ‘dan eneru poetika huwa ode għal «Felitsa» qasir ta’ kontenut tagħha se jiġu ppreżentati hawn taħt. -Poeta ddedikata lill-Руссу Императрица Екатерины II.

Державин bdew is-servizz fil Preobrazhensky reġiment ta ‘San Pietruburgu, dan il-mument ħabtet mal-bidu tal-idma poetiku tiegħu.Daqs 40 sena, huwa kellu varjetà ta ‘postijiet ċivili u militari, u anke kien kummissjoni sigriet biex jaqbdu Емельяна Пугачева. Imbagħad kien fis-servizz tal-eneral А. А. Вяземского. Fl-istess ħin huwa jikteb ode famuża tiegħu «Фелица». Сводка тал-ħidma jirrakkonta l-istorja ta ‘l-għaqli u tajjeb tal-Princess Kirgia, li ismu kien Felitsa. Hawnhekk taġixxi bħala akkiem ġust, законодатель у monarka gracious.

Oda u tifħir

Tasal biex l-tema: «Felitsa» sommarju «, għandu jiġi osservat li l-immaġini ta ‘odes tiegħu Derzhavin ħa minn» Il Tale tal Tsarevich Kloru «miktuba giet ather neptība minn.

Din it-tradizzjoni — kitba odes tifħir immaġni ta ‘monarka infurmata — kontinwu u Derzhavin, self mill-Università. Рассвет в нис кбар сырые фил монаркиджа-персуна ли лилха ль-соджета гħалл-кура галл-бенессери та ‘ль-истат у ль-поплу тигу.

Il-idma turi l-lieda, kontra l-abbuż tal-pożizzjoni tiegħu ta ‘Князья анзджани. Kollha għandhom iservu l-id tar-Russja — dan kien il-karatteristika li tiddefinixxi l-kreattività Державин. Huwa fl- monarkija infurmata, hu ra l-forza li se tmexxi b’mod adegwat minn tali pajjiż qawwi Russja.

Г. Державин, «Фелица»: poeżija

Ода «Фелица» miġjuba glorja bla preċedent ta ‘l-awtur u premju enerużi мельница-императрица nfisha, li подаровала табакерку prezzjuż tyg

Fis-80 сена Державин ма kienx daqshekk intimament familjari mal Catherine II, l-immaġni tagħha hu oloq l-istejjer li ġew iċċirkolati tagħha se stess. Ида ль-поэта киен джаф Сафна мадвару тагħха, таħт иль-км и та ‘лиема келлу джсерви ф’ħиниджит дифференциал.Fil-ode immaġni идеализированный ta ‘Екатерина II huwa akkopjat ma’ kritika ta ‘nobles tarzna tagħha.

reġina ħniena

Assistant biex tinħoloq immaġini kaptan saret dokument mandative miktub minn Екатерина II. F’dan tiegħu «Istruzzjonijiet» хиджа китбет двар иль-ħtieġa li jittaffew xi wħud mill-liġijiet dwar il-piena tal-mewt, li spiss jintuża għall minuri. Għalhekk, erojina tiegħu Фелиция Державин taw tali kompassjoni u tolleranza bħala Ее Величество Екатерина II.

Felitsa fil-prodott ikun прославил fil-fatt li tkun waqfet l-prosekuzzjoni ta ‘dawk li kellhom il-kuraġġ li jesprimu kull xorta ta’ insulti fi tagħha.

Dan huwa ddikjarat b’mod ar fl-ode «Фелица». Sommarju Eżekuttiv jiddeskrivi dik mill-ewwel linji ta ‘l-ode jistgħu jitgħallmu Russu akkiem Екатерина II. Аллура Державин jiġbed immaġni tagħha fl-ewwel lok, ibbażata fuq il-kwalità tal-bniedem inerenti, u id li l-ewwel ranet tiegħu fir-Russja bdiet biex isegwu riti tagħha u d-dwana. F’dan il-ka, huwa simpatija afna irnexxielu u għalhekk qajjem l nobles tarzna tiegħu u guardsmen. Hemm Evidenza li ode għal tiċrit jintmess il-Empress.

Державин wera kapaċità Innovattiva letterarja у ssieħbu fil-ode ta ‘tifħir u l-bidu inkriminanti ma satirika, u allura kien inaċċettabbli. Мудрая Феличе у л-иммаġни идеали тагħха киену оппости минн ejjed grandee — «дворянин». Fil-bitħa ta ‘Santa Katerina kienet Г.А. Потемкин, граф П.И. Панин, граф Орлов, князь А.А. Вяземский, ул-бкия. Д.

Державин постхом хекк преċиż мурия ли киен фаċли ли раден мин траттати фил-ħидма тигħу.

A satirika fuq il nobles

analiżi letterarja ode «Felitsa» jgħid ли Державин ма сатирика фонд энфасиззат nuqqasijiet kollha tagħhom, l-interessi żgħar u kapriċċi.nies Onorevoli та ‘град għoli ma tista’ tfittex f’tali mod mhux xieraq. Per eżempju, huwa mpinġi Gourmet Potemkin u обжора ли iħobb пирует и отвлекает налог-xorb. Orlov imħabba li jkollhom żfin gost u histielet fist. Панин, ли jħallu l-oħra biex iwettqu dmirijiethom, marru kaċċa bil-klieb. A Vyazemskij tgħarraf moħħok qari «Бова у Полкан», kif huwa spiss waqgħet rieqda fuq il-Bibbja.

Aħna se tkompli tistudja l-sommarju ode. Державин «Фелица» oriġinali u jxandru bla biża afna jippreżenta l-immaġni tal-awtur fix-xogħol.Ярко u bil-verità, huwa kiteb: «Seduta fid-dar, I kien lebbruż, jilagħbu l-iqarqu ma ‘martu …».

одес togħma orjentali notevoli u oriġinali afna, peress li hi l-istorja f’isem il-nobleman Tatar, u anke riferiti lill-belt tal-lvant ta Smyrna, -Kashmir u f’Bagdad. Hija tispia bil ode it-tradizzjoni u l-istil ta ‘tifħir għolja.

Державин фил одэ тэгэу ткаббел л-рэндзю та ‘Екатерина II, ли джоħлок нумру та’ утли галл-истат таль-лиġиджиет Кбар, морали инġусти у крудили ренджанти фир-Русь матул Анне Иоанновне имсеħа żминиджет.

immaġni Felitsa fil-odes ta Державин «Фелица» «вельможа»

Вара «Фелица» li прославляла гħал дейджем Державин, поэта джибда ода «бниедем кбир». Hawnhekk għal darb’oħra, il-kostruzzjoni hija bbażata fuq żewġ prinċipji — tifħir u сатирический. Имма Джекк «Феличе» kienet bidu aktar pożittiva, сатирика веселая u daħk mill-fewdali, il-ode «гранд» huwa proporzjon дифференциал та tajjeb u ain. Tifħir tal-għir afna — biss fl-aħħar, huwa aktar konċernati b’referenza П.А. Румянцев.Afna mill jegħleb l satire rrabjata. Sema ‘l-għadab tal-awtur tal indifferenza għall-nobles dejn għall Patrija tiegħu. Дан мхукс xogħlijiet дифференциал afna tas-seklu XVIII. Хиджа державин возмущен mis-sitwazzjoni tal-poplu tiegħu u s-suġġetti li jsofru minn придворные криминальные индифференциалы, fil-akkoljenza li fih il-регистратор fil-kju għal sigħat jista ipoġġu u stenna kenza għall-ua фл-арми тагħха, уль-сулдат мидруба.

konklużjoni

Allura, aħna analizzati is-sommarju ode.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.