Зинаиды гиппиус краткая биография: Зинаида Гиппиус: краткая биография и творчество — Другие авторы

Содержание

Зинаида Гиппиус: краткая биография и творчество — Другие авторы

Зинаида Николаевна Гиппиус — поэтесса, критик, прозаик (20.11. [8.11.] 1869 Белев Тульской губ. — 9.9. 1945 Париж). Среди предков Зинаиды Николаевны были немецкие дворяне, эмигрировавшие в Москву в 1515 году. Отец — высокопоставленный юрист. В детстве Гиппиус время от времени жила в Санкт-Петербурге, здесь прошло 30 лет (с 1889 до эмиграции) ее супружеской жизни с Д. Мережковским — редкий в мировой литературе пример союза двух людей, послужившего их взаимному духовному обогащению. 

Писать стихи Зинаида Гиппиус начала с 7-ми лет, с 1888 года они появляются в печати, а вскоре — и ее первый рассказ. До большевистского переворота вышло много сборников стихов, рассказов, пьес, романов. В 1903-09 гг. Зинаида Николаевна была тесно связана с редакцией религиозно-философского журнала «Новый путь», где публиковались, в частности, и ее литературно-критические статьи под псевдонимом Антон Крайний, обращавшие на себя внимание читателей.

Салон Гиппиус в Санкт-Петербурге (1905-17) стал местом встречи символистов. 

Поэтесса отвергала большевистский переворот, видя в нем акт против свободы и человеческого достоинства. 4.12.1919 ей вместе с Мережковским удалось выехать сначала в Варшаву, а потом в Париж. Там она стала одной из самых значительных поэтесс эмиграции. Один сборник «Стихи» (1922) вышел в Берлине, другой — «Сияния» (1938) — в Париже. Большим вниманием пользовалась также ее публицистика, особенно — книга «Живые лица» (1925). Посмертно была опубликована книга Гиппиус о ее муже «Дмитрий Мережковский» (1951). 

До перестройки ее произведения в СССР не издавались, но в Мюнхене в начале 70-х гг. печатались репринтные издания. В 1990 году в Москве вышла книга Гиппиус «Дмитрий Мережковский» и роман «14 декабря«. В 1991 в России и в Тбилиси были напечатаны многие произведения Зинаиды Николаевны. 

Лирика Гиппиус глубока по мысли, религиозна и совершенна в формальном отношении. Поэтесса вышла из круга символистов, для которых литература являлась частью широко понимаемого культурного процесса и средством выражения высшей духовной реальности. Человек, любовь и смерть — вот основные темы, круг которых захватывает ее поэзия. Поэзия для Зинаиды Гиппиус означает духовный опыт и постоянный философски-психологический спор с собой и с несовершенством земного существования. При этом интеллектуальный блеск соединяется у нее с поэтической восприимчивостью. В своей художественной прозе Гиппиус (под влиянием Достоевского) предпочитает изображать людей в пограничных ситуациях. Эта проза проникнута религиозным мировоззрением, которому в меньшей степени, чем у Мережковского, присущ мистицизм. Ее публицистика — высокого класса, это касается и дневников, и, прежде всего, очень лично написанных портретов А. Блока, В. Брюсова, В. Розанова и др. Здесь, как и в некоторых своих стихах, Зинаида Николаевна резко выступает против большевизма и дает свидетельство своего глубокого почитания свободы человеческого достоинства и русской культурной традиции.

Источник: В. Казак. Лексикон русской литературы XX века — М.: РИК «Культура», 1996

Всё кратко.ру — Гиппиус-Мережковская З.Н. — Биография кратко. Гиппиус-Мережковская Зинаида Николаевна

Краткие биографии писателей

Гиппиус Зинаида Николаевна (1869 — 1945), поэтесса, прозаик, критик.
Родилась 8 ноября (20 н.с.) в городе Белев Черниговской губернии в семье государственного чиновника, служившего в Нежине. Получила основательное домашнее образование.
После смерти отца семья переехала в Москву, затем в Ялту и Тифлис, где началось ее увлечение русской классикой, особенно Ф-Достоевским.
Летом 1889 выходит замуж за Д. Мережковского, вместе с которым переезжает в Петербург. Здесь начинается активная литературная деятельность, публикует первые стихи в «Северном вестнике», вокруг которого группировались петербургские символисты «старшего поколения».

Раздумья на «вечные темы» — «о человеке, любви и смерти» — определили тональность многих стихов Гиппиус 1900-х. Главной ценностью для нее была по-ницшеански понимаемая собственная личность («Люблю я себя, как Бога»).
В 1901 — 02 становится одним из организаторов Религиозно-философских собраний (основа — учение о Царствии Божием на земле). Смысл собраний был в объединении интеллигенции и представителей Церкви с целью «религиозного возрождения» страны. Журнал «Новый путь» (1903 — 04) стал печатным органом Собраний. Многие стихи этого времени выражают ее духовные стремления, общие с идеями Мережковского («Христу», «Господь отец», «Предсмертная исповедь христианина» и др.), другие свободны от всякой мистики и религии («Сосны», «Дождичек» и др.).
После революции 1905 вопросы общественные начинают занимать все большее место в ее рассказах.
В 1908 публикует сборники рассказов «Черное по белому», в 1911 — «Чертова кукла», в 1912 — «Лунные муравьи» и др.
Выступает и как критик, опубликовав «Литературный дневник» — сборник критических статей (под псевдонимом Антон Крайний).
Октябрьскую революцию Гиппиус встретила крайне враждебно, в 1920 она вместе с Мережковским эмигрировала во Францию. В эмиграции выступала в статьях и стихах с резкими нападками на советский строй. В 1939 в Париже вышла книга стихов «Сияния». Два тома воспоминаний «Живые лица» были изданы в Праге в 1925. Гиппиус тяжело перенесла кончину мужа (1941). Тем не менее ей удалось создать литературный памятник Д.Мережковскому, книгу-биографию, насыщенную обширнейшим фактическим материалом. Ее книга «Дмитрий Мережковский» вышла после ее смерти, в 1951.
В возрасте 76 лет она скончалась 9 сентября 1945 в Париже.
Краткая биография из книги: Русские писатели и поэты. Краткий биографический словарь. Москва, 2000.


Гиппиус интересные факты. Зинаида Гиппиус: краткая биография

«Сатанессой», «реальной ведьмой», «декадентской мадонной» за своеобразную красоту, острый язык и смелость. Она начала писать стихи в 16 лет, а позже создавала романы и публицистические статьи и стала основательницей нескольких литературных салонов.

«Я писала романы, заглавий которых даже не помню»

Зинаида Гиппиус родилась в 1869 году в городе Белеве, где на тот момент работал ее отец — юрист Николай Гиппиус. Семья часто переезжала, поэтому Зинаида и три ее сестры не получили системного образования: учебные заведения удавалось посещать только урывками.

После смерти Николая Гиппиуса его жена и дочери переехали в Москву. Однако вскоре из-за болезни будущей поэтессы переселились в Ялту , а затем в 1885 году — к родственникам в Тифлис (сегодня Тбилиси). Именно тогда Зинаида Гиппиус начала писать стихи.

«Стихи я писала всякие, но шутливые читала, а серьезные прятала или уничтожала».

Зинаида Гиппиус. Автобиографическая заметка

Леон Бакст. Портрет Зинаиды Гиппиус. 1906. Государственная Третьяковская галерея

Зинаида Гиппиус. Фотография: aesthesis.ru

В 1888 году в Боржоми — дачном месте близ Тифлиса — Гиппиус познакомилась с поэтом Дмитрием Мережковским. И уже через год они обвенчались в церкви Михаила Архангела. Они прожили вместе 52 года, «не разлучаясь ни на один день», как писала позже Гиппиус. После свадьбы супруги переехали в Петербург . Там Гиппиус познакомилась с Яковом Полонским, Аполлоном Майковым , Дмитрием Григоровичем, Алексеем Плещеевым , Петром Вейнбергом, Владимиром Немировичем-Данченко . Сблизилась с молодым поэтом Николаем Минским и редакцией «Северного вестника» — Анной Евреиновой, Михаилом Альбовым, Любовью Гуревич.

В этом издании она напечатала свои ранние рассказы. В автобиографии Гиппиус вспоминала: «Я писала романы, заглавий которых даже не помню, и печаталась во всех приблизительно журналах, тогда существовавших, больших и маленьких. С благодарностью вспоминаю покойного Шеллера, столь доброго и нежного к начинающим писателям» .

Зинаида Гиппиус посещала Шекспировский кружок Владимира Спасовича, стала членом-сотрудником Русского литературного общества. В особняке баронессы Варвары Икскуль-Гиль Гиппиус и Мережковский познакомились с Владимиром Соловьевым, с которым они поддерживали отношения до 1900 года — когда философ умер. В 1901–1904 годах Зинаида Гиппиус участвовала и организовывала Религиозно-философские собрания.

Стихотворения этого периода Гиппиус публиковала в журнале «Новый путь», который стал печатным органом собраний.

Две революции

Зинаида Гиппиус, Дмитрий Философов, Дмитрий Мережковский. Фотография: wday.ru

Дмитрий Мережковский и Зинаида Гиппиус. Фотография: lyubi.ru

Дмитрий Философов, Дмитрий Мережковский, Зинаида Гиппиус, Владимир Злобин. Фотография: epochtimes.ru

Революция 1905 года привнесла новые темы в творчество Зинаиды Гиппиус: она заинтересовалась общественными и политическими вопросами. В ее стихотворениях и прозе появились гражданские мотивы. Поэтесса и ее муж стали противниками самодержавия и консерватизма, Гиппиус писала в этот период: «Да, самодержавие — от Антихриста». В феврале 1906 года Мережковские уехали в Париж, где пробыли практически в изгнании более двух лет.

«Говорить об этом нашем, почти трехлетнем, житье в Париже… хронологически — невозможно. Главное, потому, что, благодаря разнообразию наших интересов, нельзя определить, в каком, собственно, обществе мы находились.

В один и тот же период мы сталкивались с людьми разных кругов… У нас было три главных интереса: во-первых, католичество и модернизм, во-вторых, европейская политическая жизнь, французы у себя дома. И наконец — серьезная русская политическая эмиграция, революционная и партийная».

Зинаида Гиппиус

Несмотря на то что супруги находились во Франции, они тесно сотрудничали с русскими изданиями. В этот период в России вышел сборник рассказов Гиппиус «Алый меч», а еще через два года — драма «Маков цвет», написанная в соавторстве с Дмитрием Мережковским и их другом Дмитрием Философовым .

В 1908 году супруги вернулись в Петербург. В 1908–1912 годах Зинаида Гиппиус опубликовала сборники рассказов «Черное по белому» и «Лунные муравьи» — их писательница считала лучшими в своем творчестве. В 1911 году в журнале «Русская мысль» вышел роман Гиппиус «Чертова кукла», который стал частью неоконченной трилогии (третья часть — «Роман-царевич»). В это время писательница под псевдонимом Антон Крайний опубликовала сборник критических статей «Литературный дневник».

Гиппиус писала о тех, кто сотрудничал с издательством «Знамя» — им руководил Максим Горький, — и о литературе в традициях классического реализма.

Октябрьскую революцию Гиппиус не приняла. В статье для газеты «Общее дело» она писала: «Россия погибла безвозвратно, наступает царство Антихриста, на развалинах рухнувшей культуры бушует озверение» . Гиппиус даже разорвала отношения с Валерием Брюсовым , Александром Блоком , Андреем Белым . В начале 1920 года Мережковские, Дмитрий Философов и секретарь Гиппиус Владимир Злобин нелегально перешли русско-польскую границу. После недолгого пребывания в Польше, Мережковские навсегда эмигрировали во Францию.

«Зеленая лампа» и литературные дискуссии

В Париже по инициативе Гиппиус в 1927 году было создано воскресное литературно-философское общество «Зеленая лампа», которое просуществовало до 1940 года. В доме Мережковских объединились литераторы и мыслители зарубежья: Иван Бунин и Марк Алданов, Николай Бердяев и Георгий Иванов, Георгий Адамович и Владислав Ходасевич. Они читали доклады на философские, литературные и общественные темы, дискутировали о миссии литературы в изгнании, обсуждали «неохристианские» концепции, которые развивал в своих стихах Мережковский.

В 1939 году в Париже вышла книга стихотворений Гиппиус «Сияния». Это последний сборник поэтессы: после него выходили только отдельные стихотворения и вступительные статьи к сборникам. Стихотворения «Сияния» пронизаны ностальгией и одиночеством:

В 1941 году умер Дмитрий Мережковский. Гиппиус очень тяжело перенесла потерю мужа. «Я умерла, осталось умереть только телу», — писала она после смерти мужа. В последние годы жизни писательница работала над мемуарами, биографией покойного супруга, а также над большой поэмой «Последний круг», которая вышла гораздо позже — в 1972 году.

Зинаида Гиппиус пережила Дмитрия Мережковского всего на четыре года. 9 сентября 1945 года она скончалась — в возрасте 76 лет. Писательницу похоронили в Париже на русском кладбище Сен-Женевьев-де-Буа в одной могиле с мужем.

Зинаида Николаевна Гиппиус (1869-1945) была из обрусевшей немецкой семьи, предки отца переселились в Россию в XIX веке; мать — родом из Сибири. Из-за частых переездов семьи (отец — юрист, занимал высокие должности) З. Гиппиус систематического образования не получила, посещала урывками учебные заведения. С детских лет увлекалась «писанием стихов и тайных дневников». В 1889 году в Тифлисе вышла замуж за Д. С. Мережковского, с которым «прожила 52 года, не разлучаясь ни на один день». Вместе с мужем в том же году переехала в Петербург; здесь супруги Мережковские завели широкие литературные знакомства и вскоре заняли видное место в художественной жизни столицы.

Стихотворения З. Гиппиус , опубликованные в журнале «старших» символистов «Северный вестник», — «Песня» («Мне нужно то, чего нет на свете…») и «Посвящение» (со строками: «Люблю я себя, как Бога») сразу получили скандальную известность. В 1904 вышло «Собрание стихов. 1889-1893» и в 1910 — «Собрание стихов. Кн.2. 1903-1909», объединенная с первой книгой постоянством тем и образов: душевный разлад человека, во всем ищущего высшего смысла, божественного оправдания низкого земного существования, но так и не нашедшего достаточных резонов смириться и принять — ни «тяжесть счастья», ни отречение от него.

В 1899-1901 Гиппиус тесно сотрудничает с журналом «Мир искусства»; в 1901-1904 является одним из организаторов и активным участником Религиозно-философских собраний и фактическим соредактором журнала «Новый путь», где печатаются ее умные и острые критические статьи под псевдонимом Антон Крайний, позже становится ведущим критиком журнала «Весы» (в 1908 избранные статьи вышли отдельной книгой — «Литературный дневник»).

В начале века квартира Мережковских становится одним из центров культурной жизни Петербурга, где молодые поэты проходили нелегкую проверку личным знакомством с
«мэтрессой». З. Гиппиус предъявляла к поэзии высокие, предельные требования религиозного служения красоте и истине («стихи — это молитвы»). Сборники рассказов З. Гиппиус пользовались гораздо меньшим успехом у читателей и вызвали острые нападки критики.

События Революции 1905-1907 стали переломными в жизненной творческой биографии З. Гиппиус. Если до этого времени социально-политические вопросы находились вне сферы интересов З. Гиппиус, то после 9 января, которое, по словам писательницы, «перевернуло» ее, актуальная общественная проблематика, «гражданские мотивы» становятся доминирующими в ее творчестве, в особенности — в прозе. З. Гиппиус и Д. Мережковский становятся непримиримыми противниками самодержавия, борцами с консервативным государственным устройством России («Да, самодержавие — от Антихриста», — пишет Гиппиус в это время).

В феврале 1906 они уезжают в Париж, где проводят больше двух лет. Здесь супруги Мережковские выпускают сборник антимонархических статей на французском языке, сближаются с революционными кругами, поддерживают отношения с Б. Савинковым. Увлечение политикой не отменило мистических исканий З. Гиппиус: новый лозунг — «религиозной общественности» предполагал соединение всех радикальных сил интеллигенции для решения задачи обновления России.

Политические пристрастия отражаются на литературном творчестве тех лет; романы «Чертова кукла» (1911) и «Роман-царевич» (1912) откровенно тенденциозны, «проблемны». Резко изменившаяся жизненная позиция З. Гиппиус проявилась необычным образом во время Первой мировой войны, когда она стала писать стилизованные под лубок «простонародные» женские письма солдатам на фронт, иногда вкладывая их в кисеты, от лица трех женщин («псевдонимы» — имена и фамилии трех прислуг З. Гиппиус). Эти стихотворные послания («Лети, лети, подарочек, «На дальнюю сторонушку» и т.п.), не представляющие художественной ценности, имели большой общественный резонанс.

Октябрьскую революцию З. Гиппиус приняла враждебно (сборник «Последние стихи. 1911-1918», Пг., 1918) и в начале 1920 вместе с мужем эмигрировала, поселилась во Франции. За границей вышли еще два ее поэтических сборника: «Стихи. Дневник 1911-1921» (Берлин, 1922) и «Сияния» (Париж, 1939).

Гиппиус, Зинаида Николаевна, поэтесса, критик, писательница (20.11 1869, Белев Тульской губернии – 9.9.1945, Париж). Среди предков Гиппиус были немецкие дворяне, эмигрировавшие в Москву в 1515 году. В детстве она время от времени жила в Санкт-Петербурге, здесь прошло и 30 лет ее супружества с Дмитрием Мережковским (1889 – вплоть до их эмиграции) – редкий в мировой литературе пример союза двух людей, послужившего их взаимному духовному обогащению.

Зинаида Гиппиус в начале 1910-х гг.

Писать стихи Гиппиус начала с 7-ми лет, с 1888 г. они появляются в печати, а вскоре вышел и ее первый рассказ. До революции было напечатано много ее сборников стихов, романов, сборников рассказов и пьес. В 1903-09 Гиппиус была тесно связана с редакцией религиозно-философского журнала «Новый путь», где публиковались, в частности, и ее литературно-критические статьи под псевдонимом Антон Крайний, обращавшие на себя внимание читателей. Салон Гиппиус, существовавший в 1905-17 в Петербурге, стал местом встречи

Неженская поэзия Зинаиды Гиппиус

В представлении большинства из нас женское творчество непременно связано с темой любви. Прекрасная женщина может писать стихи только о своих чувствах к любимому, ведь ее предназначение, цель и средоточие смысла жизни – любовь. Но не такова Зинаида Гиппиус. Ее творчество не вместить в узкие рамки восхищения мужчиной. Она умела любить, как никто другой – 52 года в тесном любовном и творческом союзе с Дмитрием Мережковским доказывают это. Но она умела мыслить, чувствовать и действовать не только как нежная женщина, но как Гражданин. Именно так, с большой буквы, следует писать по отношению к Зинаиде Гиппиус это слово.

В России

В 1869 г. в Тульской губернии родилась девочка Зина, которой предстояло обрести всероссийскую славу и прожить долгую, сложную жизнь.

Родители часто переезжали, вследствие чего Зинаида не получила полноценного образования: она училась то в одной гимназии, то в другой, достаточно бессистемно. Но при этом много читала, размышляла. Первый зафиксированный родственниками литературный опыт – стихотворения, написанные Зиной в 7-летнем возрасте.

Совсем юной девушкой Зинаида знакомится с Дмитрием Мережковским и выходит за него замуж. По ее собственному признанию, они прожили длинную жизнь, не разлучаясь ни на день: так схожи оказались взгляды двух поэтов на творчество и на все серьезные жизненные вопросы.

Зинаида Николаевна писала стихи, участвовала в деятельности литературных кружков. Вместе с супругом и поэтом Философовым редактировала журнал «Новый путь». Постепенно меняется ее собственный стиль: уходит влияние , которое поначалу довлело над ней, и формируется свой неповторимый стиль. Стихи ее – лаконичные, ясные, лишенные украшательства и слащавости, порой присущих «дамской» поэзии, абсолютно искренние и правдивые – быстро привлекли внимание тогдашних обитателей литературного Олимпа. Зинаида Гиппиус примкнула к представителям символизма.

Но не только литературные изыскания были предметом ее интересов. Она часто задумывалась о судьбе России, русской интеллигенции. Интеллигенция находится на грани гибели, идет распад важнейших духовных ценностей, считала Гиппиус. Вместе с мужем, литераторами Философовым и Розановым она попыталась объединить мыслящую интеллигенцию на философских собраниях, где шло обсуждение будущего и роли, которую в нем будут играть творческие люди.

Зинаида Гиппиус и революции

А будущее России в том виде, каким оно рисовалось творческому союзу Гиппиус-Мережковский, выглядело печально. В 1905 году, не предвидя изменений к лучшему, Мережковские эмигрируют за границу. Там они живут 3 года, но в 1908 возвращаются на Родину. Русь не отпускает душу, заставляет ее томиться.

Почти 10 лет Зинаида Гиппиус продолжает активно писать, продолжает поиски Бога (она считала, что религия в современном состоянии утратила первоначальное значение, многие ее понятия искажены, требуется переосмысление ее постулатов и возвращение к духовности). 1917 год приносит сразу 2 сильных потрясения: Февральскую и Октябрьскую революции. Если первая была принята четой Мережковских с восторгом и надеждами – кажется, свобода, счастье, ничем не ограниченный полет мысли – все это будет, осталось сделать шаг, то вторая вызвала резкое отторжение. «Мы потеряли все святое, и стыд души, и честь земли…» — это стихотворение Зинаида Гиппиус написала в 1917-м. Свобода, совесть, правда, духовность – все это потеряно русским человеком. Такие мысли легко читаются между строк Гиппиус этого периода. Ей казалось: конец близок. Даже свой сборник, куда вошли стихи 1914-1918 гг., она назвала «Последние стихи».

В 1919 году Мережковские эмигрируют, чтобы больше не вернуться в Россию. «Тяжелый холод» ощущают они, но возвращаться на поруганную Родину не хотят. Основывают литературное общество «Зеленая лампа», однако никакая деятельность не дает им ощущения полноты и удовлетворения жизнью.

Из двух зол – свобода без России или Россия без свободы – Зинаида Гиппиус выбрала первое. Но этот выбор дался ей нелегко. Да, в эмиграции она была вольна думать и действовать, как хотела. Она состоялась как поэт, состоялась как нежная и верная жена, она была худеньким и хрупким, но очень стойким Гражданином мира. Но была ли она счастлива? Об этом лучше любых исследований расскажут ее стихотворения. Давайте читать?

Зинаида Николаевна Гиппиус — поэтесса, критик, прозаик (20.11. 1869 Белев Тульской губ. — 9.9. 1945 Париж). Среди предков Зинаиды Николаевны были немецкие дворяне, эмигрировавшие в Москву в 1515 году. Отец — высокопоставленный юрист. В детстве Гиппиус время от времени жила в Санкт-Петербурге, здесь прошло 30 лет (с 1889 до эмиграции) ее супружеской жизни с Д. Мережковским — редкий в мировой литературе пример союза двух людей, послужившего их взаимному духовному обогащению.

Писать стихи Зинаида Гиппиус начала с 7-ми лет, с 1888 года они появляются в печати, а вскоре — и ее первый рассказ. До большевистского переворота вышло много сборников стихов, рассказов, пьес, романов. В 1903-09 гг. Зинаида Николаевна была тесно связана с редакцией религиозно-философского журнала «Новый путь», где публиковались, в частности, и ее литературно-критические статьи под псевдонимом Антон Крайний, обращавшие на себя внимание читателей. Салон Гиппиус в Санкт-Петербурге (1905-17) стал местом встречи символистов.

Поэтесса отвергала большевистский переворот, видя в нем акт против свободы и человеческого достоинства. 4.12.1919 ей вместе с Мережковским удалось выехать сначала в Варшаву, а потом в Париж. Там она стала одной из самых значительных поэтесс эмиграции. Один сборник «Стихи » (1922) вышел в Берлине, другой — «Сияния » (1938) — в Париже. Большим вниманием пользовалась также ее публицистика, особенно — книга «Живые лица » (1925). Посмертно была опубликована книга Гиппиус о ее муже «Дмитрий Мережковский » (1951).

До перестройки ее произведения в СССР не издавались, но в Мюнхене в начале 70-х гг. печатались репринтные издания. В 1990 году в Москве вышла книга Гиппиус «Дмитрий Мережковский» и роман «14 декабря «. В 1991 в России и в Тбилиси были напечатаны многие произведения Зинаиды Николаевны.

Лирика Гиппиус глубока по мысли, религиозна и совершенна в формальном отношении. Поэтесса вышла из круга символистов, для которых литература являлась частью широко понимаемого культурного процесса и средством выражения высшей духовной реальности. Человек, любовь и смерть — вот основные темы, круг которых захватывает ее поэзия. Поэзия для Зинаиды Гиппиус означает духовный опыт и постоянный философски-психологический спор с собой и с несовершенством земного существования. При этом интеллектуальный блеск соединяется у нее с поэтической восприимчивостью. В своей художественной прозе Гиппиус (под влиянием Достоевского) предпочитает изображать людей в пограничных ситуациях. Эта проза проникнута религиозным мировоззрением, которому в меньшей степени, чем у Мережковского, присущ мистицизм. Ее публицистика — высокого класса, это касается и дневников, и, прежде всего, очень лично написанных портретов А. Блока, В. Брюсова, В. Розанова и др. Здесь, как и в некоторых своих стихах, Зинаида Николаевна резко выступает против большевизма и дает свидетельство своего глубокого почитания свободы человеческого достоинства и русской культурной традиции.

биография, интересные факты, фото. Литературная деятельность, эмиграция и смерть


Псевдонимы:

Роман Аренский

Никита Вечер

В. Витовт

Алексей Кириллов

Антон Кирша

Антон Крайний

Л. Зинаида Николаевна

Лев Пущин

Н. Ропшин

Товарищ Герман

Зинаида Николаевна Гиппиус — русская поэтесса, прозаик, критик.

Родилась 8 (20) ноября 1869 года в городе Белев Тульской губернии в семье, которая ведет начало от немца Адольфуса фон Гингста (обосновался в Москве в 16 веке).

В 70-е гг. 19 в. её отец служил товарищем обер-прокурора сената, но вскоре переехал с семьей в Нежин, где получил место председателя суда. После его смерти, в 1881 г., семья переселилась в Москву, а затем в Ялту и Тифлис. Женской гимназии в Нежине не было, и основам наук Гиппиус обучали домашние учителя. В 80-х гг., живя в Ялте и Тифлисе, Гиппиус увлекается русской классикой, особенно Ф. М. Достоевским .

Выйдя замуж за Д. С. Мережковского, летом 1889 г. Гиппиус вместе с мужем переезжает в Петербург, где и начинает литературную деятельность в кружке символистов, который в 90-е гг. складывается вокруг журнала «Северный вестник» (Д. Мережковский , Н. Минский , А. Волынский, Ф. Сологуб) и популяризует идеи Бодлера, Ницше, Метерлинка. В русле настроений и тем, свойственных творчеству участников этого кружка, и под влиянием новой западной поэзии начинают определяться поэтические темы и стиль поэзии Гиппиус.

В печати стихи Гиппиус появились впервые в 1888 г. в «Северном вестнике». Позже для публикации литературно-критических статей она берет псевдоним Антон Крайний.

Основные мотивы ранней поэзии Гиппиус — проклятия скучной реальности и прославление мира фантазии, искание новой нездешней красоты («Мне нужно то, чего нет на свете…»), тоскливое ощущение разобщенности с людьми и в то же время — жажда одиночества. В этих стихах отразились основные мотивы ранней символической поэзии, ее этический и эстетический максимализм. Подлинная поэзия, считала Гиппиус, сводится лишь к «тройной бездонности мира», трем темам — «о человеке, любви и смерти». Поэтесса мечтала о примирении любви и вечности, но единственный путь к этому видела в смерти, которая только и может спасти любовь от всего преходящего. Эти размышления на «вечные темы» определили тональность многих стихов Гиппиус.

В двух первых книгах рассказов — «Новые люди» (1896) и «Зеркала» (1898) — Гиппиус господствовали те же настроения. Основная мысль их — утверждение истинности лишь интуитивного начала жизни, красоты «во всех ее проявлениях» и противоречиях и лжи во имя некоей высокой истины. В рассказах этих книг — явное влияние идей Достоевского, воспринятых в духе декадентского миропонимания.

В идейно-творческом развитии Гиппиус большую роль сыграла первая русская революция, которая обратила ее к вопросам общественности. Они начинают теперь занимать большое место в ее стихах, рассказах, романах.

После революции выходят сборники рассказов «Черное по белому» (1908), «Лунные муравьи» (1912), романы «Чертова кукла» (1911), «Роман-царевич» (1913). Но, говоря о революции, создавая образы революционеров, Гиппиус утверждает, что истинная революция в России возможна лишь в связи с революцией религиозной (точнее — в результате ее). Вне «революции в духе» социальное преображение — миф, вымысел, игра воображения, в которую могут играть лишь неврастеники-индивидуалисты. В этом Гиппиус убеждала читателей, изображая в «Чертовой кукле» русскую послереволюционную действительность.

Встретив враждебно октябрьскую революцию, Гиппиус вместе с Мережковским в 1920 г. эмигрировала. Эмигрантское творчество Гиппиус состоит из стихов, воспоминаний, публицистики. Она выступала с резкими нападками на Советскую Россию, пророчествовала ее скорое падение.

Из эмигрантских изданий наибольший интерес представляет книга стихов «Сияния» (Париж, 1938), воспоминания «Живые лица» (Прага, 1925), очень субъективные и очень личные, отразившие ее тогдашние общественные и политические взгляды, и незаконченная книга воспоминаний о Мережковском (З. Гиппиус-Мережковская «Дмитрий Мережковский», Париж, 1951). Об этой книге даже критик эмигрант Г. Струве сказал, что она требует больших поправок «на пристрастность и даже озлобленность мемуариста».

Умерла 9 сентября 1945 года в Париже; похоронена на русском кладбище в Сент-Женевьев-де Буа под Парижем.

Примечание к биографии:

Фантастическое в творчестве:

Зинаида Гиппиус была ярким представителем литературного течения символизм, отличающийся созданием и использованием системы символов, в которые вкладывался особый мистический смысл. Эта особенность символизма прослеживается во многих стихах З. Гиппиус, особенно ранних. Например, мини-цикл, состоящий из стихотворений «В черту» (1907), «Час победы» (1922), «Равнодушие» (1928), повествует о трёх встречах человека с представителем Тёмных сил.

В прозе нужно отметить несколько произведений:

«Время» (сказка, 1896) — о грустной принцессе Белая Сирень, которая страшилась и ненавидела злого старика по имени Время, сидящего на скале над морем.

«Вымысел (Вечерний рассказ)» (рассказ, 1906) — воспоминания человека по фамилии Политов о странной графине, пишущей странные картины, рядом с которой чувствовалось дыхание смерти.

«Иван Иванович и черт» (рассказ, 1906) — о человеке, который многократно встречался с чертом и знал того в лицо.

«И звери» (сказка-притча, 1909) — об узнавших о Воскресении Христа зверях. Едва выяснилось, что после Воскресения Христа будут воскресать и все люди – звери чрезвычайно огорчились и обиделись. Люди будут воскресать, а про зверей ничего не известно. И стали звери собираться, толковать между собой, спорить и жаловаться.

«Межстранное» (рассказ, 1916) — о войне соседних королевств, которые построили на границе между собой две стены с пустырем посередине, а на пустыре однажды вдруг заметили длинные синие огни.

«Нерожденная Девочка на елке» (рождественская сказка, 1938) — о нерожденной Девочке, которая узнала о том, как весело бывает на елке. И захотелось ей увидеть этот праздник. Тогда Христос взял ее за руку, и они вместе отправились в путь.

Прозаические произведения З. Гиппиус включались в сказочные и мистические антологии.

20 ноября 2019 года исполняется 150 лет со дня рождения Зинаиды Гиппиус, русской поэтессы, писательницы, драматурга, литературного критика, одной из самых ярких представительниц литературы Серебряного века.

Биография

Зинаида Николаевна Гиппиус родилась 20 ноября (8 ноября по старому стилю) 1869 года в городе Белёве (cейчас — Тульская область) в обрусевшей немецкой дворянской семье. Николай Гиппиус , ее отец, был юристом, некоторое время служил обер-прокурором в Сенате, а мать, Анастасия Степанова , была дочерью екатеринбургского обер-полицмейстера. Из-за работы отца семья часто переезжала с места на место, поэтому Зинаида Гиппиус не получила полноценного образования: учебные заведения она посещала урывками, готовясь к экзаменам с гувернантками. Стихи будущая поэтесса начала писать в семь лет и очень много читала.

После смерти отца от туберкулеза в 1881 году семья осталась практически без средств к существованию, и год спустя мать вместе с четырьмя дочерьми перебралась в Москву. Там Зинаида заболела туберкулезом, и мать, беспокоясь за дочь, увезла ее в Крым, а затем в Тифлис, где сняла дачу в Боржоми. Там в 1888 году 18-летняя Зинаида Гиппиус познакомилась с поэтом и писателем Дмитрием Мережковским , а спустя год они поженились и перебрались в Петербург.

Зинаид Гиппиус, 1897 г. Источник: Public Domain / Andrei Bely

В Петербурге Мережковский познакомил Гиппиус с известными литераторами: Алексеем Плещеевым , Яковом Полонским , Апполоном Майковым , Петром Вейнбергом . Писательница также сблизилась с молодым поэтом Николаем Минским и редакцией журнала «Северный вестник», где впервые были опубликованы ее стихотворения.

В начале 1890 года Гиппиус под впечатлением от разыгравшейся у нее на глазах любовной драмы, главными героями которой были горничная Мережковских Паша и друг семьи Николай Минский, написала рассказ «Простая жизнь». Этот рассказ, опубликованный в «Вестнике Европы» под заголовком «Злосчастная», стал дебютом Зинаиды Гиппиус в прозе. Впоследствии вышли рассказы «В Москве» и «Два сердца», а также романы «Без талисмана», «Победители», «Мелкие волны», которые печатались в «Северном вестнике», «Вестнике Европы», «Русской мысли» и других известных изданиях того времени. Сама Гиппиус скептически отзывалась о данных произведениях, говоря потом, что романы эти, за исключением «Мелких волн», она не помнит и они с Мережковским просто «радовались необходимому пополнению бюджета».

В это время Гиппиус продолжают преследовать проблемы со здоровьем: она перенесла возвратный тиф, а также часто болела ангиной и ларингитом. Чтобы поправить здоровье, они с Мережковским в 1891-1892 годах отправились в поездку по югу Европы, где общались с Антоном Чеховым и Алексеем Сувориным , а также побывали в Париже у Плещеева. Позже, во время второй поездки, супруги остановились в Ницце, где познакомились с публицистом и двоюродным братом Дягилева Дмитрием Философовым, который впоследствии стал их постоянным спутником и ближайшим единомышленником.

В 1899-1901 годах Зинаида Гиппиус сблизилась с кружком Сергея Дягилева , сформировавшимся вокруг журнала «Мир искусства», где она и стала публиковать свои первые литературно-критические статьи. Она подписывала их мужскими псевдонимами (Антон Крайний , Лев Пущин , Товарищ Герман , Роман Аренский и др.), последовательно отстаивая эстетические и философские идеи символизма. После ухода из «Мира искусства» Гиппиус выступала в качестве критика в журналах «Новый путь», «Весы», «Образование», «Новое слово», «Новая жизнь», «Вершины», «Русская мысль», а также в ряде газет («Речь», «Слово», «Утро России»). Впоследствии лучшие критические статьи были отобраны ею для книги «Литературный дневник», опубликованной в 1908 году.

Конец 1916 года Гиппиус и Мережковский провели в Кисловодске, а в январе 1917 года вернулись в Петроград. Супруги приветствовали Февральскую революцию 1917 года, полагая, что она покончит с войной и реализует идеи свободы, они восприняли Временное правительство как «близкое» и установили дружеские отношения с Керенским. Но очень скоро их отношение изменилось. Октябрьская революция ужаснула писателей: они сочли ее началом «царства Антихриста» и торжеством «надмирного зла».

Зинаида Гиппиус в домашней обстановке с Д. Философовым и Д. Мережковским. 1914 г. Фото: Public Domain / Карл Карлович Булла

В своих дневниках Гиппиус писала о голоде и зверствах ЧК, а семья стала задумываться об эмиграции. Зимой 1919 года супруги уехали сначала в Гомель, а затем в Варшаву и оттуда — во Францию, где они поселились в Париже. Там Гиппиус создала литературно-философское общество «Зеленая лампа». Среди его завсегдатаев были Иван Бунин , Николай Бердяев , Лев Шестов и другие поэты, писатели и философы.

9 декабря 1941 года в возрасте 76 лет умер Дмитрий Мережковский: это стало для Зинаиды Гиппиус сильнейшим ударом. Последние годы жизни она посвятила работе над биографией покойного мужа. Но эта книга осталась неоконченной и была издана лишь в 1951 году.

Зинаида Николаевна скончалась в Париже 9 сентября 1945 года. Она похоронена под одним надгробием с Мережковским на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа. В СССР произведения Гиппиус не издавались вплоть до 1990 года.

Могила русских эмигрантов: писателя и философа Дмитрия Сергеевича Мережковского и его супруги, поэтессы и критика Зинаиды Николаевны Гиппиус-Мережковской. Русское кладбище Сент-Женевьев де Буа. Фото: РИА Новости / В. Хоменко

Зинаида Николаевна Гиппиус — известная русская поэтесса, писательница и литературный критик. Прочитав эту статью, вы познакомитесь с ее жизнью, а также с творческим наследием, которое оставила потомкам Зинаида Гиппиус.

Дата рождения поэтессы — 8 ноября 1869 года. Она появилась на свет в городе Белеве Тульской губернии. Отец ее — дворянин, обрусевший немец, в свое время был По матери русская поэтесса и писательница Зинаида Гиппиус является внучкой полицмейстера из Екатеринбурга. Образование Гиппиус не было систематическим, несмотря на то, что с юных лет она очень много читала.

З. Гиппиус и Д. Мережковский

В 1889 году Зинаида Николаевна вышла замуж за известного поэта Д.С. Мережковского. Она уехала из Тифлиса и вместе с ним перебралась в Петербург. Именно в этом городе годом ранее состоялся ее дебют в качестве поэтессы. Целых 52 года прожила со своим супругом Зинаида Гиппиус. Интересная биография этой женщины привлекает ценителей не только ее собственного творчества, но и творчества ее мужа. Неудивительно, ведь Зинаида Гиппиус прожила с ним долгую жизнь, по ее словам, «не разлучаясь… ни на один день».

«Декадентская мадонна»

В ранних стихотворениях нашей героини заметно влияние С. Я. Надсона. Однако достаточно быстро преодолела его Зинаида Гиппиус. Биография ее уже с ранних лет отмечена созданием самостоятельных произведений. Участники литературной жизни двух столиц России на рубеже веков считали творчество писательницы олицетворением декаданса, а саму ее — «декадентской мадонной». Так ее стали называть с 1895 года, когда было опубликовано «Посвящение». «Люблю я себя, как Бога» — эту фразу из него любила повторять Зинаида Гиппиус. Биография поэтессы очень интересна с точки зрения смены масок, ролей. Не только образ «декадентской мадонны» искусно строился самой Гиппиус и внедрялся в сознание ценителей поэзии. Зинаида Николаевна примерила на себя еще несколько ролей. Предлагаем вам познакомиться с ними.

Смена ролей

Зинаида Гиппиус — поэтесса, которая тщательным образом продумывала свое литературное и социальное поведение. Она периодически меняла роли. Так, перед революцией 1905 года, приблизительно в течение 15 лет, поэтесса пропагандировала сексуальное раскрепощение. В это время несла на себе «крест чувственности» Зинаида Гиппиус. Творчество и биография поэтессы отражают ее позицию. О своем взгляде на жизнь, о «кресте чувственности» она написала в 1893 году в своем дневнике. После этого она стала противницей «учащей церкви». В своем дневнике в 1901 году она написала, что «грех только один — самоумаление». В период с 1901 по 1904 год Гиппиус была организатором религиозно-философских собраний, на которых была представлена программа «неохристианства», которая соответствовала воззрениям ее мужа, Дмитрия Мережковского. Зинаида Гиппиус, биография которой свидетельствует о многогранности ее личности, также считала себя поборником революции духа, которая совершается вопреки мнению «стадной общественности».

Дом Мурузи, взаимоотношения с А.А. Блоком

Дом Мурузи, который занимали Мережковские, стал важным центром общественной и религиозно-философской жизни Петербурга. Его посещение было обязательным для тяготеющих к символизму молодых писателей и мыслителей. Авторитет Гиппиус в объединении, сложившемся вокруг Мережковского, был бесспорным. Большинство его участников считало, что именно Зинаида Николаевна играет главную роль в любых его начинаниях. Однако практически все испытывали неприязнь к Гиппиус, поскольку поэтесса отличалась нетерпимостью, высокомерием, а также часто ставила эксперименты над людьми. Отношения между ней и А.А. Блоком стали особой страницей в истории отечественного символизма. Первая публикация Блока (в журнале «Новый путь») состоялась именно при ее содействии. Но это не предотвратило резких конфликтов между ними в дальнейшем, которые были вызваны тем, что они по-разному относились к вопросам о назначении поэта и о сущности художественного творчества.

Два собрания стихов

Книгу под названием «Собрание стихов. 1889-1903» опубликовала в 1904 году Зинаида Гиппиус. Биография поэтессы через несколько лет была отмечена новым сборником. В 1910 появилась вторая книга, в которой были представлены произведения, созданные в период с 1903 по 1909 год. Публикация 1904 года стала большим событием в жизни отечественной поэзии. откликаясь на нее, писал, что в творчестве Зинаиды Николаевны представлена вся 15-летняя история русского лирического модернизма. Основная тема ее произведений, по мнению Анненского, — «мучительное качание маятника в сердце». В.Я. Брюсов, поклонник творчества Гиппиус, особо отметил ту «непобедимую правдивость», с которой поэтесса фиксирует эмоциональные состояния, показывает жизнь ее «плененной души».

За границей

В 1905 году произошла революция, которая способствовала усилению настроений, владевших Зинаидой Гиппиус. Мережковские решили уехать за границу. В период с 1906 по 1908 год они находились в Париже. Здесь супруги сблизились с эмигрантами-революционерами, в числе которых был Б.В. Савинков, которому Зинаида Николаевна помогала в его литературных опытах. В 1908 году Мережковские вернулись на родину. Здесь они участвовали в неком религиозно-философском обществе, в которое входил Блок, Бердяев,

Литературный критик

Зинаида Гиппиус как критик известна под псевдонимом Антон Крайний. В начале 1900-х годов она являлась проповедником программы символизма, а также философских идей, на основании которых эта программа была построена. В качестве литературного критика Гиппиус часто публиковалась в журналах «Русское богатство» и «Весы». Лучшие статьи писательница отобрала для созданной в 1908 году книги «Литературный дневник». Следует сказать, что Зинаида Гиппиус (краткая биография и творчество которой подтверждают это) оценивала состояние современной отечественной художественной культуры в целом негативно. Эта ситуация, по ее мнению, была связана с крахом общественных идеалов и кризисом религиозных основ, которыми жил 19 век. Гиппиус считала, что призвание художника, которое современная литература не смогла осознать, состоит в прямом и активном воздействии на жизнь, которой следует «охристианиться», поскольку другого выхода из духовного и идейного тупика не существует. Данные концепции поэтессы нацелены против писателей, которые примыкали к издательству «Знание», руководимому М. Горьким, а также против литературы, которая опиралась на традиции классического реализма.

Отражение взглядов Гиппиус в литературном творчестве

В драматургии героини нашей статьи содержится тот же вызов представлениям, которые основаны на устаревшем понимании гуманизма и вере в либерализм. Здесь нужно отметить созданное в 1916 году «Зеленое кольцо». Также эта позиция нашла отражение в ее рассказах, собранных в 5 сборников. В 1911 году Зинаида Гиппиус написала роман «Чертова кукла», в котором описывается несостоятельность верований в усовершенствование общества мирным путем и в общественный прогресс.

Отношение к Октябрьской революции и его отражение в творчестве

К произошедшей в 1917 году, отнеслась враждебно и непримиримо Зинаида Гиппиус. Краткая биография поэтессы дальнейших лет тесно связана с этим событием. Настроения, владевшие ею, отразились в книге Гиппиус «Последние стихи. 1914-1918», опубликованной в 1918 году, а также в «Петербургских дневниках», которые были частично опубликованы в 1920-е годы в эмигрантской периодике, а затем изданы на английском языке (в 1975 году) и на русском (в 1982).

И в дневниковых записях Гиппиус этого времени, и в поэзии (вышедшая в 1922 году книга «Стихи. Дневник 1911-1921»), и в литературно-критических статьях, помещенных в газету «Общее дело», превалирует эсхатологическая нота. Зинаида Николаевна считала, что Россия безвозвратно погибла. Она говорила о наступлении царства антихриста. Поэтесса утверждала, что озверение бушует на развалинах культуры, рухнувшей в 1917 году. Дневники стали хроникой духовного и телесного умирания старого мира. К ним Зинаида Гиппиус относилась как к литературному жанру, который обладает одной уникальной особенностью — способностью запечатлеть и передать «само течение жизни». Письма фиксируют мелочи, «исчезнувшие из памяти», по которым в дальнейшем потомки составят достоверную картину событий, ставших трагедией в истории страны.

Разрыв отношений с принявшими революцию

Ненависть к революции у Зинаиды Гиппиус была настолько сильна, что поэтесса решила порвать отношения со всеми теми, кто принял ее, — с Брюсовым, Блоком, А. Белым. В 1925 году появился мемуарный цикл «Живые лица», основа внутреннего сюжета которого — история этого разрыва, а также реконструкция идейных столкновений, приведших к событиям октября 1917 года. Революция привела к неизбежной конфронтации бывших союзников на литературном поприще. Сама эта революция описывается Зинаидой Гиппиус (наперекор Блоку, который увидел в ней очистительный ураган и взрыв стихий) как «скука потрясающая» и череда однообразных дней, их «тягучее удушье». Однако эти будни были настолько чудовищны, что у Зинаиды Николаевны возникало желание «ослепнуть и оглохнуть». «Громадное безумие» лежит в корне происходящего, как считала поэтесса. Тем важнее, по ее мнению, сохранить «твердую память» и «здравый ум».

Творчество эмигрантского периода

В период эмиграции творчество Гиппиус начинает затухать. Зинаида Николаевна все больше убеждается в том, что поэт не может работать, находясь вдали от своей родины: «тяжелый холод» воцаряется в его душе, она мертва, будто «убитый ястреб». Последняя метафора является ключевой в заключительном сборнике стихов «Сияния», созданном в 1938 году. В нем мотивы одиночества являются преобладающими, поэтесса видит все взглядом «идущего мимо» (эти слова вынесены в заглавия важных стихов в позднем творчестве Гиппиус, напечатанных в 1924 году). Поэтесса пытается примириться с миром перед близким прощанием с ним, однако эти попытки сменяются позицией непримиримости со злом и насилием. Бунин, говоря о стилистике Зинаиды Гиппиус, которая не признает неприкрытой эмоциональности и нередко строится на оксюморонах, назвал творчество поэтессы «электрическими стихами». Рецензируя «Сияния», Ходасевич писал о том, что «поэтическая душа» Гиппиус борется в них с «непоэтическим умом».

«Зеленая лампа»

Вы уже убедились в организаторских способностях, которыми обладала Зинаида Гиппиус. Биография, интересные факты и творчество во многом связаны с ее общественной деятельностью, которая продолжалась практически до самой смерти поэтессы. По ее инициативе было основано общество под названием «Зеленая лампа», существовавшее с 1925 по 1940 год. Цель его создания — объединение различных литературных кругов, которые оказались в эмиграции, при условии, что они разделяли тот взгляд на призвание отечественной культуры за рубежами России, который Гиппиус сформулировала еще в начале деятельности этого кружка. Она считала, что нужно учиться подлинной свободе слова и мнений, а это сделать невозможно, если следовать «заветам» отжившей либерально-гуманистической традиции. Однако следует отметить, что «Зеленая лампа» не была свободна от идеологической нетерпимости. В результате этого среди ее участников возникали многочисленные конфликты.

Книга о Мережковском, которую написала Зинаида Гиппиус (биография)

Кратко творчество Зинаиды Николаевны мы рассмотрели. Осталось только рассказать о последней ее книге, которая, к сожалению, осталась незаконченной, а также о последних годах жизни поэтессы. умер в 1941 году. Смерть своего мужа тяжело пережила Зинаида Николаевна. После его кончины она подверглась остракизму, причина которого — двусмысленная позиция, которую она занимала в отношении фашизма.

Последние годы своей жизни Гиппиус отдала работе над биографией своего супруга. Она была издана в 1951 году. Значительная часть посвященной Дмитрию Сергеевичу книги — о его идейной эволюции, а также об истории деятельности Религиозно-философских собраний. 9 сентября 1945 года скончалась Зинаида Гиппиус. Поэзия ее до сих пор живет в сердцах многочисленных ценителей ее творчества.

…Современники называли ее «сильфидой», «ведьмой» и «сатанессой», воспевали ее литературный талант и «боттичеллиевскую» красоту, боялись ее и поклонялись ей, оскорбляли и воспевали. Она всю жизнь старалась держаться в тени великого мужа – но ее считали единственной настоящей женщиной-писателем в России, умнейшей женщиной империи. Ее мнение в литературном мире значило чрезвычайно много; а последние годы своей жизни она прожила практически в полной изоляции. Она – Зинаида Николаевна Гиппиус.

Род Гиппиусов ведет свое происхождение от некоего Адольфуса фон Гингста, который в XVI веке переселился из Мекленбурга в Москву, где сменил фамилию на фон Гиппиус и открыл первый в России книжный магазин. Семья оставалась по преимуществу немецкой, хотя случались браки с русскими – в жилах Зинаиды Николаевны русской крови было на три четверти.
Николай Романович Гиппиус познакомился со своей будущей женой, красавицей-сибирячкой Анастасией Степановой, в городе Белёве Тульской губернии, где он служил после окончания юридического факультета. Здесь же 8 ноября 1869 года родилась их дочь, названная Зинаидой. Через полтора месяца после ее рождения Николай Романович был переведен в Тулу – так начались постоянные переезды. После Тулы был Саратов, потом Харьков, потом – Петербург, где Николая Романовича назначили товарищем (заместителем) обер-прокурора Сената. Но этот достаточно высокий пост он в скором времени вынужден был оставить: врачи обнаружили у Николая Романовича туберкулез и посоветовали перебраться на юг. Он перевелся на место председателя суда в городок Нежин Черниговской губернии. Нежин был известен лишь тем, что в нем воспитывался Николай Гоголь.
Зину отдали было в Киевский институт благородных девиц, но уже через полгода забрали обратно: девочка так тосковала по дому, что практически все шесть месяцев провела в институтском лазарете. А поскольку в Нежине не было женской гимназии, Зина училась дома, с преподавателями из местного Гоголевского лицея.
Проработав в Нежине три года, Николай Романович сильно простудился и в марте 1881 года умер. На следующий год семья – кроме Зины, были еще три маленьких сестры, бабушка и незамужняя сестра матери, — перебралась в Москву.
Здесь Зину отдали в гимназию Фишер. Зине очень нравилось там, но через полгода врачи обнаружили туберкулез и у нее – к ужасу матери, боявшейся наследственности. Была зима. Ей запретили выходить из дому. Гимназию пришлось оставить. А весной мать решила, что семье надо год прожить в Крыму. Таким образом, домашнее обучение стало для Зины единственно возможным путем к самореализации. Она никогда особо не увлекалась науками, но от природы была наделена энергичным умом и стремлением к духовной деятельности. Еще в ранней юности Зина начала вести дневники и писать стихи – сначала шуточные, пародийные, на членов семьи. Да еще и заразила этим остальных – тетку, гувернанток, даже мать. Поездка в Крым не только удовлетворила развившуюся с детства любовь к путешествиям, но и предоставила новые возможности для занятий тем, что интересовало Зину больше всего: верховой ездой и литературой.
После Крыма семья переехала на Кавказ – там жил брат матери, Александр Степанов. Его материальное благосостояние позволило всем провести лето в Боржоме – курортном городке недалеко от Тифлиса. На следующее лето поехали в Манглис, где Александр Степанович скоропостижно скончался от воспаления мозга. Гиппиусы вынуждены были остаться на Кавказе.
Зина покорила тифлисскую молодежь. Высокая, статная красавица с пышной золотисто-рыжей косой ниже колена и изумрудными глазами неудержимо влекла к себе взоры, мысли, чувства всех, кто с нею сталкивался. Ее прозвали «поэтессой» – признавая тем самым ее литературный талант. В кружке, который она собрала вокруг себя, почти все писали стихи, подражая популярнейшему в то время Семену Надсону, недавно умершему от чахотки, — но ее стихи были лучше всех. В Тифлисе Зине попался в руки петербургский журнал «Живописное обозрение» со статьей о Надсоне. Там, помимо прочего, упоминалось имя другого молодого поэта, друга Надсона, — Дмитрия Мережковского, и приводилось одно его стихотворение. Оно Зине не понравилось, но имя почему-то запомнилось…

Весной 1888 года Гиппиусы и Степановы снова едут в Боржом. Туда же приезжает Дмитрий Сергеевич Мережковский, путешествующий по Кавказу после окончания Петербургского университета. К тому времени он уже выпустил свою первую книгу стихов и был достаточно известным поэтом. Как оба считали, их встреча носила мистический характер и была предопределена свыше. Через год, 8 января 1889 года, Зинаида Гиппиус и Дмитрий Мережковский обвенчались в тифлисской церкви Михаила Архангела. Ей было 19 лет, ему – 23.
По обоюдному желанию молодоженов, свадьба была очень скромной. Невеста была в темно-стальном костюме и маленькой шляпке на розовой подкладке, а жених в сюртуке и форменной «николаевской» шинели. Не было ни гостей, ни цветов, ни молебна, ни свадебного застолья. Вечером после венчания Мережковский ушел к себе в гостиницу, а Зина осталась у родителей. Утром мать разбудила ее криком: «Вставай! Ты еще спишь, а уж муж пришел!» Только тут Зина вспомнила, что вчера вышла замуж… Так родился семейный союз, которому суждено было сыграть важнейшую роль в истории русской культуры. Они прожили вместе более пятидесяти лет, не расставаясь ни на день.
Дмитрий Мережковский происходил из состоятельной семьи – отец его, Сергей Иванович, служил при дворе Александра II и вышел в отставку в чине генерала. В семье было три дочери и шесть сыновей, Дмитрий – младший, любимец матери. Именно благодаря матери Дмитрий Сергеевич смог добиться от отца, довольно скупого человека, согласия на свадьбу и материальной помощи. Она же сняла и обставила для молодых квартиру в Петербурге – сразу после свадьбы Зинаида и Дмитрий перебрались сюда. Жили так: у каждого отдельная спальня, собственный кабинет – и общая гостиная, где супруги встречались, читали друг другу написанное, обменивались мнениями, принимали гостей.
Мать Дмитрия Сергеевича умерла через два с половиной месяца после его свадьбы, 20 марта. Сергей Иванович, страстно любивший жену и равнодушный к детям, уехал за границу, где увлекся спиритизмом, и практически перестал общаться с семьей. Исключение делалось лишь для Дмитрия – как любимца покойной жены. Умер Сергей Иванович в 1908 году — через 19 лет, день в день, после смерти жены.
Современники утверждали, что семейный союз Зинаиды Гиппиус и Дмитрия Мережковского был в первую очередь союзом духовным, и никогда не был по-настоящему супружеским. Телесную сторону брака отрицали оба. При этом у обоих случались увлечения, влюбленности (в том числе и однополые), но они лишь укрепляли семью. У Зинаиды Николаевны было много увлечений – ей нравилось очаровывать мужчин и нравилось быть очарованной. Но никогда дело не шло дальше поцелуев. Гиппиус считала, что лишь в поцелуе влюбленные равны, а в том, что должно следовать дальше, кто-нибудь обязательно будет стоять над другим. А этого Зинаида ни в коем случае не могла допустить. Для нее самым важным всегда было равенство и союз душ – но не тел.
Все это позволяло недоброжелателям называть брак Гиппиус и Мережковского «союзом лесбиянки и гомосексуалиста». Мережковскому подбрасывались в квартиру письма: «Отомстила тебе Афродита, послав жену – гермафродита».

Чаще у Гиппиус случались романы с мужчинами. Хотя романами их можно было назвать лишь с некоторой натяжкой. В основном это – общие дела, письма, затянувшиеся на всю ночь разговоры в доме Мережковских, несколько поцелуев – и все. В начале 1890-х годов Зинаида Николаевна близко сходится сразу с двумя – поэтом-символистом Николаем Минским и драматургом и прозаиком Федором Червинским, университетским знакомым Мережковского. Минский любил ее страстно – а Гиппиус лишь, по своим собственным словам, была влюблена «в себя через него». В 1895 году у Зинаиды Николаевны начинается роман с Акимом Флексером (Волынским), известным критиком, идеологом журнала «Северный вестник». Знакомство было давнее. Именно Флексер первым напечатал стихи Гиппиус, которые ни один журнал не хотел брать. Долгое сотрудничество постепенно переросло сначала в дружбу, затем – в любовь. По воспоминаниям современников, чувство Гиппиус к Волынскому было самым сильным чувством в жизни Зинаиды Николаевны. Но и с ним она осталась самой собой: больше всего в Акиме Львовиче ее пленило то, что он, подобно ей, собирался сохранить свою «телесную чистоту»… Как потом написала Гиппиус, расстались они из-за «невозможного русского языка», которым Флексер писал свои критические статьи.
В конце 1890-х – начале 1900-х годов Гиппиус была в близких отношениях с английской баронессой Елизаветой фон Овербек. Происходившая из семьи обрусевших немцев, она как композитор сотрудничала с Мережковским – написала музыку к переведенным им трагедиям Еврипида и Софокла, которые поставили в Александринском театре. Гиппиус посвятила Елизавете фон Овербек несколько стихотворений. Отношения эти современники называли и чисто деловыми, и откровенно любовными…

Тем не менее, брак Гиппиус и Мережковского был поистине уникальным творческим союзом. Существуют различные точки зрения на то, кто же все-таки лидировал в нем, но сходятся в одном: именно Зинаиде принадлежали те идеи, которые развивал потом в своих произведениях Мережковский. Без него все ее идеи остались бы только словами, а он бы без нее замолчал. Бывало, что под фамилией Мережковского публиковались статьи, написанные Зинаидой Николаевной. Был и такой случай: как-то она «подарила» Дмитрию Сергеевичу два стихотворения, которые очень ему понравились. Сопроводив одно из них длинным эпиграфом из Апокалипсиса, Мережковский включил их в собрание своих стихов. Но и Гиппиус, «забыв» о подарке, напечатала эти стихотворения в своем сборнике. И хотя было сразу видно, что стихи написаны не Мережковским – как поэт Гиппиус была гораздо сильнее, — шутка сошла ей с рук. Никто ничего не заметил.
Зинаида довольно быстро заняла в литературной жизни столицы заметное место. Уже с 1888 года она начала печататься – первой ее публикацией были стихи в журнале «Северный вестник», затем рассказ в «Вестнике Европы». Семья жила практически только на гонорары – в основном за критические статьи, которые оба писали в большом количестве. Стихи Зинаиды Гиппиус, как и проза Дмитрия Мережковского, поначалу не находили издателей – так мало они вписывались в принятые тогда рамки «хорошей литературы», унаследованные от либеральной критики 1860-х годов. Однако постепенно с Запада приходит и приживается на русской почве декаданс, в первую очередь такое литературное явление, как символизм. Зародившийся во Франции, символизм проникает в Россию в начале 1890-х годов, и за несколько лет становится ведущим стилем в русской литературе. Гиппиус и Мережковский оказываются у истоков зарождающегося в России символизма – вместе с Николаем Минским, Иннокентием Анненским, Валерием Брюсовым, Федором Сологубом, Константином Бальмонтом они были названы «старшими символистами». Именно они приняли на себя главный удар критики, продолжавшей стоять на отживших позициях народничества. Ведь «шестидесятники» считали, что первая задача литературы – вскрывать язвы общества, учить и служить примером, и любое литературное произведение оценивали не по его художественным достоинствам, а по той идее (в идеале – гражданско-обличительной), которую там находили. Символисты же боролись за восстановление эстетического принципа в литературе. И победили. «Младшие символисты» поколения Александра Блока и Андрея Белого пришли на позиции, уже отвоеванные для них старшими собратьями по перу, и лишь углубили и расширили сферу завоеванного.
В начале 1890-х годов Мережковский начинает работу над трилогией «Христос и Антихрист»: сначала над романом «Юлиан Отступник», а затем над «Леонардо да Винчи», самым известным своим романом. Собирая материал для трилогии, Зинаида Николаевна и Дмитрий Сергеевич совершают два путешествия по Европе. Зинаида впервые попадает в Париж – город, который сразу же очаровал ее, и где впоследствии Мережковские проведут многие годы. По возвращении они поселяются на углу Литейного проспекта и Пантелеймоновской улицы, в «доме Мурузи» – в доме, который благодаря им стал центром литературно-художественной и религиозно-философской жизни Петербурга. Здесь Зинаида Николаевна устроила известнейший литературный салон, где собирались многие видные деятели культуры того времени.

Культурная среда XIX века во многом складывалась из деятельности разнообразных кружков – домашних, дружеских, университетских, складывавшихся вокруг издательств альманахов, журналов, многие из которых тоже, в свое время, возникали из кружков. Встречи в редакции журнала «Новый путь», вечера журнала «Мир искусства», «воскресники» писателя и философа Василия Розанова, среды в «башне» Вячеслава Иванова, «пятницы» Николая Минского, «воскресения» Федора Сологуба – чета Мережковских была непременным участником всех этих – и многих других – собраний. Их дом также был открыт для гостей – поэтов, писателей, художников, религиозных и политических деятелей. «Здесь воистину творили культуру. Все здесь когда-то учились», — писал Андрей Белый, один из постоянных гостей салона. Гиппиус была не просто хозяйкой салона, собирающей в своем доме интересных людей, но вдохновительницей, подстрекательницей и горячей участницей всех случавшихся дискуссий, центр преломления разнородных мнений, суждений, позиций. Влияние Гиппиус на литературный процесс признавалось едва ли не всеми современниками. Ее называли «декадентской мадонной», вокруг нее роились слухи, сплетни, легенды, которые Гиппиус не только с удовольствием собирала, но и деятельно преумножала. Она очень любила мистификации. Например, писала мужу письма разными почерками, будто бы от поклонниц, в которых – в зависимости от ситуации, — ругала или хвалила его. Оппоненту могла написать письмо, написанное его же почерком, в котором продолжала ранее начатую дискуссию.
Она активнейшим образом участвовала в литературной и личной жизни своих современников. Постепенно знакомство с Гиппиус, посещение ее салона становится обязательным для начинающих литераторов символистского – и не только – толка. При ее активном содействии состоялся литературный дебют Александра Блока. Она вывела в люди начинающего Осипа Мандельштама. Ей принадлежит первая рецензия на стихи тогда еще никому не известного Сергея Есенина.
Критиком она была знаменитейшим. Обычно она писала под мужскими псевдонимами, самый известный из которых – Антон Крайний, но все знали, кто скрывается за этими мужскими масками. Проницательная, дерзкая, в иронически-афористичном тоне Гиппиус писала обо всем, что заслуживало хоть малейшего внимания. Ее острого языка боялись, ее многие ненавидели, но к мнению Антона Крайнего прислушивались все.
Стихи, которые она всегда подписывала своим именем, были написаны в основном от мужского лица. В этом была и доля эпатажа, и проявление ее действительно в чем-то мужской натуры (недаром говорили, что в их семье Гиппиус – муж, а Мережковский – жена; она оплодотворяет его, а он вынашивает ее идеи), и игра. Зинаида Николаевна была непоколебимо уверена в собственной исключительности и значимости, и всячески пыталась это подчеркнуть.
Она позволяла себе все, что запрещалось остальным. Носила мужские наряды – они эффектно подчеркивали ее бесспорную женственность.

Именно такой изобразил ее на известнейшем портрете Лев Бакст. Обожала играть людьми, ставить над ними своеобразные эксперименты. Сначала привлекает их выражением глубокой заинтересованности, очаровывает своей несомненной красотой и обаянием, а затем – отталкивает надменностью, насмешливостью, холодным презрением. При ее незаурядном уме это было несложно. Ее любимыми развлечениями было дерзить людям, конфузить их, ставить в неловкое положение и наблюдать за реакцией. Гиппиус могла принять малознакомого человека в спальне, неодетой, а то и вовсе принимая ванну. В историю вошли и знаменитая лорнетка, которой близорукая Зинаида Николаевна пользовалась с вызывающей бесцеремонностью, и ожерелье, сделанное из обручальных колец ее поклонников.
Гиппиус сознательно провоцировала окружающих на отрицательные чувства в свой адрес. Ей нравилось, когда ее называли «ведьмой» – это подтверждало, что тот «демонический» образ, который она усиленно культивировала, успешно работает. Она шила себе платья, на которые в недоумении и ужасе оглядывались прохожие и в Петербурге, и в Париже, до неприличия явно пользовалась косметикой – на нежную белую кожу накладывала толстый слой пудры кирпичного цвета.
Она пыталась скрыть свое истинное лицо, пытаясь таким образом научиться не страдать. Обладающая ранимой, сверхчувствительной натурой, Гиппиус специально ломала, переделывала себя, чтобы обрести психологическую защиту, обрасти панцирем, охраняющим ее душу от повреждений. А поскольку, как известно, лучший способ защиты – нападение, Зинаида Николаевна и избрала столь вызывающий стиль поведения…
Огромное место в системе ценностей Зинаиды Гиппиус занимали проблемы духа и религии. Именно Гиппиус принадлежала идея знаменитых Религиозно-философских собраний (1901-1903 годы), сыгравших значительную роль в русском религиозном возрождении начала XX века. На этих собраниях творческая интеллигенция вместе с представителями официальной церкви обсуждала вопросы веры. Гиппиус была одним из членов-учредителей и непременной участницей всех заседаний.
На первое собрание она явилась в глухом черном просвечивающем платье на розовой подкладке. При каждом движении создавалось впечатление обнаженного тела. Присутствующие на собрании церковные иерархи смущались и стыдливо отводили глаза…
Во время подготовки Религиозно-философских собраний Мережковский и Гиппиус сближаются с Дмитрием Васильевичем Философовым. Двоюродный брат и ближайший друг (а по некоторым данным, и любовник) известного мецената Сергея Дягилева, он принадлежал к группе «Мир искусства», с которой у Зинаиды Николаевны и Дмитрия Сергеевича были давние дружеские связи. Члены этой группы считались последователями философа Василия Розанова, но Философову оказались ближе идеи Мережковского. Сближение было настолько сильным, что Гиппиус, Мережковский и Философов даже заключили между собой особый «тройственный» союз, напоминающий брачный, для чего был совершен специальный, совместно разработанный обряд. Союз рассматривался как зачаток будущего своего рода религиозного ордена. Принципы его работы были следующие: внешнее разделение с государственной церковью, и внутренний союз с православием, цель – установление Царства Божьего на земле. Именно деятельность в этом направлении все трое воспринимали как свой долг перед Россией, современниками и последующими поколениями. Зинаида Николаевна всегда называла эту задачу – Главное.


Однако наметившийся вскоре разлад с «Миром искусства» приводит к разрушению этого союза: через год Философов вернулся к Дягилеву, немало сил потратившего на то, чтобы рассорить своего кузена с Мережковскими. Философов сказывается больным, Дягилев прячет его на своей квартире и пресекает все попытки Мережковского выяснить отношения. Из-за этого прекращаются отношения и с Дягилевым. Вскоре он и Философов уезжают за границу.
В 1903 году собрания были запрещены указом Святейшего Синода.
В том же году умерла мать Зинаиды Николаевны. И она, и сестры очень переживали ее смерть. В это время рядом с нею был Дмитрий Сергеевич – и вернувшийся из-за границы Философов. Они снова сблизились. И с тех пор не разлучались в течение пятнадцати лет.
Дмитрий Васильевич был очень красивым, изящным, утонченным, высококультурным, широко образованным, по-настоящему религиозным человеком. Зинаида Николаевна была некоторое время увлечена им как мужчиной (именно к нему обращено ее единственное стихотворение, написанное от женского лица), но Философов отверг ее домогательства, сославшись на отвращение к любому плотскому соитию, и предложил взамен духовный и дружеский союз. Некоторые считали, что он предпочел Гиппиус – Мережковского. Тем не менее, он многие годы был ближайшим другом, соратником и спутником обоих – и Дмитрия Сергеевича, и Зинаиды Николаевны.

В следующие годы они живут вместе. Много времени проводят за границей, особенно в Париже. Однако события 1905 года застали их в Петербурге. Узнав о расстреле мирной демонстрации 9 января – Кровавом воскресении – Мережковский, Гиппиус, Философов, Андрей Белый и еще несколько знакомых в знак протеста устраивают свою демонстрацию: явившись вечером в Александринский театр (императорский!), срывают спектакль.
В тот вечер должен был играть известный актер Николай Варламов, уже пожилой. Говорят, он плакал за кулисами: никогда его спектакли не срывались!
С 1906 года Мережковский, Гиппиус и Философов жили в основном за границей, чаще всего в Париже и на Ривьере. Вернулись на родину они уже перед самым началом мировой войны, весной 1914 года. По религиозным мотивам Мережковские сугубо отрицательно относились к любой войне. Гиппиус говорила, что война является осквернением человечества. Свой патриотизм они видели не в том, чтобы, подобно многим тогда, повсюду восхвалять силу русского оружия, а в том, чтоб объяснить обществу, куда может привести бессмысленное кровопролитие. Гиппиус утверждала, что всякая война несет в себе зародыш новой войны, порожденной национальным озлоблением побежденного.
Однако со временем она пришла к мысли, что только «честная революция» может покончить с войной. Подобно другим символистам, Гиппиус видела в революции великое духовное потрясение, способное очистить человека и создать новый мир духовной свободы. Поэтому Февральскую революцию Мережковские приняли с восторгом, самодержавие полностью дискредитировало себя, его ненавидели. Радовались, что теперь в правительстве такие же люди, как они, много их знакомых. Но все же понимали, что Временное правительство слишком слабо, чтобы удержать власть. Когда свершился Октябрьский переворот, Зинаида Николаевна была в ужасе: она предвидела, что той России, которую она любила, в которой жила, — больше нет. Ее дневники тех лет полны страха, отвращения, злобы – и умнейших оценок происходящего, интереснейших зарисовок, ценнейших наблюдений. Мережковские с самого начала подчеркивали свое неприятие новой власти. Зинаида Николаевна открыто порвала со всеми, кто стал сотрудничать с новой властью, публично отругала Блока за его поэму «Двенадцать», рассорилась с Белым и Брюсовым. Новая власть и для Гиппиус, и для Мережковского была воплощением «царства Дьявола». Но решение об отъезде все откладывается и откладывается. Они все еще надеялись на поражение большевиков. Когда же наконец решились, и Мережковский попросил разрешения на отъезд за границу на лечение – им категорически запретили отъезд. Однако в конце 1919 года им удается вырваться из страны. Дмитрий Мережковский, Зинаида Гиппиус, Дмитрий Философов и секретарь Гиппиус Владимир Злобин, нелегально перешли польскую границу в районе Бобруйска.
Сначала они поселились в Минске, а в начале февраля 1920 года переехали в Варшаву. Здесь они погрузились в активную политическую деятельность среди русских эмигрантов. Смыслом их жизни здесь стала борьба за свободу России от большевизма. Гиппиус вела активную работу в кругах, близких польскому правительству, против возможного заключения мира с советской Россией. Она стала редактором литературного отдела газеты «Свобода», где печатала свои политические стихи. Дмитрий Философов был избран членом Русского комитета, стал близко сотрудничать с Борисом Савинковым, бывшим членом террористической «Боевой группы» – он возглавлял антибольшевистское движение в Польше. Гиппиус давно знала Савинкова – они сблизились в 1908-1914 годах, во Франции, где Савинков организовывал тогда собрания своей группы. В результате общения с Гиппиус Савинков написал роман «Конь бледный», изданный в 1909 году под псевдонимом В. Ропшин. Гиппиус редактировала роман, придумала ему название, привезла рукопись в Россию и издала в журнале «Русская мысль». В 1917-18 годах именно на Савинкова, наряду с Керенским, Гиппиус возлагала особые надежды как на выразителей новых идей и спасителей России.
Теперь такого спасителя Мережковский и Гиппиус увидели в маршале Юзефе Пилсудском, главе польского правительства. Они надеялись, что он, сплотив вокруг Польши все антибольшевистские силы, избавит мир от большевизма. Однако 12 октября 1920 года Польша и Россия подписали перемирие. Было официально объявлено, что русским людям в Польше под страхов высылки из страны запрещается критиковать власть большевиков.
Через неделю Гиппиус, Мережковский и Злобин выехали в Париж. Философов, попавший под сильнейшее влияние Савинкова, остался в Варшаве, где возглавил отдел пропаганды в Русском национальном комитете Польши.
Обосновавшись в Париже, где у них еще с дореволюционных времен осталась квартира, Мережковские возобновили знакомство с цветом русской эмиграции: Константином Бальмонтом, Николаем Минским, Иваном Буниным, Иваном Шмелевым, Александром Куприным, Николаем Бердяевым и другими. Зинаида Николаевна вновь очутилась в своей стихии. Снова вокруг нее бурлила жизнь, она постоянно печаталась – не только на русском, но и на немецком, французском, славянских языках. Только все больше горечи в ее словах, все больше тоски, отчаяния и яда в стихах…

В 1926 году Мережковские решили организовать литературное и философское общество «Зеленая лампа» – своего рода продолжение одноименного общества начала XIX века, в котором принимал участие А.С. Пушкин. Президентом общества стал Георгий Иванов, а секретарем – Злобин. Мережковские хотели создать что-то вроде «инкубатора идей», среду для обсуждения важнейших вопросов. Общество сыграло видную роль в интеллектуальной жизни первой эмиграции и в течение ряда лет собирало лучших ее представителей.
Собрания были закрытыми: гости приглашались по списку, с каждого взималась небольшая плата, шедшая на аренду помещения. Постоянными участниками собраний были Иван Бунин, Борис Зайцев, Михаил Алданов, Алексей Ремизов, Надежда Тэффи, Николай Бердяев и многие другие. Прекратилось существование общества только с началом Второй мировой войны в 1939 году.
С годами Гиппиус менялась мало. И вдруг оказалось, что она осталась среди эмигрантских литераторов практически одна: старое поколение, ее бывшие соратники, постепенно сошли с литературной сцены, многие уже умерли, а новому поколению, начавшему свою деятельность уже в эмиграции, она не была близка. И она сама это понимала: в «Сиянии», книге стихов, вышедшей в 1938 году, было очень много горечи, разочарования, одиночества, ощущения потери привычного мира. А новый мир ускользал от нее…
Мережковский в своей ненависти к коммунизму последовательно ставил на всех диктаторов в Европе. В конце 30-х годов он увлекся идеями фашизма, лично встречался с Муссолини. В нем Мережковский видел возможного спасителя Европы от «коммунистической заразы». Зинаида Николаевна не разделяла этого представления – любой тиран был ей отвратителен.
В 1940 году Мережковские переехали в Биарриц. Вскоре Париж был оккупирован немцами, все русские журналы и газеты закрыты. Эмигрантам пришлось оставить литературу и стараться лишь не связываться с оккупантами.
Отношение Гиппиус к фашистской Германии было двойственно. С одной стороны, она, ненавидя большевизм, надеялась, что Гитлер поможет сокрушить большевиков. С другой стороны, для нее был неприемлем любой вид деспотизма, она отрицала войну и насилие. И хотя Зинаида Николаевна страстно хотела видеть Россию свободной от большевизма, они никогда не сотрудничала с гитлеровцами. Она всегда оставалась на стороне России.
Летом 1941 года, вскоре после нападения Германии на СССР, Владимир Злобин вместе со своей немецкой знакомой без ведома Гиппиус привели Мережковского на немецкое радио. Таким образом они хотели облегчить тяжелое материальное положение Дмитрия Сергеевича и Зинаиды Николаевны. Мережковский выступил с речью, где стал сравнивать Гитлера с Жанной д’Арк, призванной спасти мир от власти дьявола, говорил о победе духовных ценностей, которые несут на своих штыках немецкие рыцари-воины… Гиппиус, узнав об этом выступлении, кипела от гнева и возмущения. Однако она не смогла оставить мужа, особенно теперь. Ведь после этой речи от них отвернулись практически все. 7 декабря 1941 года Дмитрий Сергеевич скончался. Проводить его в последний путь пришли лишь несколько человек…
Незадолго перед смертью он совершенно разочаровался в Гитлере.
После смерти мужа Зинаида Николаевна была немного не в себе. Сначала она с трудом восприняла его смерть, даже хотела покончить с собой, выбросившись из окна. Затем вдруг успокоилась, говоря, что Дмитрий Сергеевич жив, даже разговаривала с ним.
Она пережила его на несколько лет. Зинаида Гиппиус умерла 9 сентября 1945 года, ей было 76. Ее смерть вызвала целый взрыв эмоций. Ненавидевшие Гиппиус не верили в ее смерть, они приходили, чтобы лично убедиться в том, что она мертва, стучали по гробу палками. Те немногие, кто уважал и ценил ее, видели в ее смерти конец целой эпохи… Иван Бунин, никогда не приходивший на похороны – он панически боялся смерти и всего, что с ней связано, — практически не отходил от гроба. Ее похоронили на русском кладбище Сен-Женевьев де Буа, рядом с мужем Дмитрием Мережковским.

Легенда ушла в небытие. А потомкам остались несколько сборников стихов, драмы, романы, тома критических статей, несколько книг воспоминаний, — и память. Память о великой женщине, старавшейся держаться в тени великого мужа, и осветившей светом своей души русскую литературу…

Пожалуй, Зинаида Гиппиус — самая загадочная, неодназначная и неординарная женщина Серебряного века. Но потрясающие стихи ей можно «простить» все.

Зинаиду Гиппиус называли сатанессой, ведьмой, декадентской мадонной. Ее любили и осуждали за эпатажные выходки, смелость и острый язык. Она была неповторима и уникальна. Еще при жизни ее возвели в ранг великих поэтов Серебряного века. Многие литераторы называют ее гением русского символизма. Сегодня ее стихами зачитывается как молодежь, так и зрелые люди. Итак, биографию Зинаиды Гиппиус и самые интересные факты из ее жизни рассмотрим ниже.

Детство и юность

Поэтесса появилась на свет 20 ноября (по старому стилю 8) 1869 года. Родной город Зинаиды Гиппиус — Белев (ныне это Тульская область).

Девочка родилась в обрусевшей дворянской семье немецкого происхождения. Ее отец, Николай Гиппиус, был известным юристом. Помимо старшей Зинаиды, в семье было еще три дочери — Анна, Татьяна и Наталья. Семья вынуждена была часто переезжать — этого требовала работа Николая Романовича. Поэтому маленькая Зина часто меняла учебные заведения и готовилась к экзаменам дома, с гувернантками. Уже с 7 лет будущая поэтесса писала стихи и вела дневники.

В 1880 году отец семейства получил должность обер-прокурора и отправился с семьей в Нежин. Однако вскоре почувствовал резкое ухудшение здоровья. В 1881 году Николай умер от туберкулеза. Его вдова осталась одна с четырьмя дочерьми на руках, престарелой бабушкой и незамужней младшей сестрой.

Борьба с туберкулезом

Семья переехала в Москву, надеясь улучшить свое материальное положение. Зину отправили учиться в гимназию Фишер, но вскоре у нее диагностировали туберкулез. Анастасия Васильевна, опасаясь за здоровье дочерей, особенно старшей, отправилась в Ялту. Финансовое положение семьи оставалось тяжелым. Следует заметить, что на протяжении всей жизни Зинаида страдала из-за частых болезней верхних дыхательных путей.

В Крыму семью Гиппиус навестил брат Анастасии, Александр Степанов. Он взял на себя решение финансовых вопросов и перевез родных в Тифлис (ныне — Тбилиси). Кроме этого, арендовал для Зинаиды дачу в Боржоми, где она имела возможность поправить свое здоровье.

Однако будущую поэтессу ждала еще одна трагедия. В 1885 году Александр Степанов, дядя Зинаиды, скончался от менингита. Семья вынуждена была остаться в Тифлисе.

Первая и единственная любовь

В 1888 году будущая поэтесса с матерью вновь поехала в Боржоми. Там восемнадцатилетняя Гиппиус познакомилась с писателем Дмитрием Сергеевичем Мережковским. Он выделялся среди ее поклонников молчаливостью и некоей отстраненностью, которые сразу привлекли внимание молодой красавицы.

Почувствовав духовную близость, пара решила пожениться. Через год после знакомства влюбленные обвенчались в церкви Михаила Архангела. Вскоре они переехали в Петербург. Сама Зинаида в своих автобиографических заметках писала, что с тех пор они не разлучались ни на один день в течение 52 лет.

Единый раз вскипает пеной

И рассыпается волна.

Не может сердце жить изменой,

Измены нет: любовь — Одна.

Мы негодуем, иль играем,

Иль лжем — но в сердце тишина.

Мы никогда не изменяем:

Душа одна — любовь одна.

Однообразно и пустынно

Однообразием сильна

Проходит жизнь… И в жизни длинной

Любовь одна, всегда одна.

Лишь в неизменном — бесконечность,

И все ясней: любовь одна.

Любви мы платим нашей кровью,

Но верная душа — верна,

И любим мы одной любовью…

Любовь одна, как смерть одна.

Именно с приезда в Петербург начался творческий путь поэтессы Зинаиды Гиппиус. Она познакомилась с талантливыми писателями, поэтами, художниками, философами. Общество не всегда понимало, но принимало эксцентричную литераторшу.

Молодые супруги, будучи людьми творческими, договорились: Зинаида пишет только прозу, а Дмитрий — только поэзию. Но вскоре сам Мережковский нарушил эту договоренность, ведь в его голове зрел сценарий романа о Юлиане Отступнике.

Позже Зинаида вспоминала о своем браке как о родстве душ и общности идей. Но при этом отношения супругов были платоническими. У обоих случались короткие романы. А ссоры бывали лишь на творческой почве. Но при этом они были очень близки духовно. Это был возвышенный союз двух талантливых душ в бренном мире.

Вихри перемен

Революция 1905 года и расстрел рабочих 9 января оказали сильное влияние на творчество поэтессы. В ее стихах появились политические мотивы. Она и ее муж яростно отрицали самодержавие, считая, что оно пришло от Антихриста. В 1906 году супруги были вынуждены уехать в Париж, где пробыли почти 2 года. При этом они продолжали творить и сотрудничать с русскими изданиями.

В 1908-м Мережковские вернулись на родину. Помимо прозы и стихов, Зинаида Гиппиус также писала критические статьи под псевдонимом Антон Крайний. Ее критика была остра и саркастична, подчас субъективна и капризна. Но в ее профессионализме не было никаких сомнений.

В 1917 году налаженная жизнь супругов вновь рухнула. Мережковские не приняли Октябрьскую революцию. Зинаида Николаевна писала: «… на развалинах рухнувшей культуры бушует озверение…».

В 1920 году Гиппиус с мужем нелегально пересекла русско-польскую границу. Но после недолгого пребывания в Польше супруги навсегда иммигрировали в Париж. Здесь они продолжали писать стихи и прозу и даже основали философское общество «Зеленая лампа», которое просуществовало до 1940 года.

Любовь и смерть

В 1941 году умер Дмитрий Мережковский. Для Зинаиды Николаевны его смерть стала тяжелым ударом, от которого она так и не оправилась. В 1945 году, в возрасте 76 лет, врач констатировал смерть Зинаиды Гиппиус. Ее похоронили на русском кладбище Сен-Женевьев-де-Буа в одной могиле с мужем.

Творчество поэтессы

Что мне делать с тайной лунной?

С тайной неба бледно-синей,

С этой музыкой бесструнной,

Со сверкающей пустыней?

Я гляжу в нее — мне мало,

Я люблю — мне не довольно…

Лунный луч язвит, как жало, —

Остро, холодно и больно.

Я в лучах блестяще-властных

Умираю от бессилья…

Ах, когда б из нитей ясных

Мог соткать я крылья, крылья!

О, Астарта! Я прославлю

Власть твою без лицемерья,

Дай мне крылья!

Я расправлю

Их сияющие перья,

В сине-пламенное море

Кинусь в жадном изумленьи,

Задохнусь в его просторе,

Утону в его забвеньи…

Зинаида Гиппиус — не только талантливая поэтесса. Она прозаик, драматург, литературный критик. В детстве девочка писала шуточные стихи о членах собственной семьи и даже заразила этим увлечением гувернантку и тетю. Однако исследователи ее творчества отмечают, что с ранних лет ей было присуще меланхоличное настроение, которое прослеживается в ее поэзии.

Зинаида была блестящей поэтессой и литератором. Она писала много прозы. В начале ее творческого пути, сразу после замужества, поэтесса печатала прозу в многочисленных журналах. Однако позже признавалась, что не помнит даже названий этих рассказов. Семье просто нужны были средства. Особенно остро в деньгах нуждался Дмитрий Мережковский, который в тот период писал книгу об Юлиане Отступнике.

Позже были написаны еще несколько сборников рассказов, два романа, пьесы. Посредством своего творчества Гиппиус выражала некую идею или тонкое психологическое наблюдение. На творчество литераторши влияли романы Достоевского. Но герои Зинаиды были абстрактными. В них не было огня жизни, который присущ героям романов великого писателя.

А вот стихи Зинаиды Гиппиус наполнены серьезностью и острым умом, которые были присущи этой уникальной женщине. В них практически полностью отсутствует утонченность и женское кокетство. Именно поэтому они столь пронзительны и уникальны.

Ее секретарь, Владимир Злобин, писал, что с детства Зину волновали высокие материи и вечные, философские вопросы. Она еще в юном возрасте чувствовала то, что смогла выразить словами только на склоне лет. Период ее детства (70-80-е годы) не наложил отпечаток на ее жизнь. Будущая поэтесса была словно отстранена от реального мира. Поэтому многие ее стихи абстрактны и сюрреалистичны. Лишь события, произошедшие на ее родине в период с 1905 по 1917 год, оставили отпечаток на ее эмоциональном состоянии.

Я в тесной келье — в этом мире

И келья тесная низка.

А в четырех углах — четыре

Неутомимых паука.

Они ловки, жирны и грязны,

И все плетут, плетут, плетут…

И страшен их однообразный

Непрерывающийся труд.

Они четыре паутины

В одну, огромную, сплели.

Гляжу — шевелятся их спины

В зловонно-сумрачной пыли.

Мои глаза — под паутиной.

Она сера, мягка, липка.

И рады радостью звериной

Четыре толстых паука.

Внешность Зинаиды Николаевны Гиппиус, как и ее творчество, были поистине уникальны и неповторимы. Новых знакомых поражал ее яркий и неординарный внешний вид — густые локоны с медным отливом, миндалевидные зеленые глаза, худоба и необычные наряды. Однако еще более экстравагантным было ее поведение.

Критиков приводили в бешенство известные всей России строки:

Но люблю я себя, как Бога, —

Любовь мою душу спасет.

Первое впечатление о Зинаиде складывалось неоднозначное. Многие литературоведы отмечают, что Гиппиус казалась высокомерной и холодной особой. Она умела добиться от толпы восхищения и вела себя как королева. Но при этом внутри она оставалась чутким и добрым человеком. Именно она помогла обрести известность многим талантливым поэтам, в числе которых были Сергей Есенин, Осип Мандельштам, Александр Блок. С последним она разорвала отношения после начала Октябрьской революции.

Зинаида питала слабость к мужскому образу. Некая маскулинность ее характера резко констатировала с нежным нравом ее супруга. Она часто использовала мужские псевдонимы, писала стихи от лица мужчины. А порой появлялась на публике в мужских костюмах и с ярким макияжем.

Заключение

Биографию Зинаиды Гиппиус можно обсуждать бесконечно. Она — неординарная, невероятная личность и просто незабываемая, красивая женщина.

Биография Гиппиус-Мережковская Зинаида Николаевна ❤️

(1869 — 1945)

Гиппиус Зинаида Николаевна (1869 — 1945), поэтесса, прозаик, критик.
Родилась 8 ноября (20 н. с.) в городе Белев Черниговской губернии в семье государственного чиновника, служившего в Нежине. Получила основательное домашнее образование.
После смерти отца семья переехала в Москву, затем в Ялту и Тифлис, где началось ее увлечение русской классикой, особенно Ф-Достоевским.
Летом 1889 выходит замуж за Д. Мережковского, вместе с которым переезжает в Петербург. Здесь

начинается активная литературная деятельность, публикует первые стихи в «Северном вестнике», вокруг которого группировались петербургские символисты «старшего поколения».
Раздумья на «вечные темы» — «о человеке, любви и смерти» — определили тональность многих стихов Гиппиус 1900-х. Главной ценностью для нее была по-ницшеански понимаемая собственная личность («Люблю я себя, как Бога»).
В 1901 — 02 становится одним из организаторов Религиозно-философских собраний (основа — учение о Царствии Божием на земле). Смысл собраний был в объединении интеллигенции и представителей Церкви с целью «религиозного возрождения» страны. Журнал «Новый путь» (1903 — 04) стал печатным органом Собраний. Многие стихи этого времени выражают ее духовные стремления, общие с идеями Мережковского («Христу», «Господь отец», «Предсмертная исповедь христианина» и др.), другие свободны от всякой мистики и религии («Сосны», «Дождичек» и др.).
После революции 1905 вопросы общественные начинают занимать все большее место в ее рассказах.
В 1908 публикует сборники рассказов «Черное по белому», в 1911 — «Чертова кукла», в 1912 — «Лунные муравьи» и др.
Выступает и как критик, опубликовав «Литературный дневник» — сборник критических статей (под псевдонимом Антон Крайний).
Октябрьскую революцию Гиппиус встретила крайне враждебно, в 1920 она вместе с Мережковским эмигрировала во Францию. В эмиграции выступала в статьях и стихах с резкими нападками на советский строй. В 1939 в Париже вышла книга стихов «Сияния». Два тома воспоминаний «Живые лица» были изданы в Праге в 1925. Гиппиус тяжело перенесла кончину мужа (1941). Тем не менее ей удалось создать литературный памятник Д. Мережковскому, книгу-биографию, насыщенную обширнейшим фактическим материалом. Ее книга «Дмитрий Мережковский» вышла после ее смерти, в 1951.
В возрасте 76 лет она скончалась 9 сентября 1945 в Париже.
Краткая биография из книги: Русские писатели и поэты. Краткий биографический словарь. Москва, 2000.

«Единственность Зинаиды Гиппиус» — статья Натальи Осьмаковой.

Критика, статьи, воспоминания о Зинаиде Гиппиус

Так Александр Блок назвал совершенно своеобразное соединение личности и поэзии, которое носило имя Зинаида Гиппиус.

…Голодный Петроград 1919 года. В морозную ночь 24 декабря Гиппиус тайно покидала Россию. Пережив «бездонный ужас» послереволюционных лет, лишенная всякой возможности публично высказывать свои мысли и драться за них, как она это делала всю свою литературную жизнь, Гиппиус выплескивала клокочущую ярость, стыд и боль за Россию на страницы дневника, пряча его от чужого глаза в потайных местах. Она прекрасно знала, что за любую строку этих записей ее без долгих разговоров поставят к стенке. Через дневниковые записи 1917—1919 гг. рефреном проходят слова гоголевского безумца Поприщина: «Молчание, молчание…» Но молчать она не могла и не умела. Она верила, что из-за границы ее голос будет услышан в России. Гиппиус сделала свой выбор и всю оставшуюся жизнь платила за него изгнанием. Этот день расколол ее жизнь на две части — в России и после России.

* * *

Зинаида Николаевна Гиппиус-Мережковская родилась 8 (20) ноября 1869 года в городе Белёве Тульской губернии. Ее отец Николай Романович Гиппиус, юрист, служил в белевском суде. Он происходил из обрусевших немцев, переселившихся в Россию в XVI веке, и был женат на красавице сибирячке Анастасии Васильевне Степановой.

Из-за частых служебных переводов Николая Романовича семья жила в постоянных переездах — Тула, Саратов, Харьков, Нежин. После его смерти от туберкулеза, которая произвела на двенадцатилетнюю Гиппиус сильное впечатление, отразившееся впоследствии в ее поэзии, мать с детьми (кроме старшей Зинаиды, было еще три дочери) перебралась сначала в Ялту, потом к брату в Тифлис. Гиппиус получила домашнее образование, которое сама считала «бессистемным», но уже с раннего возраста много читала и писала «тайные» дневники и стихи. Одновременно увлекалась музыкой, живописью, танцами и особенно верховой ездой.

В 1888 году Зинаида Николаевна познакомилась с молодым литератором Дмитрием Сергеевичем Мережковским, совершавшим поездку по Кавказу после окончания Петербургского университета. История их встречи, которая, как считали оба, носила мистический характер и которая оказала далеко идущее воздействие на культуру Серебряного века, подробно описана в книге Гиппиус «Дмитрий Мережковский». Через год они поженились и поселились в Петербурге. Юная провинциалка отважно окунулась в литературную жизнь столицы и скоро заняла в ней заметное место.

В Петербурге начала XX века имя Зинаиды Гиппиус было слишком известно, чтобы нуждаться в рекомендациях.

Поэт, принадлежавший к «старшим символистам» вместе с Мережковским, Н. М. Минским, И. Ф. Анненским, В. Я. Брюсовым, Ф. К. Сологубом, К. Д. Бальмонтом, которые приняли на себя главный удар в борьбе с эпигонами народничества за восстановление в правах эстетического принципа в поэзии. «Младшие символисты» поколения А. А. Блока и Андрея Белого пришли на позиции, уже завоеванные их старшими собратьями по перу, и принялись расширять и углублять сферу завоеванного.

Проницательный и дерзкий Антон Крайний, обычный псевдоним Гиппиус-критика, писавшей и под другими мужскими псевдонимами, быстро меняющимися в целях литературной тактики. Мастер метких литературных характеристик, Гиппиус в легкой, стремительно атакующей манере, оттачивая мысль до формулы, до афоризма, иронически-серьезным тоном писала обо всех более или менее примечательных явлениях текущей словесности, участвовала во многих полемиках, нередко ею же затеянных, блестяще выполняла «санитарную» функцию критики — очищения литературы, невзирая на лица, авторитеты, прошлые литературные заслуги, от бездарности, пошлости, обывательщины, от партийности как плоского подхода к жизни, который выхолащивает художественность и губителен для таланта.

Прозаик, автор романов, повестей, рассказов, которые вызывали противоречивые толки и громко обсуждались. Особенно много шума было вокруг ее сборника рассказов «Новые люди», в котором впервые появились герои символистского типа, вызвавшие ожесточенное неприятие критики. Не менее острая полемика вспыхнула и вокруг ее романов из незаконченной трилогии «Чертова кукла» и «Роман-царевич».

Драматург, чья пьеса «Зеленое кольцо» со скандальным успехом шла на петроградской и московской сценах до той поры, пока не была снята с репертуара в 1923 году специальным постановлением Госреперткома.

Редактор и ведущий критик журнала «Новый путь», первой «своей» трибуны символистов, утверждавшего и неутомимо защищавшего символизм от враждебных литературных группировок.

Таков послужный список З. Н. Гиппиус, который сделал бы честь любому литератору.

Но и это еще не все. Общественная деятельность Гиппиус настолько обширна и разнообразна, что не вписывается ни в какой формуляр.

В начале века квартира Мережковских в «доме Мурузи» (угол Литейного проспекта и Пантелеймоновской улицы) — один из центров литературно-художественной и религиозно-философской жизни Петербурга. Двери дома были открыты для самых разных гостей — поэтов, писателей, художников, философов, религиозных и политических деятелей. «Здесь… воистину творили культуру. Все здесь когда-то учились», — писал Андрей Белый. Гиппиус — не только хозяйка, занимающая гостей, но и вдохновительница, подстрекательница и горячая участница всех дискуссий, центр преломления разнородных мнений, суждений, позиций.

Именно Гиппиус принадлежала идея знаменитых Религиозно-философских собраний (1901—1903), сыгравших свою роль в русском религиозном ренессансе начала века. Она была одним из членов-учредителей и непременной участницей всех заседаний, стенографические отчеты которых публиковал журнал «Новый путь». С благословения Святейшего Синода творческая интеллигенция впервые лицом к лицу встретилась с представителями церкви — архиереями, священниками, богословами, преподавателями и студентами Духовной академии для откровенных дискуссий о вере, для обсуждения «больных» вопросов жизни и культуры и того, как на эти вопросы смотрит церковь, готова ли она их решать вместе с интеллигенцией, чувствует ли их религиозную остроту или считает религиозно безразличными. В конце концов Собрания были запрещены Синодом. Когда в 1906 году Н. А. Бердяев создал петербургское Религиозно-философское общество, Гиппиус стала членом и этого Общества, где не раз выступала с докладами.

Литературный быт начала века складывался из разнообразных кружков — домашних, дружеских, образовавшихся вокруг издательств, альманахов, журналов, многие из которых в свою очередь возникали из кружков. Зинаида Николаевна была участницей редакционных вечеров журнала «Мир искусства», безалаберных «воскресников» писателя и философа В. В. Розанова, знаменитых «сред» на башне поэта Вяч. И. Иванова, «пятниц» Минского, «воскресений» Сологуба. Своеобразным литературным кружком была и редакция журнала «Новый путь», к сотрудничеству в котором Зинаида Николаевна привлекла много литературной молодежи.

В начале века Гиппиус — признанный мэтр в литературе, и для начинающих литераторов символистского круга становится как бы обязательной нелегкая процедура личного знакомства с нею. Не один из них впоследствии, став известным и даже знаменитым, вспоминал, как не спал ночь накануне того дня, когда будет представлен Зинаиде Гиппиус и услышит ее приговор. Она активно участвовала в литературных судьбах современников. Поэтический дебют Блока состоялся при ее активном содействии в журнале «Новый путь». Здесь же были опубликованы первые статьи П. А. Флоренского. Ей принадлежит первая рецензия на стихи тогда еще никому не известного Сергея Есенина. Из символистов не Брюсов, не Блок и не Андрей Белый, а именно Гиппиус приняла участие в судьбе начинающего О. Э. Мандельштама.

Перечислять заслуги Гиппиус перед русской культурой начала XX века можно еще долго, рассказывая о влиянии ее личности, ее поэзии, ее критических оценок на того или иного поэта, писателя. Среди них были те, кто сами признавали это прямое литературное воздействие, но еще больше тех, кто вспоминал, что какие-то строчки из ее стихов, какие-то мысли из ее статей, какой-то разговор или случайно брошенная ею фраза заставили их задуматься, что-то пересмотреть в себе.

Что за человек была Зинаида Гиппиус? Чужая душа, как известно, потемки. Поэты освещают потемки своей души, а заодно и нашей. О своей душе Гиппиус рассказала в стихах, ничего не скрывая и не приукрашивая.

На вопрос же о человеке ответить сложно, потому что она была сложным человеком. Современники оставили о ней множество свидетельств — в мемуарах, дневниках, письмах. Гиппиус была загадкой для современников. Поэтому из попыток соединить разные свидетельства в один целостный облик ничего не получается — он начинает двоиться, троиться и распадаться на отдельные лики, будто речь идет о разных людях, не имеющих между собой ничего общего.

В. А. Злобин, литературный секретарь Мережковских с 1916 года, живший с ними в эмиграции в качестве третьего члена их семьи и хорошо знавший Гиппиус не только как литератора, но и с закулисной стороны — в разных передрягах эмигрантской жизни, в домашнем быту, пишет: «…между той Зинаидой Николаевной, которую мы знаем, и той, какой она была на самом деле, — пропасть».

«Декадентская мадонна», «белая дьяволица» (образ из романа Мережковского «Воскресшие боги»), вызывающая и дерзкая «ведьма», вокруг которой роятся слухи, сплетни, легенды и которая их деятельно умножает. Бравадой, с какой читает на литературных вечерах свои «кощунственные» стихи, знаменитой лорнеткой, которой близорукая Гиппиус пользуется с вызывающей бесцеремонностью, ожерельем, сделанным из обручальных колец ее женатых поклонников, а поклонников ее поэзии была тьма.

На открытие Религиозно-философских собраний, в организацию которых она вложила так много энергии и надежд, она явилась в глухом черном просвечивающем платье на розовой подкладке, и при каждом движении создавалось впечатление, что она под ним голая. Почтенные церковные иерархи, пришедшие обращать интеллигентов в истинную веру, косились на нее и стыдливо отводили глаза.

Гиппиус женственна, элегантна, обаятельна. «Высокая стройная блондинка с длинными золотистыми волосами и изумрудными глазами русалки», — так описывает ее издатель журнала «Новый путь» П. П. Перцов. Издательница журнала «Северный вестник» Л. Я. Гуревич вспоминает ее «светлые прищуренные глаза, в которых было что-то зовущее и насмешливое, она не могла не обращать на себя всеобщего внимания…».

Гиппиус была не просто умная, а очень умная женщина. Не тем умом, который может строить логически непротиворечивые силлогизмы, хотя в логике, даже в мужской логике отказать ей трудно. А тем умом, который видит дальше, видит выше. Она притягивает к себе людей не только внешностью и поэтической славой, но и обаянием своей незаурядности, остротой и беспощадностью критического чутья, силой и глубиной мысли. И отталкивает надменностью, злой и беспощадной насмешливостью, холодным экспериментированием над людьми. Она как будто вменяет себе в обязанность — быть злой, придирчивой, высокомерной.

Ее острый интерес к новым людям быстро сменяется презрительным безразличием, которого она не скрывает. Дерзить людям, провоцировать их, конфузить, бросать в краску — ее любимые развлечения, и при ее уме делать это было несложно. Примеров таких ее шуток и забав в мемуаристике множество, и обид, ею нанесенных, не счесть. Сама же Гиппиус равнодушна к тем неисчислимым оскорблениям в свой адрес, на которые, в частности, нисколько не скупились критики и фельетонисты, как вообще равнодушна к литературным мнениям и к своей литературной славе.

Особенно любила Гиппиус, когда ее величали «ведьмой». Это было как награда за прилежание, как признание, что тот демонический образ, который она внедряла в сознание современников, ими усвоен. Ей доставило бы немалое удовольствие, если бы она услышала, как герой ее мемуарного очерка В. В. Розанов однажды с опаской сказал: «Это, я вам скажу, не женщина, а настоящий черт — и по уму и по всему прочему, Бог с ней, Бог с ней, оставим ее…».

То, что Гиппиус преднамеренно творила вокруг себя все эти «безобразия», не вызывает сомнений. Но создается ощущение, что, прибегая к «игре», столь ценимой ею за «бескорыстие» и «загадочность» (см. ее стихотворение «Игра»), она сознательно переключает внимание, наводит на ложный след, отвлекает от себя, скрывая под «литературной маской» свое истинное лицо, которого не хочет обнаруживать. Она прятала лицо не только в переносном смысле, но и в буквальном: в мемуарах встречаются упоминания о том, как странно она пользовалась косметикой, накладывая на свое нежное прозрачное лицо толстый слой пудры кирпичного цвета — вопреки моде и даже приличиям. А ее странные наряды? На них в недоумении оглядывались прохожие и в Петербурге, и в Париже.

В ее письмах В. Ф. Ходасевичу мелькает слово «иммунитет». А в одном из ранних дневников Гиппиус есть такая запись: «Я думаю, я недолго буду жить, потому что, несмотря на все мое напряжение воли, жизнь все-таки непереносно меня оскорбляет. Говорю без определенных фактов, их, собственно, нет. Боль оскорбления чем глубже, тем отвратительнее, она похожа на тошноту, которая должна быть в аду. Моя душа без покровов, пыль садится на нее, сор, царапает ее все малое, невидимое, а я, желая снять соринку, расширяю рану и умираю, ибо не умею [еще] не страдать».

«Душа без покровов», кровоточащая от соприкосновения с жизнью, недолго проживет, если не научится не раниться, «не страдать», если не обзаведется «броней». Дневники Гиппиус показывают, как трудно она училась этому, как не просто создавала систему психологической защиты своей столь ранимой души — от «царапин» жизни, от людей, как ломала себя, как пыталась переделать и как горько переживала поражения. А то, что эта ее защита носила нападательный характер, так понятно: лучший способ защиты — играть на поле противника, озадачив его обороной собственных ворот.

Свой «иммунитет», невосприимчивость к посягательствам жизни Гиппиус создавала из подручного материала — из собственной природы. А уж этим Бог ее не обделил — красавица, умница, поэт. Но не было в ней ни теплоты, ни мягкости, ни нежности — был лермонтовский «холод тайный, когда огонь кипит в крови». Этот холод и стал ее страданием. К слову сказать, в русской поэзии самым внутренне близким поэтом для нее был Лермонтов.

С годами Гиппиус научилась властвовать собой в совершенстве, выработала великолепные бойцовские качества, обрела невозмутимое спокойствие (его она не раз демонстрировала в трудных случаях жизни). Отлично зная дурные свойства своего характера (а были и замечательные), умело их сглаживала. И люди, которые впервые встретились с нею в ее зрелые годы, видели Гиппиус, которая, по точному выражению А. А. Ахматовой, «уже была сделана». Выдавали ее только стихи. В мемуаристике интересно отмечать, насколько с пониманием относились к ней, насколько меньше придавали значения ее «скорпионским укусам» те, кто знал, кто внимательно читал ее стихи, нежели те, кто не давал себе труда это делать. Зинаида Гиппиус была одной из ведущих фигур культурного ренессанса начала XX века, она серьезнее тех демонических игр, в которые играла, она значительнее тех «последних» стихов, что контрабандой напечатала в Петрограде в 1918 году и где она ругательски ругала большевиков. Это лишь эпизод ее 60-летней работы в русской литературе, хотя и чрезвычайно характерный: она осталась верна себе, не желая ни молчать, ни приспосабливаться и, как во всем, шла и тут до конца.

Ясно, что от ее характера труднее всего приходилось Мережковскому, с которым она прожила «52 года не разлучаясь… ни разу, ни на один день». Но Мережковский тоже бывал невыносим, хотя и в другом роде. И они прекрасно понимали и взаимно уравновешивали друг друга, представляя собой на редкость гармоничную пару.

Когда Мережковские появлялись где-нибудь вместе, а они обычно появлялись вместе, это был великолепный, годами сработанный дуэт, в котором каждый прекрасно знал и вел свою роль: Дмитрий Сергеевич работал «под юродивого», Зинаида Николаевна — «под ведьму», извлекая из этого немыслимого сочетания разнообразные смысловые и зрелищные эффекты. От своей игры они получали, видимо, удовольствие не меньшее, чем зрители, запоминавшие характерные сценки между ними, реплики, которые подавала Гиппиус и которые отражал Мережковский, — чтобы потом записать и передать потомству. У Гиппиус бывали свои романы и увлечения, у Мережковского — свои, но то, что их соединяло, было сделано из такого прочного материала, разрушить который могла только смерть одного из них, что и случилось в 1941 году, когда умер Дмитрий Сергеевич.

Уже современников занимал вопрос о том, как у Мережковских, которые всегда и везде выступали единым фронтом, пропагандируя в критике, в публицистике общие идеи, распределены творческие роли, кто из них ведущий, а кто ведомый, кто в их творческой кухне, так сказать, составляет меню, а кто стоит у плиты.

Мережковский, как и Гиппиус, работал в разных литературных жанрах. Религиозный философ, один из инициаторов русского религиозного ренессанса и теоретик «нового религиозного сознания». Поэт, драматург и переводчик древнегреческих трагедий. Теоретик символизма и литературный критик, автор многими любимой книги «Вечные спутники» и сборника злободневных критических статей «Больная Россия». Публицист, блестящий полемист, «скрещивавший шпаги» с Вл. С. Соловьевым, В. В. Розановым, Н. А. Бердяевым, С. Н. Булгаковым, Е. Н. Трубецким. Известнейший исторический романист, автор трилогии «Христос и Антихрист» и философских романов из русской истории. Автор исследования о Л. Н. Толстом и Ф. М. Достоевском, в котором звучит пророческая тревога за «антихристов» ход истории. Когда Мережковский читал лекцию о Лермонтове «Поэт сверхчеловечества», слушатели вспоминали, что он говорил не словами, а «истекая кровью». Блок признавался, что ему иногда хотелось поцеловать руку Мережковского.

Гиппиус всегда отодвигала себя на второй план — в тень Мережковского — и не раз говорила о его идейном учительстве по отношению к ней. В этом смысле характерно первоначальное название ее книги о Мережковском «Он и мы», измененное издателями уже после ее смерти. Брюсов писал о Гиппиус, что она «…всецело приняла религиозные идеи Мережковского, деятельно участвуя в их разработке». Еще более определенно высказался М. В. Вишняк, соредактор парижского журнала «Современные записки», в котором в эмиграции сотрудничали Мережковские: «В вопросах общего или «миросозерцательного» порядка Гиппиус светила отраженным светом, падавшим от Мережковского».

Однако люди, в разное время близкие к Мережковским (ни Брюсов, ни Вишняк близкими им не были), такие, как Андрей Белый, живший у них в свои приезды из Москвы, или их ближайший друг, публицист и критик Д. В. Философов, их секретарь В. А. Злобин, А. В. Карташев, религиозный деятель, бывший в их семье своим человеком и в Петербурге, и в Париже, оставили совсем другие свидетельства.

Вот что пишет, например, Злобин: «Она очень женственна, он — мужествен, но в плане творческом, метафизическом, роли перевернуты. Оплодотворяет она, вынашивает, рожает он. Она — семя, он — почва, из всех черноземов плодороднейший. В этом, и только в этом смысле он — явление исключительное, небывалое, единственное. Его производительная способность феноменальна. Гиппиус угадывает его настоящую природу, скрытое в нем женское начало… Его восприимчивость, его способность ассимилировать идеи граничит с чудом. Он «слушает порами», как она говорит, и по сравнению с ним она — груба. Но у нее — идеи, вернее, некая, еще смутная, не нашедшая себе выражения реальность, как бы ни на что не похожая, даже не рай, — новая планета… Конечно, сказать, что каждая его строка внушена ею, — нельзя. Она дает главное — идею, а там уж его дело, он свободен оформить, развить ее по-своему. Роль его не менее значительна, не менее ответственна, чем ее. Только это — не та, какую ему обычно приписывают».

Действительно, в книгах Мережковского нередко встречаются мысли, уже прежде сформулированные Гиппиус в какой-нибудь стихотворной строчке или вскользь брошенные в какой-нибудь статье. Но у Мережковского эти идеи становились настолько своими, настолько органично впитывались в художественную ткань его книг, настолько яркой была его писательская индивидуальность, что читателю нет дела до того, сам ли он порождал эти идеи или заимствовал у жены. Что же касается идейных приоритетов, то между мужем и женой третьему человеку разбираться трудно. Есть много такого, что составляет тайну только двоих. Можно лишь сказать, что не многим писателям так везет с женами, как повезло Мережсковскому.

* * *

«Автобиографическую заметку» Гиппиус писала накануне первой мировой войны. Что было дальше? Была война, против которой она протестовала всеми средствами — стихами, газетными и журнальными статьями, что в условиях цензуры военного времени было занятием не безопасным. Ее доклад «Великий Путь» о войне, как о «петле», как о «снижении с общечеловеческого уровня», вызвал в Религиозно-философском обществе бурные дебаты. Война переросла в Февральскую революцию, с которой Гиппиус связывала много надежд, затем в Октябрьскую. Мережковские жили в Петрограде и были свидетелями всех этих событий.

В дневниках 1917—1919 гг. она рассказала, как им жилось, как жила Россия, как нарастал темп истории, воплощаясь в непоправимых событиях, увлекавших Россию в пропасть. Гиппиус день за днем ведет летопись дней и событий, роковых для России, и от ее кратких отрывочных записей бьет током, настолько мощный энергетический заряд в них сконцентрирован. В действиях и бездействии политиков Гиппиус пытается отыскать «целесообразность», но здравому смыслу давно нет места в ситуации «нормального» безумия, охватившего страну.

По ее дневникам можно проследить, как происходило то, что она назвала «физическим убиением духа», — использование труда, обязательного и бессмысленного, для отупления человека, искажение смысла «традиционных слов» русской речи ложью и демагогией, иезуитская регламентация быта, которая культивировала уголовные добродетели, оподляя человека, методически освобождая его от «лишнего» — от совести, достоинства, сострадания, окружая первобытным страхом и возводя приспособительные инстинкты на уровень верховной человеческой ценности.

Решение об отъезде принималось долго и трудно. В начале 1920 года Мережковские, их друг Философов и Злобин, вчетвером, нелегально перешли русско-польскую границу в районе Бобруйска. В Варшаве они организовали газету «Свобода», в которой Гиппиус печатала антибольшевистские статьи и стихи. «Ведь были — большевики. И мы их знали. Наш побег оправдывался только ежеминутной борьбой против них, за оставшихся», — писала Гиппиус об этом времени.

Затем был Париж и жизнь в эмиграции. Гиппиус стала идейным врагом большевиков, врагом смертельным и непримиримым. Никакого сотрудничества и отношений с советской администрацией, никаких уступок и компромиссов. Только противостояние, борьба и разоблачение преступного, антинародного характера новой власти там, в России.

Мережковские знали и бедствия эмиграции, и горький хлеб чужбины. Но оба они были работниками с выработанной десятилетиями привычкой ежедневного труда за письменным столом. Это были литераторы высокой профессиональной выучки, столь нередкой в XIX веке, они стали живыми носителями этой традиции, живыми классиками. Правда, их отношения с издателями и редакторами в эмиграции складывались далеко не идиллически, однако лучшие эмигрантские журналы и газеты стремились заполучить Мережковских в число своих постоянных авторов.

Тем не менее в письмах Гиппиус то и дело встречаются строчки о том, что она штопает белье, чинит одежду, что-то шьет и перешивает, и, видимо, не от хорошей жизни. Когда были деньги, она покупала дорогие перчатки, дорогие духи, когда не было — штопала и перешивала. Быту Мережковские уделяли ровно столько внимания, сколько требовалось, чтобы он не мешал им работать, принимать людей, общаться с ними. Как пишет Н. Н. Берберова, у Мережковских «бывали все или почти все». И маститые писатели, и литературная молодежь. Именно у Мережковских зародилось известное в эмиграции литературное общество «Зеленая лампа».

Возвращаясь к мемуарной литературе, в которой фигурирует Гиппиус и среди которой много задетых самолюбий и прямых вымыслов, остановимся на воспоминаниях только трех современников Зинаиды Николаевны, правдивость и бескорыстие которых не вызывают сомнений. У каждого из них были многолетние и сложные взаимоотношения с нею (а простых у Гиппиус не было ни с кем, даже с Мережковским). И каждый из них своей последней встречей или невстречей с Гиппиус подвел итог этим отношениям. Это А. А. Блок, Н. А. Бердяев и И. А. Бунин.

Годы общения с нею Блока — это история испытанного им значительного воздействия личности и поэзии Гиппиус, история их идейных и творческих схождений и расхождений, закончившаяся ее резкой публичной отповедью автору поэмы «Двенадцать», принявшему советскую власть. В Петрограде 1918 года, в последнюю их случайную встречу, Блок, несмотря на все то, что было между ними за прошедший год, сказал Зинаиде Николаевне: «Я ведь вас очень люблю…».

Бердяев в своей последней книге «Самопознание. Опыт философской автобиографии», посмертно изданной в 1949 году, уделил Гиппиус несколько невеселых строк. Вот они: «После сравнительно короткого периода очень интенсивного общения с З. Н. Гиппиус и настоящей дружбы, мы большую часть жизни враждовали и, в конце концов, потеряли возможность встречаться и разговаривать. Это печально. Я не всегда понимаю, почему все так сложилось. Мы, конечно, принадлежали к разным душевным типам, но многое объясняется тут и агрессивным характером той или другой стороны… Долгие вечера, до трех часов ночи я проводил в зиму 1905 года в разговорах с З. Н. Гиппиус. Потом у нас была очень интенсивная переписка. К З. Н. Гиппиус у меня сохранилось особенное отношение и теперь, когда мы уже никогда не встречаемся, живя в одном городе, но принадлежа к разным мирам. Я вижу ее иногда во сне, и в этом есть что-то тяжелое. Думаю, что З. Н. относилась ко мне хорошо. Я считаю З. Н. очень замечательным человеком, но и очень мучительным. Меня всегда поражала ее змеиная холодность. В ней отсутствовала человеческая теплота. Явно была перемешанность женской природы с мужской и трудно было определить, что сильнее. Было подлинное страдание. З. Н. по природе несчастный человек. Я очень ценил ее поэзию. Но она не была поэтическим существом, была даже существом анти-поэтическим».

В этой «пунктирной» характеристике нет «лица». Но Бердяев не художник. Он философ, он служит истине, очищенной от личных пристрастий и эмоций. Однако в его словах звучит тоскливая горечь от того, что так все случилось. Сложись жизнь иначе, он, может быть, как-то перетерпел бы и «змеиную холодность» Гиппиус, и ее «мучительство», и мужественно-женственную природу — ради того, что заставляло его через годы и годы видеть ее во сне.

Как известно, Бунин не выносил вида смерти и никогда, как бы ни был ему близок умерший, ни на чьи похороны не ходил. В. Н. Бунина в дневнике 9 сентября 1945 года записала, как, узнав о смерти Гиппиус, пришла к ней на квартиру. Пришла одна, без Бунина: «Через минуту звонок, и я увидела белое пальто Яна (так Вера Николаевна называла мужа. — Н. О.). Я немного испугалась. Он всегда боялся покойников, никогда не ходил ни на панихиды, ни на отпевания. Он вошел очень бледный, приблизился к сомье, на котором она лежала, постоял минуту, вышел в столовую, сел в кресло, закрыл лицо левой рукой и заплакал. Когда началась панихида, он вошел в салон. .. Ян усердно молился, вставая на колени. По окончании подошел к покойнице, поклонился ей земно, приложился к руке. Он был бледен и очень подтянут».

Зинаида Николаевна Гиппиус-Мережковская умерла 9 сентября 1945 года в возрасте 76 лет. Похоронена на русском кладбище Сен-Женевьев де Буа вместе с мужем Дмитрием Сергеевичем Мережковским.

* * *

В русской литературе Зинаиде Гиппиус принадлежит место прежде всего как сильному и строгому мастеру стиха. Среди пестрого цветения поэзии начала века ее стихи, взвешенные на тончайших весах сознания, выросшие из совершенно своеобразной душевной ткани, очень выделяются. И не только характерным для нее ритмическим строем, узнаваемой интонацией, манерой соединять образы. Она как бы добровольно приняла на себя обет сосредоточенности на самом важном, на единственно серьезном, соединяя с этим самоограничением ритмическое богатство стиха, музыкальность и виртуозную технику.

Главная тема ее поэзии — неискоренимая душевная раздвоенность человека, измученного внутренней несвободой, утратой смысла жизни и ее высшего оправдания. Ее поэтический космос заряжен контрастами, постоянно перемежающимися и не находящими разрешения. В нем идет острая борьба между индивидуалистическим самоутверждением, волевым самостоянием, бесстрашием перед жизнью — и смирением, отречением от собственной воли; между устремлением к предельному испытанию полноты жизни, любви, счастья — и принципиальным отказом от реального воплощения мечты, надежды (боязнью «тяжести счастья» назвала она это самоощущение в стихотворении «Предел»). Окрыленность полета, прорывы, прозрения постоянно сменяются срывами, падениями в пыль, в прах, в позорное поражение. Зыбкость, неустойчивость двоящегося внутреннего мира, «маятниковое» качание между полярными состояниями вызывают почти физическую тошноту («Тошнит, как в аду», — говорит Гиппиус), превращая усилия по преображению души, по обретению внутренней цельности уже не в метафизическую проблему, а в условие выживания.

Эти темы и настроения в той или иной мере характерны для всей поэзии русского символизма, но у Гиппиус они не смягчены ни иронией, ни эстетической игрой, ни поэтизацией утонченного душевного надлома. Характерно высказывание К. Д. Бальмонта о поэзии Гиппиус: «Она дает основные формулы тех настроений, которые разрабатываем все мы».

У М. А. Кузмина, младшего современника Гиппиус, есть такая строчка: «Зарыта шпагой, не лопатой Манон Леско». Зарыть шпагой трудно, нужно еще хотя бы помогать руками, но звучит красиво. У Гиппиус это обязательно была бы лопата, причем непременно тупая и ржавая, но тоже звучало бы красиво. Если она могла уличить жизнь в «некрасивостях», она это делала. Коренная ее черта — горький неженский скептицизм, разъедающая трезвость, беспощадность к каким бы то ни было иллюзиям в парадоксальном сочетании с неодолимой тягой к метафизическому, к тому, что «за гранью таинственного», что мерцает «сквозь ткань времен». Как при такой несклонности к самообольщениям, при такой беспощадной зрячести Гиппиус удается удержать тончайшую художественную меру, то гармоническое равновесие, которым создается высокое поэтическое качество стиха, — ее тайна, без которой не существует настоящей поэзии.

Когда-то строчка Гиппиус «Мне нужно то, чего нет на свете» облетела всю читающую Россию и принесла ей поэтическую славу. А другая строчка: «…люблю я себя, как Бога» прибавила к этой славе элемент скандала. Эти ее эпатажные формулы дали повод, как тогда выражались, «к неуместным применениям»: появились томные юноши и девы, заявляющие о своем желании «того, чего нет на свете». Признание поэзии Гиппиус шло впереди знания.

Гиппиус говорит, что она не может жить тем, «что есть на свете», что те святыни, которыми другие люди живут или делают вид, что живут, ее оставляют «голодной» в высшем смысле. Для нее мертвы общепринятые понятия о счастье, о любви, о Боге, привычное разделение добра и зла, греха и добродетели, порока и святости, нравственность, выродившаяся в морализаторство. Все эти святыни она за таковые не считает, жить ими не может, не хочет и не будет. Что касается «люблю я себя, как Бога», то Бог — абсолютная свобода. Любить себя, «как Бога», — значит любить себя как абсолютно свободное существо, свободное от мира, от людей, от смерти, от судьбы. Все это было заявлено бесстрашно и с полной безоглядностью. Но между такими заявлениями и их воплощением — бездна. Поэзия Гиппиус — опыты души по преодолению этой бездны. Души земной, реальной, такой, какая она есть:

Кто-то из мрака молчания 
Вызвал на землю холодную,
Вызвал от сна и молчания
Душу мою несвободную.
(«Молитва»)

И если Гиппиус без всякого снисхождения к себе пишет: «Твоя душа в мятежности // Свершений не дала», то она не права. Остались опыты, запротоколированные в стихах, мучительные переживания души, оплаченные совсем не дешевой ценой.

Поиски «новой святости», которые Гиппиус ведет на религиозных путях, вызваны острым ощущением тлетворной дисгармонии бытия. Все, прежде дорогое сердцу человека, отвечавшее его высшим устремлениям, наделявшее его жизнь высоким смыслом, — все это гниет, разлагается, рассыпается в прах. Продукты этого разложения своими ядами отравляют души людей, разобщают, духовно отъединяют, каждый обречен на пребывание в самом себе со своей неутоленной жаждой общения. В стихах Гиппиус это разложение, эти ядовитые испарения, которыми дышат люди, показаны без всякой косметики. Но не для того, чтобы любоваться ими, — никакой эстетизации этой мертвечины нет, а для того, чтобы найти противоядие.

Все неподвижное в жизни, остановившееся, отвердевшее в кристаллизации, гипнотизирующее живую жизнь, — все это для Гиппиус проявления небытия, провалы, черные дыры в живой ткани жизни, из которых смотрит пустыми глазницами смерть. Персонификацией небытия является — в стихах, рассказах Гиппиус является буквально — традиционный персонаж христианской демонологии — черт.

Если собрать все стихи и рассказы Гиппиус, где действует эта хвостатая тварь с раздвоенным копытом, принимая различные облики, получился бы целый томик «Дьяволиады». Но это не лукавый обольститель, строящий козни, раскидывающий хитроумные сети, и чаще всего скучающий господин, опустившийся до среднего ума и средних способностей, которому надоела его «чертова» работа, поскольку его изобретательность и талант давно не находят применения. Люди сами идут в его сети, никого ни искусно соблазнять, ни долго уговаривать не приходится.

Возвращаясь к тому, что произошло в 1917 году, можно сказать, что для Гиппиус намерение строить новую жизнь, переступив через Бога, через кровь, через насилие, — не заблуждение, это то самое смертоносное небытие, мертвечина, вылезшая из черных провалов жизни, опутывающая и цепенящая живую жизнь.

Небытие, вечная страшная сила человеческой косности, неприметно, но оно вездесуще, оно пронизывает всю жизнь. Гиппиус видела его и стремилась сделать видимым для других. Стихотворение «Берегись…» начинается прекрасным четверостишием:

Не разлучайся, пока ты жив,
Ни ради горя, ни для игры.
Любовь не стерпит, не отомстив,
Любовь отнимет свои дары.

И дальше:

А в паутине — сидит паук.
Живые, бойтесь земных разлук!

Кто-нибудь может сказать — какой паук, зачем паук, «испортила песню…». Но у Гиппиус своя песня. Паук — небытие, глаза смерти, на которую люди, добровольно разлучаясь, обрекают свою любовь.

Борьба с небытием связана с высвобождением из него бытия, живой жизни из жизни-неподвижности, из исторически отживших форм человеческих отношений — моральных, бытовых, семейных, которые обрекают людей на совместную смерть в жизни. Отсюда та «ненавистническая любовь» к жизни, как называла ее Гиппиус и которая позднее вылилась в известную формулу Блока «И отвращение от жизни, // И к ней безумная любовь». Любовь к жизни-восхождению, к жизни-творчеству. И ненависть к жизни в смерти, к жизни — серой паутине, в хитрых или нехитрых узорах которой бьется или уже перестает биться человек, умирая для живой жизни, становясь живым трупом, разлагаясь заживо.

Эту смерть Гиппиус видела прежде всего в своей душе, с которой находилась в непрерывной борьбе за право быть свободной, за право любить, за право жить жизнью, залитой светом и счастьем. Никакая «среда», никакие «враги», которые так необходимы поэтам (и людям) романтической складки для остроты самоощущения, не противостояли ей в этом так, как ее собственная душа. Жизнь этой косной мертвой души, погруженной в холод одиночества, в поэзии Гиппиус сложна и многогранна, исполнена тончайших и глубочайших настроений. Ей хорошо знакомо «нежное вниманье Сатаны»: хаос сомнений, болезненный излом, соблазны и искушения. Гиппиус писала о своих стихах: «Говорю о себе — но говорю смело, с правом, потому что и внутренним прозрением, и фактически, реально знаю, что не одна я такая душа, с таким страданием, а другие тоже, много…».

Она хотела преображения, присоединяя к своему хотению мощный волевой импульс. Этот стальной дух, эта нечеловеческая воля, которой она взнуздывала свою душу, понуждая ее выбираться из очередной черной ямы, из стоячего болота, в вязкой тине которого так хорошо и так сладко спится, из мудрости вольного рабства — смириться, покориться, терпеть. Гиппиус безжалостно анатомирует свою душу, обнажая ее небытие — мертвенность, оцепенелость, равнодушие:

Не ведаю, восстать иль покориться, 
Нет смелости ни умереть, ни жить...
Мне близок Бог — но не могу молиться,
Хочу любви — и не могу любить.
(«Бессилие»)

Этой последней строчки томные молодые люди за ней не повторяли. Признаться в том, что не можешь любить, все равно, что признаться в каком-то грубом душевном дефекте. Но для Гиппиус любовь — это огромное, ослепительное, огненное чувство, преодолевающее время и пространство, жизнь и смерть, концы и начала. Так любить она не может, и это причиняет ей настоящее страдание.

Гиппиус уходит в молчание, в уединение, в ночь, но и это все оказывается «обманным». Она готова почтительнейше вернуть Богу свой «билет» — «приглашение на казнь», но и надежда на смерть как на избавление оказывается очередной иллюзией. Об этом исчерпывающим образом свидетельствует одно из лучших ее стихотворений «Там» («Я в лодке Харона…»).

С Богом тоже все не просто. Горячая вера сменяется хаосом сомнений, полной опустошенностью души. И тогда она обращается с «кощунственными» молитвами к Богу, требуя, чтобы Он укрепил ее убывающую веру, чтобы освятил не только высшие взлеты и прозрения, но и самую «мятежность» и «дерзость» не верящей в чудо и восстающей на Бога души.

Последние стихи, написанные в России, из сборника «Последние стихи» (1918) — это взрыв поэтического гнева, поэтической ярости против большевиков и тех представителей русской интеллигенции, которые перешли на сторону победителей и в своей «невинности» (любимое словечко Гиппиус, означающее нравственную невменяемость) не ведают, чему они причастились:

Но есть предатели невинные: 
Странна к ним ненависть моя...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Мне только волею Господнею
Дано у двери сторожить,
Чтоб им ступени в преисподнюю
Моей свечою осветить.
(«Свеча ненависти»)

Образ склонившейся над преисподней «ведьмы», на которую надают багровые отсветы адского пламени, впечатляет. Это уже не демонические игры, это всерьез. Бог отступился от России, и Гиппиус согласна гореть в вечном огне, заключив союз с дьяволом, только бы он спас Россию.

Зинаида Николаевна всегда писала мало стихов. И в эмиграции опубликовала лишь один небольшой сборничек «Сияния». В этих стихах она та же, что и в России, — узнаваемые ритмы и интонации, знакомые мотивы, та же сдержанная сила, неукротимый дух, та же горечь. Но в чем-то это и другая Гиппиус. И дело здесь не в возрасте, не в естественной убыли жизненной силы, которой, судя по стихам, не было. Бесслезный плач по загубленной родине пронизывает ее поэзию. Как Лотова жена, обернувшаяся на горящий Содом, Гиппиус не может оторвать взгляда от России, соблазненной и падшей, опутанной серой паутиной небытия:

Но, во грехе тобой зачатые, 
Хотим с тобою умирать.
Мы дети, матерью проклятые
И проклинающие мать.
(«1917»)

Живая боль разрыва окрашивает мысли о смерти, о вечности, о Боге. Понятия общей вины и греха становятся ключевыми в осознании того, что произошло. В стихах нет прежнего уверенного знания, нет и гневных инвектив против большевиков. Вопросы… вопросы, на которые нет ответа. Настойчивость вопросительных интонаций происходит не от растерянности, которую при любых обстоятельствах трудно предположить в Гиппиус, а от выстраданной глубины этих вопросов. Ответы на них только у Бога, а честный человеческий ответ может быть лишь один: не знаю (стихотворение «Быть может»). Те же ответы, которые может дать Гиппиус, несут на себе печать трагической уверенности, превращающей один из таких ответов — стихотворение «Грех» — в грозное пророчество.

Она знала минуты слабости, отчаянья, смертельной усталости, но не изменила себе, не сдалась, не смирилась и, кажется, ничего не простила — ни Богу, ни людям. Мудрая просветленность в старости — возвращение к детской простоте отношений с миром, умиление перед жизнью, со всеми ее трагическими противоречиями, радостное согласие с ней — удел немногих. Мотив примирения как будто и звучит в ее стихах:

Преодолеть без утешенья, 
Все пережить и все принять...

Но, сохраняясь в интонации, примирение завершается упреком Творцу, «любящей пустыне» и его несовершенному творению:

Но быть, как этот купол синий, 
Как он, высокий и простой,
Склоняться любящей пустыней
Над нераскаянной землей.
(«Преодолеть без утешенья...»)

Стихи Гиппиус отозвались и зазвучали в поэзии Блока, в его ритмике, в его образности, но сохранили и свое, совершенно самостоятельное место в русской поэзии. Сама Гиппиус, как она пишет в «Автобиографической заметке», придавала значение только немногим из своих стихов и никогда не снисходила до их объяснения: «Если надо объяснять — не надо объяснять». Но о ее поэтическом творчестве писали и критики, и такие большие поэты, как Анненский и Брюсов, Блок и Андрей Белый, Кузмин и Ходасевич.

В 1928 году известный в эмиграции критик, непримиримый политический противник Гиппиус, «красный» князь Д. П. Святополк-Мирский дал такую обобщенную характеристику ее поэзии: «Чем дальше мы отходим от символизма, тем более становится ясно, что З. Гиппиус была едва ли не самым крупным поэтом «первого выпуска» символической школы (90-х годов). Изо всех старших символистов З. Гиппиус была самая русская, с самыми глубокими корнями в русской литературе… Одна Зинаида Николаевна добилась подлинных, прочных, совершенных достижений на путях метафизической поэзии. Ее метафизическая традиция восходит, с одной стороны, к Баратынскому и Тютчеву, с другой, к Достоевскому. С Тютчевым ее связь особенно ясна, хотя от нее был совершенно скрыт основной мир тютчевской поэзии, лежащий за «зримой оболочкой» видимой природы, и даже сама видимая природа, — нет поэта более отрешенного от всего зримого, чем З. Гиппиус. Но тон ее несомненно близок тютчевскому. Особенно сближает ее с ним то, что одна изо всех русских поэтов после него она создала настоящую поэзию политической инвективы. Даже написанные в состоянии крайнего озлобления стихи 1914—1918 годов — подлинно-поэтическая брань, достойная сравнения со стихами Тютчева на приезд австрийского эрцгерцога или на князя Суворова. Но главное ядро ее поэзии не это великолепное красноречие, а цикл стихов, единственных в русской литературе, в которых глубочайшие абстрактные переживания воплощены в образы изумительно-жуткой конкретности. Лучшие из них на свидригайловскую тему, о вечности — русской бане с пауками по углам, на тему о метафизической скуке, о метафизической пошлости, о безнадежном отсутствии огня и любви, о метафизической «липкости» своей же души. Воплощающие мучительный внутренний опыт (опыт, родственный гоголевскому, в такой же мере, как и подпольно-свидригайловско-бобковскому опыту Достоевского), эти стихи исключительно оригинальны, и я не знаю ни на каком языке ничего на них похожего».

Стихи Гиппиус написаны от мужского лица, и это непривычно. Критиков ее критики, которую она подписывала мужскими псевдонимами, раздражало, когда Антон Крайний писал: «Я сам…» Всем было известно, какой он «сам». Гиппиус свое обращение к мужским псевдонимам резонно объясняла стремлением избежать распространенной небрежной снисходительности к «женской» мысли и литературе. Она сама была критиком и знала это по себе: «Мне всегда казалось практичнее самые дорогие мне мысли высказывать под меняющимся псевдонимом, под чужим именем (в крайнем случае осторожно «внушать» постороннему лицу). Только в этих случаях можно надеяться услышать беспримесную оценку. Ведь полусознательно мы прокидываем почти все, подписанное женским именем. Только о том моем я и знаю что-нибудь, что с именем моим не связано».

Но стихи она обычно подписывала своим именем, и тем не менее они от мужского лица. Возможно, объяснение этому содержится в ее последней незавершенной поэме «Последний круг (и новый Дант в аду)». Сюжет поэмы такой: некая душа блуждает по аду в поисках души своего прежде умершего любимого мужа, чтобы воссоединиться с ней, и в конце концов отыскивает ее в раю. В аду она встречается с новым Дантом, потомком Алигьери, который решил повторить его путь в царство мертвых, и рассказывает ему о своей земной жизни, о муже, о друзьях и говорит одну интересную вещь, среди других, тоже интересных. Она говорит, что на земле была поэтом и женщиной, но когда садилась писать, чувствовала себя мужчиной.

* * *

«Никогда я не умела писать стихов, — делилась Гиппиус с Ходасевичем в 1926 году. — Это очень точно: не умела. Как не умею мостовую мостить. Если и писала, то всякий раз, — по выражению Бунина, — «с большими слезами, папаша». Уж когда было не отвертеться». Стихи писались сами. Но с прозой все обстояло иначе. Прозу, как и критику, Гиппиус писать умела, это был ее ежедневный хлеб, ее ремесло. Она писала романы, повести, рассказы, значительная часть которых, не включенная ею в отдельные издания, осталась в дореволюционных и эмигрантских журналах и газетах.

Прозаическое наследие Гиппиус обширно и художественно неравноценно. Наряду с бесспорными удачами есть вещи и очень средние. Несмотря на глубину и серьезность замысла, ее прозаические произведения зачастую страдают откровенной небрежностью в исполнении. Художественная ткань повествования местами истончается и сквозь нее проступает арматура мыслительного каркаса, обнаруживая, что повествование разворачивается не по законам свободного художества, а движется волей автора.

Вместе с тем в ее прозе вырисовывается довольно цельная и самобытная система взглядов. В раннем творчестве Гиппиус настойчиво утверждает мысль о самозаконности мира человеческих желаний и идеальных устремлений, смутных, неясных, неуловимых. Ими живет и питается душа. Отказавшись от них и уступив «реальной» жизни, человек живет привычкой жить, обрекая себя на раннюю старость (повесть «Мисс Май», 1896). В повести «Сумерки духа» (1902) излагается своеобразная метафизика «любви к Третьему» — нужно любить не для себя, не для другого и не для совместного счастья, а ради Бога, обретая в любви духовное зрение, «бесконечность».

Роман «Чертова кукла» (1911), где Гиппиус обращается к исследованию «психологии зла», продолжает русскую традицию идеологического романа с галереей общественных типов. Разложение русской действительности показано через восприятие героя, порожденного этим разложением, обаятельного, пленительного красавца, исповедующего вульгарный вариант ницшеанский морали. В романе «Роман-царевич» (1912), в котором заметно влияние «Бесов» Достоевского, Гиппиус моделирует народно-религиозную революцию, где соединяются общественные и религиозные идеалы; безрелигиозная революция, по мысли Гиппиус, обречена на поражение даже в случае ее видимой победы, поскольку, не будучи укорененной в высшем порядке вещей, она не в состоянии воплотить и те общественные идеалы, под знаменами которых затевалась.

Размышляя о рассказах Гиппиус, Андрей Белый писал, что она «подходит к сложнейшим загадкам бытия как бы вскользь, бросает случайный взгляд и проходит мимо вовсе не оттого, что сама не понимает, чего коснулась: просто ей тесно в пределах рассказа…» Однако теперь можно сказать, что ей все-таки лучше удавались не повести и романы, а именно рассказы, и преимущественно те из них, которые можно назвать рассказами-миниатюрами.

От некоторых вещей Гиппиус остается в душе тревожный осадок, какое-то уязвленное чувство — не исключено, что именно этого эффекта она и добивалась. Конечно, приятно, когда нам кадят и говорят, что мы звучим гордо. Но, считает Гиппиус, у человека мало оснований для гордости, он прежде всего несчастен. «Как жестока жизнь. Как несчастен человек», — пишет она в мемуарном очерке о Брюсове.

Материя несчастья у каждого своя, и Гиппиус внимательно всматривается в нее. Но этот несчастный человек не дождется от нее жалости. Неисповедимы пути, которыми Бог приводит к себе человека. Нередко эти пути лежат через страдание. Страдание — это шанс, который Бог дает человеку, именно в страдании он может увидеть Бога и пойти к Нему. Пожалеть, уберечь ближнего от страдания — значит, лишить его этого шанса, сделать его уже навсегда и беспросветно несчастным.

В стихотворении «Гроза» Гиппиус пишет: «И если правда здешней нежности // Не жалость, а любовь…». В жалости, считает она, гораздо больше заботы о собственном покое и равнодушия к ближнему, чем настоящей любви к нему. Эта любовь, которая может выглядеть жестокостью, требует от любящего не бытовой сострадательности, недорого ему стоящей, а высокого духовного мужества, требует превозмочь собственные страдания при виде страданий ближнего — ради его встречи с Богом, ради того, чтобы он свободно сделал свой выбор между живой жизнью духа и жизнью в смерти.

Именно эти мысли иллюстрирует простой и трогательный рассказ «Святая плоть» — о капитуляции жалости перед злом и о силе, которую через страдание обретает Серафима, героиня рассказа, в открывшейся ей любви ко всему сущему. Другой выбор сделал профессор Ахтыров из рассказа «Обыкновенная вещь». Случилась «обыкновенная вещь» — смерть, и профессор растерялся, сник, поблек. Душа от содроганий плоти сжимается в страхе, вместо того чтобы расшириться и принять в себя страдание, которое высветлит ее и вознесет на высоту любви. Но страх сильнее, и профессор, маленький, жалкий, несчастный, всеми силами отталкивает от себя страдание, закрывая для себя возможность подняться в полный свой рост.

Среди героев Гиппиус немало монахов и священников. Ее критика церкви — критика изнутри, которая не имела ничего общего с отрицанием Бога и обличениями с позиций атеизма. «Я люблю церковь, но не люблю российской маски ее», — писала она. Главную драму религиозного сознания в отношениях с церковью Гиппиус видела в сохранении ею разрыва духовной и мирской плоскостей человеческого бытия, при жажде их единства в человеке. Освящая мир духовных устремлений, церковь отсекает, выводя из сферы своего внимания, вопрос о «плоти» мира — культуре, общественной, брачной, половой, семейной жизни, отказывая им в религиозном смысле. И люди, не могущие заглушить в себе их жизненной остроты, обречены или жить подавленными собственной греховностью, или бросаться в поисках религиозной поддержки от одного бога к другому (в католицизм, буддизм, иудаизм, в Египет, Вавилон и дальше). Или вообще отпадать от церкви, теряя веру.

Критика уклонения церкви в односторонний аскетизм резко звучит в рассказе «Странничек». Монах, «смиренный Памфилий» воспринял и усвоил идею отвлеченной святости и изо всего христианства затвердил только одно: «Весь мир лежит во зле. Не любите мира, ни того, что в мире». И это зарядило его такой гордыней и такой злобой ко всему мирскому, которая граничит с изуверством. Если представить себе, что все люди обратились бы в христианскую веру, как ее понял отец Памфилий, приняли бы ее полно и со всеми последствиями, то земля скоро стала бы необитаемой. Если загробное воздаяние состоит, среди прочего, в том, что ушедшие видят здешние плоды дел своих, то отец Памфилий обречен видеть пустыню и смерть.

«Дементьев убил свою жену» — без долгих подходов начинает Гиппиус рассказ «Все к худу». Это повествование об одиночестве человека среди людей, о трагическом одиночестве, так как оно кончается самоубийством. Назначение церкви — творить дело мира и единения людей, и ее вина не последняя в том, что между людьми «сообщения нет» и всякая жизнь идет «к худу». Но и между монахами, чему радуется отец казначей, «сообщение самое малое». Каждый, как и в миру, и спасается, и гибнет сам по себе. И между ними черта обособления, разделения, непонимания. В этом царстве всеобщей душевной глухоты до неприкаянной души Дементьева никому нет дела. Сердобольный отец казначей, по-житейски расположенный к нему, тоже его не слышит. Он не может заглянуть к нему в душу, увидеть всю муку, всю глубину отчаяния этого человека и подталкивает его к гибели. Дементьев знает, что он должен испытывать раскаяние, но раскаяния нет. Его мучения от собственной нераскаянности — это крик человеческой совести в нем. Так его совесть творит свой суд. Но Дементьев считает, что он не человек, он исчадие ада, и ему не место среди людей. И когда с горькой усмышкой он спрашивает своего собеседника: «Я, может, и сам не настоящий. Может, дьявольское марево?», а монах вместо ответа съежился и странно посмотрел на него, Дементьев лучше всяких слов понимает его молчание. Отец казначей подтвердил его приговор самому себе, и осталось только привести его в исполнение.

В рассказе «Тварь. Ночная идиллия» рецензент журнала «Образование», скрывшийся под псевдонимом Л. В., сумел разглядеть только «грубые, нехудожественные и совершенно ненужные образчики порнографии, эпизод из жизни «твари», проститутки, которая странным образом «любит» каждого своего посетителя в течение всего его визита; имеются бытовые и физиологические детали, которые делают честь осведомленности автора. Но г-жа Гиппиус и раньше уже с успехом делала экскурсии в область порнографии». Конечно, писательница в этом рассказе шла по острию ножа в смысле общепринятой морали, как она и вообще любила делать. Но то, что считалось порнографией в начале XX века, для нас вполне умеренная добродетель. В русской литературе профессиональные проститутки, «погибшие, но милые созданья», как назвал их Я. П. Полонский, не такая уж редкость. Можно вспомнить Сонечку Мармеладову, Катюшу Маслову, Настю из горьковского «На дне», Наталью Николаевну из одноименного рассказа В. М. Гаршина, героинь повести «Яма» А. И. Куприна и других. Они разные, но у всех этих женщин, выброшенных на дно жизни, живые страдающие души. В рассказе Гиппиус никакой среды, никаких роковых обстоятельств, которые обрекли ее героиню на горькую участь, нет. Горькой участи тоже нет. Своей жизнью она вполне довольна, проституция — ее призвание, она для нее создана. Кем создана? В ней чувствуется что-то неживое, что-то механическое, как будто кто-то завел ее на одну и ту же короткую программу и она ее воспроизводит без вариаций с каждым новым клиентом. С любым, но только новым. Потому что при повторных визитах он может уловить эту ее «запрограммированность» и почуять что-то зловещее. Механическая игрушка в руках черта, «чертова кукла», как называется роман Гиппиус, в котором действует обаятельный, пленительный и совершенно мертвый красавец с таким же механическим заводом.

В эмиграции Гиппиус опубликовала десятка три рассказов и две повести «Мемуары Мартынова» и «Чужая любовь». Это уже не та продуктивность, что в России. Видимо, она была из тех литераторов, которые не приживаются на чужой почве, не могут пустить в нее корни. Рассказы, в сравнении с написанными в России, заметно «потеплели», главная их тема — русские без России, о соотечественниках, как и она, оставшихся без родины и живущих на чужих берегах с незаживающей раной в сердце. «Глупый Никита» из одноименного рассказа, вчерашний деревенский парень — сплошная кровоточащая рана. В Никите живет Россия коренная, Россия крестьянская — в сословной пестроте русской эмиграции было достаточно представителей и этой России. Брошенный на произвол судьбы, лишенный питающих его корней в чужой стране, где для него все деланое, ненастоящее и где протекает его собственное горемычное существование, растянувшееся на годы, Никита вопреки всему в нетронутой целостности сохраняет сам строй крестьянского сознания. Он уверен, что французы, среди которых он вынужден жить, — оборотни, только прикидывающиеся людьми и прячущие свое настоящее обличье — глумящейся над ним нечистой силы.

Крутой поворот, который сделала жизнь в России, не изменил критического отношения Гиппиус к церкви. Но русское духовенство, в массе своей сохранявшее верность монашескому обету и пастырскому служению и платившее за это жизнями, показало себя не только послушными служителями церкви, но дало образцы религиозного мужества и подвижничества. В эмигрантских рассказах Гиппиус те же монахи, те же священники, но теперь, как в рассказах «До воскресенья» и «Со звездою», она склоняется в низком поклоне перед их животворящей верой, перед величием их страдания и духовной крепости.

* * *

Мемуары Гиппиус доставят истинное наслаждение любителям этого жанра. Она писала свои воспоминания, когда были живы многие из ее героев, не дожидаясь, пока улягутся страсти вокруг событий, пока устоятся репутации. Гиппиус давала свои свидетельские показания, рискуя быть обвиненной во всех смертных грехах и с самых разных сторон. Не говоря уже о том, что в России ее воспоминания были названы злобными, лживыми и клеветническими, в эмиграции отношение к ним было тоже неоднозначным.

В 1925 году Ходасевич в рецензии на только что вышедшую ее книгу «Живые лица», которая сразу обросла критическими отзывами в эмигрантской прессе, писал: «…я не буду касаться вопроса о своевременности появления в печати этих мемуаров. Меж тем, как обыватель, в ужасе, не лишенном лицемерия, покрикивает: «Ах, обнажили! Ах, осквернили! Ах, оскорбили память!» — историк тщательно и благодарно складывает эти воспоминания в свою папку. Его благодарность — важнее обывательских оханий. Кроме того, наше время, условия нашей жизни — неблагоприятны для рукописей. Сейчас печатание мемуаров — единственный верный способ сохранить их для будущего».

Свои симпатии и антипатии, свой взгляд на события и на людей, свою заинтересованность в том, чтобы читатель разделил с ней ее мнения и оценки, Гиппиус обнаруживает прямо и откровенно. Ее мемуары — тот случай, когда субъективность выступает как драгоценнейшее украшение объекта. Ее взгляд на вещи, как это бывает в воспоминаниях крупной незаурядной личности, не менее интересен, чем те люди и события, о которых она пишет.

Еще раз дадим слово большому поэту, глубокому и тонкому литературному критику, каким был Ходасевич: «…сквозь как будто слегка небрежный, капризный говорок ее повествования читатель все время чувствует очень ясно, что ее отношение к изображаемому как было, так и осталось не только созерцательно, но и действенно — и даже гораздо больше действенно, чем созерцательно. Таким образом, кроме описанных в этой книге людей, перед читателем автоматически возникает нескрываемое, очень «живое лицо» самой Гиппиус». Она, продолжает Ходасевич, дает историку «обильнейший материал для суждений о ней самой, не только как об авторе мемуаров, но и как о важной участнице и видной деятельнице данной литературной эпохи. Не жеманничая, не стараясь умалить свою роль, но и не заслоняя своей особой тех, о ком пишет (общеизвестная ошибка многих воспоминателей), Гиппиус мимоходом сообщает ряд драгоценных сведений о себе самой, о своем значении и влиянии в жизни минувшей литературы. Это влияние, кстати сказать, мне кажется еще далеко не взвешенным нашей критикой. Во всем объеме его еще только предстоит обнаружить будущему историку. Как современный, так и будущий читатель, быть может, не согласится с некоторыми характеристиками и мнениями Гиппиус. Несомненно, однако, что с ее определениями надо будет весьма считаться».

Мемуары Гиппиус плотно «заселены», круг литераторов, которые были ее друзьями и недругами, с которыми ее связывали общие литературные дела, литературная среда, чрезвычайно обширен и разнообразен. С замечательной живостью и зоркой наблюдательностью, подмечающей характерные черты и черточки психологического склада, вырастающие в цельный облик, Гиппиус дает портреты этих людей. Портреты динамические — люди, как и в жизни, находятся в постоянном движении, во взаимодействии и столкновениях, события, в которых герои очерков показаны рельефно, крупным планом, сменяются маленькими характерными сценками, мелкой россыпью фактов, не менее говорящих и не менее драгоценных.

В живых лицах, в живых сценах, в характерных диалогах представлена и жизнь литературной среды — «пятницы» Полонского, вечера Литературного фонда, зарождение и история Религиозно-философских собраний, «среды» на башне Вяч. Иванова, редакции журналов, каждая со своей особенной атмосферой — «Северный вестник», «Мир искусства», «Новый путь», московские «Весы» и «Русская мысль».

Две литературные эпохи в воспоминаниях Гиппиус изображены по-разному. Эпоха «благоухающих седин», эпоха милых стариков-идеалистов с чистыми душами, последних могикан уходящего золотого века русской литературы, окутана легкой дымкой благодарной памяти. Мемуаристка дарит им светлую прощальную улыбку, окрашенную признательностью за их внимание, за дружбу, подаренную ей в самом начале литературного пути. Она нежно любит этих стариков, находя для каждого доброе слово, согретое легким шутливым юмором. Ее старший друг А. Н. Плещеев, с его деликатностью, добродушным эпикурейством и желанием помолодеть возле чужой юности, поэт Полонский, смешно сердящийся на то, что его «ославили» поэтом и не хотят знать его прозы, самоотверженно преданный литературе П. И. Вейнберг, с наивной добросовестностью старающийся понять новые интересы молодых литераторов…

Особняком в этих воспоминаниях стоят два друга — А. С. Суворин, хозяин «Нового времени», с его характерным пожиманием плеч и презрением к собственному мнению, и А. П. Чехов. Кому-то может не понравиться, что написала Гиппиус о Чехове. Чеховское «выдавливание по капле раба» было гораздо дальше от нее, чем яростная ломка себя, свойственная Л. Н. Толстому и Ф. М. Достоевскому.

О создателе «Войны и мира» написаны тысячи воспоминаний, и в небольшом мемуарном свидетельстве о нем Гиппиус не столько интересен сам Толстой, сколько реакция на него Гиппиус: преследующее ее несовпадение привычных портретов и живого Толстого, оборванная ею в самом начале попытка броситься в спор с ним, заинтересовавшая ее подробность, что патриарх русской словесности, которому уже далеко за 70, внимательно следит за периодикой, знает всю текущую литературу. Интересно, что его рассказ «Хозяин и работник» впервые был опубликован в журнале «Северный вестник» в непосредственном соседстве со стихотворением Гиппиус «Посвящение», тем самым, в котором знаменитая строчка «. ..люблю я себя, как Бога». Вряд ли такое соседство могло обрадовать Толстого, но он ни словом не обмолвился об этом при встрече с Гиппиус. А Гиппиус умолчала о том, что в этот их с Мережковским приезд Толстой похвалил ее очерк «Светлое озеро» о поездке за Керженец к заволжским раскольникам. Видимо, сочла такое упоминание нескромным.

Другая литературная эпоха — начала XX века, Серебряный век русской поэзии, русской культуры, оборванный в его расцвете. Гиппиус меняет оптику, прежняя легкая дымка сменяется резкой наводкой на фокус. Непривычно «деревянный» Блок, с его мучительными паузами в разговоре из-за обостренной ответственности за каждое свое слово, с его «несказанным», которое так вольно и глубоко сказалось в его стихах. Брюсов, терзаемый демоном честолюбия, увлекшим его в сотрудничество с советской властью, которую он отчаянно, последними словами ругал в дневнике, написанном по-древнегречески и обнаруженном после смерти. Жаль, что этого не знала Гиппиус, для нее это был бы еще один довод в пользу справедливости ее диагноза и еще один повод пожалеть о Брюсове-человеке. Ф. К. Сологуб, этот, по выражению Розанова, «кирпич в сюртуке», с любовной печалью описанный Гиппиус; она еще много интересного могла бы рассказать о нем, но вынуждена была заниматься самоцензурой: боялась скомпрометировать оставшегося в России верного рыцаря поэзии, который за полгода до смерти в 1927 году писал: «Какое б ни было правительство // И что б ни говорил закон, // Твое мы ведаем властительство, // О, светозарный Аполлон!»

Особо следует выделить очерк о В. В. Розанове «Задумчивый странник», которого еще при его жизни в рецензии на книгу «Уединенное» Гиппиус назвала «писателем громадного, почти гениального дарования». Ее воспоминания — это и воскрешение художественными средствами умершего Розанова, живой его портрет со всем тем, что было в нем и обаятельного, и неприглядного. Это наконец посмертная реабилитация писателя и мыслителя: после очерка Гиппиус уже не возникает вопрос об искренности Розанова, которого современники упрекали в цинизме, аморальности, двуличии, политическом двурушничестве. Розанов был в каждом своем проявлении предельно искренним человеком, искренним до того порога, на страже которого стоит безумие и который когда-то перешагнул Ницше. Борясь с мыслью (и боясь этой мысли) о том, что Христос — «…может быть, Денница», демон, спавший с неба, как молния, Розанов ходил по краю той же пропасти, около таких мыслей, которых разум человеческий долго выдержать не может.

В «Живых лицах» особняком стоит «Маленький домик. О Вырубовой». В этом историко-психологическом этюде, который, строго говоря, должен быть отнесен не к мемуарному, а к публицистическому наследию Гиппиус, она прикасается к трагедии царской семьи, к первому акту русской трагедии. Как и других современников, ее интересовал вопрос о мере ответственности самодержца и его ближайшего окружения за события, вовлекшие Россию в мировую войну, закончившуюся большевистским переворотом. Через рельефно очерченный силуэт Вырубовой, ближайшей подруги императрицы, Гиппиус показывает картину духовного разложения, тем более фантастическую, что все действующие лица — люди верующие, но той бессознательной верой, которая не различает добра и зла, которая зрячих делает слепыми, принимающими юродствующего нечестивца за праведника, темные словеса — за божественное откровение.

Очевидно, что недобрая репутация, созданная у нас мемуарам Гиппиус, была вызвана отношением к советской власти, ясно ею выраженным, и тем, как она рассказала о своих старых знакомцах — Брюсове, Горьком, Луначарском, ставших видными советскими сановниками.

Но люди уходят, времена меняются, а мемуары остаются и упрямо делают свое дело — свидетельствуют.

Наталья Осьмакова

Серебряный век русской литературы: Зинаида Николаевна Гиппиус (1869

Русская писательница, беллетрист, драматург, один из основателей символизма. Писала под псевдонимом Антон Крайний. Жена Дмитрия Мережковского, русского писателя Серебряного века.

Родилась 8 (20) ноября в городе Белёве Тульской губернии в семье выходца из старинной немецкой колонии в Москве.

Когда умер отец (1882 год), его вдова с детьми переехала в Москву. Здесь Зинаида Гиппиус поступила в гимназию, в которой с интересом училась и занималась. Однако из-за болезни (у девочки обнаружили туберкулёз), гимназию пришлось оставить. А в 1885 году вся семья переехала в Тифлис.

В 1889 в Боржоми Зинаида Гиппиус познакомилась с Дмитрием Мережковским и вышла за него замуж. К тому времени Дмитрий Мережковский был молодой, но довольно известный поэт. С ним она прожила 52 года, и за всё это время муж и жена Мережковские никогда не разлучались.

Так случилось, что дом Зинаиды Гиппиус и Дмитрия Мережковского в Петербурге превратился в центр русской духовной жизни начала XX столетия. Здесь бывали А. Блок, А. Белый, В. Брюсов. По сути, эта семейная пара повлияла очень серьёзно на развитие русской культуры, потому что стояла у истоков символизма.

В Петербурге Зинаида Гиппиус вела очень активную литературную жизнь. С 1902 по 1912 издаёт 6 книг рассказов, 3 романа, 2 сборника стихотворений. Ещё в 1899 году Гиппиус сближается с редакцией питерского журнала «Мир искусства», где печатаются ее стихотворения и статьи.

В своих стихотворениях Зинаида Гиппиус борется с тленом жизни, страхом небытия и разлуки. В ее произведениях звучат мотивы тоски по другому миру, вера в божественную природу любви и понимание того, что «сущность любви есть ведение и видение Бога».

В годы революции 1905-1907 гг. деятельность Зинаиды Гиппиус была связана с журналом «Новый путь». В 1908 г. Дмитрий Мережковский предложил жене на 2-3 года уехать за границу. Они обосновались во Франции, в Париже, где собирали так называемые «субботы», на которые собирались старые друзья-писатели, эмигранты. Мережковские в эти парижские годы напряжённо работали. Связи с русскими газетами и журналами не прерывались, и в России по-прежнему продолжали выходить их книги.

В 1908 году супружеская чета вернулась в Россию. Октябрьскую революцию встретила враждебно и даже порвала со всеми, кто поддерживал большевиков, в том числе с А. Блоком и А. Белым. В 1919 году Гиппиус уезжает из Петрограда и около Гомеля тайно переходит русско-польскую границу.

С 1920 г. Зинаида Гиппиус и Дмитрий Мережковский живут в Париже. По воскресеньям принимают у себя представителей русского зарубежья. С 1925 года начинаются вечера «Зеленой лампы», где выступают с докладами на религиозно-философские и литературные темы. Заседания «Зеленой лампы» продолжались вплоть до Второй мировой войны. Их называют настоящей эпохой в жизни русского Парижа.

Умерла в Париже.

По материалам http://citaty.su/kratkaya-biografiya-zinaidy-gippius

и https://ru.wikipedia.org/wiki/Гиппиус,_Зинаида_Николаевна

квир-портретов в истории — Зинаида Гиппиус

Русский поэт, прозаик, драматург, религиозный мыслитель и критик, один из виднейших деятелей символистского движения Серебряного века в России. Старшая из четырех сестер в семье, которая часто переезжала, ее раннее образование было в лучшем случае неоднородным. Но она начала писать стихи в семь лет, и к моменту знакомства с начинающим писателем Дмитрием Мережковским в 19 лет уже была опубликована.Они поженились в течение года, хотя Гиппиус настаивала на том, чтобы они оставались равными в отношениях, со своими отдельными жилыми помещениями и карьерой. Гиппиус стала плодовитым автором рассказов, романов и эссе и добилась успеха как литературный критик под мужским псевдонимом. Но больше всего она была известна своими стихами, которые, в отличие от ее коммерческих работ, были мрачными и глубоко личными. Она часто называла свои стихи личными молитвами. Ее письмо помогло породить русский символизм, заработав при этом репутацию «демоницы» и «декадентской Мадонны», образ, который она приняла.Гиппиус отождествляла себя с андрогинностью, которую она выражала тем, что по очереди носила мужскую и женскую одежду. Даже ее стихи, написанные под ее собственным именем, часто писались мужским голосом. Она также считала бисексуальность естественным состоянием людей и писала, что «для любого человека одинаково хорошо и естественно любить любого другого человека». У нее были романы как с мужчинами, так и с женщинами, хотя неясно, сколько из них были сексуальными, так же как неясно, были ли у нее физические отношения со своим мужем, который, возможно, сам был геем. Ее взгляды на сексуальность, политику и религию были тесно переплетены, и она считала сексуальное и гендерное освобождение религиозными и революционными занятиями. В 1901 году она и ее муж стали соучредителями Религиозно-философских собраний, которые пытались наладить связи между российскими революционными мыслителями и религиозными лидерами под лозунгом «Новой церкви». К их делу присоединился их близкий друг и писатель Дмитрий Философов, который даже заключил с парой духовный брак, назвав себя «Братством Трех».Хотя они решительно настроены против царя, их религиозность поставила их троих в противоречие с зарождающимися большевиками. После Октябрьской революции 1917 года они были вынуждены бежать из страны, и пути Философова разошлись. Гиппиус и Мережковский какое-то время жили в Польше, Италии и Франции, собирая вместе других русских эмигрантов и все еще пытаясь распространять свои религиозные и философские идеи. Но в конце концов они оказались изолированными от своих предыдущих друзей, чему не способствовал тот факт, что Гиппиус нажила много врагов как суровый критик и центр нескольких любовных треугольников на протяжении всей своей жизни. Мережковский внезапно скончался в 1941 году, и Гиппиус, опустошенная, провела последние месяцы, сочиняя его биографию.

Купить распечатку

Зинаида Гиппиус — Биография — КиноПоиск

Зинаида Гиппиус была одной из самых загадочных и интеллигентных женщин своего времени в России, она была писательницей, редактором, литературным критиком, основоположником символизма в русской литературе, наряду с Валерием Брюсовым.

Родилась Зинаида Николаевна Гиппиус 20 ноября 1869 года в городе Белёв Тульской губернии, Россия. Она была старшей из 4 дочерей. Ее отец, Николай Романович Гиппиус, был известным юристом и прокурором Российского Сената. Ее мать, Анастасия Васильевна (в девичестве Степанова), была дочерью екатеринбургского полицмейстера. Юная Зинаида Гиппиус получила домашнее образование с упором на литературу, историю, искусство и музыку, затем училась в Киевском женском институте. В 1881 году у юной Гиппиус случился эмоциональный срыв, вызванный смертью отца. В это время она переехала в Ялту, затем в Тбилиси, а потом жила на вилле своего дяди в Боржоми. Там в 1888 году она познакомилась с Дмитрием Мережковским, и они поженились 9 января 1889 года в Боржоми. Гиппиус и Мережковский переехали в роскошный дом в Петербурге — свадебный подарок матери Мережковского. Их дом стал популярным местом встречи петербургской культурной среды.

После первых публикаций в Петербурге Гиппиус стала поэтом, прозаиком и авторитетным литературным критиком.Ее произведения привлекли внимание таких критиков, как Иван Бунин и Яков Полонский. В 1891 году Гиппиус и Мережковский совершили путешествие по Европе на поезде «Восточный экспресс». В их путешествие входило восхождение на Монблан, где Гиппиус и Мережковский продемонстрировали свое упорство, решительность и мужество, совершая совместное восхождение. Одним из основных моментов их путешествия было посещение места рождения Леонардо да Винчи. В то время они вместе работали над книгой под названием «Леонардо». Гиппиус сделала рукописные копии сотен страниц из библиотек Флоренции и Рима, работая над своей книгой о Леонардо. Благодаря совместным исследованиям и исследованиям в Риме, Флоренции и Париже, а затем и в России, Гиппиус и Мережковский сформировали группу писателей, историков и священнослужителей для междисциплинарных исследований в поисках лучшего межрелигиозного общения. Их идею создания Объединенной церкви поддержали многие интеллектуалы. Они получили разрешение Синода Русской Православной Церкви и основали группу по изучению истории религий и религиозного влияния на мировые культуры.В то время с Гиппиус и Мережковским связались Ватикан и некоторые католические лидеры во Франции, но они продолжали заниматься своими независимыми исследованиями и лекциями. Вскоре их лекции и светские собрания подверглись остракизму со стороны Русской православной церкви, за чем последовало общественное давление, проявлявшееся в резкой и предвзятой критике как Гиппиус, так и Мережковского, и выдуманных слухах о личной жизни супругов. Однако в 1900 году такие интеллигенты, как Николай Минский, Василий Розанов и другие, присоединились к Гиппиус и Мережковскому и образовали Санкт-Петербургскую интеллигенцию.Петербургское общество религий и философии. Их исследования охватили традиционные религии, а также теософию, мистицизм и метафизику. Это сотрудничество закончилось через несколько лет ожесточенным спором об их различиях в интерпретации различных религий и философий.

В 1914 году Гиппиус присоединилась к Красному Кресту, чтобы помочь ветеранам Первой мировой войны. Она вела подробный отчет о событиях, которые привели к русской революции и последующей Гражданской войне. Гиппиус и Мережковский остались в Петербурге.в Петербурге, несмотря на опасность для их жизни после убийства царя Николая II коммунистами. Гиппиус зафиксировала множество фактов расправы над невинными людьми в Санкт-Петербурге (тогда переименованном в Петроград) большевиками, установившими коммунистическую власть. Они эмигрировали после того, как их последняя надежда, адмирал Александр Колчак был убит коммунистами в Сибири. В 1920 году Гиппиус и Мережковский бежали в Польшу, затем поселились в Париже. Там они образовали один из важных центров антикоммунистического сопротивления русской эмиграции.В 1941 году Гиппиус и Мережковский совершили политическую ошибку своей публичной поддержкой нацистского вторжения в Советский Союз, их последней надеждой было то, что коммунисты будут уничтожены и они смогут вернуться на родину. Мережковский писал, что и Сталин, и Гитлер были злом, что нацисты и русские коммунисты должны уничтожить друг друга, а для этого Гитлер должен взять Москву. Так они потеряли многих друзей. Гиппиус помогала своему больному мужу до его смерти 9 декабря 1941 года в Париже.Она умерла в Париже 9 сентября 1945 года и была похоронена вместе со своим мужем на Русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа, русском кладбище в Париже, Франция.

Гиппиус и Мережковский были запрещены к печати в Советской России. Сестры Гиппиус, Наталья и Татьяна, были арестованы и сосланы в лагеря ГУЛАГа в Сибири при диктатуре Иосифа Сталина. Ценнейшая частная библиотека Мережковского и Гиппиус частично украдена, а частично конфискована коммунистами-революционерами, часть книг сейчас находится на хранении в Санкт-Петербургской библиотеке.Публичная библиотека Петербурга.

— мини-биография на IMDb Стив Шелохонов

150 лет со дня рождения Зинаиды Гиппиус

Сегодняшний дудл, иллюстрированный приглашенной художницей из Москвы Марией Шишовой, посвящен известной русской поэтессе и писательнице Зинаиде Гиппиус. Гиппиус родилась в этот день в 1869 году в городе Белёве и писала стихи, пьесы, романы, рассказы и эссе, а также основала и редактировала влиятельный журнал под названием «Новый путь ».Одна из самых известных женщин-писателей России на рубеже веков, она считается одной из основателей русского символистского движения.

Выросшая в семье с тремя младшими сестрами, Гиппиус начала писать стихи в возрасте семи лет и публиковала свои произведения в подростковом возрасте. В 19 лет она познакомилась с писателем Дмитрием Мережковским и вскоре вышла замуж. Она настаивала на абсолютном равенстве полов в их браке. Гиппиус также публиковала литературную критику под мужским псевдонимом.

Вместе с писателем Валерием Брюсовым эта пара, известная под общим названием «Братство трех», открыла новые способы мышления и письма в период, известный как российский «Серебряный век».Их журнал, как и их салон в Петербурге, стали центром прогрессивного искусства и культуры, совпав со временем великих социальных перемен в России.

Стихи

Гиппиус были очень личными и сосредоточены на индивидуальных чувствах, а ее стилистические и формальные новшества оказались чрезвычайно влиятельными. Примерно во время русской революции откровенные взгляды Гиппиус и Мережковского вынудили их покинуть родину. Они побывали в Польше, Италии и Франции, где помогли собрать в Париже группу единомышленников из русской эмиграции.

Благодаря своей абсолютной приверженности творчеству Гиппиус приверженность свободе самовыражения продолжает вдохновлять поколения художников.

 


 

Вопросы и ответы приглашенного артиста с Машей Шишовой

«Сегодняшний дудл» спродюсировала московская художница Маша Шишова. Ниже она делится своими мыслями о создании этого дудла:

.


В: Почему эта тема была важна лично для вас?

A: Люблю русское искусство начала 20 века.Это было тяжелое время для страны, но прекрасное для художественного мира. В России его называют Серебряным веком поэзии и Гиппиус была одной из центральных фигур в этом мире. Мне нравится тот факт, что она была таким противоречивым персонажем, сильным и загадочным.


В: Каковы были ваши первые мысли, когда к вам обратились по поводу проекта?

Ответ: Я подумал: «Ого, здорово! Мне нужно создать резкого персонажа», и это самое интересное для меня в иллюстрации.Она была красивой женщиной, которая любила противостоять стандартам общества. Это также о русском символизме, который был темным, таинственным и волшебным. Мне очень нравится эстетика.


В: Вы черпали вдохновение в чем-то конкретном для этого дудла?

A: Моим главным ориентиром, безусловно, был портрет Гиппиус работы Льва Бакста. Мне понравилось отношение Зинаиды на этом рисунке, ее поза и выражение лица, как будто ей все равно, что вы можете о ней подумать.Я хотел выразить то же отношение в своем дудле. Я также слушал разные документальные подкасты о Гиппиус, ее жизни и поэзии.


В: Какое послание вы надеетесь извлечь из вашего дудла?

A: Я надеюсь, увидев этот дудл, люди захотят узнать больше о Гиппиус, ее творчестве, времени, в котором она жила, и других поэтах и ​​художниках, которые ее окружали.

 


 

Ранний концептуальный эскиз и набросок Doodle

 

 

 

Зинаида Гиппиус (Поэт) — возраст, день рождения, биография, факты, семья, состояние, рост и многое другое

Зинаида Николаевна Гиппиус — русская поэтесса, драматург, прозаик, редактор и религиозный мыслитель, одна из ключевых фигур русского символизма. История его брака с Дмитрием Мережковским, длящегося 52 года, описана в его незаконченной книге «Дмитрий Мережковский». Она начала писать с юных лет и к моменту знакомства с Дмитрием Мережковским в 1888 году уже была публикующимся поэтом. Они поженились в 1889 году. Гиппиус опубликовал свой первый сборник стихов «Сборник стихов». 1889–1903, 1903 и его второй сборник «Сборник стихов». Том 2. 1903-1909, 1910. После революции 1905 года Мережковские стали критиками царизма; за это время они провели несколько лет за границей, в том числе путешествовали для лечения проблем со здоровьем.Они осудили Октябрьскую революцию 1917 года как культурную катастрофу и в 1919 году эмигрировали в Польшу.

Родился Зинаида Николаевна Гиппиус, 20 ноября [ст. ст. 8 ноября] 1869 г., Тула, Императорская Россия
Умер 9 сентября 1945 г., Париж, Временное правительство Французской Республики
Оккупация поэт • прозаик • драматург • литературный критик • мемуарист
Национальность Русский
Литературное направление символика
Супруга Дмитрий Мережковский

«Сияющие» и «Стихи» среди произведений русского поэта-символиста, беллетриста и драматурга Владимира Набокова. «Зеркала» и «Новые люди» — два сборника ее рассказов.

Она начала писать стихи, когда ей было семь лет. Ее первые стихи были опубликованы в престижном российском литературном журнале «Северный вестник».

Из-за политических потрясений в родной России с 1920-х жила в эмиграции.

Дмитрий Мережковский, ее 52-летний муж, был философом.

Поэт Александр Блок был ее современником.

русских религиозных деятеля. Авторы новых русских женщин. Ритуалы на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа. Редактор русского языка. Символические поэты. Русские поэты. Русские поэты ХХ века. Русский драматург и драматург

Когда умерла Зинаида Гиппиус?

Зинаида Гиппиус умерла 9 сентября 1945 года.

В каком возрасте умерла Зинаида Гиппиус?

Умерла в возрасте 75 лет. (1869-1945)

День рождения Зинаиды Гиппиус?

День рождения Зинаиды Гиппиус 20 ноября.

Откуда Зинаида Гиппиус?

Она из России.

Когда родилась Зинаида Гиппиус?

Зинаида Гиппиус родилась 20 ноября 1869 года.

Какой рост у Зинаиды Гиппиус?

Обновление…

Какой собственный капитал у Зинаиды Гиппиус в 2022 году?

Обновление…


Последняя информация о Зинаиде Гиппиус обновлена ​​26 марта 2022.

Зинаида Гиппиус: биография, интересные факты, фото

Зинаида Николаевна Гиппиус — известная русская поэтесса, писательница и литературный критик.Прочитав эту статью, вы познакомитесь с ее жизнью, а также с творческим наследием, которое оставила потомкам Зинаида Гиппиус.

Дата рождения поэтессы — 8 ноября 1869 года. Она родилась в городе Белево Тульской губернии. Ее отец — дворянин, обрусевший немцем, в свое время был известным адвокатом. По словам ее матери, русская поэтесса и писательница Зинаида Гиппиус приходится внучкой полицмейстеру из Екатеринбурга. Образование Гиппиус не было систематическим, несмотря на то, что с юных лет она много читала.

З. Гиппиус и Д. Мережковский

В 1889 году Зинаида Николаевна вышла замуж за известного поэта Д. С. Мережковского. Она покинула Тифлис и переехала с ним в Петербург. Именно в этом городе годом ранее состоялся ее дебют как поэта. 52 года она прожила со своим мужем Зинаидой Гиппиус. Интересная биография этой женщины привлекает ценителей не только ее собственного творчества, но и творчества ее мужа. Неудивительно, ведь Зинаида Гиппиус жила с ним долго, говорила она, «не расставаясь»… ни на один день.»

«Декадентская Мадонна»

В ранних стихах нашей героини С.Я. Надсон. Однако Зинаида Гиппиус быстро преодолела его. Биография ее уже с ранних лет отмечена созданием самостоятельных произведений. Участники литературной жизни двух столиц России рубежа веков считали творчество писательницы воплощением декаданса, а ее собственное — «декадентской Мадонной». Так его стали называть с 1895 года, когда было опубликовано «Посвящение».«Я люблю себя как Бога» — эту фразу любила повторять от нее Зинаида Гиппиус. Биография поэтессы очень интересна с точки зрения смены масок, ролей. Не только образ «декадентской Мадонны» был искусно выстроен самой Гиппиус и введен в сознание знатоков поэзии. Зинаида Николаевна примерила на себя еще несколько ролей. Предлагаем вам ознакомиться с ними.

Смена ролей

Зинаида Гиппиус – поэтесса, тщательно продумавшая свое литературное и общественное поведение.Она периодически меняла роли. Так, до революции 1905 года около 15 лет поэт пропагандировал половую раскрепощенность. В то время она несла «крест чувственности» Зинаиды Гиппиус. Творчество и биография поэтессы отражают ее позицию. О своем взгляде на жизнь, о «кресте чувственности» она писала в 1893 году в своем дневнике. После этого она стала противником «учительской церкви». В своем дневнике в 1901 году она записала, что «грех только один — самообладание». В период с 1901 по 1904 год Гиппиус была организатором религиозно-философских собраний, на которых представлялась программа «неохристианства», совпадавшая со взглядами ее мужа, Дмитрия Мережковского. Зинаида Гиппиус, биография которой свидетельствует о многогранности ее личности, также считала себя поборницей революции духа, что противоречит мнению «стадной общины».

Дом Мурузи, отношения с АА. Квартал

Дом Мурузи, занимавший Мережковских, стал важным центром общественной и религиозно-философской жизни Петербурга. Его посещение было обязательным для молодых писателей и мыслителей, тяготеющих к символизму.Авторитет Гиппиус в объединении, сложившемся вокруг Мережковского, был непререкаем. Большинство его участников считали, что именно Зинаида Николаевна играет главную роль в любом его начинании. Однако почти все испытывали неприязнь к Гиппиус, ведь поэт отличался нетерпимостью, высокомерием, а также часто экспериментировал с людьми. Отношения между ней и А.А. Блок стал особой страницей в истории русского символизма. При ее содействии состоялась первая публикация Блока (в журнале «Новый путь»).Но это не предотвратило острых конфликтов между ними в дальнейшем, которые были вызваны тем, что они по-разному расходились во мнениях о назначении поэта и сущности художественного творчества.

Два сборника стихов

Книга под названием «Сборник стихов 1889-1903 гг.» была издана в 1904 г. Зинаидой Гиппиус. Биография поэтессы через несколько лет ознаменовалась новым сборником. В 1910 г. появилась вторая книга, в которой были представлены произведения, созданные в период с 1903 по 1909 г.Издание 1904 г. было большим событием в жизни русской поэзии. И. Анненский, отвечая ей, писал, что творчество Зинаиды Николаевны представляет собой всю 15-летнюю историю русского лирического модернизма. Главной темой ее произведений, по словам Анненского, является «мучительное качание маятника в сердце». В.Я. Брюсов, поклонник творчества Гиппиус, особо отмечал «непобедимую правдивость», с которой поэтесса фиксирует эмоциональные состояния, показывает жизнь ее «пленной души».

За границей

В 1905 году произошла революция, способствовавшая усилению настроений, принадлежавших Зинаиде Гиппиус.Мережковский решил уехать за границу. Между 1906 и 1908 годами они находились в Париже. Здесь супруги сдружились с революционерами-эмигрантами, среди которых был Б. В. Савинков, которому Зинаида Николаевна помогала в его литературных опытах. В 1908 году Мережковские вернулись на родину. Здесь они участвовали в некоем религиозно-философском обществе, в которое входили Блок, Бердяев, В.И. Иванов.

Литературовед

Зинаида Гиппиус как критик известна под псевдонимом Антон Крайний.В начале 1900-х она была проповедником программы символизма, а также философских идей, на основе которых эта программа строилась. Как литературный критик Гиппиус часто печаталась в журналах «Русское богатство» и «Весы». Лучшие статьи писатель отобрал для книги «Литературный дневник», созданной в 1908 году. Следует сказать, что Зинаида Гиппиус (краткая биография и творчество которой это подтверждают) оценивала состояние современной отечественной художественной культуры в целом негативно. Такое положение, по ее мнению, было связано с крушением общественных идеалов и кризисом религиозных устоев, которыми жил XIX век. Гиппиус считала, что призвание художника, которое современная литература не смогла постичь, — это прямое и активное воздействие на жизнь, которое должно «охристианиться», ибо другого выхода из духовно-мировоззренческого тупика нет. Эти концепции поэта направлены против писателей, присоединившихся к издательству «Знание», которым руководил М. Горький, и против литературы, опиравшейся на традиции классического реализма.

Отражение взглядов Гиппиус в литературном творчестве

Драма героини нашей статьи содержит тот же вызов идеям, которые основаны на устаревшем понимании гуманизма и вере в либерализм.Здесь необходимо отметить «Зеленое кольцо», созданное в 1916 году. Это положение отразилось и в ее рассказах, собранных в 5 сборниках. В 1911 году Зинаида Гиппиус написала роман «Чертова кукла», в котором описывает несостоятельность убеждений в мирном улучшении общества и в социальном прогрессе.

Отношение к Октябрьской революции и ее отражение в творчестве

К Октябрьской революции, случившейся в 1917 году, Зинаида Гиппиус отнеслась враждебно и бескомпромиссно. Краткая биография поэтессы будущих лет тесно связана с этим событием.Настроения, контролировавшие его, нашли отражение в книге Гиппиус «Последние стихи, 1914-1918», изданной в 1918 г., а также в «Петербургских дневниках», частично опубликованных в 1920-е гг. в эмигрантской периодике, а затем изданных на английском языке (В 1975 ) и на русском языке (в 1982 г.).

И в дневниковых записях Гиппиус этого времени, и в стихах (изданная в 1922 г. книга «Стихотворения, дневник 1911-1921 гг.»), и в литературно-критических статьях, помещенных в газете «Общее дело», преобладает эсхатологическая нота.Зинаида Николаевна считала, что Россия безвозвратно потеряна. Она говорила о приходе царства антихриста. Поэт утверждал, что на руинах рухнувшей в 1917 году культуры свирепствовала жестокость. Дневники стали хроникой духовного и физического умирания старого мира. Для них Зинаида Гиппиус расценивалась как литературный жанр, обладающий одной уникальной чертой — способностью улавливать и передавать «самое течение жизни». Письма фиксируют мелочи, «исчезнувшие из памяти», по которым впоследствии потомки составят достоверную картину событий, ставших трагедией в истории страны.

Разрыв отношений с теми, кто принял революцию

Ненависть к революции у Зинаиды Гиппиус была настолько сильна, что поэт решил порвать отношения со всеми, кто ее принял, — с Брюсовым, Блоком, А. Белым. В 1925 г. появился мемуарный цикл «Живые лица», основой внутреннего сюжета которого стала история этого разрыва, а также реконструкция идеологических столкновений, приведших к событиям октября 1917 г. Революция привела к неизбежному противостояние бывших союзников на литературном поприще.Сама же революция описывается Зинаидой Гиппиус (вопреки Блоку, видевшему в ней очищающий ураган и взрыв стихии) как «сотрясающая скука» и череда однообразных дней, их «жесткого удушья». Однако эти будни были настолько чудовищны, что у Зинаиды Николаевны возникло желание «ослепнуть и оглохнуть». «Огромное безумие» лежит в основе происходящего, как думал поэт. Тем важнее, по ее мнению, сохранить «твердую память» и «здравый рассудок».

Творчество эмигрантского периода

В период эмиграции творчество Гиппиус начинает угасать.Зинаида Николаевна все больше убеждается, что поэт не может работать вдали от родины: в его душе царит «сильный холод», она мертва, как «убитый ястреб». Последняя метафора является ключевой в итоговом сборнике стихов «Сияние», созданном в 1938 году. В нем преобладают мотивы одиночества, поэтесса все видит глазами «проходящего мимо» (эти слова вошли в название важные стихи в поздних произведениях Гиппиус, напечатанных в 1924 г.). Поэт пытается примириться с миром перед близким прощанием с ним, но эти попытки сменяются позицией непримиримости со злом и насилием.Бунин, обращаясь к стилю Зинаиды Гиппиус, не признающей неприкрытой эмоциональности и часто построенной на оксюморонах, назвал творчество поэтессы «электрическими стихами». Рецензируя «Сияние», Ходасевич писала, что «поэтическая душа» Гиппиус борется с ними «неоэтическим умом».

«Зеленая лампа»

Вы уже видели, какими организаторскими способностями обладала Зинаида Гиппиус. Биография, интересные факты и творчество во многом связаны с ее общественной деятельностью, продолжавшейся чуть ли не до самой смерти поэтессы.По ее инициативе было основано общество под названием «Зеленая лампа», просуществовавшее с 1925 по 1940 годы. Целью его создания является объединение различных литературных кружков, оказавшихся в эмиграции, при условии, что они разделяли такой взгляд на призвание русской культуры за границей России, которые Гиппиус сформулировала еще в начале деятельности этого кружка. Она считала, что нужно учиться истинной свободе слова и мнений, а этого нельзя сделать, если следовать «заветам» отжившей себя либерально-гуманистической традиции.Однако следует отметить, что «Зеленая лампа» не была свободна от идеологической нетерпимости. В результате между его участниками возникали многочисленные конфликты.

Книга о Мережковском, написанная Зинаидой Гиппиус (биография)

Зинаида Николаевна сделала краткий обзор произведения. Остается только рассказать о ее последней книге, которая, к сожалению, осталась незаконченной, а также о последних годах жизни поэтессы. Дмитрий Мережковский умер в 1941 году. Смерть мужа тяжело пережила Зинаида Николаевна.После его смерти подверглась остракизму, причиной чего стала занимаемая ею неоднозначная позиция по отношению к фашизму.

Последние годы жизни Гиппиус забросила работу над биографией мужа. Она была издана в 1951 году. Значительная часть книги посвящена Дмитрию Сергеевичу — его идейной эволюции, а также истории деятельности Религиозно-философских собраний. 9 сентября 1945 года Зинаида Гиппиус умерла. Ее поэзия до сих пор живет в сердцах многих ценителей ее творчества.

Зинаида Гиппиус — биография, возраст, вики, факты и семья

Зинаида Гиппиус О

[✎]

Зинаида Гиппиус Биография [✎]

Ее мужем пятьдесят два года был философ Дмитрий Мережковский.

Свои первые стихи она написала в возрасте семи лет.Свои первые поэтические произведения она опубликовала в важном русском литературном журнале «Северный вестник».

Она жила в ссылке с 1920-х годов из-за политической нестабильности в ее родной России.

Зинаида Гиппиус — Чистая стоимость

[✎]

Информация о собственном капитале Зинаиды Гиппиус в 2021 году как можно скорее обновляется infofamouspeople. com. Вы также можете нажать «Изменить», чтобы сообщить нам, каков собственный капитал Зинаиды Гиппиус.

Зинаида Гиппиус Ушла из жизни?
[✎]

Насколько нам известно, Зинаида Гиппиус умерла 9 сентября 1945 года (76 лет).

Зинаиде Гиппиус 76 лет.Рост Зинаиды Гиппиус неизвестен, а вес сейчас недоступен. Параметры Зинаиды Гиппиус, размеры одежды и обуви скоро будут обновлены, или вы можете нажать кнопку редактирования, чтобы обновить рост и другие параметры Зинаиды Гиппиус.

Она была современницей Александра Блока.

Синяя линия — Стоп [3]

Длинная поэма Александра Блока (1880-1921) Двенадцать была опубликована 5 марта 1918 года. Двенадцать большевиков, воспоминание о двенадцати апостолах, идут по улицам революционного Петрограда в бушующую метель.Собственное фланирование Блока заключено в композиции стихотворения: оно включает в себя звуки улицы и обрывки разговоров, фрагменты, вдохновленные тем, что Блок собрал, гуляя по городу за несколько месяцев до написания стихотворения.

Великое и глубоко неоднозначное художественное достижение, поэма является также водоразделом в определении позиций и отношений — политических, личных и художественных — для курса русского модернизма после революции.

Зинаида Гиппиус (1869-1945), некогда близкая знакомая Блока, не могла ни простить, ни смириться с отношением, выраженным к революции в Двенадцати .Публикация стихотворения означала конец их общественного объединения.

В 1922 г. в статье о Блоке в мемуарном тексте «Живые лица» Гиппиус описывает свою последнюю встречу с поэтом, где недвусмысленно констатируется этот публичный разрыв связи. Эта встреча происходит в трамвае, едущем с Невского по Садовой.

Трамваи в это время еще ходили, отмечает Гиппиус, несмотря на влияние Гражданской войны на город.Другие грани материальной культуры не пользовались таким непрерывным присутствием; не было ни книг, ни журналов, а только государственные газеты. Коммерческая жизнь города замерла; из окна трамвая Гиппиус видит заколоченную сторону Гостиного двора, обращенную к Садовой.

Трамвай полон. Неподалеку ее приветствует голос, который Гиппиус не может не узнать. Это Александр Блок. В трамвае, обрывки их собственного напряженного разговора теперь слышны попутчикам, Гиппиус вновь заявляет о неизбежности их публичной диссоциации:

«Публично — мосты между нами разрушены.Вы знаете, что… Не более… Но наедине… как прежде…»

Гиппиус выходит из трамвая. С пыльной мостовой она видит Блока, все еще стоящего на борту, уносимого от нее. «Наша последняя встреча на земле», — заключает она.

Этот эпизод прочно вписался в нарративы русского модернизма. Своим статусом он обязан случайной встрече людей, двигавшихся по городу в целом, но на мгновение оказавшихся в непосредственной близости в узких переполненных рамах трамвайного вагона.

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.