Характеристика сентиментализма в литературе: Сентиментализм в литературе

Содержание

Сентиментализм в литературе и его основные представители

1. Сентиментализм в литературе и его основные представители.

РАБОТУ ВЫПОЛНИЛИ УЧЕНИКИ 9Б КЛАССА ШКОЛЫ №15
ДУШИН НИКИТА, ЗАКИРОВ ДИНАР,ГОРОДНОВ ЕГОР, МАМЕДОВА САРРА.

3. Особенности направления Идея сентиментализма Передать внутренние терзания, душевные переживания героев в процессе каких-либо

событий.
Основное свойство
Стремление предстаить человеческую личность в движениях души,
мыслях,чувствах.

4. Особенности направления Основные жанры: сентиментальная повесть путешествие дневник исповедь Основная тематика произведений:

любовная лирика
проза

5. Основные представители сентиментализма России.

6. Биография Жуковского

Василий Андреевич Жуковский (1783 – 1852) – русский поэт, академик, переводчик.
Ранние годы
Родился Василий Жуковский 29 января (9 февраля) 1783 года в селе Мишенском Тульской губернии. Он был незаконнорождённым
сыном помещика А. И. Бунина. Получил новую фамилию после усыновления крёстным – бедным белорусским дворянином Андреем
Григорьевичем Жуковским.
Образование и творчество
Первое образование в биографии Жуковского было получено в семье Буниных. Затем он обучался в частном пансионе, Тульском
народном училище, у сестры В. Юшковой. Увлекался сентиментализмом, на этой почве познакомился с Николаем Карамзиным
Первые стихотворения Жуковского были написаны во время учебы в пансионе при университете г. Москвы. Творчество Жуковского тех
времен наполнено сентиментализмом, романтизмом (баллады «Людмила»(1808), «Кассандра»(1809), «Светлана»(1808-1812)).
С 1805—1806 годах писатель работал в «Вестнике Европы», а в 1808—1809 годах был его редактором. В это время поэзия Жуковского
расцветает и достигает своего пика.
После начала войны 1812 года Жуковский принял сторону оппозиции. Военные события отражены в его произведениях «Императору
Александру», «Певец во стане русских воинов». Последнее принесло писателю известность.
В 1815 году Жуковский был участником литературного общества “Арзамас”.
В это же время начинает придворную службу, которая продлилась 25 лет. Десятилетие с 1810 по 1820 годов считается расцветом
творчества Василия Андреевича Жуковского. Известнейшие его произведения были написаны в те времена: баллады «Эолова арфа»,
«Двенадцать спящих дев», многие стихи, переводы.
Анализ стихотворений Жуковского раскрывает большое тематическое разнообразие, особенности стиля поэта. Значимым достоянием
являются переводы Жуковского «Рустем и Зораб» (1849), «Одиссея» (1848-1849, «Наль и Дамаянти» (1844).
Жуковский был хорошо знаком со многими известными личностями, среди них можно выделить императора Николая I, Александра II,
Александра Пушкина, Николая Гоголя.
Главными произведениями в жанре сентиментализм являются:Баллады «Людмила» и «Светлана».

7. Биография Карамзина

Николай Михайлович Карамзин (1766 – 1826) – русский литератор, историк, издатель,
основоположник русского сентиментализма. Создатель «Истории государства Российского» и
ряда известных художественных произведений.
Юность
Карамзин Николай Михайлович родился 12 декабря (1 декабря) 1766 года в Симбирске (сейчас
Ульяновск) в дворянской семье. Начальное образование будущий литератор получил дома.
Вскоре отец отдал его в симбирский дворянский пансион, а в 1778 году – в частный пансион
Москвы. Параллельно Карамзин занимался активным изучением языков, посещал лекции в
Московском университете.
Николай Михайлович Карамзин (1766 – 1826) – русский литератор, историк, издатель,
основоположник русского сентиментализма. Создатель «Истории государства Российского» и
ряда известных художественных произведений.
Ранняя литературная деятельность
В 1785 году Карамзин, биография которого резко поменяла свое направление, переезжает из
родного Симбирска в Москву. Здесь литератор знакомится с Н. И. Новиковым и семьей
Плещеевых. Увлекшись масонством, Николай Михайлович вступает в московский масонский
кружок, где начинает тесно общаться с И.
С. Гамалеей, А. М. Кутузовым. В это же время Карамзин
участвует в издании первого детского журнала в России – «Детское чтение для сердца и разума».
В 1787 году Николай Михайлович опубликовал перевод трагедии Шекспира «Юлий Цезарь», в 1788
году – перевод трагедии Лессинга «Эмилия Галотти». В 1789 году в «Детском чтении…» вышло
первое оригинальное произведение писателя – «Евгений и Юлия».
Главными произведениями в жанре сентиментализм являются: Бедная Лиза , Сиерра Морена.

8. Биография Радищева

Радищев Александр Николаевич (1749 – 1802) – русский писатель, поэт, философ, переводчик автор известного
произведения «Путешествие из Петербурга в Москву».
Детские годы и образование
Александр Николаевич Радищев родился 20 (31) августа 1749 года в Москве в дворянской семье. Детство будущего
писателя прошло в селе Немцово, затем его семья переехала в село Верхнее Аблязово. Начальное образование
Александр Николаевич получил дома. В 1756 году отец отвез Радищева в Москву. Мальчика поселили у А. Аргамакова,
который в то время служил директором Московского университета. Обучением Радищева там занимался специально
нанятый француз-гувернер.
В 1762 году Александр Николаевич был пожалован в пажи и направлен в Петербургский пажеский корпус. В 1766 году по
распоряжению Екатерины II был отправлен в Германию, где поступил в Лейпцигский университет на юридический
факультет. В этот период своей краткой биографии Радищев увлекся трудами Вольтера, Руссо, Гельвеция, Рейналя.
Карьера и начало литературной деятельности
В 1771 году Александр Николаевич вернулся в Петербург. Получив титул советника, устроился секретарем в Сенат. В этом
же году в журнале «Живописец» впервые был анонимно опубликован отрывок из книги «Путешествие из Петербурга в
Москву».
С 1773 года Радищев поступает на военную службу в качестве обер-аудитора в штаб финляндской дивизии. Писатель
издает перевод книги Мабли, заканчивает произведения «Офицерские упражнения» и «Дневник одной недели».
В 1775 году Александр Николаевич вышел в отставку.
В 1777 году Радищев поступил на службу в Коммерц-коллегию, которой руководил граф А. Воронцов. С 1780 года
Александр Николаевич работает в Петербургской таможне, через десять лет становится ее начальником. В 1783 году
писатель создал оду «Вольность», в 1788 – произведение «Житие Ф. В. Ушакова».
Главным произведением в жанре сентиментализм является: Путешествие из Петербурга в Москву

9. Биография Богдановича

Ипполи́т Фёдорович Богдано́вич (23 декабря 1743 [3 января 1744], Переволочна, Киевская губерния — 6 [18] января 1803,
Курск) — русский поэт, переводчик, государственный служащий. В историю русской литературы вошёл главным
образом как автор стихотворной повести (развлекательной поэмы) «Душенька» — вольного переложения романа
Лафонтена «Любовь Психеи и Купидона».
Биография
Ипполит Богданович родился 23 декабря 1743 (3 января 1744) года в местечке Переволочна, в семье бедного
мелкопоместного дворянина. Получил домашнее образование. В 1754 приехал в Москву, был принят юнкером в Юстицколлегию и одновременно учеником математической школы при Сенатской конторе. В 1757 обратился к М. М.
Хераскову с просьбой о приёме в театральную труппу при Московском университете. Херасков отказал Богдановичу в
этой просьбе, но записал его в университетскую гимназию и поселил в своём доме. В 1761 Богданович был переведён в
университет, где учился вместе с С. Г. Домашневым, Д. И. Фонвизиным, Я. И. Булгаковым. В том же году принят на службу
в университет «к надзиранию за классами» (до мая 1763)[1].
В 1762 году переведён в комиссию о строении триумфальных ворот, для которых сочинял надписи. В 1763 году
прикомандирован в штат известного военного деятеля графа П. И. Панина.
В 1764 году Богданович начал службу в Иностранной коллегии и с 1766 по 1769 являлся секретарём русского посольства
при Саксонском дворе.
Масон, в 1774 году обрядоначальник петербургской ложи «Девять муз».
С 1783 года Богданович — член Российской академии. С 1788 по 1795 год — председатель государственного архива.
После увольнения со службы — оставил Петербург.
В 1795 году вышел в отставку. В 1798 переехал в Курск, где и провёл последние годы жизни.
Скончался 6 января 1803 года в Курске; похоронен на Херсонском кладбище города Курска. В 1834 году на его могиле
был установлен памятник, изображавший Психею, в 1894 году возобновлён на средства жителей Курска, могила
сохранилась.
Главным произведением в жанре сентиментализм является : Душенька.

Черты сентиментализма в повести «Бедная Лиза» Карамзина

Сентиментализм — направление в литературе, возникшее в 18 веке. Строгое единство места, времени и действия, свойственное классицизму, уступило внутренним переживаниям и чувствам героев. Ярким последователем сентиментализма в русской литературе стал Н. М.Карамзин. Его повесть “Бедная Лиза” рассказывает трогательную историю любви простой крестьянской девушки и дворянина. Какие же черты произведения относят “Бедную Лизу” к жанру сентиментальной литературы?

Черты сентиментализма в повести встречаются в каждой строке: это и душевные переживания самого писателя, который сочувствует милой доброй Лизе, это и чувства молодых людей, и пейзажные зарисовки, раскрывающие внутренний мир героев. Повествование ведется плавно, неспешно, в то время как влюбленные переживают настоящий накал страсти, испытывают силу эмоций. Встреча Эраста и Лизы происходит весной, между молодыми людьми возникает искреннее нежное чувство. Благоухающие картины природы становятся отражением переживаний молодой девушки, которая находит свое счастье в любви.

Чувства Эраста к Лизе быстро остывают. Молодой человек отправляется в полк, где сильно проигрывается в карты. Эраст женится на пожилой богатой вдове, чтобы расплатиться с долгами. Лиза же не может пережить предательство любимого, она кончает жизнь самоубийством.

Все произведение проникнуто лирическими отступлениями писателя. Автору искренне жаль прекрасную Лизу, чьи чувства оказались сильнее и выше, чем чувства молодого дворянина. Он знает, что девушка достойна настоящей искренней любви, честной и преданной. Писатель хорошо понимает своих героев, их переживания. Он не осуждает Эраста, доброго, но ветренного молодого человека, не способного отвечать за свои слова и поступки. До конца жизни Эраст считал себя убийцей Лизы и не мог себе этого простить.

Символично название повести. Оно отражает и социальное положение Лизы, и ее трагическую судьбу. Повесть Карамзина — одно из первых сентиментальных произведений в российской литературе. Внутренние переживания и чувства героев, описанные в нем, затрагиваю душевные струны: вместе с писателем читатель переживает за судьбу бедной Лизы.

Вариант 2

В рамках направления сентиментализм в русской литературе написано немного произведений. Самым ярким из них является «Бедная Лиза» Карамзина. На его примере можно рассмотреть все признаки сентиментализма.

Первый из них — это сословная принадлежность героев. Очень часто в сентиментальных повестях и романах главными героинями являются простые девушки, крестьянки. Это связано с тем, что они живут на природе в истинном единстве с ней, плотном контакте. Как правило, их жизнь полна трудностей и невзгод, но однажды они встречают свою любовь. Так было и с Лизой. Она сама содержала не только себя, но и мать, много трудилась, собирала ягоды и цветы, которые продавала. Однажды девушка встретила Эраста, которого полюбила взаимно.

Второй признак — особенность содержания. В сентиментальных произведениях главная роль отведена чувствам, в особенности любви. В повести Карамзина основа сюжета — это любовь, которая вспыхнула в сердцах героев. Автор с трепетом описывает взаимоотношения и свидания влюблённых. Чувствительность присуща и главной героине, Лизе, которая тонко ощущает любое событие, чувство или явление. Она наивна и доверчива, но при этом страстна и пылка. Лиза не стесняется своих чувств и эмоций, она рада проявлять свои переживания. Сентиментальный герой принимает всё близко к сердцу.

Немалую роль играет и природный ландшафт. Сентиментальные произведения всегда подчёркивают связь человека с природой. Пейзаж в них нередко отражает чувства героев и их переживания. В произведении «Бедная Лиза» автор красочно описывает пейзажи, которые окружают героев.

Для сентиментальных произведений характерна и особая концовка. Они описывают любовь, но, как правило, она не заканчивается хорошо. Лиза была обманута Эрастом и не смогла пережить это. Для сентиментализма характерна печальная или даже трагическая любовь. Лиза встретилась с мерзавцем, недостойным человеком, который ранил её сердце. Из-за такой особенности сюжета и содержания сентиментальные произведения часто описывают отрицательные чувства и явления. Важная особенность сентиментализма — самоубийства героев. Чувствительная и тонкая натура Лизы не смогла жить по-прежнему после обмана Эраста, поэтому девушка совершила самоубийство. Такой приём часто встречается и в других произведениях этого направления. Например, « Страдания юного Вертера» Гёте заканчиваются тем же, что и «Бедная Лиза» — смертью главного героя.

Для русской литературы «Бедная Лиза» — это эталон произведения, написанного в рамках сентиментализма.

Сочинение 3

Среди литераторов 18 века было популярное направление под названием сентиментализм.  Если до этого периода главенство вал строгий классицизм, который включал в себя огромное количество условностей и норм, то теперь начали пробиваться первые ростки направления, где в основе лежал внутренний мир человека и его чувства.

Проявление сентиментализма в произведении «Бедная Лиза»

События, которые происходили в реальности, отходили на второй план, а автор мог описывать то, что происходит в голове человека.  Чувства, состояние души, внутренний мир.  Эти и многие другие характеристики описывают сентиментализм практически со всех сторон.  Эти темы раскрыты в произведение Карамзина «Бедная Лиза». Практически в каждой строке встречаются элементы данного направления, раскрываясь с новой силой в каждом образе. Произведение будто пропитано накалом эмоций, оно буквально живет им. Автор добивался именно этого. Он хотел, чтобы читатель полностью был погружен в гущу событий, не забывая позаботиться о том, чтобы каждый прочувствовал проблемы и трудности, преодолеваемые главной героиней Лизой.

Каждая строчка раскрывает героев с новой стороны, заставляя читателя сопереживать.  Герои Карамзина страдают, плачут, радуются, влюбляются и расстаются.  В отличие от классицизма, в сентиментализме чувства занимают главенствующую роль.

Рассказов о новом витке сюжета, автор делает всевозможные лирические отступления, дабы прокомментировать ситуацию. Новаторством для розы того времени стали авторские вставки, которые выражают эмоциональное состояние самого Карамзина. Если научиться читать между строк, то можно увидеть эмоциональное состояние самого автора.  Лиза достойна лучшей любви, однако из-за своей ситуации она не может найти альтернативы.   Автор жалеет главную героиню, желая ей лучшего.  Он хочет, чтобы у неё были честные отношения и искренние чувства, однако по сюжету читатель узнаёт, что этому не суждено сбыться.

Что касается Эраста, кто автор относится к нему со снисхождением. Он считает персонажи глупого там, однако не отвергает его кандидатуру.  По воспитанию он довольно ветреный, однако автор не лишает персонажа чувств.  Когда Лиза погибает, Ира становится несчастным на всю оставшуюся жизнь. Как видно из описания, Карамзин пытается подарить каждому читателю уникальную возможность проникнуть во внутренний мир персонажей, почувствовав их ситуацию изнутри.

Другие сочинения:

Черты сентиментализма в повести «Бедная Лиза» Карамзина

Несколько интересных сочинений

  • Сочинение на тему Роль литературы в жизни человека 11 класс ЕГЭ

    Книги – это то, что окружает нас почти с рождения. Пока мы крохотные младенцы, нам читают колыбельные песенки, когда мы подрастаем, родители читают сказки на ночь, а после каждый из нас сам готов взять книжку в руки

  • Сочинение Герасим и Татьяна в рассказе Тургенева Муму

    Иван Сергеевич Тургенев является авторам таких произведений как «Отцы и дети», «Накануне», «Постоялый двор» и всеми известного рассказа «Муму», в котором отразил свои трепетные переживания и беспокойства о будущем родной страны

  • Любимые герои Толстого в романе Война и мир

    Лев Толстой принадлежит к числу тех писателей, которые достаточно открыто выражают свои оценки героям собственных произведений. Не является здесь исключением и его знаменитый роман-эпопея «Война и мир».

  • Сочинение по картине (фотографии) Кабинет Пушкина в Михайловском, 6 класс (описание)
  • Сочинение на тему Победа и поражение

    Слово победа всегда звучит величественно и царственно. Любой человек любит победу, никто не терпит поражения. Однако мужественно принять поражение – это удел сильных личностей.

Сравнительная характеристика литературы Эпохи Просвещения и Сентиментализма (Реферат)

Содержание

Введение 3

1. Характеристика литературы эпохи Просвещения 4

2. Сентиментализм и его характеристика 9

Заключение 15

Список литературы 16


Введение

Объектом литературы всегда была и остается, говоря словами Пушкина, «судьба человеческая, судьба народ­ная». О человеке и народе художник рассказывает языком живых образов и живых картин, обогащая их дарами своего сердца и достигая тем самым огромной силы эмоционального воздействия.

Главный пафос в литературе периода Просвещения – антифеодальный. Идеи просвещенной монархии постепенно сменялись республиканскими идеями. Одно из главных изданий времени – «Энциклопедия, или Толковый словарь наук, искусств и ремесел», в котором участвовали Дидро, Монтескье, Вольтер.

Крупные писательские имена, кроме названных – Дефо, Филдинг, Лессинг, Стерн, Руссо, Шеридан, Бомарше, Шиллер, Лесаж, Ричардсон, Парни, Бернс, Гете, Кантемир, Ломоносов, Сумароков, Княжнин, Фонвизин, Новиков, Радищев, Крылов, Державин

Сентиментализм — литературное направление, в центре которого было чувство, а не разум, как было характерно для литературы Просвещения. Главной фигурой в этом направлении был английский писатель Стерн, автор «Сентиментального путешествия». Были и сентименталисты, прибегавшие к иронической стилистике (Руссо и Дидро).

В России сентиментализм получил широкое распространение. Прежде всего это Карамзин с его знаменитой фразой в повести «Бедная Лиза»: «И крестьянки любить умеют». Были и другие интересные писатели: Муравьев, Дмитриев, Капнист, молодой Жуковский.

В основе литературного сентиментализма лежала сенсуалистская философия (философия чувствительности) Кондильяка.

1. Характеристика литературы эпохи Просвещения

Новые идеи, развившиеся в произведениях мыслителей XVIII в. — философов, историков, естествоиспытателей, экономистов, — жадно вбирались эпохой, получали дальнейшую жизнь в литературе.

Новая атмосфера общественного умонастроения приводила к изменению в соотношении видов и жанров художественного творчества. Значение литературы — «орудия просвещения» — по сравнению с другими эпохами необычайно выросло. Просветители в своей публицистической деятельности избрали форму короткой остроумной брошюры, которую можно было быстро и дешево издать для самых широких читательских кругов, — «Философский словарь» Вольтера, «Диалоги» Дидро.

Но объяснить массовому читателю философские идеи должны были романы и повести, такие, как «Эмиль» Руссо, «Персидские письма» Монтескье, «Кандид» Вольтера, «Племянник Рамо» Дидро и др.

Главным художественным языком Просвещения был классицизм, унаследованный от XVII века. Этот стиль отвечал рационалистической природе просветительского мышления и его высоким нравственным принципам.

Отстаивая демократическое направление искусства, просвети­тели ввели в литературу нового героя, простолюдина, в качестве положительного образа, они воспели и прославили его труд, его мораль, они изобразили сочувственно и проникновенно его страдания. Разоблачая произвол господствующих сословий, они смело вводили в литературу критический элемент и создали произведения высокого политического и художественного значения. Однако интерес к повседневной жизни третьего сословия не укладывался в жесткие рамки стиля.1

Просветители использовали лучшие черты классицистического искусства — героическую патетику, чувства гражданственности, поставив их на службу революционным идеям.

Они прославили силу человеческого разума, призвали на суд разума идеологию и государственные учреждения феодализма. Все, что не отвечало принципу разумности, что не содействовало благосостоянию народа, осуждалось ими на уничтожение.

Направление просветительского реализма получило успешное развитие в «рассудительной» Англии, которую мало привлекали мифологические сюжеты.

Сэмюэл Ричардсон (1689-1761), создатель европейского семейно-бытового романа, ввел в литературу нового героя, который до того имел право выступать лишь в комических или второстепенных ролях.

Само название романа «Памела, или Вознагражденная добродетель» говорит о нравоучительной его направленности. Конфликт социальный — борьба добродетельной служанки Памелы с молодым хозяином, развратным лордом, борьба за свою девическую честь. Аристократ, испробовав все средства, вплоть до самых грубых и бесчестных, и не сумев побороть стойкость простолюдинки, в конце концов, женится на ней (отсюда «вознагражденная добродетель»). Изображая духовный мир служанки Памелы, он убеждает читателя в том, что простые люди умеют страдать, чувствовать, мыслить не хуже героев классической трагедии.

Непосредственно после «славной революции» творит выдающийся писатель Даниель Дефо. Им написано более 200 работ различных жанров: стихов, романов, политических очерков, исторических и этнографических произведений Он силой слова поддерживает и защищает буржуазно-парламентарный строй от посягательств аристократической реакции (памфлеты «Чистокровный англичанин», «Кратчайший способ расправы с диссидентами»).

Вместе с тем в своих романах «Капитан Сингльтон», «Роксана», «Молль Флендерс», «Полковник Джек» он смело показывает изнанку дворянско-буржуазной Англии, а в романе «Робинзон Крузо» воссоздает типичную для буржуазии иллюзию независимости личности от общества, возможности ее обособленного существования.

Книга о Робинзоне это не что иное как история изолированной личности, предоставленной воспитательной и исправительной работе природы, возвращение к естественному состоянию. Менее известна вторая часть романа, рассказывающая о духовном перерождении на острове, вдали от цивилизации.

Так же трезво, с материалистических позиций смотрит на мир автор не менее знаменитого произведения «Путешествие Гулливера» Джонатан Сбифт (1667-1745). Два литературных жанра, возникшие еще во времена Ренессанса, послужили Свифту образцом для создания его знаменитого романа, как послужили они образцом и Даниелю Дефо,— жанр путешествий и жанр утопий.

Вымышленная страна лилипутов дает сатирическое изображение английского общества: интриги двора, подхалимство, шпионаж, бессмысленная борьба парламентских партий. Во второй части, изображающей страну великанов, сказываются мечты о мирной жизни и труде в стране, которой правит добрый и умный монарх, — идеал «просвещенного абсолютизма».

Просветительской теме разоблачения и осмеяния предрассудков и религиозного кликушества посвящена знаменитая героикокомическая поэма Вольтера «Орлеанская девственница», пародия на поэму официального поэта Франции XVII столетия Жана Шап-лена «Девственница, или Освобожденная Франция» (1656).

Вольтер, негодуя на лицемерие попов, которые сначала возвели героическую девушку на костер, а потом объявили ее святой, излил свою ненависть к изуверству церкви в потрясающей по своему сарказму поэме. Сатирически изобразив средневековую, феодально-монашескую Францию, Вольтер вместе с тем обличал мерзости современной ему правящей клики. В образах ничтожного Карла VII и его любовницы Агнесы Сорель современники Вольтера легко узнавали Людовика XV и маркизу Помпадур.

Некоторые современники Вольтера говорили, что поэт, осмеяв Жанну д’Арк, обошелся с ней более жестоко, чем епископ города Бове, который сжег ее на костре. Вольтер, конечно, смеялся жестоко: он показал Жанну обольщаемую, показал ее в самых двусмысленных и неприличных сценах. Но смеялся он не над девушкой из народа, которая, искренне веря в свою патриотическую миссию, ниспосланную ей «от бога», повела французов на бой с врагом и бесстрашно взошла на костер, оставив истории свое благородное имя и свой человечески прекрасный облик. Он смеялся над тем, что сделали из ее имени церковные проповедники, объявившие ее «святой», после того как сожгли на костре.

Дидро в течение четверти века стоял во главе грандиозного предприятия, — издания знаменитой «Энциклопедии», содействуя пробуждению и росту революционного сознания масс. Материализм Дидро далеко опередил философскую систему Вольтера, патриарха просветителей, их старейшего и всеми признанного вождя. Дидро стоял на пороге диалектического материализма. Жизнь его полна самой напряженной борьбы, самой энергичной деятельности в области мысли и весьма проста, бедна событиями и обыденна в своем внешнем житейском течении.

В 1750 г. издатель Лебретон пригласил его в качестве редак­тора «Энциклопедии». Лебретон помышлял лишь об издании не претендующего на оригинальность и большую научность словаря, переведенного с какого-нибудь иностранного образца. Дидро превратил этот крохотный коммерческий замысел издателя в мероприятие огромной культурной и политической важности. Вместе со всеми деятелями французского Просвещения он создал монументальное произведение общенационального значения. С 1750 г. и до конца дней Дидро был занят этим делом, преодоле­вая многочисленные препятствия, сопротивление цензуры, опасения своего издателя, запреты и преследования властей. Он написал сам около тысячи статей для «Энциклопедии».

В просветительской, бунтарской, революционной литературе Франции XVIII столетия комедии Бомарше заняли одно из главных мест по силе влияния на массы. Современник Бомарше Мельхиор Гримм в своих мемуарах сообщает: «Много превозносили, и справедливо, силу воздействия сочинений Вольтера, Руссо и энциклопедистов, но их мало читал народ, между тем одно представление «Женитьбы Фигаро» и «Цирюльника» повергало правителей, магистратуру, дворянство и финансы на суд всего на­селения больших и малых городов Франции».

Немецкие литераторы, оставаясь на позициях просветительства, искали нереволюционные методы борьбы со злом. Главной силой прогресса они считали эстетическое воспитание, а главным средством — искусство.

От идеалов общественной свободы немецкие писатели и поэты перешли к идеалам свободы нравственной и эстетической. Такой переход характерен для творчества немецкого поэта, драматурга и теоретика искусства Просвещения Фридриха Шиллера (1759-1805). В своих ранних пьесах, имевших громадный успех, автор протестовал против деспотизма и сословных предрассудков. «Против тиранов» — эпиграф к его знаменитой драме «Разбойники» — прямо говорит о ее социальной направленности. Общественное звучание пьесы было огромным, в эпоху революции она ставилась в театрах Парижа.

Эстетическое направление романтики и идеальные стремления Шиллера разделял великий поэт Германии Иоганн Вольфганг Гете (1749-1832). Как истинный представитель эпохи Просвещения, основоположник немецкой литературы Нового времени, он был энциклопедичен в своей деятельности: занимался не только литературой и философией, но и естественными науками. Его взгляды на жизнь и мировоззрение человека ярче всего выражены в поэтических произведениях.

Итоговым сочинением Гете стала знаменитая трагедия «Фауст» (1808-1832), воплотившая поиски человеком смысла жизни. «Фауст» — наиболее значительный памятник культуры рубежа веков, в котором возникает новая картина мира. В «Фаусте» дана грандиозная картина Вселенной в ее понимании человеком Нового времени. Перед читателем предстает мир земной и потусторонний, человек, животные, растения, сатанинские и ангельские существа, искусственные организмы, разные страны и эпохи, силы добра и зла. Вечная иерархия рушится, время движется в любом направлении. Фауст, ведомый Мефистофелем, может оказаться в любой точке пространства и времени.

Это новая картина мира и новый человек, который стремится к вечному движению, познанию и деятельной жизни, насыщенной чувствами.2

Сентиментальность в литературе | Что вы читаете

Это было долгое ожидание, но литературный блог-хоп The Blue Bookcase вернулся. Тема этой недели:

Обсудите свои мысли о сентиментальности в литературе. Когда эмоции в литературе эффективны, а когда излишни? Используйте примеры.

По своей сути сентиментальность — это сфабрикованная эмоция, чувства, которые навязываются читателю, а не вырастают органически из сюжета и характеристики. Это автор, прямо рассказывающий читателю, что чувствует персонаж. Ей никогда в жизни не было так грустно Очень простой, но удачный пример.

В большинстве текстов (даже в смехотворных, но увлекательных работах Дэна Брауна) все немного сложнее. Тем не менее, чрезмерно сентиментальное письмо может вызвать у читателя чувство обмана. Я не хочу, чтобы автор говорил мне, что именно чувствуют персонажи. Я хочу, чтобы автор изложил тонкие подсказки, которые я затем смогу использовать для создания более сложного, более реального эмоционального ландшафта.Это реальная отдача для читателя, чувство открытия и творчества, связанное с настоящим чтением.

При всем при этом сентиментальность не всегда плоха. Возьмем, к примеру, Чарльза Диккенса. Есть ли что-нибудь более сентиментальное, чем бедный, покалеченный Крошка Тим на плече Скруджа, говорящий: «Боже, благослови нас всех!» Тем не менее, Рождественская песнь — одна из самых любимых историй Диккенса. Или, в качестве более актуального примера для меня на данный момент, рассмотрим эпическую мыльную оперу о Второй мировой войне, а именно сагу Германа Вука « Ветры войны » и « Война и память ». Такие строки, как «Его лицо застыло в пьяном выражении, он смотрел на своего брата, и слезы катились по его щекам», почти так же тонки, как удар ногой по голове. Тем не менее, в контексте истории Вука они подходят. Интерес Вука заключался в том, чтобы нарисовать грандиозный портрет мира, находящегося в состоянии войны, и на этом уровне он невероятно преуспел. Сентиментальность письма быстро связывает читателей с персонажами, так что Вук может приступить к своей основной задаче — вести хронику войны и ее влияния на людей, которые ее пережили.

На более глубоком, более философском уровне создается любая эмоция в романе. Написанные эмоции не настоящие, просто чернила на бумаге. Таким образом, вопрос становится вопросом степени. Не , если пишет сентиментально, а , как пишет сентиментально. В некоторых ситуациях, например в исторических романах, более высокий уровень сентиментальности приемлем, а возможно, даже желателен. В других, например, в коротких рассказах, слишком много сентиментальности кажется искусственным и безжизненным. Читатель должен заботиться об истории и персонажах.Это основная цель написания художественной литературы. Сентиментальность может убить связь читателей с персонажами еще до того, как она начнется. Но он также может наладить связь.

В заключение укажу на замечательное эссе, написанное Джоном Ирвингом в 1979 году о сентиментальности. Он хорошо резюмирует.

» Короткий рассказ об обеде из четырех блюд с точки зрения вилки никогда не будет сентиментальным; это, возможно, никогда не будет иметь для нас большого значения».

Нравится:

Нравится Загрузка…

Родственные

сентиментальный роман | литература | Британика

сентиментальный роман , в широком смысле, любой роман, который эксплуатирует способность читателя к нежности, состраданию или сочувствию в непропорциональной степени, представляя туманный или нереалистичный взгляд на его предмет. В узком смысле этот термин относится к широко распространенному европейскому романному развитию 18 века, которое частично возникло в ответ на аскетизм и рационализм неоклассического периода. Сентиментальный роман возвысил чувство над разумом и возвел анализ эмоций в высокое искусство. Ранним примером во Франции является « Manon Lescaut » (1731) Антуана-Франсуа Прево, рассказ о куртизанке, ради которой молодой студент семинарии благородного происхождения бросает свою карьеру, семью и религию и становится карточным акулом и мошенником. Его нисходящий прогресс, если и не оправдан, то изображается как жертва любви.

В основу сентиментального романа легло учение Жан-Жака Руссо о природной доброте человека и его вера в то, что нравственному развитию способствует переживание сильных симпатий.В Англии сентиментальный роман Сэмюэля Ричардсона « Памела » (1740) рекомендовался священнослужителями как средство воспитания сердца. В 1760-е гг. сентиментальный роман развился в «роман чувственности», представлявший характеры, обладающие ярко выраженной восприимчивостью к тонкому чувству. Такие персонажи были не только глубоко тронуты сочувствием к ближнему, но и эмоционально реагировали на красоту, присущую природе, произведениям искусства и музыки. Прототипом послужила книга Лоуренса Стерна « Тристрам Шенди » (1759–1767), в которой несколько страниц посвящены описанию ужаса дяди Тоби перед убийством мухи.Литература романтизма восприняла многие элементы романа чувственности, в том числе отзывчивость к природе и веру в мудрость сердца и силу сочувствия. Однако он не усвоил свойственного роману чувственности оптимизма.

Подробнее по этой теме

Роман

: Сентиментальный

Термин «сентиментальный» в его употреблении в середине 18 века означал утонченное или возвышенное чувство, и именно в этом смысле оно…

настроений | Ключевые слова

Термин «чувство» означает признание того, что эмоции являются социальными и историческими. Мы склонны думать о чувствах как о личных и внутренних, но часто легко увидеть, что они структурированы и разделены. «Сентиментальность», «сентиментальность» и «сентиментальность» используются в моменты, когда запутанность субъективного и общественного явно признается или (часто) вызывается и затемняется. Это неприятные и многозначительные термины, которые имеют сложный спектр использования в повседневной речи и были предметом многочисленных дискуссий в истории литературы, американистике и культурологии.

Самый очевидный общий элемент определений и дискуссий о «чувстве» заключается в том, что оно связано с эмоцией или аффектом. Когда мы движемся, опыт закрепляется в нашем теле. Слезы могут появиться на наших глазах, и наши сердца могут биться быстрее; возможно, наш желудок бурлит или наша кожа краснеет. Эти физиологические реакции являются наиболее интимными аспектами эмоций и в то же время наименее индивидуальными, поскольку они являются общими для всех людей и в некоторых случаях могут наблюдаться у других животных. Но ученые во многих дисциплинах утверждают, что ощущения становятся эмоциями только благодаря языку и памяти, когда они разыгрываются в театре мозга; это «воплощенные мысли» (М.Розальдо 1984, 143). В самом деле, все человеческое познание воплощено, потому что оно должно быть ориентировано чувством имплицитной самости. Неврологи говорят нам, что люди с черепно-мозговыми травмами, нарушающими эмоции, также испытывают трудности с разумным выбором; они не могут понять, что поставлено на карту в их решениях (Damasio 1994). Эмоции, по-видимому, лежат в основе всей психической жизни, проникая во все наши психические процессы. Таким образом, использование термина «чувство», просто отождествляющее его с эмоцией, а не с разумом, не уведет нас слишком далеко.

Так же как и использование слова, которое сводит чувства к написанным по сценарию, неподлинным чувствам; в конце концов, каждая эмоция социально опосредована. Названия, которыми мы располагаем для описания чувств, наши идеи о том, что с ними делать, и истории, которые мы рассказываем себе и другим о том, что они означают, имеют свою историю. Тем не менее, слово «сентиментальность» до сих пор иногда используется для обозначения чего-то поверхностного или даже нечестного как в повседневной речи, так и в науке. Это игнорирование проистекает из карты разума, в которой эмоции предшествуют мысли и остаются отделенными от нее, а не являются сложной и неотъемлемой частью культуры. Он пренебрегает конкретными историями сентиментального. В последние годы культурная критика уделяет пристальное внимание этим историям, отслеживая как аффективные, так и интеллектуальные аспекты наших коллективных практик чтения и просмотра. Обсуждения чувств и сентиментальности теперь занимают свое место среди других анализов всепроникающей, огромной силы аффектов и эмоций в общественной и частной жизни.

«Чувство» — очень старое слово в английском языке ( Оксфордский словарь английского языка приводит примеры из Чосера четырнадцатого века).Его более длинные производные «сентиментальный» и «сентиментальность», с другой стороны, вошли в язык в середине восемнадцатого века, в тот момент, когда большое внимание уделялось моральной и социальной функции эмоции. Философы «здравого смысла», такие как Фрэнсис Хатчесон ([1742] 2003) и Адам Смит ([1759] 1966), находили источник доброжелательности в сочувствии к другим, а современные авторы чувственных романов изображали интенсивную эмоциональную отзывчивость своих персонажей как достойна восхищения и морально улучшается (Todd 1986). На карту в этих философских и литературных произведениях была поставлена ​​разделяемая и структурированная природа чувств — их способность связывать людей в цепь симпатии и представление о том, что их можно и нужно культивировать. В процессе они создавали комплексную систему верований и ценностей, смешивая описание психической жизни (то, что мы сейчас назвали бы психологией) с эпистемологией и этикой. В этой концептуальной системе процесс идентификации — то, как человек ставит себя на место другого человека и утверждает, что знает, что этот другой человек думает и чувствует, — создает основу для добродетельного поведения и гуманного социального порядка.

Исследователи литературы и культуры иногда скептически относились к связи этих работ с сентиментальностью в Соединенных Штатах, тем самым переписывая оппозицию между американскими и европейскими традициями в исключительном стиле, который когда-то был характерен для многих американистических исследований. Однако к концу двадцатого века большинство разговоров о чувствительности, сочувствии и чувствах стали полностью трансатлантическими (Fliegelman 1993; Barnes 1997; Ellison 1999). Расовые и гендерные проявления эмоциональной принадлежности важны в англо-американской мысли, независимо от того, рассматриваем ли мы Декларацию независимости, книгу Уильяма Хилла Брауна «Сила сочувствия » ([1789] 1996), которую часто называют первым американским романом, или книгу Гарриет Бичер-Стоу. Хижина дяди Тома ([1852] 1981).В последнем рассказчик вовлекает читателя в ряд телесных ощущений и обычных переживаний и предлагает знаменитый призыв противостоять рабству посредством эмоций: правильно . Атмосфера сочувствующего влияния окружает каждого человека; и мужчина или женщина, которые чувствуют сильно, здорово и справедливо, великие интересы человечества, есть неизменный благодетель рода человеческого» (385).Влияние моральной философии ясно видно в тексте, который может быть единственным наиболее влиятельным произведением, мобилизующим чувства в политических целях.

Специалисты по истории литературы начали в середине двадцатого века использовать термины «сентиментальные романы» и «сентиментальная проза» для описания «Хижины дяди Тома» и других популярных романов, опубликованных женщинами-писательницами довоенного периода, таких как роман Сьюзан Уорнер. Wide, Wide World ([1850] 1993) и «Фонарщик» Марии Сюзанны Камминс ([1854] 1988; Дуглас 1977; Томпкинс 1985; С.Сэмюэлс 1992). Они действительно часто характеризуются акцентом на сочувствии и этике человеческих связей, а также принадлежностью к идеологии, которая помещает эти ценности в дом и «домашнее». Исследования показали не только трансатлантический характер этой литературной традиции, но и ее проникновение в другие дискурсы, в том числе в тексты, написанные мужчинами и о мужчинах (Чепмен и Хендлер, 1999). Дидактические бытовые романы тесно связаны с обширной литературой движения за трезвость и сочинениями против рабства, а сентиментальные условности неравномерно видны в поэзии, искусстве и музыке.Фактически, для середины девятнадцатого века в Соединенных Штатах можно широко говорить о сентиментальной культуре среднего класса, которая включала такие вопросы, как одежда и этикет, придавая моральное значение моде и манерам.

Чувствовать себя хорошо и иметь правильный дом стало основой жизненного мира среднего класса США и их широкомасштабных притязаний на власть (М. Райан, 1981; Блюмин, 1989). «Дисциплинарная близость», которую Ричард Бродхед (Brodhead, 1993) находит в сентиментальной литературе, несет социальный порядок глубоко в личность, поскольку авторитетам подчиняются, потому что их любят, а их законы усваиваются.Образованные и добродетельные, кажется, узаконивают свои привилегии, заслужив их. «Менее удачливые» — чаще всего другие, принадлежащие к расе, — изображаются лишенными надлежащих чувств и надлежащих семей или домов. С девятнадцатого по двадцать первый век представление о том, что подчиненные группы могут быть подходящими объектами сочувствия, но не являются полностью достойными гражданами и, возможно, даже не полностью человечными, лежит в основе многих топосов расизма. Но важно и то, что сентиментальные условности и возможность свидетельствовать об опыте угнетения снова и снова присваивались подчиненными спикерами.Политика сентиментальности изменчива и сложна (L. Romero 1997).

В этом созвездии отношений и практик — которое Рэймонд Уильямс ([1977] 1997, 128–35) назвал «структурой чувств» — частная жизнь и дом представляются как убежища, отгороженные от ценностей рынка и государства. . Сочувствие и доброжелательность эффективны в зоне, защищенной от разъедающих реалий экономики и политики. Одна ирония этого сценария заключается в том, что он требует от нас забыть о повседневном опыте романтических и семейных отношений, которые часто влекут за собой переговоры о деньгах и власти.Другая заключается в том, что частные дома могут содержаться только за счет постоянного потока товаров, потребляемых за их дверями. Они полагаются на труд тех, кто производит эти товары, и часто на труд домашней прислуги, которая могла даже (особенно до двадцатого века) проживать в них. И они находятся в постоянном центре публичных дискуссий и государственного регулирования и поддержки, от проповедей о семье до налоговых субсидий на домовладение. Сентиментальность и в наши дни продолжает провозглашать самобытную силу частного, имплицитно демонстрируя нераздельность частного и общественного — или, можно сказать, личного и политического — как на уровне индивидуальной психологии, так и в наших когнитивных картах общества. Джун Ховард 2001).Лорен Берлан рассматривает сентиментальное как «главную историческую артерию создания аффективных миров», анализируя женскую культуру как интимную публику, распространяющую глубоко деструктивные фантазии о гендерной и национальной принадлежности (2008, 2011).

Сила чувства проистекает из проницаемости тех самых границ, которые сентиментальный дискурс и культура стремятся защитить и укрепить (Burgett 1998; Hendler 2001). Сентиментальные прозы — это публикации — по определению публичные, — но они адресованы читателю интимно.Эти рассказы, опосредованные рынком, циркулируют прямо в сердце и в доме. Фактически, в сентиментальной культуре практически любой товар может быть одушевлен личным смыслом. Предметы, выбранные для покупки, считаются выражением вкуса и личности и становятся мебелью и арматурой гендерно-личностного или домашнего мира. Ассоциации между женщинами и эмоциями и женщинами и потреблением возникли вместе. Ничто из этого не означает, что чьи-либо чувства неискренни, так же как и чувства, выраженные при покупке и отправке поздравительной открытки, обязательно неискренни. Но их историзация показывает, что идея, что они изолированы от экономики, является скорее желанием, чем правдой. Мы также признаем связь между объектами и чувствами в повседневном использовании, когда говорим, что что-то (обычно) купленное и (всегда) используемое и оцененное имеет «сентиментальную ценность». Наиболее заметно, что исследования двадцать первого века показали, что ценности, связанные с сентиментальностью, являются неотъемлемой частью идеологий колониализма и империализма. То, что Лаура Векслер (2000) назвала «нежным насилием», оправдывает жестокое вмешательство в семейные отношения коренных народов на том основании, что у них неправильные семьи.Эми Каплан (2002) утверждала, что «манифестная домашняя жизнь» оправдывала национальную экспансию и империализм США, поскольку пространства дома и нации риторически отождествлялись в контрасте между «домашним» и «чужим». Энн Лаура Столер (2006), применяя методологию постколониальных исследований к истории Северной Америки, продемонстрировала, что интимные отношения и сентиментальность играют центральную роль в создании расовых категорий и имперского правления, и предположила, что у империи не может быть внешнего мира. Топос «национальной безопасности» после 11 сентября отвергает такое признание, используя сентиментальность для защиты идеи ограниченной нации; с 2015 года предложение «сделать Америку снова великой», построив вокруг нее буквально стены, получило признание общественности. Указание на их концептуальное происхождение не опровергает и не поддерживает эти рамки, но научные исследования предлагают одну точку зрения для анализа таких призывов. Понимание сентиментального требует критического осмысления приливов чувств, возникающих на границе между «здесь» и «там».

Позорное значение слова «сентиментальный» вошло в язык чуть ли не с самим словом. После середины девятнадцатого века враждебность ожесточилась и стала более организованной, особенно из-за вводящего в заблуждение противопоставления между сознательно литературными текстами и феминизированными дидактическими произведениями. Писатели-реалисты, например, часто определяли свое движение против сентиментальности, даже если они включали в себя многие ее элементы (W. Morgan 2004; Dawson 2015). Позже модернисты были еще более пренебрежительны.В истории литературы двадцатого века сентиментальная традиция все более и более тщательно стиралась — до тех пор, пока ученые-феминистки не стали настаивать на том, что она достойна внимания. С тех пор большая часть истории литературы и культуры была переписана. Но «настроение» и его производные по-прежнему постоянно появляются в статьях и книгах, и наш более историзированный и нюансированный взгляд на традицию, похоже, не удерживает ученых от принятия какой-либо стороны (McCann 2015). Мы продолжаем колебаться между восприятием этой структуры чувств как гнетущей и оценкой ее как признания человеческой связанности или выражением подчиненной точки зрения.Термин является ключевым словом, потому что он заряжен и сложен; это формирует нашу современную карту мира. Сентиментальное — это шарнир, который колеблется между частным и общественным, социальным и субъективным. Это напоминает нам, если мы готовы слушать, не только о том, что они связаны, но и о том, что их нельзя разделить.

2007/2020

Сентиментальность в литературе и сентиментальной философии

Сентиментальность в литературе и сентиментальной философии была отходом от той важности, которую Просвещение придавало разуму и логике.В то время как Просвещение верило в использование рациональности для достижения истины, сентиментальная философия делала акцент на эмоциях и чувствах как на средстве достижения истины. Сентиментальная философия в основном связана с романтизмом, главным образом потому, что романтизм рассматривается как движение, возникшее в оппозиции к идеям, связанным с Просвещением. Сентиментальность подчеркивается в большей части романтической литературы и очевидна в поэзии Китса, Шелли, Вордсворта, Байрона и т. д., а также в сентиментальном романе, развивавшемся в этот период.

Маршалл Браун в своем эссе Просвещение и романтизм дает некоторые характеристики эпохи романтизма, которые, в свою очередь, повлияли на сентиментальность в литературе и развили сентиментальную философию. Одной из характеристик эпохи романтизма было развитое чувство исторической чувствительности. Это означало, что большое значение придавалось тому, как настоящее соотносится с прошлым, а не простому пониманию того, чем было прошлое. Когда романтик прославлял настоящий момент, он или она также признавали прошлое, которое сформировало настоящее.Это не похоже на движение Просвещения, которое рассматривалось как выход из Средневековья, свет, появившийся из ниоткуда, чтобы просвещать и освещать. Браун считает, что это была одна из главных слабостей эпохи Просвещения, которая отбросила прошлое, чтобы прославить настоящее. Можно также увидеть, что романтизм игнорирует Просвещение. Он атаковал «классицистический, конформистский рационализм в признании невыявленных эмоций и бессознательных инстинктов» (Браун 26). Блейк подверг критике каноны искусства 18 90–113–90–114 веков и отверг эмпиризм Локка.Вордсворт восстал против строгих правил поэзии 18 -го -го века. Романтический роман продвигал «сверхъестественную сенсационность» (Браун 27). Романтическая философия была трансцендентальной и идеалистической. Однако это довольно упрощенное прочтение романтизма.

Браун усложняет идею о том, что сентиментальность связана только с романтизмом, поскольку он объясняет, как сентиментальная литература часто существовала как противодействие произведениям Просвещения и особенно развивалась в переходный период между Просвещением и романтизмом, время, которое некоторые критики называют пост-Просвещением. или до романтизма.

В романтизме идеи Просвещения сочетаются с идеалами романтизма; и именно здесь Романтизм преуспевает там, где Просвещение терпит неудачу. Он создает баланс между сентиментальностью и разумом. Идеал разума Вольтера нашел отражение в трудах Шелли, Шлегеля и французских мыслителей-революционеров. Папская сатира оказала влияние на произведения Байрона, Блейка, Шелли и некоторых Китсов. Неоклассицизм, одна из самых важных идей, связанных с Просвещением, также можно увидеть в работах Шелли, Байрона, Китса, французских художников-революционеров, Шиллера и др.

Сентиментальная философия не пытается победить злое прошлое хорошим настоящим. Вместо этого он выходит за пределы дихотомии добра и зла. Прошлое, со всеми его изъянами и ошибками, приспосабливается к настоящему. Вордсворт Аббатство Тинтерн является примером этого. Это осознание является «почвой, на которой романтики пришли к своим часто противоречивым оценкам мира, который они переживали». Через разум романтизм стремился познать свет через познание тьмы и настоящего посредством прошлого.Для этого романтики используют сентиментальную философию.

Романтики также разделяли революционное сознание. Это не ограничивалось политической революцией, но революцией идей, чувств, поведения и философии. Сентиментальная литература была побочным продуктом этого сознания. Романтизм был революционным пробуждением Просвещения, оглядыванием назад на все, что Просвещение игнорировало, чтобы заглянуть в настоящее.

Работы цитируются

Браун, Маршалл.«Романтизм и Просвещение». Эд. Курран, Сьюзен. Кембриджский компаньон британского романтизма . Издательство Кембриджского университета, 1993. Печать.

Нравится:

Нравится Загрузка…

Родственные

Черта характера: Сентиментальность — ПИСатели ПОМОГАЮТ ПИСАТЕЛЯМ®

Определение : чрезмерное влияние чувств

Литературные персонажи: Энн Ширли, миссис Уизли, Сесили (Уизер)

Общие изображения:   женщины, девочки-подростки, дети

Клише, которых следует избегать:  ностальгирующая мать, плачущая из-за последней вехи своего ребенка; те, кто в преклонном возрасте постоянно вспоминает старые добрые времена; очень беременная, гормональная будущая мать

Повороты традиционного сентиментального персонажа:    

  • Опять же, в литературе эта черта в основном представлена ​​женским полом.Как насчет сентиментального человека, которым движут больше эмоции, чем логика?
  • Сентиментальность и практичность обычно несовместимы. Попробуйте добавить сентиментального персонажа в традиционно практическую сферу деятельности: сентиментального бухгалтера, математика, ИТ-специалиста, механика  

Создайте достойного главного героя с набором уникальных сильных сторон, которые помогут ему преодолевать препятствия и достигать значимых целей.

 Этот образец вместе с остальными записями о чертах характера был расширен в виде книги.Вместе бестселлеры ТЕЗАУРУС НЕГАТИВНЫХ ПРИЗНАКОВ: РУКОВОДСТВО ПО ОТНОШЕНИЮ ХАРАКТЕРА ДЛЯ ПИСАТЕЛЯ и ТЕЗАУРУС ПОЛОЖИТЕЛЬНЫХ ПРИЗНАК: РУКОВОДСТВО ПО ОТНОШЕНИЮ ПЕРСОНАЛА ДЛЯ АВТОРА содержат более 200 черт  , из которых вы можете выбирать при создании запоминающихся, неотразимых персонажей. Каждая запись содержит возможные причины черты, а также положительные и отрицательные аспекты, черты второстепенных персонажей, которые могут вызвать конфликт, и связанное с ними поведение, отношение, мысли и эмоции. Для получения дополнительной информации об этом бестселлере и о том, где его можно найти, посетите наш книжный магазин.

Любите работать в Интернете и иметь свои любимые описания в одном месте? Мы вас прикрыли.  Записи из книги «Тезаурус положительных черт» были интегрированы в нашу онлайн-библиотеку в One Stop For Writers. Теперь вы можете быстро и легко выполнять поиск и перекрестные ссылки между всеми нашими коллекциями тезаурусов . Заинтересованы в просмотре бесплатного образца  ? Зарегистрируйтесь в One Stop и посмотрите все, что может предложить эта интуитивно понятная библиотека для писателей.

 

 

Родственные

(PDF) Обзор по анализу чувств и эмоций для компьютерных литературных исследований

Герменевтический подход через призму эмоций представлен Куивалайненом

и дает

подробный анализ языковых особенностей, которые способствуют эмоциональной вовлеченности персонажей в

Проза Мэнсфилда. Исследование показывает, как благодаря широкому использованию прилагательных, наречий, дейктических маркеров

и орфографии Мэнсфилд направляет читателя к кульминации главного героя. Тонко перемещая

между психонарративом и свободным косвенным дискурсом, Мэнсфилд использует оценочные и эмоциональные

дескрипторы в психонарративных разделах, часто обозначая внутренний дискурс тире, восклицательными знаками

, усилителями и повторениями, которые таким образом вызывают эмоциональная кульминация. Различные дейктические признаки

, введенные в текст, используются для точного определения источника эмоций, что помогает создать картину эмоционального мира

персонажей.Глаголы (особенно в настоящем времени), прилагательные и наречия служат той же цели в прозе Мэнсфилда — описанию эмоционального мира персонажей. Переход туда и обратно от

психоповествования к свободному косвенному дискурсу дает Мэнсфилду инструмент, позволяющий указать на важные

моменты в жизни главных героев и установить разделение между персонажами и повествованием.

Произведения ван Мееля и Куйвалайнена, разделенные друг от друга более чем десятилетием, подчеркивают

важность эмоций в интерпретации черт характера, надежд и трагедии. Другие авторы

также находят эти связи. Например, Barton

предлагает учебные подходы для обучения читателей школьного уровня

интерпретировать эмоции персонажей и использовать эту информацию для интерпретации истории. Van

Horn

показывает, что эмоциональное понимание персонажей или попытка помочь им с их проблемами сделали

чтение и письмо более значимыми для учащихся средней школы.

Эмоции в тексте часто передаются эмоциональными словами.

При этом их роль в

создании и отображении эмоций не стоит переоценивать. То есть высказывание о том, что кто-то выглядел

злым, испуганным или грустным, а также прямое выражение эмоций персонажей — не единственные способы, которыми авторы

создают правдоподобные вымышленные пространства, наполненные персонажами, действиями и эмоциями. В самом деле, многие романисты стремятся выразить эмоции косвенно, посредством фигур речи или катахрезы,

, во-первых, потому, что эмоциональный язык может быть двусмысленным и расплывчатым, а во-вторых, чтобы избежать любых намеков на викторианскую

эмоциональность. и пафос.

Как автор может косвенно передать эмоции? Глава книги Хиллис Миллер «Изучение текста и

эмоций

» ищет ответ именно на этот вопрос. Используя вступительные сцены «Ностромо» Конрада в качестве материала

, Хиллис Миллер показывает, как описания Конрадом воображаемого пространства вызывают эмоции у читателей

без прямой передачи эмоций. Начальная глава Конрада «Ностромо» — это цель

, описание Сулако, воображаемой земли.Описание в основном топографическое и включает

случайные архитектурные метафоры, но оно сочетает в себе широкое пространство с герметичным ограждением,

что порождает «бездонную эмоциональную отстраненность»

. Используя настоящее время, Конрад превращает

в

, читатели предполагают, что вся сцена вне времени и не меняется. Топографические описания

даны чисто материалистически: за облаками, горами, скалами и морем нет ничего, что имело бы

значение для человечества, ни одна черта ландшафта не персонифицирована, ни один топографический

форма символична. Вольно или невольно, утверждает Миллер, рассказывая читателям, что они должны

увидеть — без каких-либо отклонений от истины, — Конрад использует троп, который идеально соответствует кантовской концепции

возвышенного. Взгляд Канта на поэзию заключался в том, что настоящие поэты говорят правду без истолкования; они не

отклоняются от того, что видят их глаза. Конрад, а точнее, его рассказчик в «Ностромо» — пример возвышенного видения со скрытым присутствием сильных эмоций.С одной стороны, описания Конрада

крутые и отстраненные. Эта прохлада вызвана безразличием элементов в сцене. С другой

стороны, дегуманизируя море и небо, Конрад порождает «благоговение, страх и темное предчувствие

жизненных историй, которые могут разыгрываться на таком фоне»

.

Анализ Хиллиса Миллера резонирует с некоторыми предпосылками теории эмоций, которые мы обсуждали

ранее, а именно с убеждением Плутчика, что эмоции следует изучать не по определенному способу выражения

, а по поведению человека в целом. Учитывая, что такая формула не может быть применена ко всем литературным

теоретическим исследованиям об эмоциях (поскольку не все авторы предпочитают передавать эмоции косвенно, как и не все

Kuivalainen 2009.

Barton 1996.

Van Horn 1997.

Johnson-Laird и Oatley 1989.

Hillis Miller 2014.

Sætre et al. 2014A.

Hillis Miller 2014, с. 93.

Hillis Miller 2014, с. 115.

Собственное сентиментальность Стерна «Тристрам Шенди: «История разума и тела

».

Литература 18 в. включает пародии, сатиры, доносы; однако роль сентиментальности обычно отходит на второй план при обсуждении литературных движений века.Автор книги «Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена », Лоуренс Стерн, широко известен как «тот, кто ввел нынешний способ сентиментального письма» («Сентиментальный журнал»). Среди таких авторов, как Джонатан Свифт, Генри Филдинг и Даниэль Дефо, его роман выделяется как текст, выходящий за рамки обычного, и вызывает столько же сочувствия, сколько и смеха. В тексте постоянно используются фаллические символы, следует сюжету без какой-либо линейности, вырезаются целые главы, есть черные страницы, пустые страницы и даже пресловутая мраморная страница.В то же время его творчество вызывает огромное чувство, настолько сильное, что его имя становится синонимом самой сентиментальности.

Стерн сочетает в своей работе два средства сатиры и сентиментальности, чтобы показать взаимосвязь между юмором и эмоциями, между телом и разумом, а также между характером и повествованием. Кроме того, благодаря юмору текста можно упустить тонкости эмоций, которые Стерн вкладывает в свой роман. Тристрам Шенди представляет математические доказательства, чтобы показать местонахождение разума и тела; изображает характеры не словами, а простыми действиями вроде мягкого прикосновения руки; он включает в себя метанарративы, которые вызывают эмоции у других персонажей так же, как у рассказчика и читателя; и, прежде всего, он выступает за моменты сентиментальности, за моменты, когда рассеянность и отступление исчезают и остается только сходство со всем человечеством.

Сентиментальность стерновского Тристрама Шенди присутствует ab ovo и сохраняется на протяжении всего повествования как сложное отношение разума и тела. Текст включает в себя раннее определение их взаимоотношений с помощью самого Тристрама, который заявляет: «— Я трепещу при мысли о том, какой фундамент был положен для тысячи слабостей тела и разума, которые не могли бы быть искусны ни врачебными, ни врачебными средствами. философ мог бы когда-либо после этого полностью исправиться» (7).По сути, тело и разум подобны средней части диаграммы Венна, где их невозможно привести «в нужное состояние» или «в надлежащее состояние или порядок» (OED). Кроме того, когда происходит изменение в одном, это влияет на другое, и они разделяют все свои элементы, как и их слабости. Эта идея присутствует в эссе о характеристике и теле в Тристрам Шенди Джульет Макмастер, которая утверждает, что «разум и тело — с неразрывными связями между ними и их одновременной трагической и комической прерывностью — несомненно, являются главным всеохватывающим предметом исследования. Тристрам Шенди » (199).

Тем не менее, Макмастер только исследует их прерывность и теоретизирует, что Стерн «сосредоточился бы на прерывности разума и тела как на самом плодородном источнике смеха» (200). Это допущение поэтики Стерна косвенно ставит под сомнение сентиментальность романа. Соответственно, если прерывность ума и тела ведет к наиболее плодородному источнику смеха, то следствие их непрерывности является наиболее плодотворным источником чувств. Я утверждаю, что сцены, жесты и действия в Тристрам Шенди настолько сильны и сентиментальны, что они происходят, когда тело и разум работают вместе, не отвлекаясь: если юмор является следствием их разъединения, то сентиментальность прорывается из их синхронизация.

Основная функция сентиментальности состоит в том, чтобы показать высокие эмоции и «слезливые страдания добродетельных, либо о своих собственных печалях, либо о печалях их друзей» (Абрамс, 360). Очень важно исследовать коммуникацию в тексте, потому что это метод, который персонажи используют, чтобы поделиться своими эмоциями и переживаниями. Следовательно, необходимо изучить способ общения Стерна, чтобы понять его сентиментальность. В своей работе «Чувства и общительность » Джон Муллан исследует « Сентиментальное путешествие » Стерна и приходит к выводу, что «совершенно понятная беседа зависит скорее от жестов, чем от слов, от чувствительности к невербальному, а не от уверенности в том, что можно сказать […] симпатия наиболее наглядна, когда о ней не говорят» (158).По сути, жесты в Сентиментальное путешествие ведут себя так же, как и в Тристрам Шенди , и являются основным источником общения, это означает, что наиболее возможная передача чувств исходит от тела. В романе Уолтер Шенди упоминает об общении через тело, когда ищет репетитора с «определенной миной и движением тела и всех его частей, как в действии, так и в речи, которые хорошо рассуждают о человеке внутри» (373).

«Человек внутри» представляет ум, и чтобы понять этот ум, мы должны сосредоточиться на «выражении и движении» человека или жестах его тела. Более того, тело становится средством перемещения чувств от разума персонажа к его конкретным жестам и действиям; и, наконец, рассказчику, другим персонажам и самим читателям. Следовательно, «социальность» — это то, во что мы должны вступать, читая текст Стерна» (Муллан, 159), и это социальность жестов, посредством которых тело передает чувства. Кроме того, это коррелирует с утверждением в форме математического доказательства, которое Уолтер излагает ранее в повествовании: «Если смерть, — сказал мой отец, рассуждая сам с собой, — есть не что иное, как отделение души от тела, — и она верно, что люди могут ходить и заниматься своими делами без мозгов, — тогда, конечно, душа там не обитает.КЭД» (131). «Мозг» в этом доказательстве относится к интеллектуальным свойствам разума, поскольку доказательство отделяет его как от души, так и от тела.

Следовательно, если душа не находится в уме, она есть часть тела, так как этот переход взаимно исключает их обоих, они вместе, и, таким образом, тело должно быть сосудом для души. Кроме того, OED определяет «отсутствие души» как «отсутствие духа, чувствительности или других качеств, считающихся возвышенными или человеческими; отсутствие чувствительности вместо чего-то» и иллюстрирует, что, поскольку тело является каналом для «души», оно также становится каналом для чувствительности и чувств.Поэтому чувства должны исходить из тела, и именно через тело персонажи Тристрам Шенди сообщают о своих слезливых страданиях.

О разуме в Тристраме Шенди часто говорят в связи с телом и редко сами по себе. Однако в единственном случае в третьем томе роман излагает свое абстрактное понимание предмета. В рассуждениях о времени и бесконечности Уолтер утверждает, что для понимания этих концепций необходимо понять их происхождение.Затем он начинает перефразировать отрывок о разуме из книги Локка «Эссе о человеческом понимании :

».

Ибо, если ты обратишь свой взор внутрь своего ума, продолжал мой отец, и внимательно присмотришься, ты заметишь, брат, что, пока мы с тобой разговариваем, думаем и курим наши трубки, или пока мы последовательно получаем идеи в нашего ума, мы знаем, что мы действительно существуем, и поэтому мы оцениваем существование или продолжение существования нас самих, или нашего ума, продолжительность нас самих или любую другую вещь, сосуществующую с нашим мышлением, — и так согласно этому предвзятому — (Стерн, 171-2).

Это объяснение психических процессов фигурально изображает их такими, какие они есть в буквальном смысле: множество одновременно активирующихся нейронов, каждый из которых вносит свой вклад в совокупность идей, воплощающих единственную идею и, в данном случае, существование (Локк, 174). Однако он также описывает разделение между телом и разумом посредством размышлений о концепции существования, в то время как тело самостоятельно выполняет простые действия, подобные «курительной трубке». Подводя итог, этот отрывок демонстрирует, что ум исследует постоянный поток идей, а тела постоянно выполняют основные действия, не задумываясь.Таким образом, в Tristram Shandy состояние покоя ума и тела представляет собой состояние прерывности, которое приводит к вышеупомянутым юмористическим моментам. Кроме того, этот разрыв покоя объясняет причину, по которой юмористических сцен больше, чем сентиментальных: разум и тело борются со своим состоянием равновесия в сентиментальные моменты. Следовательно, для того, чтобы возникло чувство, они должны согласованно работать над одним и тем же сообщением, а разум должен отбросить отвлекающие факторы и сосредоточиться на одном предмете, в то время как тело использует свою собственную чувствительность.

Согласно М. Х. Абрамсу, фундаментальный аспект сентиментализма включает в себя пролитие слез из-за чужого горя; другими словами, заместительные слезы сочувствия к чьей-то боли становятся нашими собственными. Следовательно, это разделение сердечной боли является неотъемлемой частью сентиментализма: оно снимает тяжесть печалей и через взаимную симпатию позволяет обоюдно радоваться «общему сходству обстоятельств всего человечества друг с другом» (Муллан, 31). Роман включает в себя разветвления, которые эта взаимная симпатия может иметь на разум и тело, и удовольствие, которое возникает от признания общего сходства человечества, когда оно приближается к своему завершению.Тристрам утверждает, что после реконструкции любовных отношений Тоби, 90 003

Поскольку любовные пристрастия моего дяди Тоби все время крутились у меня в голове, они произвели на меня такое же впечатление, как если бы они были моими собственными —- я был в самом совершенном состоянии щедрости и доброй воли; и ощутил во мне самую теплую гармонию, вибрирующую при каждом качании фаэтона; так что, были ли дороги неровными или гладкими, это не имело значения; все, что я видел или с чем имел дело, касалось какого-то тайного источника либо чувства, либо восторга (573).

Здесь Тристрам заменяет читателя и буквально показывает предполагаемые эффекты сентиментальных моментов, которые он включает. Следовательно, по мере того как амуры охватывают его разум, его тело вибрирует и движется вместе с ними, и при каждом колебании тела и эмоциональном повороте ума в его дяде Тоби он сам испытывает то же чувство и восторг . Кроме того, когда сентиментальность полностью реализуется в Тристраме Шенди , она находится в гармонии с телом и разумом говорящего, а также слушающего.Моменты душевной боли в романе рассказаны с использованием как мысли, так и жеста, что создает сочувствие, которое Тристрам воплощает в этом отрывке, а также в своих мыслях и жестах. Таким образом, в сентиментальные моменты нет разделения внимания, нет юмора, только разделение чувств, которое напоминает взаимные обстоятельства человечества.

Аффекты романа и метод коммуникации Стерна по отношению к сентиментальности неортодоксальны; тем не менее, они объясняют эффективность Tristram Shandy в мельчайших подробностях. Миниатюрные жесты и молчание, короткое и продолжительное во время сцен эмоционального потрясения, являются в такой же степени солнечным светом , как и юмор/отступления от текста, и делают его «одним из величайших утешений в жизни». В первый сентиментальный момент, который разыгрывается в тексте, он иллюстрирует сближение разума и тела на единой мысли, взаимную симпатию к обстоятельствам человечества и последствия сентиментальности через смерть Йорика:

Евгений вошел с намерением увидеть его в последний раз и проститься с ним […] Йорик ответил, взглянув вверх, и нежно сжал руку Евгения, и это было все, — но это ранило Евгения в его сердце .— Ну, — ну, Йорик, — сказал Евгений, вытирая глаза и вызывая в себе человека, — — мой дорогой мальчик, утешайся… Отсюда Евгений убедился, что сердце его друг разорился; он сжал его руку, а затем тихонько вышел из комнаты, плача на ходу. Йорик проследил глазами за Евгением до двери, — затем закрыл их — и больше никогда не открывал» (28–30).

Скудость диалогов и безмолвный разговор в этой сцене создают восторг эмоций.Евгений приходит попрощаться со своим другом, и это прощание не словами, а слезами и двумя пожатиями рук. Отражение их тел в пожатии руки, когда они встречаются и расходятся, слезы, которые начинают и заканчивают сцену, и разрезание сердца Юджиниуса осколками сердца Йорика — это воплощение сентиментальности Стерна: это единственное в своем роде. представление о «последнем прощании», произносимом в форме телесных жестов. Синхронизация разума и тела воплощает этот краткий memento mori, чтобы создать сентиментальность среди юмора романа.Таким образом, с последним телесным действием закрытия глаз разум Йорика также растворяется в темноте, поскольку роман следует за ним с двумя черными страницами, которые имитируют эффект его закрытых век.

Сентиментальный уход Юджиниуса от Йоррика соответствует сценам в последней части романа и моменту в повествовании, который раздвигает границы того, чего может достичь сотрудничество разума и тела. Это The Story of Le Fevre , интерлюдия к Tristram Shandy , которая дает Стерну большое признание за его чувствительность: «Mr.Трогательная «История LE FEVRE» Стерна вызвала такое восхищение у сентиментальной части литературного мира» (Тимбери, 5). В рамках повествования о фрейме Ле Февра есть два неотъемлемых события, вызывающих элементы сентиментальности, и первое происходит, когда Тоби слышит рассказ о своей жизни:

.

Через две или три недели, — добавил дядя Тоби, улыбаясь, — он может отправиться в поход. — С позволения вашей чести, он никогда не пойдет в этом мире, — сказал капрал. марш; — сказал дядя Тоби, вставая с кровати и сняв один ботинок. — С вашего позволения, ваша честь, — сказал капрал, — он пойдет только к своей могиле. — воскликнул дядя Тоби, шагая ногой, обутой в башмак, но не продвинувшись ни на дюйм, — он пойдет к своему полку.—— Он не может этого вынести, сказал капрал; —— Его поддержат, сказал мой дядя Тоби (383).

Медленное развитие утверждений Тоби соответствует его движениям, а сцена сопоставляет их, чтобы привлечь внимание к взаимосвязи между его мыслями и действиями. В первом утверждении есть желаемое за действительное «он мог бы маршировать» вместе с обнадеживающей улыбкой; однако неприятие Тримом мысли Тоби вызывает искру, заставляющую его и его подняться. Кроме того, на Тоби надет только один ботинок, что является отсылкой к его собственной травме и его половинчатой ​​приверженности армии в данный момент.Тем не менее, когда мысль о поддержке Ле Февра захватывает его разум, его тело движется вместе с ней и начинает маршировать с ногой, обутой в ботинок, и эта ступня контрастирует с другой тем, что ботинок является метонимическим для его приверженности армии и своему товарищу.

Кроме того, Трим своим негативом олицетворяет невозможность марша Ле Февра, а Тоби борется против него всем своим умственным сосредоточением и действиями своего тела. Благодаря этому Тоби воплощает еще один элемент сентиментальных романов, условность «постижения пафоса повествований; способность реагировать с трепетной чувствительностью на рассказ о несчастье» (Муллан, 159). Тоби с помощью своего разума и тела имитирует то, что он хочет, чтобы Ле Февр совершил, и таким образом ощущает эмоциональные страдания своего повествования каждой клеточкой своего существа.

Это приводит ко второму важному событию в История Ле Февра и к пику сентиментальности в романе. Это рамочное повествование завершается смертью главного героя, и, поскольку Тристрам подробно рассказывает об этом, он чувствует раздражение ума и тела Ле Февра в своем собственном; настолько, что он заканчивает его до того, как Ле Февр делает свой последний вздох.В последней главе рассказа Ле Февра Тоби становится свидетелем трагической гибели этого молодого солдата:

.

Кровь и дух Лефевра, которые стыли и медлились в нем и отступали к своей последней цитадели, сердцу, — собрались обратно, — пленка на мгновение оставила его глаза, — он поднял глаза. задумчиво посмотрела в лицо моему дяде Тоби, — затем бросила взгляд на его мальчика, — и эта связка, какой бы прекрасной она ни была, — так и не была разорвана. —- […] Природа тотчас же угасла. снова, — пленка вернулась на место, — пульс затрепетал —- остановился — пошел — запульсировал — снова остановился — —перешел—-остановился—-продолжать?—-Нет (385).

Плотность этого момента приводит к воплощению всех вышеупомянутых сентиментальных качеств в тексте и использованию как ума, так и тела. В первой половине отрывка «дух» или чувствительность, обитающая в теле, медленно угасает, и Ле Февр не может двигаться; однако конкретный фокус его сердца, который метонимичен для ума и «в самом общем смысле: разум» (OED), сам сплачивает его назад, чтобы бросить беглый взгляд на Тоби и его сына. Тело Ле Февра реагирует на его разум, и кажется, что его тело восстанавливает свой «дух».Более того, в этой сцене теперь Ле Февр пытается со всем своим умственным сосредоточением и телесной силой маршировать вместе со своим товарищем Тоби, и благодаря этому он создает момент, излучающий сентиментальность. Вторая половина опускает Ле Февра и оставляет Тристрама, рассказывающего о физических процессах, ведущих к смерти, в методе, который демонстрирует сходство всего человечества в акте умирания: в этой смерти нет имен, просто затяжной пульс, который медленно затухает. Тем не менее, Тристрам никогда не рассказывает о конце, а последнее слово «Нет» показывает, что боль разделяется через взаимные страдания, поэтому он не может продолжать.Таким образом, в центре внимания каждого персонажа, их разума и тела, а также самого рассказчика находится смерть Ле Февра: в эти сентиментальные моменты нет разделения внимания.

Сентиментальность Тристрама Шенди возникает из-за синхронизации разума и тела на единственной идее, и хотя Тристрам никогда не описывает в явном виде, какие эмоции испытывают персонажи, они присутствуют и «окутаны […] темным покровом некристаллизованной плоти». и кровь» (66). Тело становится проводником эмоций, когда ставки высоки, и в такие моменты разум сосредотачивает все свое внимание на том, чего пытается достичь тело.Тело может быть некристаллизованным и не сразу прозрачным, а эмоции могут быть не сразу видны; тем не менее, когда фокус ума смещается на единичную идею, «тело человека и его разум, при величайшем почтении к обоим […], точно подобны куртке и подкладке куртки: — мни одно — мни другое» (144). Когда они работают вместе, их поведение сравнимо с курткой и ее подкладкой: они вместе двигаются, вместе функционируют и сосредоточены на одной цели.

Таким образом, результатом их совпадения является сентиментальность, воплощенная в тексте Стерна: отсутствие какой-либо раздвоенности или юмора и единственная идея разделения эмоций взаимной симпатии к подобию всего человечества.Прощание с Евгением и смерть Ле Февра олицетворяют собой сентиментальные моменты, пронизывающие весь текст, и являются двумя солнечными лучами, пробивающимися сквозь юмор рассказа Стерна о петухе и быке.


Абрамс, Мейер Х. и Джеффри Галт Харфэм. Словарь литературных терминов . 11-е изд. Калифорния: Уодсворт, 2014. Печать.

Локк, Джон. Эссе о человеческом понимании . Эд. Р. С. Вулхаус. Лондон: Нью-Йорк, 1997. Печать.

Макмастер, Джульетта.«Некристаллизованная плоть и кровь»: Тело в Тристрам Шенди . Художественная литература восемнадцатого века 2. 3 (1990): 197-214. Web.

Муллан, Джон. Чувства и общительность: язык чувств в восемнадцатом веке . Оксфорд: Кларендон, 1988. Печать.

Стерн, Лоуренс. Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена . Эд. Мелвин Нью и Джоан Нью. Лондон: Пингвин, 2003. Печать.

Сентиментальный журнал: или Общее собрание науки, вкуса и развлечений.Рассчитано на то, чтобы развлечь ум, улучшить понимание и исправить сердце . Лондон: Отпечатано для авторов, 1773 г. Печать

.

Тимбери, Джейн и Лоуренс Стерн. История Ле Февра из произведений мистера Стерна. В стихах Джейн Тимбери . Лондон: Напечатано для Р. Джеймсона, 1787 г. Печать.

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.