Главные герои рассказа повесть о том как мужик двух генералов прокормил: Краткое содержание «Как мужик двух генералов прокормил»

Содержание

Характеристики главных героев Повесть о том как один мужик двух генералов прокормил, Салтыков-Щедрин. Их образы и описание

Главная>Характеристики героев

Характеристики главных героев

­­ Два генерала

Два генерала, волею судеб оказавшихся на необитаемом острове. Они оба жили в Петербурге, на Подьяческой улице и имели кухарок, которые им готовили еду. Ранее они работали в регистратуре, но её упразднили за ненадобностью, а генералов отправили на пенсию. Каждый из генералов был награжден орденом. Оба они были глуповаты, ничего не знали и ничего не умели делать. Один из них служил когда-то учителем каллиграфии в школе военных кантонистов, поэтому был несколько умнее.

Попав на необитаемый остров, они чуть не умерли с голоду, так как не умели добывать себе еду. На их счастье, на острове оказался мужик, который их кормил, а потом построил лодку и отвёз их обратно в Петербург. Там они опять надели свои мундиры, наелись булок с кофею и увидели своих кухарок.

­ Мужик

Мужчина, живший на необитаемом острове, куда попали два генерала. Ранее он красил фасады домов в Петербурге, а каким образом попал на необитаемый остров, автор не сообщает. Несмотря на то, что он был громадных размеров, он не смог отказать генералам, которые нашли его спящим под деревом. Он нарвал им яблок, накопал картошки, поймал и приготовил рябчика. После этого, они приказали сделать ему верёвку, которой они привязали его к дереву, чтобы не убежал.

Они заставили его работать на них, и он безропотно выполнял все их приказы и прихоти. Он кормил генералов несколько месяцев, но наконец, им надоело быть на острове и они захотели домой. И тут мужик не растерялся, построил им что-то типа корабля и повёз генералов в Петербург. Дорога была сложная, но он уверенно управлял судном и кормил генералов, которые бранили его всю дорогу. Наконец, они прибыли в город, где генералы получили пенсию за много месяцев и устроились, как и прежне. Они не забыли про мужика и дали ему рюмку водки и пятак, чтобы он повеселился.

­ Начальник древней столицы

Эпизодический персонаж, про которого было написано в газете, что он устроил парадный обед.

­ Вяткинский старожил

Эпизодический персонаж, про которого было написано в газете, что он изобрел оригинальный способ приготовления ухи.

­ Доктор П.

Эпизодический персонаж, про которого было написано в газете, что он, будучи дежурным старшиною, наблюдал, чтобы все гости получили по куску осетра, которого недавно выловили в реке Упе.

см. также:
Краткое содержание Повесть о том как один мужик двух генералов прокормил, Салтыков-Щедрин

Краткая биография Михаила Салтыкова-Щедрина

Характеристики героев и персонажей других литературных произведений

Характеристика генералов в "Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил": описание героев

Художник Н. Кузьмин
"Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил" входит в знаменитый цикл сказок Салтыкова-Щедрина.

В этой статье представлена характеристика генералов в "Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил": описание героев в цитатах.

Смотрите: 
- Краткое содержание "Повести"
- Все материалы по "Повести"

Характеристика генералов в сказке "Как один мужик двух генералов прокормил": описание героев


Главными героями рассказа являются два генерала и крестьянин.

Два генерала являются чиновниками в отставке. Когда-то они служили в регистратуре (одном из подразделений департамента одного из министерств):
"Служили генералы всю жизнь в какой-то регистратуре; там родились, воспитались и состарились, следовательно, ничего не понимали." 
"Оставшись за штатом, поселились они в Петербурге, в Подьяческой улице, на разных квартирах. .."
Генералы являются чиновникам 4-ого класса (действительными статскими советниками, согласно "Табели о рангах"):
"Особливо, как четвертого класса, так на одно шитье посмотреть, голова закружится!"
Оба генерала живут в Петербурге на Подьяческой улице:
"А ведь мы с Подьяческой генералы! — обрадовались генералы."
Генералы получают хорошую пенсию и являются состоятельными людьми:
"...имели каждый свою кухарку и получали пенсию."
 
"То беспокоит их мысль, кто за них будет пенсию получать..."
Генералы - ограниченные люди с маленьким словарным запасом:
"Даже слов никаких не знали, кроме: «Примите уверение в совершенном моем почтении и преданности»."
Генералы не знают ничего, кроме своей службы, и не приспособлены к жизни:
"...но так как всю жизнь служили в регистратуре, то ничего не нашли."
Генералы настолько глупы и ограниченны, что не знают, откуда на их столах берутся булки и прочая еда:
— Кто бы мог думать, ваше превосходительство, что человеческая пища, в первоначальном виде, летает, плавает и на деревьях растет? — сказал один генерал. 
— Да,— отвечал другой генерал,— признаться, и я до сих пор думал, что булки в том самом виде родятся, как их утром к кофею подают!

Один из генералов служил учителем каллиграфии в военной школе (этой деталью автор подчеркивает примитивность генерала):

"...сказал один генерал, который, кроме регистратуры, служил еще в школе военных кантонистов учителем каллиграфии и, следовательно, был поумнее."
Генералы - легкомысленные люди:
"...оба были легкомысленны..."
Оказавшись на необитаемом острове, генералы страдают от голода. Наконец они находят себе крестьянина, которого заставляют готовить для них:
"Смотрели генералы на эти мужицкие старания, и сердца у них весело играли. Они уже забыли, что вчера чуть не умерли с голоду, а думали: «Вот как оно хорошо быть генералами — нигде не пропадешь!»."
Генералы пользуются забитостью и покорностью крестьянина, который не может дать им отпор:
"Спишь, лежебок! — накинулись они на него,— небось и ухом не ведешь, что тут два генерала вторые сутки с голода умирают! сейчас марш работать! 
Встал мужичина: видит, что генералы строгие.. Хотел было дать от них стречка, но они так и закоченели, вцепившись в него."
Генералы - неблагодарные люди. Когда крестьянин готовит для них еду, они присваивают ее себе и не хотят дать ему даже частичку обеда:
"...что генералам пришло даже на мысль: «Не дать ли и тунеядцу частичку?»"
Наконец от сытой жизни генералам становится скучно на острове. Они хотят вернуться в Петербург. По просьбе крестьянин строит корабль-посудину, и все трое плывут домой. В пути генералы ничем не помогают крестьянину. Они едят селедку, которую тот ловит, и при этом ругают его за бури и ветра:
"Сколько набрались страху генералы во время пути от бурь да от ветров разных, сколько они ругали мужичину за его тунеядство — этого ни пером описать, ни в сказке сказать. А мужик все гребет да гребет, да кормит генералов селедками."
Приплыв в Петербург, генералы посылают крестьянину в благодарность рюмку водки и 5 копеек:
"Однако, и об мужике не забыли; выслали ему рюмку водки да пятак серебра: веселись, мужичина!"

Салтыков-Щедрин Михаил сказка "Как мужик двух генералов прокормил"

Читательский дневник по сказке “Как мужик двух генералов прокормил” Михаила Салтыкова-Щедрина

Автор: Салтыков-Щедрин Михаил Евграфович

Название произведения: “Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил”

Число страниц: 14

Жанр: сказка

Главные герои: мужик, генералы

_______

Характеристика главных героев:

Мужик. Добрый. Безответный, привык подчиняться.

Умный, находчивый, мастер на все руки.

Генералы. Бесполезные, неумехи, жадины.

Ничего не могут, только командовать.

Неблагодарные.

_______

_______

Краткое содержание сказки “Как мужик двух генералов прокормил” для читательского дневника

Проснулись два генерала на необитаемом острове.

Вокруг полно яблок, дичи, прочей еды, но генералы ничего не умеют, и терпят голод.

Они нашли газету, но в той все статьи были о еде.

Генералы решили найти мужика и нашли.

Мужик сделал всю работу и накормил генералов.

Генералы заставили его построить лодку и отвезти себя в Петербург.

В награду они дали мужику рюмку водки и пятак.

План произведения для пересказа:

1. Пробуждение генералов

2. Голод

3. Поиски мужика

4. Сытость

5. Плавание

6. Награда мужику

Главная мысль сказки:

На шее народа сидят множество дармоедов.

_______

 

Чему учит сказка “Как мужик двух генералов прокормил”

Сказка учит все делать самим, а не ждать что кто-то сделает за тебя.

Учит находчивости и смекалке, учит не лениться.

Учит бесполезности множества чиновников и бюрократов.

Учит быть благодарными тому, кто тебе помогает.

Краткий отзыв по произведению “Как мужик двух генералов прокормил” для читательского дневника

Мне очень понравилась эта смешная повесть Салтыкова-Щедрина про ловкого мужика и ленивых генералов.

Автор едко высмеял лентяев, умеющих только кричать и руководить, и с любовью описал работящего мужика, который все сделает и все промыслит.

Он хотел сказать читателям, что на простом мужике, на просто народе строится благополучие страны, а  вовсе не на тех, кто богат и ничего не делает.

Отрывок, поразивший меня больше всего:

Пошел один генерал направо и видит — растут деревья, а на деревьях всякие плоды.

Хочет генерал достать хоть одно яблоко, да все так высоко висят, что надобно лезть.

Попробовал полезть — ничего не вышло, только рубашку изорвал.

Пословицы к сказке:

Труд кормит, а лень портит.

Один с сошкой, а семеро с ложкой.

Еще читательские дневники по произведениям Михаила Салтыкова-Щедрина

"Премудрый пескарь"

"Дикий помещик"

"Медведь на воеводстве"

"Коняга"

"Карась-идеалист"

Библиотека автора пополняется.

Готовый читательский дневник 2 класс: краткое содержание произведений, рисунок - иллюстрация, план, главная мысль, краткий отзыв и пословицы для развития логического мышления ребенка.

Анализ произведения «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил» (М.Е. Салтыков-Щедрин)

Сложно представить себе русскую литературу без сатирического творчества Салтыкова-Щедрина. Никто кроме не мог также точно выявить все пороки российской действительности середины девятнадцатого века и рассказать о них в столь оригинальной и запоминающейся форме. Его «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил» считается классикой русской сатиры. Под видом сказки Салтыков-Щедрин мастерски отобразил сословные противоречия, царившие в Российской империи. Многомудрый Литрекон предлагает Вам разбор этой сказки.

История создания

История написания «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил» сохранила интересные факты о произведении:

  • Сатира Салтыкова-Щедрина родилась в пятидесятых годах девятнадцатого века, когда он был выслан в Вятку (за либеральные высказывания), где мог наблюдать за жизнью русской провинции, регионального чиновничества и простого народа. Но происхождение и ум писателя сыграли злую шутку с его гонителями: Михаил Евграфович сам стал местным губернатором. Ссылка обернулась для него повышением.
  • Идея для сказки родилась у писателя в 1867 году, после того как со скандалом был отправлен в отставку один чиновник, написавший короткое произведение «Что, ежели бы я жил на необитаемом острове и имел собеседником лишь правителя канцелярии?». Он решил развить эту тему и написать, что было бы со всем правящим классом на необитаемом острове?
  • Работа над сказкой была завершена 1869 году, но опубликовали ее далеко не сразу, хотя это и удалось (в журнале «Отечественные записки»). Цензоров обманула сказовая манера повествования.
  • Писатель Салтыков, как известно, присоединил к своей фамилии псевдоним «Щедрин», потому что он не хотел ассоциировать себя со скандально прославившейся дворянкой «Салтычихой», которая истязала и убивала своих крестьян. Кроме того, его семья была против литературных занятий Михаила.

Направление и жанр

Как ни странно, сказка Салтыкова-Щедрина принадлежит к литературному направлению реализма. Несмотря на фантастическое допущение, автор стремился к реалистичному изображению своих героев, их жизни, речи и действий. Характеры героев максимально приближены к реальным. Читатель может поверить в то, что такие люди могли существовать.

«Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил» является сатирической сказкой. В основе сюжета лежит фантастическое допущение, язык изобилует сказочными речевыми оборотами. Многие ситуации намеренно доведены до абсурда. Всё это необходимо для того, чтобы замаскировать и смягчить присутствующее в сказке едкое высмеивание, свойственное всем сатирическим произведениям. Иначе книга была бы похоронена в ящике письменного стола.

Композиция и конфликт

Композиция «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил» делится на три типично сказочных элемента:

  1. Сказочный зачин.
  2. Кульминация — встреча дворян и крестьянина.
  3. Развязка — возвращение в столицу.

Композиция построена на многочисленных антитезах: генералы — крестьянин, лень — труд, глупость — смекался, гордость — смирение и т. д. 

Суть: о чём сказка?

Два генерала, всю жизнь прослужившие чиновниками в санкт-петербуржской регистратуре, где они родились, воспитались и состарились, необъяснимым образом оказываются на необитаемом острове.

Дворяне и чиновники демонстрируют полную неприспособленность к самостоятельной жизни и незнание очевидных для любого образованного человека вещей, даже едва не доходят до каннибализма.

Однако, к счастью для двух высокопоставленных особ, под пальмой они находят спящего мужика и немедленно берут над ним руководство.

Много дней мужик выполняет все приказы двух генералов и заботится об их достатке и благополучии, даже сам делает для них верёвку их конопли, которой его же и привязывают к дереву.

В итоге генералы решают вернуться домой, и мужик перевозит их с острова в Санкт-Петербург, за что получил бутылку водки и пятак серебра.

Главные герои и их характеристика

Система образов в «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил» отражена Многомудрым Литреконом в таблице:

герои характеристика
два генерала – пожилые чиновники дворяне. всю свою жизнь занимались однообразной бумажной работой и ничем другим не интересовались. капризные и жалкие люди, не способные даже самостоятельно определить, где находится север. однако в то же время они живут в полной уверенности в своём превосходстве над окружающими и в том, что все нижестоящие обязаны выполнять любые их прихоти.
мужик таинственный мужик с необитаемого острова, наделённый огромной силой и житейской смекалкой. способен без труда добыть пищу, свить верёвку из конопли, с помощью которой его и привяжут, и даже построить лодку для путешествия через океан. однако абсолютно лишён силы воли и чувства собственного достоинства, беспрекословно выполняя распоряжения двух генералов только потому, что они выше него по происхождению и статусу.

Темы

Тематика «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил» заставит задуматься и современного читателя, ведь темы в ней вечные:

  1. Народ – народ Салтыкова-Щедрина в образе мужика с острова обладает всеми качествами для счастливого и безбедного существования. Но писатель подчёркивает, что рабская психология русского человека, навязанная столетиями крепостного права, не даёт ему реализовать весь свой потенциал.
  2. Родина – писатель видит свою родину разделённой между двумя мирами: ничтожным и бесполезным дворянским, паразитирующем на народе и крестьянской Россией, безжалостно угнетаемой, несмотря на все её таланты.
  3. Противопоставление дворянства и крестьянства – в лице мужика представлено всё русское крестьянство, которое наделено умением и умом, но лишённое прав, а в лице генералов представлено дворянство, лишённое умений и ума, но наделённое безграничной властью и всеми правами.
  4. Быт и нравы России – Салтыков-Щедрин демонстрирует и высмеивает многие особенности жизни в России. Огромный и неповоротливый бюрократический аппарат, пьянство и социальное неравенство – многое из этого было печальной обыденностью для Российской империи тех лет.
  5. Фольклорные мотивы – в тексте сказки часто встречаются словесные обороты, свойственные народному творчеству, вроде «Жили-были», «Долго ли коротко ли» или «По усам текло, в рот не попало». Всё это нужно для того, чтобы подчеркнуть глубокую народность данного произведения.

Проблемы

Проблематика «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил» столь же злободневна и интересна (если ее стоит дополнить, сообщите Многомудрому Литрекону в комментариях): 

  1. Социальное неравенство – в сказке отлично отражена пропасть между крестьянством и дворянством не только в материальном плане, но и в духовном. Аристократия всегда готова поработить народ, а вот простые люди подчиняются без ропота, хоть требования и абсурдны.
  2. Крепостное право – крепостничество всегда рассматривалось Салтыковым-Щедриным, как большая трагедия в истории русского народа, которая не только тормозила развитие экономики России, создавая нищету, но и нанесла ментальную рану русскому крестьянству, которое с огромным трудом приспосабливалось к жизни в эпоху капитализма.
  3. Невежество правящего класса – писатель особенно сильно подчёркивает ничтожность дворянства, его ограниченность и невежество. Отсюда ещё более несправедливой кажется ситуация, что именно эти ничтожные люди управляют Россией, пронося ей только вред.

Смысл

Салтыков-Щедрин в своей сказке показал нам два сословия Российской империи. Главная мысль «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил» заключается в том, что тиранию дворянства идеально дополняет рабство народа, поэтому изменить ситуацию в России так сложно.

С одной стороны, мы видим дворянство – избалованное, ничтожное и бесполезное для общества, на котором оно паразитирует, однако уверенное в своём статусе, за счёт чего держит свою власть над немым и несознательным народом.

Мужик олицетворяет собой крестьянство – смекалистое и хозяйственное, но не способное осознать себя и бороться за свои права, а потому слепо подчиняющееся аристократии, которая не держит крестьян за людей.

Основная идея «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил» — это необходимость изменить существующий порядок, в котором два паразита-генерала кормятся за счет одного тощего и забитого мужика. Писатель в своей сказке аллегорически изобразил экономику России. Сами дворяне ничего не зарабатывают, а живут на всем готовом только потому, что им принадлежит абсолютная власть над крестьянством. Если же народ освободится, помещики обречены на вымирание, причем в прямом смысле слова, ведь без бесчисленных слуг генералы просто умрут с голоду.

Чему учит?

Сказка осуждает невежество, грубость и самодурство, которые демонстрируют читателям генералы. Салтыков-Щедрин считал, что не происхождение или чин определяет человека, но его собственные таланты. Таков вывод из «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил».

Писатель превозносит смекалку и находчивость, продемонстрированную мужиком. Он пытается донеси до читателя мысль о важности самоуважения и о том, что необходимо отстаивать собственные права, иначе человек превращается в бесправного раба, чьи таланты служат негодяям и бесполезным паразитам. Каждый человек должен сам обеспечивать себя и тем самым приносить пользу обществу — такова мораль сказки.

Средства выразительности

Автор использовал в «Повести о том, как один мужик двух генералов прокормил» иронию. Так, мужик собственноручно связал веревку, которой его привязали к дереву. Этим автор хотел сказать, что народ сам поощряет свое рабство и добровольно лебезит перед тем, кто назвался хозяином.

Другой пример иронии в тексте — это распределение провизии. Мужик нарвал генералам 10 спелых яблок, а себе взял одно, и то кислое. Крестьянин ограничивает себя сам, то есть рабство глубоко засело в его психологии.

Таблица: гротеск, гипербола, ирония в произведении «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил».

Критика

«Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил» была радушно встречена русской интеллигенцией. Замысел писателя был понят правильно.

Сказка была восторженно принята Герценом.Тургенев же и вовсе лично способствовал переводу произведения на французский язык и его распространению в странах Западной Европы. 

Автор: Михаил Щепин

Повесть о том как один мужик двух генералов прокормил


Два плана сказки М.Е. Салтыкова-Щедрина

В сказке М.Е. Салтыкова-Щедрина «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил» два плана: реальный и фантастический, жизнь и вымысел. Посмотрим, как это делает автор, и попытаемся понять, что хотел сказать Салтыков-Щедрин своей сказкой. Начинается сказка переосмыслением сказочной формулы: «Жили да были два генерала, и так как оба были легкомысленны, то в скором времени, по щучьему велению, по моему хотению, очутились на необитаемом острове. Служили генералы всю жизнь в какой-то регистратуре; там родились, воспитались и состарились, следовательно, ничего не понимали. Даже слов никаких не знали, кроме: “Примите уверение в совершенном моем почтении и преданности”». С таким канцеляризмом сталкивает сказочное фольклорное начало Салтыков-Щедрин в своей сказке.
Итак, очутились они на необитаемом острове, в одних ночных сорочках, по ордену на шее и одно одеяло на двоих (рис. 1).

Рис. 1. Генералы на острове, сказка М.Е. Салтыкова-Щедрина. «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил» (


)

«Заплакали генералы в первый раз после того, как закрыли регистратуру». «Стали искать, где восток и где запад. Вспомнили, как начальник однажды говорил: “Если хочешь сыскать восток, то встань глазами на север, и в правой руке получишь искомое”». Так как генералы всю жизнь служили в регистратуре (рис. 2), в очередной раз подчёркивает Салтыков-Щедрин, то ничего не нашли, просто потому что ничего не умели. Один из них служил ранее учителем каллиграфии, следовательно, отмечает автор, был умнее. А каллиграфия – это всего лишь искусство красиво и чётко писать. Насколько был умнее один из генералов, судите сами.

Рис. 2. Генералы на службе, сказка М.Е. Салтыкова-Щедрина. «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил» (


)

И вновь сказочный элемент: «Сказано – сделано». Острое чувство голода заставило генералов отправиться на поиски еды. «Пошел один генерал направо и видит – растут деревья, а на деревьях всякие плоды. Хочет генерал достать хоть одно яблоко, да все так высоко висят, что надобно лезть. Попробовал полезть – ничего не вышло, только рубашку изорвал. Пришел генерал к ручью, видит: рыба там, словно в садке на Фонтанке, так и кишит, и кишит». Обратите внимание на иллюстрацию, созданную художниками Кукрыниксами (рис. 3).

Рис. 3. Кукрыниксы. Иллюстрация к сказке М.Е. Салтыкова-Щедрина. «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил» (


)

«Зашел генерал в лес – а там рябчики свищут, тетерева токуют, зайцы бегают.

– Господи! Еды-то! Еды-то! – сказал генерал, почувствовав, что его уже начинает тошнить». Генералы словно оказываются в утраченном земном раю. Но этот рай никак не может им помочь, несмотря на окружающее их изобилие: живность и плоды.

Завязывается между генералами разговор: «– Кто бы мог думать, ваше превосходительство, что человеческая пища, в первоначальном виде, летает, плавает и на деревьях растет? – сказал один генерал.

– Да, – отвечал другой генерал, – признаться, и я до сих пор думал, что булки в том самом виде родятся, как их утром к кофею подают!

– Стало быть, если, например, кто хочет куропатку съесть, то должен сначала ее изловить, убить, ощипать, изжарить… Только как все это сделать?» (рис. 4).

Рис. 4. Генералы пытаются добыть еду. Иллюстрация к сказке М.Е. Салтыкова-Щедрина. «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил» (


)

Предметы из мира цивилизации, детали одежды, которые отличают человека от животного, превращаются в вожделенные блюда в сознании генералов. Например, один из них говорит: «Теперь я бы, кажется, свой собственный сапог съел!». А второй всерьёз начинает рассуждать о том, какие замечательные питательные свойства имеют перчатки: «Хороши тоже перчатки бывают, когда долго ношены!»

Наконец, голод доводит генералов до озверения. «Вдруг оба генерала взглянули друг на друга: в глазах их светился зловещий огонь, зубы стучали, из груди вылетало глухое рычание. Они начали медленно подползать друг к другу и в одно мгновение ока остервенились. Полетели клочья, раздался визг и оханье; генерал, который был учителем каллиграфии, откусил у своего товарища орден и немедленно проглотил. Но вид текущей крови как будто образумил их». Удивительно то нарушение смысловой сочетаемости, которое предлагает нам писатель: ассоциация между наградой и частью тела – орден стал как бы принадлежностью, частью генерала, можно понять так, что кровь потекла из раны, оставшейся на месте откушенного ордена. Но в естественном мире на необитаемом острове знаки отличия и указания на иерархию не имеют никакого смысла, и откушенным орденом сыт не будешь.

О чём бы ни начинали генералы говорить, каждый раз разговор сводился к тому, что они возвращались к еде. И вот тут герои вспомнили о найденном номере «Московских ведомостей». Интересные факты излагает Салтыков-Щедрин в газете. Факт первый: ««Вчера … у почтенного начальника нашей древней столицы был парадный обед. Стол сервирован был на сто персон с роскошью изумительною. Дары всех стран назначили себе как бы рандеву на этом волшебном празднике. Тут была и „шекспинска стерлядь золотая“, и … фазан, и … земляника…» Факт второй: «Из Тулы пишут: вчерашнего числа, по случаю поимки в реке Упе осетра, был в здешнем клубе фестиваль. Виновника торжества внесли на громадном деревянном блюде, обложенного огурчиками и держащего в пасти кусок зелени. Доктор П., бывший в тот же день дежурным старшиною, заботливо наблюдал, дабы все гости получили по куску. Подливка была самая разнообразная и даже почти прихотливая…» Факт третий: «Из Вятки пишут: один из здешних старожилов изобрел следующий оригинальный способ приготовления ухи: взяв живого налима, предварительно его высечь; когда же, от огорчения, печень его увеличится…» Генералы поникли головами».

Очень важен факт обращения Салтыкова-Щедрина к газете «Московские ведомости». Автор говорит о реакционной газете, которая была известна своей бессодержательностью, казённой восторженностью, поэтому, кроме фактов о еде, генералы ничего не находят. Да им, собственно, больше ничего и не нужно.

Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил

Жили да были два генерала, и так как оба были легкомысленны, то в скором времени, по щучьему велению, по моему хотению, очутились на необитаемом острове.

Служили генералы всю жизнь в какой-то регистратуре; там родились, воспитались и состарились, следовательно, ничего не понимали. Даже слов никаких не знали, кроме: «Примите уверение в совершенном моем почтении и преданности».

Упразднили регистратуру за ненадобностью и выпустили генералов на волю. Оставшись за штатом, поселились они в Петербурге, в Подьяческой улице, на разных квартирах; имели каждый свою кухарку, и получали пенсию. Только вдруг очутились на необитаемом острове, проснулись и видят: оба под одним одеялом лежат. Разумеется, сначала ничего не поняли и стали разговаривать, как будто ничего с ними и не случилось.

— Странный, ваше превосходительство, мне нынче сон снился, — сказал один генерал, — вижу, будто живу я на необитаемом острове…

Сказал это, да вдруг как вскочит! Вскочил и другой генерал.

— Господи! да что ж это такое! где мы! — вскрикнули оба не своим голосом.

И стали друг друга ощупывать, точно ли не во сне, а наяву с ними случилась такая оказия. Однако, как ни старались уверить себя, что все это не больше, как сновидение, пришлось убедиться в печальной действительности.

Перед ними с одной стороны расстилалось море, с другой стороны лежал небольшой клочок земли, за которым стлалось все то же безграничное море. Заплакали генералы в первый раз после того, как закрыли регистратуру.

Стали они друг друга рассматривать и увидели, что они в ночных рубашках, а на шеях у них висит по ордену.

— Теперь бы кофейку испить хорошо! — молвил один генерал, но вспомнил, какая с ним неслыханная штука случилась, и во второй раз заплакал.

— Что же мы будем, однако, делать? — продолжал он сквозь слезы, — ежели теперича доклад написать — какая польза из этого выйдет?

— Вот что, — отвечал другой генерал, — подите вы, ваше превосходительство, на восток, а я пойду на запад, а к вечеру опять на этом месте сойдемся; может быть, что-нибудь и найдем.

Стали искать, где восток и где запад. Вспомнили, как начальник однажды говорил: «Если хочешь сыскать восток, то встань глазами на север, и в правой руке получишь искомое». Начали искать севера, становились так и сяк, перепробовали все страны света, но так как всю жизнь служили в регистратуре, то ничего не нашли.

— Вот что, ваше превосходительство: вы пойдите направо, а я налево; этак-то лучше будет! — сказал один генерал, который, кроме регистратуры, служил еще в школе военных кантонистов учителем каллиграфии и, следовательно, был поумнее.

Сказано — сделано. Пошел один генерал направо и видит — растут деревья, а на деревьях всякие плоды. Хочет генерал достать хоть одно яблоко, да все так высоко висят, что надобно лезть. Попробовал полезть — ничего не вышло, только рубашку изорвал. Пришел генерал к ручью, видит: рыба там, словно в садке на Фонтанке, так и кишит, и кишит.

«Вот кабы этакой-то рыбки да на Подьяческую!» — подумал генерал и даже в лице изменился от аппетита. Зашел генерал в лес — а там рябчики свищут, тетерева токуют, зайцы бегают.

— Господи! еды-то! еды-то! — сказал генерал, почувствовав, что его уже начинает тошнить.

Делать нечего, пришлось возвращаться на условленное место с пустыми руками. Приходит, а другой генерал уж дожидается.

— Ну, что, ваше превосходительство, промыслили что-нибудь?

— Да вот нашел старый нумер «Московских ведомостей», и больше ничего!

Легли опять спать генералы, да не спится им натощак. То беспокоит их мысль, кто за них будет пенсию получать, то припоминаются виденные днем плоды, рыбы, рябчики, тетерева, зайцы.

— Кто бы мог думать, ваше превосходительство, что человеческая пища, в первоначальном виде, летает, плавает и на деревьях растет? — сказал один генерал.

— Да, — отвечал другой генерал, — признаться, и я до сих пор думал, что булки в том самом виде родятся, как их утром к кофею подают.

— Стало быть, если, например, кто хочет куропатку съесть, то должен сначала ее изловить, убить, ощипать, изжарить… Только как все это сделать?

— Как все это сделать? — словно эхо, повторил другой генерал.

Замолчали и стали стараться заснуть; но голод решительно отгонял сон. Рябчики, индейки, поросята так и мелькали перед глазами, сочные, слегка подрумяненные, с огурцами, пикулями и другим салатом.

— Теперь я бы, кажется, свой собственный сапог съел! — сказал один генерал.

— Хороши тоже перчатки бывают, когда долго ношены! — вздохнул другой генерал.

Вдруг оба генерала взглянули друг на друга: в глазах их светился зловещий огонь, зубы стучали, из груди вылетало глухое рычание. Они начали медленно подползать друг к другу и в одно мгновение ока остервенились. Полетели клочья, раздался визг и оханье; генерал, который был учителем каллиграфии, откусил у своего товарища орден и немедленно проглотил. Но вид текущей крови как будто образумил их.

-С нами крестная сила! — сказали они оба разом, — ведь этак мы друг друга съедим!

— И как мы попали сюда! кто тот злодей, который над нами такую штуку сыграл!

— Надо, ваше превосходительство, каким-нибудь разговором развлечься, а то у нас тут убийство будет! — проговорил один генерал.

— Начинайте! — отвечал другой генерал.

— Как, например, думаете вы, отчего солнце прежде восходит, а потом заходит, а не наоборот?

— Странный вы человек, ваше превосходительство; но ведь и вы прежде встаете, идете в департамент, там пишете, а потом ложитесь спать?

— Но отчего же не допустить такую перестановку: сперва ложусь спать, вижу различные сновидения, а потом встаю?

— Гм… да… А я, признаться, как служил в департаменте, всегда так думал. «Вот теперь утро, а потом будет день, а потом подадут ужинать — и спать пора!»

Но упоминовение об ужине обоих повергло в уныние и пресекло разговор в самом начале.

— Слышал я от одного доктора, что человек может долгое время своими собственными соками питаться, — начал опять один генерал.

— Как так?

— Да так-с. Собственные свои соки будто бы производят другие соки, эти, в свою очередь, еще производят соки, и так далее, покуда, наконец, соки совсем не прекратятся…

— Тогда что ж?

— Тогда надобно пищу какую-нибудь принять…

— Тьфу!

Одним словом, о чем ни начинали генералы разговор, он постоянно сводился на воспоминание об еде, и это еще более раздражало аппетит. Положили: разговоры прекратить, и, вспомнив о найденном нумере «Московских ведомостей», жадно принялись читать его.

«Вчера, — читал взволнованным голосом один генерал, — у почтенного начальника нашей древней столицы был парадный обед. Стол сервирован был на сто персон с роскошью изумительною. Дары всех стран назначили себе как бы рандеву на этом волшебном празднике. Тут была и «шекснинска стерлядь золотая», и питомец лесов кавказских — фазан, и столь редкая в нашем севере в феврале месяце земляника…»

— Тьфу ты, господи! да неужто ж, ваше превосходительство, не можете найти другого предмета? — воскликнул в отчаянии другой генерал и, взяв у товарища газету, прочел следующее:

«Из Тулы пишут: вчерашнего числа, по случаю поимки в реке Упе осетра (происшествие, которого не запомнят даже старожилы, тем более что в осетре был опознан частный пристав Б.), был в здешнем клубе фестиваль. Виновника торжества внесли на громадном деревянном блюде, обложенного огурчиками и держащего в пасти кусок зелени. Доктор П., бывший в тот же день дежурным старшиною, заботливо наблюдал, дабы все гости получили по куску. Подливка была самая разнообразная и даже почти прихотливая…»

— Позвольте, ваше превосходительство, и вы, кажется, не слишком осторожны в выборе чтения! — прервал первый генерал и, взяв, в свою очередь, газету, прочел:

«Из Вятки пишут: один из здешних старожилов изобрел следующий оригинальный способ приготовления ухи: взяв живого налима, предварительно его высечь; когда же, от огорчения, печень его увеличится…»

Генералы поникли головами. Все, на что бы они ни обратили взоры, — все свидетельствовало об еде. Собственные их мысли злоумышляли против них, ибо как они ни старались отгонять представления о бифштексах, но представления эти пробивали себе путь насильственным образом.

И вдруг генерала, который был учителем каллиграфии, озарило вдохновение…

— А что, ваше превосходительство, — сказал он радостно, — если бы нам найти мужика?

— То есть как же… мужика?

— Ну, да, простого мужика… какие обыкновенно бывают мужики! Он бы нам сейчас и булок бы подал, и рябчиков бы наловил, и рыбы!

— Гм… мужика… но где же его взять, этого мужика, когда его нет?

— Как нет мужика — мужик везде есть, стоит только поискать его! Наверное, он где-нибудь спрятался, от работы отлынивает!

Мысль эта до того ободрила генералов, что они вскочили как встрепанные и пустились отыскивать мужика.

Долго они бродили по острову без всякого успеха, но наконец острый запах мякинного хлеба и кислой овчины навел их на след. Под деревом, брюхом кверху и подложив под голову кулак, спал громаднейший мужичина и самым нахальным образом уклонялся от работы. Негодованию генералов предела не было.

— Спишь, лежебок! — накинулись они на него, — небось и ухом не ведешь, что тут два генерала вторые сутки с голода умирают! сейчас марш работать!

Встал мужичина: видит, что генералы строгие. Хотел было дать от них стречка, но они так и закоченели, вцепившись в него.

И зачал он перед ними действовать.

Полез сперва-наперво на дерево и нарвал генералам по десятку самых спелых яблоков, а себе взял одно, кислое. Потом покопался в земле — и добыл оттуда картофелю; потом взял два куска дерева, потер их друг об дружку — и извлек огонь. Потом из собственных волос сделал силок и поймал рябчика. Наконец развел огонь и напек столько разной провизии, что генералам пришло даже на мысль: «Не дать ли и тунеядцу частичку?»

Смотрели генералы на эти мужицкие старания, и сердца у них весело играли. Они уже забыли, что вчера чуть не умерли с голоду, а думали: «Вот как оно хорошо быть генералами — нигде не пропадешь!»

— Довольны ли вы, господа генералы? — спрашивал между тем мужичина-лежебок.

— Довольны, любезный друг, видим твое усердие! — отвечали генералы.

— Не позволите ли теперь отдохнуть?

— Отдохни, дружок, только свей прежде веревочку.

Набрал сейчас мужичина дикой конопли, размочил в воде, поколотил, помял — и к вечеру веревка была готова. Этою веревкою генералы привязали мужичину к дереву, чтоб не убег, а сами легли спать.

Прошел день, прошел другой; мужичина до того изловчился, что стал даже в пригоршне суп варить. Сделались наши генералы веселые, рыхлые, сытые, белые. Стали говорить, что вот они здесь на всем готовом живут, а в Петербурге между тем пенсии ихние все накапливаются да накапливаются.

— А как вы думаете, ваше превосходительство, в самом ли деле было вавилонское столпотворение, или это только так, одно иносказание? — говорит, бывало, один генерал другому, позавтракавши.

— Думаю, ваше превосходительство, что было в самом деле, потому что иначе как же объяснить, что на свете существуют разные языки!

— Стало быть, и потоп был?

— И потоп был, потому что, в противном случае, как же было бы объяснить существование допотопных зверей? Тем более что в «Московских ведомостях» повествуют…

— А не почитать ли нам «Московских ведомостей»?

Сыщут нумер, усядутся под тенью, прочтут от доски до доски, как ели в Москве, ели в Туле, ели в Пензе, ели в Рязани — и ничего, не тошнит!

————

Долго ли, коротко ли, однако генералы соскучились. Чаще и чаще стали они припоминать об оставленных ими в Петербурге кухарках и втихомолку даже поплакивали.

— Что-то теперь делается в Подьяческой, ваше превосходительство? — спрашивал один генерал другого.

— И не говорите, ваше превосходительство! Все сердце изныло! -отвечал другой генерал.

— Хорошо-то оно хорошо здесь — слова нет! а все, знаете, как-то неловко барашку без ярочки! да и мундира тоже жалко!

— Еще как жалко-то! Особливо, как четвертого класса, так на одно шитье посмотреть, голова закружится!

И начали они нудить мужика: представь да представь их в Подьяческую! И что ж! оказалось, что мужик знает даже Подьяческую, что он там был, мед-пиво пил, по усам текло, в рот не попало!

— А ведь мы с Подьяческой генералы! — обрадовались генералы.

— А я, коли видели: висит человек снаружи дома в ящике на веревке, и стену краской мажет, или по крыше словно муха ходит — это он самый я и есть! — отвечал мужик.

И начал мужик на бобах разводить, как бы ему своих генералов порадовать за то, что они его, тунеядца, жаловали и мужицким его трудом не гнушалися! И выстроил он корабль — не корабль, а такую посудину, чтоб можно было океан-море переплыть вплоть до самой Подьяческой.

— Ты смотри, однако, каналья, не утопи нас! — сказали генералы, увидев покачивавшуюся на волнах ладью.

— Будьте покойны, господа генералы, не впервой! — отвечал мужик и стал готовиться к отъезду.

Набрал мужик пуху лебяжьего мягкого и устлал им дно лодочки. Устлавши, уложил на дно генералов и, перекрестившись, поплыл. Сколько набрались страху генералы во время пути от бурь да от ветров разных, сколько они ругали мужичину за его тунеядство — этого ни пером описать, ни в сказке сказать. А мужик все гребет да гребет, да кормит генералов селедками.

Вот, наконец, и Нева-матушка, вот и Екатерининский славный канал, вот и Большая Подьяческая! Всплеснули кухарки руками, увидевши, какие у них генералы стали сытые, белые да веселые! Напились генералы кофею, наелись сдобных булок и надели мундиры. Поехали они в казначейство, и сколько тут денег загребли — того ни в сказке сказать, ни пером описать!

Однако, и об мужике не забыли; выслали ему рюмку водки да пятак серебра: веселись, мужичина!

Сказка написана в 1869 г. Текст приведен по изданию: Салтыков-Щедрин М.Е. Собрание сочинений. В 20 томах. — М.: Художественная литература, 1974.

Появление в сказке мужика

«И вдруг генерала, который был учителем каллиграфии, озарило вдохновение…» Спасает положение, на первый взгляд, глупая мысль генерала найти на необитаемом острове мужика, чтобы он их накормил. Удивительно, но мужик на острове действительно отыскивается. Комизм и пародийность мужика очевидны. Салтыков-Щедрин как будто переиначивает образ чудесного помощника, характерный для народных сказок. Мужик, обнаруженный на острове, наделён сверхъестественными способностями. «Генералы вскочили как встрепанные и пустились отыскивать мужика. Под деревом, брюхом кверху и подложив под голову кулак, спал громаднейший мужичина и самым нахальным образом уклонялся от работы. Негодованию генералов предела не было.

– Спишь, лежебок! – накинулись они на него, – небось и ухом не ведешь, что тут два генерала вторые сутки с голода умирают! Сейчас марш работать!» (рис. 5).

Рис. 5. Генералы и мужик. Иллюстрация к сказке М.Е. Салтыкова-Щедрина. «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил» (


)

Интересно, что мужик и не пытается противоречить генералам, а тут же отзывчиво выполняет их требования.

«…нарвал генералам по десятку самых спелых яблоков, а себе взял одно, кислое. Потом покопался в земле – и добыл оттуда картофелю; потом взял два куска дерева, потер их друг об дружку – и извлек огонь. Потом из собственных волос сделал силок и поймал рябчика. Наконец, развел огонь и напек столько разной провизии, что генералам пришло даже на мысль: “Не дать ли и тунеядцу частичку?” (рис. 6).

Рис. 6. Мужик готовит обед генералам. Иллюстрация к сказке М.Е. Салтыкова-Щедрина. «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил» ()

Мужик только появился в сказке, а генералы уже назвали его и тунеядцем, и лежебокой. Тунеядец – это человек, живущий за чужой счёт, бездельник. Можно ли считать мужика тунеядцем? Генералы считают, что мужик, здоровый детина, отлынивает от работы, так и норовит удрать, ругают за лень. Но он, несмотря на это, доволен своей жизнью. Сами смотрите: генералам нарвал по десятку самых спелых яблок, а себе взял одно, кислое, питается мякинным хлебом. В то время как генералы ищут мужика, их наводит на след острый запах мякинного хлеба и кислой овчины. Мякинный хлеб готовили из остатков колосьев, отрубей и других отходов. И это на острове, где царит изобилие! Салтыков-Щедрин всячески изобличает и глупость генералов, с одной стороны, и рабскую подчинённость крестьянина – с другой.

«Отдохни, дружок…» – разрешают генералы мужику, – «только свей прежде веревочку. Набрал сейчас мужичина дикой конопли, размочил в воде, поколотил, помял – и к вечеру веревка была готова. Этою веревкою генералы привязали мужичину к дереву, чтоб не убег, а сами легли спать. Прошел день, прошел другой; мужичина до того изловчился, что стал даже в пригоршне суп варить». Зажилось неплохо генералам на острове, только заскучали они (рис. 7).

Рис. 7. Генералы на острове. Иллюстрация к сказке М.Е. Салтыкова-Щедрина. «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил» ()

Каждый день «Московские ведомости» перечитывают. «…усядутся под тенью, прочтут от доски до доски, как ели в Москве, ели в Туле, ели в Пензе, ели в Рязани – и ничего, не тошнит!»

Возвращение генералов в Петербург

Захотелось им в Петербург. «И начали они нудить мужика: представь да представь их в Подьяческую!» И снова Салтыков-Щедрин использует характерный для народной сказки оборот «И начал мужик на бобах разводить», то есть гадать, «как бы ему своих генералов порадовать за то, что они его, тунеядца, жаловали и мужицким его трудом не гнушалися! И выстроил он корабль – не корабль, а такую посудину, чтоб можно было океан-море переплыть вплоть до самой Подьяческой».

Мужик с трепетом ухаживает за генералами. «Набрал мужик пуху лебяжьего мягкого и устлал им дно лодочки. Устлавши, уложил на дно генералов и, перекрестившись, поплыл. Сколько набрались страху генералы во время пути от бурь да от ветров разных, сколько они ругали мужичину за его тунеядство – этого ни пером описать, ни в сказке сказать» (рис. 8).

Рис. 8. Генералы плывут в лодке. Иллюстрация к сказке М.Е. Салтыкова-Щедрина. «Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил» (


)

И снова автор использует характерный сказочный оборот «ни пером описать, ни в сказке сказать». «Вот, наконец, и Нева-матушка, вот и Екатерининский славный канал, вот и Большая Подьяческая! Всплеснули кухарки руками, увидевши, какие у них генералы стали сытые, белые да веселые! Напились генералы кофею, наелись сдобных булок и надели мундиры. Поехали они в казначейство, и сколько тут денег загребли – того ни в сказке сказать, ни пером описать!» Ведь та пенсия, которая генералам начислялась, собиралась, пока генералы были на острове.

Заканчивает свою сказку Салтыков-Щедрин так: «Однако, и об мужике не забыли; выслали ему рюмку водки да пятак серебра: веселись, мужичина!»

Главные герои

Два генерала – глупые, недалекие, жадные и совершенно бесполезные для общества господа.

Мужик – толковый, сноровистый, трудолюбивый, но рабски покорный мужик, не осознающий своей истинной силы.

А ещё у нас есть:

  • для самых крутых — Читать «Как мужик двух генералов прокормил» полностью

«Как Мужик Двух Генералов Прокормил» Краткое Содержание

Повесть «Как мужик двух генералов прокормил» была написана в 1869 году. Для лучшей подготовки к уроку литературы рекомендуем прочитать краткое содержание «Как мужик двух генералов прокормил» на нашем сайте. Это одно из лучших сатирических произведений в русской литературе, в котором высмеиваются пороки общества: социальное неравенство, несправедливость, злоупотребление властью.

Основные персонажи повести

Главные герои:

  • Мужик – толковый, сноровистый, трудолюбивый, но наивный мужчина, не осознающий своей истинной силы.

Другие персонажи:

  • Два генерала – глупые, недалекие, жадные и совершенно бесполезные для общества господа.

«Как мужик двух генералов прокормил» в сокращении

«Как мужик двух генералов прокормил» краткое содержание для читательского дневника:

В данном произведении рассказывается о том, как два генерала, привыкшие жить без забот и не умеющие ничего делать, попали на необитаемый остров. Одолел их голод, стали они искать пропитание, но так как не были приспособлены к труду, то и поесть ничего себе не добыли.

Один из них вдруг вспомнил, что можно найти мужика крестьянина, чтобы тот устроил для них вкусное угощение. Мужик был найден и тут же их накормил и стал на них работать. Приказали генералы, чтобы кормилец увёз их домой.

После того, как крестьянин доставил генералов восвояси, тут же был награждён серебряным пятаком и рюмкой водки.

Вывод:

Сказка учит правильному отношению между людьми. Нельзя унижать и пользоваться другими, следует уважать и по достоинству оценивать тех, кто оказывает помощь в трудных жизненных ситуациях.

Это интересно: В 1870 году после ряда публикаций отдельных глав вышло в свет произведение М.Салтыкова-Щедрина «История одного города». Прочитав в кратком содержании по главам, вы ознакомитесь с самыми важными моментами произведения, наглядно демонстрирующими сатирическую направленность повести.

Короткий пересказ «Как мужик двух генералов прокормил»

Краткое содержание «Как мужик двух генералов прокормил» Салтыков-Щедрин:

Два легкомысленных генерала на пенсии очутились на необитаемом острове. «Служили генералы всю жизнь в какой-то регистратуре; там родились, воспитывались и состарились, следовательно, ничего не понимали. Даже слов никаких не знали, кроме: «Примите уверение в совершенном моём почтении и преданности». Однажды генералы проснулись — глядь, а они лежат на берегу и ничего нет ни на одном, ни на другом, кроме ночной рубашки да ордена на шее.

Генерал, который служил учителем каллиграфии, был немного умнее другого. Он предлагает пройти по острову и поискать еды. Но вот куда идти? Генералы не могут определить, где запад, где восток. Остров изобилен, тут есть всё, но генералы мучаются голодом, а добыть ничего не могут. Находят лишь «Московские ведомости», где, как назло, описываются роскошные обеды. От голода генералы чуть не съедают друг друга.

Бывший учитель каллиграфии придумал: надо найти мужика, который и будет о них заботиться. «Долго они бродили по острову без всякого успеха, но наконец острый запах мякинного хлеба и кислой овчины навёл их на след». Смотрят, под деревом спит лентяй-мужик. Увидел он генералов, хотел бежать, но они намертво вцепились в него.

Мужик начинает работать: нарвал генералам по десятку спелых яблок, а себе взял одно, кислое; покопался в земле и добыл картофеля; потёр два куска дерева друг о друга — и получил огонь; сделал силок из собственных волос — и поймал рябчика. И столько наготовил еды, что генералы даже подумали, не дать ли и «тунеядцу» кусочек?

Прежде чем лечь отдохнуть, мужик по приказу генералов вьёт верёвку, и те привязывают его к дереву, чтоб не убежал. Через два дня мужик так наловчился, что «стал даже в пригоршне суп варить». Генералы сыты и довольны, а в Петербурге тем временем скапливаются их пенсии. Сидят генералы да почитывают «Московские ведомости».

Но вот они соскучились. Мужик построил лодочку, устлал её дно лебяжьим пухом, уложил генералов и, перекрестившись, поплыл. «Сколько набрались страху генералы во время пути от бурь и ветров разных, сколько они ругали мужичину за его тунеядство — того ни пером описать, ни в сказке сказать».

Но вот наконец и Петербург. «Всплеснули кухарки руками, увидевши, какие у них генералы стали сытые, белые да весёлые! Генералы напились кофе, наелись сдобных булок, поехали в казначейство и получили кучу денег. Однако и об мужике не забыли; выслали ему рюмку водки да пятак серебра: веселись, мужичина!».

Еще одну сатирическую сказку «Орел-меценат» Салтыков-Щедрин написал в 1884 году. В ней он в иносказательной форме высмеял негативные явления русского общества. Рекомендуем прочитать для читательского дневника, чтобы лучше подготовиться к уроку литературы. Автор обличает мнимую, глупую просветительскую деятельность высших слоев общества.

Сюжет повести «Как мужик двух генералов прокормил»

«Как мужик двух генералов прокормил» Салтыков-Щедрин краткое содержание произведения:

Однажды два легкомысленных генерала «очутились на необитаемом острове». Всю свою жизнь они провели «в какой-то регистратуре», а, значит, ничего не понимали.

Генералы растерялись, и в поисках пищи решили исследовать остров. Они обнаружили много деревьев со спелыми плодами, полноводную реку с рыбой,  обилие дичи в лесу. Но ни один из генералов так и не смог добыть пропитания, и вернулись оба «на условленное место с пустыми руками». Они были обескуражены тем, что привычная пища, оказывается, в своем первоначальном виде «летает, плавает и на деревьях растет».

Голод стал все сильнее терзать генералов, которые до того «остервенились», что чуть было не съели друг друга. Чтобы как-то отвлечься, они принялись читать «старый нумер «Московских ведомостей», который нашли на острове, но и там все статьи были посвящены званым обедам и ужинам с перечислением изысканных блюд.

Самый толковый из генералов, в прошлом учитель каллиграфии, предложил отыскать мужика, который и будет о них заботиться. Поблуждав по острову, они наткнулись на спящего под деревом огромного детину, который «самым нахальным образом уклонялся от работы». Увидев перед собой генералов, он хотел было дать деру, но те крепко вцепились в него.

Мужик ловко принялся за работу: нарвал яблок, собрал картофель, поймал рябчика, разжег огонь и приготовил разнообразную снедь. Генералы умильно глядели на его старания и думали: «Вот как оно хорошо быть генералами — нигде не пропадешь!». После они приказали мужику свить веревку, которой привязали его к дереву.

Благодаря стараниям мужика жизнь на острове для генералов казалась сладким сном. Но спустя время, соскучившись по столице, они заставили мужика построить лодку и отвезти их в Петербург. Последний блестяще справился с заданием, но всю дорогу выслушивал от господ одни лишь ругательства.

Отдохнув дома, генералы первым делом отправились в казначейство получить всю пенсию, что накопилась во время их отсутствия, а после отправили мужику «рюмку водки да пятак серебра: веселись, мужичина!».

Заключение:

В сатирической сказке Салтыков-Щедрин наглядно показал, как «генералы», презирающие «мужиков», абсолютно беспомощны без них и сами по себе не представляют никакой ценности.

Читайте также: Сказка «Медведь на воеводстве» Салтыкова-Щедрина была написана в 1884 году. Для лучшей подготовки к уроку литературы рекомендуем прочитать по главам. Это остроумное, резко сатирическое произведение, обличающее пороки окружающей действительности.

Видео краткое содержание Как мужик двух генералов прокормил

Повесть была написана во времена угнетения крестьян. Автор противопоставляет народ и правящую элиту. Народ представлен в виде забитой массы, а господствующая сила показана мощной и беспощадной по отношению к простым людям. Относятся господа к народу, как к эксплуатируемому классу и не считаются с его интересами. Высмеиваются в сказке два генерала, которые оказались на необитаемом острове, где не было комфортных для них условий.

Повесть о том, как один мужик двух генералов прокормил

: Глупые беспомощные генералы попадают на необитаемый остров, но и там умудряются найти мужика и заставляют его служить им. Тот покорно добывает еды, строит корабль и отвозит их назад в Петербург.

Жили-были два генерала. Родились, выросли и всю жизнь служили они в какой-то регистратуре, поэтому были очень глупы и из всех слов знали только: «примите уверение в совершенном моём почтении и преданности».

Регистратуру упразднили, генералов отправили на пенсию, и они поселились в Петербурге, в разных квартирах одного дома. У каждого была кухарка и приличная пенсия. Так наслаждались генералы жизнью, пока по щучьему велению не попали на необитаемый остров.

Продолжение после рекламы:

Проснулись они под одним одеялом, оба — в ночных рубашках, и у каждого на шее по ордену висит. Когда поняли генералы, что с ними приключилось, то очень испугались, расплакались, а потом и проголодались.

Один генерал предложил разойтись на восток и запад и поискать еды, но как генералы не старались, так и не смогли определить, где восток, а где запад. Тогда второй генерал, некогда служивший учителем каллиграфии в школе для солдатских сыновей и бывший немного умнее своего товарища, предложил пойти направо и налево.

Так генералы и сделали. Увидели они, что на острове много плодовых деревьев, реки полны рыбы, а леса — дичи, вот только добраться до всей этой еды генералы так и не смогли.

Кто бы мог думать, ваше превосхо­ди­тельство, что человеческая пища, в первона­чальном виде, летает, плавает и на деревьях растёт?

Добыли только старый выпуск газеты «Московские ведомости».

Встретились они на старом месте и легли спать под одеяло, но от голода им не спалось. Они стали вспоминать виденные на острове плоды и рябчиков, и так оголодали, что с рычанием набросились друг на друга. Остановил их только вид текущей крови.

Брифли существует благодаря рекламе:

Попытались генералы отвлечь друг друга беседой, но все их разговоры сводились к еде. Тогда начали они читать «Московские ведомости», но там детально описывались только пиры и парадные обеды.

Генералы приуныли, и тут того, что служил учителем каллиграфии, осенило: надо найти мужика, который их обязательно накормит. Известно, что мужики есть везде, надо только хорошо поискать. Пустились генералы на поиски и нашли огромного мужчину, который спал под деревом и отлынивал от работы.

Генералы вознегодовали, разбудили мужика и так в него вцепились, что сбежать он не смог. Увидел мужик, что генералы ему строгие попались, и начал действовать. Нарвал сладких яблок, накопал картофеля, с помощью двух кусков дерева добыл огонь, из собственных волос смастерил силок и поймал рябчика. Наконец, он наготовил столько еды, что генералы даже подумали, не дать ли немного тунеядцу.

Смотрели генералы на эти мужицкие старания, и сердца у них весело играли. Они уже забыли, что вчера чуть не умерли с голоду, а думали: вот как оно хорошо быть генералами — нигде не пропадёшь!

Велели генералы мужику свить верёвочку и привязали его за ногу к дереву, чтобы не убежал.

Прошло несколько дней. Мужик так наловчился за генералами ухаживать, что стал им в пригоршне суп варить. Стали генералы весёлые, толстые и сытые, радовались, что живут здесь на всём готовом, а в Петербурге их пенсии накапливаются. Теперь они свободно рассуждали на философские темы и спокойно читали в «Московских ведомостях» как «ели в Москве, ели в Туле, ели в Пензе, ели в Рязани».

Продолжение после рекламы:

Вскоре генералы соскучились по своим кухаркам и мундирам с золотым шитьём и стали заставлять мужика отвезти их домой. Оказалось, что мужик знал улицу, где жили генералы, он там крыши и стены домов красил. Решил мужик порадовать генералов «за то, что они его, тунеядца, жаловали и мужицким его трудом не гнушалися», и доставить их в Петербург.

Выстроил он посудину, на которой можно было океан-море переплыть, устлал дно лебяжьим пухом, уложил на него генералов и поплыл. По дороге генералы питались селёдками и натерпелись страху «от бурь да от ветров разных».

Наконец, доплыли до Петербурга. Обрадовались кухарки, увидев своих генералов такими весёлыми, белыми да рыхлыми. Генералы надели мундиры, поехали в казначейство и загребли кучу денег. О мужике тоже не забыли, «выслали ему рюмку водки да пятак серебра: веселись, мужичина».

Антология в пятнадцати томах

Несколько лет назад в Петербурге жили два генерала. Теперь эти генералы состарились на службе у правительства, проведя всю свою жизнь в небольших гражданских должностях, и, следовательно, они не знали ничего, кроме обычного распорядка своих обязанностей. Весь их словарный запас состоял из таких слов, как «Я остаюсь, сэр, с большим уважением к вам». В свое время генералы ушли на пенсию, каждый нанял повара, и они поселились на Редтап-авеню до комфортной старости. 1
Однажды утром, проснувшись, они обнаружили, что лежат вместе в односпальной кровати. 2
«Прошлой ночью мне приснился ужасный сон, ваше превосходительство, - сказал один из генералов. «Я действительно думал, что живу на необитаемом острове». 3
Едва слова сорвались с его губ, как он вскочил с кровати, за ним последовал другой генерал. 4
«Боже мой! что это может значить? Где мы? »- воскликнули они в унисон. 5
Потом они начали щипать друг друга, убежденные, что они, должно быть, еще спят. Но они не могли, как ни старались, убедить себя, что это сон. За исключением небольшого участка земли позади них, они были окружены широким морем. Впервые с тех пор, как они покинули свои столы, генералы заплакали. Когда они посмотрели друг на друга, то обнаружили, что одеты только в ночные рубашки. Однако на шее каждого висела медаль. 6
«Как бы я хотел чашку кофе!» - сказал один генерал. Но когда он вспомнил о своем печальном положении, он снова расплакался. 7
«Что делать?» - продолжал он, все еще рыдая. «Было бы бесполезно писать об этом отчет». 8
«Послушайте меня, - сказал другой генерал. «Иди на восток, а я пойду на запад, и с наступлением темноты мы вернемся на это место.Это может быть средством нашего открытия чего-то ». 9
Но они не знали, в каком направлении лежат восток или запад. Они вспомнили, что один из высших чиновников однажды сказал им, что, чтобы найти восток, вы должны встать лицом к северу, а затем повернуть направо. Поэтому они начали искать север и при этом заняли все мыслимые позиции, но, поскольку горизонт их опыта был ограничен правительственным учреждением, они не пришли к выводу. 10
«Иди направо, а я пойду налево; это приведет к тому же », - сказал один из генералов, который в свое время преподавал почерк в школе для мальчиков и, следовательно, обладал немного здравым смыслом. 11
Генерал, который пошел направо, увидел, что растут фруктовые деревья, но когда он попытался достать яблоко, он обнаружил, что плод висит вне его досягаемости. Когда он попытался взобраться на него, он разорвал свою одежду на куски, но ничего другого не добился.Вскоре генерал подошел к ручью, который был так же полон рыбы, как рыбный магазин на Фонтанке. «Если бы только эта рыба была приготовлена!» - сказал себе генерал, совсем потерявший сознание от голода. В лесу он увидел куропаток, вальдшнепов и зайцев, но поймать их на пропитание было невозможно, поэтому ему пришлось вернуться к месту отправления с пустыми руками. Другой генерал уже был там. 12
«Что ж, ваше превосходительство, какая удача?» 13
«Я нашла старую копию Московской газеты, , но ничего больше.” 14
Генералы снова легли и попытались заснуть, но голод не давал им уснуть, и они также были обеспокоены судьбой своих пенсий. 15
«Кто бы мог подумать, ваше превосходительство, что пища на первой стадии плавает, летает и растет на деревьях?» - сказал один генерал, думая о рыбах, фруктах и ​​птицах, которые у него были видимый. «Поэтому, когда кто-то хочет съесть фазана, он должен сначала поймать его, убить, ощипать и приготовить.Но как все это сделать? » 16
« Да, как это сделать? »- повторил другой генерал. «Мне почти кажется, что я могу съесть свои сапоги, я так голоден!» 17
«Перчатки тоже не так уж плохи, - сказал другой генерал, - особенно если они были изношены какое-то время ». 18
Внезапно генералы переглянулись; их глаза вспыхнули огнем, их зубы стиснулись, гортанные звуки срывались с их губ.Через секунду они яростно дрались. Воздух был наполнен стонами и развевающимися волосами. Генерал, который был мастером письма, вонзился зубами в медаль противника и случайно проглотил ее. Вид крови привел их в чувство. 19
«Святые небесные, защитите нас!» - единодушно воскликнули они. «Мы съедим друг друга дальше!» 20
«Но как мы сюда попали? Что за злоба нас обманывает? » 21
« Мы должны придумать что-нибудь более приятное, ваше превосходительство, иначе будет совершено убийство », - сказал другой генерал.«Что вы скажете на это, например: Почему солнце садится перед восходом, а не наоборот?» 22
«Какой глупый вопрос! Разве ты сам не встал первым, пошел в офис, написал и, наконец, ушел на пенсию? » 23
« А почему не наоборот? Сначала ложусь спать, мечтаю о разных вещах, а потом встаю ». 24
« Возможно; но когда я служил правительству, я всегда думал, что сначала утро, потом ужин, а потом постель. 25
Но упоминание об ужине прервало разговор, вспомнив их муки голода. 26
«Я однажды слышал, как врач сказал, что человек может прожить много дней на своих натуральных соках», - начал один из генералов. 27
«Правда?» 28
«Да. Кажется, что из одного сока образуется другой, который, в свою очередь, потребляется, пока, наконец, не остается ни одного сока. 29
«А потом?» 30
«Тогда надо что-нибудь съесть». 31
На самом деле, что бы ни начали генералы Чтобы поговорить, обсуждение закончилось едой, и это только еще больше разжигало их аппетиты. Они решили замолчать и, вспомнив найденный ими экземпляр Московского вестника , повернулись к нему для развлечения. 32
«Вчера, - прочитал дрожащим голосом один генерал, - губернатор нашей исторической столицы устроил большой пир, на который было приглашено сто гостей. Казалось, что мирские эпопеи объединились, чтобы устроить этот чудесный праздник. Царские фазаны с Кавказа, свежая икра с берегов Каспия и даже клубника, которую в феврале месяце в нашем городе почти не знают… » 33
« Небеса милосердные! - в отчаянии воскликнул другой полководец; и, взяв газету из рук коллеги, прочитал: 34
«Корреспондент пишет из Тулы:« Вчера был устроен обед в честь поимки осетра из реки Упа.Эту рыбу принесли на огромном деревянном подносе, закопали в огурцы и увенчали веточкой зелени. Доктор Р., председательствовавший на мероприятии, приложил особые усилия, чтобы каждый из гостей получил свою долю. Соус был невероятно вкусным… » 35
« Мое дорогое Превосходительство, кажется, вы тоже пристрастны в своем чтении! »- прервал первый генерал и, взяв отчет, прочитал : 36
«Корреспондент пишет нам из Вятки:« Старый рыбак изобрел следующий интересный рецепт рыбного бульона: возьмите живую палку и бейте его палкой, пока его печень не раздувается от ярости; затем… » 37
Это было слишком много для генералов.Даже собственные мысли сыграли их в предателях. Но вдруг генералу, обучавшему почерку, пришла в голову идея. 38
«Что вы скажете, ваше превосходительство, нашим ищущим крестьянина, простого крестьянина? Он, несомненно, сможет дать нам свежие булочки и поймать для нас фазанов и рыбу ». 39
« Все хорошо, но где вы предлагаете найти этого крестьянина? » 40
«О, это будет достаточно просто. Везде крестьяне. Он должен быть на этом острове, и все, что нам нужно сделать, это найти его. Вероятно, он где-то скрывается, потому что ему лень работать ». 41
Эта схема так понравилась генералам, что они тут же вскочили и пустились в поиски. После долгих безуспешных поисков запах несвежей еды привлек их к дереву, под которым спал огромный крестьянин, очевидно крадущийся самым вопиющим образом.Генералы побелели от гнева и поставили человека на ноги. 42
«Что, спать! И два генерала, которым два дня нечего есть! Немедленно приступайте к работе! » 43
Этот человек выглядел так, как будто хотел бы сбежать, но гнев двух генералов нельзя было спутать ни с чем. 44 ​​
Для начала он залез на одно из деревьев и сорвал дюжину лучших яблок для генералов, оставив себе незрелое яблоко.Потом он очистил землю и принес картошку. Затем он развел костер, потерев палки друг о друга. Затем он сделал ловушку из собственных волос и поймал куропатку. В конце концов, он так хорошо приготовил провизию, что даже генералам пришла в голову мысль, что, возможно, ленивому бродяге немного подойдет. Они уже забыли, что накануне чуть не умерли от голода, и были полны гордости за то, что они генералы, которые всегда превосходили обстоятельства. 45
«Ну что, генералы?» - спросил ленивый крестьянин. 46
«Мы довольны вашими усилиями, дорогой друг», - ответили генералы. 47
«Тогда можно мне немного отдохнуть?» 48
«Конечно, мой хороший человек; но сначала сделай нам веревку ». 49
Крестьянин тотчас собрал некоторое количество дикой конопли, намочил ее, сплел, и к ночи веревку сделали.Эта веревка послужила генералам столь благим целям, что они привязали крестьянина к дереву, чтобы он не убежал, после чего они легли спать. 50
День за днем. Крестьянин стал настолько искусным, что вскоре смог приготовить суп на ладони. Генералы стали веселыми, толстыми и здоровыми. Они начали осознавать тот факт, что живут на тучу земли, в то время как их пенсии накапливаются в Санкт-Петербурге. 51
«Что вы думаете о Вавилонской башне, ваше превосходительство?» - сказал бы один генерал другому, пока они завтракали. «Как вы думаете, это правда, или это всего лишь легенда?» 52
«Это определенно должно быть правдой. Как иначе вы объясняете существование такого количества языков? » 53
« Значит, наводнение тоже должно было иметь место? » 54
« Конечно, было. .Разве мы не знаем о существовании многих допотопных животных? Да ведь я даже читал это в «Московском вестнике ». 55
«Давай прочитаем Московский вестник, тогда ». 56
И они получат старый экземпляр, сядьте в тени и прочтите его от начала до конца - прочтите, что люди ели в Москве, Туле и других местах, - и это их нисколько не затронуло; конечно, это не вызвало у них зависти. 57
Но в конце концов генералам надоело однообразие своей жизни. Они все больше и больше думали о поварах, которых оставили на Редтап-авеню, а иногда даже втайне плакали. 58
«Как вы думаете, что они делают сейчас на Редтап-авеню, ваше превосходительство?» - спросил один генерал у другого. 59
«Пожалуйста, не упоминайте об этом, ваше превосходительство!» - ответил другой.«Мое сердце тоскует по старине!» 60
«Здесь очень комфортно, очень комфортно. Мы не можем жаловаться. И все же быть одному довольно утомительно, не правда ли? И потом, я сожалею о своей униформе ». 61
« Конечно же! Тем более, что это один из четвертого класса. Только шнурок на нем завораживает! » 62
И они стали умолять крестьянина отвести их на проспект Редтап.А потом они обнаружили, что довольно любопытно, что сам крестьянин был там. 63
«Да ведь мы же генералы с Редтап-авеню, знаете ли!» - воскликнули генералы радостным хором. 64
«А я, я человек, который красит снаружи дома, подвешенный на веревке, и ходит по крыше, как муха. Возможно, вы меня иногда замечали ». И он начал танцевать, чтобы развлечь генералов. Разве они не относились к нему, этому ленивому бродяге, снисходительно и не снизошли до его низкородной службы? Поэтому он построил лодку, на которой они могли бы плыть по морю до Редтап-авеню. 65
«Но смотри, не топи нас!» - закричали генералы, увидев хрупкое судно, покачивающееся на волнах. 66
«Полегче, генералы; Я знаю, о чем я, - ответил крестьянин и начал готовиться к отъезду. 67
Крестьянин собрал лебединые перья и накрыл ими дно лодки, поставил генералов в центре, сделал над ними крест и двинулся в путь. На их пути пересекались всевозможные штормы и сильные ветры, и ужас, который испытывали генералы, невозможно описать; но крестьянин никогда не переставал грести, кроме тех случаев, когда он ловил сельдь, чтобы накормить путешественников. 68
Но наконец они достигли Невы, и великого Екатерининского канала, и славного проспекта Редтап. Повара в изумлении вскинули руки, увидев своих полководцев такими толстыми, белыми и веселыми! Генералы пили кофе, ели булочки с настоящим маслом и надевали форму.Затем они пошли в Императорское казначейство, и перо не может написать, и язык не может сказать, какую огромную сумму денег каждый из них получил там. 69
Но они не забыли бедного крестьянина - не они. Ему подарили бокал бренди и серебряную пятерку с приветствием: «Здоровья, великий, глупый крестьянин!» 70

Армия Северной Вирджинии | Американский опыт | Официальный сайт

Роберт Э.Ли | Статья

Армия Северной Вирджинии

Армия Северной Вирджинии, обычно называемая «Армией Ли», была главной боевой силой Конфедерации на Восточном театре гражданской войны. В стратегическом плане Восточный театр, возможно, был самым важным полем битвы Гражданской войны; Включая штаты Вирджиния, Западная Вирджиния, Мэриленд, Пенсильвания и округ Колумбия, эта зона была домом для столиц Союза и Конфедерации, а также местом самых известных сражений войны.

Армия Северной Вирджинии перед битвой при Шарпсбурге. Предоставлено: Историческое общество округа Фредерик, Мэриленд.

Первоначально называвшиеся Потомакской армией Конфедерации, силы конфедератов были переименованы в Армию Северной Вирджинии, когда Роберт Э. Ли принял командование 1 июня 1862 года в битве за город Ричмонд от войск Союза. Перед тем, как принять командование армией Северной Вирджинии, Ли имел ограниченный успех, потерпев ряд поражений на ранних этапах войны.Но в Ричмонде Ли стремился вдохновить свои войска, опираясь на легендарные военные традиции Вирджинии, говоря им, что «каждый человек решил сохранить древнюю славу армии Северной Вирджинии и репутацию ее генерала, а также победить или умереть в ней. приближается конкурс ».

Роберт Э. Ли в Чанселлорсвилле. Предоставлено: Библиотека Конгресса.

Вновь созданная армия Северной Вирджинии, однако, не имела древней славы. Его первый конфликт, получивший название «Семидневная битва», был ужасным и утомительным, но он определил характер солдат Ли; они были сильными, стойкими и готовы нести большие потери, чтобы отбросить силы Союза.Во время боя армия Северной Вирджинии насчитывала от 54 000 до 92 000 человек. Солдаты прибыли из всех штатов Конфедерации, и их средний возраст составлял 25 лет. Географическое разнообразие войск представляло некоторые интересные проблемы: например, у войск Ли не было общей униформы или манеры речи. Разнообразие в рядах, однако, означало, что в совокупности армия знала каждый ландшафт от залива Луизианы до горных троп Аппалачей.

Летом 1862 года Ли сделал армию Северной Вирджинии своей собственной, установив дисциплину и порядок.Он консолидировал власть в нескольких командирах, которым он доверял, большинство из которых были представителями южной знати. С 1861 по 1865 год армия Северной Вирджинии участвовала в десятках крупных сражений, включая решающие столкновения при Антиетаме, Чанселлорсвилле и Геттисберге. Самый яркий час для армии Северной Вирджинии наступил в декабре 1862 года при Фредериксбурге. В войне, печально известной своими боями с высокими потерями, Армия Северной Вирджинии унесла 12 653 человека, потеряв всего 5 377 человек.«Армия Северной Вирджинии - это армия, которая действительно имеет своего рода раздвоение личности», - говорит историк Питер С. Кармайкл в Роберт Э. Ли . «Одна личность - это чрезвычайная уверенность в своем лидере, необычайно высокий моральный дух, вера, которую невозможно победить. Но в то же время это изнашиваемая армия. Ли выталкивал этих людей за пределы материально-технических возможностей этой армии ».

Могилы солдат в Вирджинии. Предоставлено: Библиотека Конгресса.

На протяжении всей войны солдаты армии Северной Вирджинии часто получали плохое питание и недоедание.Многие сражались босиком и без базовой одежды, предоставленной их противникам. Еще в 1862 году Ли выразил недовольство, заявив, что его войска «изо дня в день едва получают хлеб». Нехватка еды и припасов привела к повсеместному дезертирству и беспорядкам. К концу войны один командир бригады сообщил, что 1157 человек в его колонне отсутствовали без разрешения. Опасаясь морального духа своей армии, Ли приказал снайперам стоять в тылу армии и стрелять по любому отступающему солдату.Но даже эти попытки не увенчались успехом, когда стрелки не решались целиться в своих людей.

После капитуляции Ли в здании суда Аппоматтокса 9 апреля 1865 года армия Северной Вирджинии вошла в царство южных преданий. Войска Ли запомнились своей решимостью и решимостью, несмотря на все трудности. Вместе со своим командиром они станут центральными символами «Утраченного дела», интерпретации войны с центральным постулатом о том, что гражданская война была вызвана защитой прав штатов, а не рабством, и что солдаты Конфедерации были героическими и побежденными. в военном отношении только потому, что у Союза есть подавляющее преимущество в людях и ресурсах.

Собрание о сдаче - Национальный исторический парк Аппоматтокс Суда (Служба национальных парков США)

На картине Кита Рокко «Капитуляция» генералы Ли и Грант пожимают руки ближе к концу встречи.

Кейт Рокко

9 апреля 1865 года закончилась Гражданская война для генерала Роберта Э. Ли и армии Конфедерации Северной Вирджинии. Для генерал-лейтенанта Улисса С. Гранта и десятков тысяч федеральных и конфедеративных войск, сражающихся дальше на юг, война растянулась еще на несколько месяцев. Однако после Аппоматтокса только самые рьяные и отчаявшиеся могли притвориться, что Союз еще не победил и Конфедерации суждено было положить конец.

Когда 9 апреля в Аппоматтоксе взошло солнце, генерал Ли все еще верил, что его война не окончена. 8000 человек из второго корпуса генерал-майора Джона Б. Гордона, а также племянник Ли Фитцхью Ли и остатки конницы Конфедерации выстроились в боевую очередь к западу от деревни Аппоматтокс-Корт-Хаус. Роберт Э.Ли надеялся, что впереди него будет лишь тонкая линия кавалерии Союза, которую он сможет прорвать, найти припасы и пайки, а затем повернуть на юг и отправиться в Северную Каролину, чтобы продолжить бой. На неделю Грант сорвал планы Ли повернуть на юг. Он активно блокировал движения Ли и пытался окружить его силы. В результате этих усилий силы Гранта наконец опередили Ли в Аппоматтоксе. Ли был в центре битвы, его штаб находился к востоку от деревни, недалеко от центра его армии.Второй корпус Гордона и кавалерия находились к западу от деревни, готовясь к бою, а командование Лонгстрита, первый и третий корпуса ANV, находилось на востоке, охраняя тыл. Ли знал, что больше федеральных войск приближается с востока и, возможно, с юга, и надеялся, что сможет перебросить свою армию до прибытия федеральных подкреплений. Надежды Ли не оправдались с прибытием тысяч пехотинцев Союза, в том числе цветных войск США, которые большую часть ночи шли маршем, чтобы преградить путь.К 8 часам утра люди Гордона отступили к деревне, конница Фитцхью Ли бежала на запад, и Ли знал, что его война окончена. Подробнее о битве при суде Аппоматтокса читайте здесь.

Грант все утро ехал на запад, навстречу сражениям, зная, что приближается к концу армии Северной Вирджинии. 7 апреля, после того как конфедераты потерпели катастрофическое поражение в битве у Сэйлорс-Крик, Грант попросил Ли сдаться и заявил, что ответственность за «дальнейшее кровопролитие» лежит исключительно на Ли.Ли, все еще веря, что сможет сбежать от Гранта, отказался сдаться, но спросил о возможности заключения мирного соглашения. Грант тактично ответил, что он не может обсуждать мирное соглашение, но он может подумать о военной капитуляции. Когда он понял, что его армия загнана в угол, Ли попросил обсудить условия капитуляции 9 апреля.

Узнав об отступлении Гордона и прибытии федеральных сил в его тыл, Ли поехал на восток, полагая, что Грант будет там, чтобы встретить его. Когда Ли прибыл в свои тылы, майор.Генерал Гордон сообщил ему, что Грант уезжает, и с ним нельзя связаться немедленно. Ли отправил Гранту два письма: одно через линии Мида на востоке и одно через линии Шеридана на юго-западе деревни. Грант ехал все утро, чтобы добраться до войск Шеридана, и находился к югу от армии Ли на окраине округа Аппоматтокс, когда сообщение перехватило его. Грант писал в своих мемуарах, что мигрень, или «болезненная головная боль», от которой он страдал всю ночь, немедленно исчезла, когда он получил письмо Ли, в котором он соглашался сдаться.Грант отправил ответ одному из своих штабных офицеров, Орвиллу Бэбкоку, согласившись встретиться и сказав Ли выбрать место встречи.

После некоторых трудностей и замешательства Бэбкок перешел на территорию Конфедерации под флагом перемирия и нашел Ли отдыхающим в яблоневом саду недалеко от деревни, на берегу реки Аппоматтокс. Издалека Бэбкок был похож на Гранта, поэтому вскоре после того, как стало известно о капитуляции, многие подумали, что визит Бэбкока к Ли был митингом о капитуляции.Эта путаница привела к одному из многих мифов, связанных с капитуляцией в Аппоматтоксе, и заставила многих солдат срубить много яблонь в саду и вырезать из них сувениры о «капитуляции».

Ли прочитал письмо Гранта и послал своего помощника Чарльза Маршалла в деревню, чтобы найти подходящий дом для встречи. В отчете Маршалла, написанном много лет спустя, отсутствуют подробности, но кажется вероятным, что дом Маклина был выбран просто потому, что Уилмер Маклин был первым владельцем собственности, с которым столкнулся Маршалл.Возможно, Маклин был также единственным владельцем собственности, который не покинул деревню, чтобы избежать столкновений с того утра и накануне вечером. Маклин сначала показал Маршаллу заброшенное немеблированное здание, но Маршалл отклонил его как неподходящее. Только после этого Маклин предложил использовать свой дом.

Картина Тома Ловелла, изображающая генерала Ли и Гранта, сидящих за разными столами во время «письменной» части собрания. Эта картина была заказана National Geographic для их «столетнего» издания в апреле 1965 года.

Том Ловелл

Ли прибыл в дом Маклина после часа дня и ждал там вместе с Маршаллом и Бэбкоком. Грант и его сотрудники прибыли в гостиную Маклина через полчаса с запада, объехав тем утром десятки миль вокруг двух армий. Грант не знал, как поднять тему капитуляции, поэтому, представив свой штаб и командующих армией, он поднял мексиканскую войну и короткую встречу между двумя мужчинами в то время. В конце концов Ли сказал, что им следует заняться текущим делом.В своей книге заказов Грант быстро записал условия, которые уже были изложены для Ли в письмах, которыми два генерала обменивались за два предыдущих дня. Вопреки ожиданиям многих посетителей, официального документа о передаче не существует. Сдача состоялась путем обмена двумя короткими письмами. В ответ Гранта было всего пять предложений, а в ответ Ли - три очень коротких и лаконичных предложения.

Кроме Гранта и Ли, большую часть встречи присутствовали только подполковник Маршалл и, возможно, полдюжины штабных офицеров Гранта.Около дюжины других офицеров Союза ненадолго вошли в комнату, включая капитана Роберта Тодда Линкольна. Немногие, кроме Гранта, оставили подробные отчеты о том, что произошло, и, хотя некоторые отчеты расходятся во мнениях по деталям, есть много ключевых согласований.

Суть условий заключалась в том, что конфедераты будут освобождены условно-досрочно после сдачи своего оружия и другого военного имущества. Если сдавшиеся солдаты не возьмутся за оружие снова, правительство Соединенных Штатов не станет их преследовать. Грант также позволил офицерам Конфедерации оставить себе коня и личное оружие. В некоторых отчетах упоминается, что Грант взглянул на парадный меч Ли перед тем, как включить эту строчку, и Грант указал, что включил его, чтобы избежать ненужного унижения для офицеров Конфедерации. Вскоре стали распространяться истории о том, что Ли предлагал, а Грант отказался от богато украшенного меча Ли, но Грант отверг их все как «чистый роман».

Ли казался освобожденным от условий. Грант сказал, что не может сказать, о чем думает Ли, но некоторые признаки его беспокойства можно предположить. Когда утром Ли оделся в свою лучшую форму, он дал понять своим подчиненным, что ожидает пленения и хочет быть в надлежащей форме и «выглядеть наилучшим образом».

Хотя Ли согласился с условиями, он спросил, могут ли его люди оставить своих лошадей и мулов в кавалерии и артиллерии. Армия Конфедерации предоставила оружие и военное имущество, но мужчины предоставили свои собственные средства передвижения. Грант указал, что не будет изменять условия, но издаст отдельный приказ, разрешающий это. Ли сказал, что, по его мнению, это окажет хорошее влияние на его людей. Ли и Грант также согласились назначить трех офицеров от каждой армии, которые будут действовать в качестве «комиссара» при сдаче, которые будут прорабатывать детали выдачи пропусков на условно-досрочное освобождение, возвращения пленных Союза, захваченных конфедератами во время отступления, и отправки пайков с линий Союза Конфедераты.В течение следующих нескольких недель дополнительные силы Конфедерации сдались, используя в качестве образца условия Гранта для Ли.

Маршалл написал официальное письмо Ли о принятии, а давний друг Гранта подполковник Эли С. Паркер, лидер сенека из резервации Тонаванда в Нью-Йорке, написал официальную копию письма Гранта. В одном из отчетов о встрече генерал Ли, как сообщается, признал Паркера коренным американцем, протянул руку и сказал: «Я рад видеть здесь одного настоящего американца», на что Паркер якобы ответил: «Мы все американцы.Другой отчет сообщил, что Ли выглядел оскорбленным присутствием Паркера, предположительно из-за его темной кожи. Грант вообще не упоминает о каких-либо взаимодействиях между Ли и Паркером.

К 15:00 официальные копии писем с указанием условий и принятия капитуляции были подписаны и обменены, и генерал Ли покинул дом Маклина, чтобы вернуться в свой лагерь. Гораций Портер, один из штабных офицеров Гранта, записал, что Ли остановился наверху лестницы и трижды энергично «ударил» себя по рукам.Грант и его сотрудники последовали за ним и сняли шляпы в знак уважения и прощания, на которые Ли ответил тем же, прежде чем поехать по сцене.

Генерал Ли покидает дом Маклина после встречи с генералом Грантом.

Кейт Рокко

Грант ненадолго встретился со своим штабом и командирами, прежде чем отправиться в свой временный штаб, расположенный недалеко к западу от деревни. Грант отправил президенту Линкольну сообщение по недавно отремонтированной телеграфной линии на станции Аппоматтокс, что Ли сдался.В течение нескольких часов эту новость огласили на улицах Вашингтона, округ Колумбия. По совпадению, лагерь Гранта находился всего в нескольких минутах ходьбы от дома доктора Сэмюэля Колемана, где жила Ханна Рейнольдс, единственная жертва боевых действий в Аппоматтоксе. Рейнольдс, порабощенная женщина, была смертельно ранена на несколько часов раньше артиллерийского снаряда конфедератов. Хирурги Союза вылечили ее раны, но она умерла через три дня как свободная женщина, официально освобожденная, когда Ли сдалась.

Шесть комиссаров по сдаче собрались в тот вечер в доме Маклина и были вынуждены принести с собой стол, поскольку комната была в значительной степени обнажена офицерами Союза, которые покупали или иным образом приобретали сувениры из дома Маклина.На этом «собрании уполномоченных» они прорабатывали детали поставки конфедератов, печати и подписания условно-досрочного освобождения, а также формат официальной сдачи оружия, флагов и другого военного имущества. Под наблюдением генерал-майора Джорджа Шарпа в период с 10 по 15 апреля в таверне Clover Hill было напечатано около 30 000 пропусков по условно-досрочному освобождению и 28 231 условно-досрочное освобождение.

На следующий день, 10 апреля, Грант ненадолго встретился с Ли на восточной окраине деревни.Грант, очевидно, надеялся убедить Ли повлиять на другие силы Конфедерации, чтобы те сдались, но Ли отказался. Грант покинул Аппоматтокс, чтобы продолжить работу по прекращению войны. Ли вернулся в свой штаб, где он попытался оставаться в изоляции, отказавшись встретиться с большинством офицеров Союза, которые хотели поговорить с ним.

Также 10 апреля Ли приказал подполковнику Маршаллу написать прощальное обращение к армии Северной Вирджинии, что стало Генеральным приказом № 9. В этом окончательном официальном обращении к армии Северной Вирджинии Ли взял на себя ответственность за он принял решение сдаться, чтобы избавить своих людей от дальнейших страданий, которых он затем хвалил за их «постоянство и преданность» Конфедерации.Ли объясняет поражение Конфедерации тем, что она «вынуждена уступить подавляющее большинство и ресурсы». Ли не извинялся за то, что вел свою войну, и только, кажется, сожалел о том, что подвел своих людей. Ли оставался в Аппоматтоксе до 12 апреля, дня официальной церемонии капитуляции пехоты и четвертой годовщины первого выстрела в Форт Самтер, положившего начало конфликту.

Война для Авраама Линкольна закончилась через три дня, когда он был убит Джоном Уилксом Бутом вечером 14 апреля.Для остальной части Америки война затянулась из-за серии капитуляции и захвата Джефферсона Дэвиса весной и летом, что привело ко множеству конкурирующих заявлений об «истинном» окончании войны. С каждым концом происходило новое начало неопределенного мира и еще более неуверенного движения за свободу и равенство для миллионов афроамериканцев, которые наконец стали свободными по закону, хотя местные обычаи обеспечивали продолжающуюся дискриминацию и рабство в других формах.

Современные историки, такие как Др.Элизабет Варон в Appomattox: Победа, поражение и свобода в конце гражданской войны и доктор Хизер Кокс Ричардсон в West From Appomattox исследовали изменения, вызванные Appomattox. Аппоматтокс привел к краху правительства Конфедерации и началу систематической «реконструкции» на всем Юге. Общий приказ Ли № 9, возможно, положил начало движению апологетов «Утраченного дела», которое стремилось стереть институт рабства как основную причину отделения и войны.Возможно, больше, чем конец или начало, капитуляцию в Аппоматтоксе следует рассматривать как точку пересечения перемен. Большинство событий в истории человечества редко имеют аккуратное начало и конец, и капитуляция в Аппоматтоксе не исключение.

Написано Джо Сервисом, учителем средней школы округа Аппоматтокс

Животноводческая ферма: Сводка и анализ главы 2

Резюме и анализ Глава 2

Сводка

После смерти старого Майора животные проводят свои дни в тайне, планируя восстание, хотя не знают, когда оно произойдет.Из-за своего интеллекта свиньи отвечают за обучение животных анимализму - так они называют философию, изложенную Майором в главе 1. Среди свиней Снежок и Наполеон являются наиболее важными участниками революции. Несмотря на озабоченность Молли лентами и рассказами Моисея о месте под названием Сахарная гора, свиньи успешно передают принципы Анимализма другим.

Мятеж происходит, когда Джонс снова впадает в пьяный сон и забывает кормить животных, которые врываются в сарай в поисках еды.Когда прибывают Джонс и его люди, они начинают хлестать животных, но вскоре обнаруживают, что на них нападают и изгоняют с фермы. Затем торжествующие животные уничтожают все следы Джонса, с удовольствием едят и наслаждаются своей новообретенной свободой. После осмотра дома Джонса они решают оставить его нетронутым как музей. Снежок меняет вывеску с «Усадебная ферма» на «Скотная ферма» и рисует Семь заповедей анимализма на стене сарая. Затем коровы дают пять ведер молока, которое ворует Наполеон.

Анализ

Смерть старого Майора знаменует момент, когда животные должны начать претворять его теорию в жизнь. В оставшейся части романа Оруэлл изображает постоянно расширяющуюся пропасть между видением, изложенным старым Мэйджором, и попыткой животных реализовать его.

Имена свиней, избранных, чтобы возглавить революцию, раскрывают их личности. Имя Снежка в целом соответствует революции, которая «растет как снежный ком», пока в конце романа звериные повелители полностью не станут похожи на своих предыдущих хозяев.Имя Наполеона предполагает его строгий стиль руководства (он имеет «репутацию человека, добивающегося своего») и, конечно же, его невероятную жажду власти, которая становится все более явной с каждой главой. Визгун, как следует из его названия, становится рупором свиней. Его привычка «прыгать из стороны в сторону» во время спора о «трудном моменте» физически драматизирует то, что гладко говорящая свинья сделает позже в риторическом смысле: каждый раз, когда он сталкивается с вопросом или возражением, он будет «бегать» по теме, используя запутанную логику, чтобы доказать свою точку зрения.Короче говоря, он в конечном итоге становится министром пропаганды Наполеона.

Как все патриоты и революционеры, Снежок искренен и полон решимости привлечь как можно больше новообращенных в свое дело. Однако два животных на мгновение смущают его. Обеспокоенность Молли по поводу сахара и лент оскорбительна для Снежка, потому что он (как сторонник анимализма) призывает своих собратьев-зверей жертвовать своей роскошью. Для него Молли - поверхностный материалист, озабоченный только своим собственным имиджем и удобствами. Как и Молли, Моисей надоедает Снежку, потому что Моисей наполняет головы животных рассказами о Сахарной горе.

Продолжение на следующей странице ...

Генералы Конфедерации

Гражданская война в Америке: враждующие генералы Юга

Представьте себе ситуацию в современной американской армии, где офицеры отказываются сражаться под руководством других офицеров, где генералы открыто бросают вызов своему начальству и даже бьют его, где офицеров снимают с должности или освобождают от командования по прихоти, где дуэльные вызовы обычно выдаются и принимаются без каких-либо боязнь официального порицания или возмездия.

Такое пагубное положение дел никогда не допустит ни гражданское руководство, ни высшее военное командование. Тем не менее, именно такая ситуация существовала в армиях гражданской войны с обеих сторон, хотя армия Конфедерации больше страдала от ее последствий.

Офицерский корпус Конфедерации представлял собой собрание очень индивидуалистичных, темпераментных и амбициозных людей. Честь и личная гордость, казалось, лежали в основе большинства их личных разногласий друг с другом, вплоть до того, что эти соображения были поставлены выше интересов Конфедерации.Эти различия повлияли на военные решения, стратегическое планирование и операции кампании на протяжении всей войны и во многом способствовали окончательной гибели Конфедерации.

Конфедераты начали препираться между собой в первом важном сражении войны. В битве при Манассасе чрезмерное эго генералов Джозефа Джонстона и П. Борегар оказался слишком большим для того же поля боя. В споре, который должен был повторяться снова и снова во время войны, они спорили о том, кто должен командовать их объединенными силами.К несчастью для Борегарда, его оппонент был лучше вооружен для дебатов, привезя с собой телеграмму от президента Юга Джефферсона Дэвиса, в которой строго устанавливались отношения между ними. В частности, поручение Джонстона сделало его полноправным генералом, а Борегар - только бригадным генералом. Поэтому в тот день Джонстон официально командовал их войсками.

Однако последнее слово осталось за хитрым креолком; в то время как Джонстон дремал в своей палатке после долгой поездки на поезде из Шенандоа, Борегар составил боевой приказ, к которому он прикрепил свое имя.Позже он разбудил Джонстона, чтобы командующий генерал был назначен на имя Борегара. Желая избежать споров или, возможно, слишком сонный, чтобы это заметить, Джонстон подписал, и история приписала Борегару заслугу первой великой победы в войне на поле боя.

Другие споры на стороне Конфедерации не были ни безобидными, ни столь удачливыми по своему исходу. Некоторые из них действительно стали легендарными, например, о грозном лидере кавалерии Натане Бедфорде Форресте. Форрест был котом-медведем для драки.Однажды он выпотрошил одного из своих лейтенантов перочинным ножом после того, как рассерженный офицер впервые застрелил генерала. С таким человеком было нелегко шутить.

В двух разных случаях Форрест оскорбил вышестоящих офицеров в самых грубых выражениях, и, вероятно, только его смертоносная репутация дуэлянта помешала им принять меры. В первый раз Форрест возмущался, что его поместили под руководство Брига. Командование генерала Джозефа Уиллера в 1862 году и когда Уиллер совершил непродуманную атаку своих солдат на форт Донельсон в начале 1863 года, Форрест пришел в ярость.Он сказал Уиллеру: «Это не личное дело, но в своем отчете вы скажете генералу Брэггу, что я буду в своем гробу, прежде чем снова буду сражаться под вашим командованием. (Если бы это было личное дело, Форрест, вероятно, просто выстрелил бы в Уиллера и покончил с этим.) Затем Форрест закончил свою тираду решительным военным жестом протеста: если вам нужен мой меч, вы можете его получить.

Позже, во время войны, Форрест рассказал генералу Брэкстону Брэггу, что он думает об этом колеблющемся, нерешительном офицере после того, как Брэгг дважды вмешался в командование кавалерией Форреста.Столкновение произошло в штаб-квартире Брэгга на Миссионер-Ридж во время нелепой осады Конфедерацией Чаттануги. Форрест сказал: Я терпел твою подлость столько, сколько хотел. Вы сыграли роль проклятого негодяя, и вы трус, и если бы вы были частью человека, я бы хлопнул вас по челюсти и заставил вас возмущаться ... Если вы когда-нибудь снова попытаетесь помешать мне или пересечь мой путь, это будет в опасности для вашей жизни.

Генерал-майор А.П. Хилл, один из любимых сыновей Вирджинии, также был известен своим вспыльчивым характером.Один историк называет его, вероятно, самым спорным из офицеров армии Северной Вирджинии. Хилл ссорился со всеми офицерами, которым служил. После Семидневных сражений он вступил в войну газетных публикаций с генерал-майором Джеймсом Лонгстритом за то, кто заслужил наибольшую признательность за успешно завершенную кампанию. После нескольких залпов в Richmond Whig и Richmond Examiner, Hill отключил все связи со штаб-квартирой Лонгстрита и потребовал освободить его от службы под командованием Лонгстрита.

Со своей стороны, Лонгстрит горячо поддержал просьбу, добавив сардоническую заметку о том, что необходимо обменять войска или обменять командира. Когда командующий генерал Роберт Ли отложил принятие мер, вражда только усилилась. После отказа Хилла направлять в штаб даже обычные отчеты Лонгстрит поместил его под арест и заключил в отдельные помещения. Хилл сделал следующий шаг, бросив вызов своему командиру на дуэль. Двое мужчин начали принимать меры, чтобы уладить свои разногласия на поле чести.

Возможность потерять одного или обоих своих лучших командиров, наконец, побудила Ли принять меры. Он вернул Хилла своему командованию, а затем передал свою дивизию корпусу Стоунволла Джексона в долине Шенандоа. Дружба между Хиллом и Лонгстритом была безвозвратно разрушена, и с тех пор их отношения были не лучше, чем холодно вежливые. Ли просто переставил свои проблемы, а не решил их. В течение недели Хилл и Джексон ссорились, на этот раз из-за необщительного командного стиля Джексона и их разных интерпретаций военного протокола.Эта вражда вскоре превзошла вражду на Лонгстрит-Хилл.

Во время марша в Мэриленд в конце лета 1862 года Джексон, наконец, так разозлился на невыполнение Хиллом предписанных ему приказов, что поехал к начальнику дивизии Хилла и начал лично отдавать приказы бригадирам Хилла. Хилл подскочил и обратился к Джексону в упорстве: генерал Джексон, вы приняли командование моей дивизией, вот мой меч; Мне это не нужно. Джексон спокойно ответил: «Держите свой меч, генерал Хилл, но считайте себя арестованным за пренебрежение своим долгом».

До конца наступления Хиллу было приказано идти в тыл своей дивизии. Джексон предъявил Хиллу обвинения не в неподчинении, как можно было бы ожидать, а в том, что он позволил своему командованию отступить, что, возможно, было тонким различием, которое Хилл упустил.

Хотя Хилл был восстановлен к командованию еще до окончания кампании и позже великолепно сражался, он не забыл и не простил. Он предпочитал собственные обвинения против Джексона. Обвинения и встречные обвинения убедили Ли снова вмешаться, на этот раз для созыва мирной конференции руководителей, чтобы обезвредить то, что медленно строилось, до взрыва, который мог бы нанести огромный ущерб Конфедерации.Мирная конференция ничего не решила, и обвинения еще не были предъявлены, когда следующей весной Джексон был убит в Чанселлорсвилле.

Сам Джексон был легендарным феудистом, даже более непокорным, чем Хилл, если такое могло быть. Рано или поздно он арестовал Тернера Эшби, Ричарда Б. Гарнетта и Хилла и объявил их военным трибуналом, и это был человек, который умер еще до того, как война была наполовину закончена. В другой раз он арестовал пятерых полковников А.П. Хилла за то, что они позволили мужчинам использовать забор для дров.Джексон хронически не мог ладить с подчиненными, в отличие от Хилла, который хронически не мог ладить с начальством.

Летом 1861 года Джексон начал военный трибунал против ряда своих офицеров. Он обвинил Гарнетта, командира старой бригады Стоунволл Джексона, в поражении при Кернстауне, и это было только начало. Другим офицерам были предъявлены обвинения - от неподчинения до трусости под обстрелом. Джексон выдвинул столько обвинений, что в какой-то момент все его подчиненные офицеры предстали перед военным трибуналом.

Военный трибунал Гарнетта по делу о несанкционированном отступлении начался в августе 1862 года, но так и не был урегулирован из-за вмешательства войны. Джексон был убит в Чанселлорсвилле, и есть те, кто говорят, что Гарнетт отправился на смерть в Геттисберге несколько месяцев спустя в составе обвинения Пикетта, рад возможности отстоять свою запятнанную честь.

Что касается Эшби, он также получил выговор от Джексона после битвы при Кернстауне за недисциплинированное состояние его кавалерии. Гордый Эшби ненадолго задумался о том, чтобы вызвать Джексона на дуэль, но стрельбы в ханжескую Каменную стену казалось недостаточно, чтобы успокоить его уязвленную гордость.Вместо этого он объявил о своем намерении уйти из армии. Когда об этом стало известно, его солдаты объявили, что они последуют за Эшби из армии, а не будут служить кому-либо еще. Столкнувшись с серьезным бунтом, Джексон отступил в первый и последний раз в своей жизни. Он вернул Эшби полную власть.

Джексон однажды даже поссорился со святым Ли. В декабре 1862 года он гневно отреагировал на просьбу Ли передать часть своей артиллерии другим, не очень хорошо оснащенным командам.Ли не стал форсировать проблему. Было высказано предположение, что последующее отсутствие связи между Ли и Джексоном во время Семидневной битвы было, по крайней мере, частично, потому что два гордых лидера чувствовали соперничество и наклонялись назад, чтобы не наступить друг другу на пятки.

Каким бы серьезным ни было положение в армии Северной Вирджинии, это было ничто по сравнению с ситуацией в западных армиях. Сдача форта Донельсон предлагает пример того, как проиграть кампанию из-за зависти и распрей.Конфедераты начали кампанию за реку Теннесси в невыгодном положении, потому что они пытались сражаться разделенным командованием. Бригадный генерал Джон Флойд, бывший военный секретарь, был старшим офицером в форте Донельсон в феврале 1862 года, когда войска Союза под командованием США Гранта первоначально осадили форт. Однако когда Бриг. Генерал Гидеон Пиллоу прибыл из Колумбуса, штат Кентукки, и немедленно принял командование без каких-либо иных полномочий, кроме своей самонадеянности. Прибытие Саймона Б. Бакнера в ночь на 11 февраля 1862 года привело к появлению третьего бригадира.С этого момента между высшим командованием Конфедерации, ответственным за удержание форта Донельсон, наблюдалось явное отсутствие сотрудничества.

Подушка и Бакнер были врагами еще до войны, когда Бакнер заблокировал амбиции Пиллоу стать США. сенатор от Теннесси. Старые оскорбления нелегко забыть даже перед лицом общего врага, а их взаимная враждебность почти не скрывалась. Тот факт, что Пиллоу был человеком, который берет на себя ответственность в ситуации, требующей такта и дипломатии, не помог.55-летний Флойд мог бы служить противовесом двум другим, но он полностью находился под влиянием Пиллоу, несмотря на свои впечатляющие достижения.

Пока три генерала пытались эффективно защитить жизненно важный форт, Грант затянул петлю. К 15 февраля конфедеративная сторона заразилась пораженческими настроениями. Той ночью произошел один из самых поразительных примеров кумулятивного коллапса воли в анналах американской войны. Три генерала созвали военный совет, чтобы решить, как действовать.Должны ли они сражаться, отступить или сдаться? Флойд и Пиллоу решили сдаться.

Решив, что форт не может быть удержан, Пиллоу и Флойд отказались сдать его лично Гранту. Они боялись, что их могут посадить в янки-тюрьму на время войны или, что еще хуже, повесить как предателей. Они передали эту обременительную задачу Бакнеру в следующем известном обмене:

Флойд: Я передаю команду, сэр.

Подушка: Я передаю.

Бакнер: Полагаю.

Это военное фиаско вызвало несколько парадоксов. Хотя президент Дэвис первоначально освободил Флойда и Пиллоу от командования, южная пресса сначала приветствовала их как героев за отказ сдаться и осудила Бакнера за то, что тот передал ключи от форта и реки Теннесси. Позже подушка была восстановлена ​​в командовании. Тем временем Бакнера, возможно, лучшего из трех офицеров, отправили в северный лагерь для военнопленных.

В армии Теннесси было больше, чем ее доля общих междоусобиц, которые обычно, казалось, начинались наверху с общего командования.Во время своего пребывания во главе армии Теннесси Брэкстон Брэгг вошел в историю, единолично вернув военную науку и управление персоналом в каменный век. Следует помнить, что это был Брэгг, который однажды поссорился сам с собой, когда командовал пограничной заставой и одновременно служил почтовым квартирмейстером. Такой опыт не сулил ничего хорошего для человека, который должен был управлять группой темпераментных, сварливых лейтенантов против превосходящего врага на огромном, разрастающемся театре, далеком от власти Ричмонда.

В какой-то момент Брэгг поссорился со всеми, кто ему подчинялся. Дело не только в том, что его холодное властное поведение всех оскорбляло; он также проявлял ужасающую некомпетентность, которую не мог заметить только он. Задолго до того, как Форресту надоел Брэгг и он сказал ему об этом в лицо, другие генералы пришли к такому же выводу, хотя выражали свое мнение более осмотрительно.

Дурные чувства впервые проявились во время кампании Мерфрисборо, когда командиры двух корпусов Брэгга, Леонидас Полк и Уильям Харди, отказались посещать штаб, за исключением случаев, когда это требовалось по необходимости, и даже тогда они сокращали свои визиты, насколько позволяли военные вопросы.Сомнительно, чтобы рядовые не почувствовали прохладных отношений между старшими офицерами.

После битвы у реки Камни, стратегической неудачи для Конфедерации, Брэгг предпринял весьма необычный шаг и обратился к своим офицерам с просьбой дать им откровенную оценку его лидерству. Все командиры дивизий советовали ему немедленно уйти в отставку. Полк даже написал личное письмо Джефферсону Дэвису с просьбой освободить Брэгга. Неслучайно вскоре после этого Брэгг арестовал Полка за его поведение в недавнем сражении и направил Ричмонду официальные обвинения против него.Дэвис, считавший Брэгга и Полка своими друзьями, отказался принимать меры, и обвинения были сняты. Что еще хуже, Полк остался с армией.

Плохие новости распространяются быстро, и когда Лонгстрит в Вирджинии услышал о проблемах в западной армии, он накатал письмо военному министру Джеймсу Седдону, сделав тонко завуалированное предложение занять место Брэгга, потому что я сомневаюсь, что генерал Брэгг уверен в этом. его войск. Он также лукаво добавил, что на меня не влияют никакие личные мотивы.Лонгстрит, который всегда стремился к независимому командованию, вероятно, мечтал избежать огромной тени Ли и рассчитывал привести западную армию в такое же боевое состояние, как и армия Северной Вирджинии.

Сомнительно, чтобы Лонгстрит когда-либо чувствовал себя комфортно в роли Старого боевого коня Ли, - прозвище, которое Ли дал своему лейтенанту. Лонгстрит всегда видел себя в более важной роли, чем позволяло его начальство. В этом случае Дэвис не хотел отдавать Лонгстриту командование, но пошел на компромисс, отправив Лонгстрит и две его дивизии в Джорджию после битвы при Геттисберге, чтобы они присоединились к армии Брэгга.

После того, как Брэгг вырвал пат из пасти победы при Чикамауге, Лонгстрит снова взялся за перо, на этот раз написав военному секретарю просьбу отправить Ли на запад, чтобы заменить Брэгга. На этот раз у него, похоже, была веская причина. Брэгг был занят кассированием старших офицеров, как капралами, и отчуждением тех, кого не увольнял. В конце сентября 1863 года он удалил генералов Полка и Томаса Хиндмана, отправив их в Атланту в ожидании дальнейших действий из Ричмонда. И снова Дэвис вмешался, приказав снять обвинения.

Споры, закрученные вокруг Брэгга, еще не закончились. Фактически, это только что достигло кульминации в знаменитом круговом письме, известном также как «Восстание генералов». Клика свалок-Брэггов, возглавляемая теперь Лонгстритом, все еще усердно работала. Среди старших офицеров армии было распространено письмо с призывом Дэвиса заменить Брэгга. Когда он наконец добрался до стола президента, на нем были подписи Джона К. Брауна, Уильяма Престона, Леонидаса Полка и Д. Х. Хилла, среди прочих.

Круговой алгоритм, составленный старшими офицерами Брэгга, был сокрушительным вотумом недоверия и получил желаемый ответ от Ричмонда.Дэвис бросил все остальные вопросы и лично явился в штаб армии, чтобы разобраться в проблеме. На следующей встрече, созванной Дэвисом, президент опросил высших офицеров армии, чтобы узнать их мнение, в то время как сам Брэгг наблюдал за происходящим с неловкостью. Лонгстрит, Хилл, Бенджамин Читэм, Патрик Клеберн и Александр Стюарт высказались и сказали, что Брэгг непригоден для командования и должен быть освобожден. Только Лафайет Маклаус защищал Брэгга, но его голос заглушал хор скептиков.

К сожалению для армии Теннесси, мнение большинства не разделялось президентом Конфедерации. Поскольку практически все хотели избавиться от Брэгга, за исключением Дэвиса, решение сохранить его в команде было принято большинством в один голос.

Лонгстрит продолжал быть громоотводом для разногласий на Западе, и он, очевидно, ничему не научился из своего опыта в Восстании генералов. Его кампания против Ноксвилля зимой 1863 года была сильно провалена; и он обвинял своих подчиненных, в частности Бриг.Генерал Дж. Б. Робертсон, командующий техасской бригадой Худа, и генерал-майор Лафайет Маклоус, один из командиров его дивизии.

Список оплошностей Маклоуса, составленный Маклоусом, начался, когда он ранее встал на сторону Брэгга против фракции Лонгстрита в Восстании генералов. Ранее Лонгстрит раскритиковал Брэгга за то, что он возложил ответственность за свои военные неудачи на своих подчиненных; по иронии судьбы, теперь он обнаружил, что делает то же самое. 11 декабря 1863 года он отправил Маклоусу краткую ноту, содержащую странные ссылки на себя от третьего лица и еще более странный ультиматум, что один из них должен был уйти, а поскольку командующий генерал не мог уйти, Маклоус должен был быть им.

Обвинения против Маклоуса включали пренебрежение служебным положением, неспособность проинструктировать и организовать его войска, а также плохие командные решения. Лонгстрит заявил, что Маклоус не имел достаточного суждения, чтобы продемонстрировать недостаток уверенности в усилиях и планах, которые командующий генерал счел нужным принять. Ирония этого расплывчатого обвинения того же человека, который в Геттисберге противостоял усилиям и планам своего командующего генерала, похоже, не заметила на Лонгстрите.

Маклоус добивался освобождения от ответственности, настаивая на полномасштабном военном трибунале, что было его правом, и, как и большинство военно-полевых судов военного времени, это длилось месяцами, истощая энергию и отвлекая внимание всех задействованных офицеров.В мае 1864 года суд вынес обвинительный приговор только по одному из трех основных обвинений и вынес относительно легкий приговор в виде отсрочки на 60 дней. Дэвис немедленно отменил приговор и вернул Маклоусу полную власть. Действия президента поставили Лонгстрит в плохом свете, помимо воссоединения двух несчастных офицеров.

Дело

McLaws затянулось на более длительное из двух, но дело Робертсона было столь же уродливым. 21 января 1864 года Лонгстрит подал против него военный трибунал за предполагаемые правонарушения и пессимистические высказывания во время кампании [Ноксвилл].Военный суд так и не был созван для рассмотрения обвинений; Вместо этого было применено более изощренное наказание: Робертсон был переведен в департамент Транс-Миссисипи, где он закончил войну, командуя резервными силами.

Брэгг мог втайне восхищаться командными проблемами Лонгстрита, но это не улучшило его собственного положения. В конце концов, после того, как армии Теннесси был нанесен как можно больший ущерб, его заменил Джо Джонстон, последним заданием которого перед захватом армии Теннесси была плохо организованная защита Виксбурга.К сожалению, его помощники служили Джонстону не лучше, чем Брэггу. Его офицеры во время битвы за Атланту летом 1864 года вызвали разногласия по поводу своего рода искусства, что в конечном итоге способствовало его падению.

Однако до этого произошла вторая крупная внутренняя драка в армии Теннесси. Через неделю после того, как Джонстон принял командование, когда армия стояла лагерем в Далтоне, Гал, генерал-майор Патрик Клеберн произвел фурор в офицерском корпусе, предложив Конфедерации вооружить своих рабов и использовать их для пополнения истощенных рядов солдат. армии.Другие офицеры уже советовали ему не поднимать спорную тему, если не из соображений единства армии и морального духа, то из соображений его собственной многообещающей карьеры.

Яростный шум вскоре распространился далеко за пределы штаб-квартиры Джонстона. Генерал W.H.T. Уокер пожаловался президенту Дэвису в длинном письме, также подписанном генералами Александром Стюартом, Картером Стивенсоном, Паттоном Андерсоном и Уильямом Бэйтом. Дэвис попытался закрыть все это дело, приказав Джонстону замять любое дальнейшее обсуждение этого вопроса в армии.Джонстон так и поступил, но Брэгг и другие в Ричмонде впоследствии связывали имя Клеберна с предательской схемой отмены смертной казни, и Клеберн никогда не выигрывал командование корпусом, несмотря на безупречный боевой рекорд.

Положение Конфедерации, хотя и не уникальное в военной истории, тем не менее было чрезвычайно разрушительным. Просматривая записи, иногда возникает ощущение, что во время войны сослуживцам было сдано больше мечей, чем врагу.

Причудливая практика сдачи мечей, по крайней мере, обеспечила мирный метод разрешения личных разногласий.В других случаях южные офицеры предпочитали использовать свое оружие друг против друга, а не сдаваться. Именно это произошло 6 сентября 1863 года в Литл-Роке, штат Арканзас, между генералами Джоном С. Мармадьюком и Люциусом М. Уокером. Оба командовали кавалерийскими дивизиями в Арканзасе, и Мармадьюк подверг сомнению личное мужество Уокера, который уже был признан непригодным в качестве офицера не меньшим авторитетом, чем Брэкстон Брэгг. Поединок закончился, в результате чего Уокер был смертельно ранен. После его смерти на следующий день Мармадьюк был арестован, но быстро освобожден, потому что армия не могла позволить себе потерять двух командиров кавалерии, пока противник действовал поблизости.Кроме того, Мармадьюк был любимым офицером, и общественное мнение в армии явно было на его стороне.

В апреле 1865 года, за три дня до того, как Ли сдался, полковник Джордж Бэйлор застрелил Брига. Генерал Джон А. Уортон, последний в то время не был вооружен. Бэйлор сказал, что Уортон назвал его лжецом и ударил его по лицу, что было достаточной провокацией для любого вспыльчивого южного джентльмена, но друзья Уортона сказали, что Бэйлор был зол на то, что его обошли с повышением, и обвинил Уортона в том, что тот сдерживал его.Бэйлору никогда не предъявлялось обвинений в совершении какого-либо преступления, и даже если бы он был обвинен, вряд ли другие джентльмены с юга, особенно если бы они были техасцами, осудили бы его.

Трудно сказать, сколько дуэлей было брошено, но так и не было выполнено. После Малверна Хилла генерал Роберт Тумбс вызвал Д.Х. Хилла на дуэль за то, что тот обвинил его в том, что он слишком поздно вышел на поле боя и слишком рано покинул его. В то время как неофициальная критика Хилла ничего не говорила о бригаде Тумбса, Тумбс интерпретировал оскорбление как направленное как на него самого, так и на его команду, и поэтому потребовал удовлетворения, обычного для джентльменов.

Двое мужчин спорили взад и вперед в серии писем, при этом Хилл напомнил Тумбсу, что им запрещено выдавать или принимать вызовы на дуэль в соответствии с простейшими принципами долга и законами, которым мы взаимно поклялись служить. В конце концов, Тумбсу пришлось довольствоваться тем, что публично назвал Хилла хулиганом - насмешкой, которую никто не воспринял всерьез из-за известной храбрости Хилла на поле боя.

Постоянные ссоры между старшими офицерами, сопровождавшиеся ожесточенными взаимными обвинениями и неизбирательными увольнениями и переводами, разъедали душу и сердце армии.Сам Джефферсон Дэвис никогда не понимал этого факта и сделал совершенно противоположный вывод из своего личного опыта. «После восстания генералов, - заявил он с большим количеством желаемого за действительное, чем здравого смысла, - я понял, что сердечное сотрудничество между офицерами не является жизненно важным для успеха.

Известный историк Белл Вили был ближе к истине, когда заметил: «Возможно, самым дорогостоящим из недостатков Конфедерации была дисгармония между ее людьми…». Тот, кто глубоко вникает в литературу того периода, может легко заключить, что южане ненавидели друг друга больше, чем они сделали янки.

Автор из Техаса доктор Ричард Селсер желает посвятить свою статью о южных генералах памяти своего друга и коллеги полковника Гарольда Б. Симпсона, автора книги Brawling Brass, North and South. См. Также «Южные генералы» полковника Редера Ридера «».

Чтобы получить больше отличных статей, не забудьте подписаться на журнал America’s Civil War сегодня!

2. Животноводство, сельское хозяйство и животноводство | Выбросы в атмосферу от операций по кормлению животных: текущие знания, будущие потребности

(с 1995 по 1997-1998 маркетинговые годы), от 55 до 63 процентов U.S. Производство фуражного зерна в этот период (USDA, 2000a).

  • Кукуруза обеспечила 18,2 процента денежных поступлений от фермерских продаж сельскохозяйственных культур в период с 1994 по 1998 год (Министерство торговли США, 2000, таблица 1109). Сорго и ячмень добавили еще 2 процента денежных поступлений от сельскохозяйственной реализации сельскохозяйственных культур.

  • Сено потребляется домашним скотом и составляет 3,8 процента денежных поступлений от фермерских продаж сельскохозяйственных культур за этот период.

  • Животноводство также является рынком или потребителем соевого шрота и других масличных шротов. На соевые бобы приходилось 14,7 процента денежных поступлений от фермерских продаж сельскохозяйственных культур в период с 1994 по 1998 год (Министерство торговли США, 2000, таблица 1109).

  • Приблизительно 37 процентов производства масличных семян в США потреблялось внутри страны в виде масличного шрота в период с 1994-1995 по 1997-1998 годы сбыта сельскохозяйственных культур (USDA, 1996b, 1997b, 1998, 1999a).

Таким образом, животноводство напрямую составляет почти половину денежных поступлений в США от фермерских рынков и обеспечивает рынок для значительной части оставшейся части сельскохозяйственной продукции США.

Штаты-лидеры по годовым денежным поступлениям от животноводства и продукции в 1997 и 1998 годах в порядке убывания включают Техас (8,2 миллиарда долларов), Калифорнию, Небраску, Айову, Канзас, Северную Каролину, Висконсин, Миннесоту, Джорджию, Арканзас, Оклахому. , Колорадо и Пенсильвания (2 доллара.85 миллиардов).

Во многих штатах животноводство составляет более 65 процентов денежных поступлений от сельского хозяйства. Примеры включают Алабаму, Колорадо, Делавэр, Нью-Мексико, Нью-Йорк, Оклахому, Пенсильванию, Юту, Вермонт, Западную Вирджинию и Вайоминг (Министерство торговли США, 2000, таблица 1113).

Животноводство является основой мясной, молочной и яичной промышленности. Мясные продукты составляют 49,8% всех рабочих мест в пищевой промышленности, не связанных с метро, ​​и 1 из 16 рабочих мест в сельском хозяйстве (Drabenstott et al., 1999). Наконец, мясо, молочные продукты и яйца являются важными компонентами рациона США (Таблица 2-1).

ЭКОНОМИКА ЖИВОТНОВОДСТВА СЕЛЬСКОГО ХОЗЯЙСТВА

Рассматриваемые здесь экономические характеристики животноводства включают рынки и цены, производственные затраты и отраслевую структуру.

Рынки животноводства и продукции

Цены на скот и продукты определяются на конкурентных рынках.За исключением федеральных маркетинговых заказов на молочные продукты (описание программ маркетинга молока в США см. В Blayney and Manchester, 2001), рынки домашнего скота

Как «Последний танец» изменил наше представление о Майкле Джордане

Каким будет наследие «Последнего танца»? 10-серийный документальный сериал ESPN о Майкле Джордане и Chicago Bulls 1990-х завершился в воскресенье вечером, предлагая беспрецедентный доступ к одной из величайших династий и игроков всех времен.Поскольку сезон НБА был отложен, Джордан и эта эра баскетбола помогли заполнить пустоту.

Итак, что это значит для наследия MJ и как это повлияет на будущие поколения суперзвезд?

Эксперты ESPN по НБА размышляют о сериале и о том, что будет дальше.

БОЛЬШЕ: Все, что вам нужно знать о «Последнем танце»


MJ полностью изменил правила игры

играть

1:10

14 июня 1998 года Майкл Джордан нанес свой последний выстрел, как Бык, чтобы дать «Чикаго» - победа в шестой игре над «Ютой» в шестом чемпионате НБА.

Кирк Голдсберри: За свои последние 60 секунд в форме Bulls Майкл Джордан набрал шесть очков, совершил один гигантский перехват и совершил один из самых легендарных бросков в прыжке в истории баскетбола, в результате чего его команда выиграла третий чемпионат подряд.

Путь Джордан закрепил эту победу в финале НБА 1998 года - разработав и реализовав голливудский финал, непохожий ни на что из того, что мы когда-либо видели - остается непревзойденным более чем два десятилетия спустя.

Рассмотрим последние три пьесы MJ.Джон Стоктон только что потопил тройку, подняв Utah Jazz на три очка за 42 секунды до конца. Затем Джордан навязал свою волю, демонстрируя, что сделало его игру одновременно трансцендентной и революционной:

  • Игра № 1: Чикаго объявляет тайм-аут. В эфире Дуг Коллинз говорит, что «Буллз» отчаянно нуждаются в соотношении 2 к 1, чтобы оставаться в игре. Джордан получает пропуск на наклейке Jazz. Все взгляды прикованы к нему. Никто не ожидает, что он сдаст. Неважно. Он просто мчится мимо Брайона Рассела к стойке и делает быстрые 2 очка, что приводит быков к одному очку.

  • Игра № 2: Джаз пытается убить часы, прежде чем наконец выставить Карла Мэлоуна на левый блок. Все знают, что это произойдет, особенно Джордан, который нападает и крадет камень у второго лучшего бомбардира в истории лиги.

  • Игра № 3: «Быки» не называют тайм-аут (потому что у них есть Джордан), и MJ никогда не отпускает мяч, пока он не уйдет и не закроет решающий аргумент всемирно известной серии над Расселом. Одна из причин, по которой этот ход работает - помимо отталкивания - заключается в том, что Джордан только что поджег Рассела во время предыдущей поездки.Игра с мячом.

Как смотреть на Михаила Барышникова во времена TikTok, повторное посещение Иордании в 2020 году было путешествием. Эти три заключительных акта идеально отражают игру Джордана, его карьеру и его исключительную форму величия. Он переместил игру по периметру, преуспев в создании доминирующих ударов. Он убил святость больших людей в процессе. И он стал определением сцепления.

После 10 часов архивных отрывков, пропитанных виски интервью и драматических монтажей мы снова оказались на пороге неопределенного нового десятилетия в истории баскетбола.Но ясно одно: никто больше не будет похож на Майка.

MJ принимает свою собственную мифологию

Зак Лоу: Я не уверен, что говорит математика экранного времени, но в целом «Последний танец» больше походил на документальный фильм о Майкле Джордане, чем на фильм о 1997- 98 Быков. Создатели фильма посвятили ранние серии другим звездам Чикаго, но в них всегда были мысли Джордана об этих персонажах и их значении для него. Когда не-Bulls обсуждали Джордана, последнее слово было за ним через iPad.

И это нормально! Я поглощал каждую секунду «Последнего танца». Джордан - главный герой истории Буллз и современной НБА, и в этом смысле любой другой человек, пока, возможно, Леброн Джеймс не станет второстепенным персонажем в более крупной арке, ориентированной на Джордана. Даже сейчас бессловесное присутствие Джордана представляет собой надвигающуюся угрозу в «Игре зон» Bleacher Report. Центральное положение Иордании не нуждалось в повышении.

Были небольшие моменты повсюду, когда казалось, что Джордан намеренно питал повествование о том, что он управлял почти каждым событием вокруг себя - что он должен был преодолеть слабости других или помочь им преодолеть эти слабости самим.

1 Связанные

Когда режиссеры рассказывают о мигрени Скотти Пиппена в день седьмой игры финала конференции 1990 года против «Детройт Пистонс», камера ловит ухмылку Джордана - глаза загораются. Что бы Джордан ни имел в виду этим взглядом, он и создатели фильма должны были знать, какое впечатление он произведет: что Джордан все еще не совсем верит в серьезность мигрени Пиппена или на мысль о том, что любая мигрень - любая болезнь вообще - может повлиять на его собственное выступление в большой игре.(У Джордана есть основания полагать так о себе. Свидетель игры против гриппа и его отказ прислушаться к медицинским советам из-за перелома ноги в сезоне 1985-86 гг.)

Рассказывая о катапультировании Денниса Родмана из игры в начале сезона в 1997 году: - игра, которую Пиппен пропустил, восстанавливаясь после операции на стопе - Джордан вспоминает, как он злился на Родмана за то, что он «оставил меня там одного». Это пустая фраза, но она делает всех остальных безликими и бессмысленными. Он издевается над защитой Гэри Пэйтона в финале 1996 года.Шон Кемп, который обыграл Пэйтон и, возможно, Джордана в этом сериале, почти не упоминается в его обсуждении.

Эпизод 7, пожалуй, самый запоминающийся, он подвергает сомнению безжалостность Джордана как товарища по команде. Он бьет Стива Керра и Уилла Пердью и насмехается над Скоттом Барреллом. В «Рокки-подобном» монтаже, который завершает его, Джордан описывает, как ему приходилось демонстрировать товарищам по команде стойкость, необходимую для победы - чтобы «тащить» некоторых из них за собой - в виде роликов, на которых Джордан показывает победные тренировочные упражнения. В такие моменты детали исчезают, оставляя у зрителей лишь общее чутье: Джордан превратил этих ребят в чемпионов .Даже если никто не говорит об этом прямо, останется впечатление, что Керр, Баррелл и все остальные выступили в сцеплении только , потому что Джордан подготовил их к этому.

Во всем этом есть правда. Джордан больше, чем кто-либо, сделал «Буллз» чемпионами. Его суровая любовь, вероятно, имела какой-то эффект. Но Джордан в некотором роде недооценил себя. Он продемонстрировал много твердости и храбрости без словесных или физических оскорблений. Его пример - его работа, его игра, его выпотрошенные травмы и болезни - говорили достаточно.Старый чикагский подход не сработал в Вашингтоне, когда меньший Джордан попробовал его на более слабых товарищах по команде.

Джордан - величайший и самый харизматичный игрок на свете. Он появился тогда и кажется сейчас непобедимым. У меня мурашки по коже, когда я смотрю старые моменты, и когда я слышу "Из Северной Каролины!" или даже «Иногда мне снится ...» Он не требовал тонких мифологизаций.

Эти намеки выделяются еще больше, потому что Джордан в «Последнем танце» отходит на второй план, когда ему это удобно: в споре об исключении Исайи Томаса из команды мечты.Как рассказывает Джордан в фильме, он никогда не упоминал Томаса организаторам. Исторические записи, в том числе некоторые аудиокассеты, которыми владел давний писатель Sports Illustrated Джек МакКаллум, противоречат этой версии.

Фильм - огромное достижение. Я никогда не забуду столько изображений и клипов. Услышав раскопанный звук, как Джордан вздымается и выкрикивает слезы на пол после победы в финале 1996 года, меня охватило редчайшее потрясение. Документальный фильм развлекает каждую секунду и раскрывает - может быть, даже так, как Джордан не ожидал.

Была ли нужна жесткая любовь Джордана?

Джеки МакМаллан: Неизгладимый образ «Последнего танца» возникает, когда Майкл Джордан спрашивает, почему ему было необходимо быть таким тираном по отношению к товарищам по команде, которые были простыми смертными, лишенными его спортивных способностей и умственной стойкости. Вот тогда и трескается шпон. В момент, одновременно мимолетный и знаменательный, мы вглядываемся в душу этого непроницаемого образа, который, вопреки самому себе, раскрывает оскорбленные эмоции человека, который просто хотел нравиться в дополнение к уважению.

«Перерыв», - говорит Джордан команде, борясь с этими неожиданными слезами.

Джордан не был ни первой, ни последней суперзвездой, которая бессердечно требовала от своих напарников больше. Мэджик Джонсон намеренно бросил мяч в голову ветерану Джамаалу Уилксу, чтобы тот привык к передачам Джонсона без взгляда. Ларри Берд объявил своих товарищей по команде «неженками» после того, как «Лейкерс» разбили его в третьей игре финала НБА 1984 года. Коби Брайант безжалостно пристыдил Дуайта Ховарда, публично и в частном порядке, во время их краткого пребывания в Лос-Анджелесе вместе.

Итак, суровая любовь - необходимый ингредиент рецепта чемпионата? Джордан горячо верил, что это так. Он чувствовал себя вынужденным тащить за собой своих менее одаренных товарищей по команде для их же блага, бросая им вызов с такой энергией, что одни боялись его, а другие в разные моменты презирали.

Невозможно сказать, смогли бы «Быки» выиграть шесть чемпионатов без этого напряжения. Джордан утверждал, что, постоянно требуя от своих собратьев-быков действовать под принуждением - принуждением, которое он придумал, - он подготовит их к тому моменту, когда свет будет самым ярким, а давление достигнет вершины.

Зная Джордана и пронизывающее его туннельное зрение, он, вероятно, не подозревал о психологическом ущербе, который нанес своим товарищам из Чикаго. Для него единственное, что имело значение, - это поднять трофей Ларри О'Брайена, даже если это означало некоторые неудобные взаимодействия по пути.

Я бы даже предположил, что просмотр видеозаписей бывших товарищей по команде, называющих его «бездельником» (или того хуже), мог слегка шокировать Джордана. Он сделал это для них, для команды. Разве они этого не поняли?

Путь к величию часто бывает непростым.Изюминкой бесплотного бега Джордана является хирургическая точность, с которой он манипулировал эмоциями своих товарищей по команде, и дружба, которой это ему могло стоить. «Последний танец» действительно подчеркивает эволюцию Джордана в обучении доверять, будь то принятие Скотти Пиппена в последние годы его жизни в качестве доверенного лица и почти равного ему, или позволение Филу Джексону вырвать мяч из рук, или расчет на таких игроков, как Джон Паксон и Стив Керр, чтобы сделать большую ставку.

В эпизоде ​​9 Керр показывает, что, хотя он тоже пережил душевную боль убийства своего собственного отца, который был профессором в Бейруте, он и Джордан никогда не обсуждали свои общие страдания.«Майкл жил другой жизнью, чем остальные из нас», - сказал Керр. «Было трудно достичь его эмоционально».

И, тем не менее, мы наблюдаем острые отношения между Джорданом и Гасом Леттом, его давним охранником, который бросился к Майклу, когда он позвонил посреди ночи, рыдая из-за потери отца. Когда у Летта диагностировали неизлечимый рак, Джордан постоянно присутствовал в больнице и в своем доме, предлагая любовь и поддержку.

Эта более мягкая сторона Джордана, несомненно, могла бы принести пользу его товарищам по команде, но если бы он мог повторить это снова, я подозреваю, что MJ поступил бы так же.Результат - шесть колец - на месте, наследие скреплено навсегда.

Кроме того, Майкл Джордан всегда понимал бремя разреженного воздуха: наверху одиноко.

Предел величия

Игра

0:43

Стив Керр, Билл Веннингтон и Фил Джексон помнят, как сезон 1997-98 годов называли «Последним танцем».

Рамона Шелберн: Несколько лет назад я уехала в отпуск и уронила телефон в ручье. Это была глупая случайность.Я гуляла ночью и вытащила телефон, чтобы использовать фонарик. Я возился с ней, жонглировал ею и в конце концов уронил ее. Но когда телефон упал в воду, я не рассердился и не испугался. Я смеялся.

«Я думаю, это какой-то знак», - сказала я мужу.

Я только что закончил нашу традиционную гонку в конце сезона - плей-офф НБА, драфты, свободное агентство и летнюю лигу - и чувствовал себя особенно измотанным и измотанным. Мне очень был нужен этот отпуск. Возможно, мое подсознание даже убедилось, что я получил его, нащупывая телефон в воде.

Я много думал об этом, когда смотрел «Последний танец», видя, как некоторые из самых напряженных, конкурентоспособных мужчин в профессиональном спорте справляются с последствиями столь долгого напряжения.

Там сцена с Майклом Джорданом на поле для гольфа, объясняющая, насколько он ценил своего тренера Фила Джексона за понимание того, что игрокам в горниле плей-офф нужен выходной, на улицах, чтобы очистить голову, а не дополнительный день практики перед следующей игрой.

Джордан сбегает со своим отцом, чтобы сыграть в азартные игры в Атлантик-Сити, в ночь перед игрой плей-офф против «Нью-Йорк Никс».

Деннис Родман убегает в Лас-Вегас с Кармен Электрой на 48-часовой отпуск в середине сезона 1998 года, а затем направляется в Детройт - в середине финала! - , чтобы сразиться с Халком Хоганом.

Джексон каждое лето уезжает в свою хижину в Монтане или проводит сеансы медитации вместо тренировок.

И, конечно же, есть Джордан, уходящий на пенсию после сезона 1993 года, чтобы играть в бейсбол, потому что он был абсолютно истощен после того, как привел «Буллз» к трем титулам подряд, и выпотрошен убийством своего отца.

Огонь, который вам нужно вести на том же уровне, что и Джордан, Джексон, Родман и остальные «Буллз» во время бега, практически невозможно поддерживать здоровым образом в течение длительного периода времени.

Есть побеги из него. Копирующие механизмы. Попытки уравновесить.Но такой уровень сосредоточенности, желания и решимости по своей сути нестабилен. Лучшее, на что может надеяться каждый, кто так старается, - это распознать - в себе и в других - когда они достигли критической точки, а затем направить эту энергию во что-то, что не является саморазрушительным.

Я думаю, что это был один из уникальных талантов Джексона как тренера и ключевая причина, по которой он взял две франшизы на постоянные успехи в течение своей 20-летней тренерской карьеры. Он понимал не только, когда дать своим игрокам пространство, но и зачем им это нужно.И это создало связь и доверие между ними, которые поддерживали династию.

Это еще не конец

Брайан Виндхорст: Сегодняшние суперзвезды нашли новый путь, чтобы следовать за Майклом Джорданом.

В течение 20 лет они преследовали его чемпионство, его влияние и богатство в мире обуви, его доминирование в маркетинге и брендинге, его создание фильмов, его владение командой и его способность расширять свое влияние и способность зарабатывать деньги в течение длительного времени. вне его игровых лет. Джордан лучший в своем классе по всем этим параметрам.

А теперь «Последний танец».

10-серийный документальный фильм Майкла Джордана «Последний танец» доступен в приложении ESPN.

• Все, что вам нужно знать
• Лоу: Как Пиппен поднял «Быков Майкла»
• Шелбурн: дружба Коби и Майкла Джексона
• Как переиграть сериал

Есть ряд известных игроков, которые создали свои собственные медиа или продюсерские компании за последнее десятилетие. Кевин Дюрант и Крис Пол оба выступили с документальными проектами только за последнюю неделю.У Леброна Джеймса есть две разные медиа-компании, производящие контент. Дуэйн Уэйд, Джеймс Харден и Стивен Карри также входят в этот обширный список звезд, ставших исполнительными продюсерами. Коби Брайант, конечно же, был единственным человеком, удостоенным MVP НБА и Оскара.

Что ж, Джордан снова превзошел их всех, установив новый стандарт для документальных фильмов о карьере, к которым нужно стремиться.

Когда "Последний танец" развернулся, было много дискуссий о том, чем он не является. Кен Бернс, самый выдающийся документалист этой эпохи, сказал The Wall Street Journal: «Если вы оказываете влияние на сам факт его создания, это означает, что некоторые аспекты, которые вам не обязательно нужны, не будут затронуты , период."

Да, это верно. Это не документальный фильм Кена Бернса. Но это не значит, что он плохой. Может быть и то, и другое.

Это мифотворчество, сведение счетов и, иногда, порочное. Мы все понимаем И когда Джеймс, Карри или Дюрант садятся и сочиняют свои жизненные истории, им следует сделать то же самое.

Мы не забудем неприкрашенный и полу-нелестный закулисный доступ, или надменный смех, направленный на противников. Пусть Бернс говорит то, что он хочет, но вы ничего не можете сделать, кроме как похвалить режиссера Джейсона Хехира за идею показать Джордану мусорную речь на iPad и запечатлеть его реакцию в реальном, мемориальном времени - из его неподвижных изображений. - разжигающая неприязнь к покойному генеральному директору Джерри Краузе вплоть до резкого анализа его товарищей по команде.Все это.

Когда «Король Джеймс» - или как там будет называться эпический документальный фильм Леброна - выйдет через 10 или 15 лет, он, как ожидается, будет наполнен прославлением финала 2016 года, дрянью Дреймонда Грина, когда оба седобородые, переписанный рассказ вокруг Решения и выступлений перед игрой, в которых Джеймс звучит как римский полководец перед тем, как отправиться в бой.

И также теперь ожидается, что Джеймс с точки зрения перспективы расскажет о своих комментариях после разногласий НБА с Китаем, когда он сказал, что: «У нас действительно есть свобода слова, но это тоже может иметь много негатива.«Джордан установил это ожидание, обратившись к своим комментариям« Республиканцы тоже покупают кроссовки ».

Джордан не идеален, как и эти 10 часов о своей жизни и баскетбольной карьере. Но оба впечатляют. Баскетбольное вдохновение MJ подарило поклонникам поколения замечательных игроков пытаются быть похожими на него, наполняя так много наших дней удовольствием от погони за мастерством.

Будем надеяться, что этот проект поможет доставить больше радости в последующие годы тем, кто пойдет по его стопам.

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *