Какое влияние оказал платон на аристотеля – 25 — . . I

кто более матери-истории ценен? — Татьянин день

Визант. фреска «Мудрый Арис-

тотель» (Иоаннина, ц. св. Георгия)

И уж куда без вопроса об античной философии, особенно платонизме, и христианстве! Особенно поражает неофитский задор известие об иконописном чине античных мудрецов в древнерусских подлинниках XVII в.: «Платон. Рус, кудряв, в венце; риза голуба, испод киноварь; рукою указает во свиток. Сице рече: Понеже благ есть и благословению есть виновен, злым же никакоже». Той же рече: Аполлон несть бог, но есть бог на небесех; ему же снити на землю и воплотитися от девы чистыя, в него же и аз верую; и по четырехстех летех по божественнем его рождестве мою кость осияет солнце»[1]. Об Аристотеле и Платоне, дискретности и недискретности окружающего мира, кротах и готическом стиле мы и беседовали однажды вечером на кафедре общего и сравнительно-исторического языкознания филологического факультета МГУ с ее заведующим, д. ф. н., проф. Александром Александровичем Волковым
и к. ф. н., классиком по образованию, ст. преп. Алексеем Михайловичем Беловым (http://genhis.philol.msu.ru/cat_index_28.shtml).

- Давайте сначала разберемся, как в европейской культуре появились Платон и Аристотель; как и когда их труды вошли в европейский научный оборот.

А. А. Волков: Надо сказать, трудов Аристотеля в Европе могло вообще не оказаться: когда его ученики создавали знаменитую библиотеку, называвшуюся Музейон, в Александрии, то долгое время полного собрания трудов Аристотеля там не было - их удалось собрать только лет через сто после его смерти (Аристотель род. в 384, ум. в 322 г. до Р. Х.; в течение 20 лет, вплоть до смерти Платона (428/27 - 348/47 гг. до Р. Х.) был участником знаменитой платоновской Академии в Афинах. - Примеч. ред.).

А. М. Белов: Около двухсот лет они лежали в забвении - их закопал один из наследников Аристотеля.

- Зачем он это сделал?

А. Б.: Получилось так, что после смерти Александра Великого, который был, как известно, учеником Аристотеля, ненависть афинян к македонцам обратилась на Аристотеля. Его обвинили в безбожии и (по ряду сведений) еще в каких-то делах, связанных с элевсинскими мистериями[2]; философ был вынужден бежать в г. Халкиду, на о. Эвбею, а руководство школой

(вернувшись в Афины из Македонии, Аристотель создал в 355 г. до Р. Х. собственную школу - Ликей, называвшуюся еще перипатетической. - Примеч. ред.) и библиотеку передал ученику Феофрасту. Феофраст, очевидно, приумножил коллекцию, однако в Ликее сохранить ее не удалось: сам Феофраст оставил ее своему последователю Нелею, однако главой Ликея стал не он, а другой философ Стратон. В результате Нелей уехал из Афин в свой родной г. Скепсис и увез библиотеку с собой. Позже возникла опасность, что книги могут быть конфискованы правителями Пергама, желавшими построить библиотеку, не уступающую Александрийской. Не желая отдавать книги, наследники зарыли их в землю, и откопаны они были уже в I в. до Р. Х.

Все это говорит о том, что после смерти Аристотеля достойных преемников и лидеров в Ликее так и не нашлось; судя по всему, и преподаватель он был не особо хороший.

А. В.: Да, во всяком случае, читая «Метафизику», это можно утверждать достаточно твердо, потому что текст невнятный и, очевидно, представляет собой записи студентов.

А. Б.: Есть мнение, что значительная часть сохранившихся трудов Аристотеля представляет собой конспект, по которому он должен был читать курс, но вопрос до конца не ясен. Что касается «Метафизики», то, как выясняется, такой труд Аристотель вообще не писал. Дело в том, что первый издатель трудов великого философа Андроник Родосский (ок. 45 г. до Р. Х.) старался расположить труды Аристотеля по принятому тогда принципу

логика - физика - этика. Соответственно в «Метафизику» (название тоже Андорика) издатель включил различные тексты, которые по своей тематике должны были идти после физики, но перед этикой. (К примеру, V книга «Метафизики» представляет собой совершенно независимое сочинение.) Эти обстоятельства, конечно, еще более затрудняют наше восприятие аристотелевских текстов.

А. В.: Короче говоря, философия Аристотеля стала по-настоящему систематизироваться и обретать реальную внятность только через два столетия после смерти Аристотеля.

- Можно ли сказать, что до этого идеи Платона, его философская школа были более распространены? Более, скажем так, популярны?

А. В.:  Дело в том, что Платона читали, плохо его понимая, ради художественности текста. Неоплатонизм есть до некоторой степени расшифровка и новое прочтение произведений Платона. С неоплатонизмом тоже история сложная и вот почему: каких неоплатоников мы знаем? Самые известные - Ямвлих, Плотин; но основатель христианского богословия Ориген был лет на двадцать старше Плотина
(Плотин (206-269), Ориген (ок. 185-253/54). - Примеч. ред.)
. Они оба жили, работали, учились в Александрии. По некоторым данным, «Эннеады», главное произведение Плотина, представляют собой некоторый рефлекс на христианский текст - постольку, поскольку именно в это время в христианских кругах стал вводиться кодекс, как форма представления текста, свиток заменялся кодексом. Это II - нач. III в. Кодекс было просто удобнее носить с собой. Так появились первые тетрадочки, Псалтирь, например. «Эннеады» Плотина построены таким образом, что они как бы воспроизводят структуру христианских текстов. И само содержание плотиновской философии в значительной мере представляет собой некий рефлекс, очевидно, на христианское богословие уже того времени. Скорее всего, неоплатонизм отталкивается от христианства, есть некая реплика на христианство, некоторое противопоставление христианству, чем наоборот. И поэтому вопрос о платонизме великих отцов Церкви, великих каппадокийцев: св. Василия Великого, св. Григория Богослова, св. Григория Нисского и даже св. Иоанна Златоустого, которых можно считать христианскими платониками, - это совершенно особый вопрос, потому что используемая ими философская терминология - Платона и терминология, которую мы считаем терминологией неоплатонизма, - тщательнейшим образом перерабатывалась в своем содержании.
 

Основатель неоплатонизма

                 Плотин

- То есть влияние получается взаимным: с одной стороны, христианские богословы использовали терминологию античной философии, а с другой стороны, Плотин испытывал влияние христианства.

А. В.: Да, да.

- А теория о невещественном Фаворском свете и Божественных энергиях у свт. Григория Паламы  каким-либо образом связана с неоплатонической идеей эманации?

А. В.: Нет, идея эманации совершенно языческая. Нужно помнить о том, что в то время существовало множество гностических теорий, рассказывать о которых - целая история. Эти теории шли из Египта, из Ирана, из Сирии и были очень разнообразными по своему происхождению. Всякая гностическая теория является дуалистической, и, поскольку таких моментов в неоплатонизме достаточно много, в раннем христианстве тоже, разобраться в этом представляется довольно сложной задачей. Скорее всего, тут следует сказать о том, что неоплатонизм происходит от старого платонизма, но при этом он представляет собой в значительной степени рефлексию на определенные христианские положения. И нет никакого сомнения, что эти школы контактировали, пересекались и т. п.

- Таким образом, у самого Платона каких-то идей, которые можно было бы назвать христианскими, мы не найдем?

А. В.: У Платона мы можем найти идеи, которые можно назвать близкими к христианству. Я перечислю эти идеи, Алексей Михайлович поправит меня, если я скажу что-то не то: во-первых, это идея Единого Бога. Во-вторых, это в принципе идея троичности Божества. И исчисление этой троичности; мы читаем об этом, в «Протагоре», например.

Что мы читаем у Платона того, что в принципе не подходит к христианству? А именно: то, что тело - темница души. Это дуалистическое определение души и тела входит в прямое противоречие с христианской антропологией, потому что для христианства очень важно понятие личности. Личность человека - это единство души и тела: данное тело принадлежит данной душе и данная душа принадлежит данному телу. Это

первое, что христианство отметало у Платона. Вторая идея - это метемпсихоз, т. е. переселения душ. Она очень опасна для христианина и отвергалась соборно; за нее, собственно говоря, Платон и Ориген были анафематствованы V Вселенским собором (553). Третья идея, косвенно восходящая к Платону, - это идея Оригена о том, что все души были сотворены в одно и то же время, т. е. существовали до появления конкретных людей. Все души, по Оригену, отпали от Бога, и те, которые отпали больше, - нечистая сила, а те, которые отпали меньше, - это мы с вами. И поэтому плохая душа вселяется в нищего, в какого-нибудь негодяя, а хорошая душа вселяется в достойного человека. Так Ориген в сочинении «О началах» объяснял, почему люди разные, и эта идея тоже была анафематствована Церковью. Это то, что касается Платона и Оригена. Очень важный момент во внутреннем содержании философии Платона - софистика.

В современном русском языке слово «софистика» стало почти бранным. Софистов считают манипуляторами словом и обманщиками, а под софизмом понимают неправильное умозаключение, сознательную логическую подтасовку. Между тем, софисты, которых резко критикует Платон, пользуясь, однако, явно «софистическими» приемами, на самом деле сыграли значительную роль в истории мысли, не меньшую, чем сам Платон. Он критиковал софистов с позиций нравственности и обвинил их в том, что они учили людей диалектической, т. е. полемической технике, не прививая им любви к мудрости - религиозной и философской морали, и тем самым создавали ловких демагогов. Насколько Платон был прав в отношении именно софистов, не решусь сказать, но сама его мысль верна - воспитание духовной морали лежит в основе образования. Софисты создали профессиональную философию и, главное, технику философской и научной аргументации. Они сформулировали проблемы, которые пытался решить Платон и которые философия и наука решают до сих пор. Например, проблему общего и отдельного, - скажем, почему и каким образом слово «конь» может означать любого коня и, следовательно, существует ли «конь», как таковой? Но главное, софисты создали первую систему образования, в которой центральное место занимала диалектика - тренировка интеллекта и умение быстро и точно находить доказательные аргументы «относительно каждого данного предмета», как впоследствии определил риторику Аристотель. В тех же целях подготовки «достойного мужа, готового к речи» они впервые построили классификацию предметов мысли и их отношений - топику. Но они учили и критическому анализу мысли и речи. Вот этого уважения к технической стороне мысли и навыка содержательной критики речи, как мне кажется, нам особенно не хватает.

Аристотель систематизировал эту технику мышления. Но, будучи учеником Платона, он подверг критике взгляды учителя. Впоследствии учение Аристотеля стали противопоставлять учению Платона.

А. Б.: Для того чтобы лучше все это представить, нужно сделать небольшое отступление. Проф. О. С. Широков однажды высказал оригинальную мысль о том, что атомистическая теория Демокрита обязана с очень большой вероятностью своим существованием греческому алфавиту. Идея эта глубоко правильная, и, более того, она вскрывает различие между греками и римлянами, а также между двумя важнейшими для европейской культуры принципами в понимании устройства мира.

А. В.: Вспомним, что буква, звук и их обозначение - все вместе по-гречески называется stoichéia (стихия).

 
                     Платон
А. Б.: Для Античности было очень характерно объединение учений космологических и грамматических. Это видно не только на примере с алфавитом, но и во многих других случаях, например у стоиков, когда ударение называется душой слова; эта идея присутствует и в позднейшей грамматике. В целом для Античности было характерно двойное представление об устройстве мира или, точнее, о том, как это устройство мира можно описать. И различие заключалось, главным образом, в том, что можно назвать одним термином - дискретность/недискретность. 

Здесь можно привести примеры самого разного свойства, сравним, например, греческое и римское право. Аристотель в книге «Риторика» говорит о том, что законов должно быть по возможности столько, чтобы (почти) каждый акт, каждое событие, каждый тип отношений в обществе был хорошо регламентированным тем или иным законом; это нужно для того, чтобы судья легко мог выносить то или иное суждение, опираясь на закон, а не на собственное мнение. Иное дело у римлян. Здесь точка зрения прямо противоположная: лучше, чтобы законов было как можно меньше, как, например, законы 12 таблиц, но при этом каждый закон растолковывался бы уникальным способом для каждого случая справедливым человеком, и это уже будет давать систему

права. Тем самым возрастает роль личности (как судьи, так и обвиняемого) в процессе, усиливается интерес к конкретным, неповторимым обстоятельствам дела. Греческое сознание как бы накладывает на мир мелкую сетку дискретных категорий, тогда как римлянам более свойственны (выражаясь терминологически) «системы с нечеткой логикой», с широкими «переходными зонами».

То же с концепцией мира. Демокрит представлял себе мир в виде конструкции из множества а-томов (не-делимых первоэлементов), что само по себе хорошая иллюстрация греческих представлений Греции о дискретности. Ведь каждый предмет может быть поделен без остатка на какое-то число атомов. В учении Платона мы увидим примерно то же самое, но повернутое к нам как бы с другой стороны. Ведь почему над дверями своей академии Платон повесил девиз, гласящий, что не должен входить туда человек, не владеющий геометрией? Это можно объяснить таким примером. Всегда ли сумма углов в треугольнике (на плоскости) равна 180 градусам?  На самом деле нет. 180 градусов будет сумма углов только в таком треугольнике, который идеален, тогда как треугольник, от руки нарисованный на бумаге или мелом на доске, уже не будет гарантированно иметь в суме 180 градусов в силу «иррациональности материи». И все учение Платона строится вокруг того же самого: есть мир, который подчиняется строгим математическим, глубоко дискретным отношениям, и наш мир материальный как бы отражение и проекция того мира сюда, точно так же, как идеальный треугольник проецируется на рисунок мелом на доске. (Что касается отношения к иррациональным числам в греческом мире - это отдельная проблема, о которой позволю себе здесь умолчать.) Получается, что есть чистые умозрительные, умопостигаемые отношения, существующие в математическом мире, и наш мир, который является уже иррациональным в том или ином смысле по отношению к этим математическим абстракциям. Отсюда ясно, почему в Античности не были особо развиты естественные науки. Не оттого, что античные люди в этом отношении были примитивны в силу своей рабовладельческой природы, как часто, особенно в советские годы, можно было услышать, - как раз в интеллектуальном отношении они во многом современных людей превосходили; но они считали, что этот самый мир принципиально непознаваем. Никогда в нем сумма углов в треугольнике не будет равна 180 градусам, а окружность никогда не будет представлять множество точек, одинаково удаленных от центра, и т. д. Это особенно касается греков. Здесь Платон поймал ключевой момент, основную мысль, которая была свойственна всей греческой культуре: есть идеальная система отношений, а есть иррациональные провалы и промежутки между этими единицами. И если мы проанализируем всю греческую философию, то практически везде мы увидим представления о дискретных сущностях мира, кроме нескольких учений, утверждавших противоположное. Здесь следует особо отметить, во-первых, Гераклита с его огнем и, сами понимаете, названного темным, а во-вторых, - это, конечно, стоицизм, развивавший учения последнего. Стоицизм не имел такого серьезного продолжения и столь большой популярности на греческой почве, как, например, платонизм, да и с эпикурейством он тягался лишь на равных, - при том, что в Риме учение стоиков нашло дальнейшее развитие, и римляне, даже весьма далекие от философии, с готовностью это принимали.

Так вот, это все к тому, что Аристотель и в этом компоненте является своего рода золотой серединой в европейской философии. Он, конечно, был греком, его мысли по поводу законов я уже пересказывал, его «Категории» известны всем, но тем не менее со своим учителем Платоном он разошелся именно на почве глубоко «дискретного» устройства платоновского идеализма. Аристотель не принимал идеи Платона как основу мира, он первым предложил термин материя (hylē), первым вывел идею неделимого различия между материей и формой: две категории - отдельно материя и отдельно форма, но тем не менее они неделимы. Именно Аристотеля видели основоположником естествознания, его физика предопределила картину мира до Ньютона, а его ученик Феофраст стал отцом ботаники. Да и мысль Платона о том, что какой-нибудь правильный додекаэдр прекраснее «иррационального» человеческого тела, ему была глубоко чужда - в этом смысле он создатель и европейской эстетики. Знаменательна в этом отношении и его «Поэтика»...

- Вы считаете, можно было бы разделить типы культуры на платоновский и аристотелевский?

А. Б.: Да, но все-таки корректнее будет говорить не о платоновском и аристотелевском типе культур, а о дискретном и недискретном. Ведь Аристотель - это скорее середина между дискретными учениями (вроде платонизма или атомизма) и недискретностью теорий типа стоицизма. И действительно, есть два типа европейских государств: одни любят, чтоб все было по ГОСТу, четко - единая столица, стандарты, неприязнь к диалектам, местечковости и т. д. То, что иногда называют имперским сознанием: Древний Рим, Византия; таким является русский тип сознания, так мыслят французы, испанцы, до некоторой степени англичане. А с другой стороны, есть немцы, балканские народы, некоторые скандинавские, балтийские, у которых все исторически было наоборот: землячество вместо унитаризма, диалекты конкурируют с литературным языком, тяга к раздробленности, местным традициям, местным культам. Такими были как раз древние греки.
 

 Галилей, Сивилла, Платон, Плутарх. Часть группы

антич. философов. Ц. Рождества Христова (Болгария)

- А чьи идеи, Платона или Аристотеля, оказали большее влияние на европейскую культуру?

А. В.: Платон и Аристотель в европейской культуре - это уже другая история, связанная с к. XVII - нач. XVIII в., это Лейбниц. Учение Лейбница о бесконечных малых и его учение о монаде - это как раз и есть теория, которая сводит представление о недискретности мира, свойственное парапатетикам, т. е. Аристотелю и его последователям, с представлением о дискретности и математических сущностях, которое характерно для платонизма в первую очередь.

А. Б.: Можно привести пример из лингвистики: Фердинанд де Соссюр, конечно, сделал большой переворот в языкознании, это бесспорно, но тем не менее он насаждал дискретность и там, где нужно, и там, где не очень стоит. А главное новаторство тут было в том, что его идеи пришли на смену недискретности в языкознании XIX в. (т. н. исторический подход). Такова мысль де Соссюра о том, что синхрония никаким образом не пересекается с диахронией, что это абсолютно разные вещи.

А. В.: Типичное проявление платонизма.

А. Б.: Что касается Платона, то можно сказать, что его учение больше отражает некий национальный тип сознания. Он ухватил в своем учении то, что было наиболее свойственно грекам. Греки любили все маленькое, свое, атомарное: и сами города-государства по отношению к нации, и сами граждане в пределах города-государства.

- А Византийская империя?

А. В.: Византийская империя была империей одного города - центра. Этот центр подминал под себя все остальное. Возьмем, например, историю Святой Софии: ведь в нее были свезены колонны из Баальбека, из Рима и из всех-всех, какие только могли быть, городов и крупных центров тогдашней империи. Они до сих пор украшают Святую Софию. Что касается средневековой Западной Европы, то здесь целая проблема с Платоном и Аристотелем вот почему: основатель западноевропейского богословия блаженный Августин был совершенно определенным и явным платоником с весьма существенными элементами дуалистического мистицизма: сначала он был манихеем, а потом уже принял христианство. Его многочисленные работы, в частности работы, содержащие теорию знака (знаменитый диалог «Об учителе»), отражают сложные представления об устройстве взаимоименующих сущностей, когда слова языка называют другие знаки и самих себя. Отсюда, кстати сказать, во многом идут более поздние теории, и они связаны с наследием греческого мышления. Но дело здесь не только в Августине. Дело в том, что платонические идеи были характерны для первого самого значительного, самого большого периода истории христианской литературы на Западе. Аристотель стал переводиться на латинский язык примерно со времен Боэция (480-524).

- До этого они существовали только на греческом?

А. В.: Да. Латинский язык еще не имел достаточно разработанной философской терминологии, которую Боэций и изобрел. В переводах Боэция произведения Аристотеля дошли до эпохи схоластики, т. е. до того времени, когда начал складываться готический стиль.

Другим великим человеком, который сильно подтолкнул развитие западноевропейской мысли, был Иоанн Скотт Эриугена (810-877), который был последовательным платоником и мистиком. Произведения Эриугены, которые были отвергнуты западной Церковью по ряду причин, исходили из мистического платонизма, и он оказал очень сильное влияние на мистическое мышление Запада. Это мистическое мышление Запада, связанное, так или иначе, с традицией, восходящей к Оригену, и с появлением переводов Ареопагитского корпуса, было связано с началом схоластики и готического искусства. Дело в том, что идея апофатизма, т. е. восхождения к Божеству через созерцание, идея идеальной конструкции мира легла в основание представлений знаменитого аббата Сюжера (1088-1115), который перестроил аббатство Сен-Дени в Париже, создав прецедент готического стиля в 1-й пол. XII в. С этого начинается развитие готики и - в области мистического мышления - отношения человека к Божеству, ибо готический храм и представляет собой духовное восхождение человека к той самой точке, где, как в Соборе Парижской Богоматери, находится гвоздь от Креста Господня.

Вообще схоластическая философия, классические схоластические работы - Фомы Аквинского, Бонавентуры («Восхождение души к Богу») - строятся именно как платоническая система. Но к тому времени, как стала развиваться готика, после разграбления Константинополя в 1204 году в Западной Европе появилось множество греческих сочинений. С этого времени начинается систематический перевод и осмысление Аристотеля.

- До этого был период забвения Аристотеля?

А. В.: Да, был период, когда Аристотель был недостаточно известен, а в XIII веке делаются систематические переводы его произведений. Его влияние на Западе стало шире. И вот тут-то аристотелева техника оказала громадное влияние на строение схоластической науки. Эта техника воспитывает логическую культуру мышления, но при этом постепенно складывается противопоставление учения Церкви учению Аристотеля, а учение Церкви было платоническим по своему существу. Возникает явное противоречие в главных положениях - и о бесконечности мира, и о всеобщей причинности. Бесконечность мира во времени противоречит Св. Писанию, как и учение о всеобщей причинности, потому что если Бог сотворил мир как необходимое, то мир оказывается необходимой частью Бога - Бог как бы был вынужден сотворить мир. Творение мира контингентно, т. е. не необходимо, и все вещи в мире контингентны, т. е. могут быть, а могут и не быть. Это столкновение иде контингентности мира и идеи его логической организации - и было камнем преткновения в истории схоластики. Отсюда вытекает столкновение реалистов - людей платонической ориентации и номиналистов - людей аристотелевской ориентации.

А. Б.: Тут надо вспомнить знаменитую притчу о глазах крота. Представьте себе ситуацию, когда гуляют по внутреннему дворику, например, Сорбонны двое профессоров-платоников и ведут спор на тему, есть ли у крота глаза. Их спор слышит садовник, который говорит: «Господа, что же вы так напрягаетесь? Давайте я вам сейчас поймаю крота, принесу, и вы посмотрите, есть ли у него глаза или нет». На что те ему говорят: «О, неуч! Что же ты понимаешь в наших философских спорах? Мы спорим не о том, есть ли у конкретного крота глаза, а о том, есть ли глаза у крота, как такового. Поэтому никакой представленный конкретный крот не будет являться доказательством». И в этом кроется глубокий смысл - что было бы с европейской культурой при резком перекосе взглядов в сторону Платона.

 
   Ямвлих. Нем. художник XIX в.
- Если подытожить, то от Аристотеля нам досталась логика, техника мышления, ну а все душевное от Платона.

А. В.: от Аристотеля - эмпирический подход к знанию.

А. Б.: Как кажется, различие между философскими системами Платона и Аристотеля связано с религиозными убеждениями того и другого. То, что Платон имел непосредственную связь с орфизмом, вроде бы доказано. Орфизм, говоря кратко, - учение о двух началах в человеке: дионисийском (божественном) и титаническом (титаны - порождение Земли). Дух - божество, а все остальное - тленная материя. После смерти душа, возвращаясь в Диониса, переселяется из одного тела в другое. При этом, в зависимости от того, какую жизнь ведет человек, поступает он нравственно или безнравственно, душа у него каждый раз вступает в конфликт с материальной оболочкой. И грехи приводят к тому, что душа как бы «прирастает» к этой материальной оболочке. Тем самым переселение души, сильно отягощенной грехами, оказывается весьма затруднительным. Поэтому на этом свете и практикуются различные терапевтические воздействия, которые позволяют душе сбросить то греховное, что накопилось.

- Что это за воздействия?

А. Б.: Если требуется подробное описание, можно обраться, например, к VI книге «Энеиды» Вергилия. Там как раз собраны многие народные представления об этом - то, что вошло в разные апокрифические теории ада, и отчасти чистилища, что мы находим впоследствии у Данте Алигьери.  Переселение души предполагает отторжение материи; получается, что материя - это «плохо», а душа - это «хорошо». (Пифагор говорил, что тело - гробница души.) И действительно, у Платона это почти так. А вот Аристотель, который, как кажется, имел непосредственное отношение к Элевксинским мистериям, говорил о другом. Что такое перерождение и воскрешение человека? В Элевксинских мистериях оно сравнивалось не с переселением души, а с прорастанием зерна. Зерно падает в землю и целиком перерождается в новое растение, где и наполнение, и внешняя форма соответствуют чему-то одному единому, целому и неделимому.

А. В.: Кстати, см. «Шестоднев» св. Василия Великого.

А. Б.: Да, Аристотель своим учением о единстве материи и формы как раз и продолжает эту линию недискретного соединения одного и другого и приближается в данном случае к христианскому пониманию.

- Поэтому он среди других античных философов и изображен на фреске Благовещенского собора и на южных вратах Успенского...[3]

А. Б.: Общее впечатление действительно такое, что, в сущности, расхождения между учениями Платона и Аристотеля примерно такого же порядка, как расхождения между этими двумя мистическими религиями - религией Диониса и религией Деметры. Дионисийство было свойственно всей Греции, культ Диониса был распространен в очень многих разных местах, не было его единого центра. И получилось так, что Платон, явно симпатизировавший орфизму вообще и Пифагору в частности, ухватил в своем учении вот это Греческое, как таковое, - да и и учеников у него было много, и сам он был вполне себе любвеобильным человеком. А Аристотелю, сыну врача, все упомянутые мысли орфиков и Пифагора были не по душе; очень может быть, что на этой почве у них с Платоном были и какте-то идеологические разногласия. Да и сам Аристотель был другим: довольно одиноким, заикался, нервный был, вспыльчивый, видимо, бегал из угла в угол, когда пытался на пальцах что-то объяснить ученикам, когда те его совершенно не понимали. Так вышло, что человек, который построил свою систему европейского знания, имел многих последователей, но практически не имел продолжателей; разве что Феофраст, да и тот в масштабе взглядов и личной харизматичности явно уступал своему учителю. И лишь какие-то косвенные связи приводят нас через Праксифана к Каллимаху, к Александрийской школе, там пересекаются со стоицизмом и постепенно, словно ручейками, питают озеро нашей европейской культуры, в то время как учение Платона можно сравнить с устремляющейся туда рекой.



[1] Цит. по: Чумакова Т. В. Рецепции Аристотеля в древнерусской культуре - http://drevn.narod.ru/_edn22

[2] Религиозный праздник в Аттике (Древняя Греция) в честь богинь Деметры и ее дочери Персефоны (Коры), культ которых относится к числу древнейших аграрных культов. Совершавшиеся издревле в Элевсине, после присоединения Элевсина к союзу аттических общин (к. VII в. до Р. Х.) стали общегосударственным афинским празднеством. Справлялись в конце сентября - начале октября; в их ритуал входили среди прочего и собственно мистерии, т. е. представления, в которых изображались горести Деметры, потерявшей дочь, поиски ее и радость по поводу возвращения Персефоны. Детали Э. м., включающих, по-видимому, пантомиму и декламацию священных текстов, неизвестны (по тексту БСЭ).

[3] «В XVII веке образы античных «мудрецов» появляются в русских церквях. Д. Сперовский писал: «...почти одновременно с образование на верху иконостасов яруса с иконами страстей Христовых и апостольских появилось еще одно новое прибавление; это изображение сивилл и философов на тумбах внизу под местными иконами. Изображения философов на иконостасных тумбах сохранились в соборном храме Хутынского монастыря, в николаевской церкви, что в Новгородском Отенском монастыре... эти изображения были совсем неизвестны в русской иконографии ранее XVI века». Наиболее известные изображения античных философов находятся в Благовещенском соборе Московского кремля и на южных дверях Успенского собора в Кремле, на фресках галереи московского Новоспасского монастыря, писанных в 1689 г, изографом Оружейной палаты Федором Зубовым с городскими костромскими иконописцами» (Чумакова Т. В. Рецепции Аристотеля в древнерусской культуре - http://drevn.narod.ru/chumakova_aristotle.htm#_ednref22 )

www.taday.ru

Платон и Аристотель - часть 5

вопрос о месте нахождения посылок знания, это индукция.

Аристотелевская индукция – не только путь от единичного к общему , но и метод противопоставления дедукции.

Восприятие ( или ощущение) – способ бытия и соответственно познания, общий у человека со всеми живыми существами. Способность удерживать часть воспринятого есть память. Из часто повторяющегося воспоминания об одном и том же возникает опыт. Из опыта же , то есть из всего общего , сохраняющегося в душе , берут свое начало навыки и наука. Навыки возникают , когда происходит процесс создания вещей ; наука – "если дело касается существующего".

Только определение может превратить простое свидетельство о факте в раскрытие сущности. И только доказательство способно превратить утверждение или отрицание существования в причинное объяснение . Однако раскрыть эту сущность может только определение , для того же , чтобы выяснить связь сущности с ее действиями , требуется доказательство.

Важная часть логики Аристотеля – теория силлогизма и доказательства. Очень важно также его учение о понятие и о предложении ( суждении) .

Особенно важным для него было выяснение свойств общего. Общее определяется как то , что относится ко многим предметам в силу их природы. То , что стоит в связи с родом и может быть выведено из рода, есть свойство.

Аристотель классифицирует предложение на четыре группы :

утвердительные истины;

отрицательные истины;

утвердительные ложные;

отрицательные ложные.

Аристотель- основоположник не только формальной логики , но и психологии. Ему принадлежит специальный тракта "О душе".

Душа – организующая форма. В душе Аристотель видит высшую деятельность человеческого тела. Поэтому между душой и телом имеется тесная связь. В душе человека существует часть, присуще определенной ступени человеческого развития, не возникающая и не подлежащая гибели.

Аристотель выделяет этику в особую и при том значительную проблему философии. Учение о нравственной деятельности и о нравственных доблестях строится у Аристотеля на основе его объективной теологии, охватывающей весь мир и всю деятельность в нем человека. Есть цель, которую желают только ради нее самой. Такая цель- высшее благо , и раскрывает ее высшая руководящая наука – политика.

Человеческая добродетель есть умение - прежде всего верно ориентироваться , выбрать поступок, определить местонахождение добра. Выбору подлежит не среднее из хорошего , а наилучшее из всего хорошего.

Частная форма справедливости делится на два вида . Эта распределяющая справедливость и справедливость уравнивающая. Деятельность, сообразная с важнейшей добродетелью и присущая лучшей части души, есть блаженство. Настоящая цель человеческой жизни – не наслаждение , а блаженство.

Блаженная жизнь сообразна с добродетелью и при том с важнейшей, которая присуща лучшей части души. Деятельность этой части- созерцательная. Деятельность созерцания не только дает блаженство, к ней применяется и наслаждение , так как созерцание истины есть самое приятное из всех деятельностей, сообразных с добродетелью. Разумная жизнь естественна для человека, так как она делает его человеком. Высшей добродетелью провозглашается теоретическое созерцание истины: самодовлеющее , отрешенное от волнений и тревог практической деятельности.

В этики Аристотель развил как образец и как цель блаженной жизни идеал созерцательного постижения истины.

Человеческая природа несовершенно. В силу ее несовершенства жизнь нуждается в ряде благ, которые по отношению к главной цели – низшие и подчиненные. Под богатством Аристотель понимает " накопление хозяйственный благ , необходимых для жизни и полезных для государственного и домашнего общения".

Для него быть богатым означает скорее пользоваться , чем владеть: богатство действительное осуществление владения , или пользование тем , что составляет имущества. Между крайностями расточительности и скупости лежит средняя мера – щедрость.

"Экономика" – правильный тип хозяйственной деятельности.

"Экономика" доставляется семье все ,что необходимо для того , чтобы ее члены могли достигать высшей цели – блаженства. В "Политики" рассматриваются различные общественные отношения и оцениваются различные формы государственного устройства.

Государство – это "некоторый тип общения". Государство – высшая форма общения между людьми.

В экономических отношениях Аристотель видит только социальные формы.

Все экономические отношения имеют целью только выгоду и к ней сводится в них все расчеты. Аристотель выступает как сторонник индивидуальной частной собственности. Видом собственности считает общую и частную.

Аристотель полагает , что даже в основе дружбы лежит себялюбие: "любя друга" мы любим собственное благо , ибо хороший человек став нашем другом становится благом- поскольку мы его любим. Каждый человек "сам по себе более всего друг, и следует любить больше всего самого себя".

Задача политика и законодателя – не строить на месте разрушенного. Политика не создает людей, а берет их такими , какими их создала природа.

Понятие "досуг " важное понятие социологии , педагогики и эстетики Аристотеля. В глазах Аристотеля право на досуг – первый и основной признак принадлежности человека к классу , которому принадлежит власть в обществе . Возвышая досуг, Аристотель принижает значение деятельности и пользы.

Наибольшая симпатия Аристотеля склонялась на сторону политики. Именно в политики умение повелевать и повиноваться достигается лучше всего.

Аристотель выдвинул учение об обществе и государстве, при этом различал хорошие и дурные формы управления государством.

Хорошими он считал формы , при которых исключена возможность корыстного использования власти, а сама власть служит всему обществу; монархия , аристократия и власть среднего класса, основанная на смешивание олигархии и демократии.

Дурными ( как бы выродившимися) видами Аристотель считал тиранию , чистую монархию и крайнюю демократию . Аристотель был противником больших государственных образований.

Сущность государства, по мнению Аристотеля : государство – это "некий вид общения". Государство – только одна форма общения между людьми . Однако не все люди принадлежат к составу государства. К нему не принадлежат, согласно учению Аристотеля, рабы.

Учение Аристотеля оказало огромное влияние на последующее развитие философской мысли. Аристотель развил теорию воспитания "свободнонарожденных" граждан. Трем видам души , по Аристотелю, соответствует воспитание , это три взаимосвязанных стороны – физическая , нравственная, умственная. Цель воспитания состоит в развитии высших сторон души – разумной и животной (волевой).Он считал, что общие школы должны быть только государственными и в них все граждане, исключая рабов должны получать одинаковое воспитание, приучающее их к государственному порядку.

Свое экономическое учение Аристотель основывал на предпосылки , что рабство - явление естественное и всегда должно быть основой производства.

4. Черты античной философии

Философия Аристотеля не завершает античной философии , но она завершает самый содержательный период в истории этой философии , который не редко именуется философией классической Греции.

История античной философии продолжалась и в после Аристотелевские времена – в эллинистический , а затем римские периоды древней истории народов Средиземноморья. Эти периоды продолжались в общей сложности 8 столетий. В ходе их в Афинах существовали Академия Ликей , основанные Платоном и Аристотелем , появились и новые школы. Они формировали и новые идеи , которых не было еще в предшествующий , классический период истории античной философии.

Но в целом, глубина, оригинальность, да и количество таких идей значительно уступают тому , что было выдвинуто в период, продолжавшийся примерно в 2 раза короче. Для философов и философских школ эллинистического и тем более римского периодов античной истории характерно не столько выдвижение новых идей, сколько осмысление, уточнение , комментирование идей и умений, выдвинутых и сформулированных в предшествующий период, в особенности идей и дактрин Демокрита , Платона , Аристотеля.

Сказанное не означает , что историей эллинистической – р

mirznanii.com

Какое влияние на науку оказал Аристотель

Аристотель родился в 384 году до нашей эры в Стагире, его отец был врачом македонского царя, сын которого впоследствии пригласил будущего философа наставлять юного Александра Македонского. Аристотель учился у Платона, а после расставания с воспитанником основал свою школу – Лицей, которым руководил около тринадцати лет. За это время философ написал несколько крупных работ: «Метафизику», «Физику», «О душе», «Этику», «Поэтику», «Органон», «Историю животных» и другие.

Большая часть его трактатов посвящена философии, несмотря на различные названия. Философия в Древней Греции была наукой о бытии и изучала все явления в жизни. Аристотель различал три ее направления – поэтическую, теоретическую и практическую. Он утверждал, что все вещи состоят из двух начал: материи и формы. Материя – это вещество, из которого состоит что-либо, а форма – это идея, активное начало, организовывающее материю. Поначалу его рассуждениям был свойственен дуализм, но позже Аристотель стал последователем идеализма и считал, что форма господствует над материей.

Аристотель считал, что в любой науке исследования нужно вести с изучения единичных вещей с помощью чувственного восприятия. Он был сторонником индукции – движения от частного к общему, но предостерегал не делать поспешных заключений. Аристотель углублялся в метафизику, объясняя бытие четырьмя причинами: материальной, формальной, целевой и движущей.

Взгляды и учения Аристотеля ценились не только во время его жизни, но и столетия после. Его уважали арабские философы последующих веков, к нему трепетно относились схоласты христианского Средневековья, а гуманисты, отвергавшие схоластическое учение, еще больше ценили его труды.

Аристотель считается крестным отцом физики, его трактат «Физика» положил начало истории этой науки, хотя большая часть его содержания относится к философии. Тем не менее, он правильно определил задачи физики – исследовать причины, начала и элементы природы (то есть, основные законы, принципы и основополагающие частицы).

Аристотель заложил основы для развития химии, с его учений о четырех первоначалах – земли, воздуха, воды и огня – начался предалхимический период истории этой науки. Древнегреческий философ предположил, что каждое начало представляет собой состояние первоматерии, но имеет определенный набор качеств. Эта идея стала впоследствии развиваться в средние века.

Аристотель оказал огромное влияние на логику: он занимался изучением дедуктивных заключений, описал логические законы противоречия, тождества и исключенного третьего. Особенно большой вклад этот ученый внес в философскую науку, определив взгляды средневековья и нового времени. Он также повлиял на развитие психологии, экономики, политики, риторики, эстетики и других областей научного знания. Его труды переводились на латинский, арабский, французский, иврит, английский и другие языки.

www.kakprosto.ru

СУТЬ СПОРА ПЛАТОНА и АРИСТОТЕЛЯ

Аристотель считал, что управление государством должно строиться на основе законов, Платон оптимальным считал управление на основе решений кибернета (правителя) . И теория, и опыт показали, кстати, что платоновский подход более эффективен. Философское наследие гениальных мыслителей античности Платона и Аристотеля весьма обширно, а влияние его огромно и прослеживается во всех областях духовной и научной жизни в течение многих лет. Созданные ими философские системы нашли много последователей, вплоть до современности, а высказанные ими идеи нашли свое отражение в трудах многих позднейших философов. Даже, если, сопоставить новейшие идеалистические системы с учениями Платона и Аристотеля, то можно сделать вывод, что ни классики идеализма, ни их продолжатели не выдвинули принципиально новых проблем, не преодолели заблуждений этих великих мыслителей. Их огромный вклад в становление и развитие философии как науки очевиден, поэтому обращение к их творчеству, несмотря на огромную дистанцию во времени и немалый прогресс философской мысли с тех времен, представляется вполне обоснованным. В данной работе я попробую рассмотреть философию Аристотеля и соотнести ее с философией Платона. Вначале Аристотель был принципиальным платоником, но затем стал критиковать Платона, что в дальнейшем привело к созданию Аристотелем собственной школы - он становится завзятым апонентом своего учителя. В этой-то обоюдной критике учителя и ученика, то единодушной, то полной разногласий, - корни их нерасторжимой дружбы. Центральная идея философии Платона - эйдос - перешла к Аристотелю почти целиком. Ни Платон, ни Аристотель не мыслит вещей без их идей, или эйдосов. Но между ними имеются существенные отличия. Цель данной работы отразить различия между Платоном и Аристотелем. Для этого следует рассмотреть моменты: 1. учения Платона о бытии (проблема статуса идей-эйдосов) , душе и познании. 2. учения Аристотеля о причинах, о материи и форме, отношения между идеями и вещами. Ученик против учителя Расхождения в метафизике - Аристотель: Учитель, я хочу поставить перед вами вопрос: что для вас философ? - Платон: Первый ответ находится в согласии с этимологией: философ - это любящий мудрость. Но это не равнозначно любящему знание в том смысле, в каком про любознательного человека можно сказать, что он любит знание; вульгарное любопытство не делает философом. Это человек, который любит "созерцать истину". - Аристотель: Но что такое созерцание? - Платон: Обратимся к человеку, который любит прекрасные вещи, который любит присутствовать на представлении, смотреть картины и слушать музыку. Такой человек не является философом, потому что он любит лишь прекрасные вещи, тогда как философ любит прекрасное само по себе. Человек, который любит лишь прекрасные вещи, живет во сне, тогда как человек, который знает абсолютно прекрасное, живет наяву. Первый обладает лишь мнением, второй знанием. - Аристотель: Какое имеется различие между "знанием" и "мнением"? - Платон: Человек, обладающий знанием, имеет знание о чем-то, то есть о чем-то, что существует, так как-то, что не существует, есть ничто. Таким образом, знание непогрешимо, поскольку логически невозможно, чтобы оно было ошибочным. Но мнение может быть ошибочным. - Аристотель: Как же это возможно? - Платон: Не может быть мнения о том, чего нет, потому что это невозможно; не может быть мнения о том, что есть, так как это было бы знанием. Поэтому мнение должно быть одновременно о том, что есть и чего нет. - Аристотель: Но как это возможно? - Платон: Ответ гласит, что отдельные предметы всегда включают в себя противоположные свойства: то, что прекрасно, является также в некоторых отношениях безобразным; то, что справедливо, бывает в некоторых отношениях несправедливым. Все отдельные чувственные объекты, обладают этим противоречивым характером; они являются, таким образом, промежуточными между бытием и небытием и пригодны в качестве предметов мнения, но не зн

Из рассмотрения философских взглядов Платона и Аристотеля видно, что они, расходясь в определении того, что представляет собой окружающая нас действительность. У Платона вещи чувственно воспринимаемого мира рассматриваются лишь как видимость, как искаженное отражение истинно сущего, у Аристотеля чувственно воспринимаемая вещь рассматривается как реально существующее единство формы и материи. Оба стоят на позициях объективного идеализма, так как придают особую, ведущую роль не материи (которая, по Аристотелю, пассивна) , а идеальным субстанциям - идеям (у Платона) или форме (у Аристотеля) . К тому же весьма важная роль приписывается мировому разуму - богу (Платон) , высшей форме (Аристотель) , что дает еще одно основание для характеристики этих теорий как объективно-идеалистических. Таким образом, в заключение можно отметить, что Аристотель критично относился в платоновской теории идей и критический пафос своей позиции он выразил, прежде всего, в учении о чувственной субстанции. Аристотель полагал, что если идеи радикально отделены от мира вещей, как это было у Платона, то они не могут быть ни причинами их существования, ни основанием для их понимания. Аристотель возвращает форму в чувственный мир, как имманентное начало последнего. Теория синтеза материи и формы стала, таким образом, альтернативой мира идей Платона. Однако, это не означает отрицания сверхчувственного мира. Это просто "понижение" статуса идей, утверждение, что идеи есть не более чем умопостигаемое обрамление чувственного. тебе это надо????

touch.otvet.mail.ru

Платон и Аристотель: кто более матери-истории ценен?

Все началось со случайного обрывка разговора: -
Было бы лучше, если б в европейской культуре было больше Аристотеля; ее
развитие пошло бы чуть по-другому… — Да, на русском до сих пор нет
его хороших переводов… Покопавшись в своем скромном философском
багаже, я обнаружила, что имена ученых-платоников приходят на ум как-то
быстрее, от блаж. Августина до о. Павла Флоренского; а мистицизм и
Средневековье воспринимаются почти как синонимы.

И
уж куда без вопроса об античной философии, особенно платонизме, и
христианстве! Особенно поражает неофитский задор известие об
иконописном чине античных мудрецов в древнерусских подлинниках XVII в.:
«Платон. Рус, кудряв, в венце; риза голуба, испод киноварь; рукою
указает во свиток. Сице рече: Понеже благ есть и благословению есть
виновен, злым же никакоже». Той же рече: Аполлон несть бог, но есть бог
на небесех; ему же снити на землю и воплотитися от девы чистыя, в него
же и аз верую; и по четырехстех летех по божественнем его рождестве мою
кость осияет солнце»[1].
Об Аристотеле и Платоне, дискретности и недискретности окружающего
мира, кротах и готическом стиле мы и беседовали однажды вечером на
кафедре общего и сравнительно-исторического языкознания филологического
факультета МГУ с ее заведующим, д. ф. н., проф. Александром Александровичем Волковым и к. ф. н., классиком по образованию, ст. преп. Алексеем Михайловичем Беловым (http://genhis.philol.msu.ru/cat_index_28.shtml).

- Давайте сначала разберемся, как в
европейской культуре появились Платон и Аристотель; как и когда их
труды вошли в европейский научный оборот.

А. А. Волков: Надо сказать, трудов Аристотеля в
Европе могло вообще не оказаться: когда его ученики создавали
знаменитую библиотеку, называвшуюся Музейон, в Александрии, то долгое
время полного собрания трудов Аристотеля там не было — их удалось
собрать только лет через сто после его смерти (Аристотель род. в
384, ум. в 322 г. до Р. Х.; в течение 20 лет, вплоть до смерти Платона
(428/27 — 348/47 гг. до Р. Х.) был участником знаменитой платоновской
Академии в Афинах. — Примеч. ред.).

А. М. Белов: Около двухсот лет они лежали в забвении — их закопал один из наследников Аристотеля.

- Зачем он это сделал?

А. Б.: Получилось так, что после смерти
Александра Великого, который был, как известно, учеником Аристотеля,
ненависть афинян к македонцам обратилась на Аристотеля. Его обвинили в
безбожии и (по ряду сведений) еще в каких-то делах, связанных с
элевсинскими мистериями[2]; философ был вынужден бежать в г. Халкиду, на о. Эвбею, а руководство школой (вернувшись
в Афины из Македонии, Аристотель создал в 355 г. до Р. Х. собственную
школу — Ликей, называвшуюся еще перипатетической. — Примеч. ред.)
и
библиотеку передал ученику Феофрасту. Феофраст, очевидно, приумножил
коллекцию, однако в Ликее сохранить ее не удалось: сам Феофраст оставил
ее своему последователю Нелею, однако главой Ликея стал не он, а другой
философ Стратон. В результате Нелей уехал из Афин в свой родной г.
Скепсис и увез библиотеку с собой. Позже возникла опасность, что книги
могут быть конфискованы правителями Пергама, желавшими построить
библиотеку, не уступающую Александрийской. Не желая отдавать книги,
наследники зарыли их в землю, и откопаны они были уже в I в. до Р. Х.

Все это говорит о том, что после смерти Аристотеля
достойных преемников и лидеров в Ликее так и не нашлось; судя по всему,
и преподаватель он был не особо хороший.

А. В.: Да, во всяком случае, читая «Метафизику»,
это можно утверждать достаточно твердо, потому что текст невнятный и,
очевидно, представляет собой записи студентов.

А. Б.: Есть мнение, что значительная часть
сохранившихся трудов Аристотеля представляет собой конспект, по
которому он должен был читать курс, но вопрос до конца не ясен. Что
касается «Метафизики», то, как выясняется, такой труд Аристотель вообще
не писал. Дело в том, что первый издатель трудов великого философа
Андроник Родосский (ок. 45 г. до Р. Х.) старался расположить труды
Аристотеля по принятому тогда принципу логика — физика — этика.
Соответственно в «Метафизику» (название тоже Андорика) издатель включил
различные тексты, которые по своей тематике должны были идти после
физики, но перед этикой. (К примеру, V книга «Метафизики» представляет
собой совершенно независимое сочинение.) Эти обстоятельства, конечно,
еще более затрудняют наше восприятие аристотелевских текстов.

А. В.: Короче говоря, философия Аристотеля стала
по-настоящему систематизироваться и обретать реальную внятность только
через два столетия после смерти Аристотеля.

- Можно ли сказать, что до этого идеи Платона, его философская школа были более распространены? Более, скажем так, популярны?

А. В.:  Дело в том, что Платона
читали, плохо его понимая, ради художественности текста. Неоплатонизм
есть до некоторой степени расшифровка и новое прочтение произведений
Платона. С неоплатонизмом тоже история сложная и вот почему: каких
неоплатоников мы знаем? Самые известные — Ямвлих, Плотин; но основатель
христианского богословия Ориген был лет на двадцать старше Плотина (Плотин (206-269), Ориген (ок. 185-253/54). — Примеч. ред.).
Они оба жили, работали, учились в Александрии. По некоторым данным,
«Эннеады», главное произведение Плотина, представляют собой некоторый
рефлекс на христианский текст — постольку, поскольку именно в это время
в христианских кругах стал вводиться кодекс, как форма представления
текста, свиток заменялся кодексом. Это II — нач. III в. Кодекс было
просто удобнее носить с собой. Так появились первые тетрадочки,
Псалтирь, например. «Эннеады» Плотина построены таким образом, что они
как бы воспроизводят структуру христианских текстов. И само содержание
плотиновской философии в значительной мере представляет собой некий
рефлекс, очевидно, на христианское богословие уже того времени. Скорее
всего, неоплатонизм отталкивается от христианства, есть некая реплика
на христианство, некоторое противопоставление христианству, чем
наоборот. И поэтому вопрос о платонизме великих отцов Церкви, великих
каппадокийцев: св. Василия Великого, св. Григория Богослова, св.
Григория Нисского и даже св. Иоанна Златоустого, которых можно считать
христианскими платониками, — это совершенно особый вопрос, потому что
используемая ими философская терминология — Платона и терминология,
которую мы считаем терминологией неоплатонизма, — тщательнейшим образом
перерабатывалась в своем содержании.

- То есть влияние получается
взаимным: с одной стороны, христианские богословы использовали
терминологию античной философии, а с другой стороны, Плотин испытывал
влияние христианства.

А. В.: Да, да.

- А теория о невещественном
Фаворском свете и Божественных энергиях у свт. Григория Паламы 
каким-либо образом связана с неоплатонической идеей эманации?

А. В.: Нет, идея эманации совершенно языческая.
Нужно помнить о том, что в то время существовало множество гностических
теорий, рассказывать о которых — целая история. Эти теории шли из
Египта, из Ирана, из Сирии и были очень разнообразными по своему
происхождению. Всякая гностическая теория является дуалистической, и,
поскольку таких моментов в неоплатонизме достаточно много, в раннем
христианстве тоже, разобраться в этом представляется довольно сложной
задачей. Скорее всего, тут следует сказать о том, что неоплатонизм
происходит от старого платонизма, но при этом он представляет собой в
значительной степени рефлексию на определенные христианские положения.
И нет никакого сомнения, что эти школы контактировали, пересекались и
т. п.

- Таким образом, у самого Платона каких-то идей, которые можно было бы назвать христианскими, мы не найдем?

А. В.: У Платона мы можем найти идеи, которые
можно назвать близкими к христианству. Я перечислю эти идеи, Алексей
Михайлович поправит меня, если я скажу что-то не то: во-первых, это идея Единого Бога. Во-вторых, это в принципе идея троичности Божества. И исчисление этой троичности; мы читаем об этом, в «Протагоре», например.

Что мы читаем у Платона того, что в принципе не подходит к христианству?
А именно: то, что тело — темница души. Это дуалистическое определение
души и тела входит в прямое противоречие с христианской антропологией,
потому что для христианства очень важно понятие личности. Личность
человека — это единство души и тела: данное тело принадлежит данной
душе и данная душа принадлежит данному телу. Это первое, что христианство отметало у Платона. Вторая
идея — это метемпсихоз, т. е. переселения душ. Она очень опасна для
христианина и отвергалась соборно; за нее, собственно говоря, Платон и
Ориген были анафематствованы V Вселенским собором (553). Третья
идея, косвенно восходящая к Платону, — это идея Оригена о том, что все
души были сотворены в одно и то же время, т. е. существовали до
появления конкретных людей. Все души, по Оригену, отпали от Бога, и те,
которые отпали больше, — нечистая сила, а те, которые отпали меньше, -
это мы с вами. И поэтому плохая душа вселяется в нищего, в
какого-нибудь негодяя, а хорошая душа вселяется в достойного человека.
Так Ориген в сочинении «О началах» объяснял, почему люди разные, и эта
идея тоже была анафематствована Церковью. Это то, что касается Платона
и Оригена. Очень важный момент во внутреннем содержании философии
Платона — софистика.

В современном русском языке слово «софистика» стало
почти бранным. Софистов считают манипуляторами словом и обманщиками, а
под софизмом понимают неправильное умозаключение, сознательную
логическую подтасовку. Между тем, софисты, которых резко критикует
Платон, пользуясь, однако, явно «софистическими» приемами, на самом
деле сыграли значительную роль в истории мысли, не меньшую, чем сам
Платон. Он критиковал софистов с позиций нравственности и обвинил их в
том, что они учили людей диалектической, т. е. полемической технике, не
прививая им любви к мудрости — религиозной и философской морали, и тем
самым создавали ловких демагогов. Насколько Платон был прав в отношении
именно софистов, не решусь сказать, но сама его мысль верна -
воспитание духовной морали лежит в основе образования. Софисты создали
профессиональную философию и, главное, технику философской и научной
аргументации. Они сформулировали проблемы, которые пытался решить
Платон и которые философия и наука решают до сих пор. Например,
проблему общего и отдельного, — скажем, почему и каким образом слово
«конь» может означать любого коня и, следовательно, существует ли
«конь», как таковой? Но главное, софисты создали первую систему
образования, в которой центральное место занимала диалектика -
тренировка интеллекта и умение быстро и точно находить доказательные
аргументы «относительно каждого данного предмета», как впоследствии
определил риторику Аристотель. В тех же целях подготовки «достойного
мужа, готового к речи» они впервые построили классификацию предметов
мысли и их отношений — топику. Но они учили и критическому анализу
мысли и речи. Вот этого уважения к технической стороне мысли и навыка
содержательной критики речи, как мне кажется, нам особенно не хватает.

Аристотель систематизировал эту технику мышления. Но,
будучи учеником Платона, он подверг критике взгляды учителя.
Впоследствии учение Аристотеля стали противопоставлять учению Платона.

А. Б.: Для того чтобы лучше все это представить,
нужно сделать небольшое отступление. Проф. О. С. Широков однажды
высказал оригинальную мысль о том, что атомистическая теория Демокрита
обязана с очень большой вероятностью своим существованием греческому
алфавиту. Идея эта глубоко правильная, и, более того, она вскрывает
различие между греками и римлянами, а также между двумя важнейшими для
европейской культуры принципами в понимании устройства мира.

А. В.: Вспомним, что буква, звук и их обозначение — все вместе по-гречески называется stoichéia (стихия).

А. Б.: Для
Античности было очень характерно объединение учений космологических и
грамматических. Это видно не только на примере с алфавитом, но и во
многих других случаях, например у стоиков, когда ударение называется
душой слова; эта идея присутствует и в позднейшей грамматике. В целом
для Античности было характерно двойное представление об устройстве мира
или, точнее, о том, как это устройство мира можно описать. И различие
заключалось, главным образом, в том, что можно назвать одним термином -
дискретность/недискретность. 

Здесь можно привести примеры самого разного свойства,
сравним, например, греческое и римское право. Аристотель в книге
«Риторика» говорит о том, что законов должно быть по возможности
столько, чтобы (почти) каждый акт, каждое событие, каждый тип отношений
в обществе был хорошо регламентированным тем или иным законом; это
нужно для того, чтобы судья легко мог выносить то или иное суждение,
опираясь на закон, а не на собственное мнение. Иное дело у римлян.
Здесь точка зрения прямо противоположная: лучше, чтобы законов было как
можно меньше, как, например, законы 12 таблиц, но при этом каждый закон
растолковывался бы уникальным способом для каждого случая справедливым
человеком, и это уже будет давать систему права. Тем самым
возрастает роль личности (как судьи, так и обвиняемого) в процессе,
усиливается интерес к конкретным, неповторимым обстоятельствам дела.
Греческое сознание как бы накладывает на мир мелкую сетку дискретных
категорий, тогда как римлянам более свойственны (выражаясь
терминологически) «системы с нечеткой логикой», с широкими «переходными
зонами».

То же с концепцией мира. Демокрит представлял себе мир
в виде конструкции из множества а-томов (не-делимых первоэлементов),
что само по себе хорошая иллюстрация греческих представлений Греции о
дискретности. Ведь каждый предмет может быть поделен без остатка на
какое-то число атомов. В учении Платона мы увидим примерно то же самое,
но повернутое к нам как бы с другой стороны. Ведь почему над дверями
своей академии Платон повесил девиз, гласящий, что не должен входить
туда человек, не владеющий геометрией? Это можно объяснить таким
примером. Всегда ли сумма углов в треугольнике (на плоскости) равна 180
градусам?  На самом деле нет. 180 градусов будет сумма углов только в
таком треугольнике, который идеален, тогда как треугольник, от руки
нарисованный на бумаге или мелом на доске, уже не будет гарантированно
иметь в суме 180 градусов в силу «иррациональности материи». И все
учение Платона строится вокруг того же самого: есть мир, который
подчиняется строгим математическим, глубоко дискретным отношениям, и
наш мир материальный как бы отражение и проекция того мира сюда, точно
так же, как идеальный треугольник проецируется на рисунок мелом на
доске. (Что касается отношения к иррациональным числам в греческом мире
- это отдельная проблема, о которой позволю себе здесь умолчать.)
Получается, что есть чистые умозрительные, умопостигаемые отношения,
существующие в математическом мире, и наш мир, который является уже
иррациональным в том или ином смысле по отношению к этим математическим
абстракциям. Отсюда ясно, почему в Античности не были особо развиты
естественные науки. Не оттого, что античные люди в этом отношении были
примитивны в силу своей рабовладельческой природы, как часто, особенно
в советские годы, можно было услышать, — как раз в интеллектуальном
отношении они во многом современных людей превосходили; но они считали,
что этот самый мир принципиально непознаваем. Никогда в нем сумма углов
в треугольнике не будет равна 180 градусам, а окружность никогда не
будет представлять множество точек, одинаково удаленных от центра, и т.
д. Это особенно касается греков. Здесь Платон поймал ключевой момент,
основную мысль, которая была свойственна всей греческой культуре: есть
идеальная система отношений, а есть иррациональные провалы и промежутки
между этими единицами. И если мы проанализируем всю греческую
философию, то практически везде мы увидим представления о дискретных
сущностях мира, кроме нескольких учений, утверждавших противоположное.
Здесь следует особо отметить, во-первых, Гераклита с его огнем и, сами
понимаете, названного темным, а во-вторых, — это, конечно, стоицизм,
развивавший учения последнего. Стоицизм не имел такого серьезного
продолжения и столь большой популярности на греческой почве, как,
например, платонизм, да и с эпикурейством он тягался лишь на равных, -
при том, что в Риме учение стоиков нашло дальнейшее развитие, и
римляне, даже весьма далекие от философии, с готовностью это принимали.

Так вот, это все к тому, что Аристотель и в этом
компоненте является своего рода золотой серединой в европейской
философии. Он, конечно, был греком, его мысли по поводу законов я уже
пересказывал, его «Категории» известны всем, но тем не менее со своим
учителем Платоном он разошелся именно на почве глубоко «дискретного»
устройства платоновского идеализма. Аристотель не принимал идеи Платона
как основу мира, он первым предложил термин материя (hylē),
первым вывел идею неделимого различия между материей и формой: две
категории — отдельно материя и отдельно форма, но тем не менее они
неделимы. Именно Аристотеля видели основоположником естествознания, его
физика предопределила картину мира до Ньютона, а его ученик Феофраст
стал отцом ботаники. Да и мысль Платона о том, что какой-нибудь
правильный додекаэдр прекраснее «иррационального» человеческого тела,
ему была глубоко чужда — в этом смысле он создатель и европейской
эстетики. Знаменательна в этом отношении и его «Поэтика»…

- Вы считаете, можно было бы разделить типы культуры на платоновский и аристотелевский?

А. Б.: Да,
но все-таки корректнее будет говорить не о платоновском и
аристотелевском типе культур, а о дискретном и недискретном. Ведь
Аристотель — это скорее середина между дискретными учениями (вроде
платонизма или атомизма) и недискретностью теорий типа стоицизма. И
действительно, есть два типа европейских государств: одни любят, чтоб
все было по ГОСТу, четко — единая столица, стандарты, неприязнь к
диалектам, местечковости и т. д. То, что иногда называют имперским
сознанием: Древний Рим, Византия; таким является русский тип сознания,
так мыслят французы, испанцы, до некоторой степени англичане. А с
другой стороны, есть немцы, балканские народы, некоторые скандинавские,
балтийские, у которых все исторически было наоборот: землячество вместо
унитаризма, диалекты конкурируют с литературным языком, тяга к
раздробленности, местным традициям, местным культам. Такими были как
раз древние греки.

- А чьи идеи, Платона или Аристотеля, оказали большее влияние на европейскую культуру?

А. В.: Платон и Аристотель в европейской
культуре — это уже другая история, связанная с к. XVII — нач. XVIII в.,
это Лейбниц. Учение Лейбница о бесконечных малых и его учение о монаде
- это как раз и есть теория, которая сводит представление о
недискретности мира, свойственное парапатетикам, т. е. Аристотелю и его
последователям, с представлением о дискретности и математических
сущностях, которое характерно для платонизма в первую очередь.

А. Б.: Можно привести пример из лингвистики:
Фердинанд де Соссюр, конечно, сделал большой переворот в языкознании,
это бесспорно, но тем не менее он насаждал дискретность и там, где
нужно, и там, где не очень стоит. А главное новаторство тут было в том,
что его идеи пришли на смену недискретности в языкознании XIX в. (т. н.
исторический подход). Такова мысль де Соссюра о том, что синхрония
никаким образом не пересекается с диахронией, что это абсолютно разные
вещи.

А. В.: Типичное проявление платонизма.

А. Б.: Что касается Платона, то можно сказать,
что его учение больше отражает некий национальный тип сознания. Он
ухватил в своем учении то, что было наиболее свойственно грекам. Греки
любили все маленькое, свое, атомарное: и сами города-государства по
отношению к нации, и сами граждане в пределах города-государства.

- А Византийская империя?

А. В.: Византийская империя была империей одного
города — центра. Этот центр подминал под себя все остальное. Возьмем,
например, историю Святой Софии: ведь в нее были свезены колонны из
Баальбека, из Рима и из всех-всех, какие только могли быть, городов и
крупных центров тогдашней империи. Они до сих пор украшают Святую
Софию. Что касается средневековой Западной Европы, то здесь целая
проблема с Платоном и Аристотелем вот почему: основатель
западноевропейского богословия блаженный Августин был совершенно
определенным и явным платоником с весьма существенными элементами
дуалистического мистицизма: сначала он был манихеем, а потом уже принял
христианство. Его многочисленные работы, в частности работы, содержащие
теорию знака (знаменитый диалог «Об учителе»), отражают сложные
представления об устройстве взаимоименующих сущностей, когда слова
языка называют другие знаки и самих себя. Отсюда, кстати сказать, во
многом идут более поздние теории, и они связаны с наследием греческого
мышления. Но дело здесь не только в Августине. Дело в том, что
платонические идеи были характерны для первого самого значительного,
самого большого периода истории христианской литературы на Западе.
Аристотель стал переводиться на латинский язык примерно со времен
Боэция (480-524).

- До этого они существовали только на греческом?

А. В.: Да. Латинский язык еще не имел достаточно
разработанной философской терминологии, которую Боэций и изобрел. В
переводах Боэция произведения Аристотеля дошли до эпохи схоластики, т.
е. до того времени, когда начал складываться готический стиль.

Другим великим человеком, который сильно подтолкнул
развитие западноевропейской мысли, был Иоанн Скотт Эриугена (810-877),
который был последовательным платоником и мистиком. Произведения
Эриугены, которые были отвергнуты западной Церковью по ряду причин,
исходили из мистического платонизма, и он оказал очень сильное влияние
на мистическое мышление Запада. Это мистическое мышление Запада,
связанное, так или иначе, с традицией, восходящей к Оригену, и с
появлением переводов Ареопагитского корпуса, было связано с началом
схоластики и готического искусства. Дело в том, что идея апофатизма, т.
е. восхождения к Божеству через созерцание, идея идеальной конструкции
мира легла в основание представлений знаменитого аббата Сюжера
(1088-1115), который перестроил аббатство Сен-Дени в Париже, создав
прецедент готического стиля в 1-й пол. XII в. С этого начинается
развитие готики и — в области мистического мышления — отношения
человека к Божеству, ибо готический храм и представляет собой духовное
восхождение человека к той самой точке, где, как в Соборе Парижской
Богоматери, находится гвоздь от Креста Господня.

Вообще схоластическая философия, классические
схоластические работы — Фомы Аквинского, Бонавентуры («Восхождение души
к Богу») — строятся именно как платоническая система. Но к тому
времени, как стала развиваться готика, после разграбления
Константинополя в 1204 году в Западной Европе появилось множество
греческих сочинений. С этого времени начинается систематический перевод
и осмысление Аристотеля.

- До этого был период забвения Аристотеля?

А. В.: Да, был период, когда Аристотель был
недостаточно известен, а в XIII веке делаются систематические переводы
его произведений. Его влияние на Западе стало шире. И вот тут-то
аристотелева техника оказала громадное влияние на строение
схоластической науки. Эта техника воспитывает логическую культуру
мышления, но при этом постепенно складывается противопоставление учения
Церкви учению Аристотеля, а учение Церкви было платоническим по своему
существу. Возникает явное противоречие в главных положениях — и о
бесконечности мира, и о всеобщей причинности. Бесконечность мира во
времени противоречит Св. Писанию, как и учение о всеобщей причинности,
потому что если Бог сотворил мир как необходимое, то мир оказывается
необходимой частью Бога — Бог как бы был вынужден сотворить мир.
Творение мира контингентно, т. е. не необходимо, и все вещи в мире
контингентны, т. е. могут быть, а могут и не быть. Это столкновение иде
контингентности мира и идеи его логической организации — и было камнем
преткновения в истории схоластики. Отсюда вытекает столкновение
реалистов — людей платонической ориентации и номиналистов — людей
аристотелевской ориентации.

А. Б.: Тут надо вспомнить знаменитую притчу о
глазах крота. Представьте себе ситуацию, когда гуляют по внутреннему
дворику, например, Сорбонны двое профессоров-платоников и ведут спор на
тему, есть ли у крота глаза. Их спор слышит садовник, который говорит:
«Господа, что же вы так напрягаетесь? Давайте я вам сейчас поймаю
крота, принесу, и вы посмотрите, есть ли у него глаза или нет». На что
те ему говорят: «О, неуч! Что же ты понимаешь в наших философских
спорах? Мы спорим не о том, есть ли у конкретного крота глаза, а о том,
есть ли глаза у крота, как такового. Поэтому никакой представленный
конкретный крот не будет являться доказательством». И в этом кроется
глубокий смысл — что было бы с европейской культурой при резком
перекосе взглядов в сторону Платона.

- Если подытожить, то от Аристотеля нам досталась логика, техника мышления, ну а все душевное от Платона.

А. В.: от Аристотеля — эмпирический подход к знанию.

А. Б.: Как кажется, различие между философскими
системами Платона и Аристотеля связано с религиозными убеждениями того
и другого. То, что Платон имел непосредственную связь с орфизмом, вроде
бы доказано. Орфизм, говоря кратко, — учение о двух началах в человеке:
дионисийском (божественном) и титаническом (титаны — порождение Земли).
Дух — божество, а все остальное — тленная материя. После смерти душа,
возвращаясь в Диониса, переселяется из одного тела в другое. При этом,
в зависимости от того, какую жизнь ведет человек, поступает он
нравственно или безнравственно, душа у него каждый раз вступает в
конфликт с материальной оболочкой. И грехи приводят к тому, что душа
как бы «прирастает» к этой материальной оболочке. Тем самым переселение
души, сильно отягощенной грехами, оказывается весьма затруднительным.
Поэтому на этом свете и практикуются различные терапевтические
воздействия, которые позволяют душе сбросить то греховное, что
накопилось.

- Что это за воздействия?

А. Б.: Если требуется подробное описание, можно
обраться, например, к VI книге «Энеиды» Вергилия. Там как раз собраны
многие народные представления об этом — то, что вошло в разные
апокрифические теории ада, и отчасти чистилища, что мы находим
впоследствии у Данте Алигьери.  Переселение души предполагает
отторжение материи; получается, что материя — это «плохо», а душа — это
«хорошо». (Пифагор говорил, что тело — гробница души.) И действительно,
у Платона это почти так. А вот Аристотель, который, как кажется, имел
непосредственное отношение к Элевксинским мистериям, говорил о другом.
Что такое перерождение и воскрешение человека? В Элевксинских мистериях
оно сравнивалось не с переселением души, а с прорастанием зерна. Зерно
падает в землю и целиком перерождается в новое растение, где и
наполнение, и внешняя форма соответствуют чему-то одному единому,
целому и неделимому.

А. В.: Кстати, см. «Шестоднев» св. Василия Великого.

А. Б.: Да, Аристотель своим учением о единстве
материи и формы как раз и продолжает эту линию недискретного соединения
одного и другого и приближается в данном случае к христианскому
пониманию.

- Поэтому он среди других античных философов и изображен на фреске Благовещенского собора и на южных вратах Успенского…[3]

А. Б.: Общее впечатление действительно такое,
что, в сущности, расхождения между учениями Платона и Аристотеля
примерно такого же порядка, как расхождения между этими двумя
мистическими религиями — религией Диониса и религией Деметры.
Дионисийство было свойственно всей Греции, культ Диониса был
распространен в очень многих разных местах, не было его единого центра.
И получилось так, что Платон, явно симпатизировавший орфизму вообще и
Пифагору в частности, ухватил в своем учении вот это Греческое, как
таковое, — да и и учеников у него было много, и сам он был вполне себе
любвеобильным человеком. А Аристотелю, сыну врача, все упомянутые мысли
орфиков и Пифагора были не по душе; очень может быть, что на этой почве
у них с Платоном были и какте-то идеологические разногласия. Да и сам
Аристотель был другим: довольно одиноким, заикался, нервный был,
вспыльчивый, видимо, бегал из угла в угол, когда пытался на пальцах
что-то объяснить ученикам, когда те его совершенно не понимали. Так
вышло, что человек, который построил свою систему европейского знания,
имел многих последователей, но практически не имел продолжателей; разве
что Феофраст, да и тот в масштабе взглядов и личной харизматичности
явно уступал своему учителю. И лишь какие-то косвенные связи приводят
нас через Праксифана к Каллимаху, к Александрийской школе, там
пересекаются со стоицизмом и постепенно, словно ручейками, питают озеро
нашей европейской культуры, в то время как учение Платона можно
сравнить с устремляющейся туда рекой.


[1] Цит. по: Чумакова Т. В. Рецепции Аристотеля в древнерусской культуре — http://drevn.narod.ru/_edn22

[2]
Религиозный праздник в Аттике (Древняя Греция) в честь богинь Деметры и
ее дочери Персефоны (Коры), культ которых относится к числу древнейших
аграрных культов. Совершавшиеся издревле в Элевсине, после
присоединения Элевсина к союзу аттических общин (к. VII в. до Р. Х.)
стали общегосударственным афинским празднеством. Справлялись в конце
сентября — начале октября; в их ритуал входили среди прочего и
собственно мистерии, т. е. представления, в которых изображались
горести Деметры, потерявшей дочь, поиски ее и радость по поводу
возвращения Персефоны. Детали Э. м., включающих, по-видимому, пантомиму
и декламацию священных текстов, неизвестны (по тексту БСЭ).

[3]
«В XVII веке образы античных «мудрецов» появляются в русских церквях.
Д. Сперовский писал: «…почти одновременно с образование на верху
иконостасов яруса с иконами страстей Христовых и апостольских появилось
еще одно новое прибавление; это изображение сивилл и философов на
тумбах внизу под местными иконами. Изображения философов на
иконостасных тумбах сохранились в соборном храме Хутынского монастыря,
в николаевской церкви, что в Новгородском Отенском монастыре… эти
изображения были совсем неизвестны в русской иконографии ранее XVI
века». Наиболее известные изображения античных философов находятся в
Благовещенском соборе Московского кремля и на южных дверях Успенского
собора в Кремле, на фресках галереи московского Новоспасского
монастыря, писанных в 1689 г, изографом Оружейной палаты Федором
Зубовым с городскими костромскими иконописцами» (Чумакова Т. В.
Рецепции Аристотеля в древнерусской культуре — http://drevn.narod.ru/chumakova_aristotle.htm#_ednref22 )

Источник: www.taday.ru

genhis.philol.msu.ru

ИСТОЧНИКИ ВЗГЛЯДОВ ПЛАТОНА

Философия ИСТОЧНИКИ ВЗГЛЯДОВ ПЛАТОНА

Количество просмотров публикации ИСТОЧНИКИ ВЗГЛЯДОВ ПЛАТОНА - 482

 Наименование параметра  Значение
Тема статьи:ИСТОЧНИКИ ВЗГЛЯДОВ ПЛАТОНА
Рубрика (тематическая категория)Философия

Платон и Аристотель былисамыми влиятельными из всех древних, средневековых и современных философов; из них наибольшее влияние на последующие эпохи оказал Платон. Я говорю это потому, что, во-первых, Аристотель сам имеет своим отправным пунктом Платона, во-вторых, христианская теология и философия, во всяком случае до XIII века, были больше платоновскими, чем аристотелевскими. Поэтому в истории философской мысли необходимо более полно изучать Платона, и чуть в меньшей степени Аристотеля, чем кого-либо из их предшественников или преемников.

Самыми важными проблемами в философии Платона являются˸ во-первых, ᴇᴦο Утопия, которая была самой ранней из длинного ряда утопий; во-вторых, ᴇᴦο теория идей, представлявшая собой первую попытку взяться за до сих пор неразрешенную проблему универсалий; в-третьих, ᴇᴦο аргументы в пользу бессмертия; в-четвертых, ᴇᴦο космогония; в-пятых, ᴇᴦο концепция познания, скорее как концепция воспоминания, чем восприятия. Но прежде чем обратиться к одному из этих вопросов, я должен сказать несколько слов об обстоятельствах ᴇᴦο жизни и о влияниях, определивших ᴇᴦο политические и философские взгляды.

Платон родился в 428 или в 427 году до н.э., в первые годы пелопоннесской войны. Он был богатым аристократом, связанным с разными людьми, имевшими отношение к правлению Тридцати Тиранов. Платон был молодым человеком, когда Афины потерпели поражение в войне, и он мог приписать это демократии, которую ᴇᴦο социальное положение и семейные связи, по-видимому, заставляли презирать. Платон был учеником Сократа и питал к нему глубокую любовь и уважение, а Сократ был осужден на смерть демократией. Поэтому не удивительно, что Платон должен был обратиться к Спарте как к прообразу своего идеального государства. Платон обладал искусством так маскировать свои нелиберальные советы, что они вводили в заблуждение в последующие века многих людей, которые восхищались ᴇᴦο диалогом "Государство", не понимая того, что заключалось в ᴇᴦο рецептах. Всегда считалось правильным хвалить Платона, но не понимать его. Это общая судьба всех великих людей. Моей задачей является обратное. Я хочу понять Платона, но обращаться с ним так же непочтительно, как если бы он был современным английским или американским адвокатом тоталитаризма.

Чисто философские влияния, которые испытал Платон, располагали ᴇᴦο в пользу Спарты. В общем можно сказать, что на него оказали влияние Пифагор, Парменид, Гераклит и Сократ.

От Пифагора (возможно, через Сократа) Платон воспринял орфические элементы, имеющиеся в ᴇᴦο философии˸ религиозную направленность, веру в бессмертие, в потусторонний мир, жреческий тон и все то, что состоит в образе пещеры, а также свое уважение к математике и полное смешение интеллектуального и мистического.

От Парменида Платон унаследовал убеждения в том, что реальность вечна и вневременна и что всякое изменение, с логической точки зрения, должное быть иллюзорным.

У Гераклита Платон заимствовал негативную теорию о том, что в данном чувственном мире нет ничего постоянного. Эта доктрина в сочетании с концепцией Парменида привела к выводу о том, что знание не должна быть получено через органы чувств, оно может достигаться только разумом. Этот взгляд в свою очередь вполне согласуется с пифагореизмом.

referatwork.ru

Философский спор Платона и Аристотеля

ЗАОЧНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ:

1 КУРС

Специальность 032001 «Документоведение и

Дисциплина: Философия

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

СТУДЕНТА ГРУППЫ № 316

Соломонова В.И

Философский спор Платона и Аристотеля

Проверил: Пименова Е.Н.

- доцент

г. Самара – 2006 год

Оглавление

Введение . 3

Ученик против учителя. 4

Расхождения в метафизике. 4

Заключение. 12

Литература. 13

Данная работа посвящена философским спорам двух выдающихся философов античности - Платона и Аристотеля.

Философское наследие гениальных мыслителей античности Платона и Аристотеля весьма обширно, а влияние его огромно и прослеживается во всех областях духовной и научной жизни в течение многих лет. Созданные ими философские системы нашли много последователей, вплоть до современности, а высказанные ими идеи нашли свое отражение в трудах многих позднейших философов. Даже, если, сопоставить новейшие идеалистические системы с учениями Платона и Аристотеля, то можно сделать вывод, что ни классики идеализма, ни их продолжатели не выдвинули принципиально новых проблем, не преодолели заблуждений этих великих мыслителей. Их огромный вклад в становление и развитие философии как науки очевиден, поэтому обращение к их творчеству, несмотря на огромную дистанцию во времени и немалый прогресс философской мысли с тех времен, представляется вполне обоснованным.

В данной работе я попробую рассмотреть философию Аристотеля и соотнести ее с философией Платона. Вначале Аристотель был принципиальным платоником, но затем стал критиковать Платона, что в дальнейшем привело к созданию Аристотелем собственной школы - он становится завзятым апонентом своего учителя. В этой-то обоюдной критике учителя и ученика, то единодушной, то полной разногласий, - корни их нерасторжимой дружбы. Центральная идея философии Платона - эйдос - перешла к Аристотелю почти целиком. Ни Платон, ни Аристотель не мыслит вещей без их идей, или эйдосов. Но между ними имеются существенные отличия.

Цель данной работы отразить различия между Платоном и Аристотелем.

Для этого следует рассмотреть моменты:

1. учения Платона о бытии (проблема статуса идей-эйдосов), душе и познании.

2. учения Аристотеля о причинах, о материи и форме, отношения между идеями и вещами.

- Аристотель: Учитель, я хочу поставить перед вами вопрос: что для вас философ?

- Платон: Первый ответ находится в согласии с этимологией: философ - это любящий мудрость. Но это не равнозначно любящему знание в том смысле, в каком про любознательного человека можно сказать, что он любит знание; вульгарное любопытство не делает философом. Это человек, который любит "созерцать истину".

- Аристотель: Но что такое созерцание?

- Платон: Обратимся к человеку, который любит прекрасные вещи, который любит присутствовать на представлении, смотреть картины и слушать музыку. Такой человек не является философом, потому что он любит лишь прекрасные вещи, тогда как философ любит прекрасное само по себе. Человек, который любит лишь прекрасные вещи, живет во сне, тогда как человек, который знает абсолютно прекрасное, живет наяву. Первый обладает лишь мнением, второй знанием.

- Аристотель: Какое имеется различие между "знанием" и "мнением"?

- Платон: Человек, обладающий знанием, имеет знание о чем-то, то есть о чем-то, что существует, так как-то, что не существует, есть ничто. Таким образом, знание непогрешимо, поскольку логически невозможно, чтобы оно было ошибочным. Но мнение может быть ошибочным.

- Аристотель: Как же это возможно?

- Платон: Не может быть мнения о том, чего нет, потому что это невозможно; не может быть мнения о том, что есть, так как это было бы знанием. Поэтому мнение должно быть одновременно о том, что есть и чего нет.

- Аристотель: Но как это возможно?

- Платон: Ответ гласит, что отдельные предметы всегда включают в себя противоположные свойства: то, что прекрасно, является также в некоторых отношениях безобразным; то, что справедливо, бывает в некоторых отношениях несправедливым. Все отдельные чувственные объекты, обладают этим противоречивым характером; они являются, таким образом, промежуточными между бытием и небытием и пригодны в качестве предметов мнения, но не знания.

- Аристотель: Таким образом, мнение о мире представлено чувствам, тогда как знание относится к сверхчувственному вечному миру; например, мнение относится к отдельным прекрасным предметам, знание же относится к прекрасному самому по себе.

- Платон: А что же мы скажем о тех, кто созерцает сами эти [сущности], вечно тождественны самим себе? Ведь они познают их, а не только мнят.

- Аристотель: Единственный выдвинутый аргумент того, что будет противоречием самому себе предполагать, что-то или иное явление может быть одновременно прекрасным и непрекрасным или одновременно справедливым и несправедливым и что, тем не менее, отдельные явления, по-видимому, сочетают такие противоречивые свойства. Поэтому отдельные вещи нереальны. Гераклит сказал: "В одну и ту же реку мы входим и не входим, существуем и не существуем".

- Платон: Восприятие представляет нам вещи не такими, какими они есть “на самом деле”, а такими, какими они кажутся нам, или нашим органам чувств. Существует несовпадение знания о мире с самим миром, но и несовпадение понятия о предмете с самим предметом: ведь одно понятие может обозначать многие предметы, но ни один из них не выражает полностью сути этого понятия. Следовательно, основание понятия не в предмете, а в чем-то другом, что не является ни предметом, ни понятием. И этим “другим”, является идея, то есть “для себя сущее или “в себе” вещей”. Соответственно сама идея есть первопричина всего сущего. Идеи вечны, неподвижны и неизменны. Приведу пример идеи прекрасного: нечто, во-первых, вечное, то есть не знающее ни рождения, ни гибели, ни роста, ни оскудения. Во-вторых, не в чем-то прекрасное, а в чем-то безобразное, не когда-то, где-то для кого-то и сравнительно с чем-то прекрасное, а в другое время, в другом месте, для другого и сравнительно с другим безобразное. Прекрасное это предстанет ему не в виде какого-то лица, рук или иной части тела, не в виде какой-то речи или знания, не в чем-то другом, будь то животное, Земля, небо или еще что-нибудь, а само по себе, всегда в самом себе единообразное; все же другие разновидности прекрасного причастны к нему таким образом, что они возникают и гибнут, а его не становится ни больше, ни меньше, и никаких воздействий оно не испытывает.

- Аристотель: Я смею подвергнуть критике твое положение учения о независимости понятий от вещей по бытию. Источником этой ложной мысли в учение об эйдосах, ты учитель убежден в истинности взглядов Гераклита, согласно которым все чувственно воспринимаемое постоянно течет; так что если и есть знание и разумение чего-то, то помимо чувственно воспринимаемого должны существовать другие сущности постоянно пребывающие, ибо в текучем знания не бывает.

- Платон: Моя теория содержит "идеи", или "форм". Эта теория является частично логической, и частично метафизической. Логическая часть имеет дело со значением общих слов. Когда ряд индивидов имеет общее название, они имеют также общую "идею" или "форму". Например, имеется много отдельных животных, о которых мы можем точно сказать: "Это кошка", но существует лишь одна "идея", или "форма", кошки. Что мы подразумеваем под словом "кошка"? Очевидно, нечто отличное от каждой отдельной кошки. По-видимому, какое-либо животное является кошкой потому, что оно разделяет общую природу, свойственну

mirznanii.com

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о