Гегель философия права: Книга: «Философия права» — Гегель Георг Вильгельм Фридрих. Купить книгу, читать рецензии | ISBN 978-5-486-01240-2

Содержание

самосознание и критика исторического времени – тема научной статьи по философии, этике, религиоведению читайте бесплатно текст научно-исследовательской работы в электронной библиотеке КиберЛенинка

Литература

1. Лосев А. Ф. История античной эстетики (ранняя классика). М., 1963.

2. Петров М. К. Античная культура. М., 1997.

3. История государства и права зарубежных стран / под общ. ред. проф. П. И. Галанзы. М., 1963.

4. Лосев А. Ф. Дерзание духа. М., 1988.

5. Лосев А. Ф. История античной философии. М., 1989.

6. Петров М. К. Бронза и мрамор Античности // Россия в пределах только разума: введение в тему. Ростов н/Д, 2008.

7. Петров М. К. Самосознание и научное творчество. Ростов н/Д, 1992.

8. Ерыгин А. Н. Россия, модернизация и феномен миграционной способности в концепции «онаучивания общества» М. К. Петрова // Вестник РМИОН. Проекты российской модернизации. Ростов н/Д, 2012.

9. Ерыгин А. Н. Миграционная модель и цивилизационные парадигмы в орбите русского самосознания. Ростов н/Д, 2014.

10. Петров М. К. Искусство и наука. Пираты Эгейского моря и личность. М., 1995.

11. Яйленко В. П. Архаическая Греция // Античная Греция: проблемы развития полиса. Т. 1: Становление и развитие полиса. М., 1983.

12. Овчинников А. И. Библейский идеал государства: теоретический аспект // Философия права. 2014. № 4 (65).

Bibliography

1. Losev A. F. History of ancient aesthetics (early classics). Moscow, 1963.

2. Petrov M. K. Ancient culture. Moscow, 1997.

3. History of state and law of foreign countries / ed. by P. I. Galanza. Moscow, 1963.

4. Losev A. F. Adventure of the spirit. Moscow, 1988.

5. Losev A. F. History of ancient philosophy. Moscow, 1989.

6. Petrov M. K. Bronze and marble of antiquity // Russia within the limits of the mind: an introduction to the topic. Rostov-on-Don, 2008.

7. Petrov M. K. Consciousness and scientific creativity. Rostov-on-Don, 1992.

8. Erygin A. N. Russia, modernization and the phenomenon of migration ability in the concept of «onarchive society» M. K. Petrova // Bulletin RMION. The Russian modernization projects. Rostov-on-Don, 2012.

9. Erygin A. N. Migration model and civiliza-tional paradigms in the orbit of Russian self-consciousness. Rostov-on-Don, 2014.

10. Petrov M. K. Art and science. Pirates of the Aegean sea and personality. Moscow, 1995.

11. Yailenko V. P. Of Archaic Greece // Ancient Greece: issues of development policy. Vol. 1: The formation and development of the policy. Moscow, 1983.

12. Ovchinnikov A. I. Biblical ideal of the state: the theoretical aspect // Philosophy of law. 2014. № 4 (65).

УДК 130.32 ББК 27

А. В. Моисеев

«ФИЛОСОФИЯ ПРАВА» ГЕГЕЛЯ: САМОСОЗНАНИЕ И КРИТИКА ИСТОРИЧЕСКОГО ВРЕМЕНИ

В статье рассматривается проблема определения сущности и значения гегелевского учения о государстве и гражданском обществе в контексте изменения отношения опыта философского самосознания и реализации самоутверждения субъекта в лоне социально-исторической действительности Нового времени. Автор анализирует связь «Философии права» Гегеля с «Феноменологией духа», которая позволяет разграничивать самосознание современности и ее образ во времени.

Ключевые слова: философское самосознание, время, абсолютная форма, право, абсолютный предел, модерн.

HEGEL «PHILOSOPHY OF LAW»: SELF-CONSCIOUSNESS AND CRITIQUE

OF HISTORICAL TIME

The article considers the problem of determining the nature and importance of Hegel’s doctrine of the state and civil society in the context of changing relations ofphilosophical experience of self-

consciousness and realization of self-affirmation of the subject in the bosom of the socio and historical reality in the New times. Author analyzes the relation of «Philosophy of right» Hegel’s with «Phenomenology of spirit», which allows to distinguish between the self-consciousness of modernity and its image in time.

Key words:philosophical self-consciousness, time, absolute form, right, absolute limit, modernity.

Обращение к гегелевской философии в целом и к его «Философии права» в частности в наше время чрезвычайно актуально как для самоопределения мышления в ситуации радикального слома способа исторического существования человека и общества, так и для объективной оценки и понимания роли философского опыта соотнесения личности со своей эпохой и опредмеченными в ней формами тождественности. Если для современного мироустройства важна и ценна тема свободы и личностного начала культуры, то достигнутый на уровне гегелевской философии итог самосознания европейской цивилизаци-онной традиции должен стать прямым основанием прояснения онтологического источника самоуверенности современности. Другими словами, необходимо понять причину того, почему чувство времени сегодня является в большей степени отрицанием исторического развития, предел которого рассматривается как исчерпание жизненности становящегося. Современность, опирающаяся на такое сознание времени, ставит знак равенства между человеком свободным и человеком освободившимся. Именно это привело к тому, что философия модерна и постмодерна диагностировала как «антропологическую катастрофу» (М. К. Мамардашвили).

В название данной статьи можно было включить две фразы в качестве если не полярных, то значительно разнящихся характеристик философии права Гегеля как определенной систематически развернутой концепции теоретического знания. Первая фраза: «роза на кресте современности» — это знаменитый образ самой философии, который использует Гегель в предисловии к «Философии права». Вторая же фраза написана как минимум на 14 лет позже известного всем текста «Философии права». «Фурия исчезновения» — именно так Гегель в «Феноменологии духа» характеризует определенный этап развертывания опыта самосознания, остающийся на первый взгляд малозаметным в движении форм самовыявляющегося Духа. Однако именно он оказался в центре трансформации европейской истории,

открыл практическую возможность утверждения мышления в его собственной стихии чистого знания или самосознания, замыкающегося на негативное или критическое отношение ко всему, что не есть мысль. С другой стороны, в своей собственной значимости он определил дальнейшую судьбу человека и общества как «практику свободы», по отношению к которой позже сложилась гегелевская фило-софско-правовая концепция как рефлексия этой свободы.

Главная проблема, которая в данном случае обнаруживается и становится центральным предметом исследования, заключается в том, можно ли философию права как определенный опыт самосознания современной Гегелю исторической реальности рассматривать безотносительно к тому пределу самой истории, который был выявлен в «Феноменологии духа». Учитывая, что саму возможность философии права Гегель прямо связывает с открывшимся на уровне абсолютного самосознания (знания) «образом» завершенного, развернутого и ставшего для себя во времени человеческого мира. Иными словами, необходимо как минимум прояснить разграничение между становлением для себя социально-исторической действительности (фактичность чего может быть выявлена исключительно только во времени и в конечном счете уже выходить за рамки того состояния общества, для которого процесс данного становления еще сохраняет свою актуальность, свое текущее «настоящее»), и тем пределом государственно-правовой реальности, который стал последним пунктом в развертывании собственной формы тождества государственной жизни, то есть ее наличной действительности, выраженной в системе права как такового. Именно в этом пункте, обозначенном в «Феноменологии духа», объективируется отчуждение мыслящей субъективности от плоти государственной жизни, знаменующее собственно рождение модерна как той современности, которая, декларируя ценности свободы и личностного утверждения и развития, между тем не имеет под собой никаких осно-

ваний, заложенных внутри классической европейской культурно-исторической традиции. Философско-правовая концепция Гегеля в первую очередь представляет собой специфический язык или систему кодирующего знания правовой реальности как формы существующего Духа.

Каково место и значение образа государства и гражданского общества в философии Гегеля? Вопрос этот представляется далеко не узкоспециализированным (например, в рамках историко-философских штудий). Более того, существующие версии объяснения природы нововременного либерализма и либерализма Новейшего времени весьма часто апеллируют именно к Гегелю как той самой рубежной фигуре, чья позиция сделала представление о свободе центральным в европейской культурно-исторической традиции и идентичности сложившихся в ее рамках социальных институций. Однако данная апелляция либо в понятии либерализма не учитывает тех реалий эпохи модерна, которые стали содержанием жизни как минимум западной цивилизации уже после смерти философа, либо же, что более вероятно, по нашему мнению, рассматривает объективную и где-то даже естественную линию преемственности между классическим опытом и идеалом самосознания субъекта западной традиции и постклассической трансформацией как практики чистого мышления, так и методов социального конструирования, ставших знаковыми, определяющими для модерна в самом его специфически рафинированном виде. Как верно подмечает в этой связи один из современных отечественных исследователей методологии социального познания, «согласно конструктивистской мировоззренческой позиции в современной (постнекласси-ческой) науке произошел гносеологический поворот от открытия мира к его созданию и конструированию» [5].

Именно в этом же русле лежит и на первый взгляд совершенно иная линия толкования гегелевской философско-правовой концепции, связывающая принципы и нормы государственной жизни в «закрытых» и авторитарных обществах ХХ столетия с идеалами гегелевского государства. Прежде всего здесь следует, конечно, назвать попытки обнаружения прямого или косвенного влияния философ-ско-исторических или философско-правовых идей Гегеля на деятельность и идеологию Отто

Бисмарка в Германии. Данный вопрос более детально анализирует в своей монографии французский исследователь гегелевской философии права Э. Вейль [1, с. 12-36]. Как совершенно справедливо подчеркивает Жак д’Онт, «в умах части публики, плохо информированной пристрастными историками, сохраняется образ Гегеля реакционера или ультраконсерватора. Кое-кто хотел бы видеть в нем, невзирая на вопиющую нелепость предположения, чуть ли не предтечу Гитлера. Выводится ли с необходимостью из собственно философской системы Гегеля какая-либо определенная политическая концепция? Выводить ее — значило бы, подлавливая Гегеля на слове, слепо верить в неукоснительную правдивость всех его заявлений. На самом деле слишком легко поддаться соблазну и начать извлекать из его философских посылок самые разнообразные политические доктрины. Его первые ученики, особенно «младогегельянцы», рьяно взялись за это занятие» [4, с. 439]. Эти слова европейского интерпретатора и исследователя интеллектуальной биографии мыслителя, написанные в эпоху страстного увлечения гегелевской философией во Франции, в середине минувшего столетия, очень ярко раскрывают крайности модернистского отношения к Гегелю, особенно к его социально-правовым и политическим воззрениям.

«Философия права» Гегеля действительно стала определенным рубежным опытом суждения об обществе. Но проблема заключается вовсе не в том, признаем мы или нет по-граничность для мысли и самой культуры гегелевской социальной концепции (опять же вынужденно используем здесь слово «социальное»), равно как и системы в целом. В историко-философской традиции за последние полтора века сложилось немало теорий, объявляющих то или иное философское учение неким знаковым символическим событием в интеллектуальной жизни западного мира или духовной культуры вообще. А в некоторых концепциях, например в философии К. Ясперса, ряд учений (прежде всего, древнегреческих) получил своеобразный цивилизационный статус мировоззренческого содержания «осевого времени». По отношению к гегелевской философии права и в связи с пониманием особой роли философского самосознания в истории культуры необходимо выйти на совершенно иной, более масштабный и «истинностный»

(М. Хайдеггер) для ситуации современного человека вообще горизонт. Наследники ли мы того «царства свободы», легитимность которого была философски установлена почти двести лет назад? Может ли нами этот факт философской легитимации правового государства и гражданского общества рассматриваться и оцениваться как открытие данного «царства»?

Философия права как выражение самосознания правовой (общественно-государственной) реальности обозначила, подчеркивает Гегель, не открытие нового измерения общественной жизни, ранее неизвестного или не существовавшего [3, с. 47], а обретение устойчивого основания объективации современности. Факт существования философии права свидетельствует в первую очередь о совмещении таких узловых линий в истории, как время и самосознание. Причем указание на этот факт Гегель привел гораздо раньше создания «Философии права» — в «Феноменологии духа», прочно связав понятие времени с обретением исторической реальностью мышления собственной формы существования. В «Философии права» это будет потом обозначено как опыт «примирения с действительностью» [3, с. 55].

Однако Гегель выступает против культивирования момента «теперь», рождающего для нас особое чувство современности, как опыта мысли о настоящем, которое всецело устремляется в будущее. Философ подчеркивает, что чувство времени, или самосознание своего времени (время не только как поток или трансцендентальное условие, но как предмет сознания, современность как результат соотнесения и идентификации субъекта, общества в целом), не должно быть прямым основанием его критики. Но, как мы знаем, модерн, причем практически сразу после Гегеля (появление социологии, Маркс и другие), пошел именно по этому пути. Особое отношение ко времени в толще социально-исторической практики рождается ровно тогда, когда она (действительность) становится доступной мысли как целое и в себе аффирма-тивное, то есть когда сама история, человек и общество достигают полного отождествления: духовное не противостоит материальному, а узнает в нем себя.

Главная трудность при этом заключается в том, чтобы, с одной стороны, понять, что слово о государстве, гражданском обществе мог-

ло состояться только как философское слово, как акт уже свершенного самосознания (в прошедшем времени), но при этом, с другой стороны, обозначая некоторую границу во времени, то есть делая очевидным и доступным результат его покорения, установления господства над ним, полагая его как предмет, само оказывается за его пределами. И если Гегель в этой границе, или пределе, времени видел свечение истинного, вечного, то современная мыслителю общественность поспешила объявить то, что лежит по ту сторону границы, -фантомное будущее — высшей ценностью и смыслом. В данном случае остается открытым один чрезвычайно важный для нас вопрос: а существовала ли какая-то третья по отношению к гегелевскому и негегелевскому модерну альтернатива соотнесения субъектом себя на уровне самосознания времени?

Таким образом, «Философия права» Гегеля стала не просто одним из «разделов» системы мыслителя. Хотя с точки зрения теоретического знания она выглядит именно так. С одной стороны, закрепляет определенный образ современности и опыт ее постижения (та характеристика философии права и философии в целом, которая приводится в «Философии права»). С другой стороны, сущность философского опыта самосознания как некий результат движения мысли позволяет, во-первых, судить о том общественном состоянии, современность которого стала чуть ли не важнейшим предметом рефлексии, в том числе в гегелевской «Философии права», которому в «Феноменологии духа» дается как минимум критическая оценка («фурия исчезновения»), во-вторых, предметно определять статус философско-право-вой концепции прежде всего в связи с отношением «Философии права» к «Феноменологии духа», а точнее, с тем образом государственно-гражданского устройства современности, который был выявлен Гегелем в ходе анализа формы абсолютного знания в феноменологическом исследовании.

Подобный ход мысли лишь на первый взгляд обнаруживает некое противоречие в суждениях Гегеля о социально-исторической действительности, как он представлен на уровне феноменологии, и ту концепцию права, общества и государства, которая сложилась уже после создания «Энциклопедии философских наук» в 20-е годы XIX века. Имеющийся

определенный соблазн интерпретировать фи-лософско-историческую и философско-право-вую концепцию как более позднюю (очевидность фактора времени почему-то часто рассматривается как аргумент незыблемый и исчерпывающе самодостаточный) и, соответственно, более зрелую схему по отношению к йенской философии и конкретно «Феноменологии духа» между тем не находит своего подтверждения ни в тексте «Философии права» (включая специально написанное предисловие), ни в лекциях по философии истории (пусть не являющихся авторским текстом Гегеля, а обязанных фактом своего существования, как выражается Э. Вейль, «благочестию» учеников мыслителя [1, с. 31]). Однако реализацию данного соблазна мы нередко встречаем в гегелеведческой литературе, а также различных социально-философских концепциях эпохи модерна.

В предисловии к «Философии права» Гегель формулирует базовую цель философского постижения социальности, синтезирующую в себе все конкретные задачи: постижение и изображение государства как «нечто разумного в себе» [3, с. 55]. Что непосредственно выступает не просто делом (программой) философского поиска, но представляет собой в первую очередь прояснение сущности и значения самого же философского опыта действительности человека и общества? Почему для Гегеля оказывается столь важным, необходимым в предисловии к философскому портрету современной ему (если пока следовать букве текстов) государственной жизни еще раз (после создания «Феноменологии», «Логики» и «Энциклопедии») проговаривать специфику философского знания? Более того, определять последнее как «знак» свершившегося в истории дела Духа, то есть свободного и для себя сущего абсолютного субъекта? Осознание современности как онтологической значимости временности вообще стало ситуацией оправдания самой философии, являющейся высшей формой «свободного мышления» [3, с. 46]. Современность могла зародиться исключительно посредством самосознания. Но мысль, доведенная до собственного предела, получила в свое непосредственное владение всеобщее как таковое, то есть стала его выражением, полагая эмпирическое не просто уже как иное, существующее само по себе, а как размещенное в смысловом со-

отношении всеобщего с собой через предел, или границу. Для такой мысли содержание осознаваемой в некой временной «точке» действительности есть то, что конституируется формой тождества: субъективная воля как наличное бытие самосознания свободно во-лит другое такое же самосознание. Предпосылка такой получившей господство над временем мысли — это точка зрения высвободившегося самосознания, относящегося к себе как к методу отрицания всякого иного, рассматривающая это содержание как то, что долженствует быть утвержденным или отвергнутым.

Поэтому связка двух характеристик в большей степени сохраняется для акцентуации внутренней взаимозависимости образа истории и права, содержащегося в двух произведениях великого немецкого мыслителя, но не как их противопоставления, а как последующее развитие и углубление идей, сформулированных на уровне именно «Феноменологии духа». «Философия права» с этой точки зрения не является неким следующим шагом (этапом) развития самосознания европейской традиции (как и в целом философия природы и Духа). Тем более что сам Гегель жил в эпоху активно наступавшего модерна. Текст «Философии права» увидел свет не только после Французской революции, но и после Наполеона. Не в стихии естественной природы, а именно в толще исторической и государственной действительности мог быть обнаружен предел развертывания свободы в человеческом опыте. Философия права как раз и раскрыла специфику и сущность самоутверждающегося человеческого бытия, достигающего бесконечно собственного результата актуально и предметно в пределе, в полагании некоторой границы. Гегель специально подчеркивает, что философия права не должна вносить нечто «измышленное» в правовую ткань современности. Задача ее состоит в выявлении, манифестации самой всеобщей формы этой действительности.

Приведем здесь две различные оценки гегелевского учения о государстве и праве, которые приходят к единой специфицирующей именно модернистский взгляд позиции в понимании того, о каком государстве идет речь в «Философии права». Это точки зрения И. А. Ильина и А. Кожева. В данном случае следует отметить, что в интерпретации И. А. Ильина образ госу-

дарства подтверждает кризис «теодицеи» Гегеля. Именно так русский философ оценивает главную интенцию всей гегелевской философии, ее замысла и фактического результата. «Философия Гегеля, вопреки своему замыслу, обнаруживает предел Бога и человека в учении о «государстве» и в учении об «историческом процессе», признавая, что силе Духа не удается преодолеть самобытную закономерность эмпирической стихии» [6, с. 443]. Так, обнаружение предела рассматривается в развертывании самосознания исторического процесса и философии, а опыт его замыкания на собственном всеобще-логическом структурном основании оценивается как результат, к которому Гегель вынужденно пришел, следуя по пути объяснения мира в целом и человека как конкретной существующей явленности Абсолюта. В конечном счете, по мнению И. А. Ильина, полная реализация гегелевского замысла в указанном направлении должна была вообще избавиться от необходимости введения в жизнь Духа государства со всеми его институтами, массой людей, бурной историей и так далее. То, что на уровне философии права получилось в реальности как некий образ современной Гегелю общественной действительности, фактически интерпретируется русским мыслителем как неудачная попытка обнаружения «всеобщего» и «божественного» в земном, конкретном, конечном. Следует отметить, что в позиции И. А. Ильина отражается характерный для всей русской философии тезис о ложности нравственности, противопоставляемой истинности святости. А между тем Гегель неслучайно в «Философии права» подчеркивает, что святость имеет место только там, где нравственное начало жизни народа само есть не более чем мертвая схема, пустое именование того, что должно, в сущности, быть собственным выражением самосознания Духа. Но и нравственность как таковая исторически развивается и обретает более устойчивую и высшую форму обнаружения всеобщего в единичном чаянии (актах индивидуальной воли) — в праве. Глубина интерпретации гегелевской философии у И. А. Ильина обусловлена отличием русской мысли, все же страстно желающей всеобщности западного образца мышления. Трагическая судьба этого желания на русской почве продемонстрирована Ф. М. Достоевским и в этом смысле так-

же находится в лоне стихии модерна, занятого «переустройством» мира.

В тексте известной работы И. А. Ильина не содержится упоминание того, каким именно образом Гегель характеризует в «Феноменологии духа» достигнутый предел земного пути самосознающего себя Абсолюта. «Земное» государство как целое действительно никогда не было и не станет в будущем абсолютной формой. Получить такой метод пола-гания собственной, полностью опосредованной содержательности могло только единичное самосознание. И в этом пункте критика И. А. Ильина оказывается существенно близкой суждениям А. Кожева, сосредоточившегося в первую очередь на «Феноменологии», но не разглядевшего в ней обозначенное Гегелем состояние предела исторического, позволившее уже в «Философии права» рассуждать о государстве, выходя за пределы самого исторического времени и сознания как высшего уровня самосознания.

Однако, несомненно, следует признать выдающийся вклад А. Кожева в раскрытие сущности феноменологического пути, поскольку он один прямо заявил о наличии в «Феноменологии духа» Гегеля «портрета» короля Людовика XIV, личность которого стала «точкой самости» [2, с. 275] в историческом движении общества, того самого эмпирически бушующего «множества» людей, факт которого И. А. Ильин приводил как аргумент в пользу утверждения крушения гегелевского проекта «теодицеи», что обнаруживается в «Философии права»: «…эта-то раздельность и создает невероятную трудность целостной конкретизации индивидуальных духов» [6, с. 445] на пути их творческого взаимного субъектно-субстан-ционального сращения. Эмпирическому государству необходима такая «точка самости», как стягивающий узел-предел, благодаря которому или, точнее, посредством которого факт множества как наличное бытие общества стал «проводником» всеобщего, а сущность отождествилась со своим бытием. И тем не менее А. Кожев пишет о том, что в Версале реализован лишь некий прообраз действительного будущего свершения единства всеобщего и единичного. Версаль — это протосинтез (чисто словесный) Единичного и Всеобщего. … Версаль — это, стало быть, не Wirklichkeit (действительность), а все еще некий «идеал», «проект», который позже будет претворять в жизнь

Революция. …Версаль — зародыш постреволюционного государства, Людовик XIV — Наполеон в зародыше. Диалектике христианского мира еще предстоит сделать из Людовика XIV Наполеона (и его двойника Гегеля). Людовик XIV — абсолютный монарх в пределах своего двора и только для придворных. Само его существование зависит от них» [7, с. 161].

Такая оценка гегелевского образа Версаля и Людовика XIV не может рассматриваться как исчерпывающая содержание феноменологического замысла. А. Кожев выразил исключительно позицию модерна. Революция и Наполеон — это модерн. Тот мир, о котором писал Гегель и который в лице и слове короля (L’état c’estmoi) обнаружил собственный предел и обрел иной итог своего длительного исторического свершения во времени. Подлинным этим итогом стала сама гегелевская философия как окончательное слово, сказанное самим самосознающим Духом. Подчеркнем, что установление прямой связи Версаля с Революцией как протосинтеза с синтезом невозможно. Хотя Гегель в «Феноменологии духа», «Философии права» и «Философии истории» рассматривал современность как вершину и последнюю точку движения Духа в процессе осознания свободы, но эта его позиция как некий рефлексивный уровень уже сама пребывает за пределами исторического опыта самоутверждения Духа и его философского самосознания как окончательного и абсолютного отождествления содержания и формы, то есть достижения чистого абсолютного предела. Гегель — это абсолютная вершина исторического развития философии как высшего опыта человеческого духа на пути собственной аффирмации. И именно Гегель есть собственно и непосредственно тот рубеж (граница), отделяющий классический опыт — постепенное выявление данной формы от современности в широком смысле этого слова как того реального общественного состояния, которое уже модернистской мыслью (в том числе А. Ко-жевым) было оценено в терминах «царства свободы», представленного в «Философии права».

Если бы это было не так, то есть если бы преодоление отчуждения сущности от существования возможно было каким-то иным путем, помимо указанного в «Феноменологии» становления метода опосредствования различия через тождество наличного бытия языка как основания именования самости

(что не принимает А. Кожев и вообще не замечает И. А. Ильин, требовавший от Гегеля выявления пути «спекулятивного сращения»), то есть если бы, например, до революции или Наполеона состоялось опредмечивание абсолютной свободы каждого субъекта как практически истинной системы связей в обществе, то и итог «Феноменологии» был бы совершенно иной. И мы бы никогда не увидели тот образ гражданского общества, который был выведен Гегелем в «Философии права»: «Государство есть действительность конкретной свободы… Необычайная сила и глубина принципа современного государства состоит в том, что оно позволяет принципу субъективности достигнуть полного завершения в качестве самостоятельной крайности личной особенности, одновременно возвращает его в субстанциональное единство и таким образом сохраняет его в самом этом принципе» [3, с. 286].

В «Феноменологии» же Гегель не только не умаляет значение ситуации слова-имени в историческом масштабе и в аспекте самосознания Духа (что взаимосвязано), но и подчеркивает, что данная ситуация сменяется такой «абсолютной свободой», сущность которой есть не что иное, как «ужас». Уровень самосознания, соответствующий этому «ужасу», -это кантовский категорический императив и точка зрения трансцендентализма. Маркс весьма проницательно назвал кантовскую философию «немецкой теорией Французской революции». Собственно первым именно Гегель указывает на это: «Для того чтобы всеобщее могло осуществляться в некотором действии, оно должно сосредоточиться в «одно» индивидуальности и поставить во главе единичное самосознание, ибо всеобщая воля есть действительная воля только в некоторой самости, которая есть «одно». Но в силу этого все другие отдельные лица исключены из этого действия в целом и принимают в нем только ограниченное участие, так что действие не является уже действием действительного всеобщего самосознания. Таким образом, никакого положительного произведения или действия всеобщая свобода создать не может; ей остается только негативное действование; она есть лишь фурия исчезновения» [2, с. 317]. Вот реальный итог истории Нового времени, того, что А. Кожев оценил как «синтез» в противоположность «протосинтезу» Версаля, того, что составило конец движения во времени и пространстве, а И. А. Ильин воспринял как под-

линный предел исторического (и человека соответственно), на трагическом переживании которого, по мнению русского философа, остановилась гегелевская мысль.

Каков же был итог самого феноменально являющегося пути Духа? Этим итогом стала вовсе не революция или ситуация «ужаса», о которых пишет Гегель. Итог — абсолютное знание, которое венчает «Феноменологию» как результат опосредствования не только имени как абсолютной формы или метода (король), но и христианства, искусства и самой философии вплоть до Гегеля. Именно в недрах этого абсолютного знания и появляется «Философия права». Дальше «ужаса» историческое развертывание опосредствования всеобщего и единичного не идет и не могло пойти. Удивившись собственной свободе как простому абстрагированию знания себя, выделенного из массы, Дух погружается в нравственную рефлексию, веру и приходит к самому себе в форме чистого спекулятивного философского знания. Собственно, в «Феноменологии» Гегель и показал рождение современности: отдельная воля, самосознание, замкнувшиеся на всеобщем (знании, праве и пр.) как таковом, то есть его абстрактной и потому ложной истине, оказались противопоставлены массе — тому, что Гегель обозначил как «все другие отдельные

Литература

1. Вейль Э. Гегель и государство. Пять докладов / пер. с фр. В. Ю. Быстрова. СПб., 2009.

2. Гегель Г. В. Ф. Феноменология духа. СПб., 2002.

3. Гегель Г. В. Ф. Философия права. М., 1990.

4. Д’Онт Ж. Гегель. Биография / пер. с фр. А. Г. Погоняйло. СПб., 2012.

5. Ерошенко Т. И. Особенности познания общества и человека в западной социальной мысли ХХ века // Инженерный вестник Дона. 2012. № 4 (1).

6. Ильин И. А. Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека. СПб., 1994.

7. Кожев А. Введение в чтение Гегеля. Лекции по феноменологии духа, читавшиеся с 1933 по 1939 год в Высшей практической школе. СПб., 2003.

8. Хабермас Ю. Философский дискурс о модерне: пер. с нем. М., 2003.

лица» («множество» людей, о котором писал И. А. Ильин). Ситуация «ужаса». Как отмечает Ю. Хабермас, «Гегель — не единственный философ, который принадлежал к времени модерна, но он первый философ, для которого модерн стал проблемой. В его теории понятийная констелляция — взаимное соотношение между модерном, осознанием данного времени и рациональностью — впервые стала очевидной» [8, с. 50].

Однако обсуждение вопроса о сущности модерна и отношении к нему Гегеля на страницах не только «Феноменологии» и «Философии права», но и других работ, уже выходит за рамки темы, заявленной в данной статье. Резюмируя, отметим только, что реальный субъект «Философии права» абсолютно всегда опирается в своей деятельности именно на всеобщие фигуры мысли и целеполагания, то есть он непосредственно в стихии своей конкретной выраженности есть опыт самосознания. Современная Гегелю эпоха могла лишь единственным образом дать оценку такому самосознающему субъекту в виде знания опыта самовыявления всеобщего Божественного. Знания, которое систематизировал сам Гегель.

Bibliography

1. Weil E. Hegel and state. 5 reports / transl. from the French by V. Yu. Bystrova. St. Petersburg, 2009.

2. Hegel G. W. F. Phenomenology of spirit. St. Petersburg, 2002.

3. Hegel G. W. F. Philosophy of law. Moscow, 1990.

4. D’Onte Zh. Hegel. Biography/ trans. from the French by A. G. Pogonyailo. St. Petersburg, 2012.

5. Eroshenko T. I. Featwres of knowledge society and man in Western social thought of the XX century // Engineering journal of Don. 2012. № 4 (1).

6. Ilyin I. A. Hegel philosophy as a doctrine of the concreteness of God and man. St. Petersburg, 1994.

7. Kozhev A. Introduction to the reading of Hegel. Lectures on phenomenology of spirit read from 1933 to 1939 in Higher practical school. St. Petersburg, 2003.

8. Habermas Yu. Philosophical discourse of modernity. Moscow, 2003.

В МГЮА обсудили применение «Философии права» Г.В.Ф. Гегеля в современном государстве

30.09.2020

Пресс-служба


В Университете имени О. Е. Кутафина (МГЮА) прошёл круглый стол на тему: «Научное творчество Георга Вильгельма Фридриха Гегеля и перспективы развития современной философии права». Мероприятие было приурочено к 250-летию со дня рождения философа и 200-летию с даты выпуска его труда «Философия права». В дискуссии приняли участие преподаватели юридических факультетов, научных институтов и кафедр философии ведущих правовых вузов страны.

Внимание участников привлекли такие вопросы, как: философско-правовые идеи Г.В.Ф. Гегеля в истории учений о праве и государстве; труд «Философия права» Г.В.Ф. Гегеля и развитие философско-правовой традиции в XIX – начале ХХI века; исторические и современные интерпретации взглядов Г.В.Ф. Гегеля; структура, функции и методология философии права; проблемы развития современных философско-правовых исследований и аспекты преподавания философско-правового знания.

Открыл мероприятие профессор кафедры теории государства и права Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА) Сергей Липень. Он отметил, что в нынешних быстро меняющихся условиях жизни философия права Г.В.Ф. Гегеля приобретает особую актуальность, поблагодарил коллег за участие в мероприятии и представил основных докладчиков.

Главный научный сотрудник Центра фундаментальных правовых исследований Института законодательства и сравнительного правоведения при правительстве РФ Валерий Лазарев выступил с докладом на тему: «Регулятивные возможности права в свете идей Г.В.Ф. Гегеля».

«Право по Гегелю – есть осуществление свободы свободной воли во вне, поэтому преступление одна из разновидностей права, которая относится к неправу. Во всех рассуждениях Гегеля неправо является сутью видимости права. Преступление – это видимость права, так сказать, отрицание отрицания. Согласно его теории, неправо есть такая сущность, отсутствие которой даёт возможность появлению права. Философия права Гегеля – это одна из возможностей признания регулятивной функции права у Гегеля,» – заключил Валерий Лазарев.

Учёный отметил, что у Гегеля «право находится в непосредственной привязке к государству и олицетворяет идею разума, права и свободы».

Старший научный сотрудник сектора философии права, истории и теории государства и права Института государства и права РАН Карэн Агамиров подготовил исследование на тему: «Будущее права в свете гегелевской философии».

«Истина для Гегеля – это процесс становления и результат. Суть дела исследуется не своей целью, а своим становлением. Это характеризирует постоянное движение права. Этапы правовой системы характеризуют прошлое, настоящее и будущее права. Гегель имел в виду не то, что есть, а то, что должно быть. Что действительно, то разумно. Современное государство, если и воплощает разум, то с большой натяжкой. Государство и общество находятся в постоянном взаимодействии, вместе с тем развивается и правовая система. Можно сделать вывод о тесной взаимосвязи права, его будущего и философии права,» — подвёл итог Карэн Агамиров.

На конференции в режиме онлайн и офлайн выступили с докладами 16 участников круглого стола, среди которых профессоры Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), Института законодательства и сравнительного правоведения при правительстве РФ, научные сотрудники Института государства и права Российской академии наук, Российского государственного университета правосудия, МГУ имени М.В. Ломоносова.


Философия права Гегеля | Философио.Ру

Философия права изложена в работе Гегеля с таким же названием и представляет более подробное изложение учения об объективном духе. Основной вопрос философии права — отношение личной свободы к обществу.
Всю систему общественных отношений Гегель дедуцирует из свободы воли. Свобода воли может быть направлена на созидание и на разрушение. Неопределенность свободы воли — отрицательная её сторона, а определенность — положительная. Определение воли означает её самоограничение и отсюда Гегель выводит связь свободы с законом и личности с обществом.
Понятие права определяется Гегелем через понятие свободы и включает, в том числе, и нравственность. Право имеет у Гегеля широкий и узкий смысл.
Право в широком смысле слова имеет три ступени становления:

* Абстрактное или формальное право, представляющее собой проявление свободы во внешнем мире.
* Личная мораль, представляющая сферу внутренних определений воли.
* Общественная нравственность, представляющая сочетание права и морали в общественных союзах.

Право в узком смысле слова — это абстрактное право. Оно является выражением воли отдельных лиц и в своем содержании определяется естественными склонностями людей. Общий принцип абстрактного права: «Будь лицом и уважай других, как лица».
Из абстрактного права Гегель выводит понятие частной собственности, ибо, чтобы проявить себя в действительности личность должна иметь внешнюю сферу для своей свободы и поэтому возникает понятие собственности.
Из обладания собственностью вытекает необходимость договора, регулирующего отношения между собственниками. Таким образом, договор, по Гегелю, является вторым видом абстрактного права.
Поскольку договор объединяет частные воли, зависящие от частных же интересов, то такой договор может быть легко нарушен и поэтому необходимо принудительное право как третий вид абстрактного права. Гегель считает принудительность главным отличием права от морали.
Если право являет для личности внешнюю сферу реализации свободы, то мораль, по Гегелю, есть область внутреннего самоопределения. То есть, моральная позиция есть право человека делать только то, что он считает своим. Это — право самоопределения.
Абстрактное право и субъективная мораль соединяются в общественных союзах. В этих союзах воплощается объективная нравственность. Основными формами объективации нравственности являются:
* Семья.
* Гражданское общество.
* Государство.

Государство есть наиболее адекватное форма нравственности. Но известно, что государство есть и наиболее адекватная форма воплощения разума. Следовательно, по Гегелю, нравственное и разумное тождественны.
Государство как нравственное единство личного и общественного интересов является результатом длительной эволюции духа, пунктом примирения объективного и субъективного. Гегель утверждает, что такое идеальное государство уже имеется, — это Прусское государство, гражданином и философом которого он себя считал.

159082 (Философия права Гегеля) — документ

СОДЕРЖАНИЕ

Введение

Глава 1. Понятие «права» в философии Гегеля

1.1 Развитие понятия права

1.2 Основные значения понятия «право»

Глава 2. Собственность

2.1 Вступление во владение

2.2 Потребление вещи

2.3 Отчуждение собственности

Глава 3. Договор

3.1 дарственный договор

3.2 меновой договор

3.3 восполнение договора обеспечением посредством залога

глава 4. неправо

4.1. Непреднамеренное неправо

4.2 ОБМАН

4.3 ПРИНУЖДЕНИЕ И ПРЕСТУПЛЕНИЕ

4.4 ПЕРЕХОД ОТ ПРАВА К МОРАЛЬНОСТИ

Заключение

Список Использованной литературы

ВВЕДЕНИЕ

Гегелевская философия права продолжает разработку той области философского знания, которая со времен Канта в немецкой классической философии традиционно именовалась «практической философией». Гегель исходит из того, что уже в кантовской философии существовало новое отношение к делению «практической философии», принятому со времен Аристотеля. «Практическая философия» Аристотеля делилась на этику, экономику и политику. В эпоху Канта и Гегеля экономика и политика, трактуемые под философским углом зрения, приобрели форму «философии права», философии государства. У Канта «практическая философия» делилась на философию права как учения о праве и на этику как учение о добродетели. Что касается Гегеля, то он понимает право как объективное определение, санкционирование человеческой воли, свободы. Это своего рода телеологический принцип, «практическая философия» во всем объеме аристотелевских традиций. Но поскольку человеческая воля может быть индивидуальной, групповой, всеобщей и поскольку воля образует, согласно Гегелю, принцип «философии права», то, восходя здесь к определению Руссо, «практическая философия» становится и философской этикой, и учением о праве одновременно. Детально разработана система индивидуальных и общественных добродетелей. Речь идет также о праве, о философском осмыслении экономических проблем, о философской концепции конституционного государства. Здесь — удивительная плотность до сих пор актуальных проблем.

Современные авторы правы, когда говорят, что актуальность и аргументированность характерны для классической модели фундаментальных прав человека, разделения властей, правового государства, социального государства и т.д. Философия права. Канта, Фихте, Гегеля становится своего рода наследницей философии свободы всего предшествующего времени. Это широко признано сегодня. Но есть и другая сторона медали, именно в нашем веке Гегеля обвиняли в этатизме, т.е. в том, что он преувеличивает роль государства, возвеличивая, в частности, монархию, что он отклоняет роль избирательного права, недостаточно почтительно относится к парламентаризму и т.д. Его делают (К. Поппер и др.) чуть ли не идеологом тоталитаризма. Что можно сказать в ответ на такие обвинения? Гегель, в самом деле, ратует за сильное правовое государство. Но он ни в коей мере не упускает из виду проблему свободы, почему причисление его к лагерю тоталитаризма по меньшей мере несправедливо Более того, гегелевская «философия права» Представляет собой целостную попытку упорядочивания фундаментальных прав человека, институтов, общественных объединений и превращения их в развивающуюся систему. Право истолковывается у Гегеля как целостная система свободы, которая вытекает из телеологического развития воли. Гегель рассматривает в «Философии права» такие проблемы, как собственность, причем он восстает против понимания, согласно которому собственность считается чем-то позорным. Расправа с людьми, обладающими собственностью, считается недопустимой. Гегель выступает против равенства как уравнительного распределения собственности.

Существует множество понятий права и собственности, но я постараюсь изучить как можно больше понятий и выбрать из них те, которые несут больше информации и изложить их в своей контрольной работе.

Для Гегеля философия «есть проникновение в разумное, есть постижение наличного и действительного, а не выставление потустороннего начала». Во введении к «Философии права» Гегель пишет: «Философская наука о праве имеет своим объектом идею права — понятие права и его осуществление».

Цель моей работы – наиболее полно раскрыть понятие права и собственности.

ГЛАВА 1. ПОНЯТИЕ «ПРАВА» В ФИЛОСОФИИ ГЕГЕЛЯ

    1. Развитие понятия права

Теоретические конструкции гегелевской философии права — концепция разумной действительности, понимание и изображение процесса общественно-политической жизни в виде торжества конкретного (всеобщего и целостного) над его составными частями и абстрактными моментами, методология и приемы конкретизации понятия права, реализация свободы в иерархический ряд прав, трактовка государства как истины и цели всего объективно-духовного развития и т. п. — несут весьма существенную, поли­тически значимую нагрузку во всей гегелевской философии права. С этими конструкциями связаны, в частности, различные аспекты антидемократичности, антииндивидуализма, конформизма, не критичности, свойственные гегелевской диалектике в сфере политики.

Право, по Гегелю, состоит в том, что наличное бытие вообще есть наличное бытие свободной воли. Диалектика этой воли совпадает с философским конструированием системы права как царства реализованной свободы. Свобода, по Гегелю, составляет субстанцию и основное определение воли. В том, что свободно, и есть наличие воли, так как мышление и воля в гегелевской философий отличаются друг от друга не как две различные способности, а лишь как два способа — теоретический и практический — одной и той же способности мышления.

Признавая заслугу Монтескье в выделении исторического элемента в положительном праве, Гегель вслед за ним утверждает, что в законах отражаются национальный характер данного народа, ступень его исторического развития, естественные условия его жизни. Но Гегель вместе с тем отмечает, что чисто историческое исследование и сравнительно-историческое познание отличаются от философского способа рассмотрения, находятся вне его. Те или иные обстоятельства исторического развития права и государства не относятся непосредственно к их сущности. Исторический материал, не будучи сам по себе философски-разумным, приобретает в гегелевской концепции философское значение лишь тогда, когда он раскры­вается как момент развития философского понятия.

С этих позиций Гегель резко критикует взгляды теоретиков исторической школы права и защитника реставраторских идей К. фон Галлера, отмечая отсутствие у них точки зрения разума.

В гегелевском учении тремя главными формообразованиями свободной воли и соответственно тремя основ­ными уровнями развития понятия права являются:

1. Абстрактное право

2. Мораль

3. Нравственность.

Эти три этапа развития понятия права осуществляют общий путь развития понятия в гегелевской философии.

Процесс развития понятия права определялся развитием самих категорий гегелевской идеалистической диалектики. При этом задача философии права понять работу разума в развитии идеи права, наше субъективное мышление с точки зрения лишь как бы наблюдает за развитием идеи, как собственной работой разума. Дело науки заключается в том, чтобы понять эту “самостоятельную работу разума предмета”.

Маркс в “Светлом семействе” указывал на эту черту всей гегелевской философии: “Истина… для Гегеля, автомат, который сам себя доказывает”. Человеку остается следовать за ней, результат действительного развития есть не что иное, как доказанная, то есть доведенная до сознания истина1»»

Учение об абстрактном праве включает в себя проблематику собствен­ности, договора и неправды; учение о морали — умысел и вину, намерение и благо, добро и совесть; учение о нравственности — семью, гражданское общество и государство.

Абстрактное право — первая ступень в движении понятия права от абстрактного к конкретному. В основе права — свобода отдельного человека. “Личность начинается только здесь, поскольку субъект имеет самосознание о себе не только вообще, как о конкретном и каким-то образом определенном “я”, а скорее имеет самосознание о себе, как о совершенно абстрактном «я»2. Абстрактное право имеет тот смысл, что вообще в основе права лежит свобода отдельного человека (лица, личности). Личность, по Гегелю, подразумевает вообще правоспособность. Абстрактное право представляет собой абстракцию и голую возможность всех последующих более конкретных определений права и свободы. На этой стадии позитивный закон еще не обнаружил себя, его эквивалентом является формальная правовая заповедь: «…будь лицом и уважай других в качестве лиц».

Первая ступень – абстрактное право. Свободная воля первоначально является сознанию человека в качестве индивидуальной воли, воплощенной в отношениях собственности. На этой ступени свобода выражается в том, что каждое лицо обладает правом владеть вещами (собственность), вступать в соглашение с другими людьми (договор) и требовать восстановления своих прав в случае их нарушения (неправда и преступление). Абстрактное право, иными словами, охватывает область имущественных отношений и преступлений против личности. Абстрактное право имеет формальный характер, поскольку оно наделяет индивидов лишь равной правоспособностью, предоставляя им полную свободу действий во всем, что касается определения размеров имущества, его назначения, состава и т.п. Предписания абстрактного права формулируются в виде запретов.

Основное внимание в этом разделе “Философии права” уделено обоснованию частной собственности. Признавая неограниченное господство лица над вещью, Гегель воспроизводит идеи, получившие закрепление в Кодексе Наполеона 1804 г. и других законодательных актах победившей буржуазии. Лишь благодаря собственности человек становится личностью, утверждал философ. Одновременно с этим Гегель подчеркивает недопустимость обращения в собственность самого человека. “В природе вещей, – писал он, – заключается абсолютное право раба добывать себе свободу”.

Гегель отвергает платоновские проекты обобществления имущества и критикует эгалитаристские лозунги. Уравнение собственности Гегель считал неприемлемым.

Вторая ступень в развитии идеи права – мораль. Она является более высокой ступенью, потому что абстрактные и негативные предписания формального права в ней наполняются положительным содержанием. Моральное состояние духа возвышает человека до сознательного отношения к своим поступкам, превращает лицо в деятельного субъекта. Если в праве свободная воля определяется внешним образом, по отношению к вещи или воле другого лица, то в морали – внутренними побуждениями индивида, его намерениями и помыслами. Моральный поступок поэтому может вступить в коллизию с абстрактным правом. Например, кража куска хлеба ради поддержания жизни формально подрывает собственность другого человека, однако заслуживает безусловного оправдания с моральной точки зрения.

На данной ступени свобода проявляется в способности индивидов совершать осознанные действия (умысел), ставить перед собой определенные цели и стремиться к счастью (намерение и благо), а также соизмерять свое поведение с обязанностями перед другими людьми (добро и зло). В учении о морали Гегель решает проблемы субъективной стороны правонарушений, вины как основания ответственности индивида.

Третья, высшая, ступень осмысления права человеком – нравственность. В ней преодолевается односторонность формального права и субъективной морали, снимаются противоречия между ними. Согласно взглядам философа, человек обретает нравственную свободу в общении с другими людьми. Вступая в различные сообщества, индивиды сознательно подчиняют свои поступки общим целям. К числу объединений, формирующих нравственное сознание в современную ему эпоху, философ относил семью, гражданское общество и государство.

Гегель рассматривает гражданское общество и государство как несовпадающие сферы общественной жизни. Оригинальность этой концепции состояла в том, что под гражданским обществом в ней понималась система материальных потребностей, обусловленных развитием промышленности и торговли. Философ относит образование гражданского общества к современной ему эпохе, а его членов называет по-французски “bourgeois” (буржуа). В “Философии права” подчеркивалось также, что “развитие гражданского общества наступает позднее, чем развитие государства”.

Отождествляя гражданский строй с буржуазным, Гегель изображает его как антагонистическое состояние, как арену борьбы всех против всех (здесь им используются формулировки, применявшиеся Гоббсом для характеристики естественного состояния). По учению Гегеля, гражданское общество включает в себя отношения, складывающиеся на почве частной собственности, а также законы и учреждения (суд, полиция, корпорации), призванные гарантировать общественный порядок. В целом гражданское общество представляет собой объединение индивидов “на основе их потребностей и через правовое устройство в качестве средства обеспечения безопасности лиц и собственности”.

Георг Вильгельм Фридрих Гегель ★ Философия права читать книгу онлайн бесплатно

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

{5}Непосредственным побуждением к изданию этого очерка является потребность дать в руки моих слушателей пособие к лекциям по философии права, которые я читаю по обязанности своей службы. Этот учебник представляет собою более пространное, и в особенности, более систематическое развитие тех же самых основных понятий, которые уже содержатся в «Энциклопедии философских наук», изданной мною (Гейдельберг, 1817) в качестве пособия ко всем вообще моим лекциям.

Но то обстоятельство, что этот очерк появится в печати и таким образом будет читаться также и широкой публикой, побуждает меня кое-где подробно развить примечания, имеющие ближайшим образом своей целью кратко отметить родственные или противоположные воззрения, наметить дальнейшие выводы и т.п. Эти краткие разъяснения должны найти свое надлежащее место в лекциях, но, имея в виду новый состав читателей, я счел нужным развить эти указания уже здесь, чтобы в том или другом случае делать более ясным абстрактное содержание текста и уделять больше внимания широко распространенным в настоящее время представлениям. Таким образом, получилось много примечаний, более пространных, чем этого требуют цель и стиль компендия. Однако компендий в настоящем смысле имеет своим предметом круг знаний, рассматриваемый как нечто уже завершенное, и особенность такого компендия состоит в том, что он, за исключением разве кое-где даваемых добавлений, представляет собою главным образом собрание и систематизацию существенных моментов того содержания, которое известно и общепризнано, а форма такого компендия точно так же следует давно уже установленным правилам и манере изложения. От философского очерка читатели не ожидают этого покроя, хотя бы уже потому что, по их представлениям, даваемое философией есть нечто, чему суждено жить лишь в продолжение одной ночи, подобно ткани Пенелопы, которую она должна была ежедневно начинать снова.

Этот очерк во всяком случае отличается от обычного типа компендия прежде всего своим методом, который в нем играет руководящую {6}роль. А существенное отличие философского способа перехода от одного вопроса к другому и научного доказательства, этого вообще спекулятивного способа познания, от других способов познания является предпосылкой, из которой мы здесь исходим. Лишь уразумение необходимости такого различия дает возможность вырвать философию из того состояния позорного упадка, в которое она в наше время погрузилась. Некоторые философы поняли, правда, или, пожалуй, больше почувствовали, чем поняли, что для спекулятивной науки недостаточно форм и правил прежней логики – дефиниций, делений и умозаключений, представляющих собою правила рассудочного познания; они тогда отбросили эти правила, в которых видели лишь путы, чтобы по произволу говорить от сердца, от фантазии, от случайного созерцания. А так как и в этих высказываниях все же должны получить место размышление и соотношения мыслей, то они бессознательно продолжают следовать презираемому ими методу наиобыкновеннейшего умозаключения и рассуждения. – Природу спекулятивного знания я подробно выяснил в моей «Науке логики»; в данном очерке я поэтому лишь кое-где вставляю поясняющее замечание о процессе и методе. Нужно однако сказать что, ввиду конкретного и столь многообразного в себе (in sich) характера излагаемого предмета, мы не старались повсюду, в каждой подробности, показывать и подчеркивать логические переходы. Отчасти мы это могли признать излишним, так как предполагаем у читателя знакомство с научным методом; отчасти же читателю и без того бросится в глаза, что как все произведение в целом, так и разработка его частей имеют своим основанием дух логики. И я хотел бы также, чтобы это произведение рассматривалось и обсуждалось преимущественно с этой стороны. Ибо целью наших стремлений в этом сочинении является наука, а в науке содержание связано с формой.

Часто приходится, правда, слышать от тех, которые видимо серьезнейшим образом относятся к науке, что форма есть нечто внешнее и для предмета изучения безразличное, что важен лишь последний. Можно далее признать, что задачей писателя, и в особенности автора философских произведений, является открытие истин, высказывание истин, распространение истин и правильных понятий. Если обратим внимание на то, как эта задача обыкновенно на самом деле выполняется, то мы убедимся, что, с одной стороны, все снова и снова заводится старая волынка и предлагается всем ее слушать[1], – занятие, за ко{7}торым можно, пожалуй, признать некоторую заслугу в деле воспитания и пробуждения душ, хотя мы можем в то же время рассматривать его скорее как совершенно излишние хлопоты – «ибо у них есть Моисей и пророки; пусть слушают их». В особенности приходится часто удивляться тону и претензиям, которые при этом обнаруживают, как будто миру недоставало только этих ревностных распространителей истин, как будто старая волынка приносит с собою новые и неслыханные истины, которые мы обязаны приветствовать как раз именно «в наше время». А с другой стороны, мы видим, что то, чтò одними выдается за истину, вытесняется и отбрасывается в сторону такого же рода истинами, которые проповедуются другими. И если среди этих толкающих и давящих друг друга истин есть кое-что не новое и не старое, а пребывающее, то каким другим способом мы выделим это пребывающее из бесформенно растекающихся размышлений, каким образом отличим и подтвердим его, если не посредством науки.

Читать дальше

Философия права Георга Гегеля | Студент-Сервис

Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770—1831) является гениальным мыслителем-диалектиком, внесшим выдающийся вклад в прогресс человеческого познания. Значительное место в творчестве Гегеля занимали проблемы государства и права, поэтому он вошел в историю не только как классик философии, но и как классик философии права.

Проблемы права находились в центре внимания Гегеля на всех этапах его творчества. Эта тематика обстоятельно освещает­ся во многих его произведениях, в том числе таких, как «Конституция Германии» (1798—1802), «О научных способах иссле­дования естественного права, его месте в практической филосо­фии и его отношении к науке о позитивном праве» (1802-1803), «Феноменология духа», «Отчет сословного собрания королевст­ва Вюртемберг», «Философия истории», «Английский билль о реформе 1831 г.» и ряде др. В наиболее цельном и систематизированном виде философско-правовое учение Гегеля изложено в его работе «Философия права» (1820).

Это одна из наиболее известных работ во всей истории пра­вовой политической и социальной мысли. В «Философии пра­ва» в концептуально-концентрированной форме отражены достижения гегелевской философии в области социальных, полити­ческих и правовых проблем. В чем же состоит сущность философии права Гегеля и в чем ее методологические основы?

В самом общем виде философия права Гегеля представляет собой еще один вариант естественно-правового мышления, осно­вывающегося на идеалистическом мировоззрении. Продолжая во многом линию Канта, он стремится реализовать принцип субъективности. Это значит, что истоки права и его критерий он пытается отыскать в человеческом сознании. Так, сравнивая за­ коны природы и законы права, он отмечает, что мерило природы находится вне нас, а законы права — «это законы, идущие от людей».

Человек, считает Гегель, «внутри себя обладает мас­штабом правового», «его внутренняя сущность всегда говорит ему, как должно быть, и он в себе самом находит подтверждение или неподтверждение того, что имеет силу закона». Из принци­па субъективности Гегель выводит и нормативную силу права: «В законах права предписание имеет силу не потому, что оно существует и каждый человек требует, чтобы оно соответствовало его собственному критерию».

Истоки права, утверждал Гегель, находятся в сфере духа. А для этой сферы характерно разделение на противоположности и борьба между ними. Прежде всего, для нее характерна колли­зия между тем, что есть, и тем, что должно быть. Но это же об­стоятельство, с его точки зрения, есть преимущество духа. Именно данное противоречие обусловливает необходимость фи­лософского осмысления права, рассмотрение разумности права.

Однако в поисках легитимации идеи права он отвергает попытки обращения к природе как образцу для себя, тем самым от­вергает попытки натуралистической легитимации, характерной для философии эпохи Просвещения. Отвергает он и подход Канта к конструированию идеала, считая, что философия долж­на быть далекой от того, чтобы конструировать право и государство такими, какими они должны быть. Он отвергает также ро­мантический субъективизм тех, кто считает, что основанием пра­ва и государства должны быть внутреннее чувство и сердце, что ведет к уничтожению как внутреннего нравственного и правово­го порядка в отношениях между людьми, так и публичного порядка и государственных законов.

Поэтому основы легитимации права Гегель ищет в самом пра­ве, в его имманентной разумности. Его естественное право и ра­зумно, и действительно. Разумно потому, что относится к сфере подлинной реальности, к тому, что есть, а то, что есть, есть Ра­зум. Действительно потому, что как сущность приобщается к су­ществованию (позитивному праву). Оно есть Разум в состоянии мирового осуществления.

И именно в этом диалектическом смысле следует понимать выражение Гегеля о том, что «фило­софская наука о праве имеет своим предметом идею права — по­нятие права и его осуществление». Право, как и все остальное в мире, есть единство разумного и эмпирически-иррационального. Разумное — это есть «чистое понятие» (в себе несущее право) и его осуществление (для себя сущее право) в конкретном правопорядке, то есть действительное. Поэтому для него право и естест­венное право есть одно и то же. Все, что не разумно, не обладает действительностью, а следовательно, не является и правом.

Специфический смысл философии права Гегеля, как отмеча­ет В. Нерсесянц, раскрывается в его расхождении с естественно­ правовой концепцией Канта. Основная цель философии права, по Гегелю, усматривается в очищении ее от идей естественного права XVII — XVIII столетий. Гегель отрицал противопоставле­ние естественного права положительному.

По его мнению, есте­ственное (или философское) право — это наиболее разумная основа положительного права, но с одним важным уточнением: естественное право не должно отождествляться с доктринами Гуго Гроция и его последователей, которые трактуют естественное право как нечто извечно данное и застывшее. Такое понимание права чуждо гегелевской идее всеобщего развития. Можно сказать, что в отличие от Канта, рассматривавшего «идею» в состоянии покоя, Гегель предметом своего анализа сделал идею в развитии.

Таковы мировоззренческо-методологические основы философии права Гегеля. Для уяснения философского и политико-правового смысла гегелевской философии права важно установить, какое место за­нимает она в системе всей философии Гегеля. Известно, что Гегель поставил перед собой задачу построить законченную теорию Вселенной. С этой целью он создает всеобъемлющую систему мышления, начальной ступенью которой выступает Абсолютная идея, которая является одновременно и Разумом, и Духом.

Эта Абсолютная идея находится в процессе непрерывного развертывания, который проходит через стадии-триады: тезиса, антитезиса и синтеза. Любое понятие (тезис), доказывал Гегель, содержит свою собственную противоположность (антитезис), а процесс перехода от одного к другому происходит через катего­рию синтеза. Например, понятие «бытие» (тезис) содержит свое отрицание «ничто» (антитезис) и проходит через «становление» (синтез). Или понятие «сущность» (тезис) и «явление» (антитезис) находят свой синтез в понятии действительность». Синтез в свою очередь становится начальным пунктом новой триады. Таким образом, вся Вселенная развивается во всех аспектах.

Этот процесс, как считал Гегель, является логическим про­цессом. Каждая часть с логической необходимостью соединяется с любой другой частью. Любой аспект реальности основывается, таким образом, на разуме. Задача философии — показать, что все разумное является действительным, а все действительное ра­зумным. Следовательно, не существует разрыва между опытом и идеей или между разумом и действительностью. Важно только видеть имманентную и вечную сущность во временной и прехо­дящей видимости.

В своем диалектическом развитии идея, согласно Гегелю, проходит ряд последовательно восходящих ступеней благодаря движущей силе ведущего вперед противоречия. Идея в логике (т. е. на первой ступени философской системы) превращается в абсолютную идею (тезис). На второй ступени развития абсолют­ного начала идея обнаруживает себя вовне, то есть в природе.

Это — инобытие идеи (антитезис). На третьей ступени идея сно­ва возвращается к себе, в область духа (синтез). Тремя основными ступенями диалектически развивающегося духа являются: субъективный дух (антропология, феноменоло­гия, психология), объективный дух (право, мораль, нравствен­ность) и абсолютный дух (искусство, религия, философия). Та­ким образом, в рамках гегелевской философии, философия права представляет собой философию объективного духа.

Диа­лектическая триада объективного духа представляет собой:

  • абстрактное право (тезис),
  • мораль (антитезис)
  • соци­альную этику (синтез).

Объективный дух, по Гегелю, — это та ступень развития ду­ха (и всемирной истории), когда свобода впервые приобретает форму реальности, то есть наличного бытия в виде государствен­ но-правовых формообразований (право, государство, общество). Дух выходит из своей субъективности, познает и приобретает внешнюю реальность своей свободы, иными словами, «объек­тивность духа входит в свои права». Таким образом, в «Философии права» Гегеля развитие объективного духа дается через раскрытие диалектического движения понятия права: от его абстрактных форм до конкретных, или от абстрактного пра­ва к морали, а затем к нравственности (семье, гражданскому об­ществу и государству). Как же рассматриваются в гегелевском учении эти три глав­ных уровня развития понятия права?

Абстрактное право у Гегеля включает в себя те права и обя­занности, которые принадлежат человеческим существам не по­тому, что они являются гражданами, а просто потому, что они представляют собой человеческие личности. Эти права делятся на три группы, а именно: собственность, контракт и ущерб (де­ликт и преступление). Право собственности является результатом свободной воли, поскольку какая-либо вещь может быть присвоена определенным лицом в качестве средства удовлетворения его потребности.

Присвоение является выражением верхо­венства воли лица в отношении вещей, путем демонстрации того, что они не имеют какого-либо собственного предназначения. Од­нако для Гегеля последствия права собственности, являющегося результатом действия свободной воли, заключаются не в том, чтобы собственность была поделена поровну между людьми, но, скорее, в том, что она должна быть разделена неравно, в зависимости от разных способностей и талантов.

Антитезисом собст­венности является контракт, с помощью которого человек может отказаться от собственности посредством акта свободной воли. Ущерб является результатом противопоставления индивидом себя всеобщей воле. Преступление поэтому представляет собой отрицание права. Целью наказания является восстановление права, или, другими словами, восстановление истинной воли преступника — той, которая находится в согласии со всеобщей волей.

Мораль является антитезисом абстрактного права. Мораль, по Гегелю, это рациональный фактор, а не субъективное чувст­во. Она является результатом ущерба, нанесенного индивидуальной волей, когда она становится отличной от всеобщей воли. Мораль состоит в том, чтобы следовать всеобщему, когда воля обнаруживает посредством диалектического процесса, что любая воля, противопоставляющая себя универсальной воле, является безнравственной.

Социальная этика (нравственность) у Гегеля представляет собой синтез абстрактного права и морали. В свою очередь она развертывается в триаде:

  • семья,
  • гражданское общество,
  • государство.

Они являются институтами, в которых воля ин­дивида обнаруживает себя в согласии со всеобщей волей. Рас­смотрим коротко взгляды Гегеля на эти институты.
Семья является институтом, основанным на чувствах. Одна­ко в браке две независимые личности теряют себя с тем, чтобы слиться в одну личность, так что брак становится институтом, основанным на разуме, к которому влюбленность не имеет отношения.

Гражданское общество возникает тогда, когда члены семьи приобретают независимый статус и больше не являются частью семьи. Таким образом, общество задумано как общество отдель­ных индивидов, преследующих свои специфические, эгоистиче­ские интересы, разделенное на сословия. Таких сословий три: сельскохозяйственный класс, зависящий от природы, промышленный и коммерческий класс, зависящий от своей работы и мышления, и универсальный, или правящий класс, зависящий от разума.

Гражданское общество нуждается в правосудии, которое регулирует взаимоотношения между людьми посредством опубликованных законов и судов, защиты их права на благосостояние с помощью полиции и формирования групп людей в ассоциации, способствующих осуществлению всеобщих целей общества, по­скольку их цели более универсальны, чем цели индивида.

Государство является синтезом семьи и гражданского общества. Оно развертывается в триаде:

  • отношений государства к своим гражданам (внутренняя политика или конституция),
  • отношений государства с другими государствами
  • перехо­да государства в мировую историю.

В своей внутренней политике государство является воплоще­нием как индивидуальной свободы, так и всеобщей. Поэтому в его деятельности есть три аспекта: всеобщий (законы), особен­ный (применение законов к конкретным делам) и единичный (монарх). Таким образом, государство не является внешней вла­стью, навязанной личности, но результатом реализации универ­сального характера самой личности. Государство, таким образом, считает Гегель, является воплощением свободы, выражени­ем рациональной воли.

В отношениях государства с другими государствами нет объ­ективной сферы всеобщего права. Проблемы в их постоянно из­меняющихся отношениях, в конечном счете, решаются при помощи войн. В синтезе перехода государства в мир истории действитель­ное сознание какой-либо нации, которое актуализирует себя че­рез взаимоотношения определенных рациональных умов, вы­ступает как всеобщее сознание в процессе мировой истории. Право универсального всемирного разума является верховным правом.

Таким образом, под правом Гегель понимает не просто гражданское законодательство, но также и мораль, этическую жизнь и мировую историю. Именно потому, что эта концепция права объединяет знания в то, что он назвал истинной системой, иссле­довав диалектические стадии, он заключает, что государство сто­ит выше предыдущих стадий и является воплощением свободы в самой конкретной форме, подчиняющейся только высшей абсолютной истине мирового разума.

Все последующее раз­витие философии права в XIX веке шло по нисходящей, уступая место социологии права. Однако неверно думать, что развитие философии и науки совпадает с развитием идеологических и по­литических воззрений, бытующих в обществе. Крах философско-спекулятивных систем под напором научно-технического прогресса и в связи с утверждением в научном сообществе мето­дов объективных оценок окружающего человека мира не означа­ет, что эти системы исчерпали свой мировоззренческий потенци­ал и стали архивным достоянием прошлого. Одной из разновидностей правового объективизма указанного периода является историческая школа.

Философия права гегеля — темы рефератов

Популярная работа в 2021 году

Значение философии права И.Канта и Г. Гегеля для развития юридической науки.

Введение На всех этапах своего исторического бытия человек стремится осмыслить, понять, постичь самого себя, мир вокруг себя, себя в мире и мир в себе. В этом аспекте не является исключением и мир права. Человечество издавна интересуют природа и сущность человеческих взаимоотношений, норм, правил

Показать все

Популярная работа в 2021 году

Проблемы правового прогресса по Гегелю «Философия права»

1) 16-20 пунктов новых положений (новизны) на момент написания работы. 2) Концепция (основная идея) автора 3) Достоинства и недостатки концепции Гегеля Кратко, без воды, без введения, заключения, просто по пунктам на 4-7 страниц. В качестве источника использовать ТОЛЬКО работу Гегеля «философия

Показать все

Популярная работа в 2021 году

Значение философии права И.Канта и Г. Гегеля для развития юридической науки.

Реферат по теме » Значение философии права И.Канта и Г. Гегеля для развития юридической науки» на 12-15 страниц, в работе должны быть: главы, цель, задачи, выводы, сноски, использованная литература. Дисциплина «История и методология юридической науки». Написать по ГОСТу. Антиплагиат 87%

Показать все

ФИЛОСОФИЯ ПРАВА HEGEL. Хантингтон Кэрнс (1949) | by AMERICAN IDEALISM

Кант изложил миру теории права возможности доктрины свободы как основы философии права, которая не могла не апеллировать к последующей либеральной мысли … Никто другой не превзошел его в раскрытии силы принципов , если должным образом принять во внимание эмпирические обстоятельства, в попытке упорядочить бесконечное разнообразие правовых явлений… [Американский закон] должен быть связан со всей структурой явлений — Хантингтон Кэрнс, 1949

Хантингтон Кэрнс (1949)

Даже если конструкция Гегеля потерпела неудачу, критика Гегеля в наших руках.И все, что происходит в результате игнорирования этого, скорее всего, я полагаю, будет пустой тратой времени . Фрэнсис Герберт Брэдли

Гегель сказал нам, что философия была доступна обычным знаниям культурной публики до Канта ». Начиная с замысловатого идеализма Канта, она вышла за пределы их понимания, а ее тонкости теперь открыты только для понимания профессионалами. .2 Если замечание Гегеля является точным описанием проблемы современной философской мысли, его собственная система, несмотря на его настойчивое требование, что все люди должны заниматься философией, ничего не сделала для ее преодоления.³ Сложность его мысли — тема комментатора и опыта ученика. Но Гегель также несет особую ношу для ученика, который хочет его понять. Мы уверены, что Гегель [504] в ходе изложения определенного пункта не только имел в виду всю свою систему, но и в равной степени держал перед собой всю философию прошлого.

Введение в мысли Гегеля, таким образом, вероятно, начнется с предварительного наброска философских идей первых лет девятнадцатого века.Изложению того или иного аспекта системы Гегеля обычно предшествует изложение основных идей, на которых она основана. Во всем этом есть много достоинств. Когда нас интересует мыслитель уровня Гегеля, мы не можем знать слишком много о взаимосвязях его мысли. То, что он говорит по другим темам, и особенно процесс, с помощью которого он приходит к конкретному выводу, который он излагает, имеют важное значение для наших усилий по достижению сути его мысли. Похоже, так обстоит дело с теорией юриспруденции Гегеля.Впервые она была выдвинута как неотъемлемая часть тома, который он рассматривал как методическое изложение своей системы ». Позже он был пересмотрен и расширен в виде отдельного тома». Кроме того, последняя часть юриспруденции получила дополнительное развитие в форма лекций по философии истории, опубликованных после его смерти ». Наконец, Гегель, по-видимому, сам предполагал со стороны читателя некоторое знание своей общей системы, в частности, изложение его философского метода в« Науке логики ». .⁷

Тем не менее представляется возможным понять философию права Гегеля без предварительного экскурса в его общую систему или системы его предшественников ». Действительно, первый английский толкователь системы думал, что« мы можем снять том Гегелевской книги. работы, содержащие философию [505] из Право , и хотя мы никогда не открывали никаких других томов, мы не найдем то, что мы читаем, непонятным … Нам не нужно выходить за пределы этой конкретной сферы, чтобы постичь его истинный характер.Сам Гегель приложил усилия во Введении в Философию права , чтобы набросать элементы своей общей теории; но можно сомневаться, что его полный смысл будет понят в отсутствие знания его более сложных утверждений. Тем не менее его правовая теория и этическая теория, частью которой она является, могут быть изложены без труда. Нет никакой вероятности, что правовая мысль воспользуется философской основой или техническим аппаратом юриспруденции Гегеля.Мы жизненно заинтересованы в том, чтобы как можно полнее понять смысл и основания выводов, к которым он пришел в юриспруденции. Но нас в первую очередь интересуют сами выводы, поскольку их можно вывести из предпосылок, отличных от тех, которые использовал Гегель. Многие из этих выводов перешли в юриспруденцию и являются частью сегодняшних идей теории права. Наша задача состоит в том, чтобы выяснить значение этих выводов, как они были изложены Гегелем, и понять, насколько это необходимо для целей исследования, предпосылки, которые привели его к ним.Это мероприятие кажется возможным, хотя и сопровождается минимумом пояснительной экзегезы.

Намерение Гегеля опубликовать трактовку философии права в отдельном томе ясно видно из его предисловия. Он чувствовал, что аудитория, которая посещала его лекции по этому предмету, нуждалась в руководстве, чтобы полностью понять значение его замечаний; он также чувствовал, что лекции нуждаются в разъяснении и расширении, и что их написание в форме руководства дает возможность достичь этих целей.Таким образом, его руководство должно было быть сборником, предмет которого ограничен рамками науки. Но это должен был быть сборник с отличием. Гегель считал, что философия обладает собственной логикой, или [506] методом, свойственным ей самой и составляющим собственное научное доказательство философии. Это был диалектический метод, идущий через развитие концепции. Это процесс, посредством которого из первого члена триады, скажем, Существа, выводится второй элемент, Ничто.Это возможно, потому что Бытие в своей полностью абстрактной форме, лишенное всех качеств, есть Ничто. Но в этот момент мы можем ощутить присутствие члена триады. Став. Фактически, согласно Гегелю, мы вынуждены сделать этот шаг, потому что, если мы этого не сделаем, мы утверждаем парадоксальное утверждение, что Бытие и Ничто — одно и то же — что вещь и есть, и нет. Поэтому мы должны искать то, что Гегель называет единством противоположностей. В данном случае он находится в Становлении; вещь и есть, и не когда становится.¹⁰ Именно на этой основе, говорит Гегель, «система понятий должна быть построена в широком смысле и продолжена до завершения в упорном курсе». Гегель явно отвергает два других метода процедуры, которые он называет raisonnement и математический метод Спинозы. Raisonnement , с точки зрения Гегеля, был методом софистов »2. Он состоит в нахождении причин, которые оправдывают выводы, которых индивид желает придерживаться. Следовательно, эти причины или основания не имеют собственных объективных или существенных принципов, и найти основания для того, что неправильно, так же легко, как и для того, что правильно.Это метод, особенно приспособленный софистами к рассмотрению вопросов права; это все еще [507] , которым следуют в юридической профессии, и его продукты известны как «аргументы адвоката». Математическому методу он возражает, что он с необходимостью включает в себя предположения и что это метод понимания ».3 Под предпосылками он подразумевает, что метод Спинозы, начинающийся с определений и аксиом, несмотря на то, что они являются великим хранилищем спекулятивной истины, является в основном метод догматического утверждения.Гегель считал, что его собственный метод не предполагал такого характера. Под методом понимания Гегель подразумевает тип рассуждения, основанный на законе тождества A = A. В юриспруденции, как он указывал, поскольку мы рассуждаем от одного закона или прецедента к другому, успехи в первую очередь регулируются тождеством. ¹⁴ Но когда мы переходим к умозрительному методу, мы находимся на уровне концепции и перешли от идентичности к единству противоположностей. В гегелевской системе методология занимала выдающееся место, и именно с точки зрения применения его собственного философского метода к проблемам права Гегель хотел, чтобы его юриспруденция оценивалась в первую очередь.Он придерживался мнения, что юриспруденция по своей сути является философской наукой ( Wissenschaft ), и в этом предмете, по его мнению, форма и содержание неразделимы.

Здесь мы подходим к одной из самых противоречивых идей Гегеля и, в то же время, одной из самых важных в его философии. Это его утверждение, что рациональное актуально, а действительное рационально. Возможно, лучший способ понять смысл этого предложения — это следовать шагам, которые привели к его утверждению.

Мы можем предположить, что задача философа — изложить правду о предметах, которые его интересуют. Философы в своих книгах продолжают разносить хеши, которые претендуют на то, чтобы изложить эти истины, но это просто подогретые блюда, которые вытесняются каждой новой порцией. С помощью философского метода мы действительно можем прийти к истине. Что касается юриспруденции, в истине нет ничего нового. Это было давно воплощено в различных правовых системах, известных миру [508] .Проблема философии состоит в том, чтобы изолировать эти истины и продемонстрировать их логическую необходимость. Это не означает, как утверждали критики Гегеля, что правовые институты или правила защищены от критики или, другими словами, что все, что есть, правильно. Гегель делает это совершенно ясно, проводя различие между законами природы и положительным законом ». Законы природы даны, и их мера находится вне человека. Независимо от того, насколько хорошо мы их знаем, мы ничего не можем ни добавить к ним, ни помочь в их эксплуатации.Однако наши представления о них могут быть ложными. Позитивное право, напротив, исходит из человека. Однако для постулатов человек настаивает на том, что мера находится внутри него. Когда мы сталкиваемся с природой, мы не выходим за пределы истины о существовании закона; но мы не можем принять позитивный закон просто потому, что он существует. Таким образом, существует возможность конфликта между должным и существующим ». Задача философии права состоит в том, чтобы установить рациональность права или права, и в этом отношении она контрастирует с изучением позитивного права, которое в основном занимается выявлением противоречий.Мысль теперь рассматривается как основная форма вещей, и поэтому философия должна пытаться понять закон или право как мышление. Опять же, это не означает, что право должно уступать место предполагаемому превосходству мысли или что случайные мнения имеют право на вес. Действительная мысль должна принимать форму не простого мнения, а представления о вещи. Мы приходим к этой позиции, только применяя философскую методологию. Прежде всего, мы не можем узнать истину с помощью метода интуитивизма или субъективизма.¹⁷ [509]

Философия занимается рациональным. Это означает, что это попытка понять действительное. Ибо мир, который созерцает философ, — это мир явлений и сущности, внешнего и внутреннего, единство которых составляет действительность. Теперь простое существование не является действительным, поскольку, если бы оно было, оно включало бы причуды фантазии и зла, которые не являются рациональными. Капризы фантазии и зла представляют собой случайность, нечто не более ценное, чем возможное, то, что может быть, а может и не быть.Только актуальное является рациональным, что может быть постигнуто мыслью ». Но когда рациональность актуализируется, она принимает множество форм, и философия не занимается таким бесконечным разнообразием вещей. Таким образом, Платон не должен был настаивать на том, чтобы медсестры с детьми на руках постоянно их раскачивали; Фихте также не должен был настаивать на том, чтобы паспорта были подписаны и чтобы на них были нарисованы портреты их владельцев. «Попытки вынести суждение по вопросам подобного рода являются формой сверхрудиции, в которой философия теряет свой путь.По сути, цель книги Гегеля — понять государство как рациональный институт по своей сути. Это не попытка построить государство таким, каким оно должно быть, а лишь показать, как следует понимать государство, являющееся миром этического.

Мы можем подойти к позиции Гегеля с другой точки зрения. Его система, как и система Канта, основана на принципе знания, разума, который действует универсально. Но разум в руках Канта — формальный принцип. Этическим правилам, которыми должны руководствоваться индивиды, следует придать универсальную форму, иначе индивид в своем поведении может впадать в противоречия с самим собой.Кант [510] описывает случай человека, который придерживается принципа: «Я могу увеличить свое состояние любыми безопасными способами». У этого человека в руках депозит, владелец которого умер; но нет подтверждения депозита. Возможно ли, в соответствии с максимой, разрешить закон: каждый может отказать в депозите, доказательства которого никто не может представить? Кант отвечает «Нет», потому что такой закон аннигилирует сам себя, поскольку не было бы депозитов. «Но, как замечает Гегель, предположим, что депозитов нет, в чем же противоречие?» Система Канта может сказать нам, является ли действие самосогласованным. или нет, но мы хотим знать, является ли практика внесения вкладов морально обоснованной.Злой человек может быть совершенно последовательным и, таким образом, может выдержать испытание на универсальность. Гегелевская теория конкретного универсального, концепции, пытается соответствовать именно этому пункту. Он придает материальное содержание универсальному. Гегель также показывает, что кантовская мораль противоречива сама себе. Можно взять за универсальную максиму правило: «Помогайте бедным». Но лучший способ помочь бедным — это искоренить бедность. Но это означало бы отмену морального долга, поскольку наш долг помогать бедным исчезнет вместе с самими бедными.Поэтому мы должны бороться с бедностью, чтобы выполнять свой долг. Но в этом случае мы на самом деле не выполняем свой долг — оказывать как можно более эффективную помощь бедным .²²

Гегель осторожно предупредил своих читателей, чтобы они не ожидали слишком многого от философии. Всегда бывает слишком поздно учить мир тому, чем он должен быть. Философия как мировоззрение появляется только тогда, когда процесс формирования действительности завершен. Только когда актуальность созрела, идеал можно противопоставить реальному; только тогда идеал постигает сущность реального мира и превращает его в интеллектуальную сферу.«Сова Минервы, — замечает Гегель в своем величайшем дельфийском высказывании, — улетает только с наступлением сумерек» 2. Если это непрактичная философия, как утверждают критики Гегеля, тем не менее она не лишена своего [ 511] оправдание.²⁴ Стремление понять мир оправдывается тем, что удовлетворяет законное любопытство. Он не нуждается в дальнейшей поддержке в надежде или желании получить практические результаты. Фактически, то, что некоторые философии могут не иметь практических последствий, в настоящее время воспринимается как добродетель, когда волна утилитаризма отступает.«Этот предмет, — писал Харди о чистой математике, — не имеет практического применения; иными словами, его нельзя использовать для прямого содействия уничтожению человеческой жизни или для усиления нынешнего неравенства в распределении богатства ». То, что сам Гегель не всегда был последовательным гегельянцем в неутилитарном взгляде, который он придерживался в своей философии, не должен нас здесь волновать.

ОСНОВЫ ФИЛОСОФИИ ПРАВА

Философия права Гегеля берет в качестве своего предмета Идею права, то есть концепцию права и актуализацию этой концепции.• Сам закон, как нам поэтому говорят вначале, следует исследовать с той точки зрения, с которой Гегель обычно рассматривал мир. Гегель считал, что математика, формальная логика и связанные с ними предметы действуют на уровне понимания; они связаны с «мыслями» или «универсалиями» (форма) и с «частностями» (содержанием). Но на уровне разума мы встречаемся с «концепцией», принципом которой является тождество противоположностей. Когда противоположности, такие как форма и содержание, универсальное и частное, синтезируются на уровне разума, они становятся конкретной мыслью, концепцией.Под конкретностью Гегель подразумевает, что понятие имеет содержание, которое оно придает самому себе в процессе синтеза. Но этот процесс также может быть применен к самой концепции и, в свою очередь, дает Идею. Когда мы видим концепцию в ее развитии, то есть когда само понятие стало конкретным благодаря своему собственному самоопределению, это идея. Концепция и ее существование — две стороны одного и того же; они различны, но, как тело и душа, если использовать собственный пример Гегеля, они едины.• Тело и душа составляют одну жизнь, но [512] обе можно рассматривать как лежащие вне друг друга. Душа без тела не была бы живым существом, и наоборот . Таким образом, определенным существованием концепции является ее тело, в то время как его тело подчиняется душе, которая его породила. Следовательно, единство детерминированного существования и концепции есть Идея. Это не просто их гармония, а их полное взаимопроникновение. Однако важно подчеркнуть, что процесс, который трансформирует универсальное в концепцию, концепцию в идею, не следует рассматривать как серию стадий временного или исторического характера.Это философские этапы; они представляют собой порядок логики, а не времени. Таким образом, мы не можем сказать, что собственность существовала до семьи; но в логическом развитии права оно должно рассматриваться в первую очередь. •

В целях изложения своей философии права Гегель выделил две идеи — волю и личность. Философию он рассматривал как круг; но необходимо где-то начать, и эти две идеи являются наиболее подходящими, чтобы разорвать круг.По большей части предполагается обоснование его утверждений относительно этих двух идей; фактически, то, что следует за ним, также предполагается, поскольку его философия права не является кульминацией его общей системы; заключительная фаза достигается в постижении Абсолюта через искусство, религию и философию. Но воля и личность непосредственно подводят нас к сути его философии права; для настоящих целей нам нужно только понять значение, которое он им придает.

Право вообще имеет свою основу в уме или, насколько это возможно, в воле.Воля свободна, и, таким образом, свобода является одновременно сущностью и целью воли; система права, таким образом, является сферой актуализированной свободы. Свобода есть. С точки зрения Гегеля, такая же характеристика воли, как и вес материи. • Материя, по сути, и есть вес; эти два не могут быть разделены. То же самое со свободой и волей, поскольку свободная сущность — это воля. Без свободы воля — пустое слово; свобода становится актуальной только как воля, как субъект. Но воля, которая ни на чем не решается, не является действительной волей.• Абсолютная цель или импульс свободного разума [513] состоит в том, чтобы сделать свободу своим объектом. • Когда он разрешается, воля постулирует себя как волю конкретного человека, как волю, отделенную от воли другого человека. . В своей деятельности воля преодолевает противоречие между субъективностью и объективностью, а ее цели приобретают объективный, а не субъективный характер. Следовательно, право — это любое существование, которое воплощает в себе свободную волю. Следовательно, право по определению есть свобода как идея.

Но мы должны выйти за пределы единственной воли субъекта, стадию абстрактной абсолютно свободной воли. Личность возникает, когда субъект осознает себя как полностью абстрактное эго, в котором все конкретные пределы и ценности отрицаются и лишены действительности. Таким образом, абстрактная воля, сознательно самодостаточная, есть личность. Но личность подразумевает способность обладать правами и составляет концепцию и абстрактную основу абстрактного и, следовательно, формального права. Следовательно, мандат права таков: «Будьте личностью и уважайте других как личности.«На стадии формального права человек обладает правами просто потому, что он личность. Здесь нет вопроса об особых интересах, преимуществах или благополучии. Далее, абстрактное право — это только возможность; таким образом, такое право является лишь разрешением или поручением. • Следовательно, его единственная команда, безусловно, сама по себе: «Не ущемляйте личность и то, что влечет за собой личность». В соответствии с этими взглядами Гегель делит свой предмет на три стадии, соответствующие развитию Идеи абсолютно свободной воли: (а) сфера абстрактного или формального права, где воля абстрактна, то есть личность, воплощены во внешней форме; (б) сфера нравственности, где воля обратилась внутрь; это субъективная воля по отношению, с точки зрения добра, к праву мира и праву Идеи; сфера этической жизни, где добро не только постигается мысленно, но реализуется в субъективной воле и во внешнем мире.Эту последнюю категорию [514] можно рассматривать как сферу семьи, гражданского общества и государства.

Из идей воли и личности Гегель развивает категории сферы абстрактного права. Есть первое владение или собственность. Это свобода абстрактной воли вообще или свобода отдельного человека, связанная только с самим собой. Есть во-вторых договор. Эта категория признает существование более чем одного человека, и только как собственники существуют два человека друг для друга.Их неявная идентичность реализуется посредством передачи собственности в соответствии с общей волей и без ущерба правам каждого из них. В-третьих, есть проступки и преступления. Это происходит, когда индивидуальная воля противоречит самой себе и противопоставляется ей как абсолютной воле. Этими категориями Гегель считал, что исчерпал классификацию области абстрактного права.

Анализ Гегеля — это кульминационный результат нескольких столетий исследований философов и математиков.Для современной эпохи анализ начинается с явной формулировки систем Декарта, Гоббса, Спинозы и Лейбница. Если снова использовать выражение математика Фиери, системы в основном имеют гипотетико-дедуктивный характер. Поскольку Гегель был последним из классических философов, выдвинувших систему права, возможно, с точки зрения научной теории, уместно изложить характеристики этой системы. Он стремился к согласованному набору предпосылок как к фундаменту своей системы; Другими словами, любые выводы, сделанные из посылок, не должны приводить к противоречиям.Предпосылки также должны быть полными в том смысле, что они позволили бы возможный вывод предложений, адекватных для охвата всего экзистенциального предмета данной области. Если бы Гегель преуспел в достижении этих двух целей, его система права приняла бы форму набора взаимосвязанных положений. Если бы его метод в применении к юриспруденции не был прерван подъемом этнографических и социологических методов девятнадцатого века, он имел бы формальную сторону [515] к идеалу наиболее успешных современных форм. анализа, логистики.Программа логистики была сформулирована в заявлении Рассела как попытка доказать, «что вся чистая математика имеет дело исключительно с понятиями, определяемыми с помощью очень небольшого числа фундаментальных логических понятий, и что все ее предложения выводятся из очень небольшого числа. фундаментальных логических принципов »и для объяснения« фундаментальных понятий, которые математика принимает как неопределимые ». • В юриспруденции это означало бы сознательное принятие логистического метода анализа, уже подразумеваемого Лейбницем.При первоначальном построении системы это означало бы явную формулировку как примитивного или неопределенного понятия, так и примитивного или недоказанного утверждения. Его большим достоинством было бы то, что изучающий юриспруденцию знал бы, что он делает, его нераскрытые предположения были бы раскрыты, а его результаты
были бы максимально универсальными. Верно, что метод анализа, который в математике требует целого тома Principia Mathematica , чтобы продемонстрировать, что m x n = n x m , вероятно, распадется на предмет его собственного веса. столь же сложен, как юриспруденция, хотя объем места, отведенного для попытки дать определение слову «закон» в юриспруденции, намного превышает пространство, занимаемое всем Principia .Тем не менее метод Гегеля в своих элементах приближался к этому типу анализа, и юриспруденция вместе с экономической теорией, которая с тех пор развила математическую фазу, обладали предметом, который мог бы подойти для такого подхода. Юриспруденция отклонилась от этого пути из-за методов «сбора фактов» девятнадцатого и двадцатого веков, так что сегодня она остро нуждается в теории такого рода, которая должным образом учитывала бы как экзистенциальное, так и абстрактное.

Прежде чем мы перейдем к дальнейшим аспектам системы Гегеля, важно отметить, что он принял и отверг в традиционной юриспруденции.Он отвергает обычный подход к юриспруденции [516] , который начинается с определений. Он считал, что для того, чтобы иметь валидность, определения должны быть сформулированы в универсальных терминах; но
это невозможно из-за противоречий, присущих материальным правовым системам, а также из-за содержащихся в них ошибок. Таким образом, в римском праве не могло быть определения «человек», поскольку определение не могло охватывать «раба», , то есть , если «раб» был «человеком», то рабство — это отказ в правах.Он считал, что единственный правильный подход — это концепция или то, что мы сегодня назвали бы «гипотезой». • Он считал, что естественный закон, или закон с философской точки зрения, отличается от позитивного права; но они не находятся в оппозиции или противоречии, их отношения похожи на те, которые существуют между Институтами (задуманными как изложение общих принципов) и Pandects или сводом прецедентного права, в котором разрабатываются принципы. Он считал, что исторический элемент позитивного права был правильно понят Монтескье, а именно, что законодательство, как в целом, так и в его отдельных положениях, следует рассматривать не изолированно и абстрактно, а скорее как зависимый элемент единой совокупности, взаимосвязанный со всеми. другие элементы, составляющие характер нации и эпохи.• Он считал, что историзм Савиньи имел свое место, но его функции были ограничены и что он не подпадал под действие философии права. Конкретный закон может быть полностью обоснован и согласован с обстоятельствами и существующими юридически установленными институтами, и все же он может быть неправильным и иррациональным по своему существу. • Он отвергает универсальный принцип права Канта на том основании, что он открыл [517] способ каприза, превознося частную волю отдельного человека над абсолютной или рациональной волей.• Идея, популяризированная Руссо, сделала человека более важным, чем группа. • Она породила отношение в умах людей и ситуации в мире, такие как Reign of Terror , которые сравнимы по ужасу только со стороны поверхностность мыслей, на которых они основаны. • Он отвергает как извращенные и лишенные спекулятивного мышления классификацию системы права Института на jus ad personam , jus ad rem и jus ad действий и классификация Канта: jus reale , jus personale и jus realiter personale .• Наконец, он полностью отвергает капризы и чувства сердца, когда они противопоставляются закону и положительному праву. Он отмечает, что сила и тирания могут быть элементом закона, это случайность и не имеет ничего общего с его природой. Прежде всего, нет возможности, что результатом философии права будет кодекс позитивного права для использования в реальном государстве. •

СОБСТВЕННОСТЬ

Теория собственности Гегеля, основанная на идее личности, возникла в зачаточном виде у Канта.Кант сказал, что каждый наделен способностью иметь в качестве своего собственного любой внешний объект, к которому он приложил свою волю. Все по праву принадлежит мне, когда я настолько связан с этим, что любой, кто использует это без моего согласия, причиняет мне вред. Эти принципы требуют, чтобы все внешнее и полезное имело владельца; ибо, если бы какая-либо полезная вещь осталась без собственника, свобода до такой степени лишила бы себя возможности использовать свою добровольную деятельность, исключив, таким образом, всякую возможность использования пригодных для использования предметов.• Фихте преобразовал эту теорию [518] в доктрину, согласно которой существа абсолютно свободны в своем самоопределении иметь причинность; что, поскольку они являются свободными причинами в чувственном мире, они обязательно желают оказать влияние в чувственном мире, чтобы соответствовать представлению; следовательно, они включили в свои цели определенные объекты чувственного мира
, которые должны быть взаимно неприкосновенны.

С Гегелем философская теория собственности достигла своего предельного уровня изощренности.Чтобы существовать как Идея, свобода человека должна актуализироваться во внешней сфере. Поэтому мы должны противопоставить свободному уму идею «вещи», которая является внешним чистым и простым, чем-то несвободным, безличным и бесправным. Поскольку вещи сами по себе не имеют цели и получают свою судьбу и душу от воли, люди имеют в качестве основной цели право вкладывать свою волю в вещи, тем самым делая объекты своими собственными. • Обладание — это обладание внешней властью над вещью. Когда я делаю что-то своим из-за моего естественного желания, порыва или прихоти, обладание удовлетворяет этот конкретный интерес.Однако истинный аспект дела не в удовлетворении желаний, а в том, что это свойство является первым воплощением свободы и, следовательно, само по себе является предметной целью. Таким образом, Гегель не отвергает социальную основу теории интересов, на которую опираются все юристы, от Каспара Рудольфа Риттера фон Йеринга (Ihering, 1818–1892) до Натана Роско Паунда (1870–1964). Если мы начнем с потребностей отдельного человека, как это делает теория интересов, то обладание собственностью даже в гегелевской системе предстает как средство их удовлетворения; но поскольку я впервые являюсь действительной волей к тому, чем обладаю, требования гегелевской системы требуют, чтобы это последнее основание принималось как истинное.

Возможно, самая большая слабость в теории собственности Гегеля — это вопрос, к которому он обращается в следующий раз, — оправдание частной собственности. Поскольку моя индивидуальная воля становится объективной в собственности, утверждает он, собственность приобретает характер частной [519] собственности. его доля — это вопрос произвольного выбора. Исходя из этих принципов, Гегель утверждает, что такие вещи, как вода и воздух, не могут быть частной собственностью; что при столкновении государственной и частной собственности на землю первая должна уступить место второй; что государство имеет право в исключительных случаях отменить частную собственность, но только государство может это сделать; что государство может восстановить частную собственность, как в случае роспуска монастырей, поскольку права общины на собственность уступают правам человека.•

Есть три непосредственных возражения против этой теории. Во-первых, это нарушает закон бережливости или бритвы Оккама. В сфере права нас интересует экзистенциальный предмет. Если нас не заставят сделать это — а этого Гегель не показал — мы не должны переходить в трансцендентальную область метафизической свободы воли для объяснения того, что является экзистенциальным; если собственность должна быть оправдана в контексте экзистенциального предмета, а именно закона, это должно быть сделано на этом экзистенциальном уровне.Во-вторых, с точки зрения собственной системы Гегеля теория ошибочна. Когда мы переходим к высшим сферам его этического порядка, человек перестает быть исключительной единицей, но принимает участие в природе и целях других людей. Pari passu , собственность сохраняет частный характер, но к ней также добавляется общий характер. Таким образом, по мере того, как общество становится более организованным, характер собственности меняется, так что то, что верно для одного периода, не обязательно верно для другого. • Наконец, мы не можем вывести из этого принципа правильное распределение собственности в настоящее время — дневные общества.Грин считал, что ценность собственности заключается в том, что она позволяет человеку осуществлять план жизни. Однако современное распределение [520] далек от того, чтобы удовлетворить эту потребность, и единственное решение Грина заключалось в том, чтобы предложить, чтобы общество наделило каждого человека, по крайней мере, достаточным имуществом для развития чувства ответственности.

Гегель принимает принцип of cabinatio , но с оговоркой, что первый человек, занимающий вещь, является законным владельцем не потому, что он первый, а потому, что он добровольно; он может стать первым только в том случае, если ему придет другой.Он также согласен с Кантом и Фихте в том, что простого проявления воли по отношению к вещи недостаточно, чтобы сделать ее моей; вещь должна быть занята. Занятость делает вещь моей собственностью, поскольку сама по себе материя не принадлежит самой себе. В отношении воли к вещи существует три типа связи. Мы можем напрямую завладеть вещью или, другими словами, занять ее; мы можем использовать это; или мы можем оттолкнуть его. Сама оккупация имеет три вида: мы овладеваем вещью, захватывая ее физически, формируя ее и отмечая ее как свою.•

Эти способы овладения демонстрируют процесс, в котором мы переходим от частного к универсальному. Когда мы прямо берем предмет, мы овладеваем не более чем тем, что мы можем коснуться своим телом. Далее режим субъективный и временный. Верно, что интеллект не только делает вывод, что то, что я постигаю, принадлежит мне, но также и то, что с этим связано. Но на данном этапе концепция исчерпана, и из нее ничего нельзя вывести; позитивное право должно решать этот вопрос через свои статуты.Когда я придаю вещи форму, характер, который она приобретает как мой, не зависит от моего присутствия. Этот режим применяется также к формированию органики, например к обработке почвы, выращиванию растений и приручению животных. Если мы рассмотрим этот способ по отношению к самому человеку, мы увидим, что только через формирование самого себя, через культивирование своего тела и ума он овладевает собой и становится исключительно своей собственностью. Если мы верим [521] , что человек абсолютно свободен, то рабство осуждается.Однако собственная воля раба ответственна за его рабство, так же как воля народа ответственна за его порабощение. Следовательно, зло рабства лежит не на господах и завоевателях, а на рабах и побежденных. Рабство происходит при переходе от естественного состояния к истинным моральным и этическим условиям. Его можно найти в мире, где зло есть право. В этих обстоятельствах неправильное имеет свою ценность и находит необходимое место. • Завладение посредством маркировки является из всех способов наиболее неопределенным, но в то же время оно также является наиболее полным, поскольку предыдущие способы также более или менее имеют эффект отметки.Знак может быть произвольным и не обязательно указывать на связь между знаком и предметом. Кокарда может означать гражданство в государстве, хотя цвет не имеет отношения к нации и представляет не себя, а нацию. Человек показывает свое господство над вещами через свою способность приобретать их с помощью знаков.

После того, как мы вступили во владение собственностью, и она стала нашей, следующим шагом в отношении воли к ней является ее использование. Здесь Гегель принимает современную теорию, которая ставит интересы на социальную основу.Он утверждает, что вещи существуют только для моих нужд и должны служить им; моя потребность — это особый аспект единственной воли, которая находит удовлетворение в использовании вещей. Использование — это внешняя реализация моего желания через изменение, разрушение и потребление вещи. Таким образом, вещь раскрывается как бескорыстная и тем самым выполняет свое предназначение. • Здесь мы сталкиваемся с проблемой, поднятой Джоном Локком (1632–1704). Если предположить, что право частной собственности было установлено, насколько далеко это право распространяется? Может ли человек приобрести столько, сколько пожелает? Локк отрицал, что принцип частной собственности дает такое право.«Насколько каждый может использовать [522] любое преимущество жизни до того, как оно испортится, настолько он может своим трудом закрепить собственность», — был предел, установленный Локком. • Гегель подошел к вопросу из учение о равенстве людей, из которого иногда выводили, что владения недвижимостью должны быть равными. Он признал равенство людей, но только как личности. У мужчин разные способности, и предлагаемое равенство было бы неверным. Следовательно, что и сколько я имею, с точки зрения права, безразлично.•

Но аргумент Локка также получил дальнейшее развитие, что вещи, которые не используются, могут перестать быть частной собственностью владельца, если того требуют социальные соображения. Гегель попытался ответить на это утверждение, утверждая, что использование — это вторичная и подчиненная модификация собственности; воля собственника, в силу которой вещь принадлежит ему, является основополагающим принципом. Этот вопрос никоим образом не решен, как мы можем наблюдать из серии дел Верховного суда Соединенных Штатов, которые касаются права подавления патентов.Утверждалось, что патентообладатель занимает положение квази-попечителя общества и несет моральное обязательство разрешить использование изобретения. Однако до сих пор Суд следовал скорее за Гегелем, чем за последствиями аргумента Локка. «Если патент действителен», — заметил судья Брандейс (1856–1941), — «владелец, конечно, может полностью запретить производство, продажу или использование» запатентованного изделия. •

Если я полностью использую вещи, владельцем которой я являюсь, — это аргумент Гегеля.Когда мы выходим за пределы полноты использования, не остается ничего, что могло бы быть собственностью другого. Отношение использования к собственности — это отношение случайности к субстанции, внешней к внутренней, силы к ее проявлению. Гегель настаивал на том, что [523] полное использование вещи не может принадлежать мне, в то время как абстрактная собственность принадлежит другому человеку. Он считал, что проводить такое различие — работа пустого Понимания. Однако он признал, что использование может быть отделено от права собственности, но только на временный период.Таким образом, он допустил узуфрукт и все признанные правовыми системами градации между этим интересом и полной собственностью, примеры которых он рассматривал как простые лакомства, взятые из истории права собственности. Но когда я отнимаю свою волю от вещи, она перестает быть моей. Таким образом, собственность может быть потеряна по рецепту. Следовательно, предписание — это не просто произвольное введение в системы позитивного права; это вывод из принципов права. Необходимо, чтобы вещь оставалась моей, чтобы я продолжал в ней.Этот принцип можно распространить на национальные памятники. Пока они хранят дух памяти и чести, они являются национальным достоянием. Когда они теряют это качество, они становятся res nullius и частной собственностью первого встречного, , например, ., Древними памятниками Греции и Египта, когда они находились во владении Турции.

Поскольку вещь принадлежит мне только постольку, поскольку я вкладываю в нее свою волю, я могу оставить в качестве res nullius все, что у меня есть, или могу отдать ее воле другого и, таким образом, в его владение.• Это последний способ изменения свойства посредством отношения к нему воли. Отчуждение поднимает дополнительный вопрос, можно ли воспроизвести продукт моего разума, такой как книга или изобретение, которому дана внешняя форма, когда он станет достоянием других людей. Hegel поддерживает законы об авторском праве и патентах на том основании, что автор и изобретатель остаются обладателями права воспроизводить свои продукты. Права на воспроизведение — это основные фонды и особый вид собственности; они представляют собой отдельный источник богатства и могут находиться в отдельном владении.Следовательно, авторское и патентное право можно сравнить с законами о воровстве. [524]

ДОГОВОР

Контракт рассматривается компанией Hegel с точки зрения собственности; Обещание понимается как субъективное волеизъявление, которое, поскольку оно субъективно, может быть изменено. Собственность как внешняя вещь существует для других внешних вещей, т.е.., Воли другого человека. Таким образом, собственность может быть отношением между вещью и моей субъективной волей; но к этим отношениям может быть добавлена ​​воля другого человека, так что вещь удерживается благодаря моему участию в общей воле.Это последняя сфера контракта. Гегель здесь снова отвергает идею о том, что контракты заключаются из-за потребностей или желаний; разум или Идея реального существования свободной личности является движущей силой. •

Контракт — это процесс, который выражает и опосредует противоречие, которым я являюсь и остаюсь независимым, исключительным владельцем чего-либо, только отождествляя свою волю с этим другого и перестав быть собственником. Существует единство различных желаний, единство, в котором происходит отказ от различий и особенностей; тем не менее, каждая воля со своей точки зрения сохраняет свой особый характер, так что может существовать независимая собственность.В реальном контракте обе стороны сдаются и обе приобретают собственность, т.е.., Обмен; договор является формальным, если только одна из сторон приобретает имущество или передает его, т.е. , подарок. Исходя из этих принципов, Гегель утверждает, что рассматривать брак по контракту, как это сделал Кант, постыдно; но справедливости ради Канта необходимо добавить, что брак может быть отнесен к категории контрактов в гегелевской системе при условии принятия кантовского взгляда на его экзистенциальный аспект. Гегель также отвергает идею о том, что государство — это «общественный договор»; у человека нет возможности въехать в штат или покинуть его, поскольку мы уже являемся гражданами государства по рождению.Ложной также является теория Фихте, которую он одно время утверждал, о том, что обязательство соблюдать контракт начинается только тогда, когда другая сторона начинает выполнять свою его сторону. Фихте сказал, что до этого момента я не уверен, действительно ли другая сторона настроена серьезно. Но на самом деле вопрос не в том, может ли [525] другая сторона не выполнить свое обязательство, а в том, имеет ли она право этого не делать. Другими словами, Фихте поднял моральный вопрос, а не тот, который лежит в области философии права.Гегель осторожно добавляет, что он говорит о «реальных договорах» гражданского права, которые считаются полностью действительными только тогда, когда имело место фактическое исполнение обязательства. Это вопрос, который касается не характера отношения условия к исполнению, а только способа исполнения.

Классификация договоров должна, по мнению Гегеля, основываться на различиях, присущих природе договора, а не на внешних обстоятельствах.Различия заключаются в различиях между формальными и реальными контрактами, между владением, владением и использованием, а также между стоимостью и конкретной вещью. В основном, как признает Гегель, эта классификация является предложенной Кантом. Классификация выглядит следующим образом: A. Подарок; состоящий из (1) подарка вещи — собственно так называемого подарка, (2) ссуды вещи без процентов, (3) подарка услуги, например. , простое хранение собственности (за исключением подарка, который вступит в силу после смерти дарителя, поскольку завещательное распоряжение предполагает гражданское общество и позитивное право).Б. Обмен; включающий (1) обмен как таковой, как (а) бартер или (б) покупка или продажа, (2) аренда либо (а) определенной вещи, либо (б) универсальной вещи, например ., деньги под проценты , (3) заработная плата за службу. C. Завершение контракта посредством залога. Когда собственник фактически не владеет самой вещью, залог передает ему ее стоимость.

Утверждение Гегеля о волевой теории договора, если внимательно рассмотреть его, опровергает обычные возражения против этой теории.Отрицается, что закон может заниматься вопросом, существует ли фактическое согласие воли. «Закон не имеет ничего общего с фактическим состоянием ума сторон», — заметил Холмс. • В контракте, как и везде, он должен исходить из внешних факторов и судить стороны по их поведению ». Контракт Гегеля, как мы видели выше [526] , кажется, принимает тот же аргумент. Предположим, две стороны заключают договор, но одна из них все время твердо намерена не выполнять свою долю соглашения.Конечно, здесь нет соглашения о волеизъявлении, но суды, тем не менее, приведут в исполнение договор. И, по-видимому, так поступил бы Гегель. «Следовательно, вопрос не в том, могла ли другая сторона иметь другие личные намерения при заключении контракта или впоследствии, — пишет он, — а в том, имел ли он какое-либо право иметь их». Таким образом, Гегель, а также Кант смотрит на физические действия сторон, чтобы убедиться, было ли достигнуто соглашение о волеизъявлении. Другими словами, оба они согласуются с так называемой современной объективной теорией контрактов.Если это реальный смысл теории, то она опровергает возражение, что абстрактная воля является слишком тонкой сущностью, чтобы ее постигла эмпирическая правовая система. Это также допускает доктрину, согласно которой оферент связан офертой, которая ошибочно передана телеграфной компанией и принята как переданная добросовестно. Это, наконец, допускает доктрину, согласно которой стороны контракта будут связаны, в определенных пределах, последствиями соглашения, хотя и непредвиденными. Нельзя сказать, что в этих двух последних случаях было согласие воли; но этого нельзя сказать и о случае, поставленном Гегелем.Что же тогда станет с теорией воли? Возможно, ответ состоит в том, что закон должен, насколько это возможно, выполнять то, что стороны добровольно намеревались осуществить; что в контракте завещания должны быть едины; но если существует конфликт между внутренней волей и физическим актом, то последнее будет преобладать в интерпретации намерения внутренней воли и ее последствий. В трех только что помещенных случаях воля была активным элементом. В первом случае воля посредством физических действий выражала определенное намерение, но тайно решалась на что-то другое; во втором — было желание заключить контракт, но фактическое намерение этого завещания было передано неверно; в третьем — вначале было соглашение завещаний, но стороны не могли предвидеть всех последствий этого соглашения.Если [527] мы пытаемся полностью устранить волю, мы сразу же сталкиваемся с чрезмерным контрактуализмом, который рассматривает контракт в таких случаях, как падение пассажиром монеты в кондукторскую будку, или который утверждает, что брак является договор, хотя отношения сторон полностью установлены законом. Этот тип контрактуализма осуждается даже критиками теории воли. • Если мы сохраняем волю как элемент, которому будет придаваться значение, мы избегаем, по крайней мере, этого недостатка.То есть должно быть намерение создать контракт, обладающее определенным значением, и природа этого намерения будет определяться как субъективными, так и объективными факторами; но в случае абсолютного конфликта объективные факторы будут преобладать. Суды различают важность объективных действий и принимают во внимание силу субъективных факторов. Таким образом, когда смысл договора ясен, действиям сторон не будет позволено доказывать конструкцию, противоречащую простому смыслу; кроме того, заявления сторон контракта относительно того, что они предполагали, будут получены судом.• На основе строгой объективной теории трудно понять, как могли быть приняты последние заявления.

В контракте два завещания связаны как общее завещание. Но частная воля и общая воля могут не совпадать; конкретная воля может действовать против общего абстрактного права. Это приводит Гегеля к третьей стадии абстрактного правильного, связанной с неправильным.

НЕПРАВИЛЬНО

В договоре есть видимость права, соответствие между правом или универсальной волей и конкретной волей.В ложном случае эта видимость правильности становится просто зрелищем, кажущейся реальностью; заблуждение возникает, когда конкретная воля и всеобщая воля не находятся в согласии. Неправильное происходит в трех случаях: непреднамеренное или непреднамеренное нарушение, мошенничество и преступление. В [528] первом классе обе стороны признают правоту и желание увидеть ее реализованной, но их частные интересы затемняют их взгляд на нее. Это сфера гражданских исков. Когда А утверждает, что роза не красная, он все равно признает, что у нее есть цвет.То же самое и с этим видом права. Обе стороны будут правы и желают, чтобы действие достигло этого результата. Неправильно заключается в том, что каждый считает, что то, что он хочет, правильно. Во второй категории, мошенничестве, нарушитель утверждает, что уважает право, но сознательно пытается увидеть, что оно не реализуется. Обманутого человека заставляют думать, что это право было признано. В последней категории, преступлении, правонарушитель осознает, что его действия неправильные, и не прилагает никаких усилий, чтобы утверждать обратное.При мошенничестве явно соблюдается конкретная воля, поскольку обманутый человек считает, что то, что было сделано, соответствует праву. В преступлении открыто отрицаются и особая, и всеобщая воля. • Теперь, если отрицается право, оно должно аннулировать то, что его нарушает; потому что тем самым оказывается необходимой реальностью. Это приводит нас к возмещению и наказанию. Если несправедливо несправедливо, то нет нужды в наказании, потому что право как универсальное не было нарушено. Следовательно, компенсация, выплачиваемая по гражданскому иску, достаточна для оправдания права.Но мошенничество и преступление могут быть оправданы только наказанием, поскольку в этих случаях право было отвергнуто как таковое, и простого возмещения или реституции недостаточно для восстановления того, что было изменено. Особая воля преступника должна быть наказана, чтобы признать преступление недействительным.

Цель Гегеля — оправдать наказание как выражение собственной неотъемлемой воли преступника, как видимое доказательство его свободы и его прав; будучи наказанным преступник почитается как разумное существо.Следовательно, концепция и мера его наказания выводятся из его собственного действия. • По существу аргумент Гегеля состоит в том, что сила является непосредственно саморазрушающей, потому что это проявление воли, которая отменяет выражение [529] воли; поэтому абстрактно применять силу неправильно ». Поскольку в самой своей концепции сила разрушает сама себя, ее принцип состоит в том, что она должна быть отменена силой. При определенных условиях не только правильно, но и необходимо, чтобы повторное применение силы аннулировало первое.Преступление — это нечто отрицательное, поэтому наказание за него — отрицание отрицания. Ущерб, причиненный преступлением, существует только по особой воле преступника; следовательно, нанесение вреда этой конкретной воле означает аннулирование преступления и восстановление права. Преступление — это воля, которая неявно является ничтожной и содержит в себе свое отрицание. Это отрицание проявляется как наказание. Это наказание является лишь проявлением преступления, вторая половина которого обязательно предполагает первое.Искоренение преступления — это возмездие, что означает лишь то, что преступление обратилось против самого себя; следовательно, само преступление оправдывает себя. Таким образом, наказание не только безоговорочно справедливо; это воплощение собственной свободы преступника, права, закрепленного за самим преступником.

Это оправдание наказания подразумевало по крайней мере два ограничения, на которых Гегель старался настаивать. Преступление аннулируется возмездием, которое имеет вид чего-то аморального, например мести, в которой есть личный элемент.«Моя месть, говорит Господь». На самом деле, однако, личному элементу нельзя позволять существовать. Идея возмездия используется Гегелем только в формальном смысле; он имеет в виду только то, что преступление направлено против него самого. Если в наказание вмешивается субъективная воля, возмездие переходит в месть и становится новым проступком. Это недостаток еврейского, римского и английского законов, которые допускают наказание за некоторые преступления не как crimina publica , а как crimina privata .Обиженный человек склонен зайти слишком далеко в возмещении нанесенной ему травмы. У арабов, например, месть бессмертна и продолжается из поколения в поколение. Гегель также признавал, что возмездие, за исключением одного случая, просто не может приравниваться к преступлению. Эвмениды спят, но преступление [530] пробуждает их, — отмечает он. Верно, что их принцип — «око за око и зуб за зуб». Но простое мышление не может определить, как должно быть наказано данное преступление; положительные законы необходимы.По мере развития образования мнения о преступлениях становятся менее резкими, и преступники не подвергаются столь суровому наказанию. Если наказание за преступление определяется без должного учета эмпирических обстоятельств, мы можем быть вынуждены принять стоическую точку зрения о том, что существует только одна добродетель и один порок, или точку зрения, воплощенную в законах Драко, которые предписывали смерть как наказание. наказание за каждый проступок. Однако убийство неизбежно карается смертной казнью; жизнь — это полный состав человеческого существования, и наказание может состоять только в том, чтобы отнять вторую жизнь.•

Гегелевская теория наказания предполагала отказ от других теорий, известных в то время. Эрнст Фердинанд Кляйн (1744–1810) утверждал, что преступление и наказание являются злом и что неразумно желать зла только потому, что уже существует другое зло. конкретному человеку, и наказание равнозначно злу, причиненному обидчику. Но если преступление рассматривается как нарушение права, а не как причинение вреда человеку, аргумент Кляйн не имеет силы.Фейербах утверждал, что наказание — это угроза, и если преступление все же совершается, наказание оправдано, потому что преступник знал об угрозе. • Но, спрашивает Гегель, оправдана ли угроза? Угроза предполагает, что человек несвободен, и ее цель — принуждать его идеей зла. Это равносильно поступку человека, который угрожает собаке палкой. Угрозы относятся к человеку не в соответствии с его честью и достоинством, а как к собаке; они могут пробудить его, чтобы продемонстрировать свою свободу. Чезаре Беккариа (1738–1794) отказал государству в праве применения смертной казни, поскольку при заключении общественного договора нельзя было предположить, что индивид дал согласие на собственную смерть.Гегель вообще отрицал, что государство было договором [531] . • Он согласился, что Беккариа был прав, настаивая на том, что люди должны давать согласие на наказание.

… Короче говоря, юриспруденция в ее философском аспекте была реалистической с самого начала, на одном этапе реагировала на крайний номинализм и завершилась в гегелевской спекуляции повторным утверждением реализма. В основном философская юриспруденция была реалистичной, и трудно представить, как могло бы быть иначе.Даже Гоббс и современные так называемые правовые «реалисты» (чьи идеи номиналистичны) предполагают, что юриспруденция общих принципов возможна; но если отдельные законы являются уникальными событиями, отличными от всех других частных законов, если универсальные не имеют объективности, система общих принципов не может быть построена. • В судах реалистическая традиция классической философии так же четко обозначена. Их постоянные апелляции к той или иной форме доктрины естественного права, идеалам, природе справедливости, благу общества и праву возможны только при реалистичном взгляде на правовой порядок.Но у реализма, как и у номинализма, есть свои излишества, и Гегель, как и Платон, виноват в них.

Реалистическая юриспруденция имеет тенденцию оставаться на таком абстрактном уровне, что ее выводы мало или совсем не помогают в разрешении противоречий, которые порождает изучение реальных систем права. В этом суть знаменитой критики метафизической юриспруденции Джеймсом Брайсом (1838–1922). • По крайней мере частично, [550] Гегель открыт для этого обвинения, но определенно не в отношении всех его анализов и выводов.Это может быть нацелено на него, когда он загоняет правовой порядок в прокрустово ложе диалектики; но не тогда, когда он настаивает на силе обычаев при создании закона или указывает на несовместимость идеи суверенитета и теории вечного мира. Брайс признает, что в книгах метафизической школы «можно найти юридические концепции, проанализированные с остротой, которая не может не обострить ум читателя», и что существует «много остроумного и тонкого мышления». На этой уступке можно было бы остановиться на метафизическом типе анализа.Сделала ли какая-либо другая школа — аналитическая, историческая, социологическая — больше? Проблема с метафизической школой не в том, как утверждал Брайс, в том, что она абстрактна, а в том, что она недостаточно абстрактна. Он был направлен на анализ права на достаточно абстрактном уровне, чтобы охватить возможные правовые системы. Ему удалось только изобрести системы, которые неизбежно зависят от своего времени и места. Поэтому настаивали на том, что правовую систему, подобную системе Гегеля, нельзя изучать так, как если бы она была всемирной конституцией, представленной для принятия или отклонения.Это следует воспринимать как мысли мудрого и образованного человека, который в своем логическом понимании тонкостей некоторых проблем юриспруденции никем не превзойден. Его «размышления часто могут быть ценными, потому что они наводят на размышления», — писал Томас Коллетт Сандарс в начале гегельянства в Англии, — «наводящие на размышления по-разному и на многие виды истины; но, тем не менее, может не выдержать того, чтобы его просеивали, анализировали и оценивали как истинное или ложное ». • Гегельянство было продуктом интеллектуальных течений своего времени; он сам стал одним из течений, сформировавших современную мысль.На протяжении девятнадцатого и двадцатого веков в юриспруденции она лежала в основе многих отдельных школ — исторической, этнографической, экономической. Сегодняшние юридические спекуляции слишком номиналистичны, чтобы взгляды Гегеля воспринимались с той серьезностью, с которой они когда-то изучались. Тем не менее его влияние остается неизбежным.

ENDNOTES

1. Хантингтон Кэрнс (1904–1985), «Глава XIV: Гегель», Правовая философия от Платона до Гегеля , Балтимор, Мэриленд, The Johns Hopkins Press, 1949, 503–550.

Кристофер Ричард Уэйд Деттлинг, редактор, Hegel’s Philosophy of Law , Хантингтон Кэрнс, Сан-Франциско, Калифорния, The Medium Corporation, 2018. [1949]

Ссылки, указанные как PR , относятся к Hegel’s Philosophy of Right (1942) перевод Томаса Малкольма Нокса. Существует более ранний перевод Сэмюэля Уотерса Дайда ( Hegel’s Philosophy of Right , 1896), который, однако, теперь заменен превосходной версией профессора Нокса.Для немецкого текста есть удобное издание с подробным предисловием редактора в Philosophische Bibliothek : Grundlinien der Philosophie des Rechts под редакцией Георга Лассона (3-е издание, 1930). Ссылки, обозначенные как JE , относятся к Jubilee edition из книги Гегеля Werke , отредактированной Германом Глокнером, 20 томов, (1927). Лучшим единственным томом философии Гегеля на английском языке в целом является книга Вальтера Теренса Стейса The Philosophy of Hegel .Книга Хью Адама Рейберна «Этическая теория Гегеля » (1921) представляет собой замечательное введение в саму философию «Философия права ». Другие исследования «Философия права »: «Философия права» Гегеля Томаса Коллетта Сандарса, Oxford Essays (1855), первое изложение на английском языке, которое до сих пор не востребовано; Лекции по философии права Джеймса Хатчисона Стирлинга (1873 г.), автора Тайны Гегеля (новое издание, 1898 г.), в которой до сих пор повторяется шутка, хотя и неоправданно, что если бы он открыл секрет, который он успешно сохранил при себе; Бернар Бозанке, Философская теория государства (1920), глава x ; Политические философии Платона и Гегеля (1935), Майкл Бересфорд Фостер; Причина и революция , Герберт Маркузе (1941), глава vi , анализ социального фона.- Хантингтон Кэрнс

См .: «[Кант] следует либеральной философии Руссо и восемнадцатого века… В своей книге « Философия права »Кант изложил для мировой теории права возможности доктрины свободы как основы философия права, которая не могла не апеллировать к последующей либеральной мысли … важной была доктрина Канта о том, что знание должно быть основано на принципе, что означает способность видеть частное в универсальном посредством понятий … [Кант] настаивал, мы можем выяснить принципы гражданского права, вместо того, чтобы противостоять их бесконечному множеству.Это остается не только основной задачей неокантианцев, но и всей юриспруденции … Кантовский подход, похоже, не вызывает каких-либо серьезных проблем … основная идея системы Канта — это концепция права, которая считается чисто рациональной по происхождению. [463] … великие заслуги Канта очевидны. Никто другой не превзошел его в раскрытии силы принципов, если должным образом принять во внимание эмпирические обстоятельства, в попытке упорядочить бесконечное разнообразие правовых явлений [464] … Благодаря особому характеру нации, стадии развития его историческое развитие и взаимосвязь всех отношений, которые необходимы по природе … [Гегель] также закладывает основу для последующих попыток объяснить юридические явления с точки зрения географических, этнологических и биологических факторов, которые вышли на первый план в позднее правовая мысль девятнадцатого века … Взгляды Гегеля на географическую основу истории см. в Философия истории [535] [Гегель] загоняет правовой порядок в прокрустово ложе диалектики … Сегодняшние юридические спекуляции тоже преимущественно номиналистический, так как взгляды Гегеля следует воспринимать с той серьезностью, с которой они когда-то изучались [550] [Ameri can Law] должно быть связано со всей структурой явлений [567] .»Huntington Cairns, Ibidem , 462–463–464–535–550–567, — Editor

См. Также:« После смерти Гегеля его бывшие ученики собрались вместе с довольно благородной мыслью собрать различные стенограммы цикла лекций. он дал и к которой они имели доступ, надеясь привлечь внимание широкой публики к «системе», в которой [они] были убеждены, что она создана годами и устно представлена ​​в лекционном зале. Однако методологий, с помощью которых они собрали эти стенограммы в отдельные монографии с помощью собственных рукописей Гегеля для его лекций, [являются] в лучшем случае сомнительными. Они почти не обращали внимания на изменения между различными курсами лекций, комбинируя их так, как они считали нужным, чтобы гарантировать логическое развитие диалектического движения, как они его интерпретировали. Но без первоисточников было невозможно проверить подозрение, что они могли фальсифицировать собственные взгляды Гегеля. В самом деле, это было все, что нам нужно было сделать, чтобы хоть как-то понять его взгляды. Однако теперь было найдено много рукописей и стенограмм, даже недоступных для его учеников.Когда кто-то сравнивает эти рукописи и стенограммы с лекциями, опубликованными его студентами, различия между ними ни в коем случае не просто филологические тонкости… эта информация может резко бросить вызов нашей исторической картине Гегеля ». Шон Дж. МакГрат и Джозеф Кэрью, редакторы, «Введение: что осталось от немецкого идеализма?» Переосмысление немецкого идеализма , Джозеф Кэрью, Вес Фурлотт, Жан-Кристоф Годдар, Адриан Джонстон, Джем Комюрку, Шон Дж. МакГрат, Константин Рауэр, Александр Шнелл, Ф.Скотт Скрибнер, Девин Зейн Шоу, Конрад Утц и Джейсон М. Вирт, участники, Лондон, Palgrave Macmillan, 2016, 1–19; 4. [Курсив добавлен] — Редактор

См. Также: «Примечания к курсу Гегеля и его учеников следует использовать с осторожностью, чтобы прояснить и проиллюстрировать значение текстов, которые он опубликовал при жизни… В общем, заметки студентов написаны во время или после уроков Гегеля следует использовать с осторожностью … То, что было сказано о студенческих заметках, также должно быть применено к так называемому Zusatze (дополнения), добавленному «друзьями» в третье издание Энциклопедии (1830) и книгу Rechtsphilosophie … Некоторые комментаторы, однако, кажется, предпочитают Зусаце собственным сочинениям Гегеля; дополнения иногда даже цитируются как единственное текстовое свидетельство интерпретации весьма спорных вопросов.Однако для научного использования мы должны использовать их только как приложения, подтверждения или конкретизации теории Гегеля. Только в тех случаях, когда аутентичные тексты недоступны, они могут быть приняты в качестве указаний на ответы Гегеля на вопросы, которые не рассматриваются в его рукописных или опубликованных работах. Если они противоречат явной теории авторизованных текстов, мы можем предположить, что студент ошибается, если только мы не сможем показать правдоподобие того, что они выражают изменение в эволюции мысли Гегеля … Согласно предисловию Леопольда фон Хеннинга (стр. vi – vii ) в своем издании (1839 г.) Encyclopädie от 1830 г. редакторы Encyclopedia иногда изменяли или дополняли предложения, в которых студенты излагали уроки Гегеля ». Адриан Теодор Базилиус Пеперзак, Modern Freedom : «Юридическая, моральная и политическая философия» Гегеля (Исследования немецкого идеализма), Рейнир Мунк, редактор серии, Дордрехт, Springer Science + Business Media, BV, 2001, xvi –27 –28–29–29.- Редактор

См. Также: «Стенограммы, известные сегодня для всех циклов лекций в Берлине, последовательно, даже на удивление, надежные свидетельства … Это может действительно сбивать с толку, что только сегодня мы сомневаемся — и не все сомневаются, — что лекции Гегеля … на самом деле достоверно воспроизведено в опубликованном [берлинском] издании… которое не стало полноценным более ста пятидесяти лет. Вряд ли мы можем здесь рассмотреть все причины этого обстоятельства ». Аннемари Гетманн-Зиферт, «Введение: форма и влияние эстетики Гегеля », Лекции по философии искусства : Стенограмма Хотхо Берлинских лекций 1823 года, Роберт Ф.Браун, редактор и переводчик, Oxford, Oxford University Press, 2014, 7–176; 32–36–36–36. — Редактор

См., Наконец: «[] более симпатизирующая традиция в науке о Гегеле решительно вновь утвердилась с середины этого столетия до такой степени, что теперь существует фактический консенсус среди знающих ученых о том, что более ранние изображения Гегеля, как философ реакционной прусской реставрации и предшественник современного тоталитаризма, просто неправы, независимо от того, рассматриваются ли они как объяснения отношения Гегеля к прусской политике или как более широкие философские интерпретации его теории государства.Аллен В. Вуд, редактор, «Введение редактора», Elements of the Philosophy of Right, G.W.F. Гегель; Хью Барр Нисбет, переводчик, Кембридж, издательство Кембриджского университета, 2003 г., vii – xxxii ; ix . [1991] — Редактор

2. Гегель, Лекции по истории философии (1896), 505.

3. Opus citatum , 218.

4. Enzyklöpedie der Philosophischen Wissenschaften , (1817). Работа разделена на три части: «Логика», «Природа» и «Разум».Третий раздел, содержащий философию права, был переведен Уильямом Уоллесом как «Философия разума Гегеля » (1894 г.).

5. Hegel, Grundlinien der Philosophie des Rechts , (1821).

6. Hegel, Vorlesungen über die Philosophie der Geschichte , (1837).

7. Гегель, Философия права , 2.

8. Это особенно актуально в связи с публикацией книги профессора Нокса «Философия права » с ее искусным аппаратом пояснительных и критических замечаний.

9. Thomas Collett Sandars, 216.

10. The Logic of Hegel (Уильям Уоллес, переводчик, 2-е издание, 1892 г.), 163. Гегель не предлагает точного цитируемого описания диалектики. Однако МакТаггарт описывает это в следующих общих чертах: «Основная цель Гегеля в его диалектике — установить существование логической связи между различными категориями, которые участвуют в конституировании опыта. Он учит, что эта связь имеет такой вид, что любая категория, если ее исследовать с достаточной тщательностью и вниманием, приводит к другой и вовлекает ее таким образом, что попытка использовать первую из любого предмета, в то время как мы отказываемся использовать вторую часть того же предмета, что приводит к противоречию.Достигнутая таким образом категория аналогичным образом ведет к третьей, и этот процесс продолжается до тех пор, пока мы, наконец, не достигнем цели диалектики в категории, которая не выдает нестабильности ». Джон МакТаггарт Эллис МакТаггарт, Исследования гегелевской диалектики (2-е издание, 1922 г.), 1.

11. Георг Вильгельм Фридрих Гегель, Наука логики Гегеля, том. 1. Ричард Бердон (виконт Холдейн), вступительное предисловие; Уолтер Генри Джонстон и Лесли Грэм Струзерс, переводчики, Лондон, Cambridge University Press, 1929, 65.

12. Opus citatum , supra note 9 at 228; см. также opus citatum , supra note 10 at 67.

13. Opus citatum , supra note 9 at 369.

14. Opus citatum , supra note 9 at 144.

15. Гегель, Философия права , 224–225.

16. Кельзен, который является провозглашенным неокантианцем, утверждает, что государство является нормативным порядком и, следовательно, не является фактом.Если бы это был факт, он не мог бы «конфликтовать» с человеком, «поскольку факты природы никогда не« конфликтуют »друг с другом», — Ганс Кельсен (1881–1973), Общая теория права и государство ( 1945), 189. На это профессор Кан отвечает: «Доктору Кельзену, кажется, не приходило в голову, что люди (любезно признанные фактами природы) могут находиться в конфликте друг с другом». Эдмонд Натаниэль Кан (1906–1964), , Ежегодный обзор американского законодательства за 1945 год (1946), 1233.

17.Гегель, Философия права , 6–7.

18. Opus citatum , supra note 9 at 9–12, Hegel, Philosophy of Right , 10.

19. Plato, Laws , 789 E. Профессор Нокс отмечает, что Гегель «кажется, забыли, что Платон говорит, что такое регулирование не нужно и было бы смешно », Philosophy of Right , 303, примечание 29. Платон считал правило необходимым, но что законодатель подвергнется насмешкам, если он введет его в действие. это как закон; кроме того, медсестры с их женским и рабским умом откажутся подчиняться ему.Таким образом, Платон считал, что отдельный гражданин должен принять эту норму как закон. Что касается точки зрения Гегеля, безразлично, рекомендует ли философ принять правило или нет. В любом случае философу не следует беспокоиться о подобных пустяках.

20. Иммануил Кант, Критика практического разума (перевод Эбботта, 1909), 115.

21. Hegel, 1, Jubilee edition , 466.

22. Hegel, Ibidem , 470.

23. Гегель, Философия права , 13.

24. Сидни Хук, От Гегеля до Маркса (1936), 23.

25. Гегель, Философия права , 14.

26 . Hegel, Ibidem , 225.

27. Ibidem , 233.

28. Ibidem , 226.

29. Ibidem , 229.

30.

Ibidem.

31. Эта идея, вероятно, была предложена в учении Канта о lex permissiva .См .: Кант, Философия права (1887), 95.

32. Гегель, Философия права , 38.

33. Бертран Рассел, Принципы математики (1903), xv .

34. Гегель, Философия права , 15, 305 примечание 4.

35. Гегель, Ibidem , 16.

36. Hegel, Ibidem .

37. Гегель, Философия права , 17, 121, 135.

38 «Правильно каждое действие, которое само по себе или в максиме, на которой оно происходит, таково, что оно может сосуществовать вместе с свобода воли каждого в действии согласно универсальному закону.» Opus citatum, supra note 30 at 45.

39.« Проблема состоит в том, чтобы найти форму ассоциации, которая будет защищать и защищать всей общей силой личность и имущество каждого партнера, и в которой каждый при объединении сам и все остальные могут по-прежнему подчиняться одному себе и оставаться таким же свободным, как и прежде ». Руссо, Contrat Social (1762), Книга I , Глава vi .

40. Гегель, Философия права , 33.

41. Гегель, Ibidem , 39.

42. Hegel, Ibidem , 16. Cf ., Kant, opus citatum , примечание 30, at 4.

43. Opus citatum, выше , примечание 20, стр. 79, 61–62. «Это юридическая обязанность действовать в отношении [518] других, чтобы то, что является внешним и пригодным для использования, могло попасть во владение или стать собственностью кого-либо». Ibidem , 71.

44. Fichte, The Science of Rights (1869), 176.

45. Hegel, Philosophy of Right , 41.

46. Hegel, Ibidem . Грин, Аренс, Лоример, Эли и многие другие, которые настаивали на том, что собственность — это реализация свободы, пытались, хотя и безуспешно, встретить трудности, связанные с этим предложением. Обсуждение их взглядов см. В моем Закон и социальные науки (1935), 69, и след. .

47. Гегель, Философия права , 44, 236.

48. Рейберн, 130.

49. Грин, Принципы политического обязательства (1895), S221.Однако Гегель замечает, что решение такого рода является лишь моральным желанием, но, как и все, что имеет только хорошее значение, ему недостает объективности. Гегель, Философия права , 44.

50. Гегель, Философия права , 46.

51

52

53

54

55

56

57

59

60

61

62

63

64

65

66

67

68

69

70

71

72

0003

72

0003

76

77

78

79

80

81

82

83

84

85

86

87

88

8

91

91

93

94

95

96

97

98

99

100

Социальная и политическая философия Гегеля (Стэнфордская энциклопедия философии)

1.Место социальной и политической мысли Гегеля

Социальная и политическая мысль Гегеля была предметом несколько дебатов по форме и содержанию.

1.1 Консервативизм и прогрессивные чтения

Одна из таких дискуссий касалась того, подтверждают ли его взгляды опасный консервативизм, иногда описываемый как самый тихий или реакционный. Его двойное высказывание ( Doppelsatz ) в Предисловии к Философия права , что «рациональное является актуальным. и актуально рационально ». Некоторые считали, что абсолютистская Пруссия, в которой жил Гегель, была в какой-то мере рациональной и поэтому оправдано (Haym 1857).Тем не менее, более подробные комментарии, содержащиеся в Основная часть «Философия права» последовательно отдает предпочтение цели эпохи прусской реформы, против которых выступили новые восходящих реакционеров после 1819 г., затрудняющих определение этого работать политически в то время.

Эта позиция была доведена до некоторых крайностей Карлом Поппером. (1966), который утверждал, что Гегель был «отцом современного историзм и тоталитаризм ». Это представление рассматривалось выборочно различные замечания, которые мы можем найти в PR о состоянии «Марш Бога по миру» не встречается у Гегеля. собственный текст, но в опубликованной лекции «Дополнения» (или Зусетце) его учеников, включенных в большинство изданий PR сегодня (Дополнение к §258).Более того, это было мотивировано философская и политическая позиция, которая мало что могла сделать с тем, что на самом деле находится в творчестве Гегеля.

Это «консервативное» прочтение Гегеля подверглось сомнению. позже более «либеральной» интерпретацией, которая подчеркнула реформы и расхождения, как культурные, так и политические между Пруссией и PR , которые ясно показывают, что Гегель не поддерживал авторитарное правительство, но новая форма демократических институтов с судами присяжных, которые были более прогрессивными (Avineri 1972, Knox 1970).Гегель всю жизнь восхищался Французской революцией. тост за падение Бастилии на протяжении всей своей взрослой жизни.

Сегодня большинство комментаторов согласны с тем, что Поппер и другие были неправы, Утверждают, что Гегель поддерживал некоторые взгляды на авторитаризм. В то же время, Социальные и политические взгляды Гегеля более умеренны идеологически, чем часто признавались дебаты консервативизма и прогрессизма. Хотя он действительно выступал за более демократичные и прогрессивные элементы, чем действительность в свое время, Гегель также защищал традиционную семью и конституционная монархия.Возможно, намеренно мысль Гегеля общеизвестно, что его трудно классифицировать, учитывая его интерес к преодолению и преобразовать обычные различия с виртуальным консенсусом сегодня, что его труд не поддается четкой классификации на консервативную, прогрессивную или что-нибудь еще.

1.2 Метафизические и неметафизические чтения

Вторая давняя дискуссия англо-американских комментаторов касался отношения социальной и политической мысли Гегеля к его логика и более широкая философская система.На протяжении многих десятилетий Неметафизическое чтение было доминирующим подходом. Центральный Позицию резюмировал З. А. Пельчинский (1964: 136–37), который сказал: «Политическую мысль Гегеля можно прочитать, понять и ценится без необходимости соглашаться с его метафизикой … Некоторое интеллектуальное любопытство может быть неудовлетворено, когда метафизика не учитывается; солидный том политической теории и политическое мышление все равно останется ». Неметафизический чтение следует широко аналитическому философскому посткантианскому интерпретация, которая рассматривает Гегеля как принимающего и даже расширяющего, Критическая философия Канта (Neuhouser 2000, Pinkard 1994, Pippin 2012).Эта работа отличается характерным акцентом на PR философское осмысление отдельно от других частей Система Гегеля, которую иногда считают слишком мрачной с метафизических обязательств, которых можно избежать (Knowles 2002, Wood 1990).

Напротив, метафизические счетчики чтения, которые антиметафизические интерпретации имеют односторонний подход к Работы Гегеля (Beiser 2005, Rosen 1984, Taylor 1975). Гегель задумывал свой PR как часть более широкой системы.Изоляция любого один текст из его более широкого контекста может показаться прививкой любого такого чтение из метафизических утверждений из других частей системы Гегеля. Однако только чтение, охватывающее все метафизические основы его мысли отдают должное его самопониманию (Ульгейт 2005).

1.3 Систематические и несистематические чтения

Совсем недавно ученые сосредоточили свое внимание на главном противоречии между метафизические и неметафизические толкования о том, какое отношение, если таковое имеется, PR Гегеля имеет отношение к его более широкой философской системе.Самый неметафизические прочтения интерпретируют PR независимо от Система Гегеля, тогда как все метафизические прочтения пытаются поместите PR в систему Гегеля. Просмотр дебатов с этой точки зрения, основное утверждение не о месте метафизики, но интерпретирующее место любой работы в система.

Несистематическое прочтение интерпретирует PR Гегеля. явно отдельно от его более широкой системы. В этом представлении мало единомышленники. Это явно противоречит самосознанию Гегеля. указано в Предисловии к PR , где он говорит, что PR «Является более обширным и, в частности, более систематическим, изложение тех же основных понятий, которые применительно к этой части философии, уже содержатся в предыдущей работе, предназначенной для сопровождают мои лекции, а именно мою энциклопедию философии . Наук »( ПР , с.9). PR явный что он служит развитием раздела «Цель Дух »в его философской системе, и поэтому является ее частью.

Теперь ортодоксальный взгляд — это систематическое прочтение, которое принимает, что Логика и система Гегеля имеют объяснительную силу в интерпретации PR (Brooks 2013). Их связь нельзя отрицать, только его характер и сила. Остаются разногласия относительно того, как во многом система делает или должна фигурировать так же хорошо, как и связанные с ней метафизические выпуски (Wood 2017).Например, есть консенсус в том, что следует понимать политическую философию Гегеля в ее систематическом контексте, но остаются разногласия по поводу нужно ли нам принимать его аргументы в пользу более широких философских система, чтобы принять его вклад в политическую философию. Эта запись в целом будет следовать доминирующему систематическому чтению, но признает, что нет единого мнения о том, насколько сильно оправдание роль, которую система играет для его политической мысли.

1.4 Философия права

Главным произведением социальной и политической мысли Гегеля было ПР .Он был опубликован в 1821 году, когда Гегель преподавал в Берлине. Этот Вступление рассматривает его основной вклад в эту работу, но с ссылка на другие его тексты и политические сочинения.

Гегель говорит, что PR «более обширный» экспозиция «Объективного духа», раздел в его философская система под названием Энциклопедия философских Наук (см. PM ). Соответствующие разделы Энциклопедия предназначалась для сопровождения лекций, был опубликован как Philosophy of Right .Полный Энциклопедия начинается с изучения логики, а затем относится к пониманию природы и человеческого духа, где последний включает анализ психологии, искусства, истории, религия и философия в дополнение к социальным и политическим подумал.

Его подход к форме и содержанию уникален. PR — это в основном разделены на пронумерованные разделы (§). Иногда это дополнены более поздними Замечаниями (R), где Гегель развил дальнейшие подробности в более позднее издание или Дополнения (A), которые приняли форму отредактированной лекции заметки того, что Гегель сказал своими учениками, когда учил ПР .Гегель аргументирует свои позиции диалектическим образом, т. Е. не линейный и предназначен для того, чтобы показать, насколько разные, казалось бы, разные точки зрения может их оппозиция каким-то образом раствориться в новом и более высоком перспектива.

Например, наше первое восприятие какой-либо вещи или объекта мысль может быть чистым существом. Поскольку он чистый, может показаться, что ему не хватает определения — и так ничего. Таким образом, Гегель считает, что наша мысль перешла от чистого бытия к чистому небытию. Но все же что мы воспринимаем что-то, и поэтому это рассматривается как помощь в преодолении ложное противопоставление чистого бытия и небытия новому, более высокому категория становления тем, что было раньше, принимает дальнейшие формы по мере того, как мы обострите наше понимание этого.Этот диалектический метод пронизан повсюду. PR , и Гегель говорит, что он «предположил знакомство »с его подходом, заключенным в его логике и в более широком смысле. система ( PR , стр.10, см. SL , EL ).

Аналогичным образом, PR переходит от базовых строительных блоков, которые иметь несколько «чистую» природу, еще не основанную на реальности к их отрицанию, а затем собраны в более высоком, конкретном реальность. После введения, устанавливающего PR как в первую очередь работа, связанная со свободой, PR делится на три части.Первая чистая часть — это абстрактное правое покрытие. собственность и наказание, за которым следует противоположное в морали, охватывающей вопросы совести и моральной ответственности. Они объединяются в заключительная часть «Этическая жизнь», дающая более конкретную реальность, которая исследует семья, гражданское общество, закон, государство и конец войны и международные связи. Каждая часть обсуждается по очереди.

2. Свобода и право

Гегель рассматривает PR прежде всего как философию Свобода.Это ясно сказано во введении к PR , который начинается с объявления, что «предмет философская наука о праве — это Идея права, концепция правая [ Recht ] и его актуализация » ( PR §1). Цель PR — обеспечить философский взгляд на «право» и его реализацию в Мир.

Гегель допускает существование права , исходя из его философская система, из которой PR разрабатывает одну часть ( PR §2).Введение в PR продолжается резюмируйте диалектический аргумент в пользу свободы воли, обсуждаемый на более подробно в другом месте философской системы Гегеля. Наш будет «определять себя» ( PR §4 Дополнение). Задача состоит в том, чтобы определить, является ли его содержание продуктом свобода или простой произвол. Мы должны уметь различать голые стремление быть рабом своих страстей, как, по Гегелю, животное мир из рационального мира людей. Гегель видит PR как исследование того, как «свобода воли свобода воли »может быть известна по форме и содержанию ( PR §27).

Гегель определяет «право» [ Recht ] как существование свободы воли в мире ( PR §29). Итак, философия права — это обязательно философия свободы, которая стремится постичь свободу, проявляющуюся в том, как мы относимся друг к другу и строить социальные и политические институты.

Следуя своему диалектическому методу, Гегель подходит к развитию нашего понимания прямо через эти этапы: Абстрактное право, Нравственность и этическая жизнь. Мы переходим от одного этапа к другому в своеобразный способ, в котором кажущиеся противоречия, возникающие на каждом этапе, растворяется путем достижения более высокой стадии, когда этот цикл повторяется и прогресс, достигнутый с самого начала, сохраняется там, где то, что сначала было абстрактным и непрозрачным, становится более конкретным, когда мы продвигайтесь к концу этой работы.Эта многослойная диалектическая природа аргументации Гегеля придает его философскому труду дополнительную сложность, но также и богатство, которое вознаграждает тщательное изучение — в то время как эта статья фокусируется только на общих чертах его аргументов.

3. Собственность

Первый содержательный этап — абстрактное право. В некоторой степени вводит в заблуждение его разделы озаглавлены «Собственность», «Контракт» и «Неправильно», дающие ложные впечатление, что Гегель обсуждает фактическое владение собственностью, его продажа или наказание за нарушение договора.Обычно для Гегеля он использует общая терминология необычными способами.

Мы должны помнить, что главная цель проекта Гегеля — понять, как свободная воля порождает свободу воли, а не просто произвол. Это требует, чтобы Гегель нашел почву для помощи решайте, когда свобода воли будет свободно, а когда нет. Гегель сначала обращается к владению собственностью. Заметно, что Идея Гегеля направлена ​​на использование владения собственностью в качестве первого шаг к поиску этой основы, а не к построению экономического система.Например, Гегель говорит, что «чем и сколько я владею является… чисто случайным в том, что касается права » ( PR §49). Это потому, что Гегель не намерен разработать полную теорию собственности, а скорее определить ее основание. за свободу свободной воли.

Важность собственности на данном этапе заключается в ее развитии. самосознание (Бенхабиб 1984). Ради Гегеля я даю свободную волю внешнее существование, с которым могут взаимодействовать другие. Моя собственность собственность определяется не только мной, но чем-то определенным «В контексте общей воли», разделяемой двумя лиц ( PR §71).

Гегель называет взаимное признание двух лиц о право собственности на «договор» ( PR §71–75). Это необычный контракт. Контекст в абстрактном праве — это гипотетическое пространство двух человек. Нет ни денег, ни продажи товаров. «Контракт» не является письменным соглашением. Все общие терминология, но с учетом разных способов использования.

Ключевым моментом для Гегеля является то, что только свободная воля человек может обосновать свободную волю другого (Стилман, 1980).Что-то принадлежит мне, когда кто-то признает это как мое владение. Это первое появление прямо там, где активность моего бесплатного воля к обладанию свободна, а не просто произвол. это это соглашение между двумя людьми, составляющее своего рода контракт, который так важно для Гегеля. Это потому, что взаимное признание становится средство для дальнейшего развития более конкретного понимания свобода как право в мире. Если такое признание было под угрозой, это нарушило бы то, как мы можем обосновать нашу свободную волю свободной волей Другая.

4. Наказание

Этот недостаток взаимного признания рассматривается в конце Абстрагируйте право в разделе «Неправильно» [ Unrecht ]. Этот раздел был широко истолкован многими ученые предложили четкую теорию возмездия за преступление и наказание (Купер 1971, Приморац 1989). На первый взгляд легко увидеть Почему.

Гегель различает три вида заблуждений. Первый — это непреднамеренное ( PR §84–86). Здесь оба человека придерживаются того, что, по их мнению, было взаимно признано, но один невольно неверно.Считается, что такая ошибка безнаказанно — и причина в том, что обе стороны видят «Признание права универсальным и решающим фактор »( PR §85). Одна сторона ошибается, но там является строгим призывом к надлежащему признанию права.

Второй вид зла — это обман ( PR §87–89). Это более серьезно, чем непреднамеренные ошибки, потому что в то время как оба стороны заявляют друг другу, что апеллируют к праву, одна сторона делает это неискренне. Таким образом, обман имеет иной, более серьезный характер. чем непреднамеренные ошибки.

Третий и последний вид зла описывается как «Преступление» ( PR §90). Это где одна вечеринка вообще не апеллирует к праву. Неправильно [ Unrecht ], что они Искать — значит отрицать обращение к праву. Это прямой и ощутимый угроза взаимному признанию в качестве одной стороны не просто неискренняя, но действует независимо от права — и в этом случае действует произвольно, и так несвободно.

Гегель описывает преступление как нарушение права, взаимного признание ( PR §95, замечание).Это требует того, что Гегель называет наказание «восстановлением права», в результате чего было нарушено, подтверждается и подтверждается ( PR §99). Для Например, наказание за кражу посылает сообщение вору и шире сообщества, что этого преступления не должно было случиться — и в наказывая преступление, Гегель считает, что это может помочь восстановить право нарушено.

Его теория наказания широко охарактеризована как возмездие. и легко понять почему. В этом разделе Гегель критикует подходы сдерживания и реабилитации, утверждающие, что «они само собой разумеющимся, что наказание само по себе справедливо » ( PR §99, замечание).Действительно, Гегель говорит об отмене преступление «есть возмездие» ( PR §101).

Но это широко распространенное мнение противоречиво по нескольким причинам. Гегель может назвать этот третий вид неправильного преступления «преступлением», но это взгляд на преступность понимается особым образом (Nicholson 1982). Там нет ни государства, ни законов, ни полиции, ни судебной системы (Стилман, 1976). А гипотетический сценарий отсутствия тюрем вряд ли можно назвать законченной теорией наказание. На самом деле в Abstract Right нет ни судьи, ни присяжных. чтобы сказать, кто прав, а кто виноват.Это потому, что, когда мы смотрим на это в систематическом контексте, Гегель обращает внимание на определенные основополагающие идеи об ошибках в более общем плане (например, что они бывают трех видов) и как мы должны реагировать (например, что преступления могут заслуживают наказания), еще не давая полного обзора на данный момент в PR .

Однако Гегель действительно предвещает его более поздние и более существенные обсуждение наказания с не-ретрибутивистским характером на этом точка (Brooks 2017a).Он подчеркивает, как определения преступлений «Например, опасность для общественной безопасности» имеют отношение к определение того, какое наказание в конечном итоге оправдано ( PR §96 Замечание). Хотя он говорит, что преступления «более опасны в сам »являются более серьезным нарушением права, Гегель ясно с самого начала, что консеквенциалистские факторы имеют отношение к определение наказания, связанного с воздействием преступления на общество хотя он говорит здесь немного больше ( PR §96 Замечание). Гегель также отвергает предлагаемую им точку зрения. полная теория наказания на этом этапе, требующая — в отсутствие законов и залов судебных заседаний — любые действия, предпринятые физическим лицом наказание против другого принимает форму «мести», которая «Становится новым нарушением», создавая новые проблемы ( PR §102).Здесь важно отметить, что в этих разделах обсуждаются часто используемые концепции, такие как собственность и контракт, а также преступление и наказание необычными способами — все снова появляется когда Гегель обращает свое внимание на заключительную часть «Этической жизни».

5. Нравственность

Когда Гегель заключает «Абстрактное право», он пытается разрешить противоречие. Абстрактное право было сосредоточено исключительно на внешнем виде прямо через вступление во владение и заключение контракта через взаимные признание.В подтверждении и восстановлении насквозь «Наказание», мы не просто чтим универсальность подходит всем, кроме этого шага «также в то же время дальнейшее продвижение во внутреннем определении будет по своей концепции »( PR §104). Пока у нас есть обсудили принятие на себя ответственности и ошибки в отношении взаимного признание внешней собственности, это указывает на то, что постичь особенность нашего внутреннего владения правом. Эта перспектива побуждает Гегеля открыть новую, вторую стадию, которую он называет Мораль, но опять же необычное использование общих терминов.

Главное в теории морали Гегеля заключается в том, что он переопределяет его необычным образом. Для Гегеля «моральная точка зрения вид »- это чисто абстрактное и гипотетическое упражнение, которое логически до и отдельно от того, как мораль связана с миром ( PR §105). Гегель сосредотачивается на право индивидуального выбора. С этой целью Гегель — чемпион, не враг личной свободы, поскольку он ясно, что должно быть пространство для субъективной свободы.

Проблема с нашей индивидуальной возможностью выбора состоит в том, что мы вполне можем ошибаться относительно того, что мы выбираем ( PR §140 замечание).Напоминая о нашей отделенности от других в морали, он говорит, что мы можем намерены добро, но наш единственный путеводитель — это наше индивидуальное представление о добре. ( PR §140 Дополнение). Ожидается более подробное руководство размышляя о себе, действуя по отношению к другим конкретно в Этическая жизнь.

В противном случае опасность, исходящая от такой чистой внутренней абстракции, будет что мораль — это «абстрактная универсальность … без содержание »( PR §135). Таким образом, для Гегеля моральное философия любого рода по своей природе пуста.

Возможно, ни одна область PR не вызвала большего спора. чем так называемое «обвинение в пустоте» Гегеля против Кант: Канта обвиняют в том, что он предлагает не более чем пустую формулу «Долг ради долга», где наша задача — избегать что противоречит установленной формуле ( PR §135, см. Hoy 1989, Freyenhagen 2012, Stern 2012). Критика Гегеля сосредоточена на Формула всеобщего закона Канта, гласящая, что мы должны «действовать только в соответствии с той максимой, благодаря которой вы можете одновременно использовать время, чтобы он стал универсальным законом »(Kant 1997, 4: 421).Несомненно, Кант предлагает Гегелю некоторые боеприпасы для этой критики. Например, Кант говорит: «Все, что мне нужно для нравственности, — это свобода. не противоречит самому себе и, следовательно, может быть по крайней мере мыслим; я не делаю необходимо получить более глубокое понимание этого »(Kant 1996, B xxix). В на первый взгляд может показаться, что кантианская мораль заключается в следовании формула и не более того.

Но, конечно, как правы защитники Канта, Критика Гегеля несправедлива и не попадает в цель (Wood 1989). В Фактически, Кант целенаправленно предлагает несколько версий своей формулы, чтобы помочь отвлечь наши соображения морали от чисто рационалистического упражняйтесь и приближайте его к ощущениям (примечание 15).Наш антропология имеет значение для Канта, и он не видит в нашей жизни этического просто жить без противоречий.

Напомним, что обвинение Гегеля в пустоте против морального философа. Это потому, что Гегель пересмотрел мораль. как чисто гипотетическое упражнение в кресле, которое само по себе «Без содержания» ( PR §135). Конечно, это не то, как цели критики Гегеля понимают мораль — и до некоторой степени Гегель использует свое собственное переопределение мораль критиковать то, как другие понимают тот же термин, определенный иначе.

Более подходящее сравнение может быть проведено в отношении Принципиальный подход Канта к комментариям Гегеля по поводу отношение религии к государству (замечание PR §270). Гегель утверждает, что религиозная точка зрения может помочь предоставить людям этические принципы и помогают нам вести более этичную жизнь ( PR § 270 Дополнение). Такого рода шаблонное мышление в PR до помогать людям придерживаться этичного и законопослушного поведения, возможно, ближе к тому моральному проекту, которым занимался Кант, где есть явные области общности, чем в критике Гегеля в Нравственность (Брукс, 2013).

Как должно быть ясно, Мораль может добиться значительного прогресса только в индивидуальная абстракция. Что требуется, так это переход, приносящий вместе универсальность абстрактного права охватывает всех нас и обеспечение основы для взаимного признания с особенность нравственности, где мы и внешне, и внутренне понять развитие права. Этот мост к бетону индивидуальность находится в понимании права — не в абстракция — но теперь в мире и его институтах.

6. Этическая жизнь

Гегелевская концепция «этической жизни» [ Sittlichkeit ] играет ключевую роль в его политической и правовой подумал. Именно здесь Гегель берет другие рассмотренные ранее концепции. содержится в абстрактном праве (например, договор, собственность и наказание) и Мораль, чтобы понять их заново, но теперь в их социальном отношении — и многое другое. «Конкретный» контекст. Следующее обсуждение сохраняет абстрактный характер постольку, поскольку Гегель обсуждает существовавшие институты в свое время — как семья, гражданское общество и государство — но способами, призванными выявить рациональное в действительном (и актуально в пределах рационального) (см. Stern 2006).Например, ядро идеи о том, что является неправильным из его обсуждения наказания вернуться, но с более глубоким и развитым пониманием своего места в социальный контекст, который раскрывает другой характер и сложность его взгляды — которые предназначены для распаковки персонажа и сложность внутренней рациональности, которую, по мнению Гегеля, мы можем различить в мире.

Этическая жизнь разделена на три части, каждая из которых основана на проведенный до сих пор анализ природы абстрактного права и морали, но где каждая часть, в свою очередь, развивается за другой.Этот заказ не хронологический, а диалектический. Мы не являемся членами гражданских общества или государства после того, как мы присоединимся к семье, но концепции первые являются дальнейшим развитием последнего, как следующие секции выдерживают.

7. Семья

Гегель начинает обсуждение первого появления воплощенного права. в мире через сферу Семьи. Как и следовало ожидать, Гегель снова использует общепринятую терминологию необычными способами.

В абстрактном праве отдельные абстрактные личности соединяются вместе. путем взаимного признания путем признания права собственности на имущество.В этической жизни семья — это сфера, куда приходят конкретные люди. вместе связаны любовью друг к другу ( PR §158). Этот связь не является чисто произвольной, как животные, стремящиеся только удовлетворить их потребности, а затем искать другого. Для Гегеля Семья — это связь, которая, по крайней мере в принципе, нацелена на постоянство, которое он называет «Брак» ( PR §161).

Эти браки определяются не договорными условиями, а этическими. А Контракт — это соглашение, по которому разные стороны могут заключить или выйти взаимное согласие.Любая общая приверженность или единство имеет временное персонаж. Это немного лучше, чем взаимное признание, которое мы видел в Abstract Right.

Однако в браке создается более существенное единство, постоянная облигация в отличие от большинства контрактов. Это не значит, что Гегель запрещает развод. Расторжение брака рассматривается как прискорбная возможность, порожденная основанием брака в нашем чувства, такие как любовь, которые со временем могут быть нестабильными ( PR §163 Дополнение).

Хотя развод разрешен, браки по договоренности не допускаются ( PR §162). Это потому, что брак — это дальнейшее развитие нашего свобода — и это требует, чтобы мы могли выбирать жизнь партнер. Таким образом, брак — это прогресс нашего взаимного признания. от контракта, в котором мы договариваемся о праве собственности на какую-либо вещь, до того, где мы выберите создание единства с другим более долгим сроком.

По Гегелю, Семья достигает единства через создание дети ( PR §173 Дополнение).В этом смысле он явно поддерживает традиционную модель семьи (см. Haldane 2006). Однако это делается на очень нетрадиционных основаниях. Что направляет Мышление Гегеля — это его логика, объединяющая противоположности в творческое единство, порождающее некую новую, более высокую концепцию ( PR §165). Точно так же Гегель считал мужчин и женщин олицетворением различных особенности с их сексуальным союзом, способные создать детей, в отличие от всеобщее и частное рождение конкретного человека ( PR §165).

Эти взгляды справедливо подверглись широкой критике со стороны феминистки и другие (Halper 2001, Knowles 2002, Ravven 1988, Stone 2002). Распространенным аргументом является то, что Гегель оправдание семьи — плохая защита привилегий мужчин над женщины на основе его противоречивого диалектического метода. Только мужчины имеют возможность участвовать вне дома в гражданском обществе и в полной мере участвуют в гос. Эти критики утверждают, что такая привилегия не должна предоставляться только мужчинам для многих, часто очевидных, причины.Также утверждается, что его широкие взгляды на сущность брак как прочная связь, построенная на любви, может быть достигнута нетрадиционные семьи тоже. Стоит отметить, что Гегель говорит о Семье об идеале. Гегель родил ребенка вне брака, которого он поддерживал на протяжении всей своей жизни. Он видит сам как раскрывающий полное развитие права, куда бы это ни привело нас, и то, что это требует от нас или наших институтов, может быть другим от того, как мы их находим.

8. Гражданское общество

Гражданское общество Гегеля — это прежде всего место работы. как место, где он размещает закон и правовую систему (см.5). В то время как Семья — это в идеале отношения единства из естественного закона для каждого другое, это уступает место преследованию конкретного человека в системе потребностей ( ПР §182). Семья — это сфера, где все за одного и один за всех. В гражданском обществе потребности всех удовлетворяются там, где я делаю свой особый вклад в Прорыночное экономическое видение, признающее естественное разделение труда ( PR §189, 198).

Гегель видит мир работы как дом вдали от дома или «Вторая семья» ( PR §252).Вместо того семейная любовь, это своего рода братская любовь, взращиваемая через связь человека с корпорацией, сгруппированная по типу все занимаются торговлей, которая обучает и поддерживает своих членов.

Интересно, что Гегель рассматривает рыночные отношения в современном обществе как основа для приобретения свободными людьми социальной идентичности включая социальную солидарность. Мы развиваем самоощущение через экономической деятельности и бесчисленного множества взаимосвязей, с которыми мы налаживаем другие — внесемейным, но неполитическим образом.

Ключевой проблемой является проблема бедности. Если владение имуществом имеет важное значение для развития моего чувства справедливости и удовлетворения потребностей, капиталистическая экономическая система, которая, как признает Гегель, делает бедность по крайней мере из-за некоторых неизбежных причин вызывает серьезную озабоченность по поводу идеальна ли идеальная социальная и политическая философия Гегеля? для всех своих граждан.

Проблема бедности — это больше, чем забота о материальных нуждах. Гегель описывает бедняков как «чернь». поговорка «бедность сама по себе не превращает людей в сброд; а чернь создается только настроениями, связанными с бедностью, внутренний бунт против богатых, против общества, правительства, и т.д. »( PR §244, Дополнение).Таким образом, мы можем понять чернь как имеющая убеждение в своем отчуждении, которое может быть с большей вероятностью найдут среди более бедных, но не исключительно их. Быть в бедности — значит быть отчужденным и рассматривать свое состояние как отдельный, недружелюбный другой (Brooks 2020). Пока Гегель был сильным верующий, что через работу мы могли бы развить нашу свободу стать примиренный с нашей общественной и политической работой, ему не хватает убедительных решение проблемы бедности, не считая изменение экономической системы (Plant 1972).

9. Закон

Часть исследования гражданского общества Гегелем касается права и отправление правосудия. Теория права Гегеля была заведомо трудно охарактеризовать. Отчасти это вероятно потому, что Гегель необычным образом использует общеупотребительные термины.

Гегель явно принимает прочную связь между моралью и законом. предполагая, что он поддерживает некоторые разновидности естественного права. Как и другие натуральные адвокатов, Гегель утверждает, что «что такое закон [ Gesetz ], может отличаться в содержании того, что правильно само по себе »( PR §212).Что-то может быть законным, но несправедливым — и это имеет высшее стандарт справедливости, по которому он может оценивать постулируемый закон, является обычным особенность естественного права юриспруденции.

Но отличие состоит в том, что, как правило, естественные юристы развили свое понимание стандарта моральной справедливости, чтобы быть применялся к оценке права до этой оценки. Например, моральный стандарт будет сначала разработан, а затем применен после. Это заставляет некоторых критиков естественного права утверждать, что это подход использует внелегальные стандарты и рассуждения для оценки права и т. действительно занимаясь моральной философией, а не юридической мыслью.

Перспектива Гегеля уникальна (Brudner 2017). Он принимает позитивистское мнение о том, что наше понимание права должно быть сосредоточено на сам закон, а не внелегальные соображения. Он говорит «что юридический [ gesetzmāßig ] это… источник познания того, что правильно [ Recht ], или другое именно из того, что является законным [ Rechtens ] » ( PR §212, замечание). Итак, мы начнем сначала с пристального взгляда на закон перед нами — какой бы он ни был — и не развивать некоторые норматив отдельно заранее.Для Гегеля мы не понимать этот стандарт отдельно от закона, но имманентно внутри Это.

Он говорит: «Сфера действия закона [ Gesetz ] должна распространяться на с одной стороны, чтобы быть целостным и самодостаточным целым, но с другой стороны С другой стороны, существует постоянная потребность в новых юридических определениях. [ gesetzlicher Bestimmungen ] »( PR §216). Гегель утверждает, что закон стремится быть целостным и если мы находим пробелы или несоответствия, наша задача — выяснить, как они могут рассматриваться в рамках закона как самостоятельное целое в язык, повторяющий использование правовых принципов Рональдом Дворкиным (1977) столетие спустя.Таким образом, Гегель обращается к закону в поисках этического принципы, которые можно использовать для постоянного преобразования нашей правовой системы в полное целое, которым он стремится быть. Этот «Интернализм естественного права» различает свои принципы от в рамках закона, а не извне (Brooks 2017b).

Развитие права — это принципиально не проект для профессионалов. в одиночестве. Гегель приводит веские доводы в пользу права на суд присяжных ( PR §228, замечание). Его аргумент заключается в том, что без жюри из простых граждан нет гарантии, что гражданин имел бы разумные шансы понять обвинения, доказательства и результат, особенно если он признан виновным и наказан.Это потому что закон — это технический язык, который рискует стать эксклюзивная недвижимость профессионального класса. Лучшая гарантия гласность закона и связь с общественным взглядом на право должны убедиться, что присяжные убеждены — если они понимают суд и приходят к мнению, то Гегель считает разумным ожидать, что ответчик по делу тоже может.

Именно здесь Гегель пересматривает оправдание наказания. Мы теперь рассмотрим преступление и наказание не в абстракции, а их конкретная реальность.Гегель начинает с того, что «внешнее наличие »преступления и его последствия не могут изменить характер преступление по своей концепции, но оно влияет на то, как мы реагируем. Этот предполагает, что за одно и то же преступление можно более или менее наказывать строго основанные, по крайней мере частично, на обстоятельствах. Такой взгляд резко расходится с большинством ретрибутивистов, которые наказывают только рассматриваться в связи с тем, что преступник заслужил за его моральная ответственность за преступление.

Гегель ясно дает понять, что преступление «опасность для гражданских общество — это определение его величины », когда обстоятельства влияет на то, как мы определяем, наказывать, сколько наказывать и какую форму это может принять.Он отмечает, что «уголовный кодекс, следовательно, в первую очередь продукт своего времени и текущего состояния гражданского общество »( PR §218, замечание). Он добавляет, что «Наказания не несправедливы сами по себе, но соразмерны условиям своего времени »( PR §218 Дополнение). Итак, одно и то же преступление совершено в разных обстоятельства наказывались бы иначе. Например, преступление совершенные во время гражданской войны представляют большую угрозу для гражданского общества, чем когда в мире — и так первые увидят наказание за преступления жестче.Нет разницы в преступнике или в ней обязанность. Хотя пустыня имеет значение, это не единственный фактор, который делает.

Эти комментарии проясняют не-ретрибутивистскую картину. Это в соответствии с отрывком из его Наука логики ( SL ), текст, который утверждает Гегель, предполагается в качестве основы для PR :

Наказание, например, имеет различные определения: возмездие, а также сдерживающий пример, угроза, используемая законом в качестве сдерживающее средство, а также приводит преступника в чувство и исправляет его.Каждое из этих различных определений считалось основание наказания , потому что каждое является существенным решимости, и поэтому другие, в отличие от нее, определяется как просто случайный по отношению к нему. Но тот, который принимается как основание — это еще не само наказание ( SL , стр. 465)

Аргумент Гегеля здесь яснее. Наказание за пустынные земли: наказанию подлежат только заслуживающие. Но у него нет монополия на размер или форму наказания.Эта картинка согласуется с комментариями Гегеля в PR , где внешнее наличие наказания может быть разным в зависимости от обстоятельства. Неудивительно, что Гегель, который неоднократно защищает различные группировки из трех человек в своей работе будет стремиться сочетать возмездие, сдерживание и реабилитацию в новом формате — необычное восприятие общих концепций. Это не было потеряно его первые переводчики в Великобритании, такие как британские идеалисты, такие как Грин, Брэдли и другие придерживались схожих взглядов три в одном на наказание и отвергли традиционные представления о ретрибутивизме (Brooks 2003, 2011).Эта точка зрения получила название «единой теории наказание »(Brooks 2017a).

10. Государство

Последний раздел «Этической жизни» Гегеля — это государство. Любовь к другим, основанная на чувствах в семье, а затем на удовлетворение потребностей гражданского общества трансформируется в патриотический любовь к согражданам в поддержку общего сообщества, воплощенное современное состояние (см. PR §268). Более того, индивидуальный стремление к удовлетворению потребностей ведет к развитию штат.

По Гегелю, только в том состоянии, в котором семья перерастает в гражданское общество и где гражданское общество получает больше «Актуальность» ( PR §256–57). Государство — это где наша «конкретная свобода» реализуется, как мы понимаем себя в нашей полной социальной и политической реальности ( PR §260). Только здесь человек сразу задумывается как член семьи, как часть гражданского общества и как гражданин штат. В то время как этап, на котором наша свобода реализуется наиболее конкретно, Дело не в том, что личная свобода как-то является проблемой — наша личная свобода имеет наибольшую актуальность при взаимном признании другими в законе.Гегель размышляет, что «часто говорили что цель государства — счастье его граждан. Это конечно верно, потому что если их благосостояние неполноценно, если их субъективные концы не удовлетворяются, и если они не обнаруживают, что состояние как таковое средство для этого удовлетворения, само государство стоит на ненадежное основание »( PR §265 Дополнение). Гегелевский государство — это сообщество, в котором люди и их индивидуальность предназначен для процветания.

Гегелевская концепция устройства государства такова: спорный.Он стремится объединить три традиционные модели правительство — аристократия, демократия и монархия — под новая форма представительного правления с конституционным монархом (Гарантия 2001 г.). Гегель предлагает Сословную ассамблею с естественным аристократия аграрного сословия в одной палате и представители из разных профессий в другом. Гегель считал, что представление местность, основанная на географии, была произвольной и несущественной. Он утверждал, что более сильные этические отношения могут быть сформированы через представление людей через их работу.

Государство Гегеля возглавляет потомственный монарх (§ 273 Remark, Brudner 1981, Redding 1994). Он утверждает, что государство требует кто-то, чтобы обеспечить единство как личность отдельному государству, кто-то, чтобы объявить государство, подтверждает закон как его закон или соглашается договоры с зарубежными странами. Избранный монарх или президент как глава государства нежелателен, потому что такой человек будет представлять интересы сторонников. Это создало бы барьер для монарху правдиво говорить в один голос от имени страны — и поэтому монарх должен быть выше такого пристрастия.Потомственный монарх обеспечит некоторую основу для того, чтобы быть главой государства, что может представлять все и обеспечивать необходимое единство.

Хотя практически ни один комментатор не убежден в Гегелевской оправдание конституционного монарха, ортодоксальная точка зрения состоит в том, что монарх — это резиновый штамп (Yack 1980). Гегель отмечает, что «в полностью организованное государство … все, что требуется от монарха, — это кто-то сказал «да» и расставил точки над «я»; для высшая должность должна быть такой, чтобы особый характер ее обитатель не имеет значения »( PR §280 Дополнение).Некоторые проводят сравнения с конституционным монархия, где законы требуют согласия Ее Величества Королевы, но где это делается автоматически по запросу Парламента для пример (Финдли 1958).

Настоящая власть находится за троном и принадлежит образованному правительственный кабинет [ Ministerium ], часто называемый бюрократия. Именно эти советники монарха предлагают новые законы, через ответственного министра кабинета. Эти министры, а не монарх, подотчетны законодательному органу, роль которого заключается в рассмотрении предложения и либо принять, либо отклонить их.

Есть основания сомневаться в этой картине (Брукс, 2007). Монарх не может действовать произвольно. Будучи «связанными конкретным содержанием совета, который он получает », он должен уметь различать это содержание ( PR §279 Дополнение). И Гегель критически относится к Конституционная монархия Великобритании после гражданской войны, отмечая, что «С 1692 г. ни разу не было случая наложило вето на постановление парламента », в результате чего «Сводит его практически к шифру», и он должен быть более активно занимается государственными делами — и, предположительно, самостоятельно суждения о том, поддерживать ли предложенное законодательство или нет в рекомендуя его для утверждения в законодательный орган ( LNR §133 Замечание ) .В то время как министры, советующие ему, должны быть грубыми. равенство не имеет большого значения, кто в какой роли, монарх полное усмотрение нанимать и увольнять кого угодно из подходящего пула. Более того, именно монарх по совету своего соответствующего министра соглашается договоров и решает все вопросы войны и мира ( PR §329). Учитывая, что монарх не может быть отстранен от должности, это дает его значительные полномочия в сфере иностранных дел вызывают вопросы о том, как относительно бессилен, если вообще беспомощен.

11. Война и международные отношения

Государство обладает «непосредственной актуальностью» с точки зрения его внутренняя организация, как описано выше, но дополнительно определяет себя на международном уровне по отношению к другим государствам ( PR §259). Эта часть PR наименее проработана и подробно.

Гегель принимает широко вестфальский и реалистический взгляд на международные отношения, в которых главными действующими лицами являются государства, каждое уделяя первоочередное внимание стремлению к личному благополучию ( PR §336, Смит 1983).Государства взаимодействуют друг с другом как люди в анархическом глобальном пространстве. Без какого-либо глобального управления власти, государства могут вступать в конфликт друг с другом. Он говорит «Войны следует рассматривать как необходимость, потому что независимые народы существуют рядом друг с другом »(замечание LNR §160). Это не оправдание или прославление войны, а признание что государства находятся в естественном состоянии, когда война иногда неизбежно (см. замечание LNR §162). Государства должны стремиться дать возможность другим государствам «жить с ним в мире» и «Война — это война чего-то, чему должен прийти конец» ( PR §338).

Но бывает также и то, что Гегель рассматривал войну как испытание относительного здоровье государств, в которых должны восторжествовать наиболее рационально организованные в менее этически структурированных государствах. В сочетании с его отказом предложений Канта о вечном мире, это привело некоторых к вопрос, играет ли война положительную и тревожную роль в его философия (Avineri 1961, Black 1973, Shelton 2000, Walt 1989). Гегель также отмечает, что «современные войны соответственно ведутся в гуманным образом, и все люди не противостоят друг другу в ненависть », что может создать впечатление, будто современные войны этическое качество лучше, чем в прошлых войнах — когда наоборот кажется верным ( PR §338 Дополнение).

Единственный судья относительных прав и ошибок в международном сфера — это «всемирная история как мировой суд судебное решение »( PR §340). PR тогда переходит к началу изложения философии истории в следующая часть его системы, которая предполагает все предшествующие ей части не в последнюю очередь сам PR .

Философия Гегеля | Право, юриспруденция и социальная мысль

Осень 2014 г.

Философия права Гегеля

Включено в список: Закон, юриспруденция и социальная мысль, как LJST-218

Факультет

Адам Ситце (Раздел 01)

Описание

1820 г., г.W.F. Гегель завершил последнюю из своих крупных опубликованных работ: Философия права . Почти сразу текст Гегеля будет подвергнут критике как произведение философского извинения — рационализация и оправдание репрессивного прусского государства. Более поздние читатели Гегеля усилят эту критику, интерпретируя Философию права как конечный предел для гегелевской мысли как таковой — точку в интеллектуальном маршруте Гегеля, где его диалектический разум превратился в недиалектическую догму, а его попытка осмыслить реальный опыт превратилась в мистический. абстракция, и его утверждение свободы примирилось с утверждением несвободы.Цель этого курса — рассмотреть и переосмыслить эту критику. Внимательно изучив «Философию права », , мы постараемся вывести из текста Гегеля отношение между мыслью и законом, которое было скрыто традиционной оценкой этого труда . В рамках этого чтения мы обратим особое внимание на место и функцию критики Философии права в генезисе научной области, известной как «критическая теория».Попутно мы зададим общие вопросы о том, что значит интерпретировать канонический философский текст, как внимательно читать переведенное произведение и почему «критика» по-прежнему имеет важное значение для образования сегодня.

Ограничено 40 студентами. Осенний семестр. Профессор Ситце.

Если переподготовка: Приоритет отдается специальностям LJST

Время и местонахождение курсов
LJST 218 — L / D

Раздел 01
Вт 08:30 — 09:50 OCTA 200
Чт 08:30 — 09:50 OCTA 200

Учебники

Ниже приведены учебники, используемые в этом курсе, а также информация о ценах и наличии в местных книжных магазинах.Указанный ценовой диапазон основан на запросах к нескольким книжным магазинам в Интернете; щелкните поле цены, чтобы просмотреть подробную информацию о ценах.

ISBN Название Издатель Автор (ы) Комментарий Книжный магазин Цена
97805213481223 Философия Философия Hegel Amherst Books TBD
9780807015742 One Dimensional Man Beacon Press Herbert Marcuse Amherst Books 918

В случае переобучения

Приоритет отдается основным компаниям LJST

Предложения
2021-22: Не предлагается
В другие годы: Предлагается осенью 2014

Естественное право | Г. В. Ф. Гегель, Т. М. Нокс, Х. Б. Актон, Джон Р. Силбер

Г. В. Ф. Гегель. Перевод Т. М. Нокса. Введение Х. Б. Эктоном. Предисловие Джона Р. Силбера

144 страницы | 5 1/2 х 8 1/2
Бумага 1975 года | ISBN 9780812210835 | 17,95 долл. США | За пределами Северной и Южной Америки £ 13,99
выпусков электронных книг доступны у избранных онлайн-продавцов

«Издание.. . эта книга — интеллектуальное событие »- Аласдер Макинтайр

« Бесценный перевод. . . документа из его плодотворного периода в Йене, который имеет решающее значение для нашего понимания зрелости Гегеля. Это эссе о естественном праве проливает много света на Феноменология , которая вскоре появится, а также на более позднюю Философия права . Это равносильно философской декларации независимости Гегеля: его отход от богословских забот своей юности, с одной стороны, и опеки Канта и Фихте — с другой. Феноменология духа также провозгласит его независимость от Шеллинга, и отныне философия будет играть для него ту роль, которую раньше играла религия в жизни и судьбах людей. »- Дж. Гленн Грей

« Это огромное Преимущество для студентов, изучающих политическую философию в целом, и для исследователей Гегеля в частности, иметь раннее эссе Гегеля о научной трактовке естественного права, доступное на английском языке. . . . Введение Актона дает полезную историческую справку и поможет тем, кто не знаком с Гегелем.. . чтобы разобраться в главном аргументе. »- Эррол Э. Харрис

« С появлением этой книги англоязычный мир узнает кое-что из первых рук о генезисе идей Гегеля, доминирующих интеллектуальных темах его юности и борьба его проницательного, всеобъемлющего ума за достижение ясности ». — The Philosophical Review

Одна из центральных проблем в истории моральной и политической философии со времен античности заключалась в том, чтобы объяснить, как возникло человеческое общество и его гражданские институты.Пытаясь решить эту проблему, философы разработали идею естественного закона, которая на протяжении многих веков использовалась для описания системы фундаментальных, рациональных принципов, которые, как предполагается, повсеместно управляют поведением человека в обществе. К восемнадцатому веку доктрина естественного права породила родственную доктрину естественных прав, получившую наиболее известное подкрепление во время американской и французской революций. Согласно этой точке зрения, человеческое общество возникло в результате объединения индивидов, которые, возможно, предпочли жить в одиночестве в разрозненной изоляции и которые, объединившись, рассматривались как заключившие общественный договор.

В этом важном раннем эссе, впервые опубликованном на английском языке в окончательном переводе в 1975 году, а теперь возвращенном в печать, Гегель полностью отвергает представление о том, что общество намеренно сформировано добровольными ассоциациями. В самом деле, он идет еще дальше, утверждая, что законы, принятые в разных странах в ответ на силу, случайность и осознание, гораздо более фундаментальны, чем любой закон природы, который, как предполагается, действует всегда и везде. Излагая свою точку зрения, Гегель не только отказывается от эмпирических объяснений Гоббса, Юма и других, но также предлагает развернутую критику так называемых формалистических позиций Канта и Фихте.

Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770-1831) был, пожалуй, самым систематическим из немецких философов-идеалистов посткантианской эпохи. Т. М. Нокс перевел многие произведения Гегеля на английский язык. Гарри Берроуз Актон (1908–1974) был британским академическим философом, известным защитником морали капитализма. Джон Р. Силбер был президентом Бостонского университета с 1971 по 1996 год.

Перейти в корзину | Просмотрите заголовки Penn Press в области прав человека, права, политологии | Присоединяйтесь к нашему списку рассылки

Гегель и закон — 1-е издание — Майкл Солтер

Содержание

Содержание: Гегель после марксизма? Расположение теории права Гегеля как в историческом, так и в современном контексте: политико-правовая философия Гегеля: переоценка, Эдгар Боденхаймер; Гегелевская философия права и критика Маркса: переоценка, Роберт Файн; Гегель, Маркс и концепция имманентной критики, Эндрю Бухвальтер.Гегель и общее право: обоснование имущественных и договорных прав: общее право согласно Гегелю, Уильям Н. Р. Люси; Обязательство, договор и обмен: о значении абстрактного права Гегеля, Сейла Бенхабиб; Гегель и автономия договорного права, Чад Маккракен; Гегель и социальная динамика права собственности, М. Солтер. Индивидуальные права в либеральных конституционных рамках: необходимая, но недостаточная основа для организации рационального государства: неоднозначное наследие Гегеля для современного либерализма, Чарльз Тейлор; Гегелевская критика либеральных теорий прав, Питер Г.Стилман; К критической теории конституционного права: вклад Гегеля, Майкл Солтер и Джулия Дж. Шоу. Гегелевская теория права в контексте права и экономики, шмиттовская и хабермасианская юриспруденция: к более «справедливой» экономике правосудия — обзорное эссе, Гэри Минда; Переосмысление политики: Карл Шмитт против Гегеля, Ричард Дин Винфилд. Гегельянство, гендерные роли и феминистская правовая и политическая теория: о Гегеле, женщинах и иронии, Сейла Бенхабиб; Личности и доступные идентичности: гендер в философии права Гегеля, Валери Керруиш; Антигона Гегеля, Патрисия Ягентович Миллс.Закон и наказание: сохраняющееся противоречие между обязанностью подчиняться позитивным законам и различными концепциями «естественных прав»: идея наказания Гегеля, Питер Г. Стиллман; Гегель об оправданном неповиновении, Марк Туник; Заново открывая теорию преступления и наказания Гегеля, Маркус Дирк Дуббер; Гегелевская критика либерализма и естественного права: реконструкция этической жизни, Абель Гарза-младший; Именной указатель.

Георг Вильгельм Фридрих Гегель: Философия политики — Философия

Политическая философия Гегеля привлекала большое внимание, особенно с 1960-х годов, когда возник возродившийся и широко распространенный интерес к идеям Маркса и их философским основам.Есть несколько отличных комментариев. Самый влиятельный общий обзор политической философии Гегеля — это Вуд 1990. Эта работа богата как с философской, так и с исторической точки зрения: читатели уйдут с отличным пониманием взглядов Гегеля, а также с пониманием философской основы, которая сформировала его работу. Pelczynski 1971 — классический сборник эссе, охватывающий большинство тем в Философии права . Финдли 1958 обсуждает различные аспекты философии Гегеля в более общем плане, но также включает важные, содержательные обсуждения политической философии Гегеля.Brooks 2012 предлагает обширную коллекцию, которая исследует Философия права с точки зрения этики, политической философии и теории права. Другие прекрасные коллекции, в том числе ведущие работы немецких ученых, можно найти в Siep 2005 и Pippin and Höffe 2004. Ильтинг 1971 анализирует, как основы философской системы Гегеля влияют на аргументативную структуру его Философия права . Вестфаль 1993 предлагает превосходный отчет о философской структуре Философия права с особым акцентом на свободу.Brooks and Stein 2017 — это наиболее полное исследование того, как «Философия права » соотносится с философской системой Гегеля. Хотя Джон Ролз не был широко известен как изучающий тексты Гегеля, они давно интересовали их, и его лекции по Гегелевской философии права () (Rawls 2000) характерны для проницательности и благотворительности.

  • Brooks, Thom, ed. Философия права Гегеля . Oxford: Blackwell, 2012.

    Всесторонний сборник, исследующий Гегелевскую Философию права с точки зрения этики, политической философии и теории права.

  • Брукс, Том и Себастьян Штайн, ред. Политическая философия Гегеля: о нормативном значении метода и системы . Oxford: Oxford University Press, 2017.

    Очерки ведущих ученых-исследователей Гегеля, исследующие «систематическое» прочтение книги «Философия права » Гегеля и ее связь с его логикой и системой.

  • Финдли, Дж. Н. Гегель: Пересмотр . Лондон: Аллен и Анвин, 1958.

    Классическая работа по философии Гегеля, которая помогла заложить основу для «аналитического» восприятия его мысли.Хотя он охватывает множество тем общей философии Гегеля, в нем также есть важные предметные обсуждения его взглядов на этику и политическую философию.

  • Ильтинг, К. Х. «Структура« философии права »Гегеля». В «Политическая философия Гегеля: проблемы и перспективы» . Под редакцией З. А. Пельчинского, 90–110. Кембридж, Великобритания: Cambridge University Press, 1971.

    Превосходное критическое обсуждение диалектической структуры политической философии Гегеля, представленной в Philosophy of Right .

  • Пельчинский, З.А., изд. Политическая философия Гегеля: проблемы и перспективы . Кембридж, Великобритания: Издательство Кембриджского университета, 1971.

    Ведущее классическое собрание эссе по «Философии права » Гегеля . Это всеобъемлющая и очень влиятельная работа.

  • Пиппин, Роберт Б. и Отфрид Хёффе, ред. Гегель по этике и политике . Перевод Николаса Уокера. Кембридж, Великобритания: Издательство Кембриджского университета, 2004.

    DOI: 10.1017 / CBO9780511498176

    Превосходное собрание ведущих работ немецких ученых, переведенных на английский язык.

  • Ролз, Джон. Лекции по истории моральной философии . Под редакцией Барбары Герман. Кембридж, Массачусетс: Издательство Гарвардского университета, 2000.

    Это отличные лекции по ряду важных фигур, завершающиеся Гегелем. Хотя обсуждение относительно короткое, оно также ясное и проницательное.

  • Siep, Ludwig, ed. Г. В. Ф. Гегель: Grundlinien der Philosophie des Rechts . Берлин: Akademie Verlag, 2005.

    Отличный сборник эссе по философии права на английском и немецком языках.

  • Вестфаль, Кеннет. «Основной контекст и структура философии права Гегеля ». В Кембриджский компаньон Гегеля . Под редакцией Фредерика К. Байзера, 234–269. Кембридж, Великобритания: Издательство Кембриджского университета, 1993.

    DOI: 10.1017 / CCOL0521382742.009

    Превосходный анализ философской структуры «Философия права ». Кроме того, в этом Companion Аллена Вуда есть и другие интересные главы, посвященные этике Гегеля, Гегелю и марксизму.

  • Вуд, Аллен В. Этическая мысль Гегеля . Кембридж, Великобритания: Cambridge University Press, 1990.

    DOI: 10.1017 / CBO97811357

    Ведущий общий комментарий к этической и политической философии Гегеля.Он обширен и охватывает большинство тем «Философия права ».

  • Содержание философии права Гегеля

    Содержание философии права Гегеля

    Предисловие

    с. 15 Работа охватывает ту же тему более подробно и систематически, чем Энциклопедия (1817 г.).
    стр. 16 Философский способ перехода от одного вопроса к другому существенно отличается от любого другого.
    стр. 17 Свободная мысль не может быть удовлетворена тем, что ей дано.
    стр. 18 Этический мир или государство, на самом деле, является разумом, мощно и постоянно актуализированным в самосознании.
    стр. 19 Есть два вида законов: законы природы и законы права.
    стр. 20 Бог смотрит на духовную вселенную как на покинутую.
    стр. 21 Мистер Фрис, один из лидеров этой толпы поверхностных философов.
    стр. 22 Неудивительно, что только что критикуемая точка зрения проявляется в форме благочестия.
    стр. 23 Реальный мир права и этической жизни постигается мыслью, и это обоснованное право находит выражение в законе.
    стр. 24 Следовательно, философию следует использовать только на службе у государства.
    стр. 25 Философия свела все мысли к одному уровню, напоминающему деспотизм Римской Империи.
    стр. 26 Философия — это инквизиция рационального и, следовательно, постижение настоящего и настоящего.
    стр. 27 То, что рационально, реально, а то, что реально, рационально.
    стр. 28 Понять, что такое , — задача философии, потому что то, что есть , есть разум.
    стр. 29 Полуфилософия уводит от Бога, а истинная философия ведет к Богу.
    стр. 30 Сова Минервы улетает только тогда, когда сгущаются тени ночи.

    Введение

    § 1 Философская наука о праве имеет своим объектом идею права.
    § 2 Наука о праве является частью философии.
    § 3 Право в целом положительное.
    § 4 Территория права вообще является духовной, и ее источником является воля.
    § 5 [a] Воля содержит элемент чистой неопределенности.
    § 6 [b] I — это также переход от пустой неопределенности к отдельному содержанию и объекту.
    § 7 [c] Воля есть единство этих двух элементов.
    § 8 (а) Формальная воля как самосознание, которое находит перед собой внешний мир.
    § 9 (b) Это содержание завещания является концом.
    § 10 Только когда воля имеет себя как объект, она также и сама по себе.
    § 11 Воля поначалу свободна только неявно, естественная воля … импульсы, аппетиты, наклонности.
    § 12 Этот контент существует только как множество импульсов, имеющих множество способов удовлетворения..
    § 13 Воля определенного человека еще не является содержанием и делом его свободы.
    § 14 Конечная воля стоит выше своих различных импульсов и способов их удовлетворения.
    § 15 Свобода воли с этой точки зрения является капризом.
    § 16 От того, что решено и выбрано, волеизъявление может снова отказаться.
    § 17 Каприз — диалектика порывов и наклонностей, проявляющаяся в их взаимном антагонизме.
    § 18 Человек по природе добрый.
    § 19 Импульсы должны быть освобождены от формы прямого подчинения природе.
    § 20 Движение универсальности мысли — безусловная ценность цивилизации.
    § 21 Поскольку воля имеет своим объектом саму универсальность, это истинная идея.
    § 22 В объекте воля просто превратилась в себя.
    § 23 Чистая концепция имеет восприятие или интуицию самого себя как своей цели и реальности.
    § 24 Воля универсальна, потому что в ней отменяются все ограничения и индивидуальность.
    § 25 Субъективная сторона воли — ее самосознание и индивидуальность.
    § 26 Завещание становится объективным только при исполнении его целей.
    § 27 Таким образом, неявно актуализируется представление о том, что является волей.
    § 28 Преодоление противоречия между субъективностью и объективностью — это содержание идеи.
    § 29 Следовательно, право есть вообще свобода как идея.
    § 30 Право есть нечто святое, потому что оно является воплощением самосознательной свободы.
    § 31 Истинный процесс находится в логике и здесь предполагается.
    § 32 Последовательность представлений — это в то же время последовательность реализаций.
    § 33 Этапы развития идеи абсолютно свободного волеизъявления.

    РАЗДЕЛ ПЕРВЫЙ: Абстрактное право

    § 34 Абсолютная свобода воли, когда ее понятие абстрактно, представляет собой действительность, противоположную реальному миру.
    § 35 С этой точки зрения субъект — человек.
    § 36 (1) «Будьте личностью и уважайте других как личности».
    § 37 (2) Особенность воли присутствует в виде желания, потребности, порыва и случайной прихоти.
    § 38 Следовательно, иметь право — значит иметь только разрешение.
    § 39 (3) Личность — это то, что пытается подняться над этим ограничением и стать реальностью.
    § 40 Собственность, договор и нарушение.

    i: свойство

    § 41 Человек должен перевести свою свободу во внешнюю сферу, чтобы существовать как Идея.
    § 42 То, что непосредственно отличается от свободного разума, — это вещь, бесправная.
    § 43 Как понятие в своей непосредственности, человек частично находится внутри себя, а частично связан с ним как с внешним миром.
    § 44 Абсолютное право присвоения, которым обладает человек в отношении всех «вещей».
    § 45 По свободе воли я являюсь объектом самого себя в том, чем обладаю, и, следовательно, также действительной волей.
    § 46 Общая собственность, которая может принадлежать отдельным лицам, по своей сути является недолговечным товариществом.
    § 47 Я владею своей жизнью и своим телом, как и другие вещи, только постольку, поскольку в них заключена моя воля.
    § 48 С точки зрения других, я, по сути, свободная сущность в моем теле.
    § 49 Что и сколько у меня есть, безразлично с точки зрения прав.
    § 50 Вещь принадлежит тому, кто первым вовремя взял ее в свое владение.
    § 51 Моей внутренней идеи и желания, чтобы что-то было моим, недостаточно, чтобы сделать это моей собственностью.
    § 52 Занятие делает вещь моей собственностью, поскольку сама по себе материя не принадлежит самой себе.
    § 53 Принятие во владение, использование и отчуждение.

    A: Владение

    § 54 Взять его физически, сформировать и просто пометить как наше.
    § 55 [a] Схватить вещь физически.
    § 56 [b] Придание формы вещи.
    § 57 Человек овладевает собой только через развитие своего тела и разума.
    § 58 [c] Отметить вещь.

    B: использовать

    § 59 Вещь, как нечто отрицательное сама по себе, существует только для моей нужды.
    § 60 Если я неоднократно использую продукт, это превращает восприятие этого предмета в знак.
    § 61 Если я использую вещь в полной мере, я являюсь ее владельцем.
    § 62 Таким образом, право собственности по существу является бесплатным и полным.
    § 63 Как полноправный собственник вещи, я являюсь собственником как ее стоимости, так и ее использования.
    § 64 Я получаю или теряю владение собственностью по рецепту.

    C: Отчуждение

    § 65 Причина, по которой я могу отчуждать свою собственность, состоит в том, что она принадлежит мне только постольку, поскольку я вложил в нее свою волю.
    § 66 Те существенные характеристики, которые составляют мою личную личность, неотчуждаемы.
    § 67 Я могу отчуждать кого-то еще, и я могу дать ему использовать свои способности только на ограниченный период
    § 68 Продукт моего разума может превратиться во что-то внешнее, которое затем может быть произведено другими людьми.
    § 69 Изобретатель вещи остается обладателем универсальных способов и средств умножения таких вещей.
    § 70 Не существует безоговорочного права жертвовать своей жизнью.
    § 71 Существование как определенное бытие, по сути, является существованием для другого.

    ii: контракт

    § 72 Договор противоречит тому, что я являюсь владельцем только постольку, поскольку перестаю быть владельцем.
    § 73 Концепция вынуждает меня отчуждать собственность, чтобы моя воля стала для меня объективной.
    § 74 Обе договаривающиеся стороны связаны друг с другом как непосредственные самодостаточные лица.
    § 75 Договор обмена.
    § 76 Дарение, реальный договор и обмен.
    § 77 Стоимость — универсальная, в которой участвуют субъекты договора.
    § 78 Различие между собственностью и владением — это различие между общей волей и ее осуществлением.
    § 79 В договоре закреплено завещание.
    § 80 А . Подарочная, Б . Обменная, С Завершение договора.
    § 81 Если частное завещание явно расходится с универсальным, это неверно.

    iii: неверно

    § 82 В договоре постулируется принцип правильности, а его внутренняя универсальность определяется частной волей сторон.
    § 83 Неумышленное преступление, мошенничество и преступление.

    A: Непредвиденная ошибка

    § 84 Каждый может рассматривать вещь как свою собственность на том основании, на котором он основывает свое право собственности.
    § 85 Сфера гражданского судопроизводства.
    § 86 Принцип правомерности возникает как нечто, имеющееся в виду и требуемое сторонами.

    B: мошенничество

    § 87 Мы имеем дело с мошенничеством, когда универсальное отвергается частным желанием, проявляющимся только в конкретной ситуации.
    § 88 Контракт является достаточно правильным, поскольку это обмен, но отсутствует аспект неявной универсальности.
    § 89 Субъективная произвольная воля, противопоставляющая себя правой, должна быть отменена.

    C: Преступление

    § 90 Мое завещание может быть исполнено по принуждению.
    § 91 Свобода воли не может быть принуждена вообще.
    § 92 Сила или принуждение по самой своей концепции непосредственно саморазрушительны.
    § 93 В мире реальности принуждение отменяется принуждением.
    § 94 Абстрактное право — это право на принуждение.
    § 95 Сфера уголовного права.
    § 96 Для объективного аспекта преступления имеет значение, повреждена ли воля на всем ее протяжении.
    § 97 Право осуществлено.
    § 98 Компенсация.
    § 99 Наказать преступника — значит признать преступление недействительным и восстановить его права.
    § 100 Действие преступника — это действие разумного существа.
    § 101 Прекращение преступления — возмездие.
    § 102 Аннулирование преступления в этой сфере, где право является немедленным, — это в первую очередь месть.
    § 103 Потребность в правосудии, свободном от субъективных интересов, возникла в ходе самого этого движения.
    § 104 Переход от права к нравственности.

    РАЗДЕЛ ВТОРОЙ: Нравственность

    § 105 Точка зрения морали — это точка зрения воли, которая бесконечна не только сама по себе, но и сама по себе.
    § 106 Свобода может быть актуальной только в воле как субъективном.
    § 107 Таким образом, моральная точка зрения принимает форму права субъективной воли.
    § 108 Субъективная воля, непосредственно осознающая себя, поэтому абстрактна, ограничена и формальна.
    § 109 Оппозиция субъективности и объективности и деятельность, связанная с этой оппозицией.
    § 110 (а) Моя субъективность — это не просто моя внутренняя цель, она приобрела внешнее существование.
    § 111 (b) Субъективная воля может не соответствовать концепции.
    § 112 (c) Но внешняя субъективность, которая, таким образом, идентична мне, является волей других.
    § 113 Экстернализация субъективной или моральной воли — это действие.
    § 114 Цель, намерение и добро.

    i: Назначение

    § 115 Акт устанавливает изменение этого положения дел, противостоящее завещанию.
    § 116 Я не виноват, если ущерб причинен другим из-за вещей, которыми я владею.
    § 117 Дело может быть вменено мне только в том случае, если моя воля отвечает за него.
    § 118 Действия имеют множество последствий.

    ii: Намерение

    § 119 Цель включает в себя эту универсальную сторону действия, т.е.е. намерение.
    § 120 Право намерения состоит в том, что универсальный характер действия должен быть известен агенту.
    § 121 Цель предмета — это душа действия и определяет его характер.
    § 122 В отличие от этого end непосредственный характер действия сводится к означает .
    § 123 Удовлетворение потребностей, наклонностей, страстей, мнений, фантазий и т. Д. это благополучие или счастье.
    § 124 Мнение о том, что объективные и субъективные цели исключают друг друга, является пустым догматизмом.
    § 125 Таким образом, благополучие многих других неуказанных подробностей также является важной целью и правом субъективности.
    § 126 Намерение обеспечить мое благополучие или благополучие других не может служить оправданием неправильного действия.
    § 127 В чрезвычайной опасности и в конфликте с законным имуществом другого лица эта жизнь может требовать права на бедствие.
    § 128 Добро и совесть.

    iii: добро и совесть

    § 129 Добро — это Идея как единство понятия воли с конкретной волей.
    § 130 Благополучие без права не является благом.
    § 131 Субъективная воля имеет ценность и достоинство только постольку, поскольку ее понимание и намерение соответствуют добру.
    § 132 Действие является правильным или неправильным, хорошим или злым в соответствии с его знанием ценности действия с точки зрения объективности.
    § 133 Обязанности.
    § 134 Право поступать и стремиться к благополучию, собственному благополучию и благополучию других.
    § 135 Сфера обязанностей.
    § 136 Совесть.
    § 137 Союз субъективного знания с объективными принципами и обязанностями отсутствует до этической жизни.
    § 138 Эта субъективность позволяет судить о том, что является хорошим в отношении любого содержания.
    § 139 Как только самосознание свело обязанности к внутренней воле, оно стало потенциально злом.
    § 140 навязывать другим — лицемерие; в то время как навязывание самому себе — это стадия за гранью лицемерия.
    § 141 Переход от морали к этической жизни.

    РАЗДЕЛ ТРЕТИЙ: Этическая жизнь

    § 142 Таким образом, этическая жизнь — это концепция свободы, развитая в существующем мире, и природа самосознания.
    § 143 Каждое понятие воли и отдельная воля является в своих собственных глазах целостностью Идеи.
    § 144 [a] Объективный этический порядок — это абсолютно действующие законы и институты.
    § 145 То, что этический порядок — это система конкретных определений Идеи, составляет ее рациональность.
    § 146 [b] Это абсолютная власть и власть, бесконечно более прочная, чем существо природы.
    § 147 С другой стороны, они не чужды предмету.
    § 148 Человек связан с этими законами и учреждениями как с сущностью своего собственного существа.
    § 149 При исполнении служебных обязанностей человек обретает существенную свободу.
    § 150 Добродетель — это этический порядок, отраженный в индивидуальном характере.
    § 151 Этическая жизнь проявляется как обычай, и, таким образом, субстанция разума теперь впервые существует как разум.
    § 152 Человек знает, что его конкретные цели основаны на том же универсальном.
    § 153 Согласно этическому порядку, люди фактически обладают своей собственной внутренней универсальностью.
    § 154 Право людей на удовлетворение , в частности, , также содержится в этическом содержательном порядке.
    § 155 В этом тождестве универсальной воли с конкретной волей сливаются право и долг.
    § 156 Этическая сущность — это реальный разум семьи и нации.
    § 157 Семья, гражданское общество и государство.

    i: Семья

    § 158 Семья, как непосредственная сущность ума, особенно характерна любовью.
    § 159 Право, которым пользуется человек, приобретает форму права только тогда, когда семья начинает распадаться.
    § 160 Брак, семейное имущество, дети и распад семьи.

    A: Брак

    § 161 Брак — это непосредственный тип этических отношений.
    § 162 Объективный источник брака заключается в свободном согласии лиц.
    § 163 Этический аспект брака заключается в осознании сторонами этого единства как своей основной цели.
    § 164 Узел завязывается и становится этичным только после этой церемонии.
    § 165 Разница в физических характеристиках двух полов имеет рациональную основу.
    § 166 Один пол — это разум в своем самоуправлении; другой — разум в единстве как знание и воля.
    § 167 Брак является моногамией, потому что в эту связь входит личность.
    § 168 Брак не может заключаться двумя идентичными по возрасту людьми, которые уже знакомы.
    § 169 Семья как личность имеет свое реальное внешнее существование в собственности.

    B: Семейная столица

    § 170 Семья требует не только собственности, но и имущества, определенного как постоянное и безопасное.
    § 171 Семья как юридическое лицо по отношению к другим должен быть представлен мужем как ее главой.
    § 172 Брак создает новую семью, независимую от кланов, из которых он произошел.

    C: Воспитание детей и распад семьи

    § 173 Единство семьи внешне существует только в детях.
    § 174 Дети имеют право на содержание и образование за счет семейного капитала.
    § 175 Дети потенциально свободны, и в их жизни нет ничего, кроме потенциальной свободы.
    § 176 Брак — это не что иное, как этическая идея в ее непосредственности .
    § 177 Когда дети достигают совершеннолетия, они становятся личностями.
    § 178 Распад семьи в результате смерти отца влечет за собой наследство.
    § 179 Человек может по своему желанию полностью разбазаривать свой капитал.
    § 180 Члены семьи вырастают самодостаточными.
    § 181 Переход семьи в гражданское общество.

    ii: гражданское общество

    § 182 Конкретный человек находит удовлетворение посредством других и в то же время посредством универсальности.
    § 183 Средства к существованию, счастье и права человека неразрывно связаны с средствами к существованию, счастьем и правами всех.
    § 184 Система этического порядка составляет абстрактный момент Идеи, момент ее реальности.
    § 185 Особенность разрушает себя и свою сущностную концепцию в этом процессе удовлетворения.
    § 186 Особенность переходит в универсальность и достигает своей истины не как свободу, а как необходимость.
    § 187 Частные цели опосредованы через универсал, который, таким образом, выглядит как , поскольку означает .
    § 188 Система потребностей, отправление правосудия, государственная власть и корпорация.

    A. Система потребностей

    § 189 Потребность удовлетворяется в чужом продукте и труде, средний термин между субъективным и объективным.

    (а) Вид потребности и удовлетворения

    § 190 Умножение потребностей и средств их удовлетворения.
    § 191 Средства удовлетворения конкретных потребностей и способы их удовлетворения делятся и приумножаются.
    § 192 Универсальность делает конкретные, то есть социальные, изолированные и абстрактные потребности и способы их удовлетворения.
    § 193 Потребность в равенстве и подражании становится плодотворным источником умножения потребностей.
    § 194 Строгая естественная необходимость нужды скрывается.
    § 195 Люкс.

    (б) Вид труда

    § 196 Труд придает ценность средствам и дает им их полезность.
    § 197 Теоретическое образование развивается, а практическое образование приобретается в процессе работы.
    § 198 Разделение труда делает людей зависимыми друг от друга, труд все более и более механический, пока их место не займут машины.

    (c) Капитальное и классовое подразделение

    § 199 Субъективное своекорыстие превращается в вклад в удовлетворение потребностей всех остальных.
    § 200 Различия в благосостоянии бросаются в глаза, и их неизбежным следствием является неравенство ресурсов и способностей.
    § 201 Весь комплекс выстроен в определенные системы потребностей, средств и видов работы, на классы-подразделения.
    § 202 [a] существенный или непосредственный класс, [b] отражающий или формальный класс ; & [c] универсальный класс .
    § 203 [a] Сельскохозяйственный класс.
    § 204 [b] Бизнес-класс.
    § 205 [c] Универсальный класс [гражданская служба].
    § 206 Класс, к которому должен принадлежать человек, зависит от естественных способностей, рождения и других обстоятельств.
    § 207 Таким образом, этическое настроение в этой классовой системе — это порядочность и корпоративный дух .
    § 208 Право приобрело признанную актуальность как защита собственности посредством отправления правосудия.

    B. Отправление правосудия

    § 209 Образование делает абстрактное право чем-то общепризнанным и имеющим объективную ценность.
    § 210 Объективная действительность права состоит в том, что оно известно и обладает силой фактического.

    (a) Право по закону

    § 211 Принцип правильности становится законом, когда мышление делает его известным как правильное и действительное.
    § 212 Между содержанием закона и принципом справедливости может быть несоответствие.
    § 213 Бесконечно растущая сложность и разделение социальных связей и различных видов собственности и договоров.
    § 214 В интересах достижения цели в пределах этого лимита есть место для случайных и произвольных решений.

    (b) Закон как определенно существующий

    § 215 Если законы должны иметь обязательную силу, они должны быть известны всем.
    § 216 Требуются простые законы, но природа материала требует дальнейшего определения законов до бесконечности .
    § 217 Моя личность прямо сейчас воплощается в существующей воле и знании каждого.
    § 218 Тот факт, что общество стало сильным и уверенным в себе, ведет к смягчению его наказания.

    (c) Суд

    § 219 Закон — это нечто само по себе и нечто универсальное, дело государственной власти.
    § 220 No акт мести обоснован.
    § 221 Член гражданского общества должен признать юрисдикцию суда и признать его решение окончательным.
    § 222 В суде особый характер, который приобретает право, состоит в том, что она должна быть доказуемой.
    § 223 Длительное выполнение формальностей — право сторон в законе.
    § 224 Публичность судебного разбирательства.
    § 225 Было ли преступление совершено, и если да, то кем, а также восстановление права.
    § 226 Судья.
    § 227 Суждение по фактам является последней инстанцией с субъективным убеждением и совестью.
    § 228 Доверие, которое стороны испытывают к судье, основано на сходстве их социального положения.
    § 229 Актуализация единства неявного универсального с субъективным частным.

    C. Полиция и органы власти

    § 230 Безопасность людей и имущества, а также средства к существованию и благополучие каждого человека должны быть реализованы как право.

    (a) Полиция или органы государственной власти

    § 231 Универсальным органом, обеспечивающим безопасность, является внешняя организация.
    § 232 Частные действия могут выйти из-под контроля агента и причинить вред другим и причинить им вред.
    § 233 Действия отдельных лиц могут быть противоправными, и это основная причина для полиции и уголовного правосудия.
    § 234 Не существует внутренней линии различия между тем, что является вредным, а что нет.
    § 235 Деятельность и организация общего пользования подлежат надзору со стороны государственного органа.
    § 236 Разные интересы производителей и потребителей могут вступать в противоречие и требуют контроля.
    § 237 Хотя возможность делиться общим богатством открыта для отдельных лиц, она может быть непредвиденной.
    § 238 Гражданское общество разрывает человека от его семейных уз.
    § 239 Гражданское общество имеет право и обязанность контролировать образование и влиять на него.
    § 240 Общество обязано действовать в качестве попечителя по отношению к тем, чья расточительность разрушает их средства к существованию или их семьи ».
    § 241 Государственная власть заменяет семью, когда речь идет о бедных.
    § 242 Общество пытается сделать благотворительность менее необходимой, обнаруживая причины бедности и способы ее облегчения.
    § 243 Накопление богатства, зависимость и бедствие класса, привязанного к работе.
    § 244 Когда уровень жизни падает ниже прожиточного минимума, в результате образуется сброд бедняков.
    § 245 Богатство и бедность.
    § 246 Внутренняя диалектика гражданского общества побуждает его выходить за свои пределы и искать рынки в других странах.
    § 247 Морская торговля — самый мощный инструмент культуры.
    § 248 Это обширное связующее звено предоставляет средства для колонизаторской деятельности.
    § 249 Этические принципы кругом назад и. появляются в гражданском обществе и составляют специфику Корпорации.

    (b) Корпорация

    § 250 Бизнес-класс сконцентрирован на частном, и поэтому Корпорации особенно подходят.
    § 251 Член гражданского общества в силу своих особых навыков является членом корпорации.
    § 252 Корпорация выходит на сцену как вторая семья.
    § 253 Член Корпорации пользуется уважением человека, занимающего его социальное положение. №
    § 254 В Корпорации осуществляется рациональное использование своих навыков.
    § 255 Как семья была первой, так и Корпорация является вторым этическим корнем государства.
    § 256 Государственная власть и Корпорация находят свою истину в абсолютно универсальной цели и ее абсолютной актуальности.

    iii: государство

    § 257 Государство — это актуальность этической Идеи.
    § 258 Государство становится абсолютно рациональным, если частное доведено до осознания своей универсальности.
    § 259 Конституционное право, международное право и всемирная история.

    A: Конституционный закон

    § 260 Государство — это реальность конкретной свободы.
    § 261 Сила государства заключается в единстве его универсальной цели с особыми интересами личности.
    § 262 Функция, возложенная на любого человека, определяется обстоятельствами, капризами и личным выбором жизненного положения.
    § 263 В особенностях и индивидуальности разум мерцает в них как сила разума в необходимости.
    § 264 Разум — это природа людей в целом.
    § 265 Социальные учреждения и корпорации являются столпами общественной свободы.
    § 266 Необходимость проявляется в форме свободы.
    § 267 Этой идеальной необходимостью является строго политическое государство и его конституция.
    § 268 Политические настроения — это просто продукт институтов, существующих в государстве.
    § 269 Патриотические настроения обретают свое определенное содержание от членов государственного организма.
    § 270 (1) Сохранение особых интересов (2) Полномочия государства и (3) его универсальность.
    § 271 Внутренняя конституция и внешние отношения государства.

    Внутреннее строение

    § 272 Конституция рациональна постольку, поскольку государство действует в соответствии с сущностью концепции.
    § 273 Законодательное собрание, исполнительная власть и корона.
    § 274 Конституция любой данной нации в целом зависит от характера и развития ее самосознания.

    (а) Корона

    § 275 (1) Универсальность конституции и законов, совет и момент окончательного решения.
    § 276 [a] Конкретные полномочия и их деятельность распущены, но все же сохранены.
    § 277 [b] Функции и полномочия государства не могут быть частной собственностью.
    § 278 [c] Суверенитет требует, чтобы полномочия государства уходили корнями в единство государства как их единого «я».
    § 279 (2) Истина субъективности достигается только в субъекте, а правда личности только в человеке.
    § 280 (3) Монарх немедленно и естественным образом возводится в монархическое положение благодаря своему рождению.
    § 281 То, против чего каприз бессилен, «величие» монарха.
    § 282 Право на помилование преступников вытекает из суверенитета монарха.
    § 283 Выбор и смещение верховного совета остается за монархом и его неограниченным капризом.
    § 284 Монарх несет ответственность прежде всего за действия правительства.
    § 285 Универсальность существует субъективно в совести монарха и объективно в конституции и законах.
    § 286 В рациональном организме государства каждый член, сохраняя свое собственное положение.

    (b) Исполнительный

    § 287 Задача отнесения частного к универсальному лежит на исполнительной власти, судебной системе и полиции.
    § 288 Корпорации и т. Д. Назначаются путем сочетания всенародных выборов и ратификации высшей властью.
    § 289 (а) исполнительные государственные служащие и (б) высшие консультативные служащие.
    § 290 Разделение труда в делах исполнительной власти.
    § 291 Объективным фактором при назначении должностных лиц являются знания и доказательство способностей.
    § 292 Поскольку квалификация для государственной службы не является гениальной, существует неопределенное множество подходящих кандидатов.
    § 293 Хотя действия должностных лиц являются их обязанностями, их служебное положение также освобождается от непредвиденных обстоятельств.
    § 294 После того, как физическое лицо было назначено актом суверена, его пребывание в должности зависит от выполнения им своих обязанностей.
    § 295 Защита от злоупотребления властью со стороны должностных лиц заключается в их иерархической подотчетности и авторитете корпораций.
    § 296 Должностные лица приобретают привычку придерживаться универсальных интересов, точек зрения и действий.
    § 297 Государь работает над средним классом наверху, а корпорации работают над ним внизу.

    (c) Законодательное собрание

    § 298 Законодательная власть сама по себе является частью конституции, но конституция развивается по мере дальнейшей разработки законов.
    § 299 [a] обеспечение государством их благополучия и счастья, а [b] — взыскание с них услуг.
    § 300 Последний момент в законодательной власти — это сословия.
    § 301 Сословия выполняют функцию создания общественных дел не только косвенно, но и фактически.
    § 302 Сословия стоят между правительством, с одной стороны, и нацией, разделенной на отдельные части, с другой.
    § 303 Класс государственных служащих должен иметь универсальную цель своей основной деятельности.
    § 304 Сословия по-прежнему сохраняют классовые различия, уже присутствующие в низших сферах гражданской жизни.
    § 305 Члены земледельческого класса занимают свое положение по рождению, как и монарх.
    § 306 Сельскохозяйственный класс особенно подходит для политического положения.
    § 307 Право этого раздела сельскохозяйственного класса основано на естественном принципе семьи.
    § 308 Секция сословий включает колеблющийся элемент и может входить в политику только через своих депутатов.
    § 309 Депутаты избираются для обсуждения общественных дел на основании оказанного им доверия.
    § 310 Депутат приобретает и развивает управленческое и политическое чутье, проверенное на собственном опыте.
    § 311 Поскольку гражданское общество является электоратом, депутаты должны быть осведомлены о его конкретных интересах.
    § 312 Каждый класс в сословиях вносит свой вклад в работу обдумывания.
    § 313 Верхняя и нижняя палаты.
    § 314 Отличительная цель сословий заключается в их совокупных политических знаниях.
    § 315 Общественное мнение достигает истинных мыслей и достигает понимания концепции государства и его дел.
    § 316 Общественное мнение — это постоянное внутреннее противоречие, существенное присутствует так же прямо, как и несущественное.
    § 317 Общественное мнение имеет здравый смысл, но заражено случайностями, невежеством и порочностью.
    § 318 Независимость от общественного мнения — первое формальное условие достижения чего-либо великого или рационального.
    § 319 Свобода слова обеспечивается безобидным характером, который она приобретает в результате стабильности правительства.
    § 320 Субъективность проявляется в содержательной воле государства, субъективности короны.

    Международные отношения

    § 321 Государство имеет индивидуальность, а в суверене — реальную, непосредственную личность.
    § 322 Индивидуальность проявляется в государстве как отношение к другим состояниям.
    § 323 Отношение одного состояния к другому — это тот момент в состоянии, который в высшей степени является его собственным.
    § 324 Обязанность человека — поддерживать суверенитет государства, рискуя и жертвуя собственностью и жизнью.
    § 325 Жертвоприношение от имени государства — это существенная связь между государством и всеми его членами.
    § 326 Если государство как таковое находится в опасности, все его граждане обязаны ответить на вызов в его защиту.
    § 327 Мотивом смелого человека может быть та или иная причина, и даже непреднамеренный результат.
    § 328 Работа отваги состоит в том, чтобы осуществить эту конечную цель — суверенитет государства.
    § 329 Правительству напрямую принадлежит управление вооруженными силами и ведение иностранных дел.

    B: Международное право

    § 330 Международное право вытекает из отношений между автономными государствами.
    § 331 Национальное государство — это разум в его субстанциальной рациональности и непосредственной действительности — абсолютная власть на земле.
    § 332 Предмет этих договоров между государствами бесконечно менее разнообразен, чем в гражданском обществе.
    § 333 Основное положение международного права состоит в том, что договоры должны соблюдаться.
    § 334 Отсюда следует, что, если государства не согласны, вопрос может быть решен только путем войны.
    § 335 Угроза со стороны другого государства является причиной раздоров.
    § 336 Социальное обеспечение это высший закон, регулирующий отношения одного государства к другому.
    § 337 Власть — это вопрос особой мудрости, а не всеобщего провидения.
    § 338 Не следует вести войну против домашних институтов, против спокойствия семьи и частной жизни.
    § 339 Отношения между государствами в основном зависят от обычаев наций.
    § 340 Мировой разум пользуется своим правом в «мировой истории, которая является мировым судом».

    C: Всемирная история

    § 341 Всемирная история — это суд.
    § 342 Мировая история — это не приговор простой мощи, а актуализация вселенского разума.
    § 343 История разума — это его собственное действие.
    § 344 Государства, нации и отдельные лица всегда являются бессознательными инструментами мирового разума, работающими внутри них.
    § 345 Каждый этап всемирной истории является необходимым моментом в Идеи мирового разума.
    § 346 История — это ум, облаченный в форму событий.
    § 347 Нации, приписавшей момент Идеи, поручено полностью реализовать ее.
    § 348 Всемирно-исторические действия, кульминацией которых являются индивиды как субъекты — живые инструменты мирового разума.
    § 349 Переход от семьи, орды и т. Д. К политическим условиям — это реализация Идеи как нации.
    § 350 Право героев основывать государства.
    § 351 Цивилизованные нации вправе считать варварами тех, кто отстает от них в учреждениях.
    § 352 Четыре всемирно-исторических царства.
    § 353 Материальный разум, этическая индивидуальность как красота, заброшенный разум и действительные законы.
    § 354 (1) восточные, (2) греческие, (3) римские и (4) германские принципы.
    § 355 (1) Восточное царство.
    § 356 (2) Греческое царство.

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *