На каком поприще гоголь мечтал служить государству: Гоголь, Чичиков и христианский идеал . Договориться с народом. Избранное (сборник)

Гоголь, Чичиков и христианский идеал . Договориться с народом. Избранное (сборник)

Гоголь с юности мечтал стать великим человеком (что естественно для романтически настроенного юноши), хотя долго не знал, на каком именно поприще он осуществит свое призвание. Иной раз рисовалась ему карьера чиновника, который принесет великую пользу Отечеству. Не менее привлекательной казалась ему и судьба писателя, но не какого-то сочинителя пошлых и развлекательных романов, а учителя народа или даже всего человечества, которое, как он был убежден, идет неправильным путем, хотя прямой и ясный путь очевиден, но почему-то упорно не замечается людьми на протяжении тысячелетий. С годами у юношей, столкнувшихся с реальностью, мечты о великих деяниях проходят (вспомним «Обыкновенную историю» Гончарова). Не то у Гоголя. Он приехал в Петербург хотя и молодым, но уже сложившимся человеком (многие современники утверждали, что он, взрослея, внутренне не менялся), и юношеские мечты для него оставались путеводной звездой до конца дней.

Он хотел спасти Россию от, казалось ему, страшной опасности, и слова генерал-губернатора и князя, которые я приводил ранее, с призывом к всенародному подвигу спасения Отчизны, выражали и мысли Гоголя. Короткий опыт служения Отечеству в качестве чиновника не только показал, что это поприще не для него, но и породил в Гоголе стойкую неприязнь к чиновничеству. Оставалось поприще писателя.

Как отмечал Александр Привалов, Нежинский лицей, который окончил Гоголь, был, по сути, почти обыкновенной гимназией и не давал таких познаний, как лицей Царскосельский. Но все же у его выпускников было представление о главных героях европейской и только еще становящейся русской художественной литературы, – героях, которые, при всех их слабостях и падениях, несут в себе возвышенные, благородные начала. В лицее была библиотека, в которой находились и книги авторов, не входившие в школьную программу, и любознательные юноши при желании могли их читать.

Когда Гоголь задумал и все более глубоко осмысливал свою поэму, ему, вероятно, казалось, что образ Чичикова достоин встать в один ряд с всесветно известными литературными героями. С теми, которые пробуждают и вечно будут пробуждать лучшие человеческие чувства и воспитывать благороднейшие качества в сердцах читателей.

Конечно, Чичиков – не Гамлет и не Фауст, не Дон-Кихот и не благородные герои Шиллера. Но у него есть и преимущества перед теми героями. По замыслу Гоголя, Чичиков, с детства воспитанный в духе идеи о всепобеждающей силе копейки, запутавшийся в махинациях с «мертвыми душами» и в гораздо более тяжких проступках, подчас на грани уголовного преступления, затем под влиянием встречи с положительным героем, человеком святой жизни, преображается. Он сам становится праведником, а далее и светом для других, начиная «цепную реакцию» добра. Как Чичиков после беседы с Костанжогло уже грезил о праведной жизни помещика, мудро ведущего свое хозяйство и наставляющего своих крепостных уму-разуму, выполняя тем самым обязанности дворянина перед государством и христианина перед Богом, так и Гоголь уже видел своего героя на пути к преображению. Можно ли было бы тогда, в случае должного воплощения авторского замысла, считать, что образ Чичикова – это один из самых глубоких образов мировой художественной литературы? Не в том качестве, в каком он уже таковым является, как персонаж в основном отрицательный – обходительный, благопристойный мошенник.

А в совсем ином – как всеобщий примиритель, самого себя переделавший в христианском духе и помогающий проделать такой же путь от мрака к свету другим? А Гоголь обещал, что он покажет, наконец, миру не только преображенного Чичикова, но и целый сонм других героев, величавые образы русских людей, доблестных мужей, богатырей, исполненных благородных качеств, девицы невиданной душевной и телесной красоты.

Случаи полной переоценки героев литературных произведений не так уж редки. Обломов долго воспринимался просто как лентяй, предпочитавший валяться на диване, а не заниматься делом. Но в давних дневниках Михаила Пришвина, а затем в книге Юрия Лощица «Гончаров» (серии ЖЗЛ) я прочитал, что Обломов – вовсе не лентяй, это натура героическая: если он загорится великой идеей, то пойдет на любой подвиг ради нее и совершит удивительные дела. А если великой идеи нет, то заниматься теми делишками, каким предается большинство обычных людей, ему не интересно, уж лучше тогда на диване поваляться.

К.Леонтьев считал: Обломову противопоставлен в романе Штольц, всегда занятый делом, точнее, приобретательством. Но Штольц – немец, и ему такая деятельность вполне подходит. Чичиков, если хотите, это русский Штольц, тоже занятый приобретательством. Но если Штольца никакая идея с пути приобретательства не повернет, то Чичиков, кажется, и в пылу погони за выгодой будто ждет какого-то дела, более достойного.

Гоголь считал себя прежде всего поэтом, стремившимся создать «идеал прекрасного человека… тот благостный образ, каким должен быть на земле человек…». Однако, считал он, «нельзя устремить общество или даже все поколение к прекрасному, пока не покажешь всю глубину его настоящей мерзости…». Если сначала вызвать у читателей чувство ужаса и омерзения от современного ему общества, то можно будет пробудить у общества в целом и в каждом отдельном индивиде желание стать лучше, приблизиться к идеалу. А как Гоголь представлял себе этот идеал? Ведь он хотел представить читателям «русскую Россию». Разумеется, это у него не получилось и не могло получиться по причинам, о которых говорилось выше.

В последние годы жизни Гоголь все чаще задумывается над тем, чтобы уйти в монастырь, стать монахом. Он принял близко к сердцу мысль, широко распространенную тогда среди монашествующих: «монах для мирянина – это как ангел для монаха». Я не богослов, но закрадывается подозрение, что это грубейшее искажение христианского идеала. Можно спасти свою душу, праведно живя в миру, и можно погубить ее, неподобающе проживая в монастыре. Христос не случайно напомнил предупреждение пророка Исайи: «…приближаются ко Мне люди сии устами своими, и чтут Меня языком, сердце же их далеко отстоит от Меня; но тщетно чтут Меня, уча учениям, заповедям человеческим» (Мф 15:7 – 9). Опыт истории свидетельствует: увы, слишком часто место Божественных заповедей в жизни людей занимали доморощенные учения человеческие. И в монастыре подчас многим насельникам, как и мирянам вне монастырских стен, оказывается трудно соблюсти главное условие святости жизни: «если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною, ибо кто хочет душу (жизнь) свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее…» (Мф 16:24—25).

. У Бога могут быть Свои критерии святости людей, не совпадающие с нашими представлениями, и в конце света «будут двое на поле: один берется, другой оставляется…» (Мф 24:40). Не будем забывать евангельсую притчу «О неимеющем одеяния брачна» (Мф 22:1 – 14).

В то же время одному из его корреспондентов, «занимающему важное место», который тоже хотел стать иноком, Гоголь рекомендует оставить подобные мысли и продолжать служить государству. Почему? Потому что «наш монастырь – Россия». Вот в этом борении двух устремлений – спасать свою душу в монастыре или спасать Россию от неминуемой беды, и прошел последний период жизни писателя.

С точки зрения той цели, которую ставил перед собой Гоголь, его жизнь прошла бесплодно: того, что он считал главным, ему так и не удалось написать. А то, что во всем цивилизованном мире считают гениальными творениями писателя, Гоголь считал недостойным своего таланта и был готов отречься от них.

Не знаю, в чем секрет нынешнего всплеска внимания к творчеству автора «Мертвых душ» на Западе. То ли в том, что там нутром чувствуют: в поэме Гоголя кроется что-то очень важное для постижения той тайны «славянской души», над которой ломают головы европейские авторитеты вот уже столько веков. То ли, напротив, образы уродов, созданные Гоголем, должны подтвердить убеждения людей Запада, что от России и впредь нельзя ожидать ничего хорошего. Русским же людям новое, более глубокое понимание образа Чичикова, которым восхитились современники и почитатели Гоголя, думается, не грозит. Если Россия одолевает нынешнюю смуту и готовится сказать то спасительное для человечества слово, которое, как считают многие, лучшие люди мира от нее ждут, то это будет не слово Гоголя. И прозвучит оно не от имени возродившегося к новой жизни Чичикова. Хотя не следует пренебрегать предостережением Гоголя от «страшной, потрясающей тины мелочей, опутавших нашу жизнь», если оно звучит от имени писателя, построившего все свое творчество именно на обыгрывании мелочей. Как и предостережением от пустоты «холодных, раздробленных, повседневных характеров», каковые Гоголь и изображал.

Ну, а его призывы устремить души людей к высокому, светлому и прекрасному остались благим пожеланием, не подкрепленным ни художественными образами, ни личными данными писателя.

Почему же эти замыслы писателя остались неосуществленными?

Михаил Саяпин противопоставил Гоголя Есенину. Есенин был величайшим певцом революции: его знаменитая «кабацкая лирика» – это символическое выражение состояния опьяненности подвигом души русского человека, впервые за столетия вышедшего на широкую историческую дорогу (вот почему так люто ненавидели его Бунин с одной стороны и Бухарин с другой). А Гоголь, как уже отмечалось, высмеивал страсть русского человека к подвигу, хотя и заявлял постоянно о своей любви к России. Поэтому я бы назвал его «любящим недоброжелателем России».

Влияние творчества Н. В. Гоголя на литературу

Николай Васильевич Гоголь принадлежит к числу величайших деятелей классической русской литературы, оказавшей огромное влияние на развитие передовой культуры всего человечества.

Чернышевский писал о Гоголе: «Давно уже не было в мире писателя, который был бы так важен для своего народа, как Гоголь для России». Признание громадной важности дела писателя для народа – высшая похвала художнику слова. И похвала эта, исходящая из уст великого народолюбца, главы русской революционной демократии 60-х годов, Гоголем вполне заслужена.

Гениальные творения Гоголя мощно содействовали развитию русского общественного самосознания, а тем самым и развитию русского революционного движения, переходу его на новую, более высокую ступень- от периода дворянских революционеров к периоду революционеров- разночинцев.

Еще при жизни Пушкина, под его непосредственным вдохновляющим воздействием, раздался горький и гневный смех Гоголя. В творчестве Гоголя русский царизм понес страшное моральное поражение , за долго до 1854 г. Бесстрашной рукой могучего художника-реалиста Гоголь сдернул с феодально-крепостнического, поместно-чиновничьего все его мишурные покровы, выставил на всенародное позорище гнусные звериные хари самодовольных в своем ничтожестве, уверенных в своей полной безнаказанности «хозяев» страны – этих мертвых душ, невозбранно владевших живой душой отданного им на поток и разграбление «могучего и бессильного» народа.

Творения Гоголя не только потрясли, как говорят современники, всю Россию. Страшный удар, наносимый ими николаевской империи – жандарму Европы, — имел тем самым международное значение.

В своем остро критическом отношении к эксплуататорскому феодально – крепостническому строю Гоголь продолжал и замечательно развивал лучшие традиции предшествовавшей ему русской литературы.

« Но ни в каком из наших великих писателей,- писал Чернышевский , — не выражалось так живо и ясно сознание своего патриотического долга, как в Гоголе. Он прямо считал себя призванным служить не искусству а отечеству».

« Неугасимая ревность сделать жизнь свою нужною для блага государства» возникла в Гоголе с ранних лет, еще на школьной скамье. Уже тогда копил он силы «для поднятия труда важного, благородного: на пользу отечества, для счастья граждан». Так писал шестнадцатилетний Гоголь матери, добавляя: «Я поклялся ни одной минутой короткой жизни своей не утерять, не сдав блага».

Важным, благородным, подлинно патриотическим трудом и стало для Гоголя его литературное творчество.

Книги Гоголя выходили с большими изменениями, внесенными цензурой — были исключены письма «Нужно любить Россию», «Нужно проездиться по России», «Что такое губернаторша», «Страхи и ужасы России», «Занимающему важное место», в других многое было пропущено и искажено. Гоголь после этого говорил, что «все должностные и чиновные лица, для которых были писаны лучшие статьи, исчезнули вместе со статьями из вида читателей; остался один я, точно как будто бы я издал мою книгу именно затем, чтоб выставить самого себя на всеобщее позорище».

Творения Гоголя, обнажавшие социальные пороки царской России, составили одно из важнейших звеньев становления русского критического реализма. Никогда прежде в России взор сатирика не проникал так глубоко в повседневное, в будничную сторону социальной жизни общества. Гоголевский комизм — это комизм устоявшегося, ежедневного, обретшего силу привычки, комизм мелочной жизни, которому сатирик придал огромный обобщающий смысл. После сатиры классицизма творчество Гоголя явилось одной из вех новой реалистической литературы. Значение Гоголя для русской литературы было огромно. С появлением Гоголя литература обратилась к русской жизни, к русскому народу; стала стремиться к самобытности, народности, из риторической стремилась сделаться естественною, натуральною. В первой половине 19ого века в России жили и творили многие великие поэты и писатели. Однако в русской литературе принято считать, что с 40х годов 19ого века начинается «гоголевский» период русской литературы. Эту формулировку предложил Чернышевский. Он приписывает Гоголю заслугу прочного введения в русскую изящную литературу сатирического — или, как справедливее будет назвать его, критического направления. Ещё одна заслуга — основание новой школы писателей.

Ни в одном русском писателе это стремление не достигло такого успеха, как в Гоголе. Для этого нужно было обратить внимание на толпу, на массу, изображать людей обыкновенных, а неприятные только исключение из общего правила. Это великая заслуга со стороны Гоголя. Этим он совершенно изменил взгляд на само искусство.

Имея глубокую любовь к России, Гоголь искренне хотел служить ей. Желание послужить Родине родилось у него давно. Так, еще в 1827 году Гоголь писал из Нежина своему дяде П. П. Косяровскому: «Еще с самых времен прошлых, с самых лет почти непонимания, я пламенел неугасимою ревностью сделать жизнь свою нужною для блага государства, я кипел принести хотя малейшую пользу». О том, что, желая принести пользу государству, надо быть готовым служить России на любом поприще, Гоголь писал графу А. П. Толстому в письме «Нужно любить Россию»: «Нет, если вы действительно полюбите Россию, вы будете рваться служить ей; не в губернаторы, но в капитаны-исправники пойдете, — последнее место, какое ни отыщется в ней, возьмете, предпочитая одну крупицу деятельности на нем всей вашей нынешней бездеятельности и праздной жизни». Такая готовность была и у Гоголя. В юности, как он писал в «Авторской исповеди», он думал о государственной службе. И 10 апреля 1830 года Гоголь поступил на службу в Департамент Уделов, в июне 1830 года был утвержден в чине коллежского регистратора, а 10 июля был помещен помощником столоначальника. В 1831 году Гоголь, по его собственному желанию, был определен в Патриотический Институт старшим учителем истории, состоя в чине титулярного советника.

Позднее он стал относиться к писательству как к определенного рода служению. Так, в «Авторской исповеди» он писал о работе над «Мертвыми душами»: «Но как только я почувствовал, что на поприще писателя могу сослужить также службу государственную, я бросил все: и прежние свои должности, и Петербург, и общества близких душе моей людей, и самую Россию, затем чтобы ‹…› произвести таким образом свое творенье, чтобы доказало оно, что я был также гражданин земли своей и хотел служить ей». Письмо, обращенное к графу А. П. Толстому, «Занимающему важное место» тесно связано с темой служения Родине. В нем Гоголь пишет о должности генерал-губернатора. Отдельные места этого письма совпадают с записью «Дела, предстоящие губернатору», сделанной Гоголем со слов графа А. П. Толстого в записной книжке 1841 – 1844 годов. В одном из писем к нему Гоголь писал: «Я Вас очень благодарю, что Вы объяснили должность генерал-губернатора: «Я только с Ваших слов узнал, чем она истинно может быть важна и нужна России».

Влияние Гоголя на русскую литературу было огромно. Не только все молодые таланты бросились на указанный им путь, но и некоторые писатели, уже приобретшие известность, пошли по этому пути, оставив свой прежний.

О своём восхищении Гоголем и о связях с его творчеством говорили Некрасов, Тургенев, Гончаров, Герцен, а в 20ом веке мы наблюдаем влияние Гоголя на Маяковского, Ахматову, Зощенко, Булгакова и др.

Чернышевский утверждал, что Пушкин является отцом русской поэзии, а Гоголь — отцом русской прозаической литературы.

Конечно, и в прозаических произведениях Пушкина, которые представляют чуждые русскому миру картины, без всякого сомнения, есть элементы русские. Но как доказать, что, например, поэмы «Моцарт и Сальери», «Каменный гость», «Скупой рыцарь» могли быть написаны только русским поэтом? Но разве можно такой вопрос задать по отношению к Гоголю? Конечно, нет. Изображать русскую действительность, с такой поразительной верностью может только русский писатель.

Гоголь ничего не украшает, не смягчает вследствие любви к идеалам или каких-нибудь заранее принятых идей, или привычных пристрастий, как, например, Пушкин в «Онегине» идеализировал помещичий быт. Однако у них есть много общих моментов в их произведениях, сказывается влияние Пушкина на Гоголя. Например, письмо незнакомки к Чичикову — пародийная копия письма Татьяны к Онегину, а сцена Чичикова и Коробочки — такая же копия сцены встречи Германа и графини. Пушкин и Гоголь были друзьями. Пушкин высоко оценил творчество Гоголя. Он рекомендует публике книги Гоголя, который со времени «Вечеров…» непрестанно развивался и совершенствовался. С благородством и щедростью, с истинным великодушием, которым отмечен гений, Пушкин подарил Гоголю сюжеты двух крупнейших его произведений: «Ревизора» и «Мёртвых душ», и Гоголь всегда был благодарен Пушкину, считал его своим лучшим учителем, благоговейно склонялся перед его памятью.

Однако это были уже его зрелые произведения. А если говорить о раннем его творчестве, то можно упомянуть первое сохранившееся сочинение гимназиста Гоголя — поэма «Ганц Кюхельгартен»(1827 г.), которое характерно прежде всего романтичной патетикой, выражающей иллюзию относительно переустройства внутреннего мира человека. Но ироническое отношение автора к главному персонажу, неспособному своими поступками реализовать свои романтические мечты, не отрывает поэму от комично-стилевой стихии, которая, вскоре, благодаря блестящему воплощению в «Вечерах…», ввела Гоголя в большую литературу. Поэма «Ганц…», как и некоторые повести, выходившие после неё, также как «Шинель» и др. не имели успеха.

Выход в 1831 — 1832 гг. в свет обеих частей «Вечеров…», вызвавших открытый, восторженный отзыв поэта, также не были приняты консервативной критикой, которая отказалась признать творческую удачу молодого писателя. Как и Пушкин Белинский поддержал Гоголя. Он не только приветствовал появление нового таланта, но и определил его своеобразные черты:

В «Вечерах. ..» открытие Гоголя состояло в том, что естественность жизни он обнаружил в жизни людей, стоявших наиболее близко у истоков народного бытия. Именно здесь Гоголь искал доказательства (критерии) истинного и ценного, и потому впоследствии бесконечные варианты человеческой «игры» — от хлестаковщины до фантастического культа чина — стали главными объектами гоголевской сатиры.

В «Вечерах…» — праздник народного духа. Доказательством тому служит образ «издателя» пасечника Рудого Панька, в интонации которого постоянно звучит ирония. Это тот смех, где столько же простодушия, сколько и природной мудрости.

В произведении патетика народного и национального чувства, выраженная с исключительной проникновенностью, становится близкой, общедоступной любому читателю в любое историческое время.

Вспомним знаменитое начало одной из глав “Майской ночи”: “Знаете ли вы украинскую ночь?.. Всмотритесь в неё…”

Вот уже полтора столетия русский и европейский читатель вглядывается в юных героев «Сорочинской ярмарки», Параську и Гринько, напевающих друг другу на виду у всей толпы нежные и наивные песни. Невозможно оторваться от фольклорного сказа Фомы Григорьевича в «Вечере на кануне Ивана Купала».

Во второй части «Вечеров…» звучит тема освободительной борьбы, которая более ярко выражена в «Страшной мести». Вторая часть навеяна романтикой особенно в описаниях пейзажа. Для полноты картины украинской жизни Гоголю нужна была в «Вечерах…» и такая повесть, как «Иван Фёдорович Шпонька и его тётушка», пафос которой, в сущности, рождён также народным мышлением.

После «Вечеров…» выходит следующий шедевр его творений, книга «Миргород»(1835г.). Повести здесь тематически очень самостоятельны, что сказалось и в их жанрах: героическая эпопея «Тарас Бульба» и нравоописательная повесть об Иване Ивановиче и Иване Никифоровиче. Но мысль автора одна: мысль о возможностях человеческого духа, о счастье жить по законам высокого дома, объединяющем людей и о несчастье, нелепости, бессмысленности существования. Повести отразили совершенно противоположные результаты развития человека. Вопрос был поставлен остро, что говорило о страстном желании Гоголя видеть общество свободным от подобных несоответствий

Создавая «Вечера…» и «Миргород» Гоголь не мог обойтись без народного фольклора, благодаря которому мы, читая повести Гоголя, глубже проникаем и понимаем жизнь тех или иных людей, описываемых в них.

Постоянно, живя в Петербурге, в письмах к матери он обращается с просьбой написать побольше народных песен, любопытных фамилий, прозвищ, преданий и сведений о том, как проводятся свадьбы, калядки, как одеваются парубки и девушки на гулянья, гадания.

Если говорить о фантастике и реальности в произведениях Гоголя, то впервые мы встречаемся с этими элементами в «Вечерах…».

«Вечера…» были написаны в связи с тем, что русская общественность проявила интерес к Украине в этот период: её нравам, быту, литературе, фольклору. И вот, Гоголь решает ответить на потребность в украинской тематике своими художественными произведениями.

«В «Вечерах…» герои во власти религиозно-фантастических представлений, языческих и христианских верований… В рассказах о недавних событиях, о современности демонические силы воспринимаются как суеверие. Отношение самого автора к сверхъестественным явлениям ироническое… Волшебно-сказочная фантастика отображается Гоголем не мистически, а более или менее очеловеченно…»

Чертям, русалкам, ведьмам придаются вполне реальные, определённые человеческие свойства. Так, чёрт из повести «Ночь перед Рождеством» «спереди — совершенный немец», а «сзади — губернский стряпчий в мундире». И, ухаживая за Солохой, он нашёптывал ей на ухо «то самое, что обыкновенно нашёптывают всему женскому роду».

Фантастика, вплетённая писателем в реальную жизнь, приобретает в «Вечерах…» «прелесть наивно-народного воображения и, несомненно, служит поэтизации народного быта». Но при этом христианское воззрение Гоголя постепенно меняется (растёт). Более полно, нежели в других произведениях, оно выражается в повести «Страшная месть». Здесь в образе колдуна олицетворяется дьявольская сила. Но этой страшной силе противопоставляется православная религия.

При главенстве сатирического принципа изображения Гоголь особенно часто обращается в «Петербургских повестях» к фантастике и приёму «крайнего контраста». Он был убеждён, что «истинный эффект заключён в резкой противоположности». Но фантастика в той или иной мере подчинена здесь реализму.

Углубляя показ в повести «Нос» нелепости человеческих взаимоотношений при «деспотическо-бюрократической субординации», Гоголь искусно использует фантастику.

В повести «Шинель» запуганный, забитый Башмачкин проявляет своё недовольство значительными лицами, грубо его принижавшими и оскорблявшими, в состоянии беспамятства, в бреду. Но автор, будучи на стороне героя, защищая его, осуществляет протест в фантастическом продолжении повести.

«Гоголь наметил в фантастическом завершении повести реальную мотивировку. Значительное лицо, смертельно напугавшее Акакия Акакиевича, ехало по неосвещённой улице после выпитого у приятеля шампанского, и ему, в страхе, вор мог показаться кем угодно, даже мертвецом».

Обогащая реализм достижениями романтизма, просвещенного абсолютизма, создавая в своём творчестве сплав сатиры и лирики «анализа действительности и мечты о прекрасном человеке и будущем страны», он поднял критический реализм на новую высшую ступень по сравнению со своими мировыми предшественниками.

Фигура и судьба выдающегося писателя России Николая Васильевича Гоголя овеяны легендами и тайнами. В сущности и сама личность писателя, и его произведения по-прежнему остаются загадкой не только для читателей, но и для многих поколений критиков. Гоголь словно не хотел открываться, смысл его творений, несмотря на многочисленные толкования, до сих пор не становиться понятнее и проще.

Первые трактовки гоголевских книг появились сразу после их издания. Прежде всего (а эта точка зрения бытует вплоть до настоящего времени), все творчество Гоголя рассматривалось как социальное. В его произведениях усмотрели сатиру на тогдашнее общество, его нравы и пороки. Причем здесь критики (да и читатели) разделились на два непримиримых лагеря: тех, кто считал книги Гоголя (в частности «Ревизор» и «Мертвые души») пасквилем и карикатурой на Россию, и тех, кто с сокрушением повторял за Пушкиным: «Боже, как грустна наша Россия», то есть признавших «правоту» гоголевской сатирической позиции.

Но и те, и другие слишком однобоко трактовали Гоголя. Всю оставшуюся жизнь писатель пытался объяснить или, на худой конец, оправдаться, смягчить то тягостное впечатление, которое произвели его книги на тогдашнее общество. Поэтому он написал «Развязку «Ревизора», «Выбранные места из переписки с друзьями», задумал 2-ой том «Мертвых душ», в котором наряду с уродливым Чичиковым, были бы выведены положительные персонажи.

Со временем подход к Гоголю не изменился. В советское время вся литература была пропущена сквозь призму социально-идеологического восприятия. Гоголя объявили гениальным сатириком, обнажившим пороки крепостнического общества.

Моё отношение к творчеству Н.В.Гоголя не однозначно. С одной стороны Гоголь предстает странным человеком, склонным к фантазиям, а с другой он один из самых загадочных русских писателей. Я рассматриваю его творчество как тайну, ключ к разгадке которой едва ли можно вообще подобрать.

Давайте разберемся с первой точкой зрения.

После его первой неудачной поэмы «Ганс Кюхельгартен», в свет выходит первый, а затем второй тома «Вечеров на хуторе близ Диканьки», принесшие Гоголю славу.

Подлинный Гоголь раскрывается полностью в «Ревизоре», «Шинели» и «Мертвых душах». И далее: «В период создания «Диканьки» и «Тараса Бульбы» Гоголь стоял на краю опаснейшей пропасти… Он чуть было не стал автором украинских фольклорных повестей и красочных романтических историй.

«…Гоголь был автором всего лишь нескольких книг, и намерение написать главную книгу своей жизни совпало с упадком его как писателя: апогея он достиг в «Ревизоре», «Шинели» и первой части «Мертвых душ».

«Ревизор». Эта пьеса, написанная в 1835 году и поставленная в Петербургском театре 19 апреля 1836 года, а в Москве — 25 мая 1836 года, была названа Владимиром Владимировичем Набоковым «самой великой пьесой, написанной в России (и до сих пор не превзойденной)…»

Традиционная точка зрения критиков на «Ревизора» была однозначной — гениальное сатирическое произведение, высмеивающее бюрократическое общество и его пороки. Но в пьесе нет экспозиции. Молния не теряет времени на объяснение метеорологических условий. Весь мир — трепетный голубой всполох, и мы посреди него. Единственная театральная традиция, которой придерживался Гоголь, это монологи, однако ведь и люди разговаривают сами с собой во время тревожного затишья перед грозой, ожидая первого грома. Действующие лица — люди из того кошмара, когда вам кажется, будто вы уже проснулись, хотя на самом деле погружаетесь в самую бездонную пучину сна.

Я вообще считаю произведения Гоголя как бы «сновидческими», чья реальность существует по законам сна, то есть не поддается обычной логике.

У Гоголя особая манера заставлять «второстепенных» персонажей выскакивать при каждом повороте пьесы (романа или рассказа), чтобы на миг блеснуть своим жизнеподобием. В «Ревизоре» этот прием обнаруживается с самого начала, когда городничий читает странное письмо своим подчиненным — смотрителю училищ, судье Тяпкину-Ляпкину и попечителю богоугодных дел Землянике.

Давайте обратим внимание на имена, которые дает свои героям автор «Ревизора»: «…смотритель училищ Хлопов, судья Тяпкин-Ляпкин и попечитель богоугодных дел Земляника, что это за фамилии? Фамилии, изобретаемые Гоголем, — в сущности клички…»

Мир второстепенных персонажей привлекает меня значительно больше, чем внешнее действие и главные герои, так как «персонажи «Ревизора» реальны лишь в том смысле, что они реальные создания фантазии Гоголя». Напротив, «..потусторонний мир, который словно прорывается сквозь фон пьесы, и есть подлинное царство Гоголя. И поразительно, что все эти сестры, мужья и дети, чудаковатые учителя, отупевшие с перепоя конторщики и полицейские, помещики, пятьдесят лет ведущие тяжбу о переносе изгороди, романтические офицеры, которые жульничают в карты, чувствительно вздыхают о провинциальных балах и принимают приведение за главнокомандующего, эти переписчики и несуществующие курьеры — все эти создания, чья мельтешня создает самую плоть пьесы, не только не мешают тому, что постановщики зовут действием, но явно придают пьесе чрезвычайную сценичность.

На этом не подвластном здравому смыслу заднем плане толпятся не только живые существа, но и вещи, которые призваны играть ничуть не меньшую роль, чем одушевленные лица: шляпная коробка, которую городничий надевает на голову, когда, облачившись в роскошный мундир, в рассеянности спешит навстречу грозному призраку, — чисто гоголевский символ обманного мира, где шляпы — это головы, шляпные коробки — шляпы, а расшитый золотом воротник — хребет человека.»

Так передо мной раскрывается совсем иной взгляд на творчество Гоголя и на его конкретное произведение — пьесу «Ревизор». Здесь мы видим совсем иной мир, и дальнейшее его развитие последует в «Мертвых душах».

«Мертвые души”. Согласно общепринятой точке зрения Гоголь — это сатирик. «Мертвые души» — «грандиозное сновидение», а ее герой, Павел Иванович Чичиков — «всего лишь низкооплачиваемый агент дьявола, адский коммивояжер… Пошлость, которую олицетворяет Чичиков — одно из главных отличительных свойств дьявола. ..»

Обратим внимание на второй план поэмы, который я считаю подлинно Гоголевским, персонажи второго плана утверждают свое существование иногда простейшим способом: используя манеру автора подчеркивать то или иное обстоятельство или условие и иллюстрировать их какой-нибудь броской деталью. Картина начинает жить собственной жизнью. Итак, «Мертвые души» представляют собой «калейдоскопический кошмар, который простодушные читатели много лет кряду принимали за «панораму русской жизни»”

Законченные «Мертвые души» должны были рождать три взаимосвязанных образа: преступления, наказания, искупления. Достигнуть этой цели было невозможно не только потому, что неповторимый гений Гоголя, если бы он дал себе волю, непременно сломал бы любую привычную схему, но и потому, что автор навязал главную роль грешника такой личности (если Чичикова можно назвать личностью), которая до смешного ей не соответствовала и к тому же вращалась в той среде, где такого понятия, как спасение души, просто не существовало. «

«Шинель» Гоголя — гротеск и мрачный кошмар, пробивающий черные дыры в смутной картине жизни. Поверхностный читатель увидит в этом рассказе лишь тяжеловесные ужимки сумасбродного шута; глубокомысленный — не усомниться в том, что главное намерение Гоголя было обличить ужасы русской бюрократии. Но и тот, кто хочет всласть посмеяться, и тот, кто жаждет чтения, которое «заставляет задуматься», не поймут, о чем же написана «Шинель». Эта повесть для читателя поистине с творческим воображением!

Мне бы хотелось выявить суть творческого процесса Гоголя, ту движущую силу, что подтолкнула писателя на создание загадочных шедевров.

Абсурд был любимой музой Гоголя, но когда я употребляю термин «абсурд», я не имею в виду не причудливое, ни комическое. У абсурдного столько же оттенков и степеней, сколько у трагического, — более того, у Гоголя оно граничит с трагическим.

Можно заметить, что произведения Гоголя, как и всякая великая литература, — это феномен языка, а не идей.

Гоголь — автор лишь нескольких книг, «Ревизор», «Мертвые души» и «Шинель». Я не идеализирую Гоголя, но восхищаюсь языком Николая Васильевича Гоголя, его фантазией, создавшей неповторимый, «сновидческий» мир его книг.

Вернемся и рассмотрим вторую точку зрения.

С Гоголя именно начинается в нашем обществе потеря чувства действительности, равно как от него же идет начало и отвращения к ней.

После Гоголя стало не страшно ломать, стало не жалко ломать. Таким образом, творец «Мертвых душ» и «Ревизора» был величайшим у нас… политическим писателем.

Гоголь — какой-то кудесник. Он создал третий стиль. Этот стиль назвали «натуральным». Но никто, и Пушкин не создавал таких чудодейственных фантазий, как Гоголь. «Вий» и «Страшная месть» суть единственные в русской литературе, по фантастичности вымысла, повести, и притом такие, которым автор сообщил живучесть, смысл, какое-то странное доверие читателя и свое.

Сущность художественной рисовки у Гоголя заключалась в подборке к одной избранной, как бы тематической черте создаваемого образа других все подобных же, ее только продолжающих и усиливающих черт, со строгим наблюдением, чтобы среди них не замешалась хоть одна, дисгармонирующая им или просто с ними не связанная черта (в лице и фигуре Акакия Акакиевича нет ничего не безобразного, в характере — ничего не забитого). Совокупность этих подобранных черт, как хорошо собранный вогнутым зеркалом пук однородно направленных лучей, и бьет ярко, незабываемо в память читателя.

Гоголь сам не ведал, что творил. В этом неведении, которое я считаю роковым для России, заключается “главная тайна Гоголя”: Он показал всю Россию бездоблестной, — небытием. Показал с такой невероятной силой и яркостью, что зрители ослепли и на минуту перестали видеть действительность, перестали что-нибудь знать, перестали понимать, что ничего подобного “Мертвым душам”, конечно, нет в живой жизни и в полноте живой жизни.

Таким образом, Гоголь непроизвольно создал карикатуру, но в этой непроизвольности была ее сила. Гоголь — пребывал в бесплодных поисках смысла того, что он написал. Он был так же неколебим и устойчив, так же не “сворачиваем в сторону”, как лишенный внутри себя всякого разума и всякого смысла человек, и восхищен бессмысленным восхищением, и горд тоже бессмысленной гордостью.

Уделим некоторое внимание языку Гоголя. Известно, что критики, придерживающиеся точки зрения, что Николай Васильевич Гоголь — представитель «натуральной школы», любят восторгаться языком «Мертвых душ» и других творений, называя его «живым». Хочу поспорить с этим. Как преднамеренно ошибся Собакевич, составляя список мертвых душ, или как Коробочка не понимала Чичикова — это все мы помним в подробностях, прочитав один раз и очень давно; но что именно случилось с Германом во время карточной игры, — для того, чтобы вспомнить это, нужно еще раз открыть «Пиковую даму». И это еще более удивительно, если принять во внимание непрерывное однообразие «Мертвых душ». Всмотримся в течение этой речи — и мы увидим, что оно безжизненно. Это восковой язык, в котором ничего не шевелится, ни одно слово не выдвигается вперед и не хочет сказать больше, чем сказано во всех других. И где бы мы не открыли книгу, на какую бы смешную сцену не попали, мы увидим всюду эту же мертвую ткань языка. Это скорее какая-то мозаика слов, приставляемых одно к другому, которой тайна была известна одному только Гоголю. Не в нашей только, но и во всемирной литературе он стоит одиноким гением, и мир его не похож ни на какой мир. Он один жил в нем; но и нам входить в этот мир, связывать его со своею жизнью и даже судить о ней по громадной восковой картине, выкованной чудесным мастером, — это значило бы убийственно поднимать на себя руку. В этой картине совершенно нет живых лиц: это крошечные восковые фигурки, но все они делают так искусно свои гримасы, что мы долго подозревали, что уж не шевелятся ли они.

Подытоживая, хочу сказать, что мир Гоголя — чудно отошедший от нас вдаль мир, который мы рассматриваем как бы через увеличительное стекло; многому в нем удивляемся, всему смеемся, виденного не забываем; но никогда ни с кем из виденного не имеем ничего общего, связующего, и — не в одном только положительном смысле, но также — в отрицательном.

Гоголь, я могу полагать, был человеком думающим о России, о главных проблемах ее события, стремящийся к добру, высмеивающий несправедливость и зло. Мне импонирует то, что писатель не только рассказывает о героях, но и говорит о своем отношении к ним, передает свои мысли и чувства, вызванные картинами жизни. Поражает богатство авторской интонации — от горького сарказма до высокой патетики – думаю, это связано с многообразием отраженной в поэме российской действительности и соответствует сложности и значительности поднятых в произведении проблем. Часто Гоголь не только обличает пошлость, которой больна Россия, но и утверждает идею о необходимости духовного и нравственного совершенствования человека. Он занят поиском новых форм достойного человеческого существования наполненного, глубоким содержанием, и вовлек в этот поиск меня. Писатель в необыкновенном, преувеличенном показывает повседневность, обыденное и позволяет увидеть то, что «что ежеминутно перед очами и чего не зрят равнодушные очи». Большое значение у Гоголя имеет речевая характеристика героя. Гоголь вводит в авторскую речь слова, выражения, обороты самых широких слоев населения, так же часто использует поговорки. Гоголь часто противопоставлял меткость, образованность языка простого народа ложному изяществу выражений провинциального дворянства. Николай Васильевич писал, что от них не услышишь не одного порядочного русского слова. Речь же самого Гоголя необыкновенно богата и выразительна. В ней много синонимов, каждый из которых несет определенный оттенок, выражает внутреннее состояние действующего лица. Свои гражданско-патриотические идеи Гоголь выражает в лирических отступлениях, используя книжную, архаическую лексику, эмоционально приподнятые эпит6еты, поэтические образы. Своеобразие авторской речи Гоголя состоит в гармоничном сочетании тонкого юмора, острой иронии, соответствующем глубине, многообразию и сложности изображаемой Гоголем действительности и важности поднимаемых им проблем.

Гоголя я полюбила с самого детства, с тех пор, как прочитала «Вечера на хуторе близ Диканьки». На мой взгляд, в этих повестях уже очень сильно заметны те черты творчества Гоголя, которые впоследствии стали основными, характерными. В «Вечерах на хуторе близ Диканьки» автор показывает себя не только обладателем богатой и буйной фантазии, выросшей на почве народных преданий и легенд, но и просто настоящим фантастом. Думаю, что не будет преувеличением назвать Гоголя первым фантастическим писателем России, более того, сюрреалистом в нашей литературе.

На мой взгляд, традиционные трактовки творчества Гоголя обедняют его восприятие, делая его шаблонным. Воспринимать творца и его работы только как явления социального характера было бы крайне упрощенно и, думаю, попросту неверно.

Моя точка зрения является сугубо личной, не претендующей на общепринятую. Но тем не менее, я уверена, что она окажется во многом близка вам, особенно в том, что касается «Мертвых душ». Произведения Гоголя строятся по законам сна. Книги Гоголя — это сновидения реальности.

Ведь бывает, что сон кажется нам столь похожим на явь, что мы начинаем путать их. Вот почему многие критики считают Гоголя реалистическим писателем.

Сон всегда существует на грани с бытием. Образы сна подобны образам реального, но они проходят огромную переработку нашим сознанием. Так и творения Гоголя — сны о реальном, где явь переплетается со сном, выходит за его границы и вновь в него возвращается.

Читать «Художественный мир Гоголя» — Машинский Семен Иосифович — Страница 12

Восстание декабристов, стихи Рылеева и Пушкина, лекции Белоусова — словом, вся политическая атмосфера, окружавшая Гоголя-гимназиста, не могла оставить его безучастным к острым вопросам современности, не могла не возбуждать в нем серьезных размышлений над трагическими явлениями действительности.

Читая воспоминания нежинцев, мы можем собрать немало наблюдений, рисующих нравственный облик Гоголя-гимназиста. Его мысли уже в ту пору были привлечены к социальным противоречиям жизни, к драматическим контрастам между бедностью и роскошью. «… Его душа всегда была отзывчива к ближнему, — рассказывал В. И. Любич-Романович. — Вообще Гоголь относился к бедности с большим вниманием и, когда встречался с нею, переживал тяжелые минуты». Тот же мемуарист вспоминает, как однажды Гоголь говорил: «Я бы перевел всех нищих… если бы имел на то силу и власть».[55]

Нравственный облик молодого Гоголя чрезвычайно характерен для той части русского общества, которая под влиянием трагических событий русской действительности второй половины 20-х годов прониклась духом гражданственности, пафосом жертвенного служения родине, народу. Конечно, далеко не все эти люди были способны на героические свершения. Но память о подвиге славного поколения 14 декабря не оставляла их равнодушными перед великой социальной драмой, переживаемой Россией. Торжествующая реакция не могла подавить голос совести передовой русской общественности, заглушить ее патриотические и гуманистические порывы.

Освободительные идеи декабристов, прогрессивные традиции русской литературы, прежде всего Фонвизина, Грибоедова, Пушкина — все это вместе с пережитыми в Нежине событиями раскрыло Гоголю глаза на мир, дало мощный толчок духовному развитию будущего сатирика.

Сестра декабриста Алексея Капниста, Софья Васильевна Скалон, характеризуя в своих «Воспоминаниях» Гоголя, «только что вышедшего из Нежинского лицея», отмечает свойственные ему серьезность и наблюдательность. Перед отъездом в Петербург, рассказывает она, Гоголь посетил Обуховку и, прощаясь, сказал: «Вы или ничего обо мне не услышите, или услышите что-нибудь очень хорошее».[56]

Еще задолго до окончания гимназии Гоголь был полон романтических мечтаний о своем будущем. Меньше всего он думал о писательском поприще. Ему грезился Петербург, а «с ним вместе и служба государству». В своей «Авторской исповеди» Гоголь вспоминал, как мечтал он тогда стать «человеком известным» и сделать «даже что-то для общего добра». Эта мечта была, несомненно, впервые навеяна ему лекциями Белоусова.

Отзвуки нежинского дела слышатся, например, в замечательном письме Гоголя Петру Петровичу Косяровскому от 3 октября 1827 года. Он пишет о решимости «сделать жизнь свою нужною для блага государства» и тут же весьма доверительно высказывает своему родственнику «тревожные мысли» по поводу того, что ему, может быть, «преградят дорогу». Из всех областей государственной службы Гоголь склонен выбрать юстицию и дает этому выбору многозначительное обоснование: «Неправосудие, величайшее в свете несчастье, более всего разрывало мое сердце». И дальше Гоголь прямо указывает на связь этих своих настроений с идеями, почерпнутыми из лекций профессора Белоусова: «Два года занимался я постоянно изучением прав других народов и естественных, как основных для всех законов, теперь занимаюсь отечественными. Исполнятся ли высокие мои начертания?..» (X, 111–112).

Это — очень важное признание молодого Гоголя. Законы естественного права, которые излагал Белоусов, представлялись будущему писателю основными и, стало быть, обязательными для всех. Но законы надо еще претворять в жизнь. Не в этом ли видит свои «высокие начертания» Гоголь?

С юношеским волнением и искренностью пишет он тому же Петру Петровичу Косяровскому, что никогда никому не поверял своих «долговременных» дум. Причину своей скрытности даже перед самыми своими близкими товарищами, среди которых «было много истинно достойных», он объясняет опасениями, что могут посмеяться над его «сумасбродством» и счесть «пылким мечтателем, пустым человеком». Затем Гоголь глухо упоминает и о «причинах еще некоторых», о которых не может «сказать теперь».

Эти таинственные причины, очевидно, также связаны с делом профессора Белоусова. Гонения, которым подвергался Белоусов, давали немало оснований Гоголю соблюдать осторожность даже в порывах откровенности.

Цитируемое письмо представляет собой драгоценнейший документ, проливающий свет на ряд обстоятельств предыстории гоголевского творчества.

За несколько месяцев до окончания гимназии Гоголь писал матери, что «утерял целые 6 лет даром… в этом глупом заведении». Он жалуется на «неискусных преподавателей наук» и их «великое нерадение». Мы хорошо знаем теперь, в чей адрес брошен этот камень. В шуточном стихотворном послании, написанном в 1836 году в Париже Гоголем совместно с А. С. Данилевским, имя профессора политических наук Билевича вспомянуто рядом, в одной компании с преподавателем танцев и фехтования.[57]

Ненавидя «иго школьного педантизма», виновником которого была реакционная часть профессуры, Гоголь-гимназист жадно впитывал в себя передовые политические идеи, горячо и самоотверженно отстаиваемые профессорами Белоусовым и Шапалинским, Ландражином и Зингером. Эти идеи оставили несомненный след в сознании Гоголя, помогли ему определить свое критическое отношение ко многим явлениям феодально-крепостнической действительности России, дали верное направление его художественной мысли, развившейся позднее под влиянием Пушкина и Белинского и оплодотворившей его гениальные обличительные произведения.

Гоголь прощался с Нежином, твердо веруя в то, что он означит свою жизнь важными свершениями. Менее всего думал он о личном преуспеянии. 1 марта 1828 года он писал матери: «Как угодно почитайте меня, но только с настоящего моего поприща вы узнаете настоящий мой характер, верьте только, что всегда чувства благородные наполняют меня, что никогда не унижался я в душе и что я всю жизнь свою обрек благу» (X, 123).

Служить общественному благу людей — это мечта, которую Гоголь пронес через всю жизнь.

В декабре 1828 года с рекомендательным письмом Д. П. Трощинского в кармане и великими надеждами в душе прощался Гоголь с родными украинскими местами и взял путь на север — в чужой и заманчивый, далекий и желанный Петербург.

Глава вторая

Пасичник Рудый Панько

1

Первые же недели пребывания в столице принесли Гоголю горечь разочарования. Его юношеские мечты сразу пришли в столкновение с суровой прозой жизни. «Петербург мне показался вовсе не таким, как я думал», — сообщает он родным в Васильевку (X, 136–137).

Через полгода после приезда в Петербург Гоголь сообщает матери: «…я стою в раздумьи на жизненном пути, ожидая решений еще некоторым моим ожиданиям» (X, 143).

Эти «некоторые ожидания» были связаны с новой, только недавно возникшей мечтой, которую Гоголь глубоко затаил в своем сердце, — мечтой о литературной деятельности. Первые неудачные творческие опыты в Нежинской гимназии не погасили в нем интереса к литературе. Робко и неуверенно он пытается снова испробовать свои силы на писательском поприще.

К этому времени у Гоголя была закончена поэма, которую он решил опубликовать. Она вышла в свет в июне 1829 года под названием «Ганц Кюхельгартен». Опасаясь резких отзывов критики, Гоголь скрыл свое имя под псевдонимом В. Алова.

П. В. Анненков, познакомившись с Гоголем вскоре после его приезда в Петербург, обратил внимание на одну характерную особенность его духовного облика: «Он был весь обращен лицом к будущему».[58] Эта черта, замеченная наблюдательным современником, проявилась в Гоголе давно, еще в последние годы его пребывания в Нежине. Перечитывая гоголевские письма той поры, мы отчетливо ощущаем кипение пытливой юношеской мысли, страстное стремление подняться над пошлым миром нежинских «существователей». Он — весь во власти высоких романтических порывов и надежд. Размышления о своем месте в жизни, желание посвятить себя служению благу людей — вот лейтмотив юношеских писем Гоголя. В мае 1826 года, в связи с предстоящим окончанием В. И. Любич-Романовичем Нежинской гимназии, Гоголь занес в альбом своего школьного товарища примечательную запись: «Свет скоро хладеет в глазах мечтателя. Он видит надежды, его подстрекавшие, несбыточными, ожидания неисполненными — и жар наслаждения отлетает от сердца… Он находится в каком-то состоянии безжизненности. Но счастлив, когда найдет цену воспоминанию о днях минувших, о днях счастливого детства, где он покинул рождавшиеся мечты будущности, где он покинул друзей, преданных ему сердцем» (IX, 25).

Цензура поэтики и поэтика цензуры

%PDF-1.3 % 1 0 obj > endobj 5 0 obj /Author /Creator (PageMaker 6.5) /Keywords /Producer (Acrobat Distiller 7.0 \(Windows\)) /ModDate (D:20190326171109+07’00’) /Title >> endobj 2 0 obj > stream Acrobat Distiller 7.0 (Windows)Становление института цензуры в провинциальной России конца XIX – начала XX в. происходило несколько иначе, нежели в центральных губерниях империи. PageMaker 6.52019-03-26T17:11:09+07:002013-07-30T10:20:53+06:002019-03-26T17:11:09+07:00application/pdf

  • Цензура поэтики и поэтика цензуры
  • Юрий Мандрика
  • Сибирь.Томск
  • Становление института цензуры в провинциальной России конца XIX –
  • начала XX в. происходило несколько иначе
  • нежели в центральных губерниях империи.
  • uuid:4b5ae419-9af6-4322-8fdf-80ee84678fdfuuid:345849ca-9ae5-4638-871a-63c5c6c1c7a9 endstream endobj 3 0 obj > endobj 4 0 obj > endobj 6 0 obj > endobj 7 0 obj > endobj 8 0 obj > endobj 9 0 obj > endobj 10 0 obj > endobj 11 0 obj > endobj 12 0 obj > endobj 13 0 obj > endobj 14 0 obj > endobj 15 0 obj > endobj 16 0 obj > endobj 17 0 obj > endobj 18 0 obj > endobj 19 0 obj > endobj 20 0 obj > endobj 21 0 obj > endobj 22 0 obj > endobj 23 0 obj > endobj 24 0 obj > endobj 25 0 obj > endobj 26 0 obj > endobj 27 0 obj > endobj 28 0 obj > endobj 29 0 obj > endobj 30 0 obj > endobj 31 0 obj > endobj 32 0 obj > endobj 33 0 obj > endobj 34 0 obj > endobj 35 0 obj > endobj 36 0 obj > endobj 37 0 obj > endobj 38 0 obj > endobj 39 0 obj > endobj 40 0 obj > endobj 41 0 obj > endobj 42 0 obj > endobj 43 0 obj > endobj 44 0 obj > endobj 45 0 obj > endobj 46 0 obj > endobj 47 0 obj > endobj 48 0 obj > endobj 49 0 obj > endobj 50 0 obj > endobj 51 0 obj > endobj 52 0 obj > endobj 53 0 obj > endobj 54 0 obj > endobj 55 0 obj > endobj 56 0 obj > endobj 57 0 obj > endobj 58 0 obj > endobj 59 0 obj > endobj 60 0 obj > endobj 61 0 obj > endobj 62 0 obj > endobj 63 0 obj > endobj 64 0 obj > endobj 65 0 obj > endobj 66 0 obj > endobj 67 0 obj > endobj 68 0 obj > endobj 69 0 obj > endobj 70 0 obj > endobj 71 0 obj > endobj 72 0 obj > endobj 73 0 obj > endobj 74 0 obj > endobj 75 0 obj > endobj 76 0 obj > endobj 77 0 obj > endobj 78 0 obj > endobj 79 0 obj > endobj 80 0 obj > endobj 81 0 obj > endobj 82 0 obj > endobj 83 0 obj > endobj 84 0 obj > endobj 85 0 obj > endobj 86 0 obj > endobj 87 0 obj > endobj 88 0 obj > endobj 89 0 obj > endobj 90 0 obj > endobj 91 0 obj > endobj 92 0 obj > endobj 93 0 obj > endobj 94 0 obj > endobj 95 0 obj > endobj 96 0 obj > endobj 97 0 obj > endobj 98 0 obj > endobj 99 0 obj > endobj 100 0 obj > endobj 101 0 obj > endobj 102 0 obj > endobj 103 0 obj > endobj 104 0 obj > endobj 105 0 obj > endobj 106 0 obj > endobj 107 0 obj > endobj 108 0 obj > endobj 109 0 obj > endobj 110 0 obj > endobj 111 0 obj > endobj 112 0 obj > endobj 113 0 obj > endobj 114 0 obj > endobj 115 0 obj > endobj 116 0 obj > endobj 117 0 obj > endobj 118 0 obj > endobj 119 0 obj > endobj 120 0 obj > endobj 121 0 obj > endobj 122 0 obj > endobj 123 0 obj > endobj 124 0 obj > endobj 125 0 obj > endobj 126 0 obj > endobj 127 0 obj > endobj 128 0 obj > endobj 129 0 obj > endobj 130 0 obj > endobj 131 0 obj > endobj 132 0 obj > endobj 133 0 obj > endobj 134 0 obj > endobj 135 0 obj > endobj 136 0 obj > endobj 137 0 obj > endobj 138 0 obj > endobj 139 0 obj > endobj 140 0 obj > endobj 141 0 obj > endobj 142 0 obj > endobj 143 0 obj > endobj 144 0 obj > endobj 145 0 obj > endobj 146 0 obj > endobj 147 0 obj > endobj 148 0 obj > endobj 149 0 obj > endobj 150 0 obj > endobj 151 0 obj > endobj 152 0 obj > endobj 153 0 obj > endobj 154 0 obj > endobj 155 0 obj > endobj 156 0 obj > endobj 157 0 obj > endobj 158 0 obj > endobj 159 0 obj > endobj 160 0 obj > endobj 161 0 obj > endobj 162 0 obj > endobj 163 0 obj > endobj 164 0 obj > endobj 165 0 obj > endobj 166 0 obj > endobj 167 0 obj > endobj 168 0 obj > endobj 169 0 obj > endobj 170 0 obj > endobj 171 0 obj > endobj 172 0 obj > endobj 173 0 obj > endobj 174 0 obj > endobj 175 0 obj > endobj 176 0 obj > endobj 177 0 obj > endobj 178 0 obj > endobj 179 0 obj > endobj 180 0 obj > endobj 181 0 obj > endobj 182 0 obj > endobj 183 0 obj > endobj 184 0 obj > endobj 185 0 obj > endobj 186 0 obj > endobj 187 0 obj > endobj 188 0 obj > endobj 189 0 obj > endobj 190 0 obj > endobj 191 0 obj > endobj 192 0 obj > endobj 193 0 obj > endobj 194 0 obj > endobj 195 0 obj > endobj 196 0 obj > endobj 197 0 obj > endobj 198 0 obj > endobj 199 0 obj > endobj 200 0 obj > endobj 201 0 obj > endobj 202 0 obj > endobj 203 0 obj > endobj 204 0 obj > endobj 205 0 obj > endobj 206 0 obj > endobj 207 0 obj > endobj 208 0 obj > endobj 209 0 obj > endobj 210 0 obj > endobj 211 0 obj > endobj 212 0 obj > endobj 213 0 obj > endobj 214 0 obj > endobj 215 0 obj > endobj 216 0 obj > endobj 217 0 obj > endobj 218 0 obj > endobj 219 0 obj > endobj 220 0 obj > endobj 221 0 obj > endobj 222 0 obj > endobj 223 0 obj > endobj 224 0 obj > endobj 225 0 obj > endobj 226 0 obj > endobj 227 0 obj > endobj 228 0 obj > endobj 229 0 obj > endobj 230 0 obj > endobj 231 0 obj > endobj 232 0 obj > endobj 233 0 obj > endobj 234 0 obj > endobj 235 0 obj > endobj 236 0 obj > endobj 237 0 obj > endobj 238 0 obj > endobj 239 0 obj > endobj 240 0 obj > endobj 241 0 obj > endobj 242 0 obj > endobj 243 0 obj > endobj 244 0 obj > endobj 245 0 obj > endobj 246 0 obj > endobj 247 0 obj > endobj 248 0 obj > endobj 249 0 obj > endobj 250 0 obj > endobj 251 0 obj > endobj 252 0 obj > endobj 253 0 obj > endobj 254 0 obj > endobj 255 0 obj > endobj 256 0 obj > endobj 257 0 obj > endobj 258 0 obj > endobj 259 0 obj > endobj 260 0 obj > endobj 261 0 obj > endobj 262 0 obj > endobj 263 0 obj > endobj 264 0 obj > endobj 265 0 obj > endobj 266 0 obj > endobj 267 0 obj > endobj 268 0 obj > endobj 269 0 obj > endobj 270 0 obj > endobj 271 0 obj > endobj 272 0 obj > endobj 273 0 obj > endobj 274 0 obj > endobj 275 0 obj > endobj 276 0 obj > endobj 277 0 obj > endobj 278 0 obj > endobj 279 0 obj > endobj 280 0 obj > endobj 281 0 obj > endobj 282 0 obj > endobj 283 0 obj > endobj 284 0 obj > endobj 285 0 obj > endobj 286 0 obj > endobj 287 0 obj > endobj 288 0 obj > endobj 289 0 obj > endobj 290 0 obj > endobj 291 0 obj > endobj 292 0 obj > endobj 293 0 obj > endobj 294 0 obj > endobj 295 0 obj > endobj 296 0 obj > endobj 297 0 obj > endobj 298 0 obj > endobj 299 0 obj > endobj 300 0 obj > endobj 301 0 obj > endobj 302 0 obj > endobj 303 0 obj > endobj 304 0 obj > endobj 305 0 obj > endobj 306 0 obj > endobj 307 0 obj > endobj 308 0 obj > endobj 309 0 obj > endobj 310 0 obj > endobj 311 0 obj > endobj 312 0 obj > endobj 313 0 obj > endobj 314 0 obj > endobj 315 0 obj > endobj 316 0 obj > endobj 317 0 obj > endobj 318 0 obj > endobj 319 0 obj > endobj 320 0 obj > endobj 321 0 obj > endobj 322 0 obj > endobj 323 0 obj > endobj 324 0 obj > endobj 325 0 obj > endobj 326 0 obj > endobj 327 0 obj > endobj 328 0 obj > endobj 329 0 obj > endobj 330 0 obj > endobj 331 0 obj > endobj 332 0 obj > endobj 333 0 obj > endobj 334 0 obj > endobj 335 0 obj > endobj 336 0 obj > endobj 337 0 obj > endobj 338 0 obj > endobj 339 0 obj > endobj 340 0 obj > stream HlKo1%n49C&3k_Qissȁ*B/cgJއ=f7w߭5ꡎ@ѣe%l~Ԕս. PTS{54v:5JQHK`UIw~{4j`}*YOk#Lt

    Ритуал Иллюзии. «Гоголь. Фатум» в Гомельском государственном драматическом театре

    Белорусский режиссер Юра Диваков известен в регионе своими визуальными постановками. Проект Дивакова Гоголь. «Фатум » основан на романе Николая Гоголя « Шинель ». Однако первоначальное авторство именно этого спектакля принадлежит больше режиссеру, чем писателю. Сам Диваков написал вступительный монолог Розовой Дамы и предложил пеструю смесь ассоциаций, иллюзий и подсознательных страхов.Режиссер делает комплексный обзор жизни и литературного творчества Гоголя. Диваков обозначил жанр своего спектакля как «летаргия» (что в переводе с греческого означает «бездействие»).

    Налицо явная отсылка «Вялости» к гоголевской фобии летаргического сна. Также режиссер хотел указать на скрытую отсылку к термину «Литургия» (поскольку слова звучат одинаково) — богослужению, предшествующему таинству. Эпиграф Роберта Вальзера «Милостивый сэр, пожалуйста, больше не верьте в меня», приведенный в буклете постановки, следует читать как обещание развенчания ритуалов повседневной жизни человека, таких как смерть, болезнь, власть, секс, насилие, одержимость и т. д.Метафорический спектакль создан Юрой Диваковым совместно с супругой Таней Диваковой. Пьеса строится как специфическая форма «наглядной поэзии», напоминая тем самым зрителю о роли поэтических интенций в произведениях Гоголя.

    Гоголь. Представление Fatum в Гомельском государственном драматическом театре. Фото: Владимир Ступинский

    Гоголь. Fatum насыщен визуальными и сюжетными цитатами из разных произведений Гоголя. Узнаваема визуальная цитата из романа Гоголя « мертвых души »: «Россия, куда ты спешишь? Дайте ответ».Есть изображения модернизированной версии Хлестакова из Ревизор . Есть персонаж Розовой Дамы (в исполнении Натальи Задориной), олицетворяющий случайную женскую судьбу и энергию. Ее образ совершенно обманчив. Под маской элегантной старой хозяйки скрывается мистический ужас и женская издевательство. Розовая Дама царапает лысину статуи Ленина огромным розовым лезвием бритвы, напевая арию Лоретты «О, мой любимый отец» из оперы Джакомо Пуччини Джанни Скикки . Два телеголовых персонажа бросают друг в друга пельмени (ассоциация с гоголевской Ночью перед Рождеством ). Розовая Дама безжалостно пронзает этих телевизионных персонажей большим ножом. Затем она стреляет в других персонажей из стартового пистолета. После расстрела герои поочередно кладутся в парадный гроб (наглядная цитата из гоголевского «» «Вий »).

    Гоголь. Представление Fatum в Гомельском государственном драматическом театре. Фото: Владимир Ступинский

    Сцена, увенчанная Св.Икона Себастьяна показывает зрителям двух грациозных молодых приказчиков, насмехающихся над Башмачкиным. Веселые клерки устраивают офисную эстафету на выживание, а двое плакальщиков (в исполнении Александры Бычковой и Елизаветы Ольховки) выкрикивают латинские названия болезней. В этом гомосексуально-эротическом эпизоде ​​Диваков насмехается над «модой на успех», карьеризмом, а также корпоративной этикой. Сцена «Agnus Dei» изображает тщеславие и колебания общественного признания, по мнению режиссера. Женский персонаж держит линзу возле лица.Два клоуна эстетики комедии дель арте (в исполнении Дениса Сыча и Евгения Перелыгина) усыпают розами путь женского персонажа. Когда она спотыкается, клоуны закатывают ее в ковер, готовя таким образом жертвоприношение.

    Гоголь. Представление Fatum в Гомельском государственном драматическом театре. Фото: Владимир Ступинский

    Психоделическую музыку для этого спектакля написал Эрик Орлов-Шимикус, который обычно является музыкальным соредактором Дьякова. Во время спектакля звучат две народные песни – украинская «Ой на хори женцы жнутс» и русская «Во поли березка стояла».Первая песня была использована в ироническом эпизоде, относящемся к «Тарасу Бульбе», а вторая песня была сделана как иносказание Dead Souls . Сцена строится вокруг декораций с огромной белой кроватью, набитой русскими гангстерами, одетыми в норковые шубы (как парафраз вожделенной Башмачкиным шинели).

    Театр Юры Дивакова — уникальное и абсолютно индивидуальное явление, а на сцене основополагающими становятся предельная субъективность, декоративная эстетизация, игра подсознания, мифология, мир сновидений и галлюцинаций. Гоголь. Fatum  является свидетельством стремления постмодернистского театра к неомодернизму.

    Перевод Александра Мантуша

    Этот пост был написан автором в своем личном качестве. Мнения, выраженные в этой статье, принадлежат автору и не отражают точку зрения The Theater Times, их сотрудников или сотрудников.

    Это сообщение было написано пользователем Дмитрий Ермалович-Дащинский .

    Выраженные здесь взгляды принадлежат автору и не обязательно отражают наши взгляды и мнения.

    Наука о сновидениях — Scientific American

    На протяжении веков люди размышляли над значением снов. Ранние цивилизации считали сны посредником между нашим земным миром и миром богов. На самом деле греки и римляне были убеждены, что сны обладают определенной пророческой силой. Хотя всегда существовал большой интерес к толкованию человеческих снов, только в конце девятнадцатого века Зигмунд Фрейд и Карл Юнг выдвинули некоторые из наиболее широко известных современных теорий сновидений. Теория Фрейда основывалась на понятии подавленного желания — идее о том, что сновидение позволяет нам разобраться в неразрешенных, подавленных желаниях. Карл Юнг (учившийся у Фрейда) также считал, что сны имеют психологическое значение, но предлагал разные теории об их значении.

    С тех пор технологические достижения позволили развить другие теории. Одной из выдающихся нейробиологических теорий сновидений является «гипотеза активации-синтеза», согласно которой сны на самом деле ничего не значат: это всего лишь электрические импульсы мозга, которые извлекают случайные мысли и образы из наших воспоминаний.Теория гласит, что люди сочиняют истории о снах после пробуждения в естественной попытке разобраться во всем этом. Тем не менее, учитывая обширную документацию реалистичных аспектов человеческих сновидений, а также косвенные экспериментальные доказательства того, что другие млекопитающие, такие как кошки, тоже видят сны, эволюционные психологи предположили, что сновидения действительно служат определенной цели. В частности, «теория симуляции угрозы» предполагает, что сновидение следует рассматривать как древний биологический защитный механизм, который обеспечил эволюционное преимущество из-за своей способности неоднократно моделировать потенциальные угрожающие события, усиливая нейрокогнитивные механизмы, необходимые для эффективного восприятия угрозы и ее предотвращения. .

    Итак, на протяжении многих лет было выдвинуто множество теорий в попытке пролить свет на тайну, стоящую за человеческими снами, но до недавнего времени веские осязаемые доказательства оставались в значительной степени неуловимыми.

    Тем не менее, новое исследование, опубликованное в Journal of Neuroscience, дает убедительную информацию о механизмах, лежащих в основе сновидений, и прочной связи наших снов с нашими воспоминаниями. Кристине Марцано и ее коллегам из Римского университета впервые удалось объяснить, как люди помнят свои сны.Ученые предсказали вероятность успешного вспоминания снов на основе характерного паттерна мозговых волн. Для этого итальянская исследовательская группа пригласила 65 студентов провести две ночи подряд в своей исследовательской лаборатории.

    В первую ночь студентов оставили спать, что позволило им привыкнуть к звукоизолированным комнатам с регулируемой температурой. Во вторую ночь исследователи измерили мозговые волны студента, пока тот спал. Наш мозг испытывает четыре типа электрических мозговых волн: «дельта», «тета», «альфа» и «бета».Каждый представляет собой различную скорость колебаний электрических напряжений, и вместе они образуют электроэнцефалографию (ЭЭГ). Итальянская исследовательская группа использовала эту технологию для измерения мозговых волн участников во время различных стадий сна. (Существует пять стадий сна; большинство сновидений и наши самые интенсивные сны приходятся на фазу БДГ.) Студентов будили в разное время и просили заполнить дневник с подробным описанием того, видели ли они сны, как часто они видели сны и были ли они сняты. могли вспомнить содержание своих снов.

    В то время как предыдущие исследования уже показали, что люди с большей вероятностью помнят свои сны, если их разбудить сразу после быстрого сна, настоящее исследование объясняет, почему. Те участники, которые демонстрировали более низкочастотные тета-волны в лобных долях, также с большей вероятностью запоминали свои сны.

    Это открытие интересно тем, что наблюдаемая исследователями повышенная лобная тета-активность выглядит так же, как успешное кодирование и извлечение автобиографических воспоминаний, наблюдаемых во время бодрствования.То есть те же самые электрические колебания в лобной коре делают возможным припоминание эпизодических воспоминаний (например, того, что с вами произошло). Таким образом, эти данные свидетельствуют о том, что нейрофизиологические механизмы, которые мы используем во время сновидений (и вспоминая сны), такие же, как и при создании и извлечении воспоминаний во время бодрствования.

    В другом недавнем исследовании, проведенном той же исследовательской группой, авторы использовали новейшие методы МРТ для изучения связи между сновидениями и ролью структур глубокого мозга. В своем исследовании исследователи обнаружили, что яркие, причудливые и эмоционально насыщенные сны (сны, которые люди обычно помнят) связаны с частями миндалевидного тела и гиппокампа. В то время как миндалевидное тело играет основную роль в обработке и запоминании эмоциональных реакций, гиппокамп участвует в важных функциях памяти, таких как объединение информации из кратковременной памяти в долговременную.

    Предполагаемая связь между нашими снами и эмоциями также подчеркивается в другом недавнем исследовании, опубликованном Мэтью Уокером и его коллегами из Лаборатории сна и нейровизуализации Калифорнийского университета в Беркли. понимать сложные эмоции в повседневной жизни – неотъемлемая черта социального функционирования человека.Ученые также недавно определили, где в мозгу чаще всего возникают сновидения. Известно, что очень редкое клиническое состояние, известное как «синдром Шарко-Вильбранда», вызывает (среди других неврологических симптомов) потерю способности видеть сны. Однако только несколько лет назад пациентка сообщила, что потеряла способность видеть сны, практически не имея других постоянных неврологических симптомов. У пациента было поражение в части мозга, известной как правая нижняя язычная извилина (расположенная в зрительной коре).Таким образом, мы знаем, что сны генерируются или передаются через эту конкретную область мозга, связанную с визуальными процессами, эмоциями и визуальными воспоминаниями.

    Взятые вместе, эти недавние открытия рассказывают важную историю о механизме, лежащем в основе сновидения, и возможной его цели.

    Кажется, сны помогают нам обрабатывать эмоции, кодируя и создавая воспоминания о них. То, что мы видим и переживаем в наших снах, не обязательно может быть реальным, но эмоции, связанные с этим опытом, безусловно, реальны.Наши истории во сне, по сути, пытаются убрать эмоции из определенного опыта, создав память о нем. Таким образом, сама эмоция больше не активна. Этот механизм играет важную роль, потому что, когда мы не обрабатываем наши эмоции, особенно негативные, это увеличивает личное беспокойство и тревогу. На самом деле тяжелая депривация быстрого сна все больше коррелирует с развитием психических расстройств. Короче говоря, сны помогают регулировать движение на том хрупком мосту, который связывает наши переживания с нашими эмоциями и воспоминаниями.

    Вы ученый, специализирующийся на неврологии, когнитивистике или психологии? А вы читали недавнюю рецензируемую статью, о которой хотели бы написать? Пожалуйста, присылайте предложения редактору Mind Matters Гарету Куку, журналисту Boston Globe, лауреату Пулитцеровской премии. С ним можно связаться по адресу garethideas AT gmail.com или в Twitter @garethideas.

    О чем мечтают герои комедии Н. Гоголя «Ревизор»

    О чем мечтают герои комедии «Ревизор», Гоголь позволил узнать, главным образом, Хлестакову, когда тот полностью вошёл во вкус своей высокой фиктивной роли петербургского деятеля.Петербургский инспектор. Безоговорочно покоряет прежде всего масштаб этих мечтаний. Поздняя карамазовская сентенция о том, что «человек слишком широк — я бы его сузил», подается здесь в денежном выражении, то есть широта сознания простирается только на получение невообразимых материальных благ, которые помогут вам подняться на вершину власти и почувствовать сладость превосходства.

    Герои «Ревизора» мечтают самозабвенно, надолго и массово. Судье Ляпкину-Тяпкину — об очередной порции щенков борзых для его охоты, городскому голове — о генеральском чине, Марье Антоновне (дочери городского головы) — о богатом и знатном женихе, Анне Андреевне (ее матери) — об очаровывая новых поклонников своим неувядающим кокетством.Бобчинский и Добчинский хотели бы распустить сплетни по всей Русской земле, если бы им позволили, в действительности же этим двум плутам-помещикам приходится довольствоваться скудным пространством своего уездного города. Рассуждения Хлестакова о возможном вовсе не часть его мечтаний, «ведь тем и живешь, чтобы цветы наслаждения срывать».

    Оставшись без ужина в захудалом отеле, он мечтает о карете, тройке лошадей и хорошенькой дочке хозяина, к которой он подкатится, как франт.А дальше — больше. Дымящийся парижский суп с неимоверным паром, будничные балы, столпившиеся в приемной князья и графы, обеды с европейскими министрами, производство в фельдмаршалы и так далее — вот о чем в конце концов мечтают герои «Ревизора», вот о чем каждому из них не хватает: богатства, власти и подчинения другим. Будучи сами в подчинении, эти мечтатели готовы трепетать перед «человеком», но если бы они получили хотя бы малую толику того, о чем так восторженно лгал Хлестаков, деспотизму и унижениям не было бы конца.

    Мечты героев укладываются в круг их общего мировоззрения, где звание — главная добродетель каждого человека. Но до появления Хлестакова неизвестно, до каких пределов могут дойти эти мечты при свободном полете фантазии, когда они не ограничиваются ни страхом за свою дерзость, с одной стороны, ни здравым смыслом, с другой. Невежество не считается аномалией, скорее наоборот, а религиозные переживания превратились в ритуал — если они слишком глубоки и подлинны, то, как и тяга к науке, могут стать препятствием для бюрократической дикой мечты.В соседстве с Хлестаковым довольно полно раскрываются женские образы. Жена и дочь мэра борются между собой за благосклонность молодого дворянина, восхищаются его красотой и манерами, не только не стесняясь чужого вранья, но даже упиваясь им, принимая все за чистую монету, настолько неумеренно их желание, что все это правда. Картины блестящей петербургской жизни, страстно выбалтываемые Хлестаковым, превосходно представлены дамами, а в самом центре этих картин — ими самими, окруженными преклонением и восхищенными восклицаниями.

    Многочисленные купцы и просители, которые бродят поклониться Хлестакову, тоже имеют мечту: они хотят не столько улучшить состояние города, сколько пожаловаться на начальство вышестоящим инстанциям, совершить маленькую месть и забрать их души. Тот факт, что Хлестаков внимательно выслушивает всех, внушает надеждам на видимость порядка, а чиновникам, вроде попечителя богоугодных учреждений, открывает еще один повод проявить свое усердие и льстить.

    Надо сказать, что начало смеха — единственное, что разрывает этот порочный круг. Именно оно высмеивает те вещи, о которых было принято умалчивать, чтобы не нанести удар по собственному честолюбию. Ведь, несмотря на огромный масштаб, эти сны раскрывают всю нищету и нищету внутреннего мира героев, желающих иметь все, ничего не представляя из себя, наслаждаться гордостью за ничтожество.

    Гоголь, кажется, хотел показать, что не следует мечтать о снах героев его комедии, не следует мечтать и об их снах, так как при всей своей нелепости они ужасны своей склонностью пренебрегать истинными желаниями, которые поднять каждого человека.

    Приведенное рассуждение призвано помочь учащимся 8-х классов при написании сочинения на тему «О чем мечтают герои комедии «Ревизор».

    Художественный тест

    Работа ученицы гимназии № 19

    на тему: «О чем мечтает герой в комедии Н.В. Гоголя «Ревизор»

    Один из главных героев спектакля — воображаемый ревизор Хлестакова, как личность он безликий.На самом деле Хлестаков — мелкий чиновник, ничтожный человек, его почти никто не уважал, его не уважал даже собственный слуга. Он был беден, у него не было денег, чтобы заплатить за комнату и за еду. Он стал умолять хозяина накормить его в кредит. Но когда ему принесли еду, он стал воображать, что суп — это обычная вода, а котлета на вкус как шайба. Все чиновники, нечистые совестью, думали, что это: пример чиновничьей хитрости, ума и дальновидности, и никто не сомневался, что он ревизор и давал взятки.Брал, брал, а жажда наживы растет. В письме к Тряпкину открывается перед чиновниками истинное лицо Хлестакова: легкомысленный, глупый, хвастун.

    Он живет, как вольная птица, порхая, не думая о будущем и не помня прошлого. Он хочет идти, куда хочет, он будет делать то, что хочет. Самое главное — это желание покрасоваться перед дамами, перед чиновниками, перед простыми людьми. Не забывая упомянуть, что он из Санкт-Петербурга.Петербург (В николаевскую эпоху был столицей России). Он человек творческий: во-первых, артистичен, потому что быстро вжился в роль ревизора, а во-вторых, собрав взятки, хочет заняться литературой. За это время в этом маленьком городке он успел вдоволь покрасоваться перед дамами, то есть перед женой и дочерью мэра, перед чиновниками, да и перед простым народом, рассказывая им о нравах светской жизни в столице. Он не знал, что почтмейстер вскроет его письмо. Но он почему-то почувствовал, что его разоблачат, и сбежал.

    Городничий в произведении Н.В. Гоголя играл главную роль. Настоящая фамилия городского головы Антон Антонович Сквозняк — Дмухановский, родная, нелегкая служба из нижних чинов. Что показывает его речь, например: «…я спрошу перец…» «…Эй, где ты его взял…». А до этого он занимал должность мэра. Сам по себе он неглупый человек, и его речь отличное тому подтверждение.И одна из его цитат Н. В. Гоголя о «Мертвых душах»: «…Невозможно перечислить все оттенки и тонкости нашего обращения… есть у нас такие мудрецы, которые будут говорить с помещиками, у которых двести душ в совсем иначе, чем с тем, у кого их триста, и с кем их триста, опять-таки будут говорить иначе, чем с тем, у кого их пятьсот, а с тем, у кого их пятьсот, опять-таки не так же, как и у того, у кого их восемьсот, словом, хоть до миллиона вознесись, там все оттенки.Это полностью относится к мэру. Он обращался к своим подопечным по имени и отчеству. Но в гневе ни с кем не церемонился. Главной мечтой было как можно больше разбогатеть. Он также хотел остаться на своем месте. И чтобы остаться на своем посту, он стал давать взятку ревизору, то есть давать взятку Хлестакову. Но поскольку Хлестаков обещал генеральский пост, он загорелся этим желанием. Он стал воображать себя петербургским чиновником. Он стал иначе относиться к своим подопечным.Он также хотел выдать свою дочь замуж за Хлестакова, если бы тот назначил его генералом. Но все его мечты разом рухнули, после того как выяснилось, что Хлестаков был мелким и бедным чиновником, и что он занял денег и бежал в Саратовскую губернию. Но все же одна его мечта сбылась – он не потерял своего положения.

    На мой взгляд, оба героя Гоголя — Хлестаков и Антон Антонович не являются ни положительными, ни отрицательными. Но так как Гоголь писал образы с реальных людей, которых можно встретить на улице.Так что у этих героев одно и то же желание: один хочет покрасоваться, другой хочет стать генералом. И в этих желаниях нет ничего постыдного. Как сказал один философ: «Человек без мечты не может существовать.

    Творчество Н.В. Гоголя не столь велико и обширно. Есть писатели, чье творческое наследие составляет гораздо большее количество произведений. Но, без сомнения, все, что написано великим Гоголем, является шедевром и входит в сокровищницу русской литературы.
    Из-под пера этого русского писателя вышло несколько пьес, предназначенных для сценического исполнения.Одна из самых ярких и значительных — это, конечно же, комедия Гоголя «Ревизор».
    Примечательно, что мы привыкли видеть в героях этой пьесы никчемных людей, кучу человеческих пороков и недостатков. Мы осуждаем и обличаем их, не замечая, что на самом деле это обычные люди, такие же, как и мы, как и большинство окружающих нас людей. Этим, на мой взгляд, страшны гоголевские герои, и именно в этом сила таланта великого русского писателя.
    Но если гоголевские герои простые люди, то они, так же как и мы, о чем-то мечтают и к чему-то стремятся? Несомненно. Так о чем же мечтают герои спектакля «Ревизор»?
    Начнем с самого «ревизора» — Ивана Александровича Хлестакова. Этот мелкий чиновник, получающий мизерное жалованье, мечтает о жизни «птицы высокого полета». В Петербурге, где он служит, Хлестаков насмотрелся на образ жизни высокопоставленных чиновников и богатых дворян.Иван Александрович мучительно и безнадежно стремится попасть в их круг. В своей «небрежной» лжи чиновникам города Н. герой раскрывает свои самые сокровенные мечты. Он кажется важной персоной в Петербурге, с которой все считаются и чье мнение очень авторитетно. Хлестаков врет, что он «на короткой ноге» со всеми знаменитыми людьми столицы, что он очень богат и талантлив. Как будто это он написал все известные ему литературные произведения.Хлестаков мечтает, чтобы все хорошенькие женщины его обожали и чтобы он ни в чем не знал отказа. Этот «маленький человек», по крайней мере, в своих мечтах, стремится подняться. Он хочет вырасти прежде всего в собственных глазах, ощутить себя не ничтожеством, как обычно, а достойным человеком. К сожалению, Хлестакову это удается только во сне.
    У слуги Хлестакова Осипа тоже есть свои мечты. В «Замечаниях господам актерам» писатель характеризует этого персонажа так: «молчаливый проходимец.Пожив с Хлестаковым, этот богатырь «перенял» у своего хозяина идеалы и мечты. Осипу нравится «жить» в Петербурге — «были бы деньги», то жизнь в столице показалась бы медом: «Хоть бы там были деньги, но жизнь тонка и политична: кейятры, собаки танцуют для тебя и все, что хочешь». Но, если дела у хозяина не поправятся, то Осипу лучше будет жить в деревне: «Возьмешь себе бабу, да лежишь всю жизнь на полу и пирожки ешь». Сны Осипа отражают не только его характер, но и характер Хлестакова.Можно сказать, что они являются еще одним средством выявления образа ложного одитора.
    Снится и семья Сквозник-Дмухановских, главная семья уездного города N. Мэр, король и бог в своем маленьком городке мечтает о звании генерала. Антон Антонович мечтает иметь «кавалерию за плечами». Тогда все раскинутся перед ним: «Если поедешь куда-нибудь, фельдъегерь и адъютанты всюду проскакают вперед: Лошади!»
    Но еще больше мужа честолюбива градоначальница Анна Андреевна. Она считает себя знатной дамой, достойной лучшей жизни, чем прозябание в маленьком городке, от которого «хоть три года скачешь, ни до какого состояния не дойдешь». Анна Андреевна мечтает жить в Петербурге, вращаться в высшем свете, иметь высокопоставленных знакомых. Ей хочется «большой» жизни, где ее могли бы оценить «по достоинству».
    Дочь мэра еще слишком молода и глупа, но она тоже мечтает о выгодной свадьбе, которая принесет ей большие деньги и красивую жизнь.Впрочем, это мечта всех барышень города. Недаром Анна Андреевна говорит дочери, что берет пример с дочерей Ляпкина-Тяпкина.
    О чем мечтают чиновники города N? Наверное, об исчезновении всех ревизоров и мэров, чтобы над ними не было власти, мешающей их безбедному существованию и вольной жизни.
    У простых жителей уездного города тоже есть мечты. Они мечтают наконец установить в своем городе правительство, которое заботится о своем народе, а не о своем кармане.Чтобы это правительство не тиранило жителей, не использовало их для вымогательства денег. Жители мечтают, чтобы власть уважала их людей. Их мечты, конечно же, несбыточны, как и мечты всех остальных комедийных героев. Почему? Это тема для другого разговора.

    Комедия «Ревизор», несомненно, одно из лучших произведений Николая Васильевича Гоголя и шедевр русской литературы. Из-под пера этого писателя вышло множество пьес, предназначенных для постановки, и все они, как правило, имели большой успех.Герои спектакля «Ревизор», казалось бы, никудышные люди с обилием пороков и недостатков. Но если присмотреться, то это обычные люди, такие же, как и все вокруг. У них, как и у всех людей, есть стремления и мечты. О чем мечтают герои комедии «Ревизор»?

    Главный герой комедии — воображаемый ревизор Иван Александрович Хлестаков. Это мелкий петербургский чиновник низшего ранга, получающий копеечное жалованье и живущий в основном на деньги отца.Насмотревшись на богатых дворян и «государственных» людей, он мечтает попасть в их общество и жить, как «птица высокого полета». Ему удается хотя бы временно быть важным лицом в уездном городе N. Там он описывает свою жизнь во всех красках, на ходу придумывая себе новые роли. По его словам, он был и главнокомандующим, и известным писателем, и другом Пушкина, и фельдмаршалом. В этой пустой болтовне раскрываются мечты Хлестакова. Он любит пустить пыль в глаза и мечтает, чтобы все хорошенькие женщины были от него без ума.Своими выдумками и фантазиями он хочет только возвыситься в глазах и выглядеть достойным человеком.

    Его слуга Осип тоже умеет мечтать. Это довольно интеллигентный юноша лакейской породы, несколько лет проработавший в Петербурге и вкусивший прелести столичной жизни. Сны Осипа отражают сны хозяина. Он тоже хочет жить красиво и не нуждаться в деньгах. Когда есть деньги, жизнь в Петербурге прекрасна. Когда они заканчиваются, он мечтает уехать в родную деревню, где можно жить без денег и не голодать.В отличие от своего хозяина, Осип умнее и проворнее.

    Полна мечтателей и главная семья уездного города N — семья Сквозников-Дмухановских. Несмотря на то, что глава семейства, городской голова Антон Антонович, король и бог в своем маленьком городке, он мечтает о генеральском звании и жизни в Петербурге. Жена мэра Анна Андреевна хочет двигаться в столичном высшем свете, иметь высокопоставленные знакомства и вообще быть оцененной «по достоинству». Дочь их, Марья Антоновна, хоть и молода, но уже мечтает о выгодном замужестве и богатом женихе.Она хочет жить красиво и ни в чем не нуждаться.

    Нетрудно догадаться, о чем мечтают чиновники уездного города N. Они хотят, чтобы не было ревизоров и ревизий, а также чтобы власти не мешали их безбедному и свободному существованию. В свою очередь жители города N мечтают о том, чтобы власти наконец-то подумали о них, а не о собственном кармане. Как видно из пьесы, их мечты несбыточны, как и мечты всех остальных героев.По какой причине? Автор оставил этот вопрос открытым, чтобы каждый читатель мог сделать собственные выводы.

    Вариант 2

    Герои гоголевского «Ревизора» — обычные люди: чиновники и разночинцы. Автор стремился высмеять пороки своих современников, поэтому описал самые яркие и распространенные типы. Как и у всех людей, у них есть свои желания и мечты.

    Иван Хлестаков, главный герой, волею судьбы временно занявший место ревизора.Это не очень умный, но достаточно амбициозный молодой человек, мечтающий о богатстве и положении в обществе. Стоит отметить, что он абсолютно ничего не делает для осуществления своей мечты, но когда его спутали с важным чиновником из столицы в провинциальном городке, он начинает безоглядно фантазировать и лгать. Он упивается своей мнимой значимостью, не думая о том, что будет, когда обман раскроется. Показательно его убеждение: «ведь этим живешь для того, чтобы срывать цветы наслаждения.

    Мэр мечтает о том, как благодаря своему богатому зятю он станет генералом в Петербурге, обретет власть и деньги. Все его мечты наполнены жадностью, при этом он совершенно не думает о том, будет ли хорошо его дочери с новым мужем. Он мечтает о сладкой жизни: «…Поедешь куда-нибудь — курьер и адъютанты всюду скачут…».

    Его жена мечтает о высшем свете, в котором она сможет блистать и заманивать молодых кавалеров. Их дочь, как и многие молодые девушки, хочет удачно выйти замуж.Все без исключения чиновники хотят, чтобы аудитор поскорее ушел от них, чтобы вернулась привычная ленивая и размеренная жизнь, в которой не нужно напрягаться, а деньги текли сами собой.

    Никто из персонажей не делает ничего конструктивного для достижения желаемого. Мечтают, приписывая себе небывалые заслуги. Это выглядит нелепо и нелепо, если не думать о том, что сейчас многие так делают. Не все упорно стремятся к достижению целей и преодолению препятствий, предпочитая пустить все на самотек.Думаю, здесь есть о чем подумать.

    3 опции

    Все мечтают о многом… Главный герой, «инспектор» Хлестаков, настолько беден, что, конечно же, мечтает о богатстве. Даже будучи молодым и гордым человеком, он мечтает о почете, чтобы его все уважали. Собственно, он и называл себя героем своей мечты. Я просто думаю, что, будучи ревизором, он был не очень доволен этой ролью. Ведь вокруг одни дураки. И за что даже уважение от дурака? Этим «хорошим отношением» он сделает вам только хуже из-за своей глупости! Вокруг только глупая лесть. И, по-моему, «ревизору» было противно ее слушать. А эта генеральская дочка, которая была послана к нему как невеста? (А еще жена Анна!) Такая неприятная, хоть и наивная. Она может вызывать только жалость. Очевидно, это не общество мечты.

    Окружающие, конечно, мечтают о вполне понятных вещах. Вот та же губернаторская дочь Мария мечтает удачно выйти замуж, чтобы родители были счастливы, чтобы она была значимой персоной. Она не думает о любви.

    Губернатор мечтает не о счастье жителей своего района (он не несет перед ними ответственности), а о том, чтобы его «похвалил» ревизор. Во-первых, не увольняйтесь! А если в столице о нем хорошее мнение, то, может быть, и можно подняться по карьерной лестнице. Переехать в столицу, стать довольно знатным и богатым. Его «свита» (Ляпкин-Тяпкин, Добчинский и Бобчинский) мечтает так за ним ходить. Их маленькие мечты заключаются в том, чтобы они не замечали всех своих недостатков, а большие – в том, чтобы подняться по самой карьерной лестнице, чтобы обрести побольше богатства и уважения. Можно не сомневаться, что они этого заслуживают, их просто нет!

    Конечно, есть и очень простые персонажи, которые только и мечтают о сытном обеде. И, кстати, может быть, это не так уж и плохо. Но они никому не мешают, никому не портят жизнь.

    Гибнер (главврач) даже не мечтает выучить русский язык. Вдова Иванова хочет, чтобы ее жалобы были услышаны. (Но что она будет делать дальше, если придраться не к чему?) Почтмейстер Иван Кузьмич хотел бы официально читать все письма, быть в курсе каждой мелочи.Все они мечтают остаться в одиночестве. Они хотели бы продолжать делать все, что хотят, чтобы их никто не контролировал. И вообще, чтобы никогда больше не было ревизоров. И это постоянное напряжение!

    И еще вариант. В этом немом финале они все хотели бы, чтобы это было шуткой. Мол, никакой ревизор не идет, а тот обманщик — это был ревизор, которого они все обманули. Тогда был бы счастливый конец для героев комедии.

    Средний рейтинг: 4.5

    В комедии «Ревизор» Н. В. Гоголь критиковал и высмеивал пороки и недостатки царской России. Героями пьесы автор делает чиновников небольшого провинциального городка, от которого «три года скакать, ни до какого состояния не доберешься», и Хлестакова, мелкого чиновника, случайно побывавшего в этом городе.

    Герои пьесы, их мечты и желания вызывают жалость и грустную улыбку. Начнем с самого «ревизора» — Ивана Александровича Хлестакова.Этот мелкий чиновник, получающий мизерное жалованье, мечтает о жизни «птицы высокого полета». В Петербурге, где он служит, Хлестаков насмотрелся на образ жизни высокопоставленных чиновников и богатых дворян и стремится попасть в их круг. В своей «небрежной» лжи чиновникам города Н. герой раскрывает свои самые сокровенные мечты. Он кажется важной персоной в Петербурге, с которой все считаются и чье мнение очень авторитетно. Хлестаков врет, что он «на короткой ноге» со всеми знаменитыми людьми столицы, что он очень богат и талантлив.Как будто это он написал все известные ему литературные произведения. Этот «маленький человек» хотя бы в мечтах стремится подняться, почувствовать себя достойным человеком.

    У слуги Хлестакова Осипа тоже есть свои мечты. В «Ремарках господам актерам» писатель характеризует этого персонажа так: «молчаливый проходимец». Пожив у Хлестакова, этот герой «перенял» у своего хозяина идеалы и мечты. Осипу нравится «жить» в Петербурге — «Хоть бы деньги были, а жизнь тонка и политична: театры, пляшут тебе собаки, да что хочешь.Но, если дела у хозяина не поправятся, то Осипу лучше бы жить в деревне: «Возьмешь себе бабу, и всю жизнь на полу лежишь, да пирожков ешь».

    Снится и семья Сквозник-Дмухановских, главная семья уездного города N. Мэр, король и бог в своем маленьком городке мечтает о звании генерала. Антон Антонович мечтает иметь «кавалерию за плечом», то «поедешь куда-нибудь — фельдъегерь и адъютанты везде скачут вперед: Лошади!».

    Но еще больше мужа честолюбива градоначальница Анна Андреевна. Она считает себя благородной дамой, достойной лучшей жизни. Анна Андреевна мечтает жить в Петербурге, вращаться в высшем свете, иметь высокопоставленных знакомых. Ей хочется «большой» жизни, где ее могли бы оценить «по достоинству».

    Дочь мэра мечтает о выгодном браке, который принесет ей большие деньги и красивую жизнь. Впрочем, это мечта всех барышень города.Недаром Анна Андреевна говорит дочери, что берет пример с дочерей Ляпкина-Тяпкина.

    О чем мечтают чиновники города N? Наверное, об исчезновении всех ревизоров и мэров, чтобы над ними не было власти, мешающей их безбедному существованию и вольной жизни. У всех героев «Ревизора» были свои планы, мечты, желания. Но никто не прилагал усилий для достижения цели.

    Имена героев «Ревизора» не зря стали нарицательными, ведь так много можно встретить в наше время людей, чьи ценности не отличаются от ценностей героев Н.В. Гоголь. Есть и тщеславные и гордые люди, которые хотят получить все, не прилагая никаких усилий.

    .

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.