Мёртвые души (Н. В. Гоголь)

1	Том 1. Глава 1		Скачать	34.04	35:27
2	Том 1. Глава 2 — Часть 1		Скачать	30.88	32:10
3	Том 1. Глава 2 — Часть 2		Скачать	25.19	26:14
4	Том 1. Глава 3 — Часть 1		Скачать	28.82	30:01
5	Том 1. Глава 3 — Часть 2		Скачать	27.85	29:01
6	Том 1. Глава 4 — Часть 1		Скачать	24. 91	25:57
7	Том 1. Глава 4 — Часть 2		Скачать	42.95	44:44
8	Том 1. Глава 5 — Часть 1		Скачать	32.66	34:01
9	Том 1. Глава 5 — Часть 2		Скачать	25.68	26:45
10	Том 1. Глава 6 — Часть 1		Скачать	33.74	35:09
11	Том 1. Глава 6 — Часть 2		Скачать	33.95	35:22
12	Том 1. Глава 7 — Часть 1		Скачать	30.71	32:00
13	Том 1. Глава 7 — Часть 2		Скачать	31.63	32:57
14	Том 1. Глава 8 — Часть 1		Скачать	35.48	36:57
15	Том 1. Глава 8 — Часть 2		Скачать	37.93	39:31
16	Том 1. Глава 9 — Часть 1		Скачать	27.97	29:08
17	Том 1. Глава 9 — Часть 2		Скачать	28. 55	29:44
18	Том 1. Глава 10 — Часть 1		Скачать	31.27	32:35
19	Том 1. Глава 10 — Часть 2		Скачать	27.14	28:16
20	Том 1. Глава 11 — Часть 1		Скачать	37.75	39:20
21	Том 1. Глава 11 — Часть 2		Скачать	32.16	33:30
22	Том 1. Глава 11 — Часть 3		Скачать	32.03	33:22
23	Том 2. Глава 1 — Часть 1		Скачать	23.21	24:11
24	Том 2. Глава 1 — Часть 2		Скачать	30.94	32:14
25	Том 2. Глава 1 — Часть 3		Скачать	34.82	36:16
26	Том 2. Глава 2		Скачать	24.54	25:33
27	Том 2. Глава 3 — Часть 1		Скачать	26.49	27:35
28	Том 2. Глава 3 — Часть 2		Скачать	25. 28	26:20
29	Том 2. Глава 3 — Часть 3		Скачать	33.43	34:50
30	Том 2. Глава 4 — Часть 1		Скачать	21.99	22:54
31	Том 2. Глава 4 — Часть 2		Скачать	20.98	21:51
32	Том 2. Глава 5 — Часть 1		Скачать	28.22	29:24
33	Том 2. Глава 5 — Часть 2		Скачать	26.22	27:19
34	Том 2. Глава 5 — Часть 3		Скачать	30.96	32:15

Сериал Мертвые души (1984) 1 сезон 1 серия смотреть онлайн в хорошем HD 1080 / 720 качестве

1. 1 серия

Павел Иванович Чичиков появляется в одном из уездных городов. Он внимателен и почтителен с каждым, у кого есть деньги, ну а с губернатором и полицейскими чинами у него особый разговор. Более тактичного и доброго человека не сыскать во всей Руси! Выяснив, кто может быть ему наиболее полезен в его странном и тайном деле о покупке мертвых крестьянских душ, Чичиков начинает наносить визиты своим потенциальным продавцам. Манилов удивляет его своей манерой поведения и мечтами, но мертвые души у него наверняка есть, а значит нужно продолжать знакомство. Только вот цель встречи необходимо как-то поделикатнее объяснить, чтобы не было пустых разговоров.

68 мин.

2. 2 серия

Дорогу к Коробочке отыскать было не так легко, ведь кучер Чичикова оказался совершенно пьяным. Пришлось оставаться ночевать у помещицы, потому как приехали к ней уже затемно. Договориться с Коробочкой о мертвых душах оказалось делом непростым, но все закончилось успешно. Внезапная встреча с Ноздревым не сулила ничего хорошего, но ведь и у того можно вопросами душ поинтересоваться…

78 мин.

3. 3 серия

Чичиков продолжает наносить визиты, теперь уже не так много богатеньких помещиков осталось, и Павел Иванович счастливо потирает руки. Обед у Плюшкина оказался просто несъедобным, а вот за столом у Собакевича не прочь посидеть и сам губернатор, только вот один Чичиков удостоен такой чести. Договориться с Собакевичем не так легко, но он готов продавать и мужчин, и женщин. Только вот где же Чичиков совершил ошибку?

76 мин.

4. 4 серия

Чичикову удалось провести все дела более чем пристойно, и даже в палате по регистрации сделок ему пошли навстречу. Только вот рано радуется наш новый богатей, ведь Коробочка уже приехала в город из своего имения. К тому же Ноздрев на пьяную голову рассказал всю правду о настоящей покупке Чичикова. Теперь уж поздно делать вид, что ничего не случилось. А еще и дела с губернаторской дочкой совсем плохи…

77 мин.

5. 5 серия

Становятся известны подробности из жизни Чичикова, о его детстве, о прежней службе, о былых делах. И все теперь за голову хватаются, как могли просмотреть такую личность, как сразу не заметили подвоха в его поведении. И Коробочка все подливает масла в огонь, да и дамы города ополчились против него, а вот уже и вчерашние господа перестали здороваться. Одним словом, ответственности не избежать. Но надо знать Чичикова, чтобы понимать, какими скрытыми талантами он обладает!

84 мин.

Смотреть

по подписке Иви

Рейтинг Иви

Выдающиеся актеры

Языки

Русский

Субтитры

Русский

Мертвые души

Солярис

Дни Турбиных

За спичками

Десять негритят

Мой ласковый и нежный зверь

Герой нашего времени

Не может быть!

Осенний марафон

Михайло Ломоносов

Братья Карамазовы (2009)

Женитьба Бальзаминова

Жестокий романс

Ищите женщину

Покровские ворота

12 стульев (1971)

Берегись автомобиля

Формула любви

Мастер и Маргарита

Два капитана

Свой среди чужих, чужой среди своих

Доктор Живаго

Михаил

Швейцер

Александр

Трофимов

Александр

Калягин

Юрий

Богатырев

Лариса

Удовиченко

Тамара

Носова

Виталий

Шаповалов

Иннокентий

Смоктуновский

Вячеслав

Невинный

Алексей

Зайцев

Отечественные фильмы, сериалы, мультфильмы – смотри бесплатно

Исторические

Историческое кино

Исторические драмы

Драмы с высоким рейтингом

Очень понравилось! Необычная задумка и не отклоняясь от сюжета произведения, умели же раньше фильмы снимать. ..

2 августа 2017

Андрей Ведерников

удачно правильно поставленный и сыгранный фильм по великому произведению

добрый семейный фильм рекомендую для общего обязательного просмотра для ознакомления с произведениями Гоголя для школьников,ознакомления русской культурой ,мелодрама с комедийным уклоном не рекомендую для семейного просмотра /

6 января 2015

Приложение доступно для скачивания на iOS, Android, SmartTV и приставках

Подключить устройства

Коллекции Блумсбери — Преемственность постмодернизма

Назад к книге

Перейти на страницу

Страницы 1 .. 224

Обложка

• разблокирована позиция4 Посвящение 9001

• разблокированный предметБлагодарности

• разблокированный предметВведение : Письмо постмодернистского гуманизма
• Глава 1.  «Бестол мертвых душ»: : Язык, потеря и общность в именах и белом шуме
• Глава 2. «Цель сердца искусства»: : преодоление нарциссической петли бесконечной шутки
• Глава 3. Восстановление семьи постмодерна: : Посредничество в утрате музыки для сжигания и дома из листьев
• Глава 4. Объединение с гравитацией: как сделать язык важным в фильмах «Дорога», «Очень громко и невероятно близко» и «Книга портретной живописи»
• Глава 5. «Установить . . . мягко вниз рядом с тобой»:  : Постструктурный реализм в «Октете» и «Все освещено»
• Метамодернизм

Обложка

• Процитированные работы

Холланд, Мэри К. ««Бесед мертвых душ»:: Язык, потери и сообщество в Имена и org/dates-and-times»> Белый шум ». Последующий постмодернизм: язык и гуманизм в современной американской литературе . Нью-Йорк: Академик Блумсбери, 2013. 23–56. Коллекции Блумсбери . Веб. 24 февраля 2023 г. .

Получено из Bloomsbury Collections, www.bloomsburycollections.com

Авторское право Мэри К. Холланд, 2013 г. Все права защищены. Дальнейшее воспроизведение или распространение запрещено без предварительного письменного разрешения издателей.

<p class="italics">Author affiliation details are correct at time of print publication</p><p class="publication-search"><a href="/search?newSearch&lineInput0=Mary%20Holland&lineTarget0=author&advSrchForm">Search for publications.</a></p> » data-placement=»bottom»> Мэри К. Холланд

Bloomsbury Academic 2013

Только предварительный просмотр

Полный текст этой главы доступен только для членов организаций, купивших доступ. Если вы принадлежите к таким учреждение, пожалуйста, войдите или узнайте больше о том, как сделать заказ.

Назад
Наверх

• Избранное
• Cite

  Citation Options

  x

  Holland, M. K. (2013). «Бестол мертвых душ» :: Язык, потеря и сообщество в Имена и Белый шум . В г. Последующий постмодернизм: язык и гуманизм в современной американской литературе (стр. 23–56). Нью-Йорк: Академик Блумсбери. Получено 24 февраля 2023 г. с http://dx.doi.org/10.5040/9.781472543943.ch-001

  Холланд, Мэри К. ««Бесед мертвых душ»:: Язык, потери и сообщество в Имена и Белый шум ». Последующий постмодернизм: язык и гуманизм в современной американской литературе . Нью-Йорк: Академик Блумсбери, 2013. 23–56. Коллекции Блумсбери . Веб. 24 февраля 2023 г. .

  Холланд, Мэри К. «Бестол мертвых душ» :: Язык, потеря и сообщество в org/dates-and-times»> Имена и Белый шум ». В Последующий постмодернизм: язык и гуманизм в современной американской литературе , 23–56. Нью-Йорк: Bloomsbury Academic, 2013. По состоянию на 24 февраля 2023 г. http://dx.doi .org/10.5040/9781472543943.ch-001.

  Экспорт файла RIS

• Распечатать
• Электронная почта

• • Глава DOI

  • 10.5040/9781472543943.ч-001

• • Диапазон страниц

  • 23–56

Язык, утрата и общность в именах и белом шуме

«Мир стал самореферентным. Вы знаете это. Эта вещь просочилась в структуру мира. Мир тысячи лет был нашим спасением, нашим убежищем. Люди спрятались от себя в мире. Мы спрятались от Бога или смерти. Мир был местом, где мы жили, наше «я» было местом, где мы сошли с ума и умерли. Но теперь мир сделал себя сам. Почему, как, неважно. Что происходит с нами теперь, когда у мира есть я? Как сказать самое простое, не попав в ловушку? Куда мы идем, как мы живем, кому мы верим? «Вот как один из персонажей романа Дона Делилло «Имена» (1982) описывает мир конца двадцатого века, когда все относится к чему-то другому, даже к некогда изначальному миру. Здесь и далее в романе помешанные на буквах персонажи спрашивают, когда все означает…

Карманные пингвины — Николай Гоголь — Мертвые души

№–39

Причесанный аферист путешествует по сельским захолустьям России, покупая души мертвых крепостных у их владельцев, чтобы нажить состояние, в буйном, бравурном шедевре Гоголя: величайшей комедии в русской литературе.

— Эй, ты с бородой!

• Купить книгу
• Обзор 360°
• Твиттер
• Фейсбук

Глава 1

Через ворота общежития в губернской столице, которая останется безымянной, катилась на пружинах маленькая, довольно симпатичная бричка, из тех, на которых ездят холостяки: отставные подполковники, штабс-капитаны, помещики с человек сто крестьянских душ, словом, все те, кто слывет господами середнячками. В бричке сидел господин — некрасивый, но и не безобразный, не слишком толстый и не слишком худой. Нельзя было сказать, что он был стар, но и нельзя было сказать, что он слишком молод. Его приезд не произвел в городе никакого шума и не сопровождался ничем из ряда вон выходящим. Разве что два русских мужика, стоящие у дверей кабака против трактира, сделали несколько замечаний, которые, впрочем, относились более к экипажу, чем к сидящему в нем человеку. — Эй, — сказал один другому, — посмотри на это колесо! Ты думаешь, это колесо могло бы дойти до Москвы, если бы пришлось, или не доехало бы? — Могло, — отвечал другой. — Да не до Казани ли, бьюсь об заклад? — До Казани нельзя, — ответил другой. На этом разговор закончился. И вот, подъезжая к общежитию, бричка столкнулась с молодым человеком в белых утиных панталонах, очень узких и коротких, и претендующем на щегольство фраке, из-под которого виднелась манишка, застегнутая на пуговицу. Тульский значок в виде бронзового пистолета. Молодой человек обернулся, посмотрел на повозку, хлопнул рукой по фуражке, которую чуть не сдуло ветром, и пошел своей дорогой.

Когда повозка въехала во двор, господина встретил трактирный слуга, или, как их называют в русских постоялых дворах, домовой, который был так оживлен и суетлив, что нельзя было разглядеть черты его лица. Он выскочил быстро, с салфеткой в ​​руке, высокий человек в длинном темно-коричневом сюртуке, воротник которого доходил чуть ли не до самого затылка. Он взъерошил волосы и быстро провел джентльмена по деревянной галерее, чтобы показать ему комнату, дарованную ему Богом. Комната была такого рода, потому и общежитие было такого рода, то есть точно так, как все общежития в губернских столицах, где за два рубля в день проезжие получают тихую комнату, где тараканы выглядывают, как чернослив, из каждой углу, и с дверью, неизменно загороженной комодом, ведущей в соседние помещения, где поселяется сосед, молчаливый и тихий, но весьма любознательный, желающий узнать все подробности о вновь прибывшем. Внешний фасад общежития соответствовал его внутреннему убранству. Он был очень длинный, двухэтажный. Нижний не был оштукатурен, и его первоначальные небольшие темно-красные кирпичи, сначала довольно грязные, от враждебных перемен погоды потемнели еще больше. Верхний этаж был покрыт неизбежной желтой краской. Внизу были маленькие лавочки, в которых продавались хомуты, веревки и крендельки. В угловой лавке, вернее, в ее витрине устроился разносчик горячих пряных медовых напитков с самоваром из красной меди и лицом таким же красным, как самовар, так что издалека можно было подумать, что здесь два самовара стояли на окне, если бы у одного самовара не было черной, как смоль, бороды.

Пока вновь прибывший джентльмен осматривал свою комнату, внесли его вещи: во-первых, дорожную сумку из белой кожи, несколько потрепанный вид которой свидетельствовал о том, что она совершила не одно путешествие. Дорожный мешок внесли кучер Селифан, низенький человек в скудном тулупе, и батрак Петрушка, парень лет тридцати, в просторном, поношенном сюртуке, явно с барского сюртука. сзади парень с довольно суровым взглядом, с очень толстыми губами и носом. Вслед за дорожной сумкой последовала небольшая шкатулка из красного дерева, инкрустированная карельской березой, несколько колодок и жареный цыпленок, завернутый в темно-синюю бумагу. Когда все это было принесено, кучер Селифан отправился на конюшню возиться с лошадьми, а слуга Петрушка стал устраиваться в маленькой передней, очень темной, крошечной конуре, где он успел уже притащить свою шинель и вместе с нею какой-то особенный, свойственный ему запах, который передался и следующей вещи, которую он внес, — мешку с вещами из лакейского туалета. В этой крохотной конуре он поставил у стены узенькую трехногую кровать и накрыл ее небольшим подобием матраца, расплющенного, как блин, и, может быть, такого же жирного, как и тот блин, который ему удалось поджарить. выпросить у трактирщика.

Пока слуги суетились и наводили порядок, джентльмен спустился в гостиную. Что из себя представляют эти общие комнаты, всякий путешественник прекрасно знает: те же стены, покрытые масляной краской, затемненные сверху табачным дымом и натертые снизу спинами разных путешественников, а еще больше спинами местных купцов, так как купцы в базарные дни приходили сюда по шестеркам и по семеркам, чтобы выпить свою известную порцию чая; тот же закопченный потолок; та же закопченная люстра со множеством стеклянных подвесок, которые плясали и звенели каждый раз, когда слуга пробегал по истертым полоскам клеенки, смело размахивая подносом, на котором сидела густая, как птицы на морском берегу, стая чаек; те же картины, написанные маслом, занимавшие целую стену – словом, все было то же, что и везде, с той лишь разницей, что на одной картине была изображена нимфа с такими огромными грудями, что читатель, вероятно, никогда не видел их нравиться. Впрочем, такие игры природы бывают в картинах на исторические сюжеты, привезенных в нашу Россию неизвестно когда, откуда и кем, иногда даже нашими высокими особами, любителями искусства, расхватавшими их в Италии по совету. своих курьеров.

Господин снял кепку и размотал с шеи шерстяной шарф всех цветов радуги, вроде тех, что супруги вяжут собственноручно женатым мужчинам, дав соответствующие инструкции, как завернуть. Что касается холостяков, то я не могу точно сказать, кто выполняет эту услугу, одному Богу известно: я никогда не носил таких платков. Размотав шарф, господин заказал ужин. Пока ему подавали различные обычные для трактира блюда, как, например, щи с слоеным тестом, специально отложенные на несколько недель подряд для путников, мозги с горохом, сосиски с капустой, жареную курицу, соленые огурцы и неизбежное сладкое слоеное тесто, которое всегда готово к употреблению – пока все это подавалось, подогретое или холодное, он заставил слугу, вернее, домового нести всякую чушь о том, кто прежде держал постоялый двор и кто теперь, много ли он приносил прибыли и был ли хозяин крупным негодяем, на что трактирщик по обыкновению отвечал: «О да-с, страшный мошенник». В просвещенной России есть теперь великое множество почтенных людей, которые не могут обедать на постоялом дворе, не заговорив со слугой, а иногда даже посмеявшись над его счетом. Впрочем, не все вопросы путешественника были праздными: он чрезвычайно точно расспрашивал, кто в городе губернатор, кто председатель палаты, кто прокурор, — словом, не упустил ни одного важного официальный. Но еще с большей точностью, если не с прямой заботливостью, расспрашивал он обо всех крупных помещиках: сколько крестьянских душ у того-то и того-то, как далеко он живет от города, даже какой у него характер и как часто он приехал в город. Он тщательно наводил справки о положении в округе: есть ли в их губернии какие-нибудь болезни – какие-нибудь эпидемии, смертельные лихорадки, оспа и тому подобное, — и все это с тщательностью и точностью, которые выказывали больше, чем простое любопытство. В поведении джентльмена было что-то солидное, и он очень громко сморкался. Неизвестно, как он это сделал, только его нос звучал как труба. Это отличие, с виду совершенно невинное, тем не менее снискало ему большое уважение со стороны трактирного слуги, так что всякий раз, когда он слышал этот звук, он взмахивал волосами, более почтительно вытягивался и, наклоняясь, голову с высоты, спросил, не нужно ли чего-нибудь господину. После обеда барин выпил чашку кофе и сел на диван, подложив за спину подушку, которая в русских постоялых дворах набита не упругой шерстью, а чем-то необыкновенно похожим на кирпичи и брусчатку. В этот момент он начал зевать и попросил проводить его в свою комнату, где лег вздремнуть и заснул на два часа. Отдохнув, он написал на клочке бумаги, по просьбе трактирщика, свой чин, имя и фамилию для передачи в надлежащее место, в полицию. Спускаясь по лестнице, дворник сбивчиво выписал с бумажки по слогам следующее: «Коллежский советник Павел Иванович Чичиков, помещик, по частному делу».

Пока дворник еще расшифровывал записку, слог за слогом, тот же Павел Иванович Чичиков отправился смотреть город, которым он, по-видимому, был доволен, так как находил его ничем не уступающим другим провинциальные столицы: желтая краска на каменных домах больно бросалась в глаза, а деревянные представляли собой скромный темно-серый цвет. Дома состояли из одного, двух и двух с половиной этажей, с неизбежным антресолем, что очень привлекало провинциальных архитекторов. Кое-где эти дома казались затерявшимися среди широкой, как поле, улицы и бесконечных деревянных заборов; в других они были сбиты в кучу, и здесь было заметно большее движение людей и большее оживление. Затем появились вывески с кренделями или сапогами, почти смытые дождем, в одном месте с изображением темно-синих брюк и подписью какого-то «арсавского портного»; в другом лавка с фуражками гражданскими и военными и надписью: «Василий Федорович, Иностранец»; в другом месте изображение бильярдного стола с двумя игроками во фраках, подобных тем, которые носят в наших театрах актеры, играющие гостей, которые выходят на сцену только в финальном акте. Игроки были изображены с киями наготове, слегка поднятыми руками и поднятыми ногами в только что исполненном воздушном антраша. Под всем этим было написано: «А вот и заведение». Тут и там просто стояли на улице столы с орехами, мылом и пряниками, похожими на мыло; или была харчевня, изображенная жирной рыбой с воткнутой в нее вилкой. Но чаще всего можно было увидеть потемневших от непогоды двуглавых орлов-могильников, которые теперь заменены лаконичной надписью «Пивной дом». Проезжая часть везде была в довольно плохом состоянии. Заглянул он и в городской парк, состоявший из худых, едва прижившихся деревьев с треугольными опорами внизу, выкрашенными в прекраснейший зеленый цвет. И все же, хотя эти крошечные деревца были не выше тростника, газеты, описывая недавнюю праздничную иллюминацию, писали о них так: тенистых, широковетвистых деревьев, дающих прохладу в знойный день», и, кроме того, «очень трогательно видеть, как сердца горожан трепетали от избытка благодарности и лили потоки слез в знак благодарности». этому почтенному господину градоначальнику.» Подробно расспросив в будке городового о кратчайшем пути, в случае необходимости, к собору, казенным учреждениям и губернаторской резиденции, он отправился посмотреть на реке, протекавшей через центр города. По дороге он сорвал афишу со столба, к которому она была прибита, с намерением подвергнуть ее тщательному рассмотрению по возвращении домой, и уставился на даму недурного вида, шедшую по деревянной мостовой, за ним шел мальчик в военной ливрее с узелком в руке; и, еще раз пробежав все глазами, как бы желая твердо запомнить расположение места, он отправился домой, прямо в свою комнату, а трактирный слуга осторожно помогал ему подняться по лестнице. Напившись чаю, он сел перед столом, велел подать ему свечу, вынул из кармана афишу, поднес ее к свече и стал читать, несколько прищурив правый глаз. А так в афише не было ничего особенно примечательного: шла драма господина Коцебу, причем Роллу играл господин Поплевин, а Кору — госпожа Зяблова. Другие персонажи были еще менее примечательными; однако он прочел их все, вплоть до цен на партерные места, и узнал, что афиша напечатана в типографии губернского управления. Затем он перевернул его, чтобы посмотреть, нет ли чего на другой стороне, но ничего не найдя, протер глаза, аккуратно сложил его и положил в маленькую коробочку, куда обычно складывал все, что попадалось под руку. День его, кажется, завершился порцией холодной телятины, бутылкой шипучего кваса и крепким сном, с заведенным на полную мощность насосом, как говорят в некоторых краях необъятной Русской державы.

Следующий день был полностью посвящен посещениям; приезжий отправился объезжать всех городских сановников. Он поклонился губернатору, который, как оказалось, был, как и Чичиков, не толст и не худ, носил на шее орден святой Анны II степени и даже был предложен, по слухам, для звезды; он действительно был очень добрым малым и иногда даже вышивал на тюле. Затем Чичиков вызвал вице-губернатора, за которым явились прокурор, председатель палаты, полицмейстер, ликеродержатель, директор казенных заводов. . . Жаль, что довольно трудно вспомнить всех сильных мира сего; но достаточно сказать, что приезжий проявлял необычайную активность в отношении визитов: он даже заходил передать свое почтение инспектору врачебной коллегии и городскому архитектору. И потом он довольно долго сидел в своей бричке, ломая голову, к кому бы еще зайти, но никаких чиновников больше в городе не было. В общении с этими владыками он проявил большое умение льстить каждому из них. Губернатору он как бы мимоходом намекнул, что въезжать в его провинцию — все равно, что входить в рай, что дороги везде бархатные и что те правительства, которые назначают мудрых высших чиновников, достойны великой похвалы. Полицмейстеру он сказал что-то очень лестное насчет полицейских, дежуривших в городе; а в разговоре с вице-губернатором и председателем палаты, которые оба были еще только статскими советниками, он даже два раза обратился к ним по ошибке: «Ваше превосходительство», что им очень понравилось. Следствием всего этого было то, что губернатор в тот же вечер пригласил его на собрание у себя дома, а другие чиновники последовали его примеру: один пригласил его на обед, другой на приятную маленькую игру в бостон, а третий на чашку кофе. чая.

Новичок избегал разговоров о себе, по крайней мере, так казалось. Если же он и говорил, то в банальностях и с подчеркнутой скромностью, и в таких случаях речь его принимала довольно книжный оборот, а именно: что в этом мире внизу он ничтожный червяк и недостоин, чтобы люди проявляли к нему какое-либо большое внимание. для него, что он претерпел в свое время много испытаний, что на государственной службе он сильно пострадал за правду, что у него было много врагов, которые даже покушались на его жизнь, и что теперь, желая вести мирное существование, он искал места, где можно было бы поселиться раз навсегда, и что, приехав в этот город, он считал своим святым долгом засвидетельствовать свое почтение его сановникам. Вот и все, что город узнал об этом новом человеке, который не замедлил представиться на губернаторском вечере. Приготовления к этой вечеринке заняли более двух часов, в течение которых вновь прибывший проявлял щепетильность в отношении своего туалета, подобную которой, конечно, не везде увидишь. После короткого послеобеденного сна он заказал необходимое для умывания и чрезвычайно долго намыливал обе щеки мылом, по очереди вытягивая каждую изнутри языком. Затем, стянув полотенце с плеча трактирного слуги, он растер им все свое пухлое лицо, начиная за ушами, предварительно дважды фыркнув прямо в лицо трактирному слуге. Потом он надел манишку перед зеркалом, выщипал два торчащих из носа волос и тотчас же явился во фраке чернично-красного цвета с более светлым плетением. Одевшись таким образом, он поехал на своем экипаже по бесконечно широким улицам, освещенным слабым светом, мелькавшим то тут, то там из окон. Однако дом губернатора был освещен, как на балу. Коляски с фонарями, два жандарма перед крыльцом, далекие крики форейторов — словом, все было как надо. Войдя в залу, Чичикову пришлось на мгновение прищуриться, потому что блеск свечей, ламп и дамских платьев был страшен. Все было залито светом. Черные фраки порхали и суетились, поодиночке и кучками, тут и там, как мухи снуют на блестящей белой сахарной голове в жаркий летний июльский день, а старая экономка ломает и делит ее на блестящие комки перед открытой дверью. окно, и дети, собравшись вокруг, смотрят, следя своими любопытными глазами за движениями ее огрубевших рук, поднимающих молоток, и воздушные эскадрильи мух, поднятых легким ветерком, смело влетают внутрь, как законные хозяева, и, пользуясь плохим зрением старухи и солнцем, которое ей мешает глазам, роятся над вкусными кусками, то поодиночке, то густыми гроздьями. Насытившись богатством лета, которое и так на каждом шагу расставляет вкусные яства, они решительно прилетели сюда не для того, чтобы есть, а только для того, чтобы показать себя, расхаживать взад и вперед по куче сахара, своих задних или передних ног друг о друга, или чесать ими под крыльями, или, вытянув обе передние ноги, тереть их друг о друга над головой, потом поворачиваться и снова улетать, и снова лететь назад свежими, назойливыми эскадрильями .

Не успел Чичиков оглянуться, как губернатор схватил его за руку и тут же представил жене. Новоприбывший гость хорошо себя оправдал и в этом случае: он произнес такой комплимент, который весьма приличествовал человеку средних лет, не слишком высокого и не слишком низкого чина. Когда танцоры разбились на пары и прижали всех к стене, он минуту или две с восторженным вниманием наблюдал за ними, сцепив руки за спиной. Многие дамы были одеты хорошо и модно, другие одевались во все, что Бог послал в эту провинциальную столицу. Мужчины здесь, как и везде, были двух типов. Первая состояла из очень худых, которые то и дело крутились вокруг дам. Некоторые из них были из тех, что отличить от своих петербургских собратьев можно было только с трудом: у них были такие же очень аккуратно, тщательно продуманные и со вкусом причесанные бакенбарды, или просто приятные на вид, очень гладко выбритые овалы лиц. . Они так же небрежно усаживались рядом с дамами, так же говорили по-французски и так же смешили дам, как в Петербурге. Второй тип составляли толстяки или такие, как Чичиков, т. е. не слишком толстые, но и не слишком худые. Напротив, эти мужчины искоса посматривали на дам и держались от них подальше, а только оглядывались, чтобы посмотреть, не накрывает ли где-нибудь из зеленой сукна стол для виста кто-нибудь из слуг губернатора. Лица у них были полные и круглые, у некоторых даже были бородавки, у некоторых были и оспины; они не носили свои волосы ни в пучки, ни в кудри, ни, как говорят французы, в стиле «черт возьми»; их волосы были либо коротко подстрижены, либо зализаны, черты лица были более округлыми и сильными. Это были очень уважаемые чиновники города. Увы! Толстые этого мира умеют управлять своими делами лучше, чем худые. Худые большей частью служат по особым поручениям или просто числятся на госслужбе и мотаются туда-сюда. Их существование невесомо, иллюзорно и совершенно небезопасно. Толстяки, напротив, никогда не занимают периферийных положений, а всегда занимают центральные, а если и садятся куда-нибудь, то сидят надежно и крепко, и сиденье скорее треснет и просядет под ними, чем они слетят с него.