Биография кольцов алексей – ​Алексей Васильевич Кольцов – выдающийся русский поэт пушкинской эпохи — Общенет

Биография Алексей Васильевича Кольцова — известного русского поэта

Алексей Васильевич Кольцов (1809 – 1842) – выдающийся русский поэт пушкинской эпохи. Среди его произведений наиболее известны: «О, не кажи улыбки страстной!», «Измена суженой», «А.П. Сребрянскому», «Вторая песня Лихача Кудрявича» и многие другие.

Биография Алексея Васильевича Кольцова

Жизнь и творческий путь известного поэта интересны и познавательны.

Семья

Родился Алексей Васильевич 15 октября 1809. Отец будущего поэта был скупщиком и торговцем. Слыл человеком грамотным и строгим домохозяином. Мать же, напротив, была по характеру доброй, но абсолютно необразованной: не умела ни читать, ни писать. В семье Кольцовых было много детей, но сверстников Алексея не было: братья и сестры были либо значительно старше, либо существенно младше.

Краткая биография Алексея Васильевича Кольцова сведений о его семье практически не содержит: информации об этом почти никакой не осталось. Известно только то, что отец довольно сурово воспитывал детей: не позволял шалостей и был требователен даже в мелочах. На учебе детей сильно не настаивал, однако базовыми умениями чтения и письма обладали все. Сведений, сколько было детей у Кольцовых, как они жили, не сохранилось.

Обучение

Из биографии Алексея Васильевича Кольцова узнаем, что обучение грамоте (на дому) мальчик с девяти лет начал. Учеба давалась ему легко, он постигал множество наук. В 1820 году Алеша поступил в училище и по всем предметам достиг больших успехов. Но больше всего он любил читать. Начал будущий поэт с первого, что попалось под руку – со сказок, чуть позже перешел на романы. А в 1825 году он увлекся чтением стихотворений И. И. Дмитриева.

Завершить курс обучения Алексею не удалось: после первого курса отец решил забрать сына из училища. Мотивировал он это тем, что без помощи мальчика ему с делами не справиться, да и одного года учебы вполне достаточно. Довольно продолжительное время Алексей занимался перегоном и продажей скота.

Творческий путь

Поэзией, которой к тому времени увлекся мальчик, отец запрещал заниматься: требовал, чтобы все время и внимание тот уделял торговле. Но независимо от этого Алексей в возрасте 16 лет все же написал свое первое стихотворение – «Три видения». Однако через некоторое время он его уничтожил, так как считал, что подражает стилю своего любимого поэта. А хотелось найти свой, уникальный стиль.

Примерно в это же время в биографии Алексея Васильевича Кольцова появились люди, которые помогли талантливому поэту выразить свою индивидуальность.

Первым человеком, с которого начался творческий путь юного стихотворца, стал Дмитрий Кашкин, продавец книг в лавке по соседству. Он позволял Алексею пользоваться книгами бесплатно, естественно, только при условии бережного отношения к ним.

Свои первые работы Кольцов показывал ему: Кашкин был очень начитанным и развитым и тоже любил писать стихи. Продавец видел в молодом поэте себя, поэтому хорошо к нему относился и помогал чем мог. Благодаря этому в течение пяти лет юный поэт безвозмездно пользовался книгами, учился и развивался самостоятельно, не бросая помогать отцу.

Вскоре стихотворца случились перемены в личной жизни: он влюбляется в девушку, которая была крепостной крестьянкой. Но их отношения настолько серьезные, что они собираются пожениться. Однако Господин Случай разлучает пару. Эта драма оставляет горький след в творческой биографии Алексея Васильевича Кольцова, краткое содержание стихотворений 1827 года говорит о том, что все они были посвящены несчастной любви.

В том же году в его жизни появляется семинарист Андрей Сребрянский, который спустя время стал близким другом и наставником на творческом пути. Знакомство с этим человеком помогло Алексею пережить разрыв с любимой. Благодаря напутствиям и советам Сребрянского в 1830 году были опубликованы четыре стихотворения, и свет узнали, что есть такой поэт – Алексей Кольцов.

Главным этапом творческой биографии Алексея Васильевича Кольцова является знакомство с Николаем Владимировичем Станкевичем. Это произошло в 1831 году. Публицист и мыслитель заинтересовался работами юного поэта и опубликовал его стихи в газете. Через четыре года Станкевич издал первый и единственный при жизни автора сборник «Стихотворения Алексея Кольцова». После этого автор стал популярен даже в литературных кругах.

Несмотря на свой творческий прорыв, Алексей не переставал заниматься делом отца: он продолжал ездить в разные города по семейным делам. А судьба все также продолжала сводить его с выдающимися людьми. Плюс к этому поэт начал собирать местный фольклор, много писал о жизни обычных людей, крестьян и об их нелегком труде.

Смерть поэта

В 1842 году, не пережив страшного заболевания, поэт умирает в возрасте тридцати трех лет. В последние годы свой жизни Алексей часто ссорится с отцом на почве негативного отношения того к своему творчеству. Хотя за свою короткую жизнь он добился довольно больших результатов: стал не только успешным продавцом скота, но и известным русским поэтом, стихи которого знали абсолютно все.

Похоронен Алексей Васильевич в Воронежской области в Литературном некрополе.

На Советской площади в городе Воронеже установлен памятник поэту, сохранившийся по сей день.

Но смерть не завершила творческую биографию Алексея Васильевича Кольцова. В 1846 году Павел Степанович Мочалов, русский актер и знакомый Кольцова, опубликовал его стихи в газете «Репертуар и Пантеон», увековечив тем самым память друга.

А в 1856 году в популярной газете «Современник» была опубликована статья, посвященная жизни и творчеству Кольцова, написанная Николаем Гавриловичем Чернышевским.

fb.ru

Краткая биография Алексея Кольцова

Кольцов Алексей Васильевич (1809—1842), поэт.

Родился 15 октября 1809 г. в Воронеже в семье торговца скотом.

Начальное образование получил дома, под руководством учителя-семинариста. В 1820 г. поступил в Воронежское уездное училище, но через год отец забрал мальчика домой, чтобы приучить к торговой деятельности.

Кольцов чтением восполнял недостаток образования. Первое стихотворение «Три видения»
(1825 г.), написанное в подражание И. И. Дмитриеву, поэт впоследствии уничтожил. В юности Кольцов пережил любовную драму (он был разлучён с крепостной девушкой, на которой хотел жениться), и это в дальнейшем сказалось в его стихах: особое место среди песен поэта занимает любовная лирика.

Приняв семейное дело, Кольцов успешно занимался торговлей. Его первая стихотворная публикация в 1830 г. была анонимной. В 1831 г. во время деловой поездки в Москву Кольцов с помощью издателя и критика Н. В. Станкевича вошёл в литературный круг. В том же году в «Литературной газете» было опубликовано стихотворение Кольцова «Перстень» (более позднее название «Кольцо»).

В 1835 г. на собранные по подписке деньги Станкевич издал книгу «Стихотворения Алексея Кольцова» — единственный прижизненный сборник поэта. Критики отмечали связь стихов Кольцова с народными песнями, ощутимую на образном, тематическом и языковом уровнях.

1836 год стал переломным в творческом развитии поэта. Его стихи печатались в журналах «Телескоп», «Сын Отечества», «Московский наблюдатель» и др. Одно из стихотворений опубликовал в «Современнике» А. С. Пушкин.

На смерть Пушкина Кольцов откликнулся стихотворением «Лес» (1837 г.).

В 1840 г. после поездки в столицу, завершившейся неудачей в торговых делах, поэт заболел чахоткой, которая и свела его в могилу (умер 10 ноября 1842 г. в Воронеже).

В 1846 г. вышло в свет подготовленное В. Г. Белинским посмертное собрание сочинений Кольцова.






citaty.su

Кольцов, Алексей Васильевич, биография, семья, образование, творчество

Имя Алексей Кольцов
Имя при рождении Алексей Васильевич Кольцов
Дата рождения 15.10.1809 (3)
Место рождения Воронеж,
Российская империя
Дата смерти 10.11.1842 (29.10)
Место смерти Воронеж,
Российская империя
Род деятельности Поэт, купец
Годы активности 1825—1842
Дебют 1830

Алексе́й Васи́льевич Кольцо́в (3, Воронеж — октября, там же) — русский поэт.

Биография

Семья

Алексей Васильевич Кольцов родился в Воронеже в семье Василия Петровича Кольцова (1775—1852) — скупщика и торговца скотом (прасола), слывшего во всей округе честным партнёром и строгим домохозяином. Человек крутого нрава, страстный и увлекающийся, отец поэта, не ограничиваясь прасольством, арендовал земли для посева хлебов, скупал леса под сруб, торговал дровами, занимался скотоводством.

Мать Алексея добрая, но необразованная женщина, не владела даже грамотой. В семье сверстников не имел: сестра была намного старше, а брат и другие сёстры сильно моложе.

Родители А.В. Кольцова
Отец А.В.Кольцова — Василий Петрович Кольцов Мать А.В.Кольцова — Прасковья Ивановна Кольцова (урождённая Переславцева)

Образование

С 9 лет Кольцов постигал грамоту на дому, проявив такие способности, что в 1820 году смог поступить в двухклассное уездное училище, минуя приходское. Виссарион Белинский об уровне его образования писал следующее:

Начало цитатыНе знаем, каким образом был он переведён во второй класс, и вообще чему он научился в этом училище, потому что как ни коротко мы знали Кольцова лично, но не заметили в нём никаких признаков элементарного образования.

После года и четырёх месяцев (второй класс) в училище, Алексей был забран отцом. Василий Петрович считал, что этого образования сыну вполне хватит, чтобы стать его помощником. Работа Алексея заключалась в перегоне и продаже скота.

В училище Алексей полюбил чтение, первые прочитанные им книги были сказками, например про Бову, про Еруслана Лазаревича. Эти книги он покупал на полученные на лакомства и игрушки от родителей деньги. Позже Алексей стал читать различные романы, которые брал у своего товарища — Варгина, так же являвшегося сыном купца. Особенно будущему поэту нравились произведения «Тысяча и одна ночь» и «Кадм и Гармония» Хераскова. После смерти в 1824 году Варгина Алексей Кольцов получил в наследство его библиотеку — около 70 томов. В 1825 году увлёкся стихотворениями И. И. Дмитриева, особенно «Ермаком».

Творчество

В 1825 году, в 16 лет, он написал своё первое стихотворение — «Три видения», которое впоследствии уничтожил. Стихотворение было написано в подражание любимого поэта Кольцова, Ивана Дмитриева.

Первым наставником Кольцова в поэтическом творчестве был воронежский книгопродавец Дмитрий Кашкин, давший юноше возможность бесплатно пользоваться книгами из своей библиотеки. Кашкин был прямым, умным и честным, за что его любила молодёжь города. Книжная лавка Кашкина была для них своего рода клубом. Кашкин интересовался русской литературой, много читал и сам писал стихи. По-видимому ему Кольцов показывал свои первые опыты. В течение 5 лет Кольцов пользовался безвозмездно его библиотекой.

www.cultin.ru

Алексей Кольцов — биография и семья

Биография

Кольцов Алексей Васильевич — знаменитый народный поэт. Родился 3 октября 1809 года, в зажиточной мещанской семье города Воронежа.

Отец его был прасол, торговавший скотом — человек умный, энергичный, оборотливый. Мать Кольцова была женщина добрая, но совсем необразованная, даже неграмотная. Детство Кольцова протекало в суровой патриархальной купеческой семье; отец был единственным владыкой дома и всех держал в строгом повиновен

ии. Только мать умела ладить с ним и, по-видимому, оказывала на мальчика более благотворное влияние. Кольцов был предоставлен самому себе. В семье он сверстников не имел: одна сестра была намного старше его, а брат и другие сестры — гораздо моложе. Когда ему минуло 9 лет, его стал учить грамоте один

из воронежских семинаристов. Кольцов учился прилежно и успешно; минуя приходское, он прямо поступил в первый класс уездного училища (1818), но пробыл в училище недолго: через год и 4 месяца отец взял его домой, находя сведения, полученные сыном, вполне достаточными для той жизни, к которой он его г

отовил — торговле скотом. Русское правописание осталось для Кольцова недоступным навсегда. Училище, однако, принесло ему ту пользу, что он полюбил чтение. Первые книги, им прочитанные, были лубочные издания, различные сказки про Бову, про Еруслана Лазаревича и т. п. Он покупал их на деньги, выдававш

иеся ему для лакомств и игрушек. Затем он перешел к романам, которые доставал у своего товарища, Варгина, тоже сына купца. Кольцову особенно нравились «Тысяча и одна ночь» и «Кадм и Гармония» Хераскова . В 1824 году Варгин умер, оставив другу в наследство свою библиотечку — всего около 70 томов. По

выходе из училища, Кольцов, надо думать, стал помогать своему отцу в его торговых делах и тогда впервые ближе познакомился с деревней и донскими степями. Это знакомство сразу оказало на него сильное влияние; ему открылся мир чарующих звуков и красок, и он впитывал их в себя, чтобы потом передавать с

вои, этому миру родные, мысли и чувства. В 1825 году сильное впечатление произвели на него случайно попавшиеся ему стихотворения И.И. Дмитриева ; особенно понравился ему «Ермак». Ему было 16 лет, когда он написал первое свое стихотворение «Три видения». Вскоре после этого он познакомился с воронежск

им книгопродавцем Кашкиным. Прямой, умный и честный, Кашкин пользовался любовью воронежской молодежи; и его книжная лавка была для нее своего рода клубом. Он интересовался русской литературой, много читал и, кажется, сам писал стихи. Есть основание думать, что ему Кольцов показывал свои первые опыты

. В течение 5 лет Кольцов пользовался безвозмездно его библиотекой, знакомясь с произведениями Жуковского , Дельвига , Козлова , Пушкина . Стихотворения Кольцова 1826 — 1827 годов, за редкими исключениями, представляют собой слабое подражание этим образцам. В конце 20-х годов Кольцов сблизился с Анд

реем Порфирьевичем Сребрянским, воспитанником воронежской семинарии, впоследствии студентом медико-хирургической академии. Сребрянский сам был поэт; его стихи среди семинаристов пользовались очень большой известностью. Одна из его пьес не забыта и поныне: это известная студенческая песня «Быстры, ка

к волны, дни нашей жизни». В своих письмах к Белинскому Кольцов не раз вспоминает с благодарностью о своем друге, которому он был обязан очень ценными указаниями, в особенности по предмету техники стиха, а также более строгим выбором чтения. Об отношениях Кольцова к Сребрянскому свидетельствует и ст

ихотворение, ему посвященное («А.П. Сребрянскому», 1829). В конце 20-х годов Кольцов полюбил жившую в их доме крепостную девушку Дуняшу, купленную его отцом у одного из соседних помещиков. Отец поступил круто: в одну из отлучек Кольцова Дуняша была продана на Дон, где вскоре вышла замуж. Это было дл

я Кольцова сильным ударом, следы которого остались навсегда в его поэзии. В 1829 году Кольцов познакомился с профессором философии и физико-математических наук в воронежской семинарии Вельяминовым, по отзыву Де-Пуле — человеком серьезно интересовавшимся литературой. В том же году, через Воронеж прое

зжал некий Сухачев, считавший себя литератором. Кольцов познакомился с ним и дал ему тетрадь своих стихотворений. Сухачев увез ее с собой в Москву, и в 1830 году некоторые из стихотворений Кольцова издал под своим именем. Счастливая случайность вскоре свела Кольцова с Н.В. Станкевичем . По словам Я.

М. Неверова , у отца Станкевича, помещика Воронежской губернии, был винокуренный завод, куда местные торговцы скотом пригоняли свои гурты для корма бардой. Молодой Станкевич не имел никаких сношений с этими людьми. Однажды, ложась спать, он долго не мог дозваться своего камердинера. Камердинер в сво

е оправдание рассказал, что вновь прибывший прасол Кольцов за ужином читал им такие песни, что они все заслушались и не могли от него отстать; он привел несколько оставшихся у него в памяти куплетов, которые и на Станкевича произвели сильное впечатление. Он пригласил Кольцова к себе, чтобы узнать у

него, откуда он достал такие прекрасные стихи. По просьбе Станкевича, Кольцов передал ему все свои стихотворения. Одно из них Станкевич поместил в «Литературной Газете» (1831), при письме, рекомендующем читателям «самородного поэта, который нигде не учился и, занятый торговыми делами по поручению от

ца, пишет часто дорогой, ночью, сидя верхом на лошади». В мае 1831 года Кольцов в первый раз отправился в Москву по торговым и тяжебным делам своего отца и познакомился там с членами кружка Станкевича, в том числе — с Белинским. В московском «Листке» Кольцов поместил в 1831 году ряд стихотворений. В

1835 году на средства, собранные членами кружка Станкевича, была издана первая книжка «Стихотворений Алексея Кольцова» — всего 18 пьес, выбранных Станкевичем из «довольно увесистой тетради». Туда вошли такие перлы, как «Не шуми ты, рожь», «Размышление поселянина», «Крестьянская пирушка» и другие. Б

елинский встретил эту книжку сочувственно, признав в Кольцове «талант небольшой, но истинный». Кольцов, однако, по-прежнему писал лишь урывками, отдавая свои силы, по преимуществу, торговым делам отца. Вторая поездка Кольцова в Москву и Петербург относится к 1836 году. В Москве он познакомился с Ф.Н

. Глинкой , Шевыревым , в Петербурге — с князем Вяземским , с князем Одоевским , Жуковским, Плетневым , Краевским , Панаевым и другими. Всюду его принимали очень ласково, одни — искренно, другие — снисходя к нему, как к поэту-прасолу, поэту-мещанину. Кольцов прекрасно разбирался, как кто к нему отно

сился; он вообще умел тонко и внимательно наблюдать. С Пушкиным Кольцов познакомился в 1836 году. Знакомство состоялось, по словам А.М. Юдина, в квартире Пушкина, куда Кольцов был дважды приглашен. Перед Пушкиным Кольцов благоговел. Тургенев рассказывает, как на вечере у Плетнева Кольцов никак не со

глашался прочесть свою последнюю думу. «Что это я стал бы читать-с, — говорил он, — тут Александр Сергеевич только вышли, а я бы читать стал! Помилуйте-с!» Н.А. Полевой отзывается о Кольцове как о «чистой, доброй душе»; «с ним он грелся, как будто у камина». Князь Вяземский характеризует его как «ди

тя природы, скромный, простосердечный». Белинский прямо был в восторге от Кольцова. Так же хорошо относились к нему и Жуковский, и Краевский, и князь Одоевский. Последние, а вместе с ними и Вяземский, часто оказывали ему поддержку и в его личных, вернее — отцовских делах; благодаря им не раз кончали

сь благополучно такие судебные процессы, которые отец, не имея связей, безусловно проиграл бы. Этим, должно быть, и объясняется отчасти, почему отец относился тогда к нему и к его литературным занятиям довольно доброжелательно. Стихи Кольцова охотно печатались в лучших столичных журналах («Современн

ик», «Московский Наблюдатель»). На родине слава его еще более возросла после того, как Жуковский, сопровождая Наследника Цесаревича в его путешествии по России, посетил Воронеж (в июле 1837 года). Все видели, как Жуковский «прогуливался пешком и в экипаже вместе с поэтом-прасолом». Кольцов сопровожд

ал его при осмотре достопримечательностей города. Кольцову в это время становилось тесно в семейной обстановке; его сильно тянуло к людям мысли и культуры, но он слишком крепко был связан со всем своим прошлым и материально, и духовно, да и образование его все-таки осталось поверхностным. В Воронеже

мало кто понимал его душевное состояние, в особенности после 1838 года, когда умер Сребрянский. С Кашкиным он вскоре разошелся. В 1838 году Кольцов снова отправился сначала в Москву, затем в Петербург. Во время этой поездки он особенно сблизился с Белинским, который стал единственным близким ему че

ловеком. Он поверял Белинскому все свои горести и радости, делал его судьей всех своих новых произведений, которые немедленно ему пересылал. В 1838 году Кольцов писал довольно много. Этому способствовала культурная обстановка и интересы того столичного общества, в котором он тогда вращался; он сам и

менно так объясняет причину плодотворной своей деятельности за этот год (см. его письмо к Белинскому от 16 августа 1840 года). После этой поездки жизнь Кольцова в Воронеже делается еще более одинокой; домашняя обстановка еще более тяготит его. С знакомыми он все более и более расходится. Кольцов меч

тал о роли учителя, руководителя, хотел быть проводником тех высоких мыслей и идей, которые он встречал в умственных центрах России; знакомые насмешливо относились к таким попыткам, видели в нем простого подражателя. «Жить дома, в кругу купцов», пишет он Белинскому, «решительно я теперь не могу; в д

ругих кругах тоже… Безрадостная самая будущность у меня впереди. Я, кажется, собой одно выполню во всей точности: ворону… И, ей-Богу, я ужасно похож на нее, остается лишь сказать: она к павам не попала, а от ворон отстала. Больше этого ко мне ничего нейдет». Друзья звали Кольцова в Петербург, пр

едлагали ему или самому открыть книжную торговлю, или сделаться управляющим конторой Краевского. Кольцов не последовал этому совету. Он знал, как мало идеального во всякой торговле, хотя бы и книжной, и вполне резонно доказывал своим друзьям, что не выдержать ему конкуренции с другими книгопродавцам

и, если он будет вести свои дела иначе, не по-купечески. В сентябре 1840 года Кольцову снова пришлось побыть в столицах по делам отца. Это была последняя его поездка. Встречи с Белинским, В. Боткиным , немного оживили его, подняли было его дух. На этот раз Кольцов медлил возвращаться домой и на обра

тном пути из Петербурга подольше задержался в Москве. Слишком противным казалось ему опять очутиться в омуте домашней обстановки. В феврале 1841 года Кольцов все-таки решил вернуться домой. Денег на дорогу у него не было — отец не хотел его возвращения и категорически отказался прислать; пришлось за

нять у знакомого. Дома он опять вошел с головой в дела отца, но отношения между ними все более и более ухудшались. Бывали очень тяжелые сцены, действовавшие на Кольцова угнетающе. Вскоре Кольцов разошелся и с любимой младшей сестрой своей, Анисьей, в которой он прежде видел единственную в семье близ

кую ему душу. Трагедией обыденности, тяжелой и безнадежной, веет от его писем к Белинскому в эту пору. Вот он кончит какую-то новую постройку, приведет в порядок кое-какие отцовские дела и непременно приедет в Петербург — отец обещал дать ему денег. Но затягивались дела, Кольцов запутывался в них; з

доровье тоже стало сильно портиться — и гасла надежда. На один только момент, и то весьма непродолжительный, улыбнулось-было ему счастье: он горячо полюбил Варвару Григорьевну Лебедеву, и это возбудило в нем веру в лучшее будущее; но в силу разных обстоятельств они должны были вскоре разойтись. Боле

знь Кольцова — чахотка — стала быстро развиваться. Отец не давал денег на лечение. Доктор И.А. Малышев принял в судьбе Кольцова горячее участие и, как мог, поддерживал его силы. В смежной комнате готовились к свадьбе сестры, устраивались шумные девичники, а Кольцов лежал тяжелобольной, всеми покинут

ый; одна только мать да старуха няня ухаживали за ним. Кольцов умер 29 октября 1842 года. Поэзию Кольцова издавна, еще со времен Белинского, определяют как глубоко народную, вернее — даже крестьянскую. В ней господствуют то же содержание, те же мотивы, та же форма, что и в устной народной лирике. Гр

усть-тоска по милому, жалобы на судьбу-кручину, неудачная семейная жизнь, любовные призывы, молодецкая удаль — вот несложные, истинно народные сюжеты, которые Кольцов обычно воспевает. У него больше вариаций, переживания переданы глубже, тоньше, порывы страстнее, краски усилены, сгущены, но сущность

все-таки остается та же; разница как бы только количественная, а не качественная. Чувствуется ясно, что в его поэзии нашел свое полное непосредственное и точное выражение безымянный народно-коллективный творческий гений. Кольцов смотрит на все окружающее теми же широко открытыми наивными глазами, к

акими смотрели поэты-творцы народной песни, оставшиеся неизвестными именно потому, что не успели в душе своей обособиться от массы, все переживали, как сам народ и заодно, и в унисон с ним. Особая полнота ощущения, в которой растворяется индивидуальное «я», власть первоначальной гармонии, того синкр

етического единства, в котором Бог, окружающая природа и отдельный человек взаимно и до конца проникают друг друга, составляют нечто единое цельное, — вот что характерно для этой несложной, еще не дифференцированной души поэта из народа; оно же характерно и для Кольцова. Если исключить из его поэзии

те подражательные стихотворения, где мотивы заимствованы как бы наспех у случайно попавшихся и совершенно чуждых ему по духу Жуковского, Дельвига и Дмитриева, да еще «Думы», написанные под влиянием кружка Станкевича, в особенности Белинского, тщетно просвещавшего его на счет «субъекта, объекта и аб

солюта», то нас поражает именно необыкновенная объективность, полное отсутствие личного элемента. Как будто его лирика вовсе не результат его личных переживаний, а он хотел лишь рассказать, как вообще всякий крестьянский парень или девушка любит, радуется, грустит, жалуется на судьбу или томится в у

зкой сфере раз навсегда закрепленного быта. Вот, например, отчаяние молодца от измены суженой: «пала грусть-тоска тяжелая на кручинную головушку; мучит душу мука-смертная, вон из тела душа просится». Или любовь, преображающая всю жизнь: «вместе с милой зима кажется летом, горе — не горем, ночь — ясн

ым днем, а без нее нет радости и в майском утре, и в заре-вечере, и в дубраве — зеленой — парче шелковой». Любимые его художественные приемы — слияние двух понятий или образов в один («трепет-огонь», «любовь-тоска», «грусть-тоска», «любовь-огонь», «любовь-душа» и т. д.), поражающие контрасты (вроде:

«с горем в пиру быть с веселым лицом», «светит солнышко — да осенью»). Во всем и везде видна натура сильная, страстная, все переживающая по-особенному, глубоко, до самозабвения. И все-таки тонет все личное в первоначальной синтетической цельности мироощущения, и песни Кольцова становятся типическим

и. Именно типическое больше всего характерно для Кольцова. И как ни ярки его краски, и как ни велико их изобилие — в каждой пьесе они новые и различные, — впечатление остается все то же: это чувства, вообще применимые ко всем и каждому, это переживания родовые, а не индивидуальные, не личные. Тоскуе

т ли обманутая об удалом молодце, обращаясь с мольбой к красному солнцу, широкому полю, буйным ветрам; причитывает ли молодая женщина, что ее насильно выдали за немилого; жалуется ли старик на свою старость, молодой — на свою бесталанную долю; рассказывается ли о том, как сохнет, словно трава осенью

, ретивое сердце от огня любви к красной девице, — словом, о ком и о чем бы ни пел Кольцов, всюду перед нами образы слитные, лица безымянные; их можно охарактеризовать лишь общими чертами, в крайнем случае определить по роду занятий или имущественному положению — если это нужно для завязки действия

— но никак не более, не точнее, не детальнее. Весь крестьянский быт проходит перед нами; в письменной литературе Кольцов — единственный певец земледельческого труда. Он прекрасно знает этот быт, всей душой ощущает святость этого труда, видит и чувствует всю его сложность, вникает в его думы и настро

ения, но рисует его всегда в типическом, слитном виде. У другого поэта это было бы признаком слабости творческих сил; у Кольцова чувствуется здесь великая правда большого таланта, воспринимающего мир так, как его воспринимает народ, крестьянство. В сравнении с устным народным творчеством у Кольцова

гораздо большее разнообразие моментов, переживания кажутся углубленнее; но все же каждый данный момент, каждое отдельное переживание остается общим, характерным для типа, не для индивидуальности. То же младенчески-наивное синкретическое единство сказывается и в отношении Кольцова к природе. Все жизн

енные драмы его героев и героинь происходят непременно на ее лоне; люди со всеми своими помыслами обращаются прежде и охотнее всего к ней, к ее явлениям, как к своим друзьям — помощникам или препятствующим противникам. Ясно чувствуется, что это не простые метафоры, не художественный прием, не способ

заимствования нужных для данного случая красок. Кольцов передает здесь, и опять-таки по-народному, всю истинную близость, существующую между человеком и природой, — ту связь, благодаря которой немыслимо провести между ними какую-нибудь резкую разделяющую грань, а тем более противопоставлять их. В п

олной согласованности с природой развертывается крестьянская жизнь. Не в том только смысле, что пахарь зависим от нее, как от единственной своей кормилицы, и поневоле должен строить свой быт, повинуясь ее велениям. Тут совместимость совсем иного рода, свободная и желанная, точно двух равных сотовари

щей, одушевленных одними и теми же думами и идеями. Земледелец, его сивка, поле, которое он вспахивает, солнышко, согревающее его землю, тучи, проливающиеся «на земную грудь, на широкую, слезой крупной — проливным дождем», птица, летающая над нивой или поющая под окном хаты, и даже немые предметы: с

оха, борона, плуг, серп — все это члены одной и той же семьи, прекрасно понимающие друг друга; все они сообща творят сложную и серьезную жизнь. Здесь нет низших и высших; взаимное сочувствие, бессознательность, если можно так выразиться, взаимное постигание связывает их воедино. Оттого так наивно тр

огательными и глубоко правдивыми, — а не только красивыми — кажутся такие обращения, как молодца к соловью, чтобы он улетел в леса его родины прощебетать душе-девице про тоску его, рассказать ей, как без нее он сохнет, вянет, что трава на степи перед осенью. Или чудный призыв к ниве: «не шуми ты рож

ь спелым колосом»; ему не для чего собирать добро, не для чего богатеть теперь: струхнули те очи ясные, когда-то «полные полюбовных дум, спит могильным сном красна девица». Или те прекрасные чисто народные параллели: «в непогоду ветер воет, завывает — буйную головку злая грусть терзает»; интимные до

верчивые разговоры с темной ночью, ясным солнцем, с широкой степью, косой-серпом, почерневшим, «обрызганным в скуке-горести слезой девичьей». Все эти существа и предметы принимают самое деятельное участие в жизни, в труде поселянина. У Кольцова, если только он свободен от рефлексии, нет иных красок,

кроме тех, которые имеются у природы, у земли, у степи или леса. Нет их даже тогда, когда он уже явно отвлекается от крестьянского быта, говорит о себе лично, о своем данном моментом, чисто субъективном состоянии. Ему, например, тесно в мещанской обстановке, его сильно тянет к иной, более культурно

й жизни; или другое: его страшно поражает трагическая смерть Пушкина, которого он мог ценить, конечно, не с крестьянской точки зрения, — в творческом результате опять те же народные образы, тот же объективизм, полное отвлечение от своего «я» («В непогоду ветер воет завывает», «Что дремучий лес приза

думался»). Глеб Успенский считает Кольцова единственным в русской литературе певцом земледельческого труда. Это очень верно: когда он воспевает первопричину своего и народного цельного мировосприятия, он достигает наибольшей убедительности и простоты и в то же время полноты гармонии — помимо человек

а и природы, еще и Бога. В заветных думах пахаря целомудренная святость и серьезность, которая усиливается и углубляется с каждой переменой в природе и в частности на ниве. С трепетом и молитвой ждали люди сельские, чтобы «туча черная понахмурилась, и расширилась, и пролилась слезой крупной — пролив

ным дождем». Пришел этот желанный дождь — и вместе с ним три крестьянские мирные думы. До первых двух крестьянин сам додумался, и исполнение зависит от него же: «Хлеб насыпать в мешки, убирать воза и из села гужом в пору выехать», но как «задумалась третья думушка — Богу-Господу помолились», — Кольц

ов не говорит. И это прекрасно. Ее грех высказать словами; тут душевный трепет, тут начинается участие Бога. «Чуть свет по полю все разъехались и пошли гулять друг за дружкой; горстью полной хлеб раскидывать; и давай пахать землю плугами, да кривой сохой перепахивать». Хлеб свят; он Божий гость; его

Господь посылает за труды людям. Он Сам о нем заботится через природу свою: «видит солнышко — жатва кончена», и только тогда оно «холодней пошло к осени». Оттого так «жарка свеча поселянина пред иконой Божьей Матери». Бог тоже участник в крестьянском труде; Он главный его участник, все Собой проник

ающий. Так завершается народное миросозерцание, вернее — мироощущение; так соединяются в общий союз и Бог, и природа, и человек. Эта же святость религиозности чувствуется не только в «Урожае», но и в «Песне Пахаря», в «Размышлении поселянина», который знает, что «лиха беда в землю кормилицу ржицу му

жику закинуть, а там Бог уродит, Микола подсобит собрать хлебца с поля». На нее есть указание и в «Крестьянской Пирушке». Кольцов пытался прояснить это ощущение синкретического единства Бога, космоса и человеческого «я» в своих известных «Думах». По своему душевному строю он не был способен к филосо

фскому отвлеченному мышлению. Не удивительно, что стоит ему только заговорить языком Станкевича или Белинского, как сейчас же гаснет огонь его поэзии, замолкает мощь трепетавшей в его душе народной стихии. Ту гармонию, которую он постоянно ощущал, он мог выразить только в образах, взятых из жизни, у

окружающей природы, а не в бесплотных, застывших символах. И все-таки его «Думы» характерны; при свете его истинно поэтических произведений они тоже делаются весьма убедительными. В них та же мысль, которую он неустанно повторяет: об одушевленности всей природы, воплощающей в себе дух Божества. Выр

ажает ли он это убеждение в уловленных им на лету терминах шеллингианства или в совершенно чуждым его душевному укладу рационалистических понятиях отвлеченного гегельянства, модернизирует ли он слегка христианскую идею Триединства, более привычную, а потому более ему понятную, и через нее пытается п

рояснить свои смутные мысли, — суть всюду остается одна и та же: жизнь во всем и повсюду, и она в Боге. «В переливах жизни, в царстве Божьей воли, нет бессильной смерти, нет бездушной жизни!» — говорит он в своей думе: «Божий мир». В «Царстве мысли» он перечисляет эти переливы жизни. Божий дух, Божь

я идея живет во всем: «и в пепле, и в пожаре, в огне, в раскатах грома; в сокрытой тьме бездонной глубины»… и даже «в тишине безмолвного кладбища», «в глубоком сне недвижимого камня», и «в дыхании былинки молчаливой». Всюду она одна, эта «царица бытия». «Отец света — вечность; Сын вечности — сила;

Дух силы — есть жизнь; мир жизнью кипит. Везде Триединый, воззвавший все к жизни» — так истолковывает он три ипостаси христианства. И как ни отвлеченны эти мысли, в сравнении с его песнями кажущиеся совсем безжизненными, — в них все же сказываются следы того цельного, завершенного глубоким религиоз

ным чувством, миропонимания, которое так прекрасно и так непосредственно отразилось в его истинно народных произведениях. Из слов Белинского Кольцов понимал лишь то, что ему самому было близко, что вполне подходило к его собственному мироощущению. Этим еще не исчерпывается значение «Дум» Кольцова. В

них отражается еще одна сторона душевной его деятельности, менее ценная, в известном смысле даже вредная: ему самому она, во всяком случае, принесла мало хорошего. Это — тот самый культ разума, царства мысли, который неминуемо должен был действовать разлагающим образом на цельность его мироощущения

и привести к тем вечным проклятым вопросам, которым нет и не может быть ясного, сознание удовлетворяющего ответа. Эти вопросы были тем мучительнее для Кольцова, что он хорошо знал, много раз испытал, в минуты творческих восторгов, какая радость осеняет душу при чувстве гармонии, синтеза, заранее ис

ключающем всякого рода мировые проблемы. Глубокой скорбью и тревогой проникнуты такие стихотворения его, как «Могила», «Вопрос», в особенности «Молитва». Это — те самые думы, за которыми и Белинский признавал известную ценность именно в виду серьезности искренно поставленных ими вопросов. Разум не в

состоянии осветить тьму предстоящей нам могилы, ответить человеку, что ему заменит там «глубокое чувство остывшего сердца, что будет жизнь духа без этого сердца». Грешные это вопросы: от них до полного отрицания один шаг. Оттого такой мольбой отчаяния звучит последняя строфа «Молитвы»: «Прости ж мн

е, Спаситель! слезу моей грешной вечерней молитвы: во тьме она светит любовью к Тебе». Кольцов в этих случаях ищет спасения в религии. «Перед образом Спасителя» (так называется одна из его «дум») он намеренно «гасит свечу и закрывает мудрую книгу»; ему должна заменить ее вера: «в ней одной покой и т

ишина». «Под крестом — моя могила; на кресте — моя любовь», — так заканчивается еще одно тревожное стихотворение: «Последняя борьба». В этих частых колебаниях между вопросами-сомнениями и ответами-решениями в сторону простосердечной веры видны следы разложения первоначальной гармонии. Поэт народа-кр

естьянства, знавший и проявлявший в большей части своего творчества такую полноту ощущения, такую цельность доподлинного единства Бога, природы и человека, Кольцов все же остро ставит и те вопросы, которые мыслимы лишь при совершенно ином, противоположном душевном укладе. В этом смысле в «Думах» сил

facecollection.ru

Краткая биография Алексея Кольцова самое главное

В 1809 году, в семье просола родился поэт Алексей Кольцов. Отец Алексея был энергичным и властным, занимался торговлей и входил в десятку самых богатых просолов Воронежа. Был он человеком честолюбивым. Мечтал перебраться с окраины в центр Воронежа. Что и случилось в 1816 году – он купил большую усадьбу в самом центре города. Известный своим крутым нравом, он с детства определил сыну торговое поприще. С девяти лет Алексей постигал грамоту на дому и одновременно работал с отцом. Считая образование непозволительной роскошью, отец разрешил Алексею закончить только два класса училища. Мальчику приходилось неделями пасти скот в степи и терпеть склоки отца.

Юность Алексея была безрадостной. Он ездил по округе, скупая и продавая, вёл дела отца. У будущего поэта рано пробудился интерес к литературе. Чтение было его большой страстью. Заработанные деньги он с детства тратил на книги. Даже выезжая в степь пасти скот, он не расставался с книгами. Любил общаться с крестьянами, слушать их сказки и песни, изучал быт и черты характера простого народа.

В 16 лет поэт написал свои первые стихи. В них он раскрывал душу русского народа. В 17 лет Алексей влюбился в девушку, которая была крепостной отца. Любовь была взаимной, и они хотели пожениться. Но отец не позволил этим отношениям состояться и продал девушку другому хозяину.

В 1830 году случайно, когда ездил по отцовским делам, познакомился со Станкевичем Н.В., который был организатором литературного кружка, философом и поэтом. Эта встреча открыла ему доступ в литературные собрания Москвы и Петербурга.

В 1831 году Кольцов впервые посетил Москву, заехал в гости к Станкевичу, где познакомился с Белинским. Писатель взял поэта под своё покровительство. В его лице Кольцов нашёл литературного учителя и преданного друга.

В 1835 году вышла книга стихов Алексея Кольцова, которая была первым и единственным изданием при жизни поэта. Книга насчитывала всего 18 поэтических произведений, но этого было достаточно, чтобы принести ему славу среди столичных литераторов. Поэт мечтал оставить торговлю и посвятить себя любимому делу – литературе.

В 1836 году Кольцов снова едет в столицу по делам отца. Этот период оказался переломным для поэта. Маленькая книжечка, дала возможность провинциальному поэту общаться с самыми лучшими писателями того времени. В Петербурге Алексей Кольцов познакомился со многими корифеями русской литературы, среди которых были Пушкин, Жуковский. Они были восхищены творчеством Кольцова. Пушкину особенно нравилось стихотворение «Урожай». Стихи Кольцова стали публиковать в лучших столичных журналах. 

Домой Кольцов возвратился триумфатором. К нему появился небывалый интерес. Даже воронежский губернатор был поклонником его творчества.

В 1840 году, неудачно закончив торговые дела в Москве, он возвратился домой. Его встретил разгневанный отец, которого не устраивало отношение сына к хозяйским делам. Начались семейные ссоры, разрастающиеся в семейный конфликт. Всё это закончилось болезнью поэта. Умер поэт внезапно и без страданий в 1842 году.

В 1846 году Белинский издал посмертный сборник стихов Алексея Кольцова. Это было заветное желание его друга.

Интересные факты и даты из жизни

uchim-klass.ru

Кольцов, Алексей Васильевич – краткая биография

Алексей Васильевич Кольцов родился в 1808 г. в Воронеже. Он был сыном прасола (оптового скупщика скота), зажиточного, но необразованного человека из народа. Детство и юность Кольцова прошли в донских степях – он перегонял отцовские стада на дальние рынки. Систематического образования он не получил.

Стихи Кольцов начал писать рано, и это привлекло к нему внимание Станкевича, главы кружка идеалистов и богатого землевладельца Воронежской губернии. Он познакомил Кольцова со своими московскими друзьями, в результате чего возникла прочная дружба между Кольцовым и Белинским.

Портрет Алексея Кольцова. Художник К. Горбунов, 1838

 

В 1835 г. была опубликована первая книга песен Кольцова, которую очень тепло приняли. Но и после этого Кольцов оставался в Воронеже, ведя дела своего отца и приезжая в Москву и Петербург только в связи с отцовскими судебными исками. Кольцову присущи были такт и чувство собственного достоинства. Его благородные и образованные друзья им восхищались. Эти качества всегда видны в его очень приятных письмах, которые, кроме того, свидетельствуют о подлинном здравомыслии их автора. Кольцов разделял прекрасные устремления своих друзей-идеалистов, не теряя, в то же время, практицизма и деловитости русского купца.

 

Алексей Кольцов. Фильм воронежского режиссера-документалиста Александра Никонова

 

Но в Воронеже он чувствовал себя одиноким и несчастным. Отношения с отцом, эгоистичным и не склонным к мечтаниям деспотом, все время ухудшались; постепенно жизнь в семье стала для Кольцова адом. Его спасла из ада внезапная смерть в 1842 г. С 1840 г. Кольцов почти ничего не написал.

Анализ его поэзии – см. в статье Творчество Кольцова.

 

rushist.com

Алексей Кольцов биография кратко


На фото: памятник А. В. Кольцову близ концертного зала и Покровского собора в Воронеже.


Один из самых известных воронежцев, Алексей Кольцов, Воронежа не любил, томился здесь, мечтая о переезде в Петербург. Но в этом виноват не столько город, сколько тягостная обстановка в семье «самородного поэта».


Биография Алексея Кольцова начинается строчкой в метрической книге Ильинского храма: «1809. Октября 3 рожден… Вопринимали при крещении купец Николай Иванов Галкин и купецкая жена Евдокия Васильева Чеботарева».


Отец будущего поэта, оборотливый прасол (торговец скотом), был почти неграмотен. Мать не знала грамоты вовсе. Семья жила патриархально, отец властвовал в своем дому непререкаемо. Алексей Кольцов в предсмертной болезни горько писал о нем В. Г. Белинскому, общение с которым сделалось для него со временем единственной отрадой:


«Отец мой от природы с сильною физическою природою человек, жил в приказчиках, приобрел кое-что, сделался хозяином… Он самолюбив, хвастун, упрям… Не любит жить с другими в доме человечески, а любит, чтобы все перед ним трепетало, боялось, почитало и рабствовало».


Но к такой оценке родителя Кольцов придет спустя несколько десятилетий. Мальчиком он беспрекословно почитал «батиньку». А тот, надеясь вырастить из сына помощника, пригласил к нему, девятилетнему, учителя — воронежского семинариста. И Алеша оказался так понятлив, что без труда поступил в двухклассное уездное училище. Увы, пробыл он в нем лишь год и четыре месяца. Обнаружив, что сын умеет читать, писать и считать, отец забрал его из училища и сразу приставил к «делу».


«Впоследствии, в продолжение всей своей жизни, — отмечает Н. А. Добролюбов, — он постоянно с сожалением вспоминал об этом обстоятельстве, лишившем его возможности приобрести даже первоначальное образование. Как ни глубок был его природный ум, как ни светла голова, как ни много впоследствии работал он сам для образования себя, — но всего этого было недостаточно для того, чтобы вознаградить потерянные годы детства и отрочества, проведенные им без всякого ученья».


В училище Кольцов пристрастился к чтению, но, не имея наставника, пробавлялся слишком дешевой умственной пищей — лубочными изданиями сказок, грошовыми романами, которые покупал на «пряничные» деньги, даваемые ему отцом по праздникам. Лишь в 1825 году он впервые, по совету воронежского книготорговца, открыл книгу стихов — это был сборник И. И. Дмитриева.


С тех пор стихия поэзии захватила его. Он стал читать Жуковского, Козлова, Дельвига, Пушкина и подражать им, постепенно нащупывая собственный путь в литературе. Беда в том, что путь профессионального литератора был для него закрыт — и отсутствием образования, и необходимостью заниматься делами, от которых отец не желал его уволить. На занятия сына «сочинительством» он смотрел пренебрежительно и ценил их лишь за доставляемые ими высокие знакомства (например, с П. А. Вяземским), способствовавшие улаживанию его собственных тяжб.


В литературный мир Москвы и Петербурга Кольцов вошел в начале 1830-х годов благодаря случайному знакомству с Н. В. Станкевичем, поместившим в «Литературной Газете» одно его стихотворение. В кратком предисловии Станкевич рекомендовал читателю молодого воронежца как «самородного поэта, который нигде не учился и, занятый торговыми делами по поручению отца, пишет часто дорогой, ночью, сидя верхом на лошади».


«1836-1840 годы, — писал Белинский в горьком некрологе Кольцову, — были самые счастливые для его развития. Кольцов тогда был необходим для дел отца своего и потому часто бывал и долго живал в Москве и Петербурге, приобретая себе книги и на собственные средства и получая их в подарок от всех знакомых ему литераторов. Но, несмотря на то, он всегда чувствовал, что его воспитание невозвратимо заключило его в ограниченный круг нравственного существования, -и его глубокий, смелый, ясный ум, верный такт действительности служили ему больше к горестному сознанию этой истины, чем к выходу из заколдованной черты, обведенной вокруг него судьбою… Противоречие между действительностию, в которую бросила его судьба, и между внутренними потребностями души, — вот что всегда было причиною его страданий и вот что наконец свело его в раннюю могилу. Одаренный характером сильным, Кольцов умел терпеть; но всякому терпению бывает конец: он все мог перенести, только не ядовитую ненависть тех, кого любил и от кого оторваться навсегда у него не было внешних средств…»


В 1841 году Кольцов вынужден был вернуться в Воронеж и поселиться в отцовском доме. Именно на отношение к нему домашних намекает Белинский, говоря о «ядовитой ненависти». Похоже, только мать жалела свое дитя, хотя и не могла понять вполне, чем терзается его сердце. Осенью 1842 года поэт умер от чахотки.


Выдающиеся личности Воронежа.

posmotrim.by

Отправить ответ

avatar
  Подписаться  
Уведомление о