Разгром войск колчака: Челябинский разгром Колчака — Ведомости

Челябинский разгром Колчака — Ведомости

Wikipedia

Начавшееся 100 лет назад, 17 июля 1919 г., сражение под Челябинском между армиями красного Восточного фронта и войсками адмирала Александра Колчака завершилось провалом попытки белых армий перехватить инициативу и закрепиться на части территории Урала. Поражение 3-й армии продемонстрировало военную и политическую слабость белой власти на востоке России, ее неспособность построить госаппарат, удовлетворяющий элементарные потребности населения в порядке и справедливости, и отвечать на вызовы времени. Поражение морально надломило белую армию и ее тыл, что в итоге привело к окончательному разгрому белых на востоке России зимой 1919–1920 гг.

Летом 1919 г. белые армии потерпели серию серьезных неудач в Поволжье и на Урале. Пополнения не компенсировали боевых потерь и убыли от болезней в ходе весенних и летних операций. Недостаток боеприпасов и обмундирования усугублялся нераспорядительностью и несогласованностью действий и соперничеством между отдельными военачальниками.

Западная и Сибирская армии белых под давлением усиленных резервами из центра и с других направлений войск Восточного фронта потеряли с мая по середину июля почти всю территорию, занятую в ходе весеннего наступления, и важнейшие промышленные центры: Пермь, Ижевск, Златоуст и Екатеринбург, где находились крупные военные заводы.

Белый Лебедев против красного Лебедева

Красное командование, в том числе временно руководивший фронтом бывший генерал и будущий начальник штаба Красной армии Павел Лебедев, стремилось полностью занять важный промышленный и сельскохозяйственный район и отбросить противника в Сибирь, чтобы получить до зимы сибирский хлеб и избежать одновременной борьбы на Восточном и Южном фронте, где разворачивалось наступление армий генерала Антона Деникина.

Однако ситуация еще не выглядела безнадежной для белых. В ставке Колчака в Омске надеялись удержать часть Урала, чтобы сохранить выгодный рубеж обороны и базу для дальнейших формирований. Более того, молодые генералы из окружения Колчака во главе с начальником штаба ставки генералом Дмитрием Лебедевым (закончил Первую мировую войну в чине подполковника) уверяли несведущего в сухопутной войне адмирала, что красные выдохлись и энергичный ответный удар может развернуть неудачный ход кампании.

Планы обеих сторон имели оттенок авантюры. Командующий 5-й армией красных Михаил Тухачевский, направляя главный удар на Челябинск, не уделял должного внимания обеспечению флангов. Разработанная Лебедевым и командующим 3-й армией белых генералом Константином Сахаровым операция напоминала битву при Каннах Второй Пунической войны: белые намеревались заманить в глубокий мешок наступавшую на Челябинск центральную группу красных, а затем окружить ее и разгромить ударами с флангов.

План Лебедева выглядел красиво, но не учитывал особенностей горной местности, насыщенной озерами и лесами, затруднявшими масштабные маневры, и особенно морального состояния и боевой подготовки частей белой армии.

Состав и боевой дух колчаковцев оставляли желать лучшего /Wikipedia

Стороны располагали весьма ограниченными силами: 5-я армия имела всего около 18 500 штыков и сабель, 440 пулеметов и 60 орудий против примерно такого же количества живой силы, 470 пулеметов и 86 орудий 3-й армии белых. Белые надеялись на резервы: оттянутые в тыл 13-ю и 8-ю дивизии и стратегический резерв Колчака – три сибирские дивизии. Однако их боевые возможности Лебедев и Сахаров сильно преувеличивали: 8-я Уфимская и 13-я Казанская дивизии понесли значительные потери, многие солдаты не хотели воевать, один из полков Казанской дивизии перешел на сторону красных. Неудачи в сражениях усугублялись методами управления Сахарова. «Новый командующий армией, его начальник штаба <…> ставши во главе военного управ­ления, стали не только руководить, но и учить, понукать и даже вну­шать и т. д., часто совершенно не обращая внимания на особенности обстановки», – сетовал участник Гражданской войны с июня 1918 г. генерал Павел Петров. Это вызывало недовольство фронтовиков, отвыкших от формальной дисциплины. Резервные сибирские дивизии были достаточ­но укомплектованы людьми, но их боеспособность оставляла желать лучшего. Управляющий военным министерством Колчака генерал Алексей Будберг писал в воспоминаниях: «Надо сказать совершенно откровенно, что эти отлично шагающие церемониальным маршем полки для боя представляют только боевой мусор; через 1,5–2 месяца они будут весьма приличными боевыми частями и тем рычагом, на котором можно будет перевернуть в нашу пользу все положение на фронте».

Низкая боеспособность белых объяснялась несколькими факторами: в отличие от красных они опасались призывать обученных военному делу участников Первой мировой – те, по мнению части генералитета и бюрократии, были заражены революционным духом неповиновения. Притом пленные красноармейцы после поверхностной проверки часто вливались в ряды белых, составляя ненадежный и склонный к переходу на сторону противника элемент войск. Обучение молодых новобранцев требовало времени и требовательных, квалифицированных и одновременно внимательных к нуждам солдат офицеров. Белые испытывали острейший дефицит и времени, и кадров.

Проблемы белого тыла

Кроме того, на настроения мобилизованных в белую армию сибирских и восточноуральских крестьян повлияли события 1918–1919 гг. Сибиряки в отличие от жителей центра России и Поволжья не знали крепостного права и отличались большим самоуважением. За редким исключением они не успели познакомиться с большевистской практикой изъятия продуктов и комбедами, зато многие в полной мере хлебнули произвола местной белой власти и полевых командиров. Уездные и волостные начальники, командиры мелких подразделений, чувствуя собственную безнаказанность, отбирали у крестьян продовольствие, скот, имущество, пороли «деревенщину», вызывая озлобление местных жителей, часто перераставшее в массовые восстания, возглавляемые местными интеллигентами – агрономами, учителями и др., порой имевшими боевой опыт Первой мировой войны. Действия сибирских партизан, особенно вдоль железных дорог, затрудняли снабжение белых армий.

Слабость нижнего звена госуправления усугублялась его бесправием во взаимоотношениях с военными властями и карательными отрядами, отправляемыми на подавление волнений. Даже робкие попытки пресечь произвол вызывали бесчинства командиров. Один из деятелей омского правительства, Георгий Гинс, описал трагикомический эпизод: староста села расклеил приказ Колчака, запрещавший брать что-либо у крестьян без оплаты. Командир квартировавшего в селе отряда сорвал приказ и велел выпороть старосту «за неуважение к власти».

«Забывая, что война ведется на русской земле и с русскими людьми, военачальники, пользуясь своими исключительными правами, подвергали население непосильным тяготам <. ..> в одном Шадринском уезде было отобрано у крестьян около 5000 лошадей и повозок – и мы поймем, что никто не «обольшевичился», но все крестьяне проклинали власть, которая причинила им столько бедствий», – отмечал Гинс.

Неудивительно, что мобилизованные в ряды белых сибирские крестьяне не стали надежными солдатами, какими они были на фронте Первой мировой.

Качели на поле боя

17 июля части 26-й красной дивизии перешли в наступление, обошли с севера Миасс, вынудили отойти полки Волжского корпуса Владимира Каппеля и двинулись южнее Челябинска. Белые выдвинули на угрожаемое направление два резервных полка, чем замедлили продвижение красных частей.

Кроме того, с севера фланг белых охватывала переданная в 5-ю армию 5-я стрелковая дивизия соседней 3-й армии. 24 июля передовые части 27-й стрелковой дивизии Красной армии ворвались в Челябинск, это стало катализатором восстания городских рабочих. Уличные бои в городе продолжались два дня, белые окончательно оставили город лишь к вечеру 25 июля.

Однако относительно медленное продвижение красных, отсутствие выехавшего в штаб Восточного фронта командарма Тухачевского и слабая деятельность разведки создали острую ситуацию. Белое командование сосредоточило на флангах 5-й армии две группировки, намереваясь нанести сильный контрудар. Дмитрий Лебедев сумел настоять на отправке неподготовленных резервов на фронт и их использовании для наступления.

25–26 июля северная ударная группа белых под командованием генерала Сергея Войцеховского (8-я Камская и 13-я Сибирская дивизии и Ижевская бригада) перешла в наступление и продвинулась на 15–20 км, прервав железную дорогу на Екатеринбург и глубоко охватив занявшую Челябинск центральную группировку красных; части 35-й дивизии и одной из бригад 27-й понесли серьезное поражение. Одновременно активные действия начал находившийся южнее Челябинска корпус Каппеля, а отступившая восточнее Челябинска группа генерала Владимира Косьмина перешла в контратаку.

Красные оказались в критическом положении, но белые, в свою очередь, недооценили опасность, исходившую для северной ударной группы от находившейся на ее правом фланге 5-й стрелковой дивизии красных. Решающими факторами, повлиявшими на исход сражения, стали лучшее понимание красным командованием сложившейся обстановки, умение рисковать и использовать местные ресурсы и, наконец, более высокий боевой дух красных частей.

Начальник 27-й дивизии Александр Павлов, не дожидаясь возвращения командарма, провел совещание с начдивом соседней 26-й дивизии Генрихом Эйхе, где командиры решили, прикрывшись заслоном от малоактивного Волжского корпуса и мобилизовав на защиту Челябинска городских рабочих, сосредоточить главные силы против группы Войцеховского. Кроме того, вернувшийся из штаба фронта Тухачевский добился, чтобы еще одна дивизия 3-й Красной армии, 21-я стрелковая, нанесла удар с фланга, выходя в тыл Войцеховскому.

В ситуации, когда окружение грозило и белым, и красным, у красного командования и рядовых бойцов оказались крепче нервы: белые полки по привычной боязни противника в тылу врага или нежеланию сражаться начали отход, причем подавляющее большинство солдат 13-й Сибирской дивизии, на которую возлагалось немало надежд, перешли на сторону красных. Под угрозой окружения генерал Войцеховский 3 августа вынужден был начать отход. Отступили на восток и другие соединения. Попытка ставки Колчака перехватить инициативу и вернуть Челябинск потерпела крах. Потери белых составили около 4500 человек убитыми и ранеными и около 8000 пленными, красные потеряли 2900 убитыми и ранеными и 900 – пропавшими без вести.

После этого белые армии были окончательно оттеснены в Сибирь и почти лишились шанса влиять на ситуацию на других фронтах Гражданской войны. Кроме того, белые израсходовали резервы, которые могли пригодиться им в дальнейшем. Попытки новых мобилизаций для восстановления боеспособности частей привели к новой серии восстаний в колчаковском тылу. Прошло менее полугода, и в январе 1920 г. Колчак оказался в плену красных и вскоре был расстрелян, что символизировало крах белой армии на востоке.

Автор – историк

Страница не найдена — ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКИЙ ЖУРНАЛ

It looks like nothing was found at this location. Maybe try a search or one of the links below?

Поиск для:

Архивы

Архивы Выберите месяц Ноябрь 2022 Октябрь 2022 Сентябрь 2022 Август 2022 Июль 2022 Июнь 2022 Май 2022 Апрель 2022 Март 2022 Февраль 2022 Январь 2022 Декабрь 2021 Ноябрь 2021 Октябрь 2021 Сентябрь 2021 Август 2021 Июль 2021 Июнь 2021 Май 2021 Апрель 2021 Март 2021 Февраль 2021 Январь 2021 Декабрь 2020 Ноябрь 2020 Октябрь 2020 Сентябрь 2020 Август 2020 Июль 2020 Июнь 2020 Май 2020 Апрель 2020 Март 2020 Февраль 2020 Январь 2020 Декабрь 2019 Ноябрь 2019 Октябрь 2019 Сентябрь 2019 Август 2019 Июль 2019 Июнь 2019 Май 2019 Апрель 2019 Март 2019 Февраль 2019 Январь 2019 Декабрь 2018 Ноябрь 2018 Октябрь 2018 Сентябрь 2018 Август 2018 Июль 2018 Июнь 2018 Май 2018 Апрель 2018 Март 2018 Февраль 2018 Январь 2018 Декабрь 2017 Октябрь 2017 Сентябрь 2017 Август 2017 Июль 2017 Июнь 2017 Май 2017 Апрель 2017 Март 2017 Февраль 2017 Январь 2017 Декабрь 2016 Ноябрь 2016 Октябрь 2016 Сентябрь 2016 Август 2016 Июль 2016 Июнь 2016 Май 2016 Апрель 2016 Март 2016 Февраль 2016 Январь 2016 Декабрь 2015 Ноябрь 2015 Сентябрь 2015 Август 2015 Июль 2015 Июнь 2015 Май 2015 Апрель 2015 Март 2015 Февраль 2015 Декабрь 2014 Ноябрь 2014 Октябрь 2014 Сентябрь 2014 Август 2014 Июль 2014 Июнь 2014 Май 2014 Апрель 2014 Март 2014 Февраль 2014 Январь 2014 Ноябрь 2013 Октябрь 2013 Сентябрь 2013 Июль 2013 Июнь 2013 Май 2013 Апрель 2013 Март 2013 Февраль 2013 Декабрь 2012 Ноябрь 2012 Октябрь 2012 Август 2012 Июль 2012 Июнь 2012 Май 2012 Апрель 2012 Март 2012 Февраль 2012 Январь 2012 Декабрь 2011 Ноябрь 2011 Октябрь 2011 Сентябрь 2011 Август 2011 Июль 2011 Июнь 2011 Май 2011 Апрель 2011 Март 2011

Рубрики

РубрикиВыберите рубрику50 ЛЕТ ПОЛИТУЧИЛИЩАМАНОНСАРМИЯ И ОБЩЕСТВОАРХИВ ЖУРНАЛАВ ЗАРУБЕЖНЫХ АРМИЯХВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯВИДЕОВОЕННАЯ ЛЕТОПИСЬ ОТЕЧЕСТВАВОЕННАЯ МЕДИЦИНАВОЕННАЯ РАЗВЕДКАВОЕННАЯ РЕФОРМАВОЕННАЯ СИМВОЛИКАВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКИЙ ЛЕКТОРИЙВОЕННО-ПАТРИОТИЧЕСКОЕ ВОСПИТАНИЕВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИE ОТНОШЕНИЯВОЕННОЕ ИСКУССТВОВОЕННОЕ СТРОИТЕЛЬСТВОВОЕННОПЛЕННЫЕ: ПРОБЛЕМЫ И РЕШЕНИЯВОЕННЫЕ МУЗЕИВОИНСКОЕ ОБУЧЕНИЕВОСПОМИНАНИЯ И ОЧЕРКИГЕРОИ И ПОДВИГИГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНАГРИФ СЕКРЕТНОСТИ СНЯТДОКУМЕНТЫ и МАТЕРИАЛЫЖЕНЩИНЫ В АРМИИЗАБЫТОЕ ИМЯИЗ ИСТОРИИ ФОРТИФИКАЦИИИЗ РЕДАКЦИОННОЙ ПОЧТЫИЗ ФОНДОВ ВОЕННЫХ АРХИВОВИМЕНА И СУДЬБЫИНТЕРНЕТ-ПРИЛОЖЕНИЕИНФОРМАЦИОННОЕ ПРОТИВОБОРСТВОИСТОРИОГРАФИЯИСТОРИЯ ВОЕННОЙ МЕДИЦИНЫИСТОРИЯ ВОЕННОЙ НАУКИИСТОРИЯ ВОЕННОЙ РАЗВЕДКИИСТОРИЯ ВОИНИСТОРИЯ ВООРУЖЕНИЯ И ТЕХНИКИИСТОРИЯ ТЫЛАИСТОРИЯ: ПРОТИВ ЛЖИКНИЖНАЯ ПОЛКАКРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯЛОКАЛЬНЫЕ ВОЙНЫМЕМУАРЫМУНДИР ОТЕЧЕСТВАНАУЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ И ИНФОРМАЦИЯНАЦИОНАЛЬНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬНЕОПУБЛИКОВАННЫЕ РУКОПИСИНОВОСТИОБМУНДИРОВАНИЕ И СНАРЯЖЕНИЕОБЪЯВЛЕНИЯОЧЕРКИ И ВОСПОМИНАНИЯПАМЯТНЫЕ ДАТЫПамятьПЕРВАЯ МИРОВАЯПОЗДРАВЛЯЕМПОЗДРАВЛЯЕМ!ПОЛКОВАЯ ЛЕТОПИСЬПОЛКОВОДЦЫ И ВОЕНАЧАЛЬНИКИРУБЕЖИ РОССИИРУССКОЕ ВОЕННОЕ ЗАРУБЕЖЬЕСПЕЦСЛУЖБЫСПРАШИВАЕТЕ — ОТВЕЧАЕМСУЖДЕНИЯ.
ВЕРСИИТРАГЕДИЯ ПЛЕНАФАМИЛЬНЫЙ АРХИВФОРТИФИКАЦИЯФОТОХОЛОДНАЯ ВОЙНАЭКОНОМИКА И ВООРУЖЁННЫЕ СИЛЫ

  • 50 ЛЕТ ПОЛИТУЧИЛИЩАМ
  • АНОНС
  • АРМИЯ И ОБЩЕСТВО
  • АРХИВ ЖУРНАЛА
  • В ЗАРУБЕЖНЫХ АРМИЯХ
  • ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ
  • ВИДЕО
  • ВОЕННАЯ ЛЕТОПИСЬ ОТЕЧЕСТВА
  • ВОЕННАЯ МЕДИЦИНА
  • ВОЕННАЯ РАЗВЕДКА
  • ВОЕННАЯ РЕФОРМА
  • ВОЕННАЯ СИМВОЛИКА
  • ВОЕННО-ИСТОРИЧЕСКИЙ ЛЕКТОРИЙ
  • ВОЕННО-ПАТРИОТИЧЕСКОЕ ВОСПИТАНИЕ
  • ВОЕННО-ПОЛИТИЧЕСКИE ОТНОШЕНИЯ
  • ВОЕННОЕ ИСКУССТВО
  • ВОЕННОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО
  • ВОЕННОПЛЕННЫЕ: ПРОБЛЕМЫ И РЕШЕНИЯ
  • ВОЕННЫЕ МУЗЕИ
  • ВОИНСКОЕ ОБУЧЕНИЕ
  • ВОСПОМИНАНИЯ И ОЧЕРКИ
  • ГЕРОИ И ПОДВИГИ
  • ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА
  • ГРИФ СЕКРЕТНОСТИ СНЯТ
  • ДОКУМЕНТЫ и МАТЕРИАЛЫ
  • ЖЕНЩИНЫ В АРМИИ
  • ЗАБЫТОЕ ИМЯ
  • ИЗ ИСТОРИИ ФОРТИФИКАЦИИ
  • ИЗ РЕДАКЦИОННОЙ ПОЧТЫ
  • ИЗ ФОНДОВ ВОЕННЫХ АРХИВОВ
  • ИМЕНА И СУДЬБЫ
  • ИНТЕРНЕТ-ПРИЛОЖЕНИЕ
  • ИНФОРМАЦИОННОЕ ПРОТИВОБОРСТВО
  • ИСТОРИОГРАФИЯ
  • ИСТОРИЯ ВОЕННОЙ МЕДИЦИНЫ
  • ИСТОРИЯ ВОЕННОЙ НАУКИ
  • ИСТОРИЯ ВОЕННОЙ РАЗВЕДКИ
  • ИСТОРИЯ ВОИН
  • ИСТОРИЯ ВООРУЖЕНИЯ И ТЕХНИКИ
  • ИСТОРИЯ ТЫЛА
  • ИСТОРИЯ: ПРОТИВ ЛЖИ
  • КНИЖНАЯ ПОЛКА
  • КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ
  • ЛОКАЛЬНЫЕ ВОЙНЫ
  • МЕМУАРЫ
  • МУНДИР ОТЕЧЕСТВА
  • НАУЧНЫЕ СООБЩЕНИЯ И ИНФОРМАЦИЯ
  • НАЦИОНАЛЬНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ
  • НЕОПУБЛИКОВАННЫЕ РУКОПИСИ
  • НОВОСТИ
  • ОБМУНДИРОВАНИЕ И СНАРЯЖЕНИЕ
  • ОБЪЯВЛЕНИЯ
  • ОЧЕРКИ И ВОСПОМИНАНИЯ
  • ПАМЯТНЫЕ ДАТЫ
  • Память
  • ПЕРВАЯ МИРОВАЯ
  • ПОЗДРАВЛЯЕМ
  • ПОЗДРАВЛЯЕМ!
  • ПОЛКОВАЯ ЛЕТОПИСЬ
  • ПОЛКОВОДЦЫ И ВОЕНАЧАЛЬНИКИ
  • РУБЕЖИ РОССИИ
  • РУССКОЕ ВОЕННОЕ ЗАРУБЕЖЬЕ
  • СПЕЦСЛУЖБЫ
  • СПРАШИВАЕТЕ — ОТВЕЧАЕМ
  • СУЖДЕНИЯ. ВЕРСИИ
  • ТРАГЕДИЯ ПЛЕНА
  • ФАМИЛЬНЫЙ АРХИВ
  • ФОРТИФИКАЦИЯ
  • ФОТО
  • ХОЛОДНАЯ ВОЙНА
  • ЭКОНОМИКА И ВООРУЖЁННЫЕ СИЛЫ

Поражение белых в Гражданской войне в России

Борьба красных с белыми решалась на поле боя, но исход гражданских войн также зависит от способности соперников с помощью политики и пропаганды убедить людей сражаться за них (или на по крайней мере, не поднимать на них оружие). В этой сфере управления белые потерпели блестящую неудачу. Следовательно, как бы ни были успешны их главные военные удары, когда ситуация изменилась и наступление превратилось в отступление, белым не на что было отступать. Отсюда стремительный крах ВССР, Северо-Западной армии и Колчаковской русской армии.

Это не означает, что белые не пытались конкурировать с большевиками в политическом плане, хотя их прошлое в русской армии склоняло их к тому, чтобы считать «политику» ругательством (чувство, усиленное катастрофы 1917 г. ). И Колчак, и Деникин фактически разработали в 1919 году политические программы, которые, несмотря на общепринятое представление о белых как о «реакционерах», можно было бы в широком смысле охарактеризовать как «либеральные». Они неоднократно брали на себя обязательство возродить местное самоуправление, уважать право нерусских народов на самоопределение, уважать права профсоюзов, проводить коренную земельную реформу и клялись, что после победы в гражданской войне они созовет новое народное собрание для определения будущей конституции Российского государства. Колчак, чье омское правительство было более стабильным, укоренившимся и всесторонне развитым, чем довольно туманный и странствующий Особый совет, который консультировал Деникина, имел тенденцию брать на себя инициативу в таких вопросах, но оба основных лагеря белых военных имели фаланги вспомогательных кадетов, чтобы добавить плоти. до мозга костей своих заявлений о политике и укомплектовать свои агентства печати, консультативные советы и бюро пропаганды. Более того, нет никаких сомнений в том, что и Деникин, и Колчак придерживались действительно прогрессивных взглядов по целому ряду вопросов, включая необходимость радикальной земельной реформы в России — ключевой вопрос прошлого века, — и что оба были совершенно искренни в своих заявлениях о том, что они не имел личного желания удерживать политическую власть хоть на мгновение дольше, чем это потребуется для изгнания Ленина из Кремля. Кроме того, хотя документ, устанавливавший колчаковскую диктатуру («Положение о временном устройстве государственной власти в России»), не предусматривал ее прекращения, адмирал публично заявил в своей речи в Екатеринбурге 19 февраля.19, например, торжественное обещание, что он не будет удерживать власть «ни на один день дольше, чем того требуют интересы страны», и утверждал, что «в будущем единственно допустимой формой правления в России будет демократическая. ” И эти заявления принесли свои плоды: например, в мае 1919 года «большая четверка» в Париже была настолько впечатлена демократическими полномочиями Колчака, что рассматривала вопрос о признании его режима правительством всей России.

Как бы ни были хорошо составлены или благонамерены, в Белой политике всегда было что-то неубедительное, непродуманное и неубедительное; и преобладало устойчивое ощущение, что ни Деникин, ни Колчак не слишком интересовались подробностями политических проблем, которые волновали Россию после — и даже задолго до — 19 февраля.17. Более того, сколь бы эгалитарными ни были личные убеждения и намерения крупных белых лидеров, далеких от штампованных карикатур на разукрашенных князьями, садистских пижонов большевистской пропаганды, это не могло рассеять смрад реставрационизма, пропитавший их лагеря. , которые были плотно заселены бывшей элитой Российской империи. Британские офицеры с миссией на юге России, например, приглашенные на банкет, устроенный местным отделением Союза помещиков в Новочеркасске, вскоре почувствовали себя среди «рассадника монархистов» и были глубоко смущены. когда один из гостей (двоюродный брат Николая Романова) приказал оркестру сыграть «Боже, Царя храни», старый имперский гимн (запрещенный после Февральской революции).

Следовательно, хотя деникинское земельное и трудовое законодательство могло бы гарантировать справедливое обращение с крестьянами и рабочими, население территории, оккупированной ВССР, неизменно испытывало на себе кнут и гнев вернувшихся помещиков и фабрично-заводских начальников, изгнанных масштабные захваты частной собственности, сопровождавшие распространение советской власти в 1917–1918 гг. и теперь искавшие мести и возмездия. То же правило действовало и на востоке, когда войска Колчака продвигались из Сибири (где крупных земельных владений почти не было) через Урал в Поволжье (за которым они становились всеобщими), несмотря на то, что сам Колчак был явно привержен прогрессивная земельная реформа, подобная той, что была предпринята в России после 19-го века.05 революции и что омское министерство сельского хозяйства кишело бывшими соратниками тогдашнего премьер-министра-реформатора П. А. Столыпина. Наиболее показательным было то, что «Декрет о земле» Колчака не был издан до апреля 1919 года, когда продвижение его армии в сторону европейской части России потребовало таких действий. Точно так же и по второму важному вопросу дня — национальному самоопределению — Колчак также хранил молчание до весны 1919 года, когда внимание Парижа к намерениям белых побудило к действиям — или, по крайней мере, к новым обещаниям.

Такому увиливанию можно найти множество объяснений. Щедрое прочтение политики белых подчеркнет, что движение было искренне привержено позиции отсутствия предопределения — позиции, которая бескорыстно препятствовала (даже запрещала) проведению значительных реформ во время вооруженной борьбы; такие акты, согласно доктрине, которую обычно поддерживали белые, должны были ждать решения нового учредительного собрания, как только большевики потерпят поражение. Менее великодушное изложение «белой идеи» могло бы сослаться на циничное искажение и маскировку своих истинных целей со стороны белых, чтобы обеспечить рекрутов-крестьян для укомплектования своих армий и оружия союзников для их оснащения, пытаясь обмануть любых слишком доверчивых членов. национальных меньшинств в признание того, что обещания самоопределения, исходящие из Омска и Екатеринодара, были реальными.

Уклончивая и противоречивая позиция белых по национальному вопросу особенно вредила их делу (учитывая, что, особенно на юге России и на северо-западе, они, как правило, действовали с баз в землях, где русские были в меньшинстве, а нерусские использовали постимперский и послевоенный перерыв для формирования своей независимости, поэтому Деникин изредка восхвалял самоопределение, но чаще отстаивал дело «России единой и неделимой», вступая в длительные пограничные войну («сочинский конфликт») с Демократической Республикой Грузия, а также прямо оскорбляя украинцев, называя эту землю снисходительным царским термином «Малороссия». новой польско-российской границы, после создания Второй Польской Республики в конце мировой войны, что Варшава прекратит операции своей армии в весна 1919, а затем вступить в тайные мирные переговоры с Москвой, которые способствовали бы переброске 40 000 человек с Западного фронта Красной Армии на ее «Южный фронт против Деникина» осенью того же года. Другим поучительным примером был Дагестан и его соседи по Кавказу, объединившиеся в автономную Горскую республику. Этот режим первоначально был распущен Терской советской республикой во Владикавказе, в которой доминировали большевики, весной 1918 года, но восстановился, когда советская власть рухнула на Северном Кавказе позже в том же году. Затем он отразил новое советское наступление 19 апреля.19, только для того, чтобы обнаружить, что, когда войска Деникина впоследствии заняли Северный Кавказ, а затем и Дагестан, им снова пришлось бежать — на этот раз от белых.

В Сибири Колчак меньше заботился о нерусских национальностях, которые не присутствовали в его владениях в достаточном количестве, чтобы причинить вред (хотя дезертирство с линии фронта вокруг Уфы в феврале 1919 г. 6500 башкирских войск, которые отчаялись в обращении с ними со стороны белых, оставили большую брешь в линии фронта). Однако, как верховный правитель, его заявления по этому вопросу имели национальные и международные последствия, и здесь было показательно, что Колчак должен был выбрать дело Финляндии, которое уже было независимым и, конечно, неисправимым, чтобы копать ему пятки: когда генерал Маннергейм в июле 1919, предложил сделку, по которой его 100-тысячная армия захватит Петроград для белых в обмен на ряд немаловажных, но вряд ли возмутительных условий (признание независимости Финляндии, отход к Финляндии Печенги, самоопределение Карелии, свободное судоходство по оз. Ладога для финских торговых судов и др.), Колчак отказался согласиться. Его советник Джордж Гуинс умолял его, что «главной целью должно быть поражение большевиков и только во вторую очередь восстановление России», но адмирал не понимал логики такого подхода. Для Колчака Россия не могла быть спасена от большевиков, если бы она была в кусках, потому что Россия в кусках не была Россией.

Итак, и великодушный, и циничный подходы к Белой политике имеют долю правды. Однако помимо таких соображений следует признать, что — из-за того, что они считали чистейшим из мотивов, — белые лидеры пренебрегали всякой политикой; их презрение к тому, что они, как офицеры, считали нездоровым и неджентльменским занятием, было по крайней мере честным, хотя и ошибочным, и, несомненно, подкреплялось удручающим опытом 1917 года, когда вся Россия превратилась, казалось, в огромную, бескрайнюю, шумную, и бессмысленный политический митинг.

Отвращение белых к политике, и особенно к политике, основанной на классе, идеально сочеталось с заявлением их союзников-кадетов о том, что они как партия стоят «над классом» и «над политикой» (хотя, опять же, циник мог бы указать на то, что кадеты рассчитывали здесь на отсутствие в России сильного буржуазного класса, который мог бы поддержать их либеральную платформу) и на историческую тенденцию этой партии ставить нацию превыше всего. Более того, особые обстоятельства послевоенной Европы зимой 1918–1919 гг., когда Белое движение достигло зрелости, сильно усилили это пристрастие. Белые лидеры слишком хорошо знали, что, хотя в правительствах Лондона, Парижа и Вашингтона и вокруг них существовали ряды непримиримых антибольшевиков, было много политиков-союзников, которые не боялись советского правительства или надеялись использовать российскую власть. неудобства в пользу своих стран, или которые были искренне подавлены усталостью от войны. В этих условиях окончание мировой войны могло оказаться невыгодным: следовательно, сторонник Колчака на российском Дальнем Востоке, например, записал свои впечатления от вида британских томми, празднующих перемирие, как «не особенно радостное», как гражданское. войны велись в России; секретарь адмирала, вышеупомянутый Гуинс, размышлял, что крах Германии был «роковым для антибольшевистской борьбы»; и один из его генералов прямо утверждал бы, что с 11 ноября 1918 и далее: «У Колчака не было союзников». Следовательно, если Колчак и его сторонники должны были добиться того, чего они желали больше всего на свете, — приема России в семью союзных «наций-победителей», места на предстоящей мирной конференции и возможности обеспечить должное вознаграждение своей страны за очень значительную роль, которую он сыграл в мировой войне, урок был ясен. Через несколько дней после принятия мантии «верховного правителя» в ноябре 1918 г. Колчак изложил этот урок:0003

Наступает день, когда неумолимый ход событий потребует от нас победы; от этой победы или поражения будет зависеть наша жизнь или смерть, наш успех или неудача, наша свобода или позорное рабство. Час великой международной мирной конференции уже близок, и если к этому часу мы не победим, то мы потеряем право голоса на конференции народов-победителей, и вопрос о нашей свободе будет решаться без нас.

Расчеты Колчака были верны. В ноябре–декабре 1918 августа союзники не сделали ничего, чтобы отговорить Румынию от захвата бывшей российской Бессарабии у ее немецких оккупантов. Затем на заседаниях 12–19 января 1919 г. в Париже Совет десяти постановил, что ни одному русскому представителю не будет предоставлено место среди них. Несколько дней спустя, в соответствии со схемой, разработанной Ллойд Джорджем и Робертом Борденом, премьер-министром Канады, по радио (с передатчика на вершине Эйфелевой башни) было разослано приглашение всем воюющим сторонам в «России» встретиться в отдельная мирная конференция в Принкипо, недалеко от Константинополя, на Мраморном море. Узнав о последнем, Колчак пришел в ужас и пробормотал: «Боже мой! Ты можешь в это поверить? Приглашение к миру с большевиками!» Если бы ему сказали несколько недель спустя, в начале марта 1919, что высокопоставленный американский дипломат Уильям К. Буллит в этот момент находился в Москве, полуофициально вел переговоры с Лениным и предлагал очень щедрые условия для прекращения интервенции, язык Колчака мог быть менее умеренный. Затем, в апреле, стало известно об утвержденной в Париже схеме снабжения продовольствием и медикаментами народов России, в том числе и в советской зоне. Точная реакция Колчака на известие об этой инициативе Фритьофа Нансена не зафиксирована, но, вероятно, он оказался в необычном согласии с Троцким, который, осматривая место происшествия 13 апреля 1919, прокомментировал: «Перед нами дело о предательстве мелких разбойников крупными».

В свете всего этого кажется разумным заключить, что анализ поражения белых в гражданских войнах, сосредоточенный на их запоздалых, нерешительных и бессистемных попытках заручиться политической поддержкой, является — каким бы точным ни было такое изображение — в конечном итоге заблуждается. «Все для армии», как говорили в Омске, вероятно, было разумным ответом на обстоятельства того времени. Однако цена, которую пришлось заплатить в виде народной поддержки и сопутствующей способности поглощать военные поражения и оправляться от них, проявилась в том, как все четыре основных белых фронта распались после того, как их продвижение было обращено вспять.

Нравится:

Нравится Загрузка…

Военное положение на Юге

Сталин И. В.


7 января 1920 г. 4 ноября 1917 — 1920
Издательство: Издательство иностранных языков, Москва, 1953 г.
Транскрипция / разметка: Салил Сен для МВД, 2009 г.
Общественное достояние: Интернет-архив марксистов (2009 г.). Вы можете свободно копировать, распространять, демонстрировать и выполнять эту работу; а также сделать производные и коммерческие произведения. Пожалуйста, указывайте «Марксистский интернет-архив» как ваш источник.


I

НЕУДАЧНЫЕ ПЛАНЫ АНТАНТЫ

Весной 1919 г. был задуман объединенный поход Колчака-Деникина-Юденича против Советской России. Главный удар должен был нанести Колчак, с которым Деникин надеялся соединиться в Саратове для совместного наступления на Москву с востока. Юденич должен был нанести вспомогательный удар на Петроград.

Цель кампании, сформулированная в докладе Гучкова Деникину, состояла в том, чтобы «раздавить большевизм одним ударом, лишив его основных жизненных центров — Москвы и Петрограда».

План похода был набросан Деникиным в письме к Колчаку, которое попало в наши руки, когда мы захватили штаб Гришина-Алмазова весной 1919 года. «Главное, — писал Деникин Колчаку, — не остановить на Волге, а двинуться вперед к сердцу большевизма, к Москве… Надеюсь встретиться с вами в Саратове… Поляки сделают свое дело, а что касается Юденича, то он готов и ударит по Петрограду без потерь. времени. . . .»

Так писал Деникин весной, когда наступление Колчака на Волге было в самом разгаре.

Однако этот план провалился. Колчака отбросили за Урал. Деникин был остановлен на линии реки Сейм — Лиски — Балашов. Юденич был оттеснен за Ямбург.

Советская Россия осталась в целости и сохранности.

Но людоеды Антанты не унывали. К осени 1919 г. был задуман план новой сокрушительной кампании. Колчак, естественно, был исключен. Центр операций был перенесен с востока на юг, откуда Деникин должен был нанести главный удар. Как и весной, Юденич должен был нанести вспомогательный удар — еще один марш на Петроград. Генерал Май-Маевский, бывший командующий Добровольческой армией, заявил в речи на следующий день после взятия Орла, что он будет в Москве со своими войсками «не позднее конца декабря, к Рождеству 1919″.

Деникинцы были так самоуверенны, что уже в октябре донецкие капиталисты предлагали премию в миллион рублей (царскими деньгами) первому вступившему в Москву полку Добровольческой армии…

Но это по воле судьбы и этот план не удался. Войска Деникина были отброшены за линию Полтава — Купянск — Чертково. Юденич был разбит и отброшен за Нарву. Что касается Колчака, то после его поражения под Ново-Николаевском, от его армии не осталось ничего, кроме воспоминаний.0003

И в этот раз Россия осталась цела и невредима.

Неудача контрреволюционеров на этот раз была настолько неожиданной и внезапной, что победители империалистской Германии, старые волки Антанты, вынуждены были во всеуслышание заявить, что «большевизм нельзя победить силой оружия». Растерянность империалистических факиров была такова, что они потеряли способность различать действительные причины поражения контрреволюции и стали сравнивать Россию, теперь уже с «зыбучими песками», где даже «самый лучший генерал» обязательно потерпит неудачу, теперь с «бескрайней пустыней», где непременно погибнут даже «лучшие армии».

 

II

ПРИЧИНЫ ПОРАЖЕНИЯ КОНТРРЕВОЛЮЦИИ

Каковы причины поражения контрреволюции и прежде всего Деникина?

А) Неустойчивость тыла контрреволюционных сил. Ни одна армия в мире не может победить без устойчивого тыла. Что ж, тыл Деникина (и Колчака тоже) весьма неустойчив. Эта неустойчивость тыла контрреволюционных сил обусловлена ​​социальным характером деникинско-колчаковского правительства, сплотившего эти силы. Деникин и Колчак несут с собой иго не только помещиков и капиталистов, но и английского и французского капитала. Победа Деникина и Колчака означала бы потерю Россией независимости, превратила бы ее в дойную корову английских и французских плутократов. В этом отношении правительство Деникина — Колчака есть в высшей степени антинародное, антинациональное правительство. В этом отношении Советское правительство есть единственно народное и единственно национальное правительство в лучшем смысле слова, ибо оно несет с собой не только освобождение трудящихся от капитализма, но и освобождение всей России от ига мирового империализма, превращение России из колонии в независимую и свободную страну.

Разве не очевидно, что деникино-колчаковское правительство и его армии не могут пользоваться ни уважением, ни поддержкой широких слоев русского населения?

Разве не очевидно, что деникинско-колчаковские армии не могут иметь того страстного стремления к победе и того энтузиазма, без которого победа вообще невозможна?

Деникино-колчаковский тыл разваливается и подрывает основы фронта, потому что деникино-колчаковское правительство есть правительство кабальное для русского народа, правительство, вызывающее максимальное недоверие широких слоев населения. население.

Тыл советских армий крепнет и крепнет и питает своими соками красный фронт, потому что Советское правительство есть правительство, освобождающее русский народ и пользующееся максимальным доверием широких слоев населения.

Б) периферийная позиция контрреволюции. Уже в начале Октябрьской революции наблюдалось известное географическое размежевание между революцией и контрреволюцией. По мере развития гражданской войны резко обозначились направления революции и контрреволюции. Внутренняя Россия с ее промышленными и культурно-политическими центрами, Москвой и Петроградом, с ее национально-однородным населением, преимущественно русским, стала базой революции. Окраины России, однако главным образом южные и восточные окраины, не имеющие крупных промышленных и культурно-политических центров и жители которых в высокой степени национально неоднородны, состоящие, с одной стороны, из привилегированных казачьих колонизаторов, с другой, подвластные татары башкиры и киргизы (на востоке) и украинцы, чеченцы, ингуши и другие, мусульманские, народы — стали базой контрреволюции.

Нетрудно понять, что в таком географическом размещении противоборствующих сил в России нет ничего противоестественного. В самом деле, кто еще мог составить основу Советской власти, как не пролетариат Петрограда и Москвы? Кто еще мог составить костяк деникинско-колчаковской контрреволюции, как не это древнее орудие русского империализма, казачество, привилегированное и организованное как воинская каста, издавна эксплуатирующее нерусские народы окраин?

Разве не ясно, что никакое другое «географическое распределение» было невозможно?

Но следствием этого был (и есть) ряд фатальных и неизбежных минусов для контрреволюции и столько же неизбежных плюсов для революции.

Для успеха войск, действующих в период ожесточенной гражданской войны, абсолютно необходимо, чтобы человеческая среда, элементы которой питают и чьи соки поддерживают их, была прочной и единой. Это единство может быть национальным (особенно в ранней фазе гражданской войны) или классовым (особенно в развитой фазе гражданской войны). Без такого единства немыслим продолжительный военный успех. Но в том-то и дело, что для армий Деникина и Колчака окраины России (восточные и южные) не представляют и не могут ни с национальной, ни с классовой точки зрения представлять даже того минимального единства человеческое окружение, без которого (как я уже сказал) невозможна серьезная победа

Ибо, в самом деле, какое национальное единство может быть между национальными устремлениями татар, башкир и киргизов (на Востоке) и калмыков, чеченцев, ингушей и украинцев (на юге), с одной с одной стороны, а с другой — самодержавные по существу русские администрации Колчака и Деникина?

Или еще: какое сословное единство может быть между привилегированными казаками Урала, Оренбурга, Дона и Кубани, с одной стороны, и, с другой, всеми прочими жителями окраин, не исключая Русские «иногородние», которых всегда угнетали и эксплуатировали соседи-казаки?

Разве не очевидно, что армии, составленные из таких разнородных элементов, должны разбиться при первом же серьезном ударе советских армий, что каждый такой удар должен увеличивать гравитацию неказачьих элементов окраин России к Советскому правительству, категорически отвергающему амбиции господствующей нации и охотно идущему навстречу их национальным чаяниям?

В отличие от окраин внутренняя Россия представляет собой совершенно иную картину. Во-первых, она национально едина и сплочена, потому что девять десятых ее населения составляют великороссы. Во-вторых, достижению классового единства человеческой среды, питающей фронт и ближайший тыл советских армий, способствует то, что в эту среду входит популярный среди крестьян и сплоченно сплачивающий их пролетариат Петрограда и Москвы. вокруг Советского правительства.

Этим, между прочим, и объясняется то разительное соприкосновение в Советской России тыла и фронта, соприкосновением которого колчаковско-деникинское правительство никогда не могло похвастаться. Стоит только Советскому правительству обратиться с призывом о помощи фронту, как Россия тут же выставляет целый ряд новых полков.

И здесь надо искать источник той удивительной силы и беспримерной стойкости, которую Советская Россия обычно проявляет в критические минуты.

Здесь же надо искать объяснение тому столь непонятному цивилизованным знахарям Антанты факту, что «достигнув известных рубежей (границы внутренней России!), контрреволюционные армии неминуемо терпят бедствие». . . . . . . . . . . . . .

Но, кроме этих глубинных причин поражения контрреволюции, в первую очередь Деникина, есть и другие, более непосредственные причины (мы имеем в виду главным образом Южный фронт).

Это:

1) Улучшение в деле резервов и пополнений на Советском Южном фронте.

2) Улучшение снабжения.

3) Поток на фронт рабочих-коммунистов из Петрограда, Москвы, Твери и Иваново-Вознесенска, влившихся в наши южные полки и полностью их преобразивших.

4) Ремонт аппарата управления, полностью разрушенного рейдами Мамонтова.

5) Умелое применение командованием Южного фронта фланговых ударов в ходе наступления.

6) Методичность самого наступления.

III

СОВРЕМЕННОЕ ПОЛОЖЕНИЕ НА ЮЖНОМ ФРОНТЕ

Из всех частей Деникина самой серьезной силой следует считать Добровольческую армию (пехотную), ибо она наиболее боеспособна и имеет большой резерв кадровых офицеров в его полки, кавалерийские корпуса Шкуро и Мамонтова. Задачей Добровольческой армии было овладение Москвой; конница Шкуро и Мамонтова должна была прорвать наши южные армии и вывести их из тыла.

Первые решающие успехи нашей пехоты были достигнуты в боях под Орлом, в районе Кромы-Дмитровска. Здесь наша пехота разгромила 1-й (лучший) корпус Добровольческой армии, корпус генерала Кутепова с его Корниловской, Дроздовской, Марковской и Алексеевской дивизиями.

Первые решающие успехи нашей конницы были одержаны в боях под Воронежем, в районе рек Икорец, Усмань, Воронеж и Дон. Здесь конная группа тов. Буденного впервые столкнулась лицом к лицу с объединенными силами корпусов Шкуро и Мамонтова и опрокинула их.

Наши успехи под Орлом и Воронежем заложили основу для последующего продвижения наших армий на юг. Успехи под Киевом, Харьковом, Купянском и Лисках были лишь продолжением и развитием наших основных успехов под Орлом и Воронежем. Добровольческая армия теперь в беспорядке отступает под натиском наших частей, с нарушенной связью и управлением, потеряв не менее половины своих старых боеспособных частей убитыми, ранеными и пленными. Можно с уверенностью утверждать, что, если она не будет отведена в тыл и капитально отремонтирована, она вскоре потеряет всякую боеспособность.

Что касается конной группы Шкуро и Мамонтова, то, хотя она и усилена двумя новыми Кубанскими корпусами (генерала Улагая и генерала Науменко) и Сводной дивизией улан генерала Чеснокова, она не может представлять серьезной угрозы для нашей конницы. Это показали недавние бои под Лисичанском, где усиленная группа Шкуро-Мамонтова была наголову разгромлена нашей кавалерией, бросив семнадцать орудий, восемьдесят пулеметов и более тысячи убитых.

Конечно, нельзя сказать, что армии Деникина уже разбиты. Армии Деникина еще не достигли степени разложения армий Колчака. Деникин еще способен на некоторые тактические, а может быть, и стратегические уловки. Не следует также забывать, что за десять недель нам удалось захватить у Деникина всего лишь около 150 орудий, 600 пулеметов, 14 бронепоездов, 150 паровозов, 10 000 железнодорожных вагонов и 16 000 пленных. Но одно несомненно: Армии Деникина неудержимо идут за Колчаком по наклонной плоскости, а наши армии день ото дня крепнут как качественно, так и количественно.

В этом залог окончательного уничтожения Деникина.

Серпухов, 26 декабря 1919 г.

Подпись: И. Сталин

P. S. 1 Статья написана до прорыва деникинского фронта нашими войсками у Таганрога. Этим, собственно, и объясняется его осторожный характер. Но теперь, когда деникинский фронт прорван, когда Добровольческие дивизии отрезаны от Донской и Кавказской армий Деникина, когда за два дня боев на подступах к Таганрогу (1 и 2 января) наши войска отбили у врага более двух сто орудий, семь бронепоездов, четыре танка и массу других трофеев, и когда наши войска, освободив Таганрог, осаждают очаги контрреволюции, Новочеркасск и Ростов, — теперь можно с полной уверенностью сказать, что разгром деникинских армий идет полным ходом.

Еще один удар, и полная победа будет обеспечена.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *