Что держит царь в руках сидя на троне: Скипетр и держава — Государственная символика

Содержание

Скипетр и держава — Государственная символика

Скипетр — щедро изукрашенный самоцветами и увенчанный символической (как правило, гербовой: геральдической лилией, орлом и т.п.) фигурой жезл, выполненный из драгоценных материалов – серебра, золота или слоновой кости;  наряду с короной одна из древнейших инсигний самодержавной власти.  В русской истории скипетр явился преемником царского посоха – повседневного, а не парадного символа власти царей  и великих князей, некогда принимавших эти регалии от крымских татар в знак их вассальной присяги.  В состав царских регалий скипетр «из кости однорога трех футов с половиною длиною, обсаженный дорогими каменьями» (сэр Джером Горсей, Записки о Московии XVI, века) вошел  в 1584 году при венчании на царство Федора Иоановича.  Эта подаваемая в алтаре храма патриархом Всея Руси в руки Помазанника Божия инсигния  власти тогда же вошла в царский титул: «Бога в Троице славимого милостию скипетродержателя Российского царствия».


   В государственный герб России скипетр был включен столетие спустя.  Он занял свое ставшее традиционным место в правой лапе двуглавого орла на печати 1667 года царя Алексея Михайловича. 

Держава — символ монархической власти (например, в России — золотой шар с короной или крестом). Название произошло от древнерусского «държа» — власть.

Державные шары входили в атрибуты власти римских, византийских, германских императоров. В христианскую эпоху держава была увенчана крестом.

Держава являлась также знаком отличия императоров Священной Римской империи и английских королей, начиная с Эдуарда Исповедника. Иногда в изобразительном искусстве с державой изображался Христос, как Спаситель Мира или Бог Отец; в одной из вариаций держава находилась не в руках Бога, а под его ногой, символизируя небесный шар. Если скипетр служил символом мужского начала, то держава – женского.

Россия заимствовала данную эмблему из Польши. Впервые была использована как символ царской власти на церемонии венчания Лжедмитрия I на царство.

В России первоначально называлась державным яблоком. Начиная со времен правления российского императора Павла I, представляла собой шар из синего яхонта, осыпанный бриллиантами и увенчанный крестом.

Держава представляет собой увенчанную крестом сферу из драгоценного металла, поверхность которой украшена самоцветами и священной символикой.  Державы или державные яблоки (как называли их на Руси), стали постоянными атрибутами власти  ряда западноевропейских монархов задолго до венчания на царство Бориса Годунова (1698), однако введение их в обиход русских царей не следует считать безусловным подражанием.  Заимствованной могла казаться лишь вещественная часть ритуала, но не его глубинное содержание и символика самого «яблока».

Иконописным праобразом державы являются  зерцала  архангелов Михаила и Гавриила – как правило, золотые диски с инициалами Иисуса Христа или поясным изображением Эммануила (Христа Отрока).  Такое зерцало, а вслед за ним и державное яблоко, символизирует Царство Небесное, власть над которым принадлежит Иисусу Христу и через обряд миропомазания отчасти «делегируется» православному царю.

  Тот обязан привести свой народ на последнюю битву с Антихристом и победить его воинство.  

Манса Муса и его золотая империя. Читайте на UKR.NET

Уже четыре года под ряд самым богатым человеком на планете признают Джеффа Безоса, основателя Amazon. Его состояние оценивается в 177 миллиардов долларов. Тем не менее титул самого богатого человека в истории ему всё же не светит.

Он давно принадлежит Мансе Мусе, легендарному правителю западноафриканской империи Мали. Он был богат настолько, что своими щедрыми подарками смог обрушить однажды экономику целой страны. Как Мансе Мусе удалось приобрести богатство, которое историки называют «неописуемым», создать великую империю и куда всё исчезло после его смерти, далее в обзоре.

Непостижимое богатство

Все рассказы о сказочном богатстве Мусы невероятно захватывают дух. Сейчас почти невозможно разобраться, насколько в действительности был богат и могущественен он на самом деле. Все историки сходятся во мнении, что Манса Муса был богаче, чем кто-либо мог бы описать.

В 2012 году американский веб-сайт Celebrity Net Worth попробовал подсчитать каких же размеров достигало богатство этого человека. Издание получило сумму в 400 миллиардов долларов. Эксперты же утверждают, что размер сосотояния Мусы просто невозможно ограничить какими-то рамками и описать определённым числом.

Манса Муса в экранизации о себе.

В качестве сравнения с этим определением, список из 10 самых богатых людей всех времён:

Манса Муса (1280-1337, король Малийской империи) — богатство неописуемое;

Август Цезарь (63 г. до н.э. — 14 г. н.э., римский император) — 4,6 трлн долларов;

Чжао Сюй (1048-1085, император Сун Шэньцзун в Китае) — неисчислимое богатство;

Акбар I (1542-1605, император индийской династии Великих Моголов) — богатство неисчислимое;

Эндрю Карнеги (1835-1919, шотландско-американский промышленник) — 372 миллиарда долларов;

Джон Д. Рокфеллер (1839-1937), американский бизнес-магнат) — 341 миллиардов долларов;

Николай Александрович Романов (1868-1918, российский царь) — 300 миллиардов долларов;

Мир Осман Али Хан (1886-1967, король Индии) — 230 миллиардов долларов;

Вильгельм Завоеватель (1028-1087) — 229,5 миллиардов долларов;

Муаммар Каддафи (1942-2011, давний правитель Ливии) — 200 миллиардов долларов.

Золотой царь и его империя

Манса Муса родился в царской семье в 1280 году. Его старший брат Манса Абу-Бакр правил Мали до 1312 года. Потом он решил отречься от престола и отправиться в поисках приключений в далёкое путешествие. Абу-Бакр был просто одержим Атлантическим океаном. То, что лежало за его пределами бесконечно манило царя. Он снарядил грандиозную экспедицию в 2000 кораблей. Все они были нагружены различными богатствами. Сопровождать правителя-авантюриста отправились тысячи мужчин, женщин и рабов.

Манса Муса и его империя в конце правления.

Сведений о завершении этого путешествия не сохранилось. Некоторые историки считают, что флот пристал к берегам Южной Америки. Там было организовано поселение. Что потом случилось, опять же никому неизвестно. Никаких исторических подтверждений этой версии нет.

Манса Муса унаследовал трон империи. Он был достаточно мудрым правителем. При его правлении границы государства значительно расширились. Муса Завоевал больше двух десятков городов, в их числе Тимбукту. Границы великой империи Мали простирались в то время от побережья Атлантики до современного Нигера. Они включали в себя значительные части современных Сенегала, Мавритании, Мали, Буркина-Фасо, Нигера, Гамбии, Гвинеи-Бисау, Гвинеи и Кот-д’Ивуара.

Огромные территории — огромные ресурсы. В то время главными из таковых были золото, слоновая кость и соль. По данным специалистов на Мали приходилась тогда половина всего золота Старого Света. Как все цари того времени Манса Муса обладал богатствами своей страны безраздельно.

Ставшее легендарным паломничество в Мекку

Несмотря на все сказочные богатства Мали, сама империя оставалась малоизвестной остальному миру. Всё изменилось благодаря одному знаковому историческому событию. Манса Муса был весьма набожным мусульманином. Однажды он решил совершить паломничество в Мекку. Для этого нужно было преодолеть многие километры песков Сахары и Египет.

Царь покинул родину в сопровождении грандиозного каравана, состоящего из 60 000 человек. Манса Муса взял с собой весь свой королевский двор, чиновников, солдат, торговцев, погонщиков верблюдов и 12000 рабов. Для пропитания всей этой тьмы людей гнали огромные стада овец и коз. Это был не караван — это был огромный город, движущийся через пустыню. Муса даже взял с собой передвижную мечеть, чтобы в пути можно было помолиться.

Караван Мансы Мусы по пути в Мекку.

Весь блеск и роскошь этого зрелища сложно себе представить. Стоит только сказать, что все люди, включая рабов были разодеты в золотую парчу и лучшие персидские шелка. Больше сотни верблюдов были навьючены исключительно золотом. Когда караван достиг Каира, все жители были невероятно поражены блистательностью этого каравана. Таких богатств раньше никто не видал. Это было фантастическое зрелище.

Каир постигла катастрофа из-за щедрости Мансы Мусы

Манса Муса произвёл в Каире такой небывалый фурор, что даже аль-Умари, посетивший город через 12 лет после этого, слышал рассказы местных о нём. Царь столь щедро раздавал золото направо и налево, что оно невероятно обесценилось. В последующие десятилетие цены на драгоценный металл оставались рекордно низкими. Это привело к экономическому кризису.

Когда Манса Муса проезжал через Египет обратно, он попытался помочь этому горю. Царь выкупил своё золото по бешеным ценам. Многие историки говорят, что Муса потратил на это всё золото, которое у него было. Из-за этого на родине о Мусе нет хвалебных песен. Малийцы считают, что царь попусту растратил богатства страны.

Мали становится знаменитой во всём мире

Конечно, Манса Муса растратил огромное количество золота во время своего паломничества. Но именно эта чрезмерная щедрость и привлекла столь пристальное внимание всего мира к неизвестной доселе стране. Это буквально нанесло Мали на карту. Каталонский Атлас 1375 года содержит изображение африканского правителя, восседающего на золотом троне на вершине Тимбукту, с золотым слитком в руке.

Король Манса Муса, изображенный в Каталонском Атласе. / Фото: Wikimedia Commons

Тимбукту стал своего рода африканским Эльдорадо. Люди приезжали сюда со всего мира, чтобы хоть одним глазком взглянуть на здешние чудеса и сказочные богатства. Вплоть до 19 века у города сохранялся мифический статус затерянного золотого города на краю света. Он служил своего рода маяком как для авантюристов Старого Света, так и для исследователей. Всё это благодаря тому давнему легендарному паломничеству Мансы Мусы.

Царь вернулся из Мекки с несколькими исламскими учёными. Среди них были даже прямые потомки самого пророка Мухаммеда и архитектор Абу эс Хак эс Сахели. Именно по его проекту Манса Муса построил в Мали знаменитую мечеть Джингеребер. Кроме того, что царь щедро спонсировал искусство и архитектуру, он также широко поощрял развитие литературы и образования в целом. При нём было построено много школ и библиотек. Тимбукту стал научным центром того времени. Сюда съезжались учёные со всего мира. Впоследствии на этой базе образовался университет Санкоре.

Мечеть Джингеребер, Тимбукту. / Фото: United Nations Photo / Flickr

Историю пишут победители

Современные историки тщетно пытаются оценить размер богатства Мансы Мусы. К сожалению, это невозможно. Нельзя объять необъятное. После смерти африканского царя в 1337 году в возрасте 57 лет, империю унаследовали его сыновья. Они не смогли достойно продолжить дело отца. Государство раздробилось. Империя прекратила своё существование. Запоздалое прибытие европейцев лишь сделало их свидетелями агонии великого государства.

Специалисты говорят, что история средневекового периода даже сегодня рассматривается только как история Запада. Поэтому империя Мали и история Мансы Мусы не столь широко известны. Позднее прибытие европейцев в регион стало последним гвоздем в гроб империи. Если бы европейцы увидели империю в её золотой период, во времена Мусы, когда она была на пике своей военной и экономической мощи! Пару сотен лет спустя от неё осталась лишь тень, а всё могло бы быть по-другому…

Золотая империя канула в Лету, а всё могло быть иначе… / Фото: twitter.com

Сегодня непостижимо, насколько безмерно было богатство Мансы Мусы, но историки сходятся в одном: это был самый богатый человек в истории. Те изображения, на которых он держит золотой скипетр, сидя на золотом троне, с золотой чашей в руках и золотой короной на голове. Представьте себе столько золота, на сколько хватит воображения, а потом удвойте — это будет похоже на правду.

Источник: https://kulturologia.ru/blogs/021021/51287/

Часть 1, Никогда не говори прощай — фанфик по фэндому «Исторические личности», «Толстой Алексей «Князь Серебряный»», «Гроза над Русью», «Царь Иван Грозный»

      Царь восседает на троне, и величественная фигура его невольно внушает страх и трепет любому узревшему его. Грозный взгляд из-под седых бровей способен пригвоздить к месту так, что никаких слов не надобно будет, ибо ежели государь гаркнет да посохом своим ударит, то всякий муж, даже смелый и отважный, ниц падает и челом бьет. Всякий, кроме кравчего царского, Федора Басманова. Тот смотрит прямо, речи смело ведет, хотя забываться не смеет и дань уважения властителю своему выказывает, зная нрав его необузданный, с годами не угасающий.
Царь тафью свою в руке держит, сжимая ее в кулаке здоровенном, и на опричника своего исподлобья глядит, поджав губы узкие да чело нахмурив. — Надобно тебе жениться, Федя. Не упирайся, аки осел на ворота глядя, да царскому слову не перечь. Благом сие обернется. Федор молчит, лишь усмехаясь криво, а в глазах его ясных обида затаена. Видит государь эту обиду, знает, чем она вызвана, ибо сам же идет супротив желаниям своим, однако не может он вечно юнца у ног своих неженатым держать да и слухи лишние прекратить стоило. Как к равному относились опричники, с Басмановым беседуя, но слишком много глаз было злых и завистью полных, а годы шли неумолимо, угасала сила царская, и природой предписано каждому мужу род свой продолжить, тем паче славный такой. Надобно Федьке жениться, даже если обоим это немало горести принесет. — Так сильно наскучил я тебе, что женку мне уж отыскал? Царь сурово брови сдвигает, да сердито бороду тянет, посохом своим по полу постукивая, и каждый удар этот в сердце Басманова эхом отзывается.
— Поди сюда, Федя. Кравчий подходит, зубы почти до скрипа сжав, и тут получает он посохом треклятым по бедру удар внушительный, такой, что аж чуть не падает Басманов, от неожиданности глаза свои ясные в пол-лица распахнув. — Это тебе за речи дурацкие да мысли пустые. — Царь встает и вплотную к Федору подходит, полной грудью вдыхая аромат хвои лесной от юнца исходящий. — Женишься ты, такова воля моя. Басманов упрямо головой трясет, злобу свою с трудом в узде удерживая, да от царя отшатывается, грудь свою выпятив гордо, будто вражеское войско один встречает. — Женюсь, но мила она мне в жизни не будет! — Никогда не молви того, в чем не уверен, Федя. Никогда.

***

      Библиотека царская была книг полна разных, да рукописей содержательных. Любил государь время там коротать, науку постигая, особливо, ежели с ним кравчий его прекрасный был, что полюбливал царя слушать, голову ему на колени положив. Но не читает более опричник молодой манускрипты вечерами, женку младую в постели ублажая, и стал он реже к очам царским являться, покуда сам с гордостью совладать не мог, а царь с принципом.
Пытался государь Федора отвадить от себя да и самому от общества его отвыкнуть, дабы полностью лишить бояр пищи для домыслов разных и молодцу судьбину иную показать, заодно и проверив, насколько люба ему будет такая доля, да вот сам-то вскоре своему решению не рад был, ибо тоска все думы царские заполонила, мешая жизни радоваться; еще и слухи доходить стали, что дескать Басманова женили, потому что опротивел он очам государевым, что злость в царе разжигало несдержимо. Сам Федор в браке не был несчастен, в некой степени и довольствуясь семейным положением своим, на потомство в тайне надеясь от красавицы женки, да вот только сердце его к другому рвалось, что нравом был не кроток и не сдержен, чьи поцелуи после ночи страстной еще седьмицу на теле сладостным огнем горели, на чьи плечи широкие можно было буйную голову уложить да беседу завести отнюдь не о чистоте в тереме иль торговле базарной. Хотелось вновь в порыве едином слиться, жар тела чужого почувствовать, а потом извиваться в горячих ладонях, что ласкали бережно, удовольствие продлевая, пока смотрят на тебя глазами голодными, от страсти темными.
Но верно не люб более ему, думает про себя Федор, на лавке во дворе дома родного сидя, где ничего о полюбовнике его не напоминало. Но вот зовет государь к себе, срочно зовет, на ночь глядя. Целует на прощанье Басманов жену в лоб и коня велит седлать, хотя сам отчего-то чует недоброе, зная нрав царя своего. Боится в глубине души Федор домой не приехать, и мысли дурные вплоть до хором царских его преследуют, где сидит владыка на постели широкой и взглядом тяжелым буравит, будто слово молвить хочет да собраться никак не может. Проходит Басманов, кланится в пояс, аккуратно обстановку изучая взглядом быстрым. Вокруг свечи горели, в воздухе витал аромат фруктов заморских, что в посудине лежали на столе дубовом, а сам государь был в одной лишь рубахе кипельной без узоров, рукава которой он до локтей закатал. — Видеть желал, царь-батюшка? Голос у Федора медовый, и от его теплых интонаций по телу царя дрожь проходит. Он подходит к опричнику ближе, нависает над ним аки туча грозовая, а потом неожиданно, словно в горячке какой, целует любимца в уста мягкие, пятерней зарываясь в его густые локоны.
Одной рукой шею оглаживая, к себе ближе царь притягивает Басманова, никак насладиться им не может, язык чужой в пляску дикую уводит, играясь с ним и губами обхватывая. Белые зубы Федора острые, прикусывает он ими мужественный подбородок государев, ощущая приятное волнение и сладостную истому по всему телу, столь по ласкам истомленное. Хочет кравчий вести в игре этой дикой, сам руками блуждая по стану могучему, по плечам широким, пока губы его лицо царское поцелуями покрывают, а сам он стонет, извивается игриво, когда чужие ладони горячие его по ягодицам гладят, сминая в собственническом хозяйском жесте. — Как я скучал… — Стонет Басманов, когда прикусывает царь мочку уха полюбовника своего, тотчас вбирая ее в рот и посасывая, аки ягоду сладкую. — Уж думал, не позовешь. Хватает царь Федора за волосы, назад голову оттягивает, глазами своими дикими от возбуждения в очи ясные заглядывая. — А сам-то чего не шел? По нраву женка пришлась? — Руку свободную государь молодцу меж ног ведет, грубовато естество его сминая, что уж кровью налилось да ласки просило.
— Иль гордость свою куда деть не знаешь? — Ванечка, — Федор толкается бедрами навстречу руке, срамотно, а с тем и искушающе стонет, глаза от удовольствия прикрыв, отчего страсть еще больше очи царские застилает, все мысли из головы прогоняя. — Не мучай меня, Вань… Довольно скалится государь, опричника младого к постели ведет, наспех с него одежду снимая да вновь припадая губами к телу юному. Будто нектар божественный, что царю испить довелось, иссушает Басманова поцелуями муж грозный, доводя до исступления его ласками своими горячими. Изгибается Федор, к груди царскую голову прижимая, когда ведет тот перстами по члену его в руках пульсирующему, дразнит, едва подушечками пальцев касается, а потом вдруг ладонью обхватывает и водить по всей длине начинает, медленно руку все ниже ведя, меж ягодиц да к ближе к кольцу узкому мышц сжатых. Государь живо с маслом флакончик со стола берет да меж ног раздвинутых становится, поцелуями покрывая внутреннюю сторону бедер и низ живота кравчего своего.
Припадает он к уху юношескому, горячим дыханием опаляя, пока пальцы его от масла влажные по одному в тело податливое входят, изнутри разминая неторопливо. — Давеча сон мне снился, Феденька, — шепчет молодцу царь, раковину его ушную языком лаская да пальцами внутри тела гибкого точку нужную отыскивая, — как ты у трона моего стоял, прощенья просил. И аки наяву помню, как брал я тебя там, на глазах у бояр дородных, бедра твои сжимая, да все глубже, глубже… Впивается Федор в уста царские, не может больше пытки сладостной сносить. Насаживается сам на персты толстые, кольцами украшенные, а по хоромам эхом его стоны разносятся, а с ними вместе и рык низкий, мужской, государский. Входит царь в полюбовника своего медленно, но полностью заполняя его естеством своим изнутри, очи от ощущений желанных прикрыв, когда вокруг него плен горячий сжался, теснотой своей мурашки по коже посылая. Двигаться владыка неспешно начинает, позволяя и любимцу своему к ощущениям привыкнуть, постепенно ритм ускоряя, но сдерживая пыл и нетерпение, дабы Басманову лишней боли не причинить и удовольствие от страсти их продлить. Смотрит царь на полюбовника своего да дума его затейливая посещает. Переворачивается он на спину, бедра узкие руками мозолистыми стискивая, и улыбка хитрая играет на грубом мужском лице, когда Федор удивленно глаза распахивает, недоуменно брови вскинув. — Видал я намедни, как ты мерина буйного объезжаешь. — Хрипло царь молвит, взглядом желания полным обжигая да волю себе подчиняя. — А ты мерин мой в ночь эту, ясный свет? Вместо ответа шлепает царь юнца говорливого по ягодице и откидывается на перины пуховые, в предвкушении губу нижнюю закусив да глаз с лица кравчего юного не спуская. Тот будто дразнит, оседлав мужа пылкого, и бедрами неторопливо вести начинает, силясь позицию нужную отыскать, чтоб вновь наслаждение острое получить, ладонями своими по груди царской водя, еще пуще запал его разжигая. Крепко стискивает коленями бока государевы Басманов и двигаться принимается быстрее, вновь наполняя покои своими стонами полными страсти и порока. Голос его с царским сливается воедино, когда к кульминации они подходят вместе, и семя струйкой белой по внутренней стороне бедер юношеских стекает, когда тот с постели широкой встает да к столу с фруктами идет. Берет он в руки яблоко наливное и вгрызается в него зубами своими острыми, чувствуя, как сок сладкий по подбородку его течет, на грудь капая, а царь за всем этим наблюдает, очей не сводит. — Останешься на ночь сегодня. — Государь не вопрошает, а скорее утверждает, не ожидая даже услышать отказ, а Федор и не думает убегать в эту ночь, истомленный желанием вновь оказаться с полюбовником в одной постели. — Не надеялся я вновь услышать речи такие. Думал, надоел я тебе. — Никогда не воображай себе лишнего, Федя. Никогда.

***

— Это ложь! Ложь! Федор кричит, слезами горючими заливаясь, стоя на коленях перед владыкой своим, что покоя себе найти не может, нервно шагами зал измеряя, да то и дело посохом своим по полу гулко ударяя. — Предал. И ты предал. — Ваня, солнышко мое красное, послушай же меня! Взгляд у царя шальной, на лбу испарина, а руки мелкой дрожью бьет. Вспоминает он разом все: и мать отравленную свою, и жену первую, что оставила его, унеся с собой все то светлое, что еще было в душе тьме подвластной, и страхи детские, во снах кошмаром являющиеся да наяву пугающие. И этот, кому он остатки любви своей отдал, к сердцу путь открыл, обманул его, околдовал, погубил… Свирепеет царь, на любимца своего исподлобья глядя. Аки пес бешеный метнулся самодержец к нему, за грудки схватив, а в глазах царских горечь с болью пополам намешаны. — За предательство твое низкое, за ложь твою, ядом в душу мою капающую, не сносить тебе головы! Повинен смерти! Уводят Федора, в темницу тащат, и еще долго слышатся крики его о невиновности своей да к царю своему воззвания. Садится государь на трон свой, пену изо рта тыльной рукой вытирая, да с размаху отшвыривает посох свой, впервые с момента смерти царицы первой своей позволяя слезам из глаз горячими струйками побежать по щекам грубым. — Горе, горе мне окаянному душегубцу…

***

      На Белоозере тихо было, но мрачно. Не было там того раздолья, что в Слободе в воздухе витало, а воспоминания, душу раздирающие, все чаще со временем наведываться стали, сердце на клочки раздирая. Выделил царь на содержание Басманова денег, родню его трогать пальцем не велел, за что благодарен был Федор, несмотря на шрамы спину опоясывающие да суставы больные, что сам Малюта Скуратов собственноручно кравчему крутил и плеткой по всему телу охаживал. Прошли уж обиды, забылось былое, кроме тех моментов близости, что уж не вернуть более, как и того, чей облик в памяти до дня самой смерти останется. Федор сидит на лавке голой, молиться пытается, да не выходило это у него никогда, так что он попросту прикрыл очи, голову понурив, да так в мысли свои глубоко ушел, что и не услышал шагов чужих. Не почуял он поначалу и как рядом с ним на лавку опустился кто-то, полами одежды своей касаясь, и лишь когда рука, тяжелая да горячая, ему на бедро опустилась, распахнул он глаза и увидел образ того, кто здесь, в ссылке без конца и без края, лишь во сне приходил. — Ваня? Глаза царя потускнели, нет в них больше задора и хмеля, борода еще пуще поседела, белее снега по зиме, а плечи широкие ссутулились совсем, словно груз, что несет на себе государь великий, не по силам ему стал. — Что ты здесь… Касается царь уст желанных перстами своими мозолистыми и слова более молвить не велит, к себе Басманова прижимая да по отечески по голове того гладя. Федор неуверенно обнимает того в ответ, неверящими глазами одежи богатые рассматривая, и чувствует он, как тело чужое дрожит в его объятиях, будто в рыданиях содрогается. — Не надо, Вань, будет тебе. Все прошло. Гневались бояре, когда прознали, куда государь выезжать стал да кого проведывать, но еще пуще гневаться они начали, когда вышел указ царский, где слово было молвлено про детей Федора Алексеевича: «И те им отца их вотчины, которые были в роздаче, все велел им отдати».

Расцвет империи» (США, 2014) – Афиша-Кино

Кинотеатр в прекрасный праздник 8 марта встретил меня очередями в кассы, которые, тем не менее, по большей части состояли из семей с детьми, и их выбор был понятен. Я же, как и небольшая кучка сидящих со мной в зале людей, выбрала «300 спартанцев. Расцвет империи», и даже не знаю, выиграла ли от этого или потеряла.

Форма подачи истории в картине для меня довольно спорная, поскольку явно не является бесстрастной, нейтральной. Частично ведет повествование одна из героинь истории, имеющая свой взгляд на произошедшее, и излагающая эту точку зрения зрителю. Точка зрения эта далека от прославления главного героя повествования Фемистокла, она скорее обличительна. Героиня обвиняет, и мы, привыкшие к гораздо более уравновешенным рассказчикам в принципе, поначалу ей верим. Но чем дальше доходит рассказ, тем больше наш собственный взгляд расходится с ее. Если исходить из подачи, то вся история и вся трагедия – не более чем история о тщеславии и принесении в жертву всех вокруг ради тщеславия, однако это не так. Если посмотреть более отрешенно, то становится понятно: хоть место тщеславию здесь и есть, но оно не является движущей силой. Просто главным героем является человек, которому свойственно ошибаться, однако нельзя обвинять его в преследовании сугубо личных целей.

Ближе к финалу становится понятно, что точка зрения повествовательницы – не более чем точка зрения обиженной и уязвленной женщины, и ее взгляд на вещи от реальности далек. Все, в чем она обвиняет героя – это его неумение предсказать и просчитать будущее на 100%, но ведь далеко не каждый человек оракул. Одна из исходных точек истории – это убийство одного и не убийство другого, с многочисленными последовавшими «а что, если». Эти рассуждения чем-то напоминают рассуждения о возможном аборте матери Гитлера – как было бы прекрасно, если бы… Это наталкивает на мысль о горькой иронии судьбы, когда, казалось бы, благородный поступок, не трусость, приводит к настоящей трагедии в дальнейшем, но разве это можно просчитать?.. Таких моментов в картине несколько, когда проявленное однажды благородство приводит к многим смертям и рекам крови, что заставляет задуматься о какой-то насмешке небес над людьми. Никто не знает, что лучше в данный момент, и как отзовется наше действие.

Основной сюжетной линией становится противостояние, даже личное, Фемистокла и военачальницы Артемиссии, в которой легко увидеть воплощенное зло, практически без иных штрихов. Это – противостояние человека со всеми его слабостями и чуть ли не стали, без этих слабостей. Хотя нет, героине какие-то эмоции приписать пытались, однако эта тема осталась нераскрытой. Можно, конечно, говорить о тяге героев друг к другу, но в реальности это никакая не страсть, но желание получить собственную выгоду – любым путем. Героиню даже внешне сделали устрашающей: нет, она безумно красива, но как – черные, как смоль, волосы, немного взъерошенные, подведенные черным глаза, белая кожа. Словно сама смерть. Однако в этой красоте есть что-то болезненное. Она ведет себя порой грубо, хотя ни на минуту не дает забыть, что она – женщина, и пользуется этим. Но она холодна, не дает сбить себя с пути. А только отрешившиеся от эмоций, не поддающиеся сиюминутным желаниям могут побеждать на войне. В ней сильно чувство собственного превосходства, и она становится уязвимой, только поддавшись этому чувству.

В фильме довольно много воодушевляющих речей в исполнении самых разных персонажей: это и Артемиссия, чьи речи ужасающе страшны, что кровь холодеет в жилах, и Фемистокл, чьи речи воодушевляющие за счет своей какой-то странной простоты, и странный царь Ксеркс, оказывающийся едва ли не наиболее благоразумным из героев, говорящий коротко, но уверенно. Нельзя сказать, что моментам пафоса уделено очень много внимания, нет, более того, они вполне вписываются в картину. Это как стратегический ход: что и как и кому надо сказать, чтобы победить.

Вся картина все же – картина о стратегии и тактике, управлении многими людьми. Будто игра в «Морской бой». Непревзойденный игрок и новичок. Хотя именно с этой стороны фильм несколько провисает: странно выглядят победы маленького флота над огромным, причем несколько кряду. Странно при этом выглядит сама Артемиссия: если первый исход сражения еще можно понять, то второй – нет, встает вопрос, а где же мастер-класс от нее. Да, этот момент все-таки наступает, но не сразу, кажется, что идет игра, и более сильный игрок просто забавляется. Однако при этом открывает свои слабые стороны, совершенно не замечая этого.

Визуальный ряд прекрасен, даже реки крови выглядят вполне эстетично, слишком противные моменты деликатно вынесены за кадр так, чтобы зритель просто наслаждался красотами сражения, и ни о чем не думал. Однако в самом начале кажется, что авторы несколько увлеклись возможностями замедленной съемки – это кажется даже слишком навязчивым и не всегда оправданным. Но к середине фильма это безосновательное использование технологии уходит, уступив место просто красиво поставленным сражениям: жестоким, но красивым. Именно глядя на экран, начинаешь понимать, зачем все это затеяно было: не только ведь ради того, чтобы женщинам на праздник показать сотни красивых обнаженных мужских торсов и не ради истории, которую, однако, совсем простой назвать сложно.

Для кого этот фильм: для любителей стратегии, для эстетов, чувство прекрасного которых не покоробит вид рек крови. Однако, хотя история, в целом, и не скучна, заинтересует она не всех – слишком мало в ней мирного и слишком много военного, а далеко не всегда такой подход бывает выигрышным. Еще сходить можно ради саундтрека: почти уверена, что тема Артемиссии будет использоваться в следующем сезоне в спортивных соревнованиях, например. С другой стороны, в этот уик-энд вышло немало достойных картин, так что есть из чего выбрать.

Господство Иисуса Христа

Вскоре после того, как я стал Кристиан I был представлен Кесвикскому христианскому конвенту, конвенция для углубления духовной жизни. Кесвикская конвенция началась в Кесвик, Англия в 1875 году и с тех пор провозглашает послание победоносного христианского живая, практическая святость и господство Иисуса Христа. На протяжении всего моего Христианское паломничество Я серьезно отнесся к заявлениям Господа Иисуса на мою жизнь.Для меня самая важная истина в христианской жизни – это истина господства Иисуса Христа.

Господство неотделимо связано с именем Иисуса. Текст, лежащий перед нами, ясно показывает это. Пол сказал: «Поэтому Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякое имя, дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено небесных и тех, кто на земле, и тех, кто под землей, и чтобы всякий язык исповедую, что Иисус Христос есть Господь во славу Бога Отца» (2:9-11 НКЖВ).Иисус сошел с неба на землю, сжал Себя до меры утробе девы, родился в Вифлееме, прожил совершенную жизнь и умер на кресте искупительной жертвенной смертью, был погребен во гробе и победоносно воскрес, и вознесся на небеса, чтобы занять Свой престол во Славе, где Бог высоко превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени.

Светлость была на самое сердце искупительной работы Иисуса на кресте. Павел поясняет это в Римлянам 14:8-9 (NKJV): «Ибо если живем, то для Господа живем; а если умираем, то умереть для Господа.Поэтому, живем мы или умираем, мы Господни. Для с этой целью Христос умер, воскрес и снова жил, чтобы быть Господом обоих мертвые и живые.»

Р. Г. Ли говорил о суверенный авторитет имени Иисуса в проповеди под названием Имя выше Каждое имя, из Филиппийцам 2:9-10. Он сказал: «Превосходство Имя Иисуса и его вечная слава зависят от работы, выполненной в месте под названием Голгофа и у открытой могилы.»

   «Именно поэтому, дорогие друзья, Он стоит вышел ныне Первородный из мертвых, «дабы во всем иметь превосходство. «Его имя пребудет вовеки».

«Когда имена земных о благодетелях уже не вспоминают, когда нет достижений науки теряет ценность, когда видно, что догадки философов напрасны, когда времени уже не будет — множество, во славу Ему в благодарность за спасение во имя Его, по-прежнему будет петь песнь Моисея и Агнца вечного название. »

«Когда цезари и Карл Великий, Наполеоны и Веллингтоны и их так называемые великолепные забыты победы, многочисленные трофеи Его спасительной силы, в наслаждение Его бесконечными плодами Его побед, купленных кровью, будет воспевать восхваляет Его несравненное имя».

«Никогда не было такого имени, как имя Иисуса — так олицетворяет жертвенную любовь в лучшем ее проявлении. И когда-нибудь «каждый язык исповедует, что Иисус есть Господь — во славу Божию». отец.'» 1

Когда господство Иисуса решенный вопрос в жизни христианина, все остальные вопросы решены. Это мое привилегия и обязанность учить членов моей общины тому, что Библия говорит о служении Богу; свидетельствовать и завоевывать души; управление временем, талант и сокровище; верность Божьему делу; миссии; и многие другие стороны христианской ответственности. Я утверждаю, что если христианин поселился вопрос о господстве, то и все остальные вопросы в его жизни также решены.Когда Иисус — Господь жизни человека, он будет исполнять его обязанности, обязанности и обязанности с радостью.

С.М. Цвемер делает отрезвление утверждение о господстве Иисуса Христа: «Если Иисус не Господь всего, Он вовсе не Господь». Это вызов всем христианам: привести все сферы нашей жизни под суверенное правление Иисуса Христа. В нашем жизни не должно быть соперничества за Его престол.

светлость Иисус имеет отношение как к будущему, так и к настоящему в нашей жизни.Прочтите слова о. апостола Павла в Филиппийцам 2:9-11 (NKJV): «Поэтому и Бог весьма возвысил Его и дал Ему имя выше всякого имени, которое во имя перед Иисусом должно преклониться всякое колено, и тех, кто на небе, и тех, кто на земле, и тех, кто под землей, и чтобы каждый язык исповедал, что Иисус Христос есть Господь, во славу Бога Отца». В этом отрывке есть и будущее, и настоящее приложение.

Наступает день, когда каждый человек, который когда-либо жил, склонится и признает, что Иисус Христос есть Король королей и лорд лордов.Но для христианина это великое исповедание должно быть повседневной реальностью. Христианин должен жить ежеминутно в верное подчинение господству Иисуса Христа.

При попытке узнать больше о господстве Христа и в то же время полнее отдаться Его Ваша светлость, я обнаружил, что, представляя этот великолепный предмет другим, сделал обращение к людям, которое было неверным и потенциально вводящим в заблуждение. Там было время, когда я заканчивал свою проповедь, обращаясь к своим слушателям с призывом сделать Иисуса Господом своей жизни.Господь знал намерение сердца моего, но я не уверен, что то же самое относилось и к тем, кто услышал мой призыв. Мы не make Иисус Господь — Он есть Господь! Теперь, когда я проповедую о господстве Христос, мой призыв к собравшимся не в том, чтобы делать Иисуса Господом; я сейчас призыв к ним отдать свою жизнь суверенному правлению и собственности Господа Иисуса Христа.

Центральный посыл Библия гласит, что «Иисус Христос есть Господь.«Я должен еще раз сказать, что самое главное истина по отношению к христианскому опыту — это господство Иисуса Христа. Если это правда, а я верю, что это так, то не должно ли это вынудить нас сделать проповедь этой вести дело приоритетное и неотложное? Может быть, это источником поражения, разочарования и отчаяния в жизни некоторых Христианами является, в значительной степени, тот факт, что они пытаются жить Христианская жизнь своими силами и мощью? Они еще не обнаружили истина, которой учит Павел в Филиппийцам 4:13 (NKJV): « Все могу через укрепляющего меня Христа.»

Когда мы принимаем Иисуса Христа как наш Спаситель, это предполагает признание Его господства для Спасителя, Который спас нас, когда мы приняли Его верой, — это Господь Иисус Христос. Мы не можем и не принимайте Его только как Спасителя. Мы принимаем Его как Господа и Спасителя. Тем не мение, ибо некоторые уступают Иисусу как Господу после их обращения. Это может быть через несколько месяцев, а для некоторых и много лет спустя. Это был мой собственный опыт. я не отверг намеренно господство Христа; Я просто не знал о Его светлость. Он был представлен мне как Спаситель во время моего обращения. я был представлен Ему как Господу несколько лет спустя. Однако заметим, что это не предназначено быть библейским образцом.

Мы не должны упустить сообщить «весь совет Божий». Он и Господь, и Спаситель.

I. Что значит сказать, что Иисус Христос есть Господь?

Чтобы Иисус был Господом твоего жизнь означает, что Он правитель, босс, хозяин всей вашей жизни.Он не может быть Господом части — Ему должно быть дано управление всей жизнью — вся жизнь.

Когда думаешь о целом жизни человека, мы должны думать о различных частях, которые составляют человека. Павел написал: «Теперь Сам Бог мира да освятит вас полностью, и пусть весь ваш дух, душа и тело да сохранится непорочными в пришествие нашего Господи Иисусе Христе» 1 Фес. 5:23, (NJKV). Павел разъясняет, что весь человек состоит из духа, души и тела.У человека есть внутреннее, частный, невидимый для естественного глаза аспект жизни, и у него есть внешний, видимый, и общественная жизнь, которую видят и слышат те, с кем он вступает в контакт день за днем. Иисус желает быть Господом видимого и невидимого, видимого и невидимые, личные аспекты нашей жизни и публичные аспекты нашей жизнь. Он хочет быть Господом нашей духовной жизни и нашей физической жизни.

Внутреннее святилище, т. дух и душа, содержит разум, эмоции и волю.это в нашем дух и душа, которые мы думаем, чувствуем, выбираем, решаем, мечтаем и планируем. Битвы сражаются и побеждают или проигрывают на поле битвы нашей личной жизни. Иисус Господин над этой областью вашей жизни?

Автор Притчей сказал . «Ибо, каковы мысли в сердце его, таков и он» (Притчи 23:7, NKJV). В Притчах 4:23, писал он, «Больше всего храните сердца ваши, ибо из них родник вопросы жизни» (НКЖВ).

Не недооценивайте важность нашей личной жизни. Хотя часто больше внимания уделяется физического тела, наше истинное духовное здоровье определяется духом и душой — не тело.

Внешняя жизнь выражает внутренняя жизнь. Внешняя жизнь включает в себя наши глаза, наши уши, наши губы, наши руки, ноги, все тело. Наша общественная жизнь выражается тем, что мы видим, что мы говорим, что слышим, куда идем и что делаем.Это так важно, что Иисус будь Господом нашей общественной жизни.

Нам нужно видеть публику жизнь в контексте семейной жизни, работы, классной комнаты и район. Мы должны видеть его в отношениях с друзьями, семьей, работой. коллеги, соседи и одноклассники. Нам нужно увидеть его в его отношении к имущество, обязательства и ответственность, а также использование времени и Ресурсы.

Если мы согласны с точкой зрения С.М. Цвемер («Если Иисус не Господь всего, то Он вообще не Господь»), то есть много сфер жизни, которые должны находиться под Его властью. Является ли Иисус Господом твои мысли? Является ли Иисус Господом ваших эмоций? Является ли Иисус Господом вашей речи, ваших отношений, вашего имущества? Является ли Иисус Христос Господом всего вашего жизнь?

II. Что Нужно ли говорить, что Иисус Христос есть Господь?

Что должен делать человек в чтобы Иисус Христос был Господом его жизни? Простой ответ: «Уступи свое жизнь Ему. «Это включает в себя снятие рук с контроля над своей жизнью и позволяя Ему управлять.

Такой важный вопрос требует более поверхностного ответа. Чтобы Иисус стал Господом жизни человека предполагает абсолютную и полную отдачу. Я не могу придумать лучшего примера тотального сдаться, чем Ф. Б. Мейер. Он был баптистским проповедником и пастором Христа. Церковь в центре Лондона в девятнадцатом веке. Посреди успешное служение, Ф.Б. Мейер признался, что в его жизнь и служение. Дж. Х. Джоуэтт рассказывает следующую историю: «Доктор Мейер рассказал нам, что его ранняя христианская жизнь была испорчена, а его служение парализовано потому что он утаил одну вещь из связки ключей, которую дал Господин. Каждый ключ сохранить один! Ключ от одной комнаты был оставлен для личного пользования, а Господь заткнись. Эффект неполного освящения заключался в отсутствии силы, отсутствие уверенности, отсутствие радости и покоя.Радость Господа начинается, когда сдаем последний ключ. Мы сидим со Христом на Его престоле, как только мы отказались от наших корон и сделали Его единственным и единственным правителем нашей жизни и ее имущество. » 3        

Ф. Б. Мейер испытал господство Иисуса Христа, когда он передал последний ключ. Он сдержал ключ к одной комнате в его жизни, и это принесло большое поражение. Помните, если Он не Господь всего (каждой комнаты), тогда Он вовсе не Господь.Вы дали ключи в каждую комнату в вашей жизни? У него есть ключи от каждой комнаты в твоей личной комнате? жизнь? Есть ли у Него ключ от каждой комнаты в вашей физической/общественной жизни? Есть комната с пометкой «частная — не входить?» Если это так, вы должны быть готовы отказаться от этого ключ к Господу.

Есть второй элемент отдавая свою жизнь Господу. В дополнение к абсолютной капитуляции есть также должно быть признание Его собственности .Павел обратился к предмет собственности в 1 Коринфянам 6:19-20: «Или не знаете, что ваш тело есть храм живущего в вас Святого Духа, Которого имеете вы от Бога, и ты не свой? Ибо вы были куплены дорогой ценой; поэтому прославляйте Бога в твое тело и твой дух, которые суть Божьи» (NJKV).

Мы не свои. Мы были купил по цене. Мы принадлежим Иисусу. Мы Его купленная собственность. Когда человек уступает господству Иисуса Христа, он или она признает Его собственности и отказывается от своих личных прав.

Уступая господству Иисус Христос также предполагает полное и безоговорочное послушание. Если Он Господь вашей жизни, вы будете делать то, что Он говорит вам делать.

Если меня спросят, что я считаю быть самым важным словом в христианском словаре, я бы сказал, «Послушание». Мы продвигаемся вперед в своем духовном росте прямо пропорционально послушание открытой истине Божьего Слова.

мне нравится читать отчет о Ответ Илии Богу в 1 Царств 17 и 18.Слово Господа пришло к Илии, и он сделал то, что Бог сказал ему сделать. Несколько раз Бог говорил, и Илия повиновался. В результате своего послушания Илия был сильно использован для возвеличивания Имя Бога. Его ответ на Божье Слово всегда был немедленным и точным. Он сделал именно то, что Бог сказал ему сделать, как только Бог сказал ему сделать это. Помните что отсроченное послушание равносильно непослушанию. Господство предполагает послушание.

Иисус поднял важный вопрос: « Но почему ты называешь Меня «Господи, Господи» и не делаешь того, что что я говорю» (Люк 6:46, NKJV)? Делаете ли вы то, что Господь поручил вам делать? Вы делаете это сразу и точно? Повинуетесь ли вы Богу?

Стивен Олфорд рассказывает о замечательный рассказ об одном случае из жизни его друга и наставника Грэма Скрогги.Доктор Скрогги выступал на съезде Кесвика в Англии в один из случай, когда к нему подошла молодая женщина, сильно взволнованная его послание о господстве Христа. Подойдя к нему в конце службы, она сказала: «Я хочу, чтобы Иисус был Господом моей жизни, но я боюсь, что Бог отправь меня миссионером за границу, а я не хочу ехать».

Открывая Библию для Деяний 10:14, доктор Скрогги объяснил полную абсурдность ответа Питера.Ты будешь помните, что Бог дал Петру видение простыни, на которой были всевозможные четвероногих, зверей, пресмыкающихся и птиц небесных. И был к нему голос: встань, Петр, заколи и ешь. Но Петр ответил: «Не так, Господи» (см. Деяния 10:12-14).

Доктор Скрогги продолжал объясняют: «Раб никогда не диктует хозяину. Следовательно, говорить «Не так, господин» был дерзок!» «Теперь,» посоветовал доктор Скрогги, «я хочу, чтобы вы вычеркнули два слова «не так» и оставить слово «Господи»; или же зачеркнуть слово «Господи» и оставить «не так».Вручив ей свой карандаш, он тихо ушел.

Некоторое время она боролась. Затем он вернулся. Посмотрев через ее плечо, он увидел заплаканную страницу. То слова «не так» были зачеркнуты. С радостным блеском в глазах она повторила: утвердительно: «Господи!» «Господин!» «Господин!» Она больше не будет диктовать. Она была сейчас Его ученик, и Он был ее Господом и Учителем. 4

Какой мощный сказка! Актуально ли твое послушание?

Наконец, господство Иисуса Христа предполагает добровольного служения .Должно быть время в вашей жизни, когда вы, подобно пророку Исаии, готовы сказать: «Вот я Господи, пошли меня. »

Количество лет назад моя жена с удовольствием посещала ежегодную библейскую конференцию в Эшвилл, Северная Каролина, при поддержке Колумбийский библейский колледж. Именно там я познакомился с тремя «А» Христианское служение: Везде, в любое время и любой ценой. Господство Иисуса Христа в нашей жизни включает в себя нашу готовность идти туда, куда Он посылает нас, когда Он посылает нас, вне зависимости от стоимости.Является ли Иисус Господом этой области в вашей жизни? Не могли бы вы честно сказать: «Где угодно, Господь! В любое время, Господь! Любой ценой, Господь?»

Христианская жизнь это прекрасная жизнь. Христос сделал все возможное, чтобы Его дети жили полной и изобильной жизни, но это требует затрат. Такая жизнь не приходит дешево и легко. Жизнь, которую Христос имеет для Своих детей, требует, чтобы мы умерли для себя. Не может быть соперников на трон нашей жизни. это должно быть занят одним Иисусом.

я навсегда испорченный. Вскоре после того, как я стал христианином, и в то время, когда я имел дело с Божий призыв в моей жизни, я был представлен Стивену Ф. Олфорду. светлость Иисус Христос является темой его жизни и служения. Как доктор Олфорд узнал Иисус Христос как абсолютный Господь его жизни — волнующее свидетельство. То следующие части показаний доктора Олфорда взяты из My Most Memorable Встреча с Богом.

«Моя реставрация период отступления был незабываемым кризисом.По сути, это возвращение к Господь завершился в моем призвании к служению. В то время я был в Англии, учась на инженера, но Бог ясно дал понять, что Его план моей жизни состоял в том, чтобы служить Ему как проповедник — везде, в любое время и в любое время. любой ценой.»

После его богословское образование, д-р Олфорд провел семь лет в качестве чтеца Священного Писания. (капеллан) во время Второй мировой войны. Затем наступило время, когда он стал все более осознает глубокую внутреннюю неудовлетворенность.Чего-то не хватало. Его душа жаждала и жаждал присутствия Бога и силы Его Духа. Доктор Олфорд продолжается:

«Это привело к действие. Очистив свой календарь на две недели, я решил вернуться к какое-нибудь тихое место, чтобы читать и ожидать Господа. Я принял меры, чтобы остаться в небольшой коттедж в Портколе, на южном побережье Уэльса. Я взял с собой два чемодана книг, в том числе произведения Кальвина и Оуэна. на Святом Духе.Я также запланировал изучение таких отрывков Писания, как Иоанна 14-16, Деяния Апостолов, Римлянам 8, 1 и 2 Коринфянам, Галатам и Ефесянам. Утром, днем ​​и ночью я читал, медитировал и молился. Постепенно путаницы были прояснены и убеждения были кристаллизованы. Когда я осмотрел текст (Еф. 5:18) в его контексте и сравнил Писание с Писанием, я был поразил простотой всего этого. Сначала был начальный принятие контроля Духа — «Исполняйтесь Духом и Дух.»… В то время как Святой Дух противопоставляется и сравнивается с вина, Он по сути Личность, и быть наполненным Им значит находиться под Его контроль. Это привело меня ко 2 Коринфянам 3:17, где Павел говорит нам, что « Господь есть тот Дух; и где Дух Господень, есть свобода»; или «Где Дух есть Господь, там свобода». всегда принимал божественность Духа, но никогда не признавал Его светлость. Я знал, что Иисус был Господом, и обладал этим Господством объективно. смысл, но теперь я увидел, что господство Христа могло быть реальным для меня только как Святой Дух стал Господом во мне.Это был кризисный момент в моих поисках свободы и полноты в моей христианской жизни. Не читая дальше, я бросился к преклонил колени и отдал все под власть и правление пребывающего в нем Духа. . . Я тут же понял, что меня освободили!» 5 Какая ясная и мощное свидетельство!

я хочу закрыть это сообщение со словами, написанными Э. Х. Суинстедом:

Властелин каждой мысли и действия,

Господь послать и Господь остаться;

Господь говорит, пишет, дает,

Господу во всем повиноваться;

Быть сейчас и всегда. 6

Автор: Др. Роджер Д., Уиллмор, пастор


Первая баптистская церковь,
Боаз, Алабама

________________

1  Др. Р. Г. Ли, Имя превыше всякого имени Взято из заметок к проповеди д-ра Ли, Архивы, Мемориальная библиотека Р. Г. Ли, Университет Юнион, Джексон, Теннесси.

Д-р С. М. Цвемер, Одинокий трон (Лондон: Пикеринг и Инглис, ок.1937 г.),1.

3 WY Fullerton, Ф.Б. Мейер, биография (Онтарио, Канада: Онтарио Христианские книги, 1992), 58.

Д-р Стивен Олфорд, Путь святости (Уитон, Иллинойс: Crossway Books, 1998), 82–83.

Дэвид Энлоу, изд., Моя самая памятная встреча с Богом  (Уитон, Иллинойс: Tyndale House, 1977), 149-57.

Олфорд, 83.

Об авторе

Роджер Д. Уиллмор был пастором Первая баптистская церковь в Боазе, штат Алабама, с сентября 2002 года. Министр по особым поручениям Международного служения Олфорда в Мемфисе, Теннесси, с 1992 г. Он получил степень бакалавра искусств в Государственном университете Джексонвилля и магистр богословия и доктор степеней служения от Лютера Райса семинария. У него и его жены Сандры есть сын Стивен Эндрю.


Институт глобальных дел Мойнихана: Центр Южной Азии — Рамаяна: рассказ древнеиндийского эпоса

Этот «рассказ» истории Рамаяны был адаптирован Ларри Томинбергом для использования в классе. Если учитель не может предоставить более полные копии текста для использования с уроками в «В центре внимания Рамаяна: непреходящая традиция», следует использовать эту версию.

Детство Рамы

На берегу реки Сараю стоял прекрасный город Айодхья, столица Косалы. В городе были великолепные дворцы, украшенные драгоценными камнями. Шпили великих храмов возвышались над городом, словно касаясь неба. Для защиты, город был окружен большим рвом. Жители Айодхьи были миролюбивы и счастливы. Никто не был невежественным или бедным. Все верили в Бога и ежедневно читали Священные Писания. Каждый человек знал свою роль в обществе. брахманы, посвященные свою жизнь к изучению священных текстов. Правители и воины управляли городом и защищали его. Крестьяне и торговцы кормили и одевали горожан. Однако в Айодхье не все было хорошо. Дашаратха, царь был недоволен. Хотя он был очень старый, у него не было сына, чтобы унаследовать его трон.

Однажды царь призвал своего жреца Васиштху. — Васиштха, — сказал он. «Я старею. Я жажду сына, сына, который займет мое место на троне.»

Священник слишком хорошо знал, что его королю нужен сын. Он ответил: «Дашаратха, у тебя будут сыновья. Я совершу священный обряд, чтобы угодить богам».

Возбужденный этой чудесной новостью, царь побежал сказать своим трем женам Сумитре, Кайкейи и Каушалье: «У меня будут сыновья!»

В то же время многие боги все больше и больше злились на Равану, правителя ракшасов, или демонов. Равана не был обычным демоном. У него было десять голов и двадцать рук. Он также обладал замечательными способностями. Но он использовал свою силу чтобы помешать богам и святым людям совершать священные ритуалы. Это было ужасным оскорблением для всех, кто был свят.

Узнав о действиях Раваны, Вишну, защитник вселенной, решил, что пора что-то предпринять. Но что? Много лет назад Раване было даровано благо или обещание. Это благо защищало его от богов и демонов. Как же тогда, удивлялся Вишну, мог Равана быть остановлен?

Вишну подумал: «Равана в своем высокомерии защищал себя только от тех существ, которые, как он думал, могли причинить ему вред.Ему не удалось защитить себя от людей и обезьян». Вишну решил родиться человеком, способным убить Равану. мужчины были довольны его решением. Вишну отправил гонца к царю Дашаратхе с паясамом, сладостью из молока и риса, приправленной особым зельем.

Посланник сказал: «Дайте каждой из трех жен этот напиток. Это благо, которое принесет сыновей». Затем посланник исчез.

Король дал каждой из своих жен по части напитка.Как только его жены кончили, каждая из них засияла сиянием божественного существа в своем чреве. В городе было великое ликование, когда у их царя родились четыре сына. Их звали Рама, Лакшмана, Бхарата и Шатругна. Еще в младенчестве все заметили, что Рама и Лакшмана неразлучны. Как будто они были одной жизнью в двух телах.

Все четверо сыновей выросли умными людьми. Они хорошо выучили священные писания. Они были посвящены благополучию других.Наконец Дашаратха был счастлив. Ему нравилось наблюдать, как его сыновья растут у него на глазах. Он не сказал этого так много слов, но он действительно занимал особое место в его сердце для Рамы. Однажды мудрец, или мудрец, Вишвамитра пришел в Айодхью, чтобы увидеть царя. Царь очень уважал его. «Приветствую тебя, о мудрейший. Что привело тебя в мое королевство?»

Мудрец сказал: «Я пришел попросить тебя об услуге».

«Чем я могу помочь? Нет слишком великого желания, чтобы просить», — ответил король.

«Мне приятно слышать от тебя эти слова, — сказал Вишвамитра. «Я пытался выполнить важный священный обряд, который снова и снова прерывается демонами Раваны. Мои обеты не позволяют мне лично сражаться с этими демонами». То король внимательно слушал. «Я молюсь, Дашаратха, чтобы ты позволил мне взять с собой Раму, чтобы защитить мой священный обряд».

«Но Рама всего лишь ребенок. Ему всего шестнадцать лет. У меня есть идея получше. Я пошлю вам свои армии сражаться с этими демонами.Я даже буду сопровождать вас. Я буду сражаться с этими демонами своими руками. Но, пожалуйста, не берите Раму. Без Рамы Я не могу прожить и нескольких минут». Король заплакал.

Вишвамитра понял боль царя. Но у мудреца тоже не было выбора. Он знал, что Рама был аватаром или воплощением Вишну на земле. Он также знал, что только Вишну в человеческом обличии может убить Равану. Царь рассказал Раме о просьбе Вишвамитры. Рама понял и добровольно пошел с мудрецом.

— Я тоже пойду, отец, — заявил Лакшмана. Король не протестовал. Рама и Лакшмана с оружием на плечах следовали за мудрецом вдоль берега реки Сарайю.

Путь был долгим. Всякий раз, когда трое останавливались, чтобы отдохнуть, мудрец находил время, чтобы научить мальчиков, как использовать мощное оружие богов для борьбы с демонами. Они путешествовали, пока не достигли подножия пугающего леса. Они остановились. Мудрец сказал: «Когда-то это была красивая и процветающая страна.Теперь здесь обитает ужасная демоница Татака. Она нападает и убивает любого, кто входит». Ни Рама, ни Лакшмана не испугались. Мудрец повернулся к Раме и сказал: «Теперь все кончено. вам, чтобы избавить этот лес от этих демонов. Поступая так, вы вернете земле процветание и мир, которым она когда-то наслаждалась.»

Рама сжал свой лук и вынул стрелы из колчана. Рама и Лакшмана последовали за Вишвамитрой в лес. Они слышали много странных и пугающих звуков. С каждым шагом они уходили все глубже в лес. Внезапно произошло неземное рев. Трое мужчин остановились. Из ниоткуда с неба вылетела огромная скала, направляясь прямо к Раме. Он вставил стрелу на место и натянул лук. Он выстрелил как раз в тот момент, когда камень собирался попасть в него. Стрела расколола камень пополам. Кусочки безвредно упал на землю.

Затем, появившись из-за двух деревьев, Рама увидел ужасное зрелище. Это была отвратительная форма демоницы Татаки. Она была огромной. На ее шее был человеческий череп.На руках у нее были острые когти. Она посмотрела на Раму и издала рычащий звук. Лакшмана решил больше не ждать. Он выпустил свою стрелу и тяжело ранил демоницу.

Странное выражение появилось на ее лице, когда она почувствовала, как стрела пронзает ее плоть. Приложив руку к ране, она простонала: «Что за смертные ранили меня?» Затем, тщательно прицелившись, Рама выстрелил стрелой в сердце Татаки, убив ее.

Не успела демоница умереть, как небесные боги пролили дождь из цветов лотоса на Раму, благословляя его. Все трое продолжили свое путешествие вглубь леса. По пути Рама и Лакшмана убили множество демонов. Мудрец сказал Раме: «Я в восторге от вас. Я дам тебе еще более мощное оружие, чтобы победить любого врага». Он знал, что работа Рамы далека от завершения. Предстояло еще иметь дело с могущественным Раваной. сам Равана.

Все трое наконец покинули лес. Они направились в Митхилу, чтобы навестить царя Джанаку.Увидев мудреца, Джанака поприветствовал его, сказав: «Говорил ли я тебе о своей дочери?»

«Пожалуйста, расскажи мне о ней», — ответил мудрец.

Царь сказал: «Несколько лет назад часть моей земли распахивали, и я нашел в борозде божественное дитя. Я назвал ее Ситой и удочерил ее как родную дочь. Она выросла красивой молодой женщиной. Многие князья желали ее руки брак. Но я хотел, чтобы мужчина, который женится на моей Сите, был человеком великой силы и праведности.Чтобы доказать свою силу, этому человеку пришлось бы поднять и натянуть древний лук Шивы. Ни один человек не показал силы даже поднять этот лук.»

Мудрец повернулся к Раме и сказал: «Есть лук, принадлежащий царю Джанаке, и я хочу, чтобы ты натянул его».

Рама вошел в длинную комнату, заполненную тысячами людей. Лук был настолько тяжелым, что потребовалось не менее пяти тысяч исключительно сильных мужчин, чтобы внести лук и его кожух в комнату. Несколько принцев, пытавшихся поднять лук, смотрели, как Рама подошёл к оружию.Рама посмотрел на лук Шивы. Сначала он прикоснулся к нему. Это было красиво. Затем без каких-либо усилий он вытащил лук из корпуса и начал натягивать его. Когда он это сделал, лук сломался пополам и упал во дворец. этаж. Сначала было неверие, потом все встали и запели: «Рама. Рама».

Царь поднялся на ноги и объявил: «Сита нашла свою супругу! Пошлите гонца в Айодхью, чтобы сообщить им о свадьбе Рамы с моей дочерью Ситой». Церемония бракосочетания прошла во дворце.В рамках этой церемонии совершается поклонение начался священный огонь. Святейшие мудрецы читали мантры, молитвы.

После этого царь Джанака привел Ситу к Раме. Он вложил ее руку в свою и сказал Раме: «Это Сита, моя дочь, о Рама, которая с сегодняшнего дня твоя спутница жизни. Прими ее. Держи ее руку в своей. Она всегда будет следовать за тобой, как твоя тень». Рама посмотрел на Ситу. Он никогда не видел более красивой женщины. Сита посмотрела на Раму. Она никогда не видела более красивого мужчину.

После свадьбы все вернулись в Айодхью. Весь город приветствовал их прибытие. Рама и Сита продолжали служить своим родителям и радовать святых и богов. Сита и Рама были идеальными мужем и женой. Они были чрезвычайно преданы друг другу.

Родители Рамы наблюдали, как он превращается в юного принца. Рама был совершенно совершенным молодым человеком. Он обладал всеми благородными качествами. Он был терпелив к чужим обидам, но сам не делал ничего плохого.Ему нравилось общество старейшин и мудрецов. Он был очень умный и смелый. Он был праведным и добрым. Он был идеальным воином. Он знал, когда применять насилие, а когда нет. Он был здоров, силен и красив. Он был очень образован в священных писаниях. Рама был сат-пурушей, идеалом человек.

Жизнь в Айодыхе

Теперь король старел. Он заметил предзнаменования, предполагающие, что его конец близок. «Я прожил достаточно долго, — думал он.«Я должен быть уверен, что мой трон перейдет к Раме, самому достойному из моих сыновей. Каким великим благословением было бы увидеть его королем до того, как я попадают в рай. «Тогда это будет сделано, — заключил Дашаратха, — я уйду в отставку, и Рама станет царем».

Король рассказал всем о своем решении. Он приказал священникам начать священные обряды, которые позволили бы Раме занять трон Айодхьи. Кайкейи, последняя и младшая из трех жен царя, узнала о решении сделать Раму царем. когда Дашаратха был еще жив.Это решение ей понравилось. Но Мантара, служанка, не хотела, чтобы Рама был царем. Если бы она каким-то образом смогла убедить Кайкейи изменить решение короля, ее положение во дворце было бы в безопасности. Тем вечером, она тайно говорила с Кайкейи. «Если Рама займет трон, вы потеряете всю свою власть над королем. Если Рама будет коронован, его мать получит контроль над королевством. Вашему правлению придет конец. Пробудитесь. Действуйте сейчас. Вы должны убедить Дашаратху что это твой сын должен быть королем.Кайкейи поверила Мантаре. Она решила увидеться с Дашаратхой. Она сделала все, чтобы убедить Дашаратху послушать ее.

«Дашаратха, — начала Кайкейи, — ты помнишь тот роковой день, когда я спасла тебе жизнь в бою? Ты помнишь, как я остановила твою убегающую колесницу».

«Да», — ответил король.

«А ты помнишь, что ты сказал после того, как я спас тебе жизнь?»

Не дожидаясь ответа, она сказала: «О мой могущественный король и любимый муж, ты обещал мне два блага.Выслушай мои дары сейчас, чтобы они могли быть дарованы. Король неохотно выслушал просьбы своей жены. мой сын, Бхарата, восседал на троне Айодхьи. Во-вторых, я хочу, чтобы Рама был изгнан из королевства на срок не менее четырнадцати лет».

Король упал на колени и умолял молодую жену не удерживать его от этих ужасных желаний. Как праведный и честный человек, он знал, что не может отказаться от своего слова. Тем не менее, он не мог просить Раму оставить трон и уйти на четырнадцать лет. годы.Он побледнел и потерял дар речи. Кайкейи сообщила Раме ужасную новость. Вместо того, чтобы спорить, Рама утешил своего отца. «Отец, твое слово — закон. Я сделаю все, что ты прикажешь. Священный долг сына — уважать своего отца». Затем он повернулся своей матери Каушалье и попросил: «Пожалуйста, убедитесь, что отец назначит Бхарату наследным принцем». Рама встал на колени и почтительно коснулся стоп своих родителей. Он встал, повернулся и вышел из дворца.

Лакшмана заявил: «Я уничтожу любого, кто воспротивится твоему праву на трон.

Рама ответил: «Нет, Лакшмана. Ты знаешь, что исполнять эти желания — моя священная обязанность, моя дхарма».

«Брат мой, если ты должен покинуть Айодхью, я последую за тобой», — сказал Лакшмана.

Рама пытался убедить Ситу остаться, но она, рыдая, сказала: «И это мой долг, моя дхарма, как жены, быть рядом с тобой. Как я могу жить без тебя? Я должна присоединиться к тебе».

Рама изо всех сил пытался убедить их остаться, но они были настойчивы. — Тогда, Сита, пойдем со мной, — сказал Рама.Рама также разрешил своему брату присоединиться к ним.

Покинув дворец, трое сбросили царские одежды и облачились в одежды отшельников. Жители Айодхьи плакали, когда Рама, Сита и Лакшмана уходили из города. Когда колесница скрылась из виду, Дашаратха закричал: «Рама! Рама! меня». Со временем Дашаратха потерял волю к жизни. Его сердце просто не выдержало. Айодхья оплакивал потерю своего короля.

Через несколько дней Рама, Лакшмана и Сита пересекли реку Ганг в поисках земли, нетронутой и изолированной от всех. Вскоре они достигли Читракута, красивого места с множеством деревьев и ручьев. Это был рай. Рядом построили небольшую хижину. поток.

Прошло несколько дней. Лакшмана во время охоты в лесу услышал стук тысячи копыт. Он залез на дерево, чтобы увидеть, чья армия приближается. К своему изумлению, он увидел переднего всадника, несущего флаг Айодхьи. Бхарата нашел его братья. Лакшмана был уверен, что его брат пришел убить их. Лакшмана крикнул Раме: «Приближается великая армия во главе с нашим братом Бхаратой.Я убью его своими руками.»

— Не будь дураком, — сказал Рама. «Он наш брат, и он король. Мы должны приветствовать его».

Бхарата обнял своих братьев. Он воскликнул: «Мое сердце переполнено горем и стыдом. Горем из-за потери нашего благородного отца. Стыдно за то, что вам предложили трон, которого вы по праву заслуживаете. Вернитесь в Айодхью и станьте нашим королем».

«Это невозможно», сказал Рама. «Я дал слово и останусь здесь на четырнадцать лет и не меньше. Тогда и только тогда я вернусь». Ничто не могло поколебать Раму.

«Рама, брат мой, — заявил Бхарата, — пока ты в изгнании, никто не будет королем. Чтобы гарантировать это, отдай мне свои сандалии. Я посажу их на трон. Следующие четырнадцать лет я буду служить землю нашу во имя твое. И если после тех четырнадцати лет, ты не вернешься, я войду в огонь и умру». Бхарата взял сандалии, сел на лошадь и покинул лес. В Косале Бхарата положил сандалии Рамы на красно-золотой трон Айодхьи.

Лесная жизнь

Прошло несколько дней. Рама, Лакшмана и Сита шли на юг, пока не наткнулись на лес Дандака. Когда-то красивое место, Дандака превратилось в бесплодную пустошь. Обрывки коры мертвых деревьев валялись на земле. Пни деревьев были все, что осталось некогда пышного леса. Звук ветра, казалось, предупреждал любого, кто приближался. Ночью демоны рыскали по земле в поисках плоти. В лесу жили и религиозные люди, отказавшиеся от всех мирских удобств и ставшие отшельниками. Они говорили об ужасах, которые сотворили демоны Раваны. Рама и Лакшмана пообещали убить всех этих демонов. Через десять лет Рама, Лакшмана и Сита пересекли реку Годавари и достигли Панчавати. Здесь был великолепный лес, нетронутый демонами. Воздух напоен ароматом цветов. Плоды росли на каждой лозе. Птицы радостно пели.

«Давайте построим здесь хижину». — сказал Рама. Неподалеку жил древний король стервятников Джатаю. Джатаю подружился с ними и любил охранять Ситу, пока братья охотились.

Сразу за поляной жила Шурпанаха, демоница. Она была сестрой Раваны. У нее был большой живот, огромные уши, когти на пальцах рук и ног, прорези для глаз и грязные волосы. Однажды она увидела Раму в лесу. Она положила кость, которой была грыз и сказал: «Я хочу, чтобы он был моим мужем». Используя свои магические силы, она превратилась в прекрасную девушку.

Она спросила Раму: «Почему такой сильный, красивый мужчина, как ты, живет в этом лесу? Кто ты?» Рама рассказал ей свою историю. Увидев Ситу, демон сказала: «Эта женщина недостаточно хороша для тебя».

Рама ответил: «А кто, могу я спросить, это?»

«Да. Я могу сделать тебя счастливым».

«Возможно, мне следует представить тебя моему брату Лакшмане», — полушутя сказал Рама. Почувствовав, что Рама не интересуется ею, демон рассердился. Она приняла свою первоначальную форму и прыгнула на Ситу. В одно мгновение Лакшмана взял свою золотую рукоятку. нож из-за пояса и отрезал демонице нос и уши.Она взвыла от боли, убегая.

Шурпанака бежала, пока не встретила своих братьев Хара и Душана, живших на опушке леса. Увидев окровавленное лицо сестры, Хар воскликнул: «Кто это сделал с тобой?»

Его раненая сестра захныкала: «Человек».

«Человек!» Хар ответил: «Какой человек может это сделать? Отведите нас к ним. Мы их убьем». Хар собрал свою армию воинов-демонов и двинулся в лес.

Лакшмана заметил, что небо темнеет.День, казалось, превратился в ночь. Потом снова посмотрел. Небо было заполнено летающими демонами. Увидев это, Рама велел Сите оставаться в хижине. С Лакшманой на его стороне Рама столкнется с силами Хара. Рама выпустил свои золотые стрелы в небо. С каждым выстрелом на землю падали смертельно раненые демоны. Жестокий бой продолжался. Никакая магия или оружие не могли спасти демонов от божественного оружия Рамы. В конце концов, Хар и его 14 000 воинов были убит. Шурпанаха с ужасом наблюдала, как ее братья и их армия были уничтожены.Она поспешила на Ланку, чтобы увидеть своего брата Равану.

— О, Равана. Хар и Душан убиты людьми. Все их воины тоже мертвы, — воскликнула Шурпанакха.

Равана поднялся со своего трона. Короны на его десяти головах блестели. Он поднял свои десять левых рук, указывая на свою изуродованную сестру, и сказал: «А сколько тысяч людей так хорошо сражались?»

— Их всего двое, милорд. — плача ответила Шурпанаха.

«Два!» — взревел Равана, и его голос эхом разнесся по дворцу.

«Двое принцев изгнали из Айодхьи. Они сделали это в одиночку», — сказала его сестра.

«Какие боги на их стороне?» – недоумевал Равана.

«Еще одно», — добавила Шурпанаха. «Жена Рамы, Сита, самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. Она была бы прекрасной королевой».

— Сита, — сказал Равана.

«Кого Сита обнимет как своего мужа, тот превзойдет в счастье богов», — добавила она.

«Возможно, есть способ отомстить за раны моей сестры и отомстить за потерю двух моих братьев», — подумал Равана. «Может быть, я смогу наказать Раму так, как он никогда не ожидает». Равана призвал свою волшебную колесницу и улетел. Над бескрайним океаном и великим он путешествовал по горам, пока не приземлился в логове Мариеча, волшебника. Этот маг мог принимать форму любого человека или зверя.Равана рассказал Мариче о Раме. Он также говорил о своем желании взять Ситу из леса, унести ее вернуться на Ланку и сделать ее своей королевой.

Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь, — сказал волшебник. Он продолжил. — Я пойду в лес Чилракут, где я превращусь в золотого оленя и встану возле их хижины. Я выманю Раму. Вы сделаете все остальное».

На следующий день у ручья в Панчавати появился красивый олень.Сита была очарована им. «Пожалуйста, поймай для меня этого оленя», — попросила Сита Раму.

Лакшмана внимательно посмотрел на существо. Он сказал своему брату: «Этот олень слишком красив. Он слишком совершенен. Я никогда раньше не видел такого оленя. Брат, приближайся к нему с осторожностью».

«Оставайся с Ситой, — сказал Рама Лакшмане.

«Я буду, мой господин», — ответил Лакшмана.

Не успел Рама сделать шаг к оленю, как тот метнулся в лес. Он уносил Раму все дальше и дальше от хижины. Затем глубоко в лесу олень остановился. Рама подошел ближе. Когда он это сделал, олень превратился в форму из Мареча. «Лакшмана был прав, — воскликнул Рама. Его сердце наполнилось страхом. Он бежал так быстро, как только мог.

Затем он услышал голос, который звучал точно так же, как его собственный крик: «Лакшмана! Помоги мне!» Рама знал, что его обманули. Он надеялся, что его брат проигнорирует эти крики.

— Лакшмана, — вздохнула Сита.— Это твой брат, мой муж. Он зовет на помощь. Ты должен пойти к нему.

«Но Рама сказал мне не оставлять тебя».

Сита настаивала: «Ты должен помочь ему».

«Я не могу», — ответил Лакшмана.

«Ты не можешь? Ты не беспокоишься о безопасности моего мужа? Как ты можешь просто стоять здесь? Ты не помогаешь ему, потому что он всего лишь твой сводный брат? Или потому, что он мой муж?»

«Тогда я найду его», — сказала Сита.

«Нет!» — сказал Лакшмана.

«Если ты не пойдешь за ним, Лакшмана, я убью себя».

Наконец Лакшмана принял решение. Прежде чем уйти, он нарисовал круг вокруг входа в хижину. «Сита, — сказал он, — не выходи за пределы этого магического круга. Внутри него ты будешь в безопасности».

Лакшмана схватил свой колчан и побежал на голос Рамы.

Из-за дерева Равана в совершенстве наблюдал, как разворачивается его план.В одно мгновение он превратился в саньяси, старого мудреца, сжимающего чашу для подаяний. Увидев это обычное зрелище и зная, что ее долг — кормить бедняков, Сита предложила фрукт муж. Затем Равана заметил магический круг. Он знал, что пока она остается в кругу, он не сможет ее заполучить. Он должен был вывести Ситу из этого. «Прими это подношение», — сказала Сита.

«Я саньяси. Я не могу войти в ваш дом. Чтобы принять ваше милостивое подношение, вы должны покинуть свой дом. »

Сита колебалась. Она всегда помогала бедным. Как она могла игнорировать этого мужчину? Не обращая внимания на предупреждение Лакшманы, Сита вышла за круг. Затем, подобно тигру, выпрыгнувшему из высокой травы, Равана схватил Ситу и посадил ее в свою колесницу. Сита закричала, но было поздно. Колесница поднялась в небо и умчалась на Ланку. Когда Равана направился на юг, Джатаю, великий орел, увидел Ситу. Джатаю расправил свои огромные крылья и подлетел к колеснице. «Освободите Ситу, — заявил Джатаю, — или я убью тебя.Равана проигнорировал угрозу. Джатаю оторвал одно из перил колесницы. Он осторожно снял Ситу с колесницы и поставил ее на землю.

В слепой ярости Джатаю напал, оторвав руки и головы Раваны. Из изуродованного тела Раваны хлынула кровь. Как только Равана терял руку или голову, они снова вырастали. Джатаю устал от боя. Почувствовав это, Равана обнажил свой меч и отрезать оба крыла Джатаю. Отважная птица упала на землю умирая. Сита ласкала Джатаю. Она поблагодарила его за попытку спасти ее. В одно мгновение Равана втянул Ситу обратно в колесницу и, шатаясь, побрел обратно на Ланку. Однажды в городе Равана пытался убедить Ситу остаться на Ланке и стать его королевой. Но Сита не слушала. Она любила только Раму. Услышав это, Равана вывел Ситу из дворца в сад. Он охранял ее с сотней демонов.

Вернувшись в лес, Лакшмана нашел Раму целым и невредимым. Ужас наполнил сердце Лакшманы.Его тоже обманули. Вернувшись в хижину, Рама закричал: «Сита ушла. Что мне делать?»

Рама опустился на колени и безудержно заплакал. «Что она должна страдать?» — спросил он. Рама собрался с силами. Он сказал: «Этот поступок не останется безнаказанным. Я убью Равану и всю его семью».

Пребывание Рамы в Кискинде

Рама и Лакшмана начали поиски Ситы. Они вошли в Кискинду, царство обезьян.Кискинда располагалась к югу от Косалы. Вскоре они подошли к горе, где жил Сугрива. Он был правителем царства обезьян. Хануман, преданный последователь Сугривы, охранял вход в царство. Увидев приближение братьев, он приказал им остановиться. «Кто ты?» — спросил Хануман.

«Я Рама, изгнанный принц Айодхьи. Это мой брат Лакшмана. Мы хотим видеть вашего царя. Я надеюсь, что он поможет нам найти мою жену Ситу. Ее забрал Равана.»

Рама и Лакшмана встретились с Сугривой. Они рассказали свою историю. Сугрива сказал: «Я тоже в изгнании. Мой брат захватил мое королевство и мою королеву». Сугрива остановился. Он думал об истории Рамы. Потом сказал. «Помоги мне вернуть мой трон, и я помогу тебе найти Твоя жена.

Один из моих людей видел, как Ситу увозили на Ланку. Пролетая над головой, она уронила это». Рама протянул руку. Это было одно из украшений Ситы. Слезы наполнили глаза Рамы.Рама и Лакшмана сделали, как их просили. Они победили Сугриву. брат и отвоевал трон.

Сейчас был сезон дождей. Рама и Лакшмана вернулись в лес. Они не могли начать поиски Ситы, пока осенью не прекратились дожди. Рама впал в еще большую депрессию. Дождь показался Раме слезами богов. Затем, когда солнце снова засиял над землей, явился Хануман. Сугрива выполнил свое обещание. Воина-обезьяны сопровождала огромная армия обезьян.Хануман разделил свои войска на четыре отряда. Каждое подразделение отправлялось на поиски Ситы в течение одного месяца. В конце месяца три из четырех отрядов вернулись, не зная о местонахождении Ситы. Только отряд Ханумана еще не вернулся.

Розыгрыш Ханумана

Однажды, когда Хануман и его люди искали Ситу, они увидели на склоне горы огромную птицу. Эта птица была братом Джатаю. Хануман рассказал птице о своих поисках.Затем он спросил: «Ты знаешь, где Сита?»

«Да, — сказала птица, — она в саду Ашока возле дворца Раваны».

— Как мне добраться до нее? — спросил Хануман.

«Вы должны пересечь великий океан», — сказала птица.

Армия Ханумана двинулась к могучему океану. Они никак не могли пересечь этот огромный водоем. «Мы должны вернуться», — сказал один из воинов-обезьян. «Как мы можем добраться до другой стороны?»

Громким голосом Хануман заявил: «Я пересеку этот океан и спасу Ситу.»

Хануман молился о силе. Он увидел несчастный образ Рамы. Хануман молился Раме. Затем невероятно, он начал расти. Он вырос таким огромным, что земля начала трястись. С великим криком «Победа Раме!» Хануман прыгнул в небо. Обезьяна Армия ликовала, когда их лидер летел через великий океан. Боги улыбнулись Хануману, восхищаясь его мужеством и преданностью. Ничто не могло остановить Ханумана. На горизонте он увидел Ланку. Подойдя к городу, он изменился до своего нормального размера. Оказавшись на Ланке, он отправился на поиски Ситы.

Вскоре он наткнулся на дворец Раваны. Он заглянул в каждый из дворцовых садов, но не смог найти Ситу. Как он мог вернуться без Ситы или каких-нибудь сведений о ее местонахождении. Потом он увидел рощу деревьев. Под одним из деревьев был самый красивый женщина, которую Хануман когда-либо видел. Она плакала и повторяла: «Рама, Рама».

«Я нашел ее», — заявил Хануман. «Господь Рама будет так счастлив.Хануман огляделся. Он заметил, что Сита окружена множеством демониц.

Когда Хануман уже собирался приблизиться к ней, он увидел приближающегося Равану. Царь Ланки сидел на земле рядом с Ситой. Он говорил: «Сита, пойдем со мной. Приходи жить в мой дворец. Я сделаю тебя своей королевой. Ты можешь иметь все, что пожелаешь». Хануман спрятался от глаз.

Сита сказала: «Как ты смеешь так говорить со мной. Ты похитил меня. Я жена Рамы, дочь царя Джанаки. Рама придет за мной. Он спасет меня и убьет вас и всех демонов. Если ты отпустишь меня, я постараюсь сохранить тебе жизнь».

Слова Ситы, казалось, задели Равану. Гнев и печаль наполнили сердце Раваны. В тот момент он знал, что у него никогда не будет Ситы. — Тогда ты останешься здесь, — сказал он, отворачиваясь. Хануман не шевельнул ни мускулом. Он ждал и ждал. демоны охранять Ситу устали. Один за другим они заснули.

Это был его шанс поговорить с Ситой.Хануман подошел к ней и встал на колени у ее ног. «Не бойся. Я Хануман, слуга и посланник Рамы. Он послал меня найти тебя. Он взывает к твоему возвращению».

«Откуда мне знать, что ты говоришь мне правду? Ты можешь быть просто еще одним замаскированным демоном». — сказала Сита.

Хануман полез в карман и достал кольцо Рамы. «Вот, — сказал он, — это должно доказать, что меня послал Рама».

Сита прижала руки к лицу и заплакала. «Прости, что сомневался в тебе. Иди к Раме и скажи ему, где я. Скажи ему, что я подожду, пока он меня спасет». Сита подарила Хануману драгоценный камень. «Вот. Отнеси это милорду в доказательство моей любви». Внезапно демоны проснулась. Они напали на Ханумана. Он убивал их с легкостью.

Наконец Ханумана доставили во дворец. Равана приказал убить его. Один из мудрецов Раваны напомнил царю: «Не разрешено убивать посланника».

«Тогда мы накажем его.Подожгите его хвост. Пусть он вернется домой таким путем», — заявил Равана. Когда люди царя заворачивали хвост Ханумана в ткань, чтобы поджечь его, он отращивал его все длиннее и длиннее. хвостик. Наконец Равана приказал: «Подожги!» — воскликнул Равана.

С горящим длинным хвостом Хануман взлетел в небо. Он решил поджечь город Ланка, чтобы наказать Равану. Он пролетел низко над городом и поджег каждое здание, храм, дворец и сад.Пламя взметнулось высоко в небо. Когда он пролетел Ашока, он позаботился о том, чтобы Сита была в безопасности. Затем, прежде чем отправиться домой, он сунул свой хвост в океан, чтобы потушить огонь.

Великая война

Хануман получил большой прием от своих воинов. Они поспешили обратно, чтобы сообщить Раме хорошие новости. К тому времени Рама уже потерял всякую надежду когда-либо снова увидеть Ситу живой. Когда Рама увидел, что Хануман возвращается, он побежал к нему. «Я молюсь, чтобы вы узнали о Сите». Не говоря ни слова, Хануман отдал драгоценность Рамы Ситы.Рама похвалил Ханумана за его храбрость и сказал: «Ты дал мне повод снова жить».

Тем временем во дворце Ланки Вибхишана, брат Раваны, пытался спасти жизнь Ситы. «Отпусти ее, — сказал он, — чтобы мы могли спасти наше королевство от гнева Рамы».

Равана сердито ответил: «Если я верну Ситу, надо мной будут смеяться все боги и демоны».

Вибхишана снова предупредил: «Не недооценивайте силу Рамы.Говорят, что Рама — это воплощение Вишну, посланное на землю, чтобы уничтожить все нечестивое. Своими силами он уничтожит Ланку. Зачем ты искушаешь такую ​​судьбу?»

— Я никого не боюсь, — прорычал Равана.

«Тогда, — сказал Вибхишана, — я больше не могу оставаться на Ланке. Спасайся, брат».

— Тогда иди, — крикнул Равана. «В моем королевстве нет места для слабых и робких».

Вибхишана покинул дворец и волшебным образом полетел к Раме.Прибыв в свой лагерь, Вибхишана заявил: «Я брат Раваны. Я пытался убедить своего брата вернуть твою жену. Но он отказался, и я покинул Ланку. Твоя сторона.»

Рама ответил: «Вибхишана, ты отверг зло ради добра. Тебе здесь рады». Теперь Рама должен был составить план битвы. Вибхишана сказал ему, что Равана и его злой сын Индраджит обладают огромной магической силой. Его армия состояла из миллионов демоны.За свою честность и храбрость Рама пообещал Вибхишане, что он станет новым королем Ланки.

Рама стоял на берегу великого океана и говорил с богом океана. — Услышь меня, — позвал он. «Я Рама. У меня есть оружие, превосходящее воображение. В одно мгновение я могу высушить твой океан. Если ты хочешь избежать этой участи, покажи мне, как добраться до Ланки».

Океан сказал: «Рама, вот Нала, сын великого строителя. Он построит тебе мост через эти воды.Я буду поддерживать этот мост». С помощью армии обезьян Нала построила мост из дерева, камней и камней. помог по-своему. На строительство моста на Ланку ушло пять дней.

Рама, Хануман и армия обезьян пересекли мост к ночи. Когда они пересекли Ланку, они кричали: «Победа Раме!»

Армия Ханумана окружила город. Рама знал, что Сита скоро будет в безопасности. Равана призвал двух своих демонов. «Превратитесь в обезьян. Двигайтесь среди армии обезьян и узнайте, что сможете».

Демоны вошли в лагерь, и Вибхишана узнал их. Их привели к Раме. Он решил не наказывать их. Он сказал: «Отправьте сообщение своему королю. Скажите ему, что я пришел спасти свою жену и убить его».

Равана был возмущен своей неспособностью узнать о планах Рамы. В ярости он призвал одного из своих демонов. «Сделай мне точную копию головы Рамы.Тогда принеси его мне, — сказал он. Равана отнес голову Сите. — О, Сита, — сказал он, — Рама потерпел неудачу. в его попытке спасти вас. Его армия уничтожена. Это конец вашей надежды. Пришло время передумать и стать моей королевой».

Сита посмотрела на Равану и сказала: «Я ничему из этого не верю».

Равана ответил: «Я думал, что ты можешь так сказать. Поэтому я принес голову твоего мужа, пропитанную кровью и песком, в доказательство своих слов.»

Сита рухнула на землю, плача: «Увы, о Рама, ты следовал своей дхарме. Но я овдовела. Вдовство — ужасная трагедия в жизни женщины, преданной дхарме. Ты пришел спасти меня, но отдал свою жизнь. О Рама, ты счастлив сейчас. Вы воссоединились со своим возлюбленным отцом на небесах. Но что мне делать? О Рама, я ужасная женщина, которая навлекла на тебя все это. Я молюсь, возьми и меня. Возьми меня с собой, любовь моя».

Разгневанный преданностью Ситы Раме, Равана выбежал из сада.Вернувшись во дворец, он приказал всем своим войскам идти к городским воротам. Четыре дня обе армии стояли наготове. Утром пятого дня великая битва начал. Каждая из сторон понесла огромные потери. Кровь залила улицы Ланки. Повсюду были тела павших воинов. Рама и Лакшмана храбро сражались.

Хануман был ранен на дуэли. Вибхишана проявил великую доблесть. Индраджит, сын Раваны, обрушил дождь ядовитых стрел на Раму и Лакшману.Эта атака была настолько мощной, что два брата получили множество ран. «Я пошлю вас обоих в дом смерти, — воскликнул Индраджит.

Рама и Лакшмана сильно истекали кровью, но продолжали сражаться. Индраджит метнул в них еще более мощное оружие. Каждое оружие брало новый урон. Рама и Лакшмана упали на землю без сознания. Вибхишана молился богам об их безопасности. «Защищать Рама и Лакшмана, пока они ранены».

В то время как воины-обезьяны стояли, убитые горем, битва продолжалась без Рамы и Лакшманы.Демоны Раваны сделали себя невидимыми и напали на сердце армии обезьян. Войска Раваны были беспощадны. Тысячи были убиты невидимыми злоумышленники. Увидев, что его войска отступают, Хануман с громким криком бросился вперед. «Победа Раме! Смерть Раване!»

Своей недюжинной силой Хануман размозжил череп всем видимым врагам. Он бросил вызов любому из людей Раваны, чтобы продвинуться вперед. Увидев огромное мужество Ханумана, армия обезьян сплотилась вокруг своего лидера и сражалась яростнее.Армия Раваны проигрывала его преимущество. Возмущенный этой новостью, он решил вступить в бой. Он взобрался на свою колесницу и взлетел над Ланкой в ​​поисках Рамы.

К этому времени Рама и Лакшмана, придя в сознание, но все еще ошеломленные, вернулись в бой. Равана наблюдал за батальной сценой из-за облаков. Затем он заметил Лакшману. Он прицелился из своего волшебного лука и выстрелил. Стрела пронзила воздух и попала Брат Рамы в сундуке. Он рухнул.Хануман бросился к Лакшмане. Он осторожно поднял раненого принца и отнес его в безопасное место.

Как только дела воинов Рамы начали налаживаться, Индраджит вернулся в битву. Теперь он был невидим. Все, что могли слышать солдаты-обезьяны, — это насмешливый смех Индраджита, когда он парил над ними. Оружие Индраджита взяло огромный сказывается на обезьянах. К тому времени, как он вернулся во дворец, все обезьяны были либо ранены, либо убиты. Только Рама, Хануман и Вибхишана остались стоять.Рама огляделся и сказал: «Битва проиграна».

Затем ослабевшим голосом Джамбуван, один из предводителей армии, сказал: «Нет, Рама. Мы все еще можем вернуть себе преимущество и победить Равану. Скажи Хануману, чтобы он отправился на гору Кайласа. пылающий холм лекарственных трав. Пусть он принесет эти травы до восхода солнца, и наша армия будет спасена».

Хануман поднялся над землей и полетел с огромной скоростью.Когда он достиг горы, он увидел холм, который описал Джамбуван. Но он не мог найти травы. Понимая, что времени мало, он вырвал с корнем весь холм и отнес его обратно на Ланку. Хануман улетел, балансируя на холме одной рукой.

Когда он вернулся на Ланку, воины-обезьяны стали вдыхать целебный воздух трав. Один за другим они поднялись на ноги и восстановили свои силы. Даже Лакшмана оправился от своей почти смертельной раны. Хануман вернул холму его оригинальное место.Рама обнял Ханумана и сказал: «Я не знаю никого, кто проявлял бы твою доблесть и преданность».

С этими словами Хануман воскликнул: «Победа Раме!»

Используя все свое оружие, Рама, Лакшмана, Вибхишана и Хануман наконец одолели Индраджита. Сын Раваны сражался долго и упорно, но теперь он был мертв.

Услышав о смерти своего сына, Равана решил, что сейчас самое время убить Раму и положить конец этому кровопролитию. Вооружившись своим самым мощным оружием, Равана покинул дворец Ланки.Он заметил Раму, ведущего армию обезьян к городским воротам. Равана выпустил в Раму волшебную стрелу. Увидев стрелу, Рама расколол ее своей стрелой. Равана пытался сделать все, чтобы одолеть своего врага. Но каждый раз у Рамы был ответ.

Бой длился два дня. Рама чувствовал, как силы покидают его. Он повернулся к одному из своих мудрецов и сказал: «Мой дух почти ушел. Мои руки и ноги болят. Мое сердце хочет продолжать, но мое тело больше не может реагировать».

Мудрец сказал Раме: «Выслушай внимательно эту тайну. Это сердце солнца, которое принесет вам победу и благоприятные условия для уничтожения Раваны. Поклоняйся солнцу, о Рама. Он один защищает все существа. Помолитесь ему».

Пока Равана перезаряжал свое оружие, Рама встал на колени, чтобы помолиться солнцу. Тогда мудрец сказал: «Рама, в этот же миг ты победишь Равану». Посмотрев на солнце, Рама почувствовал, как к нему возвращаются силы. Его сердце наполнилось радостью.

Равана снова атаковал. Обе армии стояли и смотрели.Рама потянулся к своему самому мощному оружию, ракете Брахма, чтобы использовать ее только тогда, когда все остальное потерпело неудачу. Взял в руки. Когда он это сделал, земля содрогнулась. Все воины покрыты глаза свои и упали на землю. Рама стоял наготове. Он нацелил оружие на мчащегося Равану. Он выстрелил. Ракета попала в грудь Раваны и взорвалась. Равана упал замертво. «Победа Раме!» — кричали его люди.

Боги восхваляли Раму. Земля снова стала устойчивой. Ветер дул мягко.Солнце светило ярче, чем когда-либо. Вибхишана преклонил колени перед телом своего мертвого брата и расплакался. «Почему ты не слушала моих слов? Почему ты была так подавлена с Ситой и силой?»

Рама коснулся плеча Вибхишаны и сказал: «Наши древние говорят, что вы не должны оплакивать могучего павшего воина на поле битвы. Победа не принадлежит никому. Не оплакивайте того, кого больше нет. »

Вибхишана подготовил похоронный обряд для своего брата.«Мой брат был таким злым, что люди будут пытаться помешать мне устроить ему почетные похороны».

Рама ответил: «Никто не остановит этот обряд. Враждебность прекращается со смертью. Он твой брат, и он мой тоже. Ты должен почтить его этим обрядом». После погребального обряда Рама сделал Вибхишану новым царем Ланки. Жена и девушки Вибхишаны взял Ситу из сада. Вокруг нее было накинуто красивое сари. Драгоценности заставляли ее сиять. Алое пятно украшало ее лоб.Сите не терпелось увидеть своего победоносного мужа.

Рама вошел во дворец, и Сита поклонилась ему в ноги. Он чувствовал и любовь, и скорбь по своей жене. «Мы вернемся в Айодхью, — сказал он.

Период после коронации

Вернувшись в Айодхью, Рама казался встревоженным. Многие люди в городе выразили сомнение в верности Ситы, когда она была на Ланке. Однажды к Раме пришел посланник и сказал: «Я боюсь, что жители нашего королевства разуверились в добродетели твоей жены.Говорят, Равана сделал ее непригодной для того, чтобы быть твоей королевой. Даже самые низкие люди шепчутся: «Как Рама может забыть, что Сита жила с другим мужчиной?»

Рама стоял у окна своей комнаты и смотрел на Айодхью. Печаль наполнила его сердце. Лакшмана пришел навестить своего брата. Рама повернулся к нему и спросил: «Кто такой царь? Королей нельзя ни обвинять, ни высмеивать. не вызывают сомнений».

— Я знаю, о чем ты говоришь, — ответил его брат.«Я слышал ужасные слухи и ложь».

«Я пытался придумать способ справиться с этой проблемой. Я не могу править Айодхьей и не допустить, чтобы мой народ уважал мою королеву. Поэтому с великой скорбью и решимостью я принял решение. Сита назад в лес. Оставь ее там и возвращайся».

— Но она умрет.

«Такова природа мира, — сказал Рама.«Вот что я должен сделать».

Лакшмана с грустью сказал: «Закон дхармы трудно познать, а иногда еще труднее ему следовать. Этот поступок неправильный. Сита ни за что не ослушалась бы тебя или не сделала то, что говорят люди. Я знаю это в своем сердце».

— Делай, как я говорю, брат мой.

Перед восходом солнца Айодхья была окутана густым туманом. Казалось, что в этот роковой день солнце отказывалось показываться. Сумантра, Лакшмана и Сита переплыли реку на маленькой рыбацкой лодке. Лакшмана сел рядом с Ситой. Сита видела, как он плачет. «Что не так?» спросила она.

«Брат мой, твой муж слишком долго и слишком хорошо прислушивался к словам жителей Айодхьи. Они говорят, что ты изменил Раме. И чтобы избежать дальнейшего позора, наш царь попросил меня проводить тебя обратно в лес. »

Сита повернулась к Сумантре. — Не ищи здесь причины, — сказал он. «Этот поступок находится за пределами человеческого понимания. С этого дня Рама будет жить один.»

«Почему это должно быть так?» — воскликнула Сита.

Сумантра продолжал: «Вся вселенная — это знак, который нужно правильно понимать. Война и мир, любовь и разлука — это скрытые врата, через которые мы должны пройти, чтобы попасть в другие миры. Давайте не будем стареть, думая, что истина — это то, что большинство людей видят или говорят. есть Сита, вы вернетесь к Раме, только войдя в этот лес. Этот мир подобен дыханию в зеркале. Это не длится долго. Иметь терпение.»

Сумантра и Лакшмана вернули Ситу в лес.Сита улыбнулась и сказала: «Прощай, Сумантра. Ты тронул мое сердце своими мудрыми словами и дал мне новую надежду. Прощай, Лакшмана, мой зять. Будь здоров».

Сита стояла на берегу реки, когда лодка Сумантры и Лакшманы пересекала сверкающую реку. Затем она услышала мягкий голос речной богини: «Отпусти жизнь, Сита. Не переживай жизнь. Вернись домой. Вернись домой. Нырни в меня».

Сита уже собиралась войти в реку, когда услышала голос старика.«Не входите в реку, — сказал он.

Сита посмотрела на лохматого старика и спросила: «Кто ты?»

«Я Валмики, поэт и отшельник. Я живу в этом лесу. Сделай мой дом своим». Он привел Ситу к себе домой в лес. Там Сита родила Раме сыновей-близнецов, Кушу и Лаву. Следующие двенадцать лет она и ее сыновья жили с Валмики. В течение В то время Валмики сочинил поэму под названием «Рамаяна». Закончив его, он построчно разучил стихотворение мальчиков.Он научил их петь стихотворение, играя на флейте и барабане. Мальчики хорошо учились.

В Айодхье король Рама решил провести большой публичный праздник. Он пригласил всех в королевстве принять участие. Там будет музыка, рассказывание историй и пение. Куса и Лава пришли в Айодхью, чтобы прочесть то, что Валмики назвал первой поэмой земли.

В первый день фестиваля мальчики начали петь сказку. Рама услышал об этом замечательном стихотворении и пришел посмотреть, как его исполняют.Услышав всего несколько строк, Рама спросил: «Как называется эта прекрасная песня?»

— Рамаяна, — сказал Куса.

Рама посмотрел на близнецов. Его сердце сжалось от волнения. «Это мои сыновья!» он заявил.

Он послал гонца, чтобы найти Ситу и убедить ее вернуться в Айодхью. На следующий день Сита вернулась. Она была одета в яркое золото и алое. Рама был вне себя от радости. Сита подошла к Раме и сказала: «Позволь мне доказать тебе свою невиновность раз и навсегда». все.»

— Я даю тебе разрешение, — ответил Рама.

Тогда Сита отступила на шаг и сказала: «Мать-Земля, если я была верна своему мужу, забери меня домой». Земля грохотала. Земля катилась и шевелилась под Ситой. С большим шумом земля разверзлась и унесла Ситу обратно. Земля снова затряслась и закрыто.

На тот момент во всей вселенной царила гармония. «Я никогда больше не увижу Ситу, пока живу на земле», — сказал Рама.«Это короткая жизнь, данная нам». Рама правил Айодхьей тысячу лет.

Однажды Рама подумал: «Где моя жизнь? И где я? Сейчас я хочу вернуться домой. Я родился от бога Вишну, и мне пора вернуться к нему».

Рама вышел из дворца и вышел на многолюдную улицу Айодхьи. Все молча стояли, пока их король проходил мимо. Рама продолжал идти, пока не достиг берегов Сарайю. Он коснулся его воды ногами.Все боги смотрели на него сверху вниз. Даже Брахма, создатель, лично пришел, чтобы увидеть Раму. Он сказал Раме: «Приди, о Вишну, присоединись к своим братьям, Лакшмане, Шатругне и Бхарате. Вернись к Вишну. Вернись на небеса».

Со словами Брахмы Рама улыбнулся и шагнул в реку. Все последователи Рамы вошли в реку после него и все попали в рай. Рама был дома. Все любили и восхваляли «Рамаяну». Боги были довольны. Лава и Куса путешествовали по всему Индия поет славную поэму Вальмики об их отце.

Куда бы они ни пошли, они говорили: «Мужчины, которые слушают Рамаяну, проживут долгую жизнь. Они будут свободны от грехов и будут иметь много сыновей. Женщины, которые слушают Рамаяну, будут благословлены детьми, такими как Рама и его братья. кто слушает пожалуйста, Рама. Такова слава этой истории. Пусть все, кто читает или слушает ее регулярно, обретут большую любовь, мудрость и силу».

СПРАВОЧНЫЕ И УЧЕБНЫЕ МАТЕРИАЛЫ

Потерянный рай: Книга 2 (версия 1674 г.) Джона…

Высоко на Троне Королевского Государства, которое далеко

Затмевает богатство Ормуса и Инда ,

Или где великолепный Восток с самой богатой рукой

Шоу на своих королях Золото,

Сатана возвысил сел, по заслугам возвысил

К этому дурному возвышению; и от отчаяния

Столь высоко поднятый без надежды, стремящийся

За столь высокий, ненасытный, чтобы преследовать

Тщетная война с Небесами, и успехом необученный

Его гордое воображение, таким образом демонстрируемое.

Силы и господства, Божества Неба,

Ибо, поскольку никакая глубина ее бездны не может вместить

Бессмертную силу, несмотря на угнетение и падение,

Я не отдаю Небеса потерянным. Из этого нисхождения

Небесные силы восходят

Более славные и более страшные, чем из непадения,

И доверяют себе, что не боятся второй судьбы: Небеса

Сначала создал своего Лидера, затем свободный выбор,

С чем, кроме того, в Совете или в Сражении,

Достигнув заслуг, но эта потеря

Пока, по крайней мере, восстановить’ д, имеет гораздо больше

Установленный в надежном незавидном Троне

Сдан с полного согласия.Более счастливое состояние

В Небесах, которое следует за достоинством, может вызвать

Зависть у каждого нижестоящего; но кто здесь

Будет завидовать тому, кто на самом высоком месте обнажает

Первопроходца, чтобы противостоять Громовержцам, цель

Твой оплот, и обрекает на наибольшую долю

Бесконечной боли? там, где нет тогда добра

К чему стремиться, там не может возникнуть раздора

От Фракции; ибо никто не претендует в аду

Первенство, никто, чья доля так мала

Настоящей боли, что с честолюбивым умом

Возжелает большего. С этим преимуществом тогда

К союзу, и твердой Вере, и твердому согласию,

Больше, чем может быть на Небесах, теперь мы возвращаемся

Чтобы требовать нашего справедливого наследия старого,

Вернее, чтобы процветать тогда процветание

Могло нас уверить; и как лучше всего,

Будь то открытый Уорр или тайная хитрость,

Теперь мы спорим; кто может посоветовать, может говорить.

Он остановился, а рядом с ним Молок , Царь со Скипетром

Встал, самый сильный и свирепый Дух

Что сражался на Небесах; теперь свирепее от отчаяния:

Его доверие было с th’ Вечным считаться

Равным по силе, а не быть меньше

Car’d не быть вообще; с этой заботой потерял

Ушел весь его страх: Бога, или ада, или хуже

Он не рассчитывал, и эти слова после этого говорил.

Мой приговор для открытого Warr: Of Wiles,

Более неопытный, я не хвастаюсь: пусть те

Изобретают, кому нужно, или когда им нужно, а не сейчас.

Ибо, пока они замышляют, остальные будут,

Миллионы, что стоят в оружии и томятся в ожидании

Сигнал к восхождению, сидят медлительные здесь

Небесные беглецы, и место их обитания

Примите это мрачное отвратительное логово позора,

Тюрьма его тирании, которая правит

По нашей задержке? нет, давайте лучше выберем

Вооруженные адским пламенем и яростью сразу

O’re Heav’ns High Towers, чтобы проложить непреодолимый путь,

Превратив наши пытки в ужасное оружие мучитель; когда встретит шум

Своего Всемогущего Энгина он услышит

Адский Гром, а о Молнии см.

Черный огонь и ужас выстрелит с одинаковой яростью

Среди его Ангелов; и сам его Престол

Смешанный с Татарский Сера и чуждый огонь,

Его собственные выдуманные Муки.Но, возможно,

Путь кажется трудным и крутым для масштабирования

С прямым крылом против более высокого врага.

Пусть такие подумают о них, если сонная мокрота

О том забвенном Озере benumm не смолкает,

Что в собственном движении мы восходим

До родного места: спуск и падение К нам

04 является неблагоприятным. Кто только не чувствовал в последнее время

Когда свирепый Враг висел на нашем сломленном Тылу

Оскорбляя и преследовал нас через Бездну,

С каким принуждением и трудным бегством

Мы так низко пали? Тогда восхождение будет легким;

Событие вызывает страх; должны ли мы снова спровоцировать

Нас сильнее, каким-то худшим образом его гнев может найти

К нашей гибели: если есть в аду

Страх быть хуже уничтоженным: что может быть хуже

Тогда жить здесь, изгнанный из блаженства, осужденный

В этой ненавистной глубине до крайнего горя;

Где боль неугасимого огня

Должна утомлять нас без надежды на конец

Вассалы его гнева, когда Плеть

Неумолимо, и Покаяние мучительного часа

5 зовет нас? Больше уничтожено, чем таким образом

Мы должны быть полностью упразднены и истечены.

Чего же нам тогда бояться? что сомневаемся, что мы воскурим

Его крайнюю ярость? который в высшей степени разгневан,

Либо полностью поглотит нас, либо сведет

В ничто этот существенный, более счастливый фарр

Тогда несчастен иметь вечное бытие:

Или, если наша субстанция действительно Божественна,

И не может перестать быть, в худшем случае мы

С этой стороны ничего; и по доказательству мы чувствуем, что

Наша сила достаточна, чтобы потревожить его Небеса,

И с вечным вторжением в Алларме,

Хотя недоступный, его роковой Трон:

Который, если не Победа, все же Месть.

В конце концов он нахмурился, и его взгляд осуждал

Отчаянную месть и опасную битву

Не богам. С другой стороны поднялась роза

Белиал , в действии более изящная и человечная;

Более честный человек не потерял Небес; он казался

За достоинство составленный и высокий подвиг:

Но все было фальшиво и пусто; хотя его Язык

Капля манны, и мог бы показать худшее

Лучшая причина, чтобы сбить с толку и броситься

Зрелые советы: ибо его мысли были низкими;

К пороку трудолюбивому, но к Благородным делам

Робкий и ленивый: но он угодил слуху,

И с убедительным акцентом начал так.

Я должен быть много для открытого Warr, O Peers,

Как не отставать в ненависти; если бы то, что было

Основная причина убедить немедленно Уорр,

Не разубедил меня больше всего, и, кажется, бросил

Зловещая догадка об общем успехе:

Когда тот, кто больше всех превосходит на самом деле Оружие,

В том, что он советует и в чем превосходит

Недоверчивый, основывает свою храбрость на отчаянии

И полное растворение, как размах

Из всех его целей, после какой-то ужасной мести.

Во-первых, какая Месть? Башни Небес заполнены

Вооруженными стражами, делающими любой доступ

Неприступным; часто на граничащей Глубине

Станьте лагерем три легиона, или с неясным крылом

Разведчик далеко и широко в Царство ночи,

Пренебрежительное удивление. Или мы могли бы сломать наш путь

Силой, и по пятам весь Ад должен подняться

Чернейшим Восстанием, чтобы посрамить

Небесный чистейший Свет, но наш великий Враг

Все неподкупное будет на его Трон

Сядьте незагрязненными, и эфирная плесень

Неспособная к пятнам скоро изгонит

Ее зло и очистит от низменного огня

Победоносная. Отброшенная таким образом, наша последняя надежда

Полное отчаяние: мы должны разозлить

Всемогущего Виктора, чтобы израсходовать всю свою ярость,

И это должно положить конец нам, это должно быть нашим лекарством,

быть не более; печальное лечение; для тех, кто потеряет,

Хотя полное боли, это интеллектуальное существо,

Те мысли, что блуждают в Вечности,

Чтобы скорее погибнуть, проглотить и потерять

В широкой утробе несотворенной ночи,

Лишенный смысла и движения? и кто знает,

Пусть это будет хорошо, может ли наш злой Враг

дать его, или когда-нибудь? как он может

Сомнительно; что он никогда не будет уверен.

Будет ли он, такой мудрый, тотчас выпустить свой гнев,

Быть может, по бессилию или по незнанию,

Чтобы исполнить желание своих врагов и покончить с ними

В своем гневе, кого его гнев спасает

Наказывать бесконечно? почему же мы прекращаем тогда?

Говорят те, кто советует Уорру, мы предопределены,

Зарезервированы и обречены на Вечное горе;

Что бы мы ни делали, что мы можем страдать больше,

Что мы можем страдать хуже? это то самое худшее,

Так сидит, так советуется, таким образом в оружии?

Что, когда мы бежали, преследуя и преследуя

С Небесами, поражающими Гром, и умоляли

Глубину укрыть нас? этот Ад тогда казался

Убежищем от тех ран: или когда мы лежали

Цепями на горящем озере? это точно было хуже.

Что, если дыхание, которое разожгло эти мрачные огни

Авак’д, раздует их семикратной яростью

И погрузит нас в пламя? или сверху

Должна ли прерванная месть снова

Его красная десница досаждать нам? что, если бы все

Ее магазины были бы открыты, и этот Небосвод

Ада изверг бы свои Катаракты Огня

Надвигающиеся ужасы, угрожающие ужасным падением

Однажды на наши головы; в то время как мы, возможно,

Планируя или увещевая славную войну,

Пойманные огненной бурей, должны быть брошены

Каждый на своем камне, спорт и добыча

Терзающих вихрей, или для вихрей, или для

Под мальчишеским океаном, закованный в цепи;

Там, чтобы беседовать с вечными стонами,

Безудержный, безжалостный, непредвиденный,

Века безнадежного конца; это было бы хуже.

Уорр поэтому, открытый или скрытый, одинаково

Мой голос рассеивается; ибо что может силой или хитростью

С ним, или кто обманет его ум, чей глаз

Видит все вещи одним взглядом? он с высоты небес

Все эти наши движения тщетны, видит и насмехается;

Нет больше Всемогущего, чтобы противостоять нашей мощи

Тогда мудро расстроить все наши заговоры и козни.

Будем ли мы тогда жить так мерзко, Раса Небес

Так растоптаны, так изгнаны, чтобы страдать здесь

Цепи и эти муки? Лучше эти, чем хуже

По моему совету; ибо судьба неотвратима

Покоряет нас, и Всесильный Указ,

Победители будут.Страдать, как и страдать,

Силы наши равны, и Закон не несправедлив

Так предписывает: это было решено сначала,

Если бы мы были мудры, против такого сильного врага

Борьба, и так сомнительно, что может упасть.

Я смеюсь, когда те, кто стоит у Копья, смелы

И дерзки, если им это не удастся, сжимаются и боятся или узы, или боль,

Приговор их Победителя: Это теперь

Наша гибель; который, если мы сможем выдержать и вынести,

Наш Верховный Враг со временем может сильно смягчить

Свой гнев и, возможно, до сих пор удалить

наказывай; откуда эти бушующие огни

Ослабнут, если его дыхание не возбудит их пламя.

Тогда наша более чистая сущность преодолеет

Твой ядовитый пар, или enur’d не почувствует,

Или изменится в длину и к месту, соответствующему

В характере и настроении, получит

Знакомый лютый жар и лишенный боли;

Этот ужас станет мягче, этот свет тьмы,

Кроме того, какую надежду может принести нескончаемый полет

Будущие дни, какой шанс, какие перемены

Стоит ждать, так как наш нынешний жребий появляется

Для счастливых, но больных, для больных не хуже,

Если мы не создадим себе больше горя.

Таким образом Белиал со словами, облеченными в причины одеяние

Советовал позорную легкость и мирную лень,

Не мир: и после него таким образом Маммон говорил.

Либо свергнуть Царя Неба

Мы воюем, если война будет лучше, либо вернуть себе

Наше собственное утраченное право: его свергнуть мы тогда

Будем надеяться, когда вечная Фата 71 уступит 901

Непостоянный Случай и Хаос Судить раздор:

Первый напрасно надеется спорит как напрасный Лорд Верховный

Мы одолеем? Предположим, он должен смягчиться

И объявить Милость всем, по обещанию, данному

Нового Подчинения; с какими глазами мы могли бы

Стоять в его присутствии смиренно, и принять

Строгие законы, наложенные, чтобы прославить его трон

С песнопениями, и его Богу петь

Forc’t Аллилуйя; пока он Господне сидит

Наш завидующий Совран, и его Алтарь дышит

Амброзиальные благоухания и амброзиальные цветы,

Наши рабские подношения. Это должно быть нашей задачей

На Небесах это наша радость; как утомительно

Вечность, проведенная в поклонении, окупилась

Кого мы ненавидим. Не будем же тогда преследовать

Силой невозможной, полученным разрешением

Неприемлемым, хотя и на Небесах, наше государство

Великолепного вассалитета, и от наших собственных

Живи для себя, хотя и в этой огромной нише,

Свободно и ни перед кем не подотчетным, предпочитая

Тяжёлую свободу легкому ярму

Рабской пышности.Наше величие проявится

Тогда наиболее заметным, когда великие дела из малого,

Полезное из вредного, процветающее из неблагоприятного

Мы можем творить, и в каком месте мы

Процветать под злом, и облегчение труда от боли

Трудом и выносливостью. Этот глубокий мир

Боимся ли мы тьмы? Как часто среди

Среди густых облаков и мрака всевластный Сир Небес

Выбирает обитать, Его Слава незамутненная,

И с Величием тьмы вокруг

Покрывает его Трон; откуда гремит глубокий грохот

Должно звенеть ярость, а Небеса напоминают Ад?

Он наша тьма, разве мы не можем его Свет

Подражать, когда захотим? Эта грязь Пустыни

Не хочет ее скрытого блеска, Драгоценных камней и золота;

Мы также не хотим мастерства или Искусства, из которого можно поднять

Великолепие; и что может Heav’n показать больше?

Наши муки также могут со временем

Стать нашими стихиями, эти пронзительные Огни

Мягкие, но суровые, наш нрав изменился

В их нрав; который должен необходимо удалить

Чувство боли. Все приглашает

К мирным советам и устойчивому состоянию

Все мысли о войне: у вас есть то, что я советую.

Едва он кончил, как наполнился такой ропот

Собрание, как когда полые Скалы сохраняют

Шум порывистого ветра, который всю ночь каденция затишье

Мореплаватели orewatcht, чей барк случайно

Или Pinnace бросает якорь в скалистом заливе

После бури: d,

Советует мир: для такого другого Поле

Они страшились хуже, чем Ад: так велик страх

Грома и Меча Михаила

Все еще в них; и не меньшее желание

Основать эту Нижнюю Империю, которая может подняться

Политикой и долгим процессом времени,

В соперничестве с Небесами.

Который, когда Вельзевул постиг, а затем кого,

Сатана кроме, никто выше не сидел, с могилой

Аспект он поднялся, и в своем восхождении казался
900 ; глубоко на его передней гравировкой

Обсуждение сидел и общественной заботы;

И Княжеский совет в его лице все еще сиял,

Величавый, хотя и в руинах: мудрец он стоял

С атлантическими плечами, способными нести

Вес самых могущественных монархий; его взгляд

Привлекал аудиторию и внимание до сих пор, как Ночь

Или Летний полдень, пока он так говорил.

Престолы и Имперские Власти, отпрыски небес

Эфирные Вертуэ; или эти Титулы теперь

Должны ли мы отречься, и изменение стиля называться

Князьями Ада? за так народное голосование

Наклоны, здесь, чтобы продолжать и строить здесь

Растущая Империя; несомненно; пока мы мечтаем,

И не знаем, что Царь Небес обречен

Это место наша темница, а не наше безопасное убежище высшая юрисдикция, в новой Лиге

Объединившиеся против его Трона, но оставшиеся

В строжайшем рабстве, хотя до сих пор удаленные,

Под неизбежным узлом, защищенные

Его пленное множество : Ибо он, будь уверен

В высоте или в глубине, все еще первый и последний будет править

Единственный король, и его Царство не потеряет части

Из-за нашего восстания, но над адом простирается

Его Империя, и с Железным Скипетром правят

Нас здесь, как со своим Золотым Тем в Небесах.

Что сидим мы тогда проецируем мир и Варр?

Уорр определил нас и помешал потере

Непоправимой; слезы мира еще нет

Voutsaf’t или искал; за что дан будет мир

Нам порабощенных, но зато суровых,

И пощечин, и произвольных наказаний

Наложенных? и какой мир мы можем вернуть,

Но к нашей власти враждебность и ненависть,

Безудержное нежелание и месть, хотя и медленная,

Тем не менее, всегда замышляя, как Завоеватель хотя бы

Может пожинать свои завоевания, и может меньше всего радоваться

Делая то, что мы чувствуем больше всего в страдании?

И не будет необходимости, и нам не понадобится

С опасной экспедицией вторгнуться

Небеса, чьи высокие стены не боятся ни штурма, ни Осады,

Или засады из Глубин.Что если мы найдем

Что-нибудь попроще? Есть место

(Если древняя и пророческая слава на Небесах

Не заблуждайтесь) другой Мир, счастливое место

Некой новой расы, называемой Человек , примерно в это время

будь создан таким, как мы, хотя и менее

В силе и превосходстве, но более благосклонен

Того, кто правит наверху; такова была его воля

Провозглашенная среди богов, и Клятвой,

Это потрясло всю окружность Небес, подтверждено.

Туда направим все наши мысли, чтобы узнать

Какие твари там обитают, какой формы,

Или субстанция, какова сила, и какова их Сила,

И где их слабость, как старался изо всех сил,

Силой или шантажом: Хотя Небеса закрыты,

И Высокий Арбитр Небес сидит в безопасности

В его собственной силе это место может быть раскрыто

Граница своего королевства, оставил

На защиту тех, кто его держит: здесь возможно

Какой-то выгодный поступок может быть достигнут

Внезапным наступлением, либо с помощью адского огня

Все как свои, и гоните, как гнали нас,

Нищие жители, а если не гонят,

Совратите их в нашу партию, чтобы их Бог

Может доказать их врагу, и с кающаяся рука

Отменить свои дела.Это превзошло бы

Обычную месть и прервало бы его радость

В нашем смятении и нашей радости возвысить

В его беспокойстве; когда его возлюбленные сыновья

Спешили с нами отведать, проклянут

Твое хрупкое Первородное и увядающее блаженство,

Увядшее так скоро. Посоветуйте стоит ли это

Попытка, или сидеть в темноте здесь

Высиживание тщетных Империй. Таким образом, Вельзевул

Сослался на свой дьявольский совет, впервые созданный

По Сатане , и частично предложенный: откуда,

Но от Автора всего плохого глубокая злоба, чтобы смешать расу

Человечества в один корень, а Землю с Адом

Смешать и вовлечь, сделать все назло

Великое Творение? Но их злоба по-прежнему служит

Его славе приумножению.Смелый дизайн

Очень радовал эти адские государства, и радость

Сверкала во всех глазах; с полным согласием

Они голосуют: где его речь он таким образом возобновляет.

Хорошо вы рассудили, хорошо закончились долгие дебаты,

Синод Богов, и подобно тому, что вы есть,

Великие дела решены; Который из низшей глубины

Поднимет нас еще раз, вопреки Судьбе,

Нирер наш древний Трон; быть может, в поле зрения

Из тех светлых пределов, откуда с соседними Руками

И подходящей экскурсией мы можем случайно

Снова войти в Небеса; или же в какой-нибудь мягкой Зоне

Непременно остановитесь на Небесном прекрасном Свете

Защитите себя и на сияющем Восточном луче

Очистите этот мрак; мягкий восхитительный Воздух,

Чтобы залечить шрамы от этих разъедающих Огней

Должен вдохнуть ее бальзам. Но сначала кого мы пошлем

На поиски этого нового мира, кого мы найдем

Достаточно? кто должен соблазнить с ногами Wandring

темный неисчислитель бесконечный пропасть

и сквозь ощутимую неясную узнать

его неопрятный путь, или распространил свой рейс авиатра

врожденных с неопределенными крыльями

огромный резкий, прежде чем он прибудет

Счастливый Иль; какая сила, какое искусство может тогда

Достаточно, или какое уклонение спасет его

Через строгие Часовые и Станции плотные

Ангелов, наблюдающих вокруг? Здесь у него была потребность

Вся осмотрительность, и мы теперь не меньше

Выбор в нашем голосовании; для кого мы посылаем,

вес всех и наша последняя надежда полагается.

Это сказал, он сел; и ожидание держалось

Его взгляд ожидание, ожидание того, кто появится

Поддержать, или противостоять, или предпринять

Рискованная попытка: но все молчали,

Обдумывая опасность с глубокими мыслями; и каждый

В других лицах читается его собственная тревога

Удивление: среди избранных и лучших

Из тех чемпионов, сражающихся в Небесах, не нашлось

Настолько стойких, что предложить или принять

В одиночестве страшное путешествие; пока, наконец,

Сатана , которого теперь трансцендентная слава возвысила

Над своими собратьями, с Монархической гордостью

Сознавая высшую ценность, непоколебимый так говорил.

О Потомство Неба, Небесные Престолы,

С разумом глубокое молчание и возражение освещать;

Наша тюрьма сильна, эта огромная выпуклость Огня,

Возмутительно пожрать, замуровывает нас кругом

Девятикратно, и врата огненные Адамантовые

Перегородки над нами запрещают всякий выход.

Эти прошлые, если таковые вообще проходят, пустота глубокая

Несущественной Ночь принимает его следующим

Широко зияющим и с полной потерей бытия

Угрожает ему, погрузившись в эту неудавшуюся пропасть.

Если оттуда он убежит в какой-то мир,

Или неизвестную область, что останется ему меньше

Тогда неведомые опасности и столь же трудный побег.

Но мне не стать этим Престолом, о сверстники,

И этим Императорским Сов’рантием, украшенным

Великолепием, вооруженным могуществом, если что

И судить d общественного момента, в форме

Трудности или опасности могут удержать

Ми от попытки. Почему я принимаю

Эти гонорары и не отказываюсь править,

Отказываюсь принять такую ​​же большую долю

Опасности, как и чести, причитающейся в равной степени

Тому, кто правит, и тому должное

Опасности больше, так как он выше остальных

Высокая честь сидит? Идите вперед, могущественные Силы,

Ужас Небес, хотя и падший; намереваемся вернуться домой,

Пока здесь будет наш дом, что лучше всего может облегчить

Нынешние страдания и сделать ад

более терпимым; если есть лекарство или чары

Чтобы передышка или обмануть, или ослабить боль

Из этого больного Особняка: перерыва нет стражи

Против бодрствующего врага, в то время как я за границей

Через все берега темных разрушений искать

Избавление для всех нас: это предприятие

Никто не должен участвовать со мной.Таким образом, говоря, поднялся

Монарх и предотвратил все ответы,

Благоразумный, по крайней мере, из его решения поднял

Другие из вождей могли бы предложить сейчас

(Конечно, будет отказано) то, что они раньше боялся;

И так отрекся от могущества во мнении

Его соперники, завоевавшие дешево высокую репутацию

Которую он должен заслужить огромным риском. Но они

Боятся не больше приключений, чем его голоса

Запретный; и сразу с ним они поднялись;

Три всхода сразу были как звук

Грома слышен отдаленный.К нему склоняются

С ужасным благоговением склоняясь; и как Бог

Превозносите его равным самому высокому на Небесах:

И они не преминут выразить, как много они восхваляли,

Что за общую безопасность он презирал

Его собственные: ибо и духи не проклинают

Потерять всю свою добродетель; наименее плохие люди должны

хвастаться своими благовидными делами на земле, слава которых возбуждает,

Или закрыть честолюбие лаком o’re с рвением.

Так они свои сомнительные консультации темные

Закончились, радуясь своему несравненному Вождю:

Как когда с горных вершин сгущаются сумеречные тучи весёлое лицо, рычащий Элемент

Хмурый руда тёмного и лантскип Сноу, или душ;

Если случится лучистое Солнце с прощальным сладким

Продлит свой вечерний луч, оживут поля,

Возобновятся птичьи голоса, и блеющие стада

Свидетельствуют о своей радости, что холмы и долины звенят.

О позор людям! Дьявол с проклятым дьяволом

Твердое согласие, люди расходятся во мнениях

О существах разумных, хотя и с надеждой

О небесной Милости: и Бог, возвещающий мир,

Но живите в ненависти, вражде и раздорах

Между собой и вести жестокие войны,

Опустошая Землю, друг друга уничтожать:

Как будто (что могло бы побудить нас согласиться)

Кроме того, у человека не было адских врагов,

Что день и ночь за его уничтожение ждут.

Стигийский Совет распался таким образом; и далее

Чтобы пришли великие адские пэры,

Среди них появился могущественный Paramount, и казался

Один Антагонист Неба, ни меньше

Чем Адский страшный Император с

И богоподобное подражательное государство; его круглый

Шар огненного Серафима, заключенный

С ярким гербом и ужасным оружием.

Затем три сеанса закончились, они предложили крик

С царственным звуком труб великий результат:

Навстречу четырем ветрам четырем быстрым Херувимам d: Полая Бездна

Слышно далеко и широко, и все воинство Ада

С оглушительным криком они ответили громким одобрением.

Оттуда более спокойные умы и кое-что подняли

Из-за ложной самонадеянной надежды дальнобойные силы Приводит его в недоумение, где он может найти

Перемирие с его беспокойными мыслями и развлекать

ирксомные часы, пока этот великий Вождь не вернется.

Часть на равнине или в возвышенном воздухе

На крыльях или в быстрой гонке,

Как на Олимпийских играх или Пифийских полях;

Часть обуздайте огненных коней, или избегайте цели

С быстрыми колесами, или во фронтальной форме Бригады.

Когда предостерегают гордые Города, появляется война

Виляют в неспокойном небе, и Армии устремляются

В бой в облаках, перед каждым фургоном три копья

Пока не сомкнутся сильнейшие легионы; с подвигами рукопашного боя

С любого конца Неба горит велкин.

Другие с огромными Тифейский ярость более падшая

Разорви и Скалы, и Холмы, и мчись по Воздуху

В вихре; Ад скудно держит шум дикой природы.

Как когда Alcides из alcide из Oechalia Crown’d

с завоеванием, войлочкой Функционал халат, и порвал

через боль вплоть до корни Сайт сосны,

и Лихас с вершины Оэта бросил

В Эвбейское Море.Другие более мягкие,

Отступили в безмолвную долину, поют

С нотами Ангельскими для многих Арфа

Свои собственные Героические подвиги и несчастное падение

Судьбой Баттеля; и жаловаться, что Судьба

Свободная Вертью должна порабощать Силу или Случайность.

Тихая Песня была частична, но гармония

(Что может быть меньше, когда Духи бессмертные поют?)

Приостановила Ад и приняла с восторгом

Многолюдную аудиторию. В беседах более сладких

(Для красноречия души, Песня очаровывает чувства)

Другие в стороне сидели на холме в отставке,

В мыслях более возвышенных и разумных

Провидения , Предвидение, Воля и Судьба,

Исправить Судьбу, свободную волю, предвидение абсолютное,

И не найти конца, В блуждающих лабиринтах заблудиться.

О добре и зле много спорили они тогда,

О счастье и окончательном страдании,

Страсть и апатия, и слава и стыд,

Пустая мудрость и ложная философия:

:

с приятным колдовством мог очаровать

Боль на время или муку, и возбудить

Ошибочную надежду, или вооружить скованную грудь

С упрямым терпением, как с тройной сталью.

Еще одна часть в эскадрильях и грубых бандах,

В смелом приключении, чтобы открыть для себя

Этот мрачный мир, если есть Клим, возможно,

Может дать им более легкое жилье, согнуть

вдоль Берега

Четырех адских Рек, которые извергают

В горящее Озеро свои гибельные потоки;

Ненавистный Стикс поток смертельной ненависти,

Грустный Ахерон печали, черной и глубокой;

Коцит , названный Плачом громким

Слышен на рыжем ручье; свирепый Флегетон

Чьи волны огненного потока воспламеняются яростью.

Farr Off Из этих медленных и бесшумных потоков,

Lethe река Oblivion Rooules

Ее Уотритый Лабиринт,

,

,

,

забывает одновременно радость и горе, удовольствие и боль.

За этим потоком замерзший Континент

Лежит темный и дикий, бьемый вечными бурями

Вихря и страшного Града, который на твердой земле

Не оттаивает, но собирает кучу 9005 9004 9004 и кажется 9001 разорением Древней сваи; Все остальное глубоко снег и лед,

Глобый залив Как этот Serbonian болота

BetWixt Damiata и гора Casius старый,

, где целые армии Sunk: Parching Air

Burns , а холод производит эффект Огня.

Туда приветствуют гарпионогие Фурии,

При определенных оборотах все проклятые

Приносятся: и по очереди чувствуют горькую перемену

От лож бушующего Огня, чтобы голодать во Льду

В мягком эфирном тепле, и там сохнуть

Неподвижный, неподвижный и застывший круглый,

Промежутки времени, оттуда поспешили обратно к огню.

Они переправляются через это Летеан Звук

И туда, и сюда, их печаль увеличивается,

И желают и борются, когда они проходят, чтобы достичь

Заманчивый поток, с одной заманчивой рекой, с одной каплей,

свободно

В сладком забвении вся боль и горе,

Все в одно мгновение, и так ближе к краю;

Но судьба выдерживает и противостоит попытке

Медуза с горгонами террор охраняет

Форд, и сам по себе вода летит

бежал

Губа Тантал .Таким образом, блуждая по

В запутанном марше, заброшенном, авантюрном Бандах

С содроганием от ужаса, бледным, и глазами отвращения

Просмотрел первый три прискорбный жребий и нашел

Без отдыха: через много a темная и тоскливая Вайле

Они прошли, и многие области печальны,

Есть много морозных, много огненных Альп,

Скалы, пещеры, озера, топи, болота, логова и тени смерти,

Вселенная смерти, которую Бог по проклятию

Сотворил зло, для зла только добро,

Где все живое умирает, смерть живет, а Природа порождает,

Извращенное, все чудовищное, все удивительные вещи,

Отвратительные, невыразимые и худшие

Чем басни еще притворялись или опасались,

Горгоны и димера Гидры 2.

В то время как Противник Бога и Человека,

Сатана с воспаленными мыслями о высочайшем замысле,

Надевает быстрые крылья и направляется к Вратам Ада

Исследует свои одиночки несколько раз

Он рыщет по правому берегу, несколько раз по левому,

То бреет ровным крылом Глубину, то парит

До огненного Конкейва путешествуя высоко.

Как когда Фарр выкл на море флот описание

висит в облаках, на Aequiobtial Winds

Закрыть парусник от Bengala или ILLE

из TIDORE и TIDORE , откуда Торговцы привозят

Три пряных Наркотика: они на Торговом Потоке

Через широкий Эфиопский к Мысу

Ночью курсируют к полюсу.Так казались

Далеко от летающего Дьявола: наконец-то появляются

Ад граничит высоко, достигая ужасной Крыши,

И трижды тройные Врата; три сгиба были из латуни,

, три из железа, три из адамантиновой скалы,

, непроницаемые, пронзенные кружащимся огнём,

, но не поглощенные. Перед воротами сидели

По обеим сторонам грозная фигура;

Та, что казалась женщиной пустой и прекрасной,

Но закончилась грязно во многих чешуйчатых личинках

Крик адских гончих, не переставая лаять

С широкими церберскими ртами, набитыми громко и звонко

Ужасный раскат: все же, когда они перечисляют, ползет,

d thir noyse, в ее чрево,

И питомник там, но там все еще лает и воет,

В невидимом.Фарр Меньше Абхаррд, чем эти

Vex’d Scylla Купание в море Что запчасти

Calabria от Hoarce Trinacrian Shore:

Ни уродливее следуйте ночью, когда Call’d’d’d

Втайне, путешествуя по Воздуху, она приходит

Заманенная запахом детской крови, чтобы танцевать

С Лапландией Ведьмами, пока трудящаяся Луна

Затмевает их чары. Другая форма,

Если форма, которую можно назвать, у этой формы не было

Различимая в члене, суставе или конечности,

Для каждого, казалось бы, либо; черное стояло оно, как Ночь,

Свирепое, как десять Фурий, ужасное, как Ад,

И трясло страшной Стрелой; то, что казалось, его голова

Подобие королевской короны было на нем.

Сатана был теперь под рукой, и со своего места

Монстр, двигавшийся вперед, пришел так же быстро

Ужасными шагами Ад дрожал, когда он шел.

Th ‘неустрашимый Fiend, чем бы это могло восхищаться,

Восхищаться, а не бояться; Бог и его Сын, за исключением,

Созданная вещь, которую он не ценил и не избегал;

И с пренебрежительным взглядом начал.

Откуда и что ты, отвратительный вид,

Этот дерзкий, хотя и мрачный и ужасный, идет вперед

Твой извращенный Фронт наперекор моему пути

К тем Вратам? через них я намерен пройти,

Уверяю вас, без позволения просить вас:

Отойди или вкуси свою глупость и научись доказательством,

Адский рожденный, не бороться с Небеса.

Кому Гоблин, полный гнева, ответил,

Ты тот ангел-предатель, ты ли хи,

Кто первым нарушил мир в Небесах и Веру, до тех пор

Unbrok’n, и в гордом мятежном Оружии

Потянуло за ним третью часть Сынов Неба

Заклинали против высшего, за что оба Ты

И они изгнаны от Бога, здесь осуждены

Тратить вечные дни на горе и боль?

И ты считаешь себя с Духами Неба,

Обреченный на ад, и дышишь здесь вызовом и презрением

Где я правлю королем, и чтобы разозлить тебя еще больше,

Твой король и господин? Вернись к твоему наказанию,

Ложный беглец, и к твоей скорости добавь крылья,

Хотя бы кнутом скорпионов я преследую

Твою протяжность, или одним ударом этого дротика

Странный ужас овладевает тобой, и муки, невиданные прежде.

Так что высказаривайте Grieslie Terrour, а в форме,

, так что говорят и так угрожают, росло в десять разных

более ужасных и деформированных: на другой стороне

с подсудой с негодованием Satan стоял

Неустрашимый и как комета сожженная,

Который стреляет в длину Змееносец огромный

В арктическом небе, и от его ужасных волос

Трясет Мор и Варр. Каждый в Главе

Навел свою смертельную цель; три роковые руки

Нет второго удара, и такой хмурый взгляд

Каждый бросает друг на друга, как когда два черных облака , затем встаньте лицом к лицу

Пересеките пространство, пока Ветры не подуют сигнал

Чтобы присоединиться к своей темноте Встреча в воздухе:

Так бросьте взгляд на могучих бойцов, что ад

Стал темнее в воздухе их хмурые брови, так они стояли;

Ибо никогда, кроме как еще раз, было так

Встретить такого великого врага: и теперь были совершены великие дела

, о которых звенел весь ад,

Если бы не Змеиная Волшебница, которая сидела

Быстро пройдя через Врата Ада и сохранив роковой Ключ,

Рис’н, и с отвратительным криком бросился между ними.

О Отец, что замышляет твоя рука, воскликнула она,

Против твоего единственного Сына? Какая ярость, о сын,

обладает тобой, чтобы согнуть эту смертную стрелу

против головы твоего отца? и знаю для кого;

Для того, кто сидит наверху и смеется над тем, как

На тебя назначен его труженик, чтобы казнить погубит вас обоих.

Она говорила, и по ее словам адская вредительница

Отступила, затем эти к ней Сатана вернулись:

Так странен твой вопль, и твои слова так странны

Ты вставляешь внезапная рука

Помешала запасам рассказать тебе еще делами

Что она намерена; до тех пор, пока я не узнаю о тебе,

Что ты такое, такое двойное, и почему

В этой адской Вейле ты впервые встретился с тобой,

Меня, Отец, и этот Фантазм стал моим Сын?

Я не знаю тебя и никогда не видел до сих пор

Зрелище более отвратительное, чем он и ты.

T ‘кому так ответила Привратница Адских Врат;

Забыл ли ты меня тогда, и кажусь ли я

Теперь в твоих глазах таким грязным, когда-то считавшимся таким прекрасным Серафим с тобою объединился

В дерзком заговоре против Небесного Царя,

Все на внезапной жалкой боли

Удивил тебя, потускнели глаза твои, и закружилась голова

Во тьме, пока твоя

Пламя головы густое и быстрое

Выброшено вперед, пока на левой стороне не раскроется широко,

Похожая на тебя по форме и внешнему виду яркая,

Затем сияющая небесно прекрасная, Богиня вооруженная

Я возник из твоей головы: изумление охватило

Все Воинство Небес; назад они отшатнулись в страхе

Сначала и назвали меня Грехом , и для Знака

Предзнаменование держал меня; но фамильярно вырос,

Я нравился и с привлекательным изяществом завоевал

Самый ненавистный, в основном ты, кто полна

Твое я во мне, твой совершенный образ, созерцающий

Becam’st enamour’d , и такую ​​радость ты принял

Со мной тайно, что мое чрево зачало

Растущее бремя. Между тем, пока Варр восстал,

И поля сражались на Небесах; где осталось

(За что еще) нашему Всемогущему Врагу

Чистая Победа, с нашей стороны поражение и разгром

Через все Эмпиреи: вниз они пали

Гонимы стремглав с Небес , вниз

В эту Глубину, и вообще падение

Я тоже; в это время этот могущественный Ключ

В мою руку был дан с поручением держать

Эти Врата навсегда закрытыми, через которые никто не может пройти

Без моего разрешения.Задумчивый здесь я сидел

Один, но долго я не сидел, до моего чрева

Беременный тобой, и теперь чрезмерно вырос

Чудовищное движение чувствовалось и горестные муки.

Наконец-то это одиозное потомство, которое ты видишь

Твое собственное порождение, ломая насильственный путь d: но он мой врожденный враг

Вперед вышел, размахивая своей роковой стрелой

Создан для уничтожения: Я бежал и кричал Смерть ;

Ад вздрогнул от отвратительного Имени и вздохнул

Из всех ее Пещер и обратно раздался Смерть .

Я бежал, а он преследовал (правда, больше, кажется,

Похотью воспылал, чем яростью) и быстрее далеко,

Ми догнал мать всю растерянную,

И в объятиях силовых и foule

Ingendring со мной, что изнасилование породило

Эти кричащие монстры, которые с непрекращающимся криком

Окружите меня, как вы видели, ежечасно зачатые

И ежечасно рожденные, с печалью 9 Ко мне, ибо когда они войдут в утробу

Которая воспитала их, они возвращаются, и воют и грызут

Мои кишки, их трапеза; затем вырывается вперед

Свежий с сознательными ужасами досаждает мне,

Этот отдых или перерыв я не нахожу.

Перед моими глазами в оппозиции сидит

Мрачный Смерть Мой сын и враг, который их натравливает,

И меня его Родитель скоро сожрет

За неимением другой добычи, но что он знает

Его конец с участием мины; и знает, что я

Должен оказаться горьким куском, и его проклятие,

Когда бы то ни было; так произнесла Судьба.

Но ты, Отец, я предостерегаю тебя, избегай

Его смертоносной стрелы; ни тщетно надеются

Быть неуязвимым в этих лучезарных Руках,

Хотя закалка небесная для этой смертной вмятины,

Никто не может устоять, кроме того, кто царит наверху.

Она закончила, и suttle Fiend его знания

Вскоре узнал, теперь мягче, и таким образом ответил гладко.

Дорогая дочь, так как ты называешь меня своим Отцом,

И мой прекрасный Сын здесь показывает мне, дорогой залог

Заигрывания с тобой на Небесах и радости

Тогда сладкий

Постигла нас непредвиденная, непредвиденная, знай

Я пришел не враг, но чтобы освободить

Из этого темного и мрачного дома боли,

Оба его и ты, и все Небесное Воинство

Духов, которые в наших справедливых предлогах вооружились

Упали с нами с высоты: от них я иду

Это неотесанное поручение единственное и одно за всех

Мое саморазоблачение, с одинокими шагами, чтобы идти

Th’ необоснованно глубоко, и через безбрежную пустоту

Искать с блуждающим поиском место, предсказанное

Должно быть, и, по совпадающим знакам, до сих пор
9 0005

Создан обширный и круглый, место блаженства

В Небесных Зарослях, и там находится

Раса выскочек Существ, чтобы снабдить d,

Наименьшие Небеса, заряженные могучим множеством

Может случиться так, что появятся новые броилы: Будь то это или что-то еще

Тогда это более секретное теперь разработано, Я спешу

Узнать, и это когда-то известное, скоро вернется,

И приведет вас туда, где Ты и Смерть

Будете жить спокойно, вверх и вниз, невидимые

Безмолвно Крылья пышного Воздуха, набальзамированного

С запахи; там вы будете сыты и насыщены

Неизмеримо, все будет вашей добычей.

Он перестал, ибо оба казались очень довольными, и Смерть

Ужасно улыбалась, услышав

Его голод должен быть наполнен, и благословил его утробу

Судьба к этому добрый час: не менее радовался

Его мать плохая, и таким образом она говорила о своем сире.

Ключ от этой адской Ямы по должному,

И по повелению Всемогущего Короля Небес

Я храню, им запрещено открывать

Эти Адамантиновые Врата; против всей силы

Смерть готова вставить свой дротик,

Бесстрашный, чтобы быть o’rmatched живой мощью.

Но чем я обязан его приказам наверху

Кто ненавидит меня и низверг меня сюда

В этот мрак Тартара глубокий,

Чтобы сидеть в ненавистном кабинете здесь, в заключении

Обитатель Неба и рожденный в Небесах,

Здесь, в вечной агонии и боли,

С ужасом и криком окружают

Из моего собственного выводка, что в моих кишках питается1: 9017

Ты мой Отец, ты мой Автор, ты

Мое существо дало мне; кому я должен подчиняться

Но тебе, кому следовать? ты скоро приведешь меня

В тот новый мир света и блаженства, среди

Богов, которые живут в покое, где я буду править дорогая, без конца.

Так говоря, со своей стороны роковой Ключ,

Печальное орудие всего нашего горя, она взяла;

И к Вратам, направляя свой звериный поезд,

Тотчас огромная Поркулис высоко поднялась,

Которая, кроме нее самой, не все Стигийские силы

Могла когда-то двигаться; затем в замочной скважине повороты

Th’ замысловатые обереги, и каждый Болт и Бар

Из массивного железа или твердой скалы с легкостью

Unfast’ns: на внезапном открытии

С порывистым звук отдачи и дребезжания

Th’ адские доры, и на их петлях решетка

Суровый Гром, что дно дно трясло

Из Эреб .Она против, но заткнуться

Превзошла ее сила; Ворота стояли настежь,

Что с распростертыми крыльями Знаменное воинство

Под расправленными флагами, марширующими, могло пройти через

С лошадьми и колесницами в свободном строю;

Так широко они стояли, как устье Печи

Источали гулкий дым и красное пламя.

Перед взором вдруг предстанут

Тайны седой глубины, темной

Бескрайний Океан без границ,

Безразмерный, где длина, широта, высота и время,

5 место потеряно; где старшая Ночь

И Хаос .Предки Природы, держи

Вечную Анархию , среди шума

Бесконечных Войн, и в смятении стой.

Для жаркого, холодного, влажного и сухого, четыре свирепых чемпиона

Бороться здесь за Майстри, а в Баттель принести

Три эмбриона Атомов; они вокруг флага

Каждой его Фракции, в трех разных Кланах,

Легковооруженные или тяжелые, острые, гладкие, быстрые или медлительные,

Многолюдный рой, бесчисленный, как Пески

Из Барки или Кирены Жаркая почва,

Направлено на сторону с воюющими ветрами и уравновешенностью

Три более легких крыла.К кому они больше всего прилипают,

Hee управляет моментом; Хаос Арбитр сидит,

И по решению более запутывает схватку

По которой он правит: рядом с ним высокий Арбитр

Случай правит всем. В эту дикую Бездну,

Чрево природы и, возможно, ее Могилу,

Ни Моря, ни Берега, ни Воздуха, ни Огня,


Если только Всемогущий Создатель не повелит им

Свои темные материалы создать больше Миров,

В эту дикую Бездну злодей-осторожник

Стоял и смотрел на Ад некоторое время,

Обдумывая свое путешествие; для не узкой

Он должен был пересечь.И не меньше

От шумов громких и губительных (сравнить

Великое с малым) его ухо было не меньше, чем когда Беллона буря,

Со всеми ее грохотом Двигатели нагнулись, чтобы разогнать

5 Сом Город; или меньше, чем если бы этот кадр

Неба падал, и эти Элементы

В мятеже оторвали от своей Оси

Непоколебимую Землю. Наконец его Парус-широкий Ванн

Он расстилается для полета, и в бушующем дыму

Вздымается, презирает землю, откуда много Лиги

Как в облачном кресле восходящее едет

Дерзкое, но это сиденье скоро терпит неудачу, встречает

Огромная пустота: ничего не подозревая

Тщетно махая флажками, он падает вниз

Десять тысяч фадом в глубину, и до сего часа

Вниз падал шанс, если бы не 71 болезнь

Сильный отброс сомов бурное облако

инстинкт с огнем и нитрем поспешил ему

как много миль на Aloft: что Furie Stay’d,

quentht в богги Syrtis , ни одно море,

Не хорошая сухая земля: почти затонула на его тарифах,

Попирание грубой консистенции, наполовину пешком,

Наполовину летая; теперь ему подобает и Оаре, и Сайле.

Как когда ворфон через пустыню

с крылатым курсом рудного холма или моарье,

преследует Arimaspian , который по STELTH

имел от его бодрного опеки Purroind

охраняемого золота: Так жадно дьявол

Рудное болото или крутой, через пролив, бурный, плотный или редкий,

Головой, руками, крыльями или ногами преследует свой путь,

И плывет или тонет, или вброд, или ползет , или мух:

Наконец всеобщий гомон диких

Оглушающих звуков и голосов, все запутавшихся Неустрашимый встретить там какую бы то ни было силу

Или дух преисподней Бездны

Может в этом шуме обитать, у кого спросить

Куда идти Ближайший берег тьмы лежит

Граничащий со светом; когда тесно узрите Трон

Из Хаоса , и его темный Павильон раскинулся

Широко в расточительной Глубине; с ним Enthron’d

Sat Облаченный в соболя Night , старший из вещей,

Супруга его царствования; а рядом с ними стояли

Оркус и Адес , и страшное имя

Из Демогоргона ; Слух Следующий и Шанс ,

И Бум и Путаница все перемешалось,

И Раздор с тысячей различных ртов.

Т’ кого Сатана поворачивая смело, таким образом. Силы

И Духи этой преисподней Бездны,

Хаос и Древняя Ночь , Я пришел не Шпион,

скованность

Бродя этим мрачным Пустыней, как мой путь,

Лежит через твою просторную Империю к свету,

Один, и без проводника, полузаблудший, я ищу

Ограничение с Небесами; или если какое-то другое место

Из вашего Владения выиграл, Эфирный Король

Владеет в последнее время, чтобы прибыть туда

Я путешествую по этому глубокому, прямому курсу;

Направленный без малейшего вознаграждения, он приносит

В вашу пользу, если я потеряю этот Регион,

Всякая узурпация оттуда изгнана, уменьшите

К ее изначальной тьме и вашей власти

4 настоящее путешествие) и еще раз

Воздвигнуть там Штандарт древней Ночи ;

Ваше преимущество, моя месть.

Так Сатана ; и таким образом, Анарх старый

С несовершенной речью и несобранным лицом

Ответил. Я знаю тебя, незнакомец, кто ты,

Тот могущественный ведущий Ангел, который недавно

выступил против Царя Небес, хотя и был свергнут.

Я видел и слышал, для такого многочисленного Воинства

Бежал не в тишине через испуганную пучину

С руинами на руины, бегство на бегство,

Смятение хуже, чем смущение; и Небесные Врата

Миллионами изливаются ее победоносные Банды

Преследование.Я на своих границах здесь

Сохраняю место жительства; если все, что я могу послужить,

То немногое, что осталось так защищать,

Покушение на все еще через наши кишки бройлы

Ослабление Скипетра старого Ночь : Первый ад

и широкий внизу;

В последнее время Небеса и Земля, другой Мир

Завислая руда моего Царства, связанная золотой Цепью , вы не Фарр;

Тем опаснее; идти и скорость;

Опустошение, добыча и разорение — моя выгода.

Он перестал; и сатана не ответил,

Но рад, что теперь его Море должно найти берег,

С новым рвением и силой renew’d

Прыгает вверх, как Пирамида огня

9000 раздолье и через толчок

Сражающихся стихий, со всех сторон вокруг

Environ’d побеждает; Serder Freet

И еще Endanger’d, потом, когда ARGO Pass’d

по

по BOSPORUS BETWIXT Доброе скалы:

или когда Ulysses на Ларборд Шуннд

Charybdis и другим водоворотом управлял.

Итак, он с трудом и трудом

Двигался дальше, с трудом и трудом хи;

Но когда-то, вскоре после того, как человек пал,

Странная перемена! Грех и Смерть есть

По его следу такова была воля Небес,

Проложили за ним широкий и проторенный путь

Над темной Бездной, чей кипящий залив

Прирученный преодолел Мост дивной длины

Из ада продолжал достигать крайней сферы

Из этого хрупкого Мира; которыми Духи извращают

С легким общением ходят туда и сюда

Искушать или наказывать смертных, кроме которых

Бог и добрые Ангелы охраняют особой благодатью.

Но вот, наконец, священное влияние

Света появляется, и из стен Неба

Выстреливает далеко в лоно сумрачной Ночи

Мерцающая заря; здесь Природа сначала начинается

Ее дальняя граница, и Хаос уходит в отставку

Как от ее крайних работ разбился враг

С меньшим шумом и с меньшим враждебным гамом,

9004 Меньше трудов, а теперь с легкостью

Веет на более спокойной волне сомнительным светом

И, как обветренный Судно, держит

Радостно Порт, хоть Ванты и Снасть порваны;

Или в пустынной пустоши, похожей на Воздух,

Взвешивает свои расправленные крылья, любуясь созерцанием

С опаловыми башнями и зубцами, украшенными

Живого Сапфира, когда-то его родного места;

И быстро, подвешенный на золотой цепи

Этот подвесной мир размером со звезду

Наименьшей величины рядом с Луной.

Туда полный озорной мести,

Проклятый, и в час проклятый он бежит.

Кем были люди на ключевой финальной встрече «Игры престолов»?

Сериал HBO «Игра престолов » — это насыщенный сериал, за которым стоит огромная история. Так что практически в каждом эпизоде ​​происходит что-то, что нуждается в небольшом объяснении. Каждую неделю The Verge будет погружаться в сцену или событие из последнего эпизода сериала и объяснять, как мы сюда попали.Являетесь ли вы в основном мейстером Game of Thrones или вам нужно небольшое напоминание о предыдущих событиях, мы постараемся помочь вам сохранить вашу историю в порядке.

Предупреждение: впереди спойлеры Игра престолов финал «Железный трон».

В заключительном эпизоде ​​ «Игры престолов» было возвращено Драконье Логово, которое в последний раз посещали в 7-м сезоне из-за ключевой сцены, где Джон и Дейенерис безуспешно пытались убедить Серсею Ланнистер присоединиться к ним в битве против Белых Ходоков. .Финал «Железный трон» ознаменовался возвращением в это место для, возможно, еще более важной сцены, на которой присутствовали самые важные оставшиеся имена Вестероса.

Встреча происходит через некоторое время после того, как Джон убивает Дейенерис, встреча в Драконьем Логове объединяет тех, кого Тирион описывает как «самых могущественных людей Вестероса», по нескольким причинам: чтобы решить судьбу Джона Сноу и Тириона и определить, что произойдет с царством в большой.

Как указывает Сэм, присутствующие на собрании «представляют все Великие Дома», которыми на данный момент являются в основном Дом Старков, Дом Арренов, Дом Баратеонов, Дом Ланнистеров, Дом Грейджоев и Дом Талли. (Другие Великие Дома, которые мы видели в сериале, включают Дом Мартеллов, Дом Тиреллов и Дом Таргариенов, а также Дом Болтонов и Дом Фреев, которые временно узурпировали Старков и Талли соответственно.)

Но здесь также есть несколько новичков — некоторые из них совершенно новые персонажи в сериале, в том числе новый дорнийский принц, который правит Дорном после смерти остальной части дома Мартеллов.

Учитывая важность встречи — выбора следующего правителя Вестероса — кажется, самое подходящее время, чтобы разобраться, кто все эти персонажи, и почему они достаточно важны, чтобы принять такое решение.

Слева направо: Сэмвелл Тарли , представляющий либо Дом Тарли (который находится в Пределе и был присягнут Дому Тиреллов, по крайней мере, на данный момент), либо Цитадель как представитель мейстеров. Учитывая, что Тиреллы вымерли и что мейстеры являются важной силой в Вестеросе, возможен любой вариант или оба.

Неизвестный новый персонаж . Судя по неопределенно цветочной мантии, которую он носит, возможно, это тот, кто управляет Пределом в отсутствие Дома Тиреллов. Сир Бронн вскоре получит командование Хайгарденом и станет лордом Предела, но не раньше, чем через какое-то время после этой встречи, что объясняет его отсутствие.

Эдмур Талли женился на члене семьи Фрей на Красной свадьбе, а затем попал в плен, теперь он лорд Риверрана и верховный лорд Трезубца.(Кроме того, он все еще жив!) Дядя оставшихся детей Старков, он назначает себя королем, но Санса быстро сбивает его.

Арья Старк , предположительно, потому что Старки держатся вместе? Или как убийцу Короля Ночи? Или телохранителем своих менее кровожадных братьев и сестер? Технически она не имеет никаких политических титулов, но, я думаю, она довольно важна для королевства.

Бран Старк , которого скоро назовут королем Браном Сломленным, первый в своем имени, правитель Шести Королевств.Также Трехглазый Ворон и технический наследник Винтерфелла как последний законный наследник мужского пола Эддарда Старка, хотя он отказывается от этой должности в пользу Сансы.

Санса Старк , которая вскоре станет королевой Севера и правительницей Винтерфелла, которая отказывается признать Брана королем и настаивает на независимости Севера после многочисленных войн на протяжении всего сериала.

Сир Бриенна из Тарта , теперь рыцарь, присягнувший Штормовому Пределу и Дому Баратеонов.Как Бриенна указывала ранее в сериале, этот Дом больше не особенно важен, поэтому не совсем понятно, почему она здесь или почему она получает право голоса за того, кто должен быть королем, за исключением того, что она является выжившим главным героем.

Сир Давос Сиворт , в основном здесь как еще один выживший и союзник, не уверен, что получит голосование. Я тоже, если честно. Но он хорошо возражает против большего насилия, и это хорошо.

Джендри Баратеон , Лорд Штормового Предела и Верховный Лорд Штормовых Земель.Дейенерис узаконила Джендри как наследника Роберта Баратеона, прежде чем она была убита, и подарила ему Штормовой Предел.

Еще один новичок . Как и другие, он, по-видимому, важен, учитывая его присутствие, но неясно, кого он здесь представляет.

Еще один новичок . Учитывая его стиль доспехов и меха, он, вероятно, с севера — возможно, новый лорд Дредфорта после смерти всего дома Болтонов?

Яра Грейджой , лорд-жнец Пайка, т.е.э., правительницу Железных островов, которую она забрала у Эурона Грейджоя в начале этого сезона в небрежном, закадровом откровении.

Свежий принц Дорна. Он дорнийец, и он заменил Элларию Сэнд, убившую бывшего принца Дорна, Дорана Мартелла… и это все, что мы знаем.

Робин Аррен , Лорд Долины и Хранитель Востока. Технически правящий лорд Великого дома дольше всех во всем Вестеросе. Он унаследовал это место в детстве после того, как его отец, Джон Аррен, был убит еще до того, как Игра престолов даже началась, в результате чего Роберт Баратеон заставил Неда заменить Джона в качестве своей Десницы, что положило начало всей серии событий.Он вырос сильно с начала шоу, когда он выглядел примерно так.

Йон Ройс , знаменосец и советник Роберта Аринна и глава Дома Ройсов. Учитывая, что Робин большую часть сериала был ребенком (и избалованным, и не очень умным), Ройс имеет значительное влияние в Долине, а значит, и в Вестеросе.

Последний новичок . Судя по его одежде, он, скорее всего, либо с Севера, либо с Долины. Судя по его смеху, он также ненавидит идею демократии.

Серый Червь , командир Безупречных, который очень расстроен из-за Тириона и также де-факто руководит Королевской Гаванью в этот момент, но, по-видимому, пока что избегает казни Тириона или Джона.

Тирион Ланнистер, , формально лорд Утеса Кастерли и глава дома Ланнистеров, хотя, учитывая, что на данный момент он является заключенным, обвиняемым в государственной измене, неясно, находится ли он здесь в официальном качестве для голосования.Но, как обычно для Тириона, он использует свои слова с пользой и превращает эту встречу из того, что, по-видимому, должно было стать испытанием, в коронацию.

История картин: набор портретов ранних английских королей и королев

Этот набор портретов английских королей и королев является одним из наиболее важных сохранившихся наборов такого типа. Вероятно, написанный между 1590 и 1620 годами, он состоит из пятнадцати портретов английских правителей от Вильгельма Завоевателя (1027–1087) до Марии I (1516–1558), а также Анны Болейн, второй жены Генриха VIII и матери королевы Елизаветы I (1533–1603). .Включение Анны Болейн в качестве единственной супруги в группу может указывать на то, что набор был сделан, когда Елизавета I еще была на троне, хотя вполне вероятно, что другие портреты из набора со временем были утеряны. Например, последовательность монархов неполная, и вполне вероятно, что набор изначально включал портреты Генриха V и Генриха VI, которые считались ключевыми фигурами в истории английской монархии. Первоначально кульминацией набора мог стать более величественный портрет Елизаветы I, которая также отсутствует в группе.

Портреты королей и королев и других групп «достойных» все чаще можно было найти в длинных галереях и больших залах на протяжении всего периода Тюдоров. Показ групп портретов, вероятно, достиг пика своей популярности в 1590-х годах и в первом десятилетии семнадцатого века. Выставленные в повествовательной или хронологической последовательности, царские сервизы чаще всего встречались в парадных домах аристократии и дворянства, но их также вешали в общественных зданиях и учебных заведениях.Портреты часто создавались быстро и дешево и основывались на уже существующих шаблонах, которые художники могли переносить или копировать для создания нескольких версий. Наборы портретов позднего Тюдора и Якоба часто крепились к панелям на верхних уровнях комнаты, образуя декоративный фриз под карнизом, или подвешивались высоко над текстильными драпировками. Характерные смелые цвета и линейный стиль этих картин отражают их основную функцию декоративных объектов и указывают на то, что многие из них предназначались для просмотра на расстоянии.Растущая популярность портретных наборов во второй половине шестнадцатого века отчасти была связана с повышенным интересом к истории нации и к исторической портретной живописи. Кроме того, наборы королей и королев заявляли о верности владельца короне и принятии им наследственных притязаний правящего монарха.

Технический анализ всех шестнадцати портретов был проведен в начале 2011 года. Результаты помогли ответить на следующие вопросы:

Визуально по стилю портретов в этом наборе видно, что не все они были написаны одним человек.Ранее предполагалось, что портреты Вильгельма I, Генриха II и более поздних монархов, начиная с Эдуарда III, были написаны одним художником, а портреты Генриха I, Стефана, Иоанна и Генриха III — другим, но технический анализ показало, что в создании этого набора участвовала более сложная сеть художников и мастеров.

Портреты Генриха I, Стефана, Иоанна и Генриха III (ошибочно названные «Эдвардус») очень похожи по стилю, и ранее предполагалось, что они были созданы одним и тем же художником или мастерской.Это было подтверждено техническим анализом, указывающим на сильную связь между этими картинами. Результаты показывают, что портреты Стефана, Иоанна и Генриха III были созданы одним художником, а портрет Генриха I был создан вторым художником, работавшим в очень похожем стиле, вероятно, в той же мастерской.

Используемые панели и пигменты сопоставимы во всех четырех портретах, и для каждого из них был использован одинаковый стиль живописи. Например, микроскопический анализ окрашенной поверхности показал, что в каждом случае телесная краска наносилась характерной техникой мягкого смешивания.Кроме того, морилка (подготовительный слой под участками сусального золота) была нанесена одинаковым образом на всех четырех портретах.

Микрофотографии Стефана и Генриха I

Чертеж

Рисунок под слоями краски также очень похож на всю группу. Инфракрасная рефлектография позволяет нам увидеть, что художники использовали обширный рисунок, чтобы выделить узор перед нанесением краски. В целом художник, по-видимому, был более уверенным в выделении лиц, которые нарисованы менее схематично, чем костюм, что указывает на то, что для этой части композиции в каждом случае использовался установленный образец.

Инфракрасные рефлектограммы Иоанна и Генриха III


Источники

Деталь от Стивена — глаза

С точки зрения дизайна и композиции все четыре портрета относятся к серии гравюр на дереве, опубликованных в 1597 году, и соответствуют этим рисункам больше, чем другим в наборе (дополнительную информацию о гравюрах см. ниже). На портрете Генриха III опущено веко — физическое состояние, которое было зарегистрировано в средневековых хрониках и повторялось в письменных источниках шестнадцатого века, включая «Хроники » Холиншеда, впервые опубликованные в 1577 году.Хотя портрет Генриха III в этом наборе, по-видимому, основан на гравюре на дереве 1597 года, этот аспект внешности короля был подчеркнут на картине, что позволяет предположить, что письменные описания также могли повлиять на дизайн этих портретов. Как и другие в группе, портрет Стефана, по-видимому, также был основан на гравюре на дереве 1597 года. На обоих изображениях король изображен со слегка раскосыми глазами. Нет никаких документальных подтверждений тому, что он так выглядел на самом деле.Вместо этого вполне вероятно, что этот дизайн в конечном итоге был основан на изображении короля, обращенного вперед, на средневековой рукописной иллюстрации, на которой его глаза были изображены таким образом непреднамеренно. Глаза короля Иоанна тоже немного кривоваты, возможно, потому, что художнику было трудно рисовать лицо в полупрофильном положении.

Датировка и дендрохронология

Дальнейшие доказательства того, что эти портреты были созданы как группа, были предоставлены дендрохронологией (датировка годичных колец): панель, использованная для портрета Стефана, сделана из дерева двух деревьев, одно из которых также использовалось для изготовления панели для портрет Генриха III, а другой — портрет Иоанна.Две доски, использованные для изготовления панно для Стивена, сделаны из деревьев, самые ранние из возможных дат вырубки которых — 1585 и 1592 годы, а это означает, что картины не могли быть созданы ранее 1592 года.

 

Группа «Бровь»

 

 

Данные технического анализа убедительно свидетельствуют о том, что портреты Эдуарда III, Генриха IV, Эдуарда IV, Эдуарда V и Анны Болейн также были созданы как группа, написанная несколькими художниками, работавшими очень похожим образом.

Техника

В каждом из этих портретов художники полностью нарисовали глаза, губы и брови, прежде чем нарисовать плоть вокруг этих черт лица. Это необычный метод, благодаря которому у каждой из этих натурщиц появились характерные смелые брови. Однако в группе есть некоторые различия в способах обработки краски, что исключает возможность того, что все они были созданы одним и тем же художником. Например, картина на портрете Эдуарда IV мягче и написана более искусной рукой, чем на портрете Эдуарда V, который по сравнению с ним написан довольно грубо.Портрет Эдуарда III написан более тонко, чем некоторые другие в группе.

Детали Эдуарда IV и Анны Болейн — глаза

Другие общие черты этих портретов включают очень тонкий слой грунтовки с полосами, который проявляется в инфракрасном свете, использование бледно-коричневой краски для выделения черт лица и аналогичную работу кистью. На трех портретах в группе (Эдуарда III, Генриха IV и Эдуарда V) пигмент индиго значительно потускнел в костюме, в результате чего цвета туник поблекли с темно-синего в случае Генриха IV и с пурпурного цвета. в случаях Эдуарда III и Эдуарда V.Остатки исходного цвета можно увидеть в нижней части панелей, где рама была покрыта краской.

Деталь из Генриха IV, показывающая оригинальный синий цвет костюма


Датировка и дендрохронология

Техника и материалы, использованные для этих картин, соответствуют работам периода 1590–1620 годов. Дендрохронология выяснила, что древесина дерева, из которого изготовлена ​​панель Эдуарда V, также присутствует в панелях Эдуарда IV и Анны Болейн.Последние два также содержат древесину другого обычного дерева. Древесина, присутствующая на панелях всех трех картин, происходит от дерева, срубленного между 1589 и 1605 годами. Это означает, что группа не может быть произведена до 1589 года.

Связь между портретами Вильгельма I и Генриха II

Визуально портреты Вильгельма I и Генриха II очень похожи, и обе панели немного уже остальных. Кроме того, есть близкие параллели в стиле и технике, использованных для этих двух картин.Например, детали позолоты в обоих случаях обозначены коричневыми линиями одинаковым образом. Но портрет Генриха II написан более мягко и менее четко, чем портрет Вильгельма, что указывает на то, что они не были созданы одной и той же рукой. Тем не менее сходство предполагает, что художники этих портретов обучались в одной мастерской и, возможно, работали вместе как часть команды.


Микрофотографии позолоты Вильгельма I и Генриха II

Микрофотографии глаз Вильгельма I и Генриха II


Специалист по драгоценностям?

Хотя портреты Ричарда II и Ричарда III в целом стилистически различны, позолота и драгоценные камни в каждом случае выполнены очень похожим образом.

Техника

Детали драгоценностей от Ричарда II и Ричарда III

Для обоих портретов художник использовал красное озеро и медно-зеленую глазурь поверх сусального золота, чтобы изобразить драгоценности, закончив бликами свинцово-белого цвета. Сходство указывает на то, что один художник, возможно, специалист по драгоценностям, отвечал за украшения и, возможно, также за позолоту на обоих этих портретах. Кроме того, дендрохронологи обнаружили в этих двух панелях древесину одного и того же дерева, что указывает на то, что они, вероятно, были изготовлены в одной мастерской.

Ювелирные изделия на других портретах в наборе, похоже, также были нарисованы художником, специализирующимся в этой конкретной области. Например, на портрете Анны Болейн драгоценности нарисованы с таким качеством, которого нельзя увидеть на остальной части картины. Кроме того, сильное сходство в том, как драгоценности были нарисованы на портретах Марии I, Генриха VII и Генриха VIII, по-видимому, художником, работающим с методической тщательностью, позволяет предположить, что один художник работал над драгоценностями для всех трех портретов.

Микрофотография драгоценностей Анны Болейн.

Были ли все шестнадцать портретов созданы одновременно и всегда ли они были набором?

Оригинальное происхождение этих портретов неизвестно, и поэтому мы не можем быть абсолютно уверены, что они были созданы и приобретены как набор. Однако мы знаем, что в 1898 году они висели группой в замке Хорнби недалеко от Бедейла, резиденции герцога Лидского в Северном Йоркшире, и, возможно, они всегда находились там в коллекции.Все шестнадцать портретов имеют размер и масштаб, которые были обычными для декораций этого типа в конце шестнадцатого века. Вполне возможно, что некоторые из них были заказаны, а некоторые были куплены «с уплатой» (скорее всего, портреты более поздних монархов), но все они были приобретены примерно в одно и то же время с намерением вывесить их как серию.

Датировка комплекта

Когда набор был приобретен Национальной портретной галереей в 1974 году, считалось, что портреты более поздних монархов (от Эдуарда III) были написаны в 1590-х годах, а портреты первых королей (возможно, за исключением Вильгельма I и Генриха II) были написан около 1620 года.Такой вывод был сделан на основе различий в стиле живописи. Однако дендрохронология (датировка по годичным кольцам) показала, что древесина, использованная для всех шестнадцати панелей, датируется примерно одним и тем же временем и во всех случаях могла быть срублена уже в 1590-х годах. Неизвестно, как скоро древесина была использована после того, как деревья были срублены, но мы ожидали бы большего разнообразия в дате древесины, если бы портреты были написаны в разное время. Мы можем быть относительно уверены, что отдельные портреты в описанных выше подгруппах были созданы одновременно друг с другом из-за связи между панелями и техникой рисования.Тот факт, что древесина, используемая для всех шестнадцати панелей, получена из деревьев, срубленных примерно в одно и то же время, делает возможным, что все портреты были созданы в рамках одного заказа, переданного на аутсорсинг нескольким различным мастерским. В качестве альтернативы набор мог быть собран с использованием готовых картин, полученных из разных источников.


Из каких источников были созданы портреты и насколько важным было понятие «подлинное сходство»?

Тюдоровские портреты исторических деятелей, в том числе средневековых королей, были в значительной степени вымышленными.Однако на протяжении шестнадцатого века концепция «истинного сходства» становилась все более важной, и при создании нарисованных и напечатанных портретов исторических личностей иногда обращались к антикварным источникам, включая монеты, надгробные памятники, иллюстрированные рукописи и письменные описания. Гравюры на дереве или гравюры часто использовались в качестве рисунков для нарисованных исторических портретов, особенно с 1590-х годов, когда гравюры стали более доступными в Лондоне. Типы портретов стали стандартизированы благодаря созданию множества копий как картин, так и гравюр.В результате иногда даже вымышленные проекты становились узнаваемыми и получали признание в качестве «подлинных» подобий.

Графические источники для ранних королей

В этом наборе портреты королей от Вильгельма I до Генриха III, вероятно, были взяты из серии гравюр на дереве, которые были опубликованы в 1597 году в Книге , содержащей истинные портреты королей Англии , антикваром Томасом Талботом (род. с .1535). Некоторые несколько более поздние наборы, в том числе набор из коллекции Картинной галереи Далвича, датируемый 1618–1620 годами, основаны на серии гравюр, опубликованных в 1618 году Генри Холландом под названием Baziliologia ( или  Book of Kings) .

Король Генрих IV
, вероятно, Ренольд или Реджинольд Эльстрак (Эльстраке)
1618
NPG D23731

Источники для Эдуарда III и далее

Портреты Эдуарда III, Ричарда II и Генриха IV представляют собой версии стандартных портретов этих королей, которые были разработаны примерно в 1570-х или 1580-х годах. Портрет Эдуарда III был основан на надгробном памятнике короля в Вестминстерском аббатстве, а образ Ричарда II был взят с картины короля, сделанной в 1390-х годах, которая также сохранилась в Вестминстерском аббатстве.Портрет Генриха IV является вымышленным и, по-видимому, частично основан на гравюре современника короля, короля Франции Карла VI. Для более поздних королей наличие натурных портретов означало, что подобие натурщика было более точным. В мастерских художников должны были быть образцы портретов известных натурщиков, особенно королей и королев, чтобы можно было сделать несколько версий. В этом наборе портреты Генриха VII и Генриха VIII основаны на портретах Ганса Гольбейна Младшего, а портрет Марии I основан на портретах Антониса Мора и Ганса Юорта.Портреты Эдуарда IV, Ричарда III и Анны Болейн представляют собой стандартные портреты неизвестных художников, вероятно, написанные при их жизни. Этот набор, по-видимому, был необычным, так как включал в себя портрет злополучного Эдуарда V. Портрет является вымышленным и, возможно, был основан на изображениях более позднего ребенка-короля: Эдуарда VI.

[Генрих IV, вероятно, Ренольд Эльстрак, 1618 г., также из Базилиологии]

Хранители потерянного ковчега? | Путешествие

«Они сделают ковчег из дерева акации», — повелел Бог Моисею в Книге Исхода после освобождения израильтян из египетского рабства.И вот израильтяне построили ковчег, или сундук, позолотив его внутри и снаружи. И в этот сундук Моисей положил каменные скрижали с исписанными Десятью Заповедями, данными ему на горе Синай.

Таким образом, израильтяне «поклонялись ковчегу как воплощению Самого Бога», — пишет Грэм Хэнкок в «Знамении и печати». «Библейские и другие архаичные источники говорят о Ковчеге, сияющем огнем и светом… останавливающем реки, уничтожающем целые армии». (Фильм Стивена Спилберга 1981 года «В поисках утраченного ковчега» дает приближение спецэффектов.) Согласно Первой Книге Царств, царь Соломон построил Первый Храм в Иерусалиме для размещения ковчега. Там его почитали во времена правления Соломона (ок. 970–930 до н. э.) и позже.

Затем он исчез. Многие еврейские предания утверждают, что он исчез до или во время разграбления вавилонянами храма в Иерусалиме в 586 г. до н.э.

Но на протяжении веков эфиопские христиане утверждали, что ковчег покоится в часовне в маленьком городке Аксум, на северном нагорье их страны.По их словам, он прибыл почти 3000 лет назад и охранялся целой чередой монахов-девственниц, которым после помазания запрещается выходить за территорию часовни до самой смерти.

Одной из первых вещей, которые бросились мне в глаза в Аддис-Абебе, столице страны, была огромная бетонная колонна, увенчанная гигантской красной звездой, — такой памятник коммунизму все еще можно увидеть в Пхеньяне. Северокорейцы построили его в подарок Дергу, марксистскому режиму, правившему в Эфиопии с 1974 по 1991 год (теперь страной управляет избранный парламент и премьер-министр).В ходе кампании, которую официальные лица Дерга назвали «красным террором», они уничтожили своих политических врагов — по разным оценкам, от нескольких тысяч до более миллиона человек. Самой известной из их жертв был император Хайле Селассие, о смерти которого при обстоятельствах, которые до сих пор остаются спорными, было объявлено в 1975 году.

Он был последним императором Эфиопии и, как он утверждал, 225-м монархом, потомком Менелика, правитель которого считал ответственным за владение Эфиопией ковчегом завета в десятом веке до нашей эры.С.

История рассказывается в Kebra Negast  (Слава царей), хронике Эфиопии о ее царской линии: царица Савская, одна из ее первых правителей, отправилась в Иерусалим, чтобы приобщиться к мудрости царя Соломона; по дороге домой она родила Соломону сына Менелика. Позже Менелик отправился навестить своего отца, и на обратном пути его сопровождали первенцы некоторых израильских вельмож, которые без ведома Менелика украли ковчег и унесли его с собой в Эфиопию. Когда Менелик узнал о краже, он рассудил, что, поскольку страшная сила ковчега не уничтожила его свиту, должно быть, воля Божья, чтобы она осталась с ним.

Многие историки, в том числе Ричард Панкхерст, британский ученый, проживший в Эфиопии почти 50 лет, датируют Кебра Негаст манускрипт XIV веком нашей эры. Они говорят, что он был написан, чтобы подтвердить заявление потомков Менелика о том, что их право на власть было дано Богом и основывалось на непрерывной преемственности от Соломона и царицы Савской. Но верующие эфиопы говорят, что хроники были скопированы с коптского манускрипта четвертого века, который, в свою очередь, был основан на гораздо более раннем отчете.Эта родословная оставалась для них настолько важной, что она была записана в двух имперских конституциях Селассие, в 1931 и 1955 годах.

Перед отъездом из Аддис-Абебы в Аксум я зашел в офис Его Святейшества Абуна Паулоса, патриарха Эфиопской православной церкви, насчитывающей около 40 миллионов приверженцев по всему миру, чтобы спросить о претензиях Эфиопии на обладание ковчегом завета. Паулос получил степень доктора теологии в Принстонском университете, и до того, как в 1992 году он стал патриархом, он был приходским священником на Манхэттене.Сжимая золотой посох, с золотой иконой, изображающей Мадонну, баюкающую младенца Иисуса, и восседая на чем-то, похожем на золотой трон, он излучал силу и покровительство.

«У нас было 1000 лет иудаизма, за которым последовало 2000 лет христианства, и поэтому наша религия уходит своими корнями в Ветхий Завет», — сказал он мне. «Мы следуем тем же диетическим законам, что и иудаизм, изложенным в книге Левит», что означает, что его последователи соблюдают кошерность, даже если они христиане. «Родители обрезают своих мальчиков в качестве религиозного долга, мы часто даем ветхозаветные имена нашим мальчикам, и многие жители сельской местности до сих пор считают субботу священной как день субботний.»

Связана ли эта традиция с претензией церкви на владение ковчегом, который эфиопы называют Табота Сейен, или Ковчег Сиона? «Это не претензии, это правда», — ответил Паулос. «Царица Савская посетила царя Соломона в Иерусалиме три тысячи лет назад, и сын, которого она родила ему, Менелик, в возрасте 20 лет посетил Иерусалим, откуда он принес ковчег завета обратно в Аксум. С тех пор он находится в Эфиопии».

Я спросил, похож ли ковчег в Эфиопии на ковчег, описанный в Библии: почти четыре фута в длину, немногим более двух футов в высоту и ширину, увенчанный двумя крылатыми херувимами, обращенными лицом друг к другу на его тяжелой крышке, образующими «ковчег умилостивления», или подножие для престола Божия.Паулос пожал плечами. «Можете ли вы поверить, что хоть я и глава эфиопской церкви, мне все равно запрещено ее видеть?» он сказал. «Хранитель ковчега — единственный человек на земле, удостоенный этой несравненной чести».

Он также упомянул, что ковчег не хранился в Аксуме постоянно со времен Менелика, добавив, что некоторые монахи прятали его 400 лет, чтобы он не попал в руки захватчиков. По его словам, их монастырь все еще стоял на острове в озере Тана. Это было примерно в 200 милях к северо-западу, по пути в Аксум.

Эфиопия не имеет выхода к морю, но озеро Тана является внутренним морем: оно занимает 1400 квадратных миль и является источником Голубого Нила, который прокладывает свой грязный путь на 3245 миль через Эфиопию, Судан и Египет к Средиземному морю. У выхода, где вода начинает свое путешествие, рыбаки сбрасывают леску с примитивных лодок из папируса, подобных тем, что египтяне использовали во времена фараонов. Я мельком увидел их сквозь жуткий предрассветный туман, когда садился в моторную лодку, направлявшуюся к Тана Киркос, острову ковчега.

Лодочник медленно пробирался через лабиринт поросших деревьями островов, таких густых, что он начал вслух думать, не заблудились ли мы.Когда через два часа мы внезапно столкнулись с каменной стеной около 30 ярдов в высоту и более 100 ярдов в длину, он с явным облегчением воскликнул: «Тана Киркос».

Орел-рыба кружил и кричал, когда босой монах, одетый в заплатанную желтую мантию, несся по тропинке, вырубленной в скале, и заглянул в нашу лодку. «Он следит за тем, чтобы на борту не было женщин», — сказал мой переводчик.

Монах представился как Абба, или отец Хайле Микаэль. «На острове 125 монахов, и многие из них — новички», — сказал он.«Женщины были запрещены на протяжении веков, потому что их вид мог воспламенить страсти молодых монахов».

К нам присоединился еще один монах, Абба Гебре Марьям. Он тоже был одет в желтую мантию с заплатами и белый тюрбан. На его шее свисал грубо отесанный деревянный крест, а в руке он держал серебряный посох, увенчанный крестом. В ответ на мой вопрос он подробно рассказал мне о том, что сказал мне Абуна Паулос:

«Ковчег прибыл сюда из Аксума для защиты от врагов задолго до рождения Иисуса, потому что тогда наш народ исповедовал иудейскую религию», — сказал он.«Но когда царь Эзана правил в Аксуме 1600 лет назад, он забрал ковчег обратно в Аксум». Царство Эзаны простиралось от Красного моря до Аравийского полуострова; он обратился в христианство около 330 г. н.э. и оказал огромное влияние на распространение веры.

Затем абба Гебре добавил: «Младенец Иисус и Мария провели здесь десять дней во время своего долгого изгнания из Израиля». По его словам, это произошло после того, как царь Ирод приказал убить всех мальчиков в возрасте до 2 лет в Вифлееме. «Хотели бы вы увидеть место, где они часто сидели?»

Я последовал за ним по лесистой тропинке и вышел на гребень, где у небольшого храма стояла пара молодых монахов, закрыв глаза в молитве.Абба Гебре указал на святыню. «Вот где Иисус и Мария сидели каждый день, пока были здесь».

«Какие доказательства того, что они пришли сюда?» Я попросил.

Он посмотрел на меня с каким-то нежным сочувствием и сказал: «Нам не нужны доказательства, потому что это факт. Здешние монахи веками передавали это из поколения в поколение».

Позже Эндрю Уирринг, религиовед из Сиднейского университета, сказал мне, что «путешествие Иисуса, Марии и Иосифа упоминается всего в нескольких строках в Книге Матфея — и он дает скудные подробности, хотя и утверждает они бежали в Египет.«Как и его бывшая родительская организация, Ортодоксальная Коптская церковь, эфиопская православная вера считает, что семья провела четыре года в западном Египте, — сказал Уирринг, — в долине Нила и дельте Нила, прежде чем вернуться домой. Но западный Египет находится более чем в 1000 милях к северо-западу». озера Тана. Могли ли Иисус, Мария и Иосиф отправиться в Тана-Киркос? Нет никакого способа узнать.

На обратном пути к лодке мы миновали небольшие бревенчатые избы с коническими соломенными крышами — монашеские кельи. Абба Гебре вошел в одну из них и вытащил из тени старинный бронзовый поднос, поставленный на подставку.Он сказал, что Менелик привез его из Иерусалима в Аксум вместе с ковчегом.

— Священники иерусалимского храма использовали этот поднос для сбора и перемешивания крови жертвенных животных, — продолжал абба Гебре. Когда я позже связался с Панкхерстом, историк сказал, что поднос, который он видел во время предыдущего визита, вероятно, был связан с иудейскими ритуалами в дохристианскую эпоху Эфиопии. Озеро Тана, по его словам, было оплотом иудаизма.

Наконец, Абба Гебре привел меня к старой церкви, построенной из дерева и камня в традиционном эфиопском стиле, круглой формы с узким проходом, огибающим внешнюю стену.Внутри находился мак’дас , или святая святых — внутреннее святилище, защищенное парчовыми занавесками и доступное только для старших жрецов. «Вот где мы храним наши табо », — сказал он.

Таботы (произносится как «ТА-боты») — копии скрижалей в ковчеге, и в каждой церкви Эфиопии есть набор, хранящийся в святая святых. «Именно таботы освящают церковь, а без них она так же свята, как ослиная конюшня», — сказал Абба Гебре. Каждое 19 января, в Тимкат, или праздник Богоявления, по улицам проходят таботы из церквей со всей Эфиопии.

«Самая священная церемония происходит в Гондере», — продолжил он, назвав город в высокогорье к северу от озера Тана. «Чтобы понять наше глубокое почтение к ковчегу, вам следует отправиться туда».

Гондер (население 160 000 человек) раскинулся на холмах и долинах на высоте более 7000 футов над уровнем моря. По совету дружелюбного клирика я разыскал архиепископа Андреаса, местного лидера Эфиопской православной церкви. Когда Андреас провел меня в простую комнату своего кабинета, я увидел, что у него худощавое телосложение и впалые щеки аскета.Несмотря на свое высокое положение, он был одет по-монашески, в потертую желтую рясу, и держал в руке простой крест, вырезанный из дерева.

Я спросил, знает ли он какие-либо доказательства того, что ковчег прибыл в Эфиопию вместе с Менеликом. «Эти истории передавались из поколения в поколение нашими церковными лидерами, и мы считаем их историческими фактами», — сказал он мне шепотом. «Вот почему мы держим таботы в каждой церкви Эфиопии».

В полдень следующего дня Андреас в черной мантии и черной чалме вышел из церкви на склоне над Гондером и попал в толпу в несколько сотен человек.Дюжина священников, дьяконов и прислужников, одетых в парчовые мантии темно-бордового цвета, цвета слоновой кости, золота и синего цвета, присоединились к нему, чтобы защитить бородатого священника в алой мантии и золотом тюрбане. На голове жрец носил табо, обмотанные бархатом черного дерева, расшитым золотом. Увидев священный пучок, сотни женщин в толпе завопили, завыв нараспев, — как это делают многие эфиопские женщины в моменты сильных эмоций.

Когда священнослужители начали спускаться по каменистой тропинке к площади в центре города (наследие итальянской оккупации Эфиопии в 1930-х годах), они были окружены еще примерно 1000 поющих и воющих преданных.На площади к процессии присоединились священнослужители, несущие таботы из семи других церквей. Вместе они двинулись дальше вниз по склону, и толпа, тянущаяся за ними, увеличилась до тысяч, и еще тысячи выстроились вдоль дороги. Примерно через пять миль жрецы остановились у пруда с мутной водой в парке.

Весь день и всю ночь жрецы распевали гимны перед таботами в окружении прихожан. Затем, вдохновленный проблесками света, проникающими в утреннее небо, архиепископ Андреас повел клириков отпраздновать крещение Иисуса, игриво обливая друг друга водой из бассейна.

Празднование Тимката должно было продолжаться еще три дня с молитвами и мессами, после чего таботы должны были быть возвращены в церкви, где они хранились. Мне как никогда не терпелось найти оригинальный ковчег, поэтому я направился в Аксум, примерно в 200 милях к северо-востоку.

Недалеко от Гондера моя машина проехала деревню Воллека, где на крыше глинобитной синагоги красовалась Звезда Давида — реликвия еврейской жизни в регионе, существовавшая на протяжении четырех тысячелетий, до 1990-х годов.Это было, когда последние евреи Бет-Исраэль (также известные как фалаши, амхарское слово, означающее «чужой») были эвакуированы в Израиль перед лицом преследований со стороны дергов.

Дорога превратилась в изрытую колеями каменистую тропинку, которая петляла по склонам холмов, и наш внедорожник с трудом разгонялся до десяти миль в час. Я добрался до Аксума в темноте и делил столовую отеля с миротворцами Организации Объединенных Наций из Уругвая и Иордании, которые сказали мне, что наблюдают за участком эфиопско-эритрейской границы примерно в часе езды.По их словам, в последнем бюллетене ООН этот район описывается как «нестабильный и напряженный».

Следующий день был жарким и пыльным. Если не считать случайного верблюда и его погонщика, улицы Аксума были почти пусты. Мы были недалеко от пустыни Денакиль, простирающейся на восток до Эритреи и Джибути.

Случайно в вестибюле своего отеля я встретил Алема Аббая, уроженца Аксума, который отдыхал в Государственном университете Фростбурга в Мэриленде, где он преподает историю Африки. Аббай подвел меня к каменной табличке высотой около восьми футов, исписанной надписями на трех языках: греческом; Geez, древний язык Эфиопии; и Сабей, расположенный за Красным морем на юге Йемена, истинное место рождения, по мнению некоторых ученых, царицы Савской.

«Царь Эзана воздвиг эту каменную табличку в начале четвертого века, еще будучи языческим правителем, — сказал мне Аббай. Его палец провел по странному алфавиту, высеченному в скале 16 веков назад. «Здесь король восхваляет бога войны после победы над мятежным народом». Но где-то в следующем десятилетии Эзана обратился в христианство.

Эббей подвел меня к другой каменной табличке, исписанной надписями на тех же трех языках. «К настоящему времени король Эзана благодарит «Владыку Неба» за успех военной экспедиции в близлежащий Судан», — сказал он.«Мы знаем, что он имел в виду Иисуса, потому что в ходе археологических раскопок во время правления Эзаны были обнаружены монеты, на которых изображен Крест Христа примерно в это время». До этого они носили языческие символы солнца и луны.

Двигаясь дальше, мы прошли большое водохранилище, поверхность которого была покрыта зеленой накипью. «Согласно традиции, это купальня царицы Савской, — сказал Аббай. «Некоторые считают, что на его водах лежит древнее проклятие».

Впереди возвышалась стела, или колонна, высотой 79 футов и, как говорят, весом 500 тонн.Как и другие упавшие и стоявшие поблизости стелы, она была высечена из цельной гранитной плиты, возможно, еще в первом или втором веке нашей эры. Легенда гласит, что ковчег высшей власти завета вырезал ее из скалы и поставил на место. .

На пути к часовне, где, как говорят, хранится ковчег, мы снова прошли мимо купальни Савской и увидели около 50 человек в белых шалях, притаившихся у воды. Незадолго до этого там утонул мальчик, и его родители и другие родственники ждали всплытия тела.«Они говорят, что это займет один-два дня», — сказал Эббай. «Они знают это, потому что многие другие мальчики утонули здесь во время купания. Они считают, что проклятие снова сработало».

Аббай и я направились к конторе Небурк-эда, верховного жреца Аксума, работающего в жестяном сарае в семинарии рядом с часовней ковчега. Как администратор церкви в Аксуме, он мог бы рассказать нам больше о хранителе ковчега.

«У нас с самого начала была традиция хранителей», — сказал нам верховный жрец.«Он постоянно молится у ковчега, день и ночь, воскуривая перед ним фимиам и воздавая дань Богу. Только он может видеть его, всем остальным запрещено смотреть на него или даже приближаться к нему». На протяжении веков несколько западных путешественников утверждали, что видели его; их описания относятся к табличкам, подобным описанным в Книге Исход. Но эфиопы говорят, что это невероятно — посетителям, должно быть, показывали подделки.

Я спросил, как выбирают стража. — Старшими жрецами Аксума и нынешним стражем, — сказал он.Я сказал ему, что слышал, что в середине 20-го века избранный опекун сбежал в ужасе, и его пришлось тащить обратно в Аксум. Небурк-эд улыбнулся, но не ответил. Вместо этого он указал на травянистый склон, усеянный битыми каменными блоками — остатки собора Сион Марьям, старейшей церкви Эфиопии, основанной в четвертом веке нашей эры. «В нем находился ковчег, но арабские захватчики разрушили его», — сказал он, добавив, что спрятал ковчег от захватчиков.

Теперь, когда я зашел так далеко, я спросил, можем ли мы встретиться со стражем ковчега.Небурк-эд сказал нет: «Обычно он недоступен для обычных людей, только для религиозных лидеров».

На следующий день я предпринял еще одну попытку, ведомую дружелюбным священником к воротам часовни-ковчега, которая размером с обычный загородный дом и окружена высоким железным забором. — Подожди здесь, — сказал он и поднялся по ступенькам, ведущим ко входу в часовню, где тихо позвал стража.

Через несколько минут он поспешил обратно, улыбаясь. В нескольких футах от того места, где я стоял, сквозь железную решетку из-за стены часовни выглядывал монах, которому на вид было за пятьдесят.

— Это страж, — прошептал жрец.

Он был одет в мантию оливкового цвета, темный тюрбан и сандалии. Он осторожно посмотрел на меня глубоко посаженными глазами. Через решетку он протянул деревянный крест, выкрашенный в желтый цвет, коснувшись им моего лба в знак благословения и остановившись, пока я поцеловал верх и низ традиционным способом.

Я спросил его имя.

— Я хранитель ковчега, — сказал он, а священник переводил. «У меня нет другого имени».

Я сказал ему, что приехал с другого конца света, чтобы поговорить с ним о ковчеге.«Я ничего не могу вам сказать об этом, — сказал он. «Ни король, ни патриарх, ни епископ, ни правитель никогда не увидят его, только я. Это было нашей традицией с тех пор, как Менелик принес сюда ковчег более 3000 лет назад».

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга. Я задал еще несколько вопросов, но на каждый он молчал, как привидение. Потом он исчез.

«Вам повезло, потому что он отказывается от большинства просьб о встрече», — сказал священник. Но я чувствовал себя лишь немного повезло. Я хотел узнать гораздо больше: выглядит ли ковчег так, как он описан в Библии? Видел ли страж когда-нибудь признаки его силы? Удовлетворен ли он тем, что посвятил свою жизнь ковчегу, не имея возможности покинуть территорию?

В свою последнюю ночь в Аксуме я шел по часовенской дороге, ныне опустевшей, и долго сидел, глядя на часовню, сиявшую, как серебро, в лунном свете.

Хранитель распевал древние заклинания, купая часовню в благодатном запахе благовоний? Был ли он на коленях перед ковчегом? Был ли он так же одинок, как я чувствовал? Был ли ковчег на самом деле там?

Конечно, я не мог ответить ни на один из этих вопросов. Если бы я попытался проскользнуть внутрь в темноте, чтобы украдкой взглянуть, я уверен, что страж поднял бы тревогу. Меня также сдерживал страх, что ковчег причинит мне вред, если я осмелюсь осквернить его своим присутствием.

В последние минуты моих поисков я не мог судить, действительно ли ковчег завета покоился внутри этой невзрачной часовни. Возможно, попутчики Менелика забрали его и увезли домой в Эфиопию. Возможно, его истоки здесь восходят к сказке, сочиненной аксумскими жрецами в древние времена, чтобы внушать благоговейный трепет своим прихожанам и укреплять свою власть. Но реальность ковчега, как видение в лунном свете, уплыла за пределы моего понимания, и поэтому тысячелетняя тайна осталась.Когда преданность верующих в Тимкате и монахов в Тана Киркосе вернулась ко мне в мерцающем свете, я решил, что просто находиться в присутствии этой вечной тайны было подходящим завершением моих поисков.

Пол Раффаэле – частый автор Smithsonian. Его история о находящихся в опасности горных гориллах Конго появилась в октябре.

Книги
Эфиопия и Эритрея, Мэтт Филлипс и Жан-Бернар Карилле, Lonely Planet Publications (Окленд, Калифорния), 2006 г. и Печать: Поиски утерянного ковчега Завета Грэма Хэнкока, Саймона и Шустера, 1992 

христианство Религия Религиозная история

Рекомендуемые видео

Краткое изложение в английской прозе

Беовульф: Краткое изложение в английской прозе
краткое изложение в английской прозе по

Д.Л. Эшлиман
© 2010

Вернитесь к фольклорным текстам Д. Л. Эшлимана , библиотеке сказок, фольклора, сказки и мифология.
Слушать! Мы слышали о славе королей, правивших датчанами в давние времена. Скильд Скефинг часто сгонял вражеских воинов со скамеек в пиршественном зале, хотя сам когда-то был нищим подкидышем. Несмотря на это, он пришел к процветанию. Со временем все соседние племена служили ему и платили ему дань. Это был хороший король!

Скайлд умер в назначенное время.Следуя его желанию, его тело было помещено на хорошо оборудованный корабль, нагруженный сокровищами и оружием. Тогда его родственники позволили морю унести его. Никто на земле не знает, кто получил груз с этого корабля.

1

После смерти Скильда королевская власть над датчанами перешла к сыну Скильда Беовульфу [не герою этого эпоса], затем, в свою очередь, к его сыну Хелфдене, затем к его сыну Хротгару. Каждый из этих преемников оказался маститым лидером.

Я слышал рассказы о том, как Хротгар построил большой пиршественный зал.Он был больше и величественнее любого подобного зала, о котором кто-либо когда-либо слышал. Он назвал большой зал Хеорот. Здесь он с большой церемонией раздавал щедрые подарки молодым и старым, воздавая таким образом благодарность за свои победы и процветание.

Вскоре после этого веселье в зале было прервано мрачным врагом по имени Грендель, обитавшим в болотах и ​​вересковых пустошах, топях и пустошах. Это жалкое существо, наряду с чудовищами, эльфами, морскими зверями и великанами, было потомком Каина, которого Господь изгнал из человечества за убийство Авеля.

2

Грендель атаковал ночью. После вечернего распития медовухи датские воины крепко спали. Грендель схватил тридцать из них, а затем отнес обратно в свое логово. На рассвете выжившие обнаружили свою большую потерю. Они видели следы монстра, уходящие от Хеорота, но было слишком поздно, чтобы спасти его жертв.

Эти отвратительные атаки продолжались двенадцать зим. Ночь за ночью Грендель бродил по туманным болотам, преследуя своих жертв. Никто не был в безопасности в Хеороте, где он атаковал по своему желанию.

Многие из убитых горем датчан, не видя другого источника помощи, вернулись к своей старой языческой вере. Горе тому, кто таким образом отвергает Господа.

3

Весть о нападениях Гренделя достигла страны гейтов. Беовульф, тан Хигелака, король гейтов, услышал о деяниях Гренделя и решил прийти на помощь датчанам. Никто не винил его за это решение. Он был проверенным героем.

Беовульф снарядил корабль для путешествия, а затем выбрал пятнадцать воинов для сопровождения.Опытный моряк указал им ориентиры.

Подгоняемый ветром корабль несся по волнам. На второй день моряки увидели блестящие скалы и широкие мысы. Они сошли на берег и закрепили свой корабль.

Датская стража увидела их со скалы, когда они вышли на берег со щитами и оружием. Этот тан Хротгара подъехал к ним верхом. Размахивая копьем, он бросил им вызов такими словами: «Что вы за воины, плывущие на своем большом корабле по океанским путям? Я член береговой охраны, которому поручено защищать датскую землю.Я никогда не видел, чтобы группа воинов пыталась высадиться здесь более открыто, чем вы. Кто ваш храбрый лидер и какова его родословная?»

4

Беовульф ответил: «Мы из рода гейтов, соратников Хигелака по очагу. Я сын благородного принца по имени Экгтеоу. Мы пришли служить могущественному владыке датчан. Скильдинги темными ночами. Я намерен помочь Хротгару победить этого врага».

Береговая охрана указала путь к Хероту, затем вернулась на свой пост.Беовульф и его люди поспешили вперед. Над нащечниками их шлемов блестели изображения кабанов.

5

Улица была вымощена камнями. Мужчины пошли по этому пути к большому залу. Прислонив щиты к стене, они сели на скамьи [вне зала].

Воин спросил героев об их происхождении: «Откуда вы пришли со своими щитами, боевыми рубашками, шлемами с забралами и копьями. Я слуга и глашатай Хротгара. мужественное настроение.»

Беовульф ответил: «Мы за столом Хигелака. Меня зовут Беовульф. Я открою свое поручение сыну Хелвдена, твоему великому королю, если ты отведешь нас к нему».

Вулфгар (так звали глашатая) быстро отправился в Хротгар, уже старый и седовласый. Вулфгар сказал: «Сюда из-за моря прибыли воины-геаты. Они зовут своего вождя Беовульфом. Они просят поговорить с тобой».

6

Хротгар говорил: «Я знал Беовульфа, когда он был ребенком.Его отца звали Экгтеоу, и он приехал как верный друг. Более того, мореплаватели сообщали здесь, что Беовульф силен в бою. Говорят, что хватка его руки обладает силой тридцати человек. Пригласите его и его группу родственников приветствовать среди датского народа.

Вулфгар подошел к двери зала и объявил изнутри: «Мой победоносный лорд велит мне сказать, что знает о вашем благородном происхождении. Добро пожаловать сюда. Вы можете войти в Хротгар в своих доспехах и шлемах, но оставьте свои копья снаружи. пока вы не заговорили.» Беовульф подошел к Хротгару, затем сказал: «Приветствую тебя, Хротгар! В моей родной стране я узнал о деяниях Гренделя. Мореплаватели сообщают, что этот большой зал бесполезен для всех людей после наступления темноты. Зная о моей великой силе, мой народ призвал меня прийти к Твоя помощь. Они видели, как я вернулся с битвы, обагренный кровью моих врагов. Я уничтожил расу великанов и убил морских зверей ночью. Теперь я пришел, чтобы очистить Хеорот от зла, которое пришло на него. Кроме того, я узнал, что Грендель, гигантский монстр, не боится оружия, поэтому я буду сражаться с ним голыми руками, без меча или щита.Если я потерплю неудачу, не заботьтесь о моем погребении; Грендель сожрет мой труп. Однако отошлите мою кольчугу обратно в Хайгелак. Это лучшие доспехи, унаследованные от Гретеля [деда Беовульфа] и работы Веланда [легендарного кузнеца].

7

Хротгар ответил: «Мы благодарим вас за то, что пришли на нашу защиту. С горечью я рассказываю, какой позор и горе причинил Грендель. Многие из моих лучших воинов пали жертвами его ужасной хватки. Часто мои воины хвастливо клялись, выпивая свои эль, чтобы отомстить, но на следующее утро пиршественный зал был обагрен их кровью.Присоединяйтесь к нам сейчас на пиру и расскажите моим людям, как вы планируете добиться победы.»

В пиршественном зале была приготовлена ​​скамья для геатов. Подали медовуху. Бард пел чистым голосом. Собравшиеся воины обрадовались, как гейты, так и датчане.

8

Однако один из датчан, по имени Унферт, завидовал вниманию, уделяемому Беовульфу, и, стремясь разжечь ссору, сказал: «Вы тот самый Беовульф, который по глупости вызвал Бреку на соревнование по плаванию, рискуя своей жизнью в глубокой воде?» Никто не мог отвратить вас от безрассудной затеи, и вы вдвоем поплыли в океан.Семь ночей вы вдвоем сражались с водами, но у него была большая сила, и он пережил вас. Волны выбросили его на берег на побережье Норвегии, и он был провозглашен победителем. Я ожидаю от тебя еще худших результатов в твоем состязании с Гренделем.»

Беовульф ответил: «Унферт, мой друг, в своем пьяном виде ты много говорил о моем приключении с Брекой. Теперь я расскажу правду о том, что произошло. Когда мы были еще мальчиками, Брека и я хвастались, что однажды мы испытаем свои силы. на море; и мы сделали то, что говорили в юности нашей.Чтобы защититься от китов, мы плыли с обнаженными мечами в руках. Ни один из нас не мог добиться преимущества над другим, и так мы плыли вместе пять ночей, пока, наконец, холодные волны не разлучили нас. Морская рыба разозлилась, но моя кольчуга защитила меня. Злобный монстр утащил меня на дно, но я смог проткнуть существо острием своего меча, а затем убил его рукой.»

9

Беовульф продолжал: «Другие злые существа напали на меня, но я убил их всех своим мечом.Никогда больше они не будут мешать морякам. С утренним светом волны успокоились. Судьба не обрекла меня на смерть. Вместо этого я убил своим мечом девять морских монстров. Я избежал всех этих опасностей, и течение, наконец, унесло меня в землю финнов. Унферт, я никогда не слышал о таких подвигах с твоей стороны. Нет, ни ты, ни Брека никогда не выступали так хорошо. Если бы вы были так свирепы в битвах, как вы утверждаете, вересковый монстр Грендель не был бы так успешен в своих нападениях на датский народ.Он убивает и пирует, не опасаясь датчан, но я покажу ему силу и мужество гейтов. После этого кто угодно может без страха пить мед в этом большом зале.»

Обрадовался этим словам седовласый царь; он доверял Беовульфу за помощью. Смех и радостные слова разносились по залу.

10

В ту ночь Беовульф и его соратники дежурили в большом зале. Надеясь на свои силы и на милость Господа, он снял кольчугу и шлем, а свой меч отдал на хранение тану.Все сторожа, кроме одного, уснули. Беовульф ждал и наблюдал.

11

Грендель приближался к вересковой пустоши под туманными склонами холмов. Дверь Хеорота, хотя и защищенная огнеупорными лентами, открылась от его первого прикосновения. В зале он увидел много спящих воинов и рассмеялся в душе. Думая убить каждого, он надеялся на обильный пир. Могучий родственник Хигелака наблюдал за тем, как враг нападет. Внезапно чудовище схватило спящего тана, разорвало его на куски, затем выпило его кровь и сожрало его труп.Он подошел ближе к Беовульфу, вцепившись в него когтем, но великий воин с огромной силой схватил Гренделя за руку. Никогда раньше этот повелитель зла не сталкивался с такой человеческой силой. Он попытался бежать во тьму, но не смог сломить мощную хватку Беовульфа. Пальцы Гренделя наконец лопнули и кровоточили. Два противника боролись безумно. Зал оглашался звуками их битвы. Удивительно, что здание не рухнуло. Как я слышал, люди рассказывали, что их борьба сорвала с основания много медовух.

12

Воины Беовульфа обнажили свои мечи, надеясь защитить жизнь своего господина, но когда они бросились в бой, то вскоре обнаружили, что их клинки бесполезны против этого мерзкого разрушителя. Заклинанием Грендель защитил себя от любого оружия. Но тем не менее в этот день он был обречен на жалкую смерть. На его плече показалась зияющая рана, и, смертельно раненный, он бежал, вполне зная, что назначенное число дней его теперь пришло.

Повелитель геатов оправдал свое прежнее хвастовство.Несчастью датчан пришел конец. Радуясь, воин бросил знак своей победы: целую клешню и руку Гренделя.

13

Как я слышал, воины из ближнего и дальнего зарубежья собрались в Хеороте, чтобы увидеть следы врага, ведущие к Топи Водяных Демонов. Воды его бурлили кровью, а волны смешивались с запекшейся кровью. Там, в глубине, он отдал свою языческую душу Хель [дочери Локи и правительнице царства мертвых].

С ликованием воин вернулся в Хеорот на большое торжество.Один из королевских танов, знавший бесчисленные старые сказки, ловко сочинил новую сказку, правдивую сказку, повествующую о приключении Беовульфа.

Он также рассказал все, что слышал о могучем Сигемунде, сыне Вельсинга [Вольсунга], включая подвиги, о которых сын человеческий ничего не знал, кроме Фиталы [Синфьётли], своего племянника и товарища. Великая слава Сигемунда сохранилась после его смерти, ибо он убил дракона, охранявшего сокровище. В своих смелых подвигах он был самым известным авантюристом среди народов.

14

Хротгар пошел в зал, увидел руку Гренделя и сказал: «Слава Богу за это чудо. Своей силой человек достиг того, чего мы сами не смогли сделать. Хвала женщине, которая родила этого мужчину. Беовульф, отныне я буду любить тебя, как сына».

Затем заговорил Беовульф, сын Экгтеова, рассказывая подробности своей битвы с Гренделем. Присутствовал и Унферт, но он больше не произносил хвастливых речей, увидев теперь расчлененную руку чудовища со стальными когтями.

15

Вдали Хеорот был украшен для большого пира. На торжество там собралась большая толпа. Там сын Хелвдена преподнес Беовульфу множество щедрых подарков, в том числе золотой флаг, шлем, кольчугу, могучий меч и восемь лошадей с золотыми уздами.

16

Кроме того, Хротгар даровал драгоценные реликвии каждому человеку, который пересек море с Беовульфом. Праздник продолжился песнями и музыкой. Заиграла арфа, и королевский бард представил часто поемую «Песнь о короле Финне».

17

После того, как менестрель закончил петь, вышла Велхтеоу [жена Хротгара]. Она подарила своему королю золотую чашу, сказав: «Будь милостив к геатам и помни о дарах. Будь щедрым, пока можешь».

18

После этого Беовульфу было принесено много дополнительных драгоценных даров, в том числе два браслета, кольца, доспехи и величайший ошейник, о котором я когда-либо слышал с тех пор, как Хама унес ожерелье Брисингов.

«Прими этот ошейник с радостью и процветай, дорогой Беовульф, — сказал Велхтеоу.

Затем празднование продолжилось едой и вином. Когда наступил вечер, Хротгар вернулся в свою квартиру. Охранники, как они часто делали раньше, расчистили скамейки и застелили их постельным бельем и подушками. Обреченный на смерть, один из гуляк лег вместе с товарищами на покой.

19

Они уснули, но один дорого заплатил за свой покой. Хотя старый враг был мертв, жила мстительница: мать Гренделя. Эта женщина-монстр размышляла о своих горестях.Потомок Каина, она тоже жила в пустыне, вдали от человеческих радостей. Она приехала в Хеорот с намерением отомстить за смерть своего сына. Она торопливо схватила одного из героев во сне, любимого тана Хротгара. Затем, забрав руку Гренделя, она удалилась в свое логово.

Беовульфа там не было, потому что ему дали другую ночлег. Проснувшись, воины в зале забили тревогу.

20

Хротгар оплакивал убийство Эшира, своего тана.Он почувствовал, кто сделал злое дело, ибо слышал от людей, живущих в сельской местности, о двух ночных бродягах по болотам и торфяникам, один в виде женщины, другой в образе нечестивого человека. Говорят, что они обитают среди кишащих волками склонов, диких болотистых троп и продуваемых ветрами утесов, куда низвергаются горные ручьи, окутанные туманами мысов. Недалеко есть простое. Деревья нависают над его водами, а ночью можно увидеть страшное чудо: огонь на реке.Никто не знает его глубины.

Он обратился к Беовульфу: «Снова помощь лежит на тебе одном. Ищи это дикое и унылое место, если осмелишься. Я вознагражу тебя большим сокровищем, как и раньше, если тебе удастся добраться туда живым».

21

Беовульф ответил: «Не печалься. Лучше человеку отомстить за своего друга, чем сильно оплакивать его. Каждый из нас однажды достигнет конца мирской жизни. величайшее благо воина в конце жизни.Теперь пойдем по следам матери Гренделя. Обещаю, она не убежит.»

Старик вскочил, благодаря Бога за слова Беовульфа. В сопровождении отряда воинов они шли по следам врага по крутым и каменистым склонам, по отвесным утесам и мимо многих убежищ морских чудовищ. Внезапно они наткнулись на болото, нависшее над унылым лесом. И там, к своему отвращению и смятению, они обнаружили голову Эшера. Внизу воды болота кипели от крови и запекшейся крови.

Отряд сел.Они видели змей и драконов, плавающих в воде, и морских чудовищ, лежащих на склонах мыса. Они протрубили в боевой рог, и существа умчались прочь, но не раньше, чем Беовульф убил одного из них своим луком и стрелой.

Тогда Беовульф, не заботясь о своей жизни, надел кольчужные доспехи и шлем с фигурками кабанов, чтобы ни один меч не мог его прокусить. Он поднял меч, по имени Хрунтинг, который ему одолжил Унферт. Одно из величайших среди древних сокровищ, его железное лезвие было запятнано ядом и закалено кровью сражений.

22

Попрощавшись с Хротгаром, Беовульф отправился в болото. Потребовалась большая часть дня, прежде чем он увидел дно.

Кровожадное чудовище, жившее там сто сезонов [пятьдесят лет], вскоре обнаружило его присутствие и схватило воина своими ужасными когтями. Его кольчатая броня защитила его, и она не причинила ему вреда, но затащила в свое жилище. Герой увидел, что находится в зале, где вода не может причинить ему вреда. Он напал на могучую простую женщину, волчицу глубин, своим мечом, но обнаружил, что не может ранить ее им.Бросив знаменитый меч на землю, он снова уверовал в свои силы. Он схватил мать Гренделя за плечо и швырнул ее на пол. Она яростно сопротивлялась, в результате чего он споткнулся и упал. Она села на него и ударила своим кинжалом, но его снова защитила кольчуга. Наконец он встал на ноги.

23

Затем он увидел висящий на стене старый меч эпохи великанов. Это было лучшее оружие, но это был меч для великанов, слишком тяжелый для любого человека, чтобы нести его в бой.Тем не менее, великий герой схватил рукоять и свирепо ударил чудовище. Удар попал ей в шею и снес обреченную голову.

Внезапно место заполнилось светом, и воин-победитель огляделся. Он увидел тело Гренделя. В качестве последнего акта мести Беовульф отрубил ему безжизненную голову.

На берегу Хротгар и его люди наблюдали за болотом. Увидев взбудораженные волны, смешанные с кровью, они испугались, что морской волк растерзал Беовульфа. В девятом часу дня датчане вернулись в свои дома, но гейты, соратники Беовульфа, остались там с больными сердцами.

Тем временем меч в руке Беовульфа начал чахнуть. Пропитанный кровью, он растаял, как сосулька в конце зимы. Беовульф увидел там, в зале, большие сокровища, но все, что он забрал, была голова Гренделя и рукоять меча, лезвие которого иссохло.

Он выплыл на поверхность, и его доблестные таны обрадовались, увидев его целым и невредимым. Они вернулись в Хеорот, неся голову Гренделя на копье.

24

Беовульф сказал королю Хротгару: «Взгляните на этот знак победы.Я чуть не погиб, ибо великий меч Хрунтинг оказался бессильным в моей борьбе с демоном, но наконец я увидел висящий на стене старый и могучий меч, и этим мечом я убил врага. Ее кровь расплавила лезвие большого меча, но рукоять я унес в знак того, что отныне ваши люди могут спать спокойно в Хеороте.»

С этими словами Беовульф преподнес королю Хротгару рукоять, древнюю работу великанов, созданную до того, как потоп уничтожил расу великанов. Его гарда была из сияющего золота, правильно выгравирована руническими буквами и ярко украшена змеями.

25

Король Хротгар сказал: «Дорогой Беовульф, лучший из людей, удержи себя от высокомерия и зависти. Сейчас ты на пике своего могущества, но с возрастом твоя сила будет ослабевать, и со временем смерть одолеет тебя».

Наутро Беовульф заявил о своем желании вернуться на родину. С любезной благодарностью он вернул меч Хрунтинг Унферту, щедро восхваляя древнее оружие. Он был человеком благородной души!

26

Беовульф сказал королю Хротгару: «Теперь мы, мореплаватели, возвращаемся к нашему королю Хигелаку.Вы были добры к нам. Если за водами я узнаю, что ты снова нуждаешься, я немедленно вернусь с тысячей воинов, чтобы помочь тебе.»

Хротгар ответил: «Благодаря тебе всегда будет мир между нашим народом, геатами и датчанами. Вражда и раздоры прошлого теперь позади».

Тогда престарелый король, не в силах сдержать горя по поводу разлуки с Беовульфом, подарил герою дополнительные сокровища. Он был царем безупречным во всех отношениях, пока старость не лишила его силы.

27

Когда воины приблизились к морю, их любезно встретил береговой стражник. Они погрузили своих лошадей, доспехи и сокровища на борт своего корабля, а перед отплытием Беовульф дал страже фамильный меч, окованный золотом.

Они направили корабль в глубокую воду, затем подняли тканевый парус. Корабль стонал, и ветер гнал их по водам, не отклоняясь от курса, пока, наконец, они не увидели знакомые мысы и скалы своей родины. Портовая стража, давно высматривавшая в море своих любимых соотечественников, пришвартовала их корабль веревками, защитив от волн.

28-30

Король Хигелак церемонно приветствовал вернувшегося героя. Сгорая от любопытства к приключениям последнего, он спросил: «Как вы поживали в своем путешествии, чтобы помочь датчанам?»

— Моя битва с Гренделем уже известна многим, — ответил Беовульф. Затем он подробно рассказал обо всем своем приключении: своем прибытии в Хеорот, рукопашной схватке с Гренделем, убийстве матери чудовища на дне болота и награде в виде великих сокровищ от руки короля Хротгара.

31

Беовульф завершил свой рассказ восхвалением щедрости короля Хротгара. «Он следовал придворным обычаям», — сказал герой. «Он ничего не утаил из того, что мне причиталось, и теперь я хочу отдать тебе, мой король, огромные сокровища, которые он дал мне в награду».

Затем Беовульф приказал принести оружие и сокровища и рассказал историю каждой реликвии.

В ответ король Хигелак подарил Беовульфу меч Гретеля, известную семейную реликвию. Кроме того, он дал ему семь тысяч шкур земли и зал.Затем он назвал его принцем и наследником своего престола.

После смерти Хигелака королем стал Беовульф. Он мудро правил в течение пятидесяти зим, а затем царство террора посетило землю гейтов.

32

Большое сокровище было спрятано в кургане на возвышенности, но все те, кто его закопал, умерли, не успев завещать его оставшимся в живых родственникам. Как они обычно делают, злой дракон нашел клад и завладел им. Триста зим он ревностно охранял сокровище.

И вот однажды вор ворвался в клад дракона и украл золотую чашу. Он был не умышленным вором, а беглым рабом, сбежавшим от жестокого хозяина. Случайно обнаружив клад, вор взял золотую чашу, надеясь ею усмирить своего хозяина.

Обнаружив свою потерю, огненный дракон вышел из своего логова, чтобы отомстить.

33

Чудовище изрыгало пламя и уничтожило огнем многие жилища, в том числе дом Беовульфа, лучший из залов.

34-35

Вновь столкнувшись с конфликтом не на жизнь, а на смерть со сверхчеловеческим врагом, Беовульф вспомнил о состязаниях и победах своей прежней жизни. Всегда помня о долге царя по отношению к своему народу, он поклялся: «Во дни моей юности я отваживался на многие сражения, и даже теперь я, престарелый страж моего народа, бросу вызов этому разрушителю, если он выйдет из своего логова». встретиться со мной».

Беовульф двинулся к логову дракона один, надеясь на свою единственную силу. Это не путь труса.Ясным голосом он призвал змея появиться. Дыхание злого зверя вырвалось из скал. Земля затряслась, и появился змей. Повелитель геатов взмахнул щитом против ужасного врага, затем ударил его своим родовым мечом, но безрезультатно. Лезвие не смогло пробить.

Это путешествие не должно было быть приятным для Беовульфа: теперь он был обречен навсегда покинуть эту землю против своей воли, судьбы всех людей.

Вскоре два бойца снова столкнулись друг с другом.Змей набрался смелости и возобновил атаку. Все спутники Беовульфа бежали в лес, чтобы спасти свою жизнь. Только один из них пришел на помощь своему господину.

36

Единственным храбрым товарищем был любимый воин по имени Виглаф. Увидев своего повелителя, которому угрожает опасность, Виглаф вспомнил о многих благах, которые Беовульф дал ему в прошлом. Он поднял свой меч и щит и двинулся сквозь смертоносный дым, чтобы помочь своему господину.

«Возлюбленный Беовульф, — сказал он, — в юности ты поклялся, что не допустишь, чтобы твоя слава угасла, пока ты жив.Теперь вы должны защищать свою жизнь изо всех сил. Я помогу тебе!»

Услышав эти слова, дракон напал во второй раз. Пламенное дыхание змея испепелило щит Виглафа, и молодой воин был вынужден искать убежища за щитом своего сородича. Беовульф, жаждущий славы, вонзил свой меч Наэглинг в голову дракона. Удар был настолько силен, что сломал лезвие. Как я слышал, рука Беовульфа была так сильна, что ни один меч не мог противостоять его полной силе.

Огненный дракон напал в третий раз, схватив Беовульфа за шею своими острыми зубами. Кровь героя лилась ручьями.

37

Я слышал, как Виглаф проявлял непрестанное мужество и мастерство в великой нужде короля. Молодой герой вместо того, чтобы атаковать голову дракона, направлял удары меча немного ниже, ранив зверя так, что огонь начал угасать.

Беовульф немного оправился и, обнажив свой короткий меч, разрубил змея надвое. Так они поразили врага.Два знатных родственника вместе погубили его, но это был последний час победы короля, его последний мирской подвиг.

Рана, которую дракон нанес Беовульфу, начала гореть и распухать. Зная, что назначенные ему дни на земле подошли к концу, Беовульф сказал: «Пятьдесят зим правил я этим народом, и за это время ни один соседний король не осмелился напасть на нас. Дома я принял свою судьбу. Я не искал ссор. и не давал ложных клятв, всем этим я могу радоваться, хотя и страдаю теперь от смертельных ран.»

Беовульф также попросил Виглафа найти сокровища дракона и описать их ему, тем самым утешив его, зная об этой части наследия, которое он оставил своей стране.

38

Я слышал, как Виглаф спустился в курган, где увидел большой клад: драгоценности, золото, чаши, сосуды и нарукавные кольца. Наполнив свои объятия сокровищами, Виглаф помчался обратно к своему королю. Он нашел его истекающим кровью и при смерти.

Увидев сокровище, Беовульф сказал: «Я благодарю, что смог добыть эти драгоценности для моего народа перед смертью.Я заплатил за это сокровище своей престарелой жизнью. Теперь вы должны удовлетворить потребности людей с его помощью. Я больше не могу быть здесь. После того, как мое тело будет сожжено, пусть воины соорудят мне мемориальный холм на прибрежном мысу. Моряки назовут его курганом Беовульфа. »

Затем щедрый король дал молодому воину свой золотой шейный платок, свой шлем, свое кольцо и кольчугу, а затем велел ему наслаждаться ими как следует.

«Теперь ты последний из наших родственников», — сказал он Виглафу.Судьба забрала всех моих родственников. Я должен следовать за ними.»

Это были последние слова старого короля. Его душа ушла искать награды праведников.

39

Очень опечалился юный воин, увидев свою возлюбленную, безжизненно лежащую на земле. Его убийца тоже лежал там, поверженный и мертвый. Этот змей больше не будет править сокровищницами. Он больше не будет кружиться в воздухе в полночь.

Насколько я слышал, очень немногие люди в мире когда-либо выдерживали ядовитые взрывы такого врага.Беовульф завоевал сокровища дракона, но за свою долю этого богатства он заплатил своей жизнью. Вскоре вернулись трусы, убежавшие в лес. Десять человек с позором подошли к тому месту, где лежал старик. Они смотрели на Виглафа, который пытался оживить своего господина водой, но безуспешно.

Виглаф обратился к предателям: «Вы стоите в кольчугах и держите в руках лучшее оружие, все, что вам дал наш король, но в час его бедствия вы все бросили его.Отныне все вы будете лишены прежних вам помещичьих привилегий».

40-41

Виглаф приказал объявить исход битвы в крепости. Группа скорбящих направилась к месту, где пал их любимый король. Сначала они наткнулись на отвратительного зверя, полностью опаленного пламенем. Он был пятьдесят футов в длину. Существо, которое ночью резвилось в воздухе, теперь бездыханно лежало на песке. Никогда больше он не вернется в свой курган. Рядом стояли золотые чаши, чаши, блюда и драгоценные мечи, ржавые и истлевшие, словно тысячу зим пролежали в недрах земли.На это огромное сокровище, золото древних людей, было наложено заклинание, и никто не мог войти в сокровищницу, если этого не пожелает сам Бог.

42

Виглаф созвал семерых лучших танов короля, а себя восьмого, и вместе они вошли в логово дракона. Они нагрузили золото всякого сорта и сверх меры на повозку и увезли его с собой. Они столкнули тело дракона со скалы в море и позволили волнам унести его.

Народ гейтов приготовил великолепный костер для своего великого царя.Скорбящие воины положили своего любимого господина посреди него, а затем зажгли погребальный костер. Поднялся древесный дым, черный над пламенем. Рев огня смешивался со звуками плача, пока, наконец, тело не сгорело. Небеса поглотили дым.

Женщина-геатша пела печальный плач по Беовульфу, выражая страх перед злыми днями впереди.

Геатишцы насыпали на скале насыпь. Он был высок и широк, и моряки могли видеть его издалека. Они построили стену вокруг пепла огня, знаменитый Warrior’s Beacon .В курган положили кольца, драгоценности и украшения, взятые воинами из клада. Таким образом, они вернули сокровище на землю, где оно до сих пор остается таким же бесполезным для людей, как и в старые времена.

Двенадцать воинов, сыновей князей, катались по кургану, восхваляя отвагу своего героя и его могучие подвиги.

Так гейты оплакивали своего падшего господина. Говорили, что он был могущественным королем, кротчайшим и добрейшим из людей, самым добрым к своему народу и самым жаждущим похвалы.


  • Беовульф был сочинен неназванным английским поэтом где-то между 700 и 800 годами нашей эры. Эти даты, основанные на внутренних контекстуальных и лингвистических данных, не являются общепризнанными учеными. Более поздняя дата основана на предпосылке, что набеги викингов на Англию, начавшиеся с разграбления монастырей в Линдисфарне и Ярроу в 790-х годах, сделали маловероятным, чтобы после этих и последующих нападений английский поэт создал произведение, восхваляющее достоинства датчан или другие северяне.
  • Как известно сегодня, это стихотворение сохранилось в единственной рукописи, написанной двумя разными писцами примерно в 1000 году нашей эры. Эта рукопись хранится в Британской библиотеке.

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован.